Читать онлайн Маскарад, автора - Питерс Натали, Раздел - Глава 13 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Маскарад - Питерс Натали бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 8.92 (Голосов: 51)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Маскарад - Питерс Натали - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Маскарад - Питерс Натали - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Питерс Натали

Маскарад

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Глава 13
И ГРЯНУЛ БОЙ

Театральный занавес поднялся, и прозвучали первые такты нового балета Вестриса «Принцесса Турандот» по пьесе графа Карло Гоцци. По венецианским стандартам публика вела себя достаточно прилично. Венецианец, побывавший в Париже, обычно с удивлением отмечал, сколь внимательно следили там зрители за происходящим на сцене. Правда, на этот раз в Венеции порядок сохранился лишь до выхода Лии в развевающемся одеянии мифической восточной царицы. С балкона раздались злобные выкрики, потонувшие в аплодисментах пылких поклонников танцовщицы:
– Шлюха!.. Бродяжка!.. Вон со сцены!.. Прочь из Венеции!.. На черта она нужна здесь!..
Лиа, не обращая внимания на выкрики, стала танцевать для своих поклонников. На сцену обрушился град всевозможных предметов – бутылки, фрукты, мраморные шарики, гвозди… Танцевать, не подвергая себя опасности, стало невозможно. Толпа на балконе бушевала, а когда зрители попытались утихомирить ее, вспыхнули беспорядки.
Вестрис приказал опустить занавес и очистить сцену от мусора. Он собирался вновь начать представление, но порядок так и не восстановился. Женщины визжа бросились к дверям. Раздалось несколько выстрелов в воздух. Одного человека даже затоптали насмерть.
За занавесом по сцене бродили группами артисты, обсуждая, чем же вызван этот инцидент. Лиа неподвижно стояла в стороне, тревожно сдвинув брови.
На следующий день все газеты пестрели сообщениями о беспорядках в театре. Авторы передовых статей рассуждали об аморальности танцевальной манеры Габбианы, ее похотливом афишировании частей женского тела, никогда до сих пор не демонстрируемых на сцене: обнаженных до колена ног, оголенных плеч. Некоторые отмечали подаваемый ею дурной пример и нежелательные образы, создаваемые танцовщицей.
Следующий спектакль труппы был опять сорван. На этот раз озорники смазали пол сцены салом, и когда Вестрис прыжком появился на ней, то поскользнулся и получил серьезную травму. Спектакль отменили и объявили, что деньги за билеты будут возвращены. Зрители посчитали себя обманутыми и озлобились. Возникли небольшие стычки.
На следующее утро на стенах появились объявления, в которых сообщалось, что в интересах общественной безопасности Совет десяти решил запретить дальнейшие выступления труппы Вестриса, в частности Габбианы. Вечером того дня Лиа дала сольное представление в одном из палаццо, но несколько явившихся туда незваных гостей забросали ее фруктами и яйцами.
– Габбиана – шлюха! – орали они, когда их хватали и призывали к порядку. – Она разлагает общественную мораль! Прогоните шлюху из Венеции!
Зачинщиками беспорядков были барнаботти. Полиция требовала от них, чтобы они признались, кто их нанял. Но они упорно молчали.


– Не понимаю! – кипел Алессандро. – Почему? Почему они нападают именно теперь, когда вас так хорошо приняла публика? Наверняка это церковь, больше некому. Священники часто ощущают необходимость, так сказать, размять мышцы. Здесь оставаться, Лиа, небезопасно. Возможно, следует на некоторое время покинуть город.
Лиа не отрывала взгляда от цветов, из которых составляла букет.
– Но ведь именно этого они и хотят, – промолвила она спокойно. – Нет, я не уеду. Во всяком случае, не сейчас.
– Ну тогда по меньшей мере отмените сегодняшний спектакль. Сделайте это ради меня, – уговаривал он ее. – Я не хочу, чтобы с вами что-нибудь случилось.
– Ничего не случится. Если они намажут пол сцены, я очищу его. Если станут что-нибудь швырять, отойду в сторону. Если начнут драку, подожду, пока успокоятся, а потом стану танцевать даже в пустом зале. Я не допущу, чтобы они остановили меня.
– Не могу понять, – тихо сказал Алессандро. – Я доберусь до сути происходящего. Какая-то причина ведь есть.
– О, конечно, есть, – сказала Лиа, отходя назад, чтобы полюбоваться букетом. – Меня удивляет, что вы не догадались, в чем дело.
– Что вы имеете в виду?
– Именно вы и есть причина. – Она подошла к нему и обвила его шею руками. – Кое-кто негодует, что вы уделяете мне слишком много внимания.
– Что за глупость! Это не имеет никакого отношения ко мне.
– Ну хорошо, – сказала она, пожав плечами. – Некоторые священники возмущены моими обнаженными щиколотками.
– А я удивлен, почему все это вас не беспокоит.
– Я не могу допустить, чтобы это сломало мне жизнь. Знаете, со мной уже случалось нечто подобное. Вскоре после того, как я переехала к Планше, одна из девушек в труппе сильно приревновала меня. Она рвала мои костюмы, резала тапочки, толкала во время спектакля, и в результате я выглядела неуклюжей.
– Ну и что дальше? Как вам удалось прекратить ее нападки?
– Обычно я делаю ставку на влиятельных людей. Я рассказала обо всем Планше, и та сделала ей хороший нагоняй и пообещала, что выкинет из труппы. Она некоторое время оставалась с нами, а потом ушла по собственному желанию.
– Это была не… Лаура? – внезапно спросил Алессандро.
Лиа рассмеялась.
– Нет, мой дорогой! У бедной Лауры на это не хватило бы мозгов… хотя я и вызывала порой у нее приступы неистовства, и тогда она рассказывала обо мне ужасные вещи. Нет, мой любимый, сейчас мы имеем дело с изобретательнейшим и хитроумнейшим человеком.
Алессандро взял ее за подбородок и повернул лицо к себе.
– Так вы знаете, кто стоит за всем этим?
– Конечно. А вы разве нет? – Она загадочно улыбнулась.
– Так скажите мне. Лиа покачала головой.
– Вы мне не поверите. Возможно, я ошибаюсь. У меня нет доказательств. Одни лишь подозрения.
– Тогда поделитесь вашими подозрениями. Барнаботти? Пытаются опорочить меня? Но зачем идти столь извилистыми путями? Если они хотят лишить меня моего поста, то почему бы им на следующих выборах не объединить свои силы и не переизбрать меня?
– Да потому что им нужны не вы, а я. Вы действительно не понимаете?
Алессандро помрачнел.
– Я думал, вы не любите играть в азартные игры.
– Это не игра. Прошу вас, забудьте это. Сейчас я вам устрою сеанс восхитительной любви. – Она поцеловала его в кончик носа и развязала широкий белый галстук. – А потом мы закажем в номер что-нибудь на ужин, а затем вы будете меня любить. Утро вечера мудренее.
– Вы мне чертовски нравитесь, Лиа, – сказал Алессандро. – Вы знаете?
– Да, знаю. И именно поэтому вы делаете мне все эти милые подарки, именно поэтому заботитесь обо мне больше, чем о себе. И вы мне очень, очень нравитесь, Алессандро. Я никогда не забуду, что выпало нам на долю. Всегда буду вспоминать вас с уважением и обожанием.
– Не говорите обо мне в прошедшем времени, – улыбнулся он. – Надеюсь, что мне осталось прожить еще немало лет.
– Конечно, но, когда все началось, мы оба знали, что это не может продолжаться вечно. Вы добрый, ласковый и щедрый – врачи для тети Ребекки, ремонт дома, дорогие подарки… Вы настойчиво стараетесь убедить себя, что влюблены в меня.
– Но это так и есть, – запротестовал он. – Мне нет необходимости в чем-то убеждать себя. С тех пор как я встретил вас, я стал новым человеком. Вы научили меня, как радоваться, когда сам что-то даешь. Как принимать любовь. Как смеяться над самим собой. Я вам многим обязан, Лиа. Безделушки не смогут оплатить это. Я чувствую, что вы не любите меня…
– Вы чувствуете, Алессандро? Это конец. Но не мы виноваты. Некто действует против нас, желает уничтожить то, что мы делим друг с другом. Это было неизбежно. Я не удивляюсь. Но почему это произошло так быстро?
Несколькими вечерами позже Алессандро присутствовал на приеме в честь посетившего Венецию высокого сановника. Выступал певец-кастрат Бенелли, а позже, после ужина, он же, надев красную мантию сенатора, исполнил легкомысленную любовную песенку, в то время как карлик Флабонико, облаченный в греческую тупику и лайковые тапочки, скакал вокруг него, гримасничая и хихикая. Флабонико обвил Бенелли длинной лентой.
– Да будет соблазнен танцем, – воскликнул карлик, – великий и почти великий человек!
Все бросили укромные взгляды на Алессандро, стали перешептываться и смеяться. Он побледнел как мел и вышел, не дождавшись окончания вечера. На следующий день в сенате продолжали смеяться над разыгранной пародией.
Вечером того же дня встретившись с Лией, Алессандро продолжал неистовствовать:
– Как они осмелились! Как решились потешаться над нами! Я хочу знать, кто надоумил этих двух чудаков. Вы знаете. Я настаиваю, чтобы вы мне сказали!
– Я отнюдь не уверена… – пробормотала Лиа.
– Скажите! – рявкнул он.
Она вздохнула и стала крутить кольцо на пальце.
– Ваша жена, конечно!
На целую минуту Алессандро лишился дара речи.
– Это абсурд!
– Вы так думаете? – проницательно посмотрела на него Лиа.
– Ее мало интересую я и мои любовные дела, – заметил Алессандро. – Это абсолютно исключено! Зачем Фоске организовывать против вас эту кампанию? Нелепая мысль!
– Возможно. Но если вы не верите мне, то почему бы не спросить ее?
После поражения, которое Алессандро потерпел вечером в день рождения Фоски, они не обменялись с ней ни одним словом. Ему пришлось собраться с силами для нового противостояния. Он обнаружил Фоску с Паоло в музыкальном салоне. Они сидели за пианино и пытались одолеть дуэт Моцарта. Но они больше смеялись, чем музицировали. Когда они добрались до конца произведения, Алессандро кашлянул, дав знать о своем присутствии.
Паоло подбежал к нему.
– Тебе понравилось, папа? Хорошо я играл?
– Ты играл блестяще, сын, – сказал он одобрительно. – Может быть, отдохнешь несколько минут? Я хочу поговорить с твоей матерью.
Алессандро подождал, пока они остались совсем одни, а потом мягко обратился к Фоске:
– Вы имеете отношение к нападкам на Габбиану? Фоска побледнела, но полностью владела собой. Она скрестила руки на коленях.
– Да.
Алессандро не ожидал столь охотного признания вины.
– Не могу поверить. Но зачем вам это? – Не понимая смысла ее поступка, он покачал головой и подошел к окну. – Зачем, Фоска? Какое отношение имеет моя связь с этой женщиной к вам? – повторил он вопрос более строгим тоном.
– Вы выглядите идиотом и позорите имя Лореданов, – решительно сказала она.
Он посмотрел на нее, широко раскрыв рот, а потом разразился злым хохотом.
– Вы выговариваете мне за то, что я позорю имя Лореданов? Именно вы, которая сделала все для того, чтобы покрыть его грязью и позором? Невероятно!
– Синьор, обычно я не обращаю внимания на то, с кем вы общаетесь. Но сейчас мой сын носит имя Лореданов, и любые сплетни, которые коснутся вас, коснутся Паоло. Вы пали так низко… эта связь с танцовщицей, со шлюхой!
– Она не…
– Я знаю, что она собой представляет! – огрызнулась Фоска. Она поднялась и пересекла комнату, направляясь к камину. Взяла лежавший на каминной полке веер и стала вертеть его в руках. – Мало того, – продолжала Фоска, – вы начали тратить на нее деньги, продавать вещи, которые должны были бы перейти к моему сыну, чтобы приобретать для нее подарки. Я не могла не вмешаться. Я не позволю, чтобы вы поступили с ним так, как мой отец поступил с моим братом и со мной. Не позволю оставить Паоло нищим! Вы слышите?! – решительно обратилась Фоска к Алессандро. – Вы захотели, чтобы он считался вашим ребенком. Вы дали ему свое имя. Но клянусь, он будет иметь больше, нежели только это имя. У него будет этот дом и все, что в нем. Оказывается, все эти шесть лет я терпела позор и унижение лишь для того, чтобы увидеть, как вы транжирите наследство сына на проститутку, грязнулю из театра! Я продала вам Паоло в обмен на обещание хорошего поведения с моей стороны. Но если бы я убедилась, что вы обращаетесь с ним жестоко, то все мои обещания превратились бы в пустой звук. И вот теперь они стали пустым звуком. Мне безразлично, как вы поступите со мной. Бросьте меня в сумасшедший дом. Посадите на цепь. Но прежде чем вы это сделаете, я положу конец этой отвратительной связи, этому фарсу!
С громким треском она сложила веер, как бы ставя точку в разговоре.
Несколько мгновений Алессандро молчал, а потом довольно засмеялся. Фоска резко повернула голову. Ее ноздри раздувались.
– О фантастические выверты женского ума, – вздохнул он.
– Не насмехайтесь надо мной! – рассердилась она.
– Мне это даже и в голову не пришло, моя дорогая жена. Я просто удивляюсь логике, согласно которой вам удалось убедить себя в том, что вы выступили в благородный поход против аморальности с тем, чтобы уберечь вашего сына от унижений бедности. На самом же деле вы – еще одна ревнивая женщина, пытающаяся избавиться от соперницы.
– Соперницы? – насмешливо повторила Фоска. – Я добиваюсь вашей любви? Не смешите!
– Нет, не ради моей любви. Вы ревнуете к Леопарди. Я отнюдь не в неведении об отношениях с ним Габбианы и ее любви к нему. Она, как вы знаете, спасла его. Он должен быть бесконечно ей благодарен. По сути дела, мужчины весьма примитивные существа. Любят выплачивать свои долги.
– Но именно она, – напомнила Фоска, – повинна в том, что он попал за решетку. Она выдала его вашему шпиону.
– По правде говоря, не она, а вы повинны в его аресте. Если бы вы с ним никогда не встретились, он так бы и бродил до сих пор со своим наивным революционным ханжеством, представляя не большую опасность для общества, чем любой барнаботти. Инквизиторы сделали бы ему предупреждение, возможно, на несколько дней бросили бы в «Свинцовые палаты», но ни за что не приговорили бы к смертной казни и не заключили бы в «Могилу». Все ваша заслуга.
– И ваша! Вы злобны и мстительны.
– Нет, Фоска. Признаюсь, я был счастлив, увидев его в тюрьме, но это было решение инквизиторов – наказать его за совращение жены дворянина. Подобное поведение разрушительно для общественного порядка. Да, приговор был суров, но он имел свою цель: предупредить других, что поддержание порядка в целом важнее, чем удовлетворение чувственности отдельного индивидуума.
– Да, хорошо вы находите аргументы, чтобы возложить вину на меня, – усмехнулась Фоска. – Ваша логика примитивна: виновата всегда я, а она беспорочна. Вы думаете, я к ней ревную? Но это же полнейшая чепуха! Раф никогда не полюбил бы ее, такую потаскушку. Никогда!
– Она обладает качествами, которых нет у вас. Прежде всего она не эгоцентрична и не эгоистична, не стремится исключительно к собственным наслаждениям и заботится о последствиях. Она внимательна и щедра, требовательна и неутомительна. Подозреваю, что после вас Леопарди припал к ней, как человек припадает к успокаивающей и освежающей прохладе лесного ручья после иссушающего жестокого ветра пустыни.
– Это ложь! – Фоска плакала, ее лицо пылало гневом. – Он любит меня. Меня! Он никогда не простит ей ее поступок! Он ненавидит ее!
– После его побега они провели вместе более недели, – тихо сказал Алессандро. – Можете ли вы представить мужчину, только что вырвавшегося из тюрьмы, который устоял бы против ее красоты?
– Это неправда! – Фоска вытерла слезы. – Он не предал бы меня никогда!
– Он всего лишь мужчина, Фоска, – напомнил ей Алессандро. – Все мы мужчины.
– Все вы дураки! – раздраженно воскликнула Фоска. – Предатели! Попадаетесь в ловушку вульгарных, отвратительных, грязных женщин, как только вам покажется, что они любят вас. Они используют вас, высосут из вас все, что им нужно, отберут у вас все, что смогут, а затем бросят вас. Именно так поступили с моим отцом!
– Вам известно и это?
– Почему вы мне не рассказали? Почему мне никто не рассказал об этом?
– Вы полагаете, что смогли бы вырвать его из ее когтей? В то время, Фоска, вы были ребенком.
– Отец говорил, что любит меня! Он предал меня ради нее!
– Вы были его дочерью. Мужчина, однако, испытывает примитивные нужды, которые не имеют ничего общего с теми людьми, кого он любит. Ваш отец был таким же. Он, несомненно, был чуть-чуть глуповат. Но он хотел немного любви.
– Любовь! – воскликнула Фоска. – Что мужчины знают о любви?.. Предатели!.. Животные!..
Всхлипывая, она бросилась в кресло. Алессандро какое-то мгновение молча смотрел на нее, а потом спокойно сказал:
– Она мне очень дорога. Я не оставлю ее. Фоска, вы в смятении, но я не ваш отец и не разделю его судьбу. Он был слабым человеком. Проницательным, когда речь шла о политике, но неспособным управлять своими страстями. Обещаю вам, что моя связь с Лией никакой угрозы ни для вас, ни для вашего сына не представляет. Я запрещаю вам впредь вмешиваться в наши дела. Ясно?
С этими словами Алессандро вышел из комнаты.
В ту ночь Фоске снились Раф, Алессандро и отец. Они кружились как обреченные на гибель мотыльки вокруг раскаленной добела Лии. Та улыбалась победной, самодовольной улыбкой.


Двумя вечерами позже Лиа и Вестрис давали представление в театре «Фениче». Ни в этот раз, ни позже никаких нарушений порядка не возникло. Скандал, вызванный безнравственной танцовщицей, постепенно стирался в памяти.
Фоска решила, что остановить Габбиану, не позволить погубить ее сына можно, лишь встретившись с ней лицом к лицу, постаравшись урезонить ее. Ведь в конечном счете Паоло был сыном Рафа, а Лиа любила Рафа.
Однажды пополудни Фоска надела маску и плащ и отправилась в театр «Фениче», где труппа Вестриса репетировала новый балет. Она попросила рабочего сцены позвать синьорину Габбиану, и тот сказал, что она может обождать ее в уборной Лии.
Фоска огляделась вокруг. Танцовщики, готовясь к выходу, стояли группами за кулисами. Некоторые из них разогревались, изгибаясь и вытягиваясь. Позади них Фоска увидела Лиу и Вестриса, медленно танцующих па-де-де. От их вида перехватывало дух. Они парили в танце. Но испытываемые Фоской гнев и горечь внушили ей, что балерина уродлива, а Вестрис – неуклюжий евнух. Она пошла в гримерную и нервно ходила по ней взад и вперед.
Через полчаса появилась тяжело дышащая и вспотевшая Лиа. Она удивилась, увидев женщину в маске.
– Слушаю вас, синьорина, – сказала Лиа, – чем могу быть полезна?
– Будьте добры, закройте дверь, – попросила Фоска. Лиа, пожав плечами, выполнила просьбу. Когда она повернулась, то увидела, что посетительница сняла маску. Перед ней стояла Фоска Лоредан – бледная и подавленная. Женщины увидели друг друга впервые со дня совместного побега Фоски и Рафа.
– Я удивлена нашей встречей, – произнесла Лиа. – Полагаю, мне это должно польстить. Великолепная дама посещает скромную танцовщицу. Но я уверена, это не светский визит. Итак, что вы хотите?
– Я хочу, чтобы вы оставили моего мужа в покое, – выговорила с трудом Фоска.
– Вы… что? – уставилась на нее Лиа, а потом рассмеялась. – Ваш муж! Уважаемая синьора, мне известно, что Алессандро уже долгие годы не ваш муж! По какому праву вы приходите сюда и приказываете мне! Поступаете как собака на сене? Ведь вам он совершенно не нужен. Почему же вы не хотите, чтобы он достался мне?
– Потому что вы намерены разорить его, опозорить его имя, разрушить будущее моего сына, – быстро проговорила Фоска. – Вы полагаете, что сумеете завоевать любовь Рафаэлло, уничтожив Лоредана. Но меня не обманете. Вы не заставите Рафа полюбить вас из чувства благодарности. Он любит меня!
– Вы уверены? – самодовольно улыбнулась Лиа. – Полагаю, что за эти годы он написал вам сотни прелестных писем, сообщая о своей любви?
Фоска почувствовала колющую боль в голове.
– Он… не должен писать, – защищаясь, сказала она. – Наша любовь навечно. И мы это знаем! Когда он вернется, все будет по-старому!
– Ну а коль скоро я устраняю Лоредана с вашего пути, то чем вы тогда недовольны? – удивилась Лиа.
– Вы остались прежней грязной, мелкой шпионкой, – сказала Фоска. – Шпионите за Лореданом для Рафа, как раньше шпионили за Рафом для Лоредана. Предательница! Отвратительная приспособленка! Но, вернувшись, Раф разоблачит вашу игру. Он презирает вас!
– Вы так думаете? – Лиа подошла к туалетному столику и улыбнулась своему отражению в зеркале. – Только потому, что вы не умеете прощать, но это не означает, что все остальные такие же, как вы. Да, он презирает меня. Он презирает меня так сильно, что посылает мне сюда письма через якобинских агентов. Хотели бы вы, чтобы он столь сильно ненавидел бы и вас?
– Вы лжете, – прошипела Фоска. – Он никогда не прислал вам ни одного слова! – Но в глубине души Фоска верила: Раф любил эту ведьму и писал ей.
Лиа пожала плечами.
– Не хотите – не верьте. Я забочусь о его тете, той старухе, которую вы встретили тогда в его доме. Он ее обожает. Он рад знать, что она в безопасности и чувствует себя хорошо.
– Вы – дьявол, – сказала Фоска. – Пользуетесь старухой как приманкой.
– А почему бы и нет? Я использую то, что могу, и вы поступили бы так же. Но вы никогда не пытались это сделать. Вы только врали и не задумывались о последствиях – для его безопасности, его семьи. Любовная связь была для вас игрой. Вам нравились чувства опасности и возбуждения, когда вы прятались и увиливали от шпионов. И сейчас происходит то же самое. Вы не любите мужа. Но вы слышали, будто я вымогаю у него деньги, и вам это не понравилось. Вы хотели бы избавиться от меня. Это решило бы все ваши проблемы. Хотите быть уверены, что, когда Раф вернется, меня здесь не будет, ибо вы знаете, что он придет ко мне.
Лиа драматично вздохнула.
– Если говорить правду, то не знаю, что они оба нашли в вас. Бедный Алессандро! После стольких лет! Он прекрасный человек. Слишком хорош для женщин, подобных вам.
– У вас хватает дерзости учить меня, – сухо отрезала Фоска. – Мне-то известно, какой он!
– Вы его совсем не знаете! – парировала Лиа. – Я совсем не жалею, что встретила его. Он заслужил хоть немного счастья после долгих лет жизни с вами.
Она коротко рассмеялась.
– Разве не забавно? Два человека, которые любили вас, и вы их обоих толкнули в мои объятия! Вы можете быть Фоской Лоредан, богатой, красивой дворянкой, но вы не способны удержать мужчину.
С пронзительным воплем Фоска бросилась на Лиу, которой удалось вовремя поднять руки и не дать себя задушить. Женщины схватились друг с другом. Лиа не могла понять, откуда у Фоски взялось столько сил. Лиа вцепилась в волосы Фоски, а та ногтями расцарапала ей до крови лицо. Они упали на пол и боролись подобно грязным уличным оборванкам, столкнувшимся друг с другом в темном переулке. Лиа царапалась, дралась ногами, сорвала платье с плеча Фоски. Фоска вонзила зубы в руку Лии и не отпускала ее, пока не почувствовала во рту вкус крови. Лиа громко визжала.
В комнату ворвались Вестрис и несколько других танцоров и разняли дерущихся. Как только Фоска осознала, что она не одна, она прикрыла плащом нижнюю часть лица. Она судорожно искала свою черную овальную маску, которая исчезла в пылу драки, и, не найдя, схватила синюю ларву Лии. Потом Фоска прорвалась сквозь набившуюся в комнату толпу зевак.
– Выпустите меня! Выпустите!
Наконец Фоска оказалась одна в узком переулке, огибающем театр. Она закрыла глаза и тяжело прислонилась к стене. Она дрожала, чувствовала себя потрясенной и испытывала позывы тошноты. Как она себя безобразно вела!
Какое отсутствие самообладания! Они схватились как две шлюхи.
Фоска чувствовала отвращение к самой себе. Она хотела умереть, броситься в мрачную воду канала и лежать там на дне в иле и отбросах до тех пор, пока прилив не смыл бы ее в море. Наконец она взяла себя в руки, закрепила маску и натянула на голову капюшон. Она быстро направилась в сторону площади перед театром.
Вдруг рядом с ней возникла какая-то фигура.
– Синьорина Габбиана?
Не задумываясь Фоска ответила утвердительно.
– Вам записка, синьорина. – Он передал ей сложенный четырехугольный бумажный пакет, скрепленный восковой печатью с оттиском кольца Алессандро.
Фоска подняла взгляд. Перед ней стоял Гвидо, гондольер Лоредана. На нем, однако, не было ливреи.
– Подождите, – односложно сказала она и распечатала записку.
«Моя дорогая Лиа, – прочла Фоска. – Совещание отменено. Я буду поэтому свободен раньше, чем предполагал. Приходите как только сможете. С нетерпением жду каждую минуту, час, вечность. Моя любовь, поспеши». Записка была подписана инициалом «А».
Руки Фоски затряслись. Она почувствовала, как к лицу вновь подступает жар гнева, и вспомнила издевательские слова Лии: «Я люблю вашего мужа… вы не способны удержать мужчину… слишком хорош для вас».
– Гвидо? – Она повернулась лицом к гондольеру и на мгновение сдвинула в сторону маску. Он побледнел, осознав, какую совершил ошибку. – Гвидо, вы меня любите? – спросила она.
Он ответил, ни секунды не колеблясь:
– Донна Фоска, я рад умереть за вас.
– Тогда помогите мне. Она знает вас?
– Да. Я, синьора, часто доставляю ей письма. Прошу вас, простите меня.
– Все в порядке. Идите к ней и скажите, что он будет занят на совещании с дожем до поздней ночи и что не сможет встретиться с ней… Сделаете это для меня? Обещаю, никаких неприятностей у вас не будет. Он не притронется к вам. Я защищу вас. После того как увидитесь с ней, возвращайтесь сюда.
– Слушаюсь, донна Фоска. Я все сделаю. – Молодой человек импульсивно схватил ее руку, крепко прижал к своим губам и исчез в боковом переулке театра.
Охваченная яростью, Фоска размышляла, но мысли ее путались. Она пойдет домой, устранит последствия драки, а потом направится в «казино» Алессандро.
Часом позже Фоска поднималась по лестнице в квартиру на верхнем этаже дома по калле Кристо.


Алессандро ждал ответа Лии на свое послание и поэтому, услышав стук в дверь, поспешил открыть ее. На пороге стояла маленькая, прикрывшая маской лицо женщина.
– Моя дорогая, – нежно сказал он. – Вы пришли так быстро! – Он взял ее за руку, поцеловал в ладонь и ввел в комнату. – Я счастлив, что вы пришли так рано, больше времени мы проведем вместе. Вы очень устали?
Фоска отняла руку.
– Боюсь, синьор, вами движет недопонимание. – Она откинула капюшон плаща, скрывавшего рыже-золотистую копну волос. – К сожалению, я не та, за кого вы меня принимаете.
Он, конечно, узнал ее. Он слишком любил ее, чтобы не различать оттенки ее голоса, осанку, аромат, блеск волос. «Черт побери, – размышлял он, – какую игру она затеяла?» Но он скрыл свое удивление и спокойно сказал:
– Простите, синьора, мое замешательство. Я ждал другую.
– Да, я знаю. Я пришла от нее в качестве посыльной.
– Позвольте освободить вас от плаща и маски, – предложил он.
– Полагаю, это излишне. Я не могу остаться.
– Жаль, – вздохнул Алессандро. – Неужели вы меня разочаруете дважды за один вечер?
Фоска затаила дыхание.
– Она просила меня сообщить вам, что до поздней ночи будет занята на репетиции и не сможет посетить вас. Она глубоко опечалена и просила передать свои глубочайшие извинения и сожаления.
Алессандро задумчиво кивнул головой.
– Понимаю. Таковы трудности и превратности любви. А вы, синьора? Вы – ее подруга.
– Да, – тепло ответила Фоска. – Мы знаем друг друга очень хорошо. У нас с ней много общего.
Алессандро подавил усмешку. «Итак, – подумал он, – она не хочет себя раскрывать».
– Да, это так. Начать хотя бы с того, что вы обе очень красивы. Правда, разные. Но обе производите ослепляющее впечатление. Хотя подробнее я мог бы оценить, сняв с вас маску. Может быть, снимете?
– Нет, нет. – Фоска покачала головой и прошла в комнату. «Неужели возможно, – подумала она, – что он не узнал меня под маской?» – Я не могу снять маску. Я окажусь в довольно затруднительной ситуации, синьор. Выполняя поручение синьорины Габбианы, я поставила себя в несколько компрометирующее положение – пришла к мужчине в его «казино» одна, без компаньонки. Можете представить себе, как будет неловко, если кто-нибудь узнает об этом.
– Например, ваш муж, – с хитрецой заметил Алессандро.
– Особенно мой муж, – кивнула Фоска. – Он дико ревнует меня, несчастный. Но я дала ему клятвенное обещание никогда не ставить его публично в неудобное положение. И поэтому вынуждена проявлять крайнюю осторожность. Я уверена, что могу рассчитывать на ваше благоразумие, но не полагаюсь на судьбу.
– Я высоко ценю вашу осторожность, синьора, – сказал Алессандро, – и полностью одобряю ее. Но не кажется ли вам, что здесь довольно жарко? Разрешите мне по крайней мере снять с вас плащ. Обещаю, что к вашей маске я даже не прикоснусь. Положитесь на мое честное слово.
Фоска согласилась снять плащ, и он с благодарностью улыбнулся. Она осталась в платье с глубоким декольте, с пышными рукавами с буфами до локтей. Юбки, по новой моде, были не широкими. Талия располагалась очень высоко, под грудью. Она надела кружевные митенки, а в руках держала перламутровый веер, по размеру едва превышающий ладонь. Крупные локоны Фоска собрала и укрепила на макушке. Даже в маске она представлялась обворожительной.
Фоска огляделась вокруг.
– Очаровательно! – воскликнула она, а в душе у нее закипала злость: «Вот так он тратит деньги моего сына, развлекая по высшему классу своих проституток. Ничего более отвратительного не видела».
Фоска подошла к камину и встала на цыпочки, чтобы внимательней рассмотреть небольшую картину, висевшую над каминной полкой.
– Если не ошибаюсь, это Ватто! А повыше – Фрагонар! Прелестно, синьор! Милая комната, совсем французская. Не так ли?
– Да. Я восхищаюсь французским стилем в интерьере.
– А в остальном тоже? – Фоска соблазнительно улыбнулась.
Она бродила по комнате, прикасаясь то к статуэтке, то к цветку, восхищаясь и громко выражая свой восторг. Высокие окна были раскрыты настежь, впуская в комнату дувший с моря свежий бриз. Фоска вышла на балкон с видом на маленький двор.
Алессандро последовал за ней. Там стоял небольшой стол, покрытый белоснежной полотняной скатертью, на котором были разложены серебряные приборы и стояло ведерко со льдом и бутылкой шампанского.
– Разрешите мне, синьора, предложить вам бокал шампанского? – спросил Алессандро, взяв в руки бутылку и откупорив ее. – Жаль пить его в одиночестве. Оно превосходно. Думаю, вам понравится. – Он разлил шампанское по бокалам.
Фоска приняла бокал из его рук.
– Синьорине Габбиане очень повезло, коль ей удалось добиться дружбы с таким просвещенным и щедрым человеком. – Она подняла свой бокал в честь хозяина дома.
– Вы очень любезны, – улыбнулся Алессандро, прикоснувшись краем своего бокала к ее бокалу. – Заверяю вас, это мне по-настоящему повезло. Я получил незаслуженную возможность развлекать вас. – Он долил бокал Фоски, и они снова выпили, не отрывая взглядов друг от Друга.
– Эта квартира давно принадлежит вам? – спросила она.
– О да. Около десяти лет. Я не люблю перемен. Она почти такая же, какой была вначале, но, полагаю, уже нуждается в смене интерьера. Может быть, что-нибудь предложите? Я был бы весьма благодарен за совет.
Фоска стояла в дверях и оглядывала комнату.
– Она восхитительна и так. Уверена, что если вы будете время от времени менять посещающих ее персон, то комната всегда будет выглядеть новой.
– Ценный совет, – сказал он, улыбнувшись. – Но, впрочем, я пренебрегаю обязанностями хозяина. Вы должны отужинать со мной. – Он повернулся к столу и снял салфетку с одного из блюд. – Как вы можете заметить, еды здесь вполне достаточно. Я был бы чрезвычайно рад, если бы вы присоединились ко мне. Здесь только холодные закуски – ничего особенного, ведь я точно не знал, когда явятся мои гости. Но кажется, выбор блюд может заинтересовать вас: устрицы, паштет, фрукты и сыры. Да, еще свежая клубника! А вот там – грибы под холодным соусом, чуть сдобренным чесноком.
– Как любезно с вашей стороны, – сказала Фоска, обозревая изысканные блюда. «Сам дож, – думала она, – не мог бы позволить себе такой ужин. И все для какой-то танцовщицы!» – Но, увы, я не смогу остаться, – сказала она вслух.
– Опять из-за вашего мужа? – сочувственно спросил Алессандро. – Вы очень верная жена. Но я уверен, он поймет. В конце концов люди должны есть. Даже золотоволосые богини, как вы.
– Я никогда не замечала, что ему свойственно понимание, – сказала Фоска. – Но вы, конечно, правы. Человек должен есть… а здесь все выглядит так аппетитно.
– Прошу вас, – сказал Алессандро, пододвигая кресло. – Итак, что предложить вам для начала? Устриц? Они очень хороши под шампанское. Жаль только, что у меня нет, – добавил он шутливо, – амброзии – этой прославленной в мифах пищи богов, дающей им вечную юность и бессмертие.
Фоска рассмеялась.
– Вынуждена разочаровать вас, синьор. Я не богиня. Всего лишь смертная женщина, со смертными желаниями и смертными слабостями.
– Вам ни за что не удастся убедить меня в этом, – тепло сказал Алессандро.
– Тогда следует посоветоваться с моим мужем, – сказала Фоска, откусывая поблескивающую на половине раковины устрицу. Она сделала глоток шампанского. Алессандро снова долил ей бокал. – Я уверена, – добавила она, – мой супруг перечислил бы все мои недостатки в алфавитном порядке.
– Мне что-то ваш муж совсем не по душе, – неодобрительно сказал Алессандро, сняв крышку с блюда с грибами и положив их ей на тарелку. – Он всегда вмешивается в ваши дела, если вам хочется немножко поразвлечься?
– Всегда. – Фоска с удовольствием съела гриб и взяла другой. – У него масса дурных привычек.
– Давайте тогда заключим договор больше не упоминать о нем.
– Я, конечно, согласна, – сказала Фоска. – Ну а что скажете о вашей жене? У вас есть жена?
– Разумеется, есть. – Алессандро проглотил устрицу и вытер рот салфеткой. – Изящная, красивая женщина, но, увы, средоточие плохих привычек.
– Как досадно! – вздохнула Фоска и подхватила еще одну устрицу. – Тогда договоримся, что не станем обсуждать и ее. Так будет честно.
– Согласен. Итак, с этого момента мы забываем о моей жене и вашем муже. – Он махнул рукой. – Но что же мы тогда станем обсуждать? Политику? Церковь?
– Театр? Погоду?
– Страшно скучные предметы. Знаете ли вы хоть одного человека, который говорил бы о светлячках в тот момент, когда на небе вспыхнула комета? Давайте лучше поговорим о вас, синьора.
– Весьма неудачный выбор темы для беседы, – заметила Фоска.
Она выпила еще шампанского и принялась за паштет. В голове у нее очень приятно шумело. Она подавила охватившее ее внезапно желание рассмеяться. «Боже, – думала Фоска, – я обедаю наедине с Лореданом и делаю вид, нет, почти верю в то, что это совсем не Лоредан. Ну и чудеса!»
– Я весьма незатейливое существо, – сказала она, – с незатейливыми вкусами. В отличие от синьоры Габбианы я не могу похвастаться ни успехами, ни талантом.
– Но вам они не нужны, – заверил Алессандро. – Разве у Солнца есть таланты? Если и есть, то они нам неизвестны. Но мы не смогли бы жить без света и тепла.
– Вы весьма любезны, – улыбнулась Фоска и робко занялась грибом на своей тарелке. – Но я бы предпочла говорить о вас, синьор.
– О, бесконечно унылый предмет для разговора, сказал Алессандро с показным сожалением. – Я, как вы видите, уже стар и начинаю седеть. Я прожил достаточно долго, но не сумел накопить ни богатства, ни власти, ни славы. Только полученные с большими усилиями знания. И весьма печально, что красивые женщины пренебрегают людьми науки. Впрочем, я их за это не осуждаю.
– Вы ошибаетесь! – воскликнула Фоска, не донеся вилку с паштетом до рта. – Если молодым мужчинам чего-то ныне недостает и если что-нибудь подчеркивает их угнетающую тупость, то это именно нехватка знаний. Уверена, я могу задать вам сто один вопрос по сто одному различному предмету и вы сумеете дать на них абсолютно точные ответы. – Фоска про себя заметила, что паштет очень вкусный и нежный.
– Да, возможно, на сто из них и отвечу, – скромно сказал Алессандро. – Но должен признать, что даже у меня существуют пробелы в знаниях.
– Неужели? В какой же области? В ботанике?
– Нет. Я прекрасный ботаник.
– Значит, в физике?
– Я прочел сочинения Ньютона и тешу себя мыслью, что постиг законы, управляющие Вселенной. Я также музыкант и поэт – пусть даже плохой.
– Уверена, что вы судите о себе излишне сурово.
– Я обладаю некоторыми познаниями в навигации, теологии и философии. Но область, в которой я владею наименьшими познаниями и в которой безуспешно пытаюсь преуспеть, это… Вы, конечно, сами догадываетесь, о чем я веду речь?
Фоска сделала вид, что обдумывает вопрос, пережевывая кусочек камамбера, положенный на корочку хлеба.
– В любви, – наконец произнесла она.
– Вот и получается, что мое невежество в этой области совершенно очевидно! – воскликнул он торжествующе. – А вы, синьора, в этих делах наверняка необычно проницательны. Конечно, это так!
– Вполне естественно, что, будучи женщиной, не добившейся успехов и не обладающей талантами, я должна была овладеть предметом, не требующим ни того, ни другого.
– Но любовь требует и успеха, и таланта, – сказал Алессандро и взял сыр. – Уверен, вы покорили сотню сердец.
– Но зачем нужна сотня сердец? – Фоска пожала плечами, откусывая огромную ягоду клубники. – Коллекционирование сердец можно в какой-то степени уподобить рыбной ловле: вы их сравниваете, и оказывается, что каждое из них в точности похоже на другое. И тогда занятие подобным спортом становится делом нудным. В любви, как и в рыбной ловле, осталось очень мало новых, непокоренных миров.
– Вы так думаете? В таком случае вы могли бы применить свои навыки и вытащить на берег рыбу побольше. Какое-нибудь чудовище!
– Но у него все равно будут жабры, плавники и чешуя, – заметила Фоска, принимаясь за новую ягоду. – После того как все будет сказано и сделано, рыба останется рыбой.
– А любовник – любовником.
– Совершенно точно. Вы, синьор, полагаете, что в вашем образовании есть пробел, но позвольте мне заверить вас – в науке любви меньше смысла, чем вы предполагаете. Можно изучить ее дважды от начала до конца, а потом все снова забыть.
– Вы добры по отношению ко мне, ничего иного я от вас и не ожидал, – сказал он, печально улыбнувшись. – Я вам признаюсь, – продолжал он, – что за свою долгую жизнь я встретил лишь одну женщину, которую любил, и именно она пренебрегла мной. Больше всего в жизни я хотел завоевать ее сердце, но его, единственное, не умел покорить. Что вы думаете?
– Ну что же, я считаю, в этом вашей вины нет. Вина лежит на ней – женщине холодной и бессердечной. В противном случае вы бы вышли победителем. Я, однако, очень любопытна – вы разожгли мой аппетит замечательными закусками. Кто эта неблагодарная женщина?
Алессандро покачал головой.
– Я не смею нарушить клятву молчания, которую мы дали, заключив договор.
– Вы имеете в виду?.. – Фоска от удивления раскрыла рот.
– Да. Моя жена.
Фоска почувствовала, как под маской запылало лицо.
– Вы удивляете меня, синьор. Конечно… разве не… довольно неосмотрительно влюбляться в собственную супругу.
– Вы действительно правы. К своему ужасу, я нарушил правила приличия и нормы хорошего вкуса, и я пытаюсь скрыть свою душевную боль. Большую часть времени мне это удается. Она не разгадает мою тайну.
– Полагаю, что так, – слабо согласилась Фоска.
– Сейчас я думаю, что влюбился в нее с первого взгляда, – сказал он, вспоминая прошлое. – Я увидел ее через окно – юную девушку с волосами, ярко пылавшими на солнце. На ней было голубое платье, и она бежала навстречу мне. Эту картину я никогда не забуду. В то время, – признался он, – я не испытывал к ней никаких чувств. Ухаживал за ней и женился, поскольку для меня были важны ее семейные связи. Я действовал тогда совершенно бессердечно. Я сознательно влюбил ее в себя, а потом скомпрометировал, чтобы ее отец не смог отклонить мое предложение. Я убил ее любовь. Я не представлял, что наступит день, когда я буду готов отдать душу за то, чтобы возродить ее. То, что легко достается, редко оценивается по справедливости.
– Это правда, – прошептала Фоска.
– Я понимал, что делал, но уговорил себя, что это не имеет значения. Возможно, я полагал, что она не имеет права быть невинной, наивной и глупой и верить в любовь. Я же был циничен, пресыщен, разочарован. Я убил ее любовь, – тихо повторил Алессандро. – С самого начала вел себя по отношению к ней жестоко, бесчувственно. Я бросил искру, которая разожгла в ней возмущение мною, а позже раздувал пламя, которое превратило ее возмущение в ненависть. Я не проникся горем, которое выпало на ее судьбу, – ужасная смерть отца, уход из жизни ребенка… Я так поступал потому, что все это не трогало меня. Я не проявил к ней ни малейших знаков уважения, ни тепла, ни понимания. Относился к ней как к имуществу, к собственности. Даже имел наглость вознегодовать на нее, когда она в конце концов отказалась подчиняться моим желаниям. – Алессандро вздрогнул при охвативших его воспоминаниях.
– Что же случилось потом? – холодно спросила Фоска. – Стрела Купидона пронзила ваше каменное сердце?
Его лицо исказилось гримасой.
– Вот видите, даже у вас, отзывчивой незнакомки, моя грубость вызывает отвращение. Да, мое сердце уже небезучастно, а моя любовь к ней нарастает пропорционально ее ненависти ко мне. Поэты убедили нас, что любовь – это красивые и возбуждающие трепет переживания. Для меня же любовь – адское чувство. Я смотрю на себя ее глазами, и то, что вижу, вызывает у меня тошноту. Я не могу осуждать ее за то, что она испытывает ко мне отвращение. Я сам ненавижу себя.
Фоска молча слушала, погруженная в воспоминания. Странно, но воспоминания, которые пробудили в ней его слова, не казались такими болезненными и ужасными, как раньше. Либо годы смягчили их и залечили раны, либо выпитое шампанское успокоило ее сердце.
Опускалась ночь. Тени во дворе удлинились, а затем растворились в темноте. Алессандро зажег стоявшую на столе свечу. От легкого ветерка трепетало пламя, но не гасло. Он не отрываясь смотрел на огонь.
– Конечно, мне следовало немедленно смириться, извиниться, умолять ее о прощении. Но я… не смог. В те дни у меня еще сохранялось преувеличенное мнение о своей персоне. И при этом моя заносчивость уступала лишь упрямству и глупости. Я мог бы желать эту женщину, но она ведь являлась моей женой. Как бы я опустился перед ней на колени, не ощущая себя при этом смешным? Поэтому я ничего не сказал. Пропасть между нами расширилась. И разве могло быть по-другому? Шли годы, – погружался он в воспоминания. – Мы жили врозь, встречались, как казалось, лишь для того, чтобы причинить друг другу боль и ранить друг друга. Я толкнул ее в объятия другого мужчины и ненавидел их обоих. Ибо ему досталась драгоценность, которую я некогда презрел. Я был виновен в самых отвратительных жестокостях, совершенных по отношению к ней. Единственным моим оправданием служит то, что я любил ее. Любил и хотел ее любви. Несмотря на то что понимал – она мне никогда ее не даст, я не мог разрешить ей уйти. – Алессандро вертел в руках бокал. – Боже, все наши грехи, все наше безрассудное поведение совершаются во имя любви.
– Но вам надо было рассказать ей о своих чувствах, – проговорила Фоска. – Она поняла бы.
– Нет, – упрямо покачал он головой. – Извинения подобны вину в откупоренной бутылке. Чем дольше вы ждете, чтобы приняться за него, тем больше оно выдыхается и скисает. Когда я бывал с ней, меня охватывал паралич. Я не мог говорить, не мог здраво рассуждать. Чем длиннее становился перечень моих прегрешений против нее, тем немыслимее выглядела возможность умолять ее о прощении. Я получил бы не прощение, а презрение, почувствовал бы ее недоверчивость, услышал бы издевательский смех. Я не мог… Не мог заставить себя… – Он замолчал и посмотрел в сторону.
– Вы слишком горды, – сказала она сочувственно. Строгости в ее голосе не прозвучало.
– Да. Я всегда был гордым. Еще в молодые годы пришел к выводу, что гордость – это красивая маска, скрывающая неуверенность и страх.
– В любви нет места для гордости. – К своему удивлению, она почувствовала, что на глаза у нее навертываются слезы.
– В любви, – сказал он, – нет места ничему, кроме любви. Женщины сознают это инстинктивно. Мужчин же надо этому учить, или они должны учиться сами, пройдя через мучительный опыт. – Алессандро глубоко вздохнул и выпрямился в кресле.
Потом он заговорил более мягким тоном:
– Я должен, синьора, просить у вас прощения за то, что уморил вас своим мрачным признанием. Я изложил его вам как доказательство своего полного невежества в романтических проблемах. Никогда в жизни вы не встретите большего глупца, нежели сидящий перед вами.
Несколько минут они молчали. Но это молчание не только не причиняло неудобства, но каким-то странным образом создало основу для общения.
– Вы очень суровы по отношению к себе, – наконец выговорила Фоска. – Любому человеку свойственно время от времени поступать неразумно. Вероятно, и ваша жена совершила какие-то глупые поступки, за которые винит себя. Сдается, что от дурных поступков больше всего страдают те люди, которые их совершили. Если кто-то в состоянии гнева убивает человека, то страдает от этого не его жертва – не говоря, естественно, о кратком миге, а тот, кто совершил преступление. Я полагаю, – продолжала Фоска, – что прощение можно заслужить, даже не говоря о нем ни слова. Оно приходит с течением времени, с мудростью, с пониманием себя. Как только вам становится ясно, что вы способны на те же самые поступки, за которые ненавидите других, вы больше не сможете ненавидеть этих людей, не ненавидя самого себя. Наступит день, когда у вас хватит храбрости поговорить со своей женой, и тогда вы обнаружите, что она уже простила вас в своем сердце точно так же, как вы, по-видимому, простили ее.
– Я простил ее, сотню и сотню раз. Как вы думаете, она когда-нибудь полюбит меня?
– Этого я не в силах сказать, синьор. Любовь заслужить труднее, чем прощение.
– Вы очень добрая, – улыбнулся он. – Ваш муж очень счастливый человек.
– Он не согласился бы с вами, – сказала Фоска.
– Тогда, значит, он слепой глупец, – с горячностью сказал Алессандро. – Слабоумный идиот! Меня не удивило бы, если бы я узнал, что он член правительства!
– Да, он действительно в правительстве, – рассмеялась Фоска.
– Как я и думал, болван. Какая ирония в том, что те люди, которые обладают энергией и проницательностью и могут стать прекрасными руководителями, чаще всего добиваются власти лишь после того, как становятся старыми, бездеятельными и близорукими. Порой я думаю, что мне следовало бы остаться простым моряком. Море – это небольшое королевство, все усилия жителей которого направлены на сохранение порядка, что позволяет им сохранить и жизни.
– Вы были моряком? – спросила Фоска, обрадовавшись тому, что они сменили тему беседы.
Алессандро кивнул.
– Несколько лет. Своеобразная школа жизни. Мой отец воспитывал меня старомодными методами… Это и объясняет присущее мне стремление придерживаться старомодных манер. Когда мне исполнилось четырнадцать лет, отец направил меня в университет в Падую. В семнадцать я был зачислен в военно-морской флот младшим лейтенантом на боевом судне.
– Таким молодым! – воскликнула Фоска. – Ваши родители, по-видимому, хотели ускорить ваше возмужание?
Он рассмеялся.
– Нет, я полагаю, они пытались замедлить его. У меня тогда была любовная история с девушкой неподходящего происхождения.
– Ваша первая любовь!
– Да. Я вознегодовал на отца за то, что он вмешивается в мою жизнь. Однако, к счастью, у человека, собиравшегося сражаться с турками, оставалось очень мало времени на то, чтобы предаваться грусти. И я очень быстро оправился от сердечной боли.
– Вас за неделю произвели в адмиралы? – поинтересовалась Фоска.
– Нет, на это потребовалось четыре года, – ответил он. – За это время я дослужился только до капитана.
– Это мне внушает уважение.
– Мне очень повезло – среди моих подчиненных оказались знающие люди, которым удалось компенсировать мое невежество.
– По моему разумению, вы излишне скромны, – мягко пожурила его Фоска.
– Я опровергаю ваш вывод! – рассмеялся Алессандро. – Теперь, спустя четверть века, я способен посмотреть на себя с некоторой степенью объективности. Я был невежественным и неотесанным, как любой двадцатилетний молодой человек. Не грубым, но честным.
– Ну а чем вы занялись после того, как покорили военно-морской флот? – спросила Фоска. Невероятно, но она не знала фактически ничего о первых шагах своего мужа по служебной лестнице.
– Закончив военную службу, – сказал Алессандро, – молодой венецианец прикомандировывается к одному из наших многочисленных посольств в Европе. Он становится секретарем – или фаворитом – какого-нибудь старого олуха, которому он должен выказывать свое внешнее уважение и раболепие. Пусть даже и относится к тому с презрением. Старый олух, то есть посол, – продолжал делиться своим дипломатическим опытом Алессандро, – прекрасно знает, что страна, которую он представляет, то есть Венеция, обладает в международных делах малым весом и малой значимостью и что его миссия на иностранной почве сводится лишь к тому, чтобы извлекать для себя удовольствия и не впутываться в дрязги. Работа секретаря состоит в том, чтобы помогать ему в этом, приглаживая разлохмаченные плюмажи его шляпы, умиротворяя разгневанных любовниц и порой доставляя своего шефа домой с приема, на котором тот слишком много выпил. Мне повезло, поскольку меня сначала назначили в лондонское посольство, а затем в Париж.
– Действительно, вам сопутствовала удача! – восхищенно заметила Фоска. – Вам помог ваш отец?
Алессандро кивнул.
– Да, он ради меня использовал свое влияние… А для чего, собственно, существуют отцы? Именно ему я обязан знанием английского языка и своей любовью ко всему французскому.
– Мой дорогой, вас, очевидно, привечали французские красавицы, – поддела его Фоска.
– Я был неотразим! Молодой, энергичный, дерзкий…
– Красивый и богатый, – весело добавила она.
– Настоящий щеголь! Я разбил тысячу сердец и столько же раз разбил свое.
– А мадам Помпадур числилась среди ваших завоеваний? – с хитринкой в голосе спросила Фоска.
– Вот вы уже начали меня поддразнивать, – горько проронил Алессандро. – Я же не настолько стар!
– Тогда вы не должны рассуждать подобно старым олухам, – отрезала Фоска.
– Хотите сказать, что мой почтенный возраст вас не отталкивает? – скептически спросил Алессандро.
– Почтенный возраст! – Она внимательно посмотрела на него. Да, в волосах его появилась седина, но она ему шла. Смягчала жесткие линии его сухопарого лица, которое мягкими волнами обрамляли волосы. Когда Алессандро улыбался, то в уголках глаз появлялись лучики морщин, что делало его весьма привлекательным.
– Судя по вашей внешности, – невозмутимо сказала Фоска, – я не дала бы вам больше сорока лет.
– Вы умеете льстить, – сказал, усмехнувшись, Алессандро. – Я мог бы ввести вас в заблуждение!
– Очень легко. Разрешите дать вам совет, синьор. Когда вы пытаетесь привлечь молодую женщину, которую способен отпугнуть ваш истинный возраст, то вообще не упоминайте о годах. В противном случае вы внушите ей, что возраст играет важную роль. А это вовсе не так.
– Благодарю вас, – сказал он покорно. – Я это запомню.
– Надеюсь, вы не принимаете мое желание дать вам совет за самонадеянность.
– Отнюдь нет. Я принимаю ваши предложