Читать онлайн Маскарад, автора - Питерс Натали, Раздел - Глава 17 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Маскарад - Питерс Натали бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

загрузка...
Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 8.92 (Голосов: 51)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Маскарад - Питерс Натали - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Маскарад - Питерс Натали - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Питерс Натали

Маскарад

Читать онлайн


Предыдущая страница

Глава 17
ВОРОТА

После прибытия французского батальона во дворец Лоредана и реквизиции его Рафом под свой штаб никто из друзей Фоски сюда не заходил. Даже Антонио и Джакомо, которые в прошлом оставались непоколебимо верны ей после ее самых громких эскапад, теперь во дворце не появлялись.
Однажды вечером она с Рафом пошла в оперный театр, где ее опасения подтвердились: венецианская аристократия отвернулась от нее, считая предательницей, сотрудничающей с захватчиками. Даже такие малопривлекательные личности, как Гонзаго, которая некогда приветствовала ее, считая принадлежащей к одному с ней классу отверженных, теперь делала вид, что она просто не существует. Когда они вошли в театр, ни одна голова не повернулась в ее сторону, хотя зрители и расступились, чтобы дать им пройти. Фоска увидела Антонио, который, бросив на нее печальный взгляд, быстро отвернулся. Даже карлик Флабонико и тот пренебрежительно посмотрел на нее. Слезы жгли ее глаза.
– Пойдемте домой, Раф, – умоляла она его хриплым шепотом. – Прошу вас.
– Нет, – сказал он упрямо. – Я не позволю вам спасовать. Не хочу, чтобы они заподозрили, насколько это больно для вас. Не показывайте вида. – Он крепко взял ее за руку и повел в ложу.
Зрители взглядывали на них и быстро отворачивались. В зале стояла странная тишина. Вместо привычной шумной болтовни слышались приглушенные беседы, неодобрительный шепоток, временами возмущенное покашливание.
Они высидели первый акт моцартовской «Волшебной флейты». Однако никакого волшебства в тот вечер Фоска не почувствовала. Она вообще вряд ли слышала музыку и даже не смотрела на сцену, сидя с опущенными долу глазами. Когда действие закончилось и зрители поднялись с мест, чтобы пообщаться в антракте друг с другом, Раф вскочил на ноги и прогремел своим зычным голосом на весь зал:
– Вы не что иное, как ханжи-аристократы! Здесь нет ни одной женщины, которая обладала хотя бы десятой долей мужества донны Фоски!
Фоска похолодела.
– Раф, не надо, прошу вас! – Она схватила его за руку и попыталась усадить в кресло.
Раф оттолкнул ее.
– Вы занимаетесь любовью в темных переулках и публичных домах, – продолжал возмущаться он. – Но да поможет небо тому, кто заявляет о своей любви открыто!
Фоска застонала и прикрыла лицо руками. «Я не могу выносить это, – думала она, – я умру от стыда».
Зрители злобно ворчали. Зал напоминал огромное гнездо шипящих змей.
Потом кто-то воскликнул:
– Убийца! Бери свою шлюху и убирайся отсюда! Нам вы здесь не нужны! Вы оба!
К выкрику присоединилось еще несколько возмущенных голосов. Раф молча стоял, выслушивая обвинения в убийстве и предательстве.
Он и Фоска досидели до середины второго акта.
– Пойдем, – сказал он и, взяв ее за руку, вывел из театра и посадил в ожидавшую их гондолу, самую нарядную из лодок Лоредана, конфискованную для личных нужд Рафа.
– Мне очень жаль, Фоска, я этого не ожидал.
– Я ожидала, – возразила она. – Хотя и не думала, что это будет так ужасно. Я потрясена.
– Лицемерные ублюдки, – кипел от негодования Раф. – Я не понимал… до меня не доходило, что, заняв под штаб ваш дворец, я поставлю вас в такое положение. Будь они прокляты!
– Это не важно, – сказала Фоска устало. – Ведь, понимаете, они знают о нас все. Как они, должно быть, смеялись, когда вы захватили наш дом… да еще вместе с хозяйкой. А потом вы приговорили Лоредана к смертной казни. Убрали со своего пути. Какая досада! Странно, но раньше в Венеции никто и никогда не воспринимал всерьез супружество – ни мужья, ни жены, ни любовники. И вдруг их привела в ярость публичная демонстрация адюльтера.
– Такие настроения долго не продержатся, – не очень убежденно сказал он. – Они все забудут. Они примут вас.
– Нет, никогда. Я их знаю. Для них не имеет значения, что у большинства уже не осталось и цехина. Для них не важно, что уже нет «Золотой книги». Но в их сознании навсегда сохранилось одно – дворяне. И что я предала Лоредана и их.
– Но вы же никого не предавали! – бушевал Раф. – Это дело моих рук!
– Они так не считают, – заметила Фоска хладнокровно. – Я не виню вас, Раф. Я полагала, что сумею иметь и мужа, и любовника. Но мне все-таки не следовало видеться с вами вновь. Это было ошибкой… Но я не могла удержаться… Я люблю вас… Что ж, теперь я должна расплачиваться.
Этой ночью он любил ее нежно и неторопливо, но ему казалось, что он обнимает призрак. Раф уговаривал себя, что время залечит раны, что она оправится от горя, вызванного смертью Лоредана, что между ними установятся лучшие отношения. Но он чувствовал, что теряет ее, и это его пугало.


В дневное время Раф был весь погружен в работу по организации своего правительства. Вместо Синьории были созданы многочисленные комитеты – общественной безопасности, коммунальной службы, религиозных вопросов, каналов, торговли. Все, чем до сих пор неуклюже, но действенно заправляла знать, теперь поручили рядовой общественности. Члены комитетов отбирались среди трудящихся и буржуазии. Это были врачи, юристы, лавочники, гондольеры.
Как и предсказывала донна Розальба, горожан призывали обращаться друг к другу «гражданин» и «гражданка». В гетто главного раввина стали называть «гражданин раввин». Наступило равенство без масок, которые были запрещены.
Раф рекомендовал евреям выезжать из своих тесных конур и расселяться по всему городу. Новое правительство отменило положение об отлучении от еврейской общины, поскольку евреев больше не наказывали за неподчинение венецианским законам.
Однажды в субботу – за несколько дней до назначенной казни Лоредана – Раф посетил религиозные службы в трех синагогах. Относящиеся к нему с подозрением евреи, все еще не решавшиеся нарушать старые правила об отлучении, сперва сторонились его, не уверенные в том, какой власти он лоялен. В полдень он приказал снять ворота гетто и сжечь их.
Это было внушительное зрелище. Костер развели в самом центре Нового гетто. Это был менее скученный и не столь огнеопасный район, как Старое гетто, где воспитывался Раф. Французские солдаты разрубили ворота на щепки и побросали их в пламя. Когда огонь несколько утих, Раф поднялся на ступени синагоги и обратился к толпе.
– Слушайте меня все! – воскликнул он. – Меня знают как человека, долгие годы борющегося за свободу евреев и всех остальных людей. Сегодня на мне форма французского солдата. Но под ней я по-прежнему венецианец и в душе – еврей.
Раздались одобрительные возгласы.
– Сегодня наступил новый век, братья мои! – продолжил он. – Век религиозной терпимости и свободы. Век братства всех людей. Для вас нет запретных областей деятельности. Вы имеете право молиться там, где пожелаете. И тому богу, которому хотите. Вы обладаете правом избирать представителей в новое правительство, выбирать людей, которые станут говорить от вашего имени. Вы можете свободно ходить по улицам Венеции в любое время, не опасаясь, что вас арестуют или бросят за решетку. Ваши дети никогда не узнают истинного смысла слова «гетто». Век преследований и угнетения миновал. Навсегда! В последние дни Республики вы проявили лояльность к тем, кто угнетал вас. Вы отдали им свои драгоценности. Я уверен, что вы проявите такую же честность и лояльность нашему новому правительству, которое уже так много сделало для вас.
Какое-то мгновение толпа сохраняла молчание, а потом взорвалась овацией. Невысокий, одетый в черное платье мужчина взбежал по ступенькам и тепло обнял Рафа. Это был его старый друг Малачи, с которым он не виделся с момента своего побега с Фоской. Затем подошли и другие, чтобы поздравить и поблагодарить Рафа. Среди них были даже раввины и члены комитета, принявшие в те давние годы решение отлучить его от еврейской общины. Наконец подошла Лиа, скромно одетая в черное и с прикрытой шалью головой. Она торжественно приветствовала Рафа на идиш и расцеловала в обе щеки.
– В чем дело, Лиа? – рассмеялся Раф. – Вы что, собираетесь постричься в монахини?
Малачи улыбнулся.
– Сегодня Лиа стала еврейкой! Разве это не поразительно?
Раф смотрел на улыбающуюся девушку, широко раскрывая рот.
– Не верю!
– Вот видите. Я же вам говорила! – ликующе сказала Лиа. – Теперь быть евреем совсем неплохо. Я уверена, что я – первая балерина-еврейка в Венеции.
– Не забудьте, Лиа, отныне вы не имеете права есть свинину, – предупредил ее с деланной суровостью Малачи.
– А почему нет? До сих пор я не умерла от нее. Считаю, это глупое правило. Его следует отменить!
– Подождите-подождите, вы стали еврейкой только сегодня, – рассмеялся Малачи. – Вам надо хоть немного времени, чтобы освоить талмуд!
– Сегодня великий день, – сказал Раф, глядя па густые клубы дыма, поднимающиеся из оставшегося от костра пепелища. – Я никогда не был так счастлив.
– У вас есть полное право гордиться, – тепло сказала Лиа. – И мы все гордимся вами!
– Если бы здесь была тетя Ребекка…
– Она здесь! – возбужденно проговорила Лиа. – Посмотрите наверх, вон в то окно! – Она взяла Рафа за руку и привлекла его внимание к окну второго этажа дома, выходящего на площадь. Там сидела надежно укутанная тетя Рафа и наблюдала за происходящим с кроткой улыбкой. – Я хотела, чтобы она все увидела. Мне кажется, она выглядит лучше. Правда?
– Да, – сказал Раф. – Спасибо вам, Лиа. За нее. За это. – Он тронул пальцами край ее черной шали. – Надеюсь, вы сделали это не ради меня.
– Ради вас? Вынуждена ответить на это отрицательно, – солгала Лиа. – В душе я еврейка. Все еще жду своего избавителя!
– Лиа, мне стыдно за то, что произошло в ту ночь. Я не хотел…
– Успокойтесь. – Она прикрыла его рот кончиками своих хрупких пальцев. – Я никогда не сердилась на вас за это. Частично и я была виновата, спровоцировала вас. Ну а теперь пошли танцевать.
На краю площади собралось несколько музыкантов, и группа молодежи стала водить хоровод. Взяв Рафа за руку, Лиа повела его за собой, и они присоединились к танцу.
Дым от костра взвивался в голубое небо, и дувший с моря легкий бриз уносил его прочь. Через несколько часов ворота гетто превратились в золу и остались лишь в памяти тех, кто их когда-то видел.


– Скоро папа вернется домой? – в двадцатый раз спрашивал Паоло.
– Скоро, мой дорогой, – мягко сказала Фоска, прижав его к себе и отведя волосы с его лба. – Теперь со дня на день.
Могла ли она сказать сыну, что человек, которого тот называл своим отцом, через три дня будет мертв?
Паоло воспринял присутствие в доме Рафа и французских солдат с присущим ему апломбом. Распорядок его жизни изменился мало. Он продолжал заниматься с Фра Роберто в детской комнате на третьем этаже, играл гаммы на пианино под зорким взглядом Фоски и запускал свой корабль в пруду во внутреннем дворе.
Раф продолжал оказывать давление на Фоску, пытаясь убедить ее сказать мальчику, что его настоящим отцом является он, Раф, а не Алессандро Лоредан. Но Фоска откладывала разговор, говорила, что Паоло к нему не готов.
Нельзя слишком волновать его. Для этого наступит время после казни Алессандро.
– Мне нравятся солдаты, – как-то между делом сказал Паоло. – Месье Луи показал мне сегодня свое ружье.
– Паоло, я запрещаю тебе!
– Но оно не было заряжено, – поспешно успокоил ее Паоло. – И потом месье Луи сказал, что не разрешит мне стрелять, поскольку от отдачи ружья я могу упасть. Мы говорили по-французски, – добавил Паоло гордо. – От солдат я узнаю множество слов.
– Могу представить, – проворчала Фоска. Она безуспешно пыталась изолировать своего сына от захватчиков. Раф же настаивал на знакомстве Паоло с солдатами и на том, чтобы мальчику разрешали играть с детьми слуг и гондольеров, что в прошлом строго запрещалось.
«Демократия, – думала раздраженно Фоска, – что за вздор!»
Они сидели вместе с Паоло в небольшом музыкальном салоне. Заходящее солнце отбрасывало оранжевый свет на выложенные зеркалами стены комнаты. Со стороны протекавшего внизу канала доносились звуки плещущих волн вместе с раскатами смеха, ударами друг о друга лодок, обрывками песни гондольера. Наступило мирное послеполуденное время – золотое и спокойное.
«Как странно, – думала Фоска, – сидеть здесь, будто бы в мире не свершается ничего дурного. А может быть, так оно и есть. Возможно, мои страхи лишь плод воображения. На самом же деле в этом волшебно красивом мире нет ничего отвратительного, уродливого. Ни смерти, ни войны, ни опасности».
– Какая ирония, – произнесла она вполголоса, – что, когда получаешь то, что хочешь, обнаруживаешь, что на самом деле это вовсе не нужно.
Она хотела Рафа. Хотела свободу. Сейчас она получила и то и другое. Но какой ценой? Ценой жизни человека, которого стала уважать и любить. Ценой дружеских привязанностей. Своего места в мире.
– Не тревожься, мама, – сказал Паоло, вырываясь из ее рук. – Папа скоро вернется.
– Надеюсь, – пробормотала она. – Я так надеюсь!
Ее размышления прервало возвращение Рафа. Он прогромыхал по лестнице. Рявкнул имя Фоски. Громко отдал команды охране, пофлиртовал с горничной. Фоска взяла себя в руки. Когда во дворце главенствовал Лоредан, здесь всегда стояла тишина, как в церкви. Сейчас дворец больше напоминал казарму.
– Фоска, куда вы, черт побери, пропали? Она глубоко вздохнула и направилась к двери.
– Черт возьми, где же вы, женщина!
– Мы здесь, – сказала она, когда наконец увидела Рафа. – У нас урок музыки.
Раф сбросил с себя оружие и звучно поцеловал ее.
– Что за день! Великий! – воскликнул он восторженно, кружа ее в объятиях. – Вы знаете, моя любовь, что произошло сегодня? Мы сожгли ворота гетто. Теперь, Фоска, евреи – свободные люди. Сбылась моя мечта. Они приветствовали меня, благодарили, плакали!
Он опустил ее на пол и посмотрел на Паоло, с любопытством наблюдавшего за ними. Раф подошел к мальчику, подбросил его повыше и посадил себе на плечи. Паоло выглядел смущенным и испытывал неудобство.
– Вам нужно было быть там. Обоим! – счастливо сказал Раф. – Это событие, которое никто из присутствовавших никогда не забудет. Никогда! Лучше костра на площади. Блестяще! Удивительно!
– Прошу вас, опустите меня на пол, синьор, – вежливо попросил Паоло.
– Что? Хорошо. – Он спустил мальчика с плеч и взъерошил его шевелюру. Паоло немного нахмурился и пригладил волосы.
– Послушай, Фоска, мы должны это отпраздновать. Хорошо? Я хочу, чтобы вы оба сегодня вечером пообедали вместе со мной в большой гостиной в парадной части дома. Я уже заказал обед. Мы отпразднуем только втроем.
– Я боюсь, – спокойно заметила Фоска, – что для Паоло это будет слишком поздно.
– Ну только один раз, Фоска, пожалуйста, – умолял он. – Паоло выдержит, правда, Паоло? Мы не задержим его слишком поздно. – Он улыбнулся мальчику. – Что скажешь, Паоло? Хочешь пообедать со своей мамой и со мной?
– Если она одобрит, – сказал осторожно Паоло, поглядев на Фоску.
– Конечно, одобрит. Правда, Фоска? Вы же знаете, что рано или поздно согласитесь.
– Очень хорошо, – сказала она, слегка пожав плечами. – Если хотите.
– Да, хочу. Значит, все улажено. Будьте сегодня особенно красивы… Я хочу, чтобы это было нечто необычное. Мой портной сегодня принес мне новую парадную форму.
– Уже стали привыкать к атрибутам власти? – заметила Фоска.
Лицо Рафа омрачилось.
– Нет. Конечно, нет. Но, появляясь в общественных местах, я же должен что-то надевать. Почему же не попробовать пустить пыль в глаза, не попытаться произвести впечатление на людей?
– Вы бы произвели на них большее впечатление, если бы одевались как все. Ведь в этом суть демократии? Ну а теперь, Паоло, пойдем. Думаю, тебе нужно немного подремать, коль скоро ты собираешься сегодня лечь попозже. – Она протянула ему руку, и он послушно вложил в нее свою маленькую ладонь. – Прошу извинить нас, капитан, – сказала она, вежливо кивнув Рафу. – Увидимся за обедом. Раз вы настаиваете, – добавила она.
Раф отошел в сторону, чтобы пропустить их. На его лице застыл гнев. «Черт побери, – подумал он, – почему она так ведет себя?» Он пошел в библиотеку Лоредана и просмотрел несколько планов строительства новой морской дамбы у острова Лидо. Сосредоточиться, однако, Раф так и не смог. Радость, в которой он купался, вернувшись домой, улетучилась. Фоска испортила ему удовольствие от события сегодняшнего дня. Он встал. «Нельзя допустить, – решил он, – чтобы так продолжалось и дальше. Надо поговорить с ней».
Фоска стояла у открытых окон, выходящих во внутренний двор. С ней была Эмилия, которая составляла букет цветов в вазе, стоявшей на маленьком столе у кровати. Раф вошел без стука. Эмилия, увидев его, вышла из комнаты, не кивнув и не сделав реверанса. Она питала отвращение к Рафу, но не могла покинуть хозяйку.
– Нам нужно поговорить, Фоска, – строгим тоном сказал Раф. – Сколько это будет продолжаться? Как долго вы собираетесь изображать из себя жертву? Чем дольше я нахожусь здесь, тем холодней вы становитесь! Почему? Вы меня любите, говорили это сотню тысяч раз. И я знаю, что это правда. Почему вы мешаете нашему счастью? Сейчас у нас есть все, чего мы хотели. Я устал вас задабривать, упрашивать, запугивать. Вы отстраняетесь от меня, настраиваете против меня мальчика. Разве это не правда? Что вы говорите ему обо мне?
Раф схватил ее за плечи и резко повернул лицом к себе. И вновь у него появилось чувство, что Фоска была не с ним.
– Вы забиваете ему голову ложью. Так? Вот почему я ему не нравлюсь. Говорите ему, что я простолюдин, головорез. Ведь так?
– Нет. – На ее лице не отражались никакие чувства. – Я с ним вообще не говорю о вас. Если он немножко вас стесняется, то только потому, что страшится. Вы такой большой, такой шумный. Посторонний человек. И он не знает, что думать… о нас.
– Тогда скажите ему правду. Скажите, что я ему не посторонний, а его отец. Я люблю его. Я хочу быть ему другом. Скажите ему, Фоска, или я сам скажу. Сегодня вечером.
На этот раз она с ним не ссорилась.
– Это не имеет значения, – сказала она, пожав плечами. – Через три дня… нет, теперь уже через два… Лоредан будет мертв. Я не смогу солгать Паоло…
– Да, не сможете, – твердо сказал Раф. – Послушайте, Фоска. Нельзя, чтобы эта казнь пролегла между нами. Я не позволю.
– Я виновата, на мне смерть Лоредана. Если бы я не пошла на свидание с вами…
– Неправда, Фоска. – Он встряхнул ее. Он пытался контролировать свой гнев и говорил медленно и внятно, будто разговаривал с ребенком. – Нам было предназначено жить вместе, Фоска. Лоредан встал однажды между нами – или пытался встать, и мы этого не допустили. Вы его не любите. Не можете любить. Вспомните, как он обращался с вами и как поступил с вашим отцом.
– Любовь бывает разной, – мягко заметила она. – Полюбить можно по незнанию или невинности. Так любят дети. Или из чувства долга. Полюбить даже своего поработителя. По какой, например, причине евреи отдали золото на спасение города, который обращался с ними, по вашим же словам, так дурно? Даже собаки остаются верны хозяевам, которые жестоко обращаются с ними. Я начала испытывать к Лоредану любовь. Но какое это имеет значение? Я изменила ему с вами. Я убиваю его.
– Вы говорите глупости, Фоска, – проворчал Раф. – Он убил человека – Ложьера. Как любой другой убийца, должен заплатить за это. Перестаньте нести бессмыслицу. Забудьте его. Я не позволю вам испортить мне сегодняшний день. Вы меня поняли? Возьмите себя в руки.
Раф поцеловал ее и выпустил из объятий.
– Умойтесь и сделайте все, что делают женщины, когда хотят предстать красивыми перед любимыми мужчинами. Я жду вас и мальчика в девять часов вечера.
– Воля ваша, капитан, – сдержанно вежливо ответила Фоска. – Я постараюсь подчиниться вашим…
– О Фоска! – с отчаянием воскликнул он. – Не прячьтесь за маской искусственной аристократической манерности. Я ненавижу ее! Лучше слезы, жалость к себе или истинный, честный перед Господом гнев, чем эта… поза!
– Я вам не нравлюсь такая, какая я есть. Хотите, чтобы я переменилась? – сказала она невозмутимо. Фоска почувствовала, как он злится, и, раздражая его, хотела устранить хоть часть боли, которая делала ее жизнь невыносимой. – Я лишь стремлюсь доставить вам, капитан, удовольствие.
– Итак, черт побери, в девять часов. – Раф вышел из комнаты.


Раф подумал, что никогда Фоска не выглядела столь красивой и не казалась такой недосягаемой, как в этот вечер. Волосы бесчисленными локонами были закреплены на макушке головы двумя нитками жемчуга. Она надела платье из бледно-зеленого шелка с темно-зелеными листьями и с глубоким декольте в форме каре. На груди виднелся небольшой золотой крестик, короткие рукава-буфы открывали плечи. Перчатки заканчивались выше локтей, но Фоска для удобства за столом опустила их на запястье. На изящных пальцах блестели кольца.
Фоска, Паоло и Раф сидели молча за длинным, покрытым льняной скатертью столом в центре большой комнаты в передней части дома. Высокие окна были открыты на балкон, выходящий на Большой канал. Вокруг стола двигался ливрейный слуга. Он разливал вино и предлагал яства, разложенные на серебряных блюдах.
Они начали обед с чудесного овощного супа, за которым последовала целиком сваренная и вкусно приправленная рыбина. Им предложили доставленные из деревни зеленый горошек и грибы, запеченное в пикантном винном соусе мясо ягненка, разные сорта мороженого, салаты и сыры.
Когда слуга подал кофе, Раф приказал ему оставить их наедине, а стол привести в порядок попозже.
Он сердито смотрел па Фоску сквозь море фарфора, хрусталя, серебряных столовых приборов. Нарочитое веселье, с которым Раф начал обед, быстро сошло на нет. Его попытки завести непринужденную беседу были встречены подчеркнуто вежливо, и его небогатый запас легкомысленных тем быстро иссяк.
Две огромные люстры по десятку рожков каждая обеспечивали освещение, но не излучали тепло. Раф снял сюртук, развязал шейный платок и расстегнул рубашку. Черные волосы на его груди поблескивали от пота. Он ссутулился на стуле и ни разу не отвел взгляда от Фоски, сидевшей напротив. Она крутила в руках бокал. Фоска много выпила, но не притронулась ни к одному из блюд. Между ними на боковой стороне стола сидел Паоло. Он забрался с ногами в кресло и положил голову на подлокотник – он спал, громко сопя.
– Не считаете ли вы, что можно разрешить Паоло пойти спать? – нарушила молчание Фоска.
– Нет. Ему хорошо и так. Я хочу, чтобы он остался. Хочу, чтобы вы оба остались. Вы же помните, что это мой званый вечер? Мой праздник. – Раф выпил много вина и был угрюм.
– Конечно, капитан, – сказала Фоска. Она сложила руки на коленях и сидела прямо. Спина ни разу не коснулась спинки стула. Такую позу – холодную, подобающую королеве, она не меняла последних два часа.
– Жаль, что вам не понравилось меню, – сказал Раф. – Вероятно, я должен был посоветоваться с вами.
– Совсем нет, – ответила она. – Все выглядело замечательно. Но в последнее время я потеряла аппетит. Пожалуйста, простите меня.
– О, вы прощены. У вас нет аппетита ни к чему, Фоска. Ни к еде, ни к любви, ни к жизни. Меня это беспокоит. Я полагаю, что не устраиваю вас в качестве хозяина. Вас не веселят мои шутки. Вы не проявляете интереса к моим рассказам. Конечно, я не так умен, как ваши молодые друзья…
– Прошу вас, оставьте, – вздохнула она. – Вы для меня всегда интересны, Раф. Вы знаете.
– Вы находите меня грубым, странным, вроде носорога, который так понравился Паоло.
– А какой вы находите меня? – тихо спросила она. Он бросил на нее долгий взгляд.
– Красивой. И тогда, и теперь.
В дверь постучал и, не ожидая разрешения, вошел французский охранник.
– Убирайтесь отсюда, черт побери! – рыкнул Раф. – Я же приказал не беспокоить меня.
Солдат стал что-то говорить – быстро, не переводя дух, с сильным французским акцентом, так что Фоска ничего не поняла. Раф выпрямился на стуле. Слушая солдата, он не отводил глаза от лица Фоски. Один раз она расслышала имя Лоредана и вздрогнула. Раф отдал несколько отрывистых приказов. Солдат кивнул и поспешно вышел из комнаты.
– Судя по всему, мне придется уйти, – сказал Раф с притворным сожалением. – На Арсенале вспыхнул пожар. Не слишком сильный, положение вроде контролируется. Но намеченная цель достигнута. Точно рассчитанная диверсия.
– Я не понимаю, – произнесла напуганная Фоска. – Какая цель? Какая…
– Банда арсенальцев напала на Дворец дожей и штурмовала тюрьмы. Два человека убиты. Лоредан бежал.
Фоска закрыла глаза и оперлась о спинку стула.
– Он свободен, – благодарно прошептала она. – О, слава Богу. Слава Богу! – Она сделала два глубоких вздоха и открыла глаза. – Вы, конечно, не думаете, что я имела к этому какое-то отношение?
– Не имели? – рявкнул он и отпил большой глоток вина. – Да, пожалуй, вы действительно к этому непричастны. Я приказал обыскать дом, останавливать и осматривать все лодки. Мы его поймаем, обещаю вам.
Паоло пошевелился и что-то пробормотал во сне. Фоска обеспокоенно посмотрела на него.
– Вы его не… не убьете? – спросила она. Раф коротко засмеялся.
– Мне он нужен живым. Впрочем, как и вам. Он должен быть расстрелян. – Раф поднял бокал.
Сильный порыв ветра всколыхнул шторы и покрывающую стол скатерть, загасил несколько свечей. Внезапно Фоска почувствовала, как на ее плечо опустилась чья-то рука, и ощутила у горла холод острого лезвия.
– Не двигайтесь. – Позади стула Фоски стоял Алессандро Лоредан. Он прижал острие кинжала к ее шее. – Если вы произнесете хоть одно слово, она умрет. Я не шучу! – прошипел он.
Во взгляде Рафа застыло изумление. Фоска видела, что он не верит происходящему.
– Где, черт?..
– Это мой дом. Я знаю в нем каждый коридор, каждый чулан, каждый проход.
– Не нужно было приходить сюда, Алессандро, – прошептала Фоска. – Здесь опасно. Надо было бежать.
– Не утруждайте себя заботой о моем благополучии, дорогая, – саркастичным тоном произнес он. – Я вернулся, чтобы довести до конца работу, которую я сам, сентиментальный дурак, провалил много лет назад. Я должен был понимать, что вы вернетесь и что Фоска бросится к вам в постель.
– Не трогайте ее, Лоредан, – сказал Раф, немного отодвинув стул. Фоска почувствовала, что лезвие ножа сильнее нажало на ее кожу. – Вы боретесь со мной. Так давайте же начнем.
Раф выхватил шпагу из ножен, которые висели на спинке его стула. Алессандро обошел стол, чтобы встретиться с противником.
Фоска посмотрела на своего мужа. Он был в грязной одежде, которая мешком висела на его исхудавшем теле и была забрызгана кровью – новой и еще не потерявшей своего цвета. В длинных волосах Лоредана блестела седина, впалые щеки покрывала густая щетина. Рубашка с оторванными до локтей рукавами была расстегнута до пояса. В правой руке Алессандро держал нож с изогнутым лезвием, а в левой – сверкающую шпагу. Он даже не взглянул на нее, сосредоточив все внимание на Рафе.
Фоска вскочила со стула и бросилась вокруг стола к Паоло, который начал пробуждаться. Она боялась, что он закричит.
Раф со шпагой в руке двинулся к Лоредану.
– Нет! – тихо умоляла Фоска. – Алессандро, прекратите! Повсюду солдаты… они услышат вас.
Он издал короткий бесстрастный смешок.
– Думаю, не услышат. Вы же знаете, какие толстые здесь двери. После того как они не смогут найти меня в доме, они станут прочесывать город. Им в голову не придет искать меня здесь. Ну что же, похоже, у нас все-таки состоится небольшая дуэль, о которой мы оба мечтали, – сказал он Рафу. – Приступим.
– С удовольствием, старик, – сказал Раф. Его глаза сияли. – Большего желания, чем залить вашей кровью ваш собственный ковер, у меня нет.
При первом звуке удара металла о металл Фоска вздрогнула. Они начали медленно, обходя друг друга по кругу, приглядываться, делать выпады, стараясь определить быстроту, силу и направление ударов противника.
Раф сразу же понял, что он оказался в невыгодном положении: Лоредан был левшой. Это создавало опасность открыть себя для удара с непривычного направления. Но Раф тут же понял, что Лоредан ослаб, пробивая себе путь из «Могилы», и что он слегка прихрамывает в результате ранения в бедро.
Одновременно с Рафом рану увидела и Фоска.
– Алессандро, вы ранены!
Лоредан не обратил на нее внимания. Она опустилась на пол рядом с Паоло, прижав голову сына к своей груди так, чтобы тот не видел дуэли. Но звуки звякающих мечей окончательно разбудили мальчика. Желая лучше рассмотреть, что происходит, Паоло стал па сиденье стула и извивался в ее руках. Фоска встала позади него, обхватив руками его плечи.
– Это папа! – взволнованно вскрикнул малыш. – Папа!
– Успокойся, милый, не отвлекай их, – уговаривала его Фоска. – Тише!
Алессандро ринулся на Рафа и зацепил концом шпаги его рубашку. Фоска слышала, как разорвалась ткань. Раф опустил шпагу. Фоска с удивлением заметила, что он был осторожным бойцом и в отличие от мужа не действовал опрометчиво и порывисто.
Совершенно неожиданно Алессандро нанес серию молниеносных ударов, не давая противнику времени для обдумывания дальнейшей тактики или передышки. Алессандро наступал, Раф был в обороне. Он отступал назад, лихорадочно стараясь удержать сверкающее лезвие на безопасном расстоянии, а также следя за ножом, который Лоредан держал в правой руке. Они обошли вокруг стола. Фоска взяла Паоло на руки и отнесла его в более безопасный угол комнаты.
Она поняла, что делал Раф, – добивался, чтобы Алессандро вымотался в атаках. Она знала, что, когда Раф почувствует, что ее муж ослаб, он сам перейдет в наступление.
Алессандро размахивал шпагой, пытаясь найти щель в обороне молодого соперника. Отдохнувшему и посвежевшему Рафу успешно – хотя и с большими усилиями – удавалось его сдерживать. Вскоре она заметила, что Алессандро замедлил нанесение ударов. Раф парировал один из них сильным поворотом своей шпаги, чуть не обезоружив своего старшего по возрасту противника. Потом он бросился вперед, выставив звенящее от напора оружие. Для отражения этой атаки Алессандро пришлось использовать и нож. Он быстро выдыхался. К тому же его отвлекала пульсирующая боль в раненой ноге. Он пытался не замечать ее и делал упор на здоровую ногу. Алессандро решил, что его единственный шанс состоит в том, чтобы столкнуться в схватке со скрещенными шпагами и правой рукой всадить нож в Рафа.
Он точно парировал удар и двинулся на Рафа с ножом, нацеленным тому в сердце. Неожиданный прием застал Рафа врасплох. Уклоняясь от него, он почувствовал, как лезвие оцарапало его бок. Лоредан, потерявший равновесие, немного оступился. Шпага Рафа задела бедро, еще больше расширив рану. Алессандро тяжело упал на пол, выпустив из рук оружие.
Раф отбросил шпагу в сторону и прижал руку Алессандро обутой в ботинок ногой к полу, стараясь вырвать у него нож. Потом он встал над поверженным аристократом и приставил к горлу Лоредана кончик своей шпаги.
– А теперь, чертов аристократишка, – задыхаясь, сказал Раф, – я намерен…
– Мои дорогие, что происходит сегодня вечером во дворце? – раздался вдруг скрипучий голос. В дверях стояла Розальба Лоредан, на лице которой застыла лукавая улыбка. – Что же это, синьор Леопарди, вы собираетесь убить вашего собственного отца?
Раф сердито взглянул на нее, но не сдвинул свою шпагу.
– Мама! – выдохнула Фоска. – Что вы здесь делаете?
– Кто-то же должен убедить этих глупых воинов прислушаться к голосу разума, – весело сказала старуха. – Иногда, когда обстоятельства, как теперь, требуют, я поднимаюсь с постели. Итак, я спрашиваю вас, мальчик, вы намерены убить своего собственного отца?
– Вы, старуха, бредите, – тяжело дышал Раф. – Какой он отец…
– Вы так думаете? Мой дорогой юноша, вряд ли я должна напоминать вам о вашем сомнительном происхождении. Кто был вашим истинным отцом, всегда оставалось тайной, особенно для вас. Но только не для вашего дедушки и не для меня. Я точно знаю, что вы – плод юношеских забав еврейки Даниэллы Леопарди и моего сына Алессандро, который сейчас лежит перед вами в столь плачевном виде. Какой же бунтовщицей была Даниэлла! Они, естественно, встречались тайно. Она выскальзывала из ворот гетто, когда те уже были закрыты, а лукавый свет и природа творили свое неповторимое волшебство. Однажды бедный мальчик пришел ко мне и объявил о своем намерении жениться на этой девушке. Я, конечно, не могла этого позволить – нужно же иногда думать о своей семье. Такого же мнения придерживался и его отец. И я послала Алессандро на морскую службу. Правда, обещала, что буду присматривать за девочкой, что и делала. За ней наблюдали лучшие врачи Венеции. Но тем не менее беременность оказалась тяжелой, а роды закончились смертельным исходом. Она умерла, родив вас, Рафаэлло. Ваш дедушка стал заботиться о вас, получил от меня некоторую финансовую помощь.
– Я не верю этому. Это ложь. Ложь! – Раф сильнее нажал направленной в шею Алессандро шпагой. – Это правда, черт вас побери? – обратился Раф к Алессандро.
– Ни о какой беременности я ничего не знал! раздраженно выкрикнул Алессандро. – Мне никто ничего не говорил…
– Мы хотели, чтобы ты забыл эту прискорбную историю и без помех взрослел, – резко заметила Розальба. – Неужели мать должна все рассказывать своему сыну? Конечно, нет, если это не принесет ему добра. Вспомните, мальчик, – обратилась она к Рафу, – с какой поразительной быстротой разбогател ваш дед. Начав с тележки для развоза товаров, он стал владельцем лавки, а потом давал деньги в рост. Ведь он накопил весьма значительное состояние. И знайте, богатство принесло не только умелое ведение дел, но и кругленькая сумма денег из наших сундуков. Деньги Лоредана помогли его процветанию. На деньги Лоредана вам нанимали лучших домашних учителей, купили место в университете, а потом собственный корабль. Вы могли бы сделать блестящую карьеру в юриспруденции, если бы продолжили учебу. Ваши профессора в Падуе высоко отзывались о вас. Я получала доклады от одного старика, которому нравилось наблюдать за чужими инвестициями.
– Вы придумали эту историю, – вздохнул Раф. – Все это ложь! Вы не можете доказать ни единого своего слова! – Тем не менее он отступил на шаг от Алессандро и опустил шпагу.
Фоска немедленно встала на колени рядом с мужем. Она перевязала его кровоточащую рану льняной салфеткой. Он слабо попытался оттолкнуть ее руки, но она настойчиво продолжала начатое дело. Алессандро, как и Раф, выглядел ошеломленным и изнуренным.
Розальба Лоредан подошла к столу и плеснула в бокал немного вина. Она выпила его, а потом налила полный бокал и отнесла его Алессандро.
– Выпей глоток, сын. Ты выживешь, если разрешит Раф, плод твоего юношеского неблагоразумного поступка.
Фоска поддерживала плечи Алессандро и помогала ему пить вино. Опустошив бокал, он хрипло сказал:
– Убирайтесь от меня прочь, черт вас побери.
– Нет, не уйду, – тихо сказала Фоска. – Я не оставлю вас.
Розальба опустилась в кресло и глубоко вздохнула.
– Ну, синьор Рафаэлло, вы должны признать, что я поставила вас перед весьма милой дилеммой. Не так ли? Вы можете либо признать за правду то, что я вам рассказала, либо отвергнуть это. Если вы поверите мне, но будете настаивать, что должны убить моего сына, вас всю жизнь будет преследовать мысль, что вы закололи собственного отца. Подобные преступления – по крайней мере так рассказывается в легендах – влекут за собой особые наказания. Но вас также будут мучить сомнения и в том случае, если вы не поверите в мой рассказ и приведете в исполнение казнь. Вы будете предполагать, что знаете правду, но с определенностью утверждать это не сможете. И никогда об этом не узнаете. Итак, что делать? Если хотите, я могу провести вас наверх и показать портрет дедушки Алессандро, на которого, как я говорила, вы очень похожи. Полагаю, что даже вы увидите это сходство.
– Это… это безумие! – бессвязно бормотал Раф. – Это подлый обман!
– Вы слышали, мой сын признал, что знал вашу мать Даниэллу! – властно сказала Розальба. – Согласиться с тем, что она могла забеременеть от кого-то другого, – значит приписать ей сомнительные качества, что было бы крайне несправедливо. Разве вы сможете назвать собственную мать шлюхой? Нет, мальчик. Вы человек неотесанный и грубый, но все-таки в вас есть зачатки аристократа.
– Какие глупости! Я не аристократ!
– Если судить по вашему нынешнему поведению, то я действительно не могу оспаривать это ваше утверждение, – заметила с содроганием старуха. – Но знаете, как вам следует поступить? Вы должны отпустить моего сына на свободу. Позвольте ему покинуть Венецию. Вы очень хорошо знаете, что если капитан Ложьер был убит, то это произошло только по его собственной глупости. Когда он увидел, что его корабль захвачен и бой проигран, он должен был сдать свое оружие. Алессандро ни за что не убил бы безоружного человека. Оказавшись в аналогичной ситуации, вы поступили бы так же. Нет, вы не могли осудить за это Алессандро. Тогда из-за чего бороться с ним? Из-за Фоски? Решение этой проблемы вы должны предоставить ей самой и не пытаться предписывать условия счастья. Выбор за ней, а не за вами. Или, возможно, вы хотите смерти моего сына, потому что Лоредан аристократ? Но если я сказала правду – а это истинно так, – то и вы тоже Лоредан. По меньшей мере на целую половину.
– Нет, будьте вы прокляты! – заорал Раф.
– А я говорю, да! Это правда! И как же вы теперь поступите? Покончите жизнь самоубийством, поскольку сама возможность быть знатью вызывает у вас отвращение? Это же смешно и глупо. У вас есть будущее, прекрасное будущее. Вы нужны Венеции. Пощадите Алессандро, и Венеция возблагодарит вас. Убейте его, и венецианцы вам этого никогда не простят. И вы сами никогда не простите себе. Вы достаточно сообразительны, чтобы оправдать его побег, не вызвав подозрений. До сих пор никому не известно, что Алессандро находится здесь. Даруйте ему жизнь, Рафаэлло Лоредан.
– Не называйте меня этим именем!
– Но вы все-таки Рафаэлло Лоредан, – запальчиво сказала Розальба. – Вы – его сын, а мой внук! И я, мальчик, была бы благодарна вам, если бы вы говорили со мной вежливо. Пусть он уходит. Помогите ему спастись. Вы никогда об этом не пожалеете, обещаю вам. Но если вы убьете его, то будете расплачиваться за это всю жизнь.
– Пожалуйста, Раф, – сказала Фоска мягко, но настойчиво. – Дайте нам уйти. Ради меня. Ведь вы любите меня.
– Уйти? – повторил он с горечью. – Вы хотите уйти вместе с ним? Нет, Фоска, вы ему больше не нужны. А мне нужны. Оставайтесь со мной, и я разрешу ему выйти на свободу.
– Я знаю, что он думает обо мне, – сказала Фоска, не отодвинувшись от мужа. Глаза его были по-прежнему закрыты. Фоска не знала, слышит ли он ее или нет. Он потерял много крови и обессилел. – Но я хочу быть вместе с ним. Он и я теперь не принадлежим Венеции. А вы принадлежите ей. Теперь это ваш, а не наш город. Ваш мир. Разрешите нам уйти. Забудьте нас. Мы никогда сюда не вернемся. Я обещаю вам.
Комната погрузилась в тишину. Женщины пристально смотрели в лицо Рафу. Наконец он бросил шпагу на обеденный стол и сказал:
– Хорошо. Уходите оба. Но мальчик останется со мной. Мальчик вздрогнул. Фоска вскрикнула. Алессандро, теперь полностью пришедший в себя, с трудом попытался подняться. Фоска отошла от него и встала рядом с Рафом. Она взяла его за руки и заглянула ему в глаза. Жизнь вместе с надеждой возвращалась к ней. Это была уже другая женщина, не та далекая богиня, которая сидела напротив Рафа за ужином.
У него пересохло горло.
– Фоска, прошу…
– Неужели вы отнимете ребенка от матери? – спросила она низким голосом. – Нет, Раф. Я знаю вас слишком хорошо… вы не сможете пойти на это. Вы не жестокий человек. Но вы ущемлены. Я понимаю. Простите меня. Но не разрывайте мое сердце сразу же после того, как вернули его мне. Вы же знаете, мы хорошо воспитаем его, вы будете им гордиться. И я обещаю, настанет день, когда мы скажем ему правду. Позвольте нам уехать прямо сейчас. Этой ночью.
– Но у меня ничего не остается, – сказал Раф, качая головой. – Я не могу!
– Вы получите все это. – Фоска бросила взгляд на элегантную комнату. – Теперь это ваше по праву рождения. У вас будет Венеция и свобода, а также большая, важная работа.
– И у вас буду я, – сказала Розальба. – Я слишком стара, чтобы покинуть этот дом. Я двадцать лет не встаю с кровати в ожидании смерти. Я не собираюсь уезжать отсюда.
– Нет, мама, – хрипло сказал Алессандро. – Я запрещаю тебе.
– Успокойся, – раздраженно отмахнулась старуха. – В моем возрасте я завоевала право принимать собственные решения. Я не слабоумна. Ты согласен? Я знаю, что делаю. Паоло, дорогой, принеси кресло своему отцу. Побыстрее, пока папа не упал. Фоска, поднимитесь наверх и соберите плащи и шляпы. Потом идите в мою комнату.
Под подушкой лежит мешок дукатов. Это деньги, которые я выиграла в карты у Карло. Мне они не были нужны, но мне было забавно смотреть на них. Естественно, если на вашем пути кто-нибудь встретится – солдаты, слуги, – вы должны будете найти какое-то объяснение. Вы, надеюсь, еще не забыли, как придумывать очаровательную ложь? – спросила она Фоску.
– Нет, мама, – сказала та послушно. Она пожала руку Рафу и пошла к двери, предварительно выглянув в коридор. Там никого не было. Французские солдаты обыскали дом и, ничего не найдя, отправились прочесывать соседние дома.
– Ну а теперь вы, Рафаэлло, – сказала Розальба после ухода Фоски, – выпишите какие-нибудь пропуска с тем, чтобы мои дети смогли пересечь французскую линию фронта. Вот там на столе найдете перья и чернила.
Раф некоторое время колебался, а потом пошел выполнять указание. Вздыхая, Розальба постояла, а затем подошла к Алессандро, который сидел глубоко погрузившись в кресло. Лицо его было бледно как мел. Стоявший рядом с ним Паоло наблюдал за происходящим широко открытыми глазами. Старуха положила руку на плечо сына и заглянула ему в лицо.
– Мы не увидимся друг с другом, – сказала она. – Но это не страшно. За последние годы ты слишком часто виделся со мной. Мне давно надо бы умереть.
– Мама…
– Я не огорчена, что остаюсь здесь. Мне очень интересна новая эра, в которую мы, по-видимому, вступаем. Как ты знаешь, я не против новых идей. Не пойму только, как ты, дорогой, стал таким формалистом. Полагаю, что это по наследству от твоего отца. Лореданы всегда отличались чванливостью и консерватизмом. Тебе сейчас выпал шанс, который достается немногим: заново начать жизнь с женщиной, которая любит тебя. – Тут Розальба заметила, что Алессандро намеревается вступить с ней в спор, и предостерегла: – Не будь дураком, мой мальчик! Фоска – хорошая женщина. Она была верна тебе настолько, насколько ты заслуживал. Ты когда-нибудь поймешь, что у сердца долгая память. Она не может разлюбить другого, даже если этого захочет. Важно, чтобы ты завоевал ее сердце. Не будь идиотом. Забудь о своей гордости. Не допусти, чтобы счастье опять ускользнуло от тебя.
Розальба погладила его по голове. Он закрыл лицо руками. Розальба наклонилась и поцеловала его в лоб.
– Ну а теперь я возвращаюсь к себе в комнату. До свидания, мой сын.
Он схватил высохшую руку и прижал к губам. Она большим пальцем начертала крест у него на лбу, обняла, благословила Паоло и медленно направилась к двери.
– Я очень требовательная бабушка, Рафаэлло, – сказала она, обернувшись через плечо. – Один визит в день и без пропусков!
В этот момент вернулась Фоска. Через ее руку были переброшены плащи и треугольная шляпа.
– Обнимите меня, Фоска, – сказала старуха и раскрыла объятия. – Для одной ночи я наозоровала довольно много. Благословляю вас, дитя.
– Спасибо, – прошептала сквозь слезы Фоска. – Я буду вам вечно благодарна!
– Чепуха, – фыркнула старуха. – Не теряйте времени на разговоры. Выходите на улицу. Поскорей.
Фоска поклонилась, и донна Розальба покинула комнату. Вошел Раф с охранным свидетельством в руке.
– Возьмите мою гондолу, – сказал он. – Гвидо, видно, крутится где-то здесь… Он никогда далеко не отходит. Они вас не остановят, но если возникнут вопросы, покажите им это.
Она взяла документ.
– Паоло, ты знаешь Гвидо? – спросила она сына. Мальчик нетерпеливо кивнул. – Беги и скажи, чтобы он приготовил гондолу. Но о папе не говори никому. Ты понял?
– Да, мама. – Он с любопытством взглянул на Рафа, а потом на мать. – Я тоже поеду с вами?
– Да, милый. Оставайся с Гвидо, пока мы не придем. – Он уже пошел, но потом вспомнил о хороших манерах. – До свидания, синьор, – сказал он Рафу и выбежал из комнаты.
Глаза Рафа подозрительно блестели. Он резко отвернулся от Фоски и медленно подошел к окнам. Он стоял там, повернувшись к ним спиной, пока Фоска помогла Алессандро встать и набросила ему на плечи плащ, который прикрыл его почти до колен. Она накинула плащ себе на плечи и обняла Лоредана за талию.
– Я не нуждаюсь в помощи, – запротестовал он. Она промолчала, но руку не убрала. Он тяжело оперся на нее, и они медленно двинулись из комнаты.
– Минутку подождите, – резким голосом сказал Раф. Они остановились и взглянули на него. Он подошел к стоявшему у стены столу и выдвинул ящик. – На всякий случай возьмите их с собой. Они отличные и заряжены. – Он вынул из ящика пару дуэльных пистолетов и отдал их Фоске, которая в ужасе отпрянула. Но Алессандро кивнул, взял их и засунул за пояс. Раф не отрываясь смотрел на Фоску. – До свидания, Фоска. Да пребудет с вами Бог!
Ее глаза наполнились слезами.
– И с вами, Рафаэлло. Спасибо.
Она и Алессандро вышли в темный коридор. Раф закрыл за ними дверь. Он долго стоял неподвижно, а потом вышел на балкон, нависший над Большим каналом. Через несколько минут он увидел гондолу, выскользнувшую из узкого канала справа от дворца и завернувшую в главное русло. На ее носу развевался французский трехцветный флаг. Раф увидел в центре лодки две закутанные в плащи фигуры, но знал, что с ними есть и третье существо, поменьше. Он наблюдал за гондолой, пока та не повернула на юг в сторону канала Гвидекка и материка, а затем скрылась. Раф вернулся в комнату.
Он стоял над остатками празднества. Он взял бокал Фоски, мгновение смотрел на него, а затем со всей силы швырнул в темный угол комнаты. Ярость овладела им. Громко ругаясь, Раф сбросил стоявшие на столе предметы. Осколки хрусталя и фарфора с дребезгом разлетелись по мраморному полу. Он тяжело опустился в кресло и склонился вперед, положив голову на руки.


В такой позе его застала через полчаса ворвавшаяся в комнату Лиа. Она явилась прямо из театра и была в костюме Эвридики: короткой греческой тунике, оставлявшей одно плечо обнаженным, балетных лайковых туфельках и легком палантине.
– Вы все еще здесь! – воскликнула она. – Я слышала о побеге и пожаре, я заволновалась… искала вас повсюду! – Она подбежала к Рафу. – С вами все в порядке? Знаю, вы не хотите, чтобы я сюда приходила, но сегодня я должна была прийти! – Она озабоченно оглянулась вокруг и увидела лежащую на полу шпагу. Потом опустилась на колени рядом с Рафом и заметила на его рубашке пятно крови. – Он был здесь? Вы ранены! Боже мой, Раф!
Он медленно встал. Она тут же поняла, что его рана была незначительной и даже не кровоточила. Но его лицо было искажено усталостью и горем. Она так переволновалась и устала, что чуть не упала и схватилась за подлокотник кресла.
– О, все в порядке, – пробормотала она. – Слава Богу!
– Он ушел, – мрачно сказал он.
– Ушел? Что вы имеете в виду? Вы хотите сказать, сбежал?
– Я отпустил его. И ее тоже. Они оба ушли. Вместе с мальчиком.
– Вы разрешили ему… Раф, вы отпустили его? И Фоску?
Раф утомленно кивнул и закрыл глаза. Его охватили грустные размышления.
Лиа уставилась на него, все еще не веря, ощущая боль его печали, тяжесть его потери. Но внезапно ее душу охватил восторг и ликование, и она почувствовала, что не в состоянии скрыть их.
– Ушли! – воскликнула она, поднимаясь с колен. – Они ушли! Оба… ушли! – Она начала смеяться, откинув назад голову, размахивая руками. – Ушли! – словно безумная повторяла она. – Не могу поверить. Это поразительно, невозможно! Чудо! Я чувствую… будто солнце взошло ночью. Будто я восстала из мертвых. Ушли! О Боже, благодарю тебя, Боже! Бога евреев, Бога христиан и всех остальных… Благодарю!
Она и смеялась, и плакала, и танцевала в холодной, темной комнате. Мужчина, сидевший за порушенным столом, не смотрел на нее. Она становилась на носки и высоко прыгала, витала и вращалась в воздухе, подобно чайке, как ее и прозвали.
– Взгляните на меня. Посмотрите! – шептала она. – Я свободна, свободна! Мир прекрасен. Сегодня ночью мир прекрасен! Этот удивительный, прелестный старый мир. Нет, не старый. Он новый, он наш. Ваш мир, мой мир, наш! Больше нет знати… долой знать! – Она бросилась к Рафу и порывисто обняла его. – Посмотрите на этот дом, этот дворец! – весело кричала она. – Раф Леопарда, еврей-бунтовщик из гетто, сидит в самом центре дворца Лореданов. И я, Лиа Габбиана – ничтожество, мусор из помойных ям Неаполя и Венеции, никогда и никому не принадлежавшая в жизни, – я тоже здесь! Ха-ха! Два незаконнорожденных ублюдка, Раф, вот кто мы такие. Два ублюдка, а Венеция наша! Наша! Это и есть настоящая свобода. И счастье, и любовь.
Глубокая печаль овладела Рафом, он уронил голову на грудь. Лиа села на подлокотник его кресла и прижала его голову к своей груди. Его лицо покрылось потом и напоминало маску, олицетворяющую поражение.
Она стала нежно успокаивать его.
– Ну же, Раф, Рафаэлло, – тихо мурлыкала она. – Мой несчастный любимый. Грустно, конечно, грустно быть одному. Бедняжка!
Застонав, он крепко обхватил ее за талию и прижался к ней.
– О, Лиа, – всхлипывал он. – Лиа!
– Все в порядке, мой дорогой, – ласково шептала она. – Я знаю. Понимаю.
Она прижалась щекой к его макушке и посмотрела на огни, мерцающие на Большом канале. Они казались расплывшимися и смутными, подобно маленьким лунам, свет которых с трудом пробивается сквозь туман.


Гондола, рассекая темноту, мягко покачивалась на волнах. В небе мерцал полумесяц, отбрасывая отражение на покрытую зыбью поверхность воды.
Фоска вертелась на своем месте и оглядывалась назад. Венеция парила на волнах, тускло брезжила в лунном свете – как всегда гордая, красивая будто мираж. Фоска чувствовала, что этот последний взгляд на город запечатлеется навсегда в ее памяти и сердце.
Она обернулась к Алессандро, и в бледном свете луны он заметил блестки слез на ее щеках.
Гвидо вел гондолу вдоль широкого юго-западного фарватера, что позволяло значительно удалиться от маршрутов французских патрульных лодок. Алессандро знал, где он наймет карету, как только они высадятся на материк. Он хотел снять заброшенный дом в деревне, где они были бы в безопасности, пока он будет набираться сил.
Паоло мирно спал у него на коленях. Алессандро чувствовал на своем лице дыхание ребенка – сладкое и мягкое, как запах цветов. Его ребенок. И Фоски. Он остро чувствовал присутствие Фоски, которая одиноко сидела рядом с ним. Покинув дворец, они не обменялись ни единым словом. Он чувствовал, как Фоска боится язвительного молчания, которым он весьма успешно пользовался в прошлом.
Алессандро не знал, как ему пробиться через отделяющий их друг от друга почти осязаемый барьер, как положить конец долгой ссоре, подобно расселине лежащей между ними.
Он думал о том, что во дворце она выглядела еще красивее, чем в снах, которые мучили его в тюрьме. Тогда он бесился на нее, ругал последними словами ее и ее любовника. Обзывал их, желал, чтобы они очутились в аду. Но когда он, Фоска и Паоло сели в лодку, гнев и обида внезапно исчезли, как исчезает гной из вскрытого врачом нарыва. «Она любит меня. Она выбрала меня», – думал Алессандро.
Ощупью в темноте он нашел ее руку и сжал грязными пальцами. В ответ она приложила его руку к своей щеке. Он ощущал теплую влажность ее слез.
– Я люблю вас, Фоска, – мягко произнес он.
– Мне так жаль, Алессандро, – прошептала она. – Так жаль.
– Ах, Фоска, это мне следует сожалеть.
– Алессандро, я люблю вас, – сказала она. Барьер пал. Расселина сомкнулась. Оказалось, это так легко. Его мать была права: прости и живи. А он чуть опять не оказался в дураках.
Паоло вздохнул и пошевелился на его коленях. Нога Алессандро сильно болела, и он не смог сдержать стона.
– Дайте я его подержу, – предложила Фоска. Алессандро передал ей спящего мальчика и помог поудобнее устроить его на коленях. Он протянул ногу и осторожно растер ее.
– Больно? – озабоченно спросила она.
– Немножко, – признался Он. – Боюсь, госпожа, сегодня вам придется демонстрировать свое умение. Она улыбнулась.
– Это доставит мне удовольствие, синьор!
– Боже мой, а этот парень дрался умело!
– Вы были излишне безрассудны, – сказала Фоска. – Я удивилась.
– И напрасно. Если вспомните, с момента нашей встречи я совершил массу безрассудных поступков.
– Вы сожалеете о вашем последнем поступке? – с хитрецой спросила она.
Он снова взял ее за руку.
– Нет, Фоска, никогда не сожалел.
Лодку покачивало. Гвидо мурлыкал песню. Фоска прикрыла глаза. Все походило на восхитительный сон: летний вечер, поездка с возлюбленным на гондоле при легком ветре с Адриатики, гондольер, поющий любовную песню, Венеция, парящая над волнами, – волшебная и обольстительная.
– Мы никогда не вернемся сюда, – печально сказала она.
– Да.
– Это как сон или представление – захватывающее, шумное и такое реальное, что забываешь, будто это только иллюзия. А потом вдруг наступает конец.
– Я видел здесь незабываемый сон.
– Алессандро, – спросила Фоска после некоторого молчания, – а ваша мать сказала правду? Рафаэлло действительно ваш сын?
Он коротко рассмеялся.
– Насколько мне известно, нет. Слава Богу!
– Вы хотите сказать… ваша мать…
– Состряпала всю эту сказку, – кивнул он головой. – Не правда ли, она была блестяща? Клянусь, ей надо было стать юристом. Помните, она сказала: «Вы слышали, мой сын признал»?.. Она была великолепна. Воистину венецианка до кончиков ногтей, которая так умело прядет свою фантастическую ложь, что все верят ей. Я сам почти поверил.
– Значит, вы никогда не знали еврейку по имени Даниэлла?
Он поколебался, но не дольше доли секунды.
– Я никогда не знал никакой еврейки. И я, конечно же, до встречи с вами не сделал ни одной женщине предложения выйти за меня замуж. Должен признать, что эта часть ее повествования была немного рискованной. Я удивлен, что Раф не поймал ее на этом.
– Но ведь именно Даниэлла была его матерью, – напомнила Фоска. – И он хотел верить, что она была добропорядочной девушкой.
– Уверен, она действительно была такой, – задумчиво проронил Алессандро. – Такие девушки, как она, не признаются своему любовнику в беременности, понимая, что они не пара друг другу.
Алессандро немножко подвинулся, чтобы уменьшить давление на раненую ногу.
– Эй, Гвидо! Знаете ли вы небольшую бухту в пяти милях ниже Местре, позади тех островов, где рыбаки вяжут свои сети?
– Да, синьор, знаю.
– Вот туда мы и направляемся. И прошу побыстрее.
– Слушаюсь, синьор, – весело сказал Гвидо. Алессандро снова поерзал.
– Ох, проклятая нога. Что это? – Он нагнулся и достал из-под скамьи карнавальную блеклую маску. Она отсвечивала в бледном свете луны как призрачная шелуха. Зловещая, с выдающимся вперед носом, выступающей верхней губой, бессмысленными черными глазами.
– Уверен, что там, куда мы едем, она нам не понадобится.
Он перебросил маску через борт гондолы в лагуну. Невесомая и белая, как клочок пены, она поплыла по волнам, и ветер сносил ее как опавший лист к мерцавшему в ночи городу, откуда она и появилась.


Предыдущая страница

Ваши комментарии
к роману Маскарад - Питерс Натали



Жаль,что у Натали Питерс издано всего три чудесных романа.Все превосходные.В "Маскараде" они были женаты,но жили каждый своей жизнью.Таковы были жизненные принципы в Венеции тех лет.Но в конце любовь восторжествует.
Маскарад - Питерс НаталиНатали
10.12.2012, 13.53





Очень понравилось - и герои, и описание Венеции и исторических событий, и сюжет, и развитие отношений. Героиня, конечно, инфантильна, но это делает ее реальнее, впрочем, как и недостатки других действующих лиц. Возможно, буду перечитывать: 9/10.
Маскарад - Питерс Наталиязвочка
22.01.2013, 19.08





Чудовий роман. Перечитувала його кілька разів. Де можна знайти інші романи Натали Питерс?
Маскарад - Питерс НаталиМарина
5.03.2013, 19.17





Да простят меня оппоненты Но меня он не вдохновил. Скучный во всех отношениях.
Маскарад - Питерс Наталиксю
21.07.2013, 12.43





Roman potrjasajuwij- 10+
Маскарад - Питерс НаталиEdit
18.09.2013, 1.30





Уже люблю этого автора... Это надо уметь,- ни одного симпатичного персонажа, а читается взахлёб. Хотя нет, был один, но сказано автором, на весь город - всего два дееспособных венецианца, значит, господин Антонио, распишитесь в своей мужской несостоятельности... Эх, я уже сравнивала её с Маргарэт Митчел, которая наплевала на цензуру и историческую справку... В общем, если вы интересуетесь, читать ли Натали Питерс , попытаюсь осветить принципиальные особенности двух(уверена, что и трех) её книг:rn1. Раскачивается долго. Но т.к. приличные герои должны разбираться в своих чувствах лет 10, поскучайте глав семь.:-) "Маскарад" я чуть было не бросила, что не в моих привычках. 2. Рыцари без страха и упрёка - не наш профиль. К диалогу не приспособен физически, но всегда даму хотеть изволит! Если глупая артачится,- дубиной по голове и в пещеру... 3. Первый мужчина, он же единственный - нонсенс. Уважающая себя героиня должна сменить три постели и одну подворотню! Маскарад даже утомил малость: любовник\муж\любовник\моряк(!)\муж... Вообще, нежно и предано любить двоих - обычное дело. 4. Здоровая женщина хочет и может всегда! А не хочет - смотри п.2 5. В отношениях нельзя разобраться, пока прекрасной даме лицо не разобьют. Восстаёт во мне юношеский максимализм, но автор утверждает, что с милым рай и без зубов:-( 6. И то, чем я восхищаюсь, герои взрослеют. Им есть чего стыдится и в чем каяться, все живые и интересные, а приторного "Мы такие славные, но весь мир против нас" тут нет. Заметно, что мне хочется диалога, да? Не подскажете ли сайт? кто дочитал - спасибо)
Маскарад - Питерс НаталиSmallQueen
1.02.2014, 22.27





SmallQueen, браво! Шикарная анотация на романы Питерс. И, главное, абсолютно точная. Спасибо.
Маскарад - Питерс Наталиren
21.05.2014, 13.11





Грустно все это
Маскарад - Питерс НаталиЛиза
21.05.2014, 15.10





Ой, ren, как приятно:) А приходите на Litmir.net Там я нашла то, что мне было нужно - возможность читать все комментарии заинтриговавших рецензентов.
Маскарад - Питерс НаталиSmallQueen
11.06.2014, 16.12





Роман суперский.Сложный и неоднозначный.Когда-нибудь перечитаю.Писательница одна из лучших на сайте.
Маскарад - Питерс НаталиОльга
22.11.2014, 21.28





SmallQueen прочитала аннотацию вашу-скажу вам браво....роман не почитала так как поняла что схема та же что и в Опасном окружении...хочу конечно еще сказать вот многим нравится слащаво..а некоторым хочется дубинкой по голове и в пещеру...а есть те кто хочет..слащаво дубинкой по голове и в пещеру..по мне..так в итоге результат один и тот же..хотя опять же повторюсь для разнообразия можно почитать..но не перечитывать...
Маскарад - Питерс НаталиНика
12.12.2014, 9.59





Не могу точно определить свою мысль о выборе Фоски, ведь любовь была и к Лоредану, и к Рафу. Плюсы и минусы имели чувства к им обоим. И я не смогла бы без последнего случая все таки решить для себя правильность выбора Фоски. Но случай все решил сам собой. Невероятно счастлива, что история Розальбы Лоредан оказалась лживой, просто во имя ее сына Алессандро. rnЕдинственной и решившей все (в противовес один голос) точкой стало то, что Раф был пропитан из нутри бунтарством, радикализмом, переменами, революцией хоть и за современные вещи ( сейчас которые кажутся правильными в современном мире) , но по истории любви они его желания этой революции сыграли ему в минус. Так как он хотел разрушить мир, частью которого была Фоска, его возлюбленная. Только это изменило ровно на один голос чашу весов "Раф-Лоредан".
Маскарад - Питерс НаталиДаша
6.01.2015, 0.57





Отличная книга...Фоска выбрала нужного ей мужчину...правда,немного нудновато в начале но потом, феерия чувств!
Маскарад - Питерс Наталивасилиса
23.07.2015, 13.18





Смело
Маскарад - Питерс Наталиольга
15.08.2015, 19.29





Замечательная книга о любви , о жизни . Все так естественно , вроде бы происходят грандиозные события, :падение Венеции , захват ее наполеоном , но все передано без излишного пафоса , Гг ои со своими слабостями и недостатками , они ошибаются , любят , ревнуют , боятся , сомневаются . роман полностью погоужает в эпоху и атмосферу Венеции 18 века , и как бы проэиваешь жизнь вместе с героями . Замечательный автор эта Питерс ,жаль мало романов написала , но зато какие романы !!!
Маскарад - Питерс НаталиПривет
13.06.2016, 9.57





Дорогие читательница , если знаете еще авторов подобных Натали Питерс , порекомендуйте !
Маскарад - Питерс НаталиПривет
13.06.2016, 10.06








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100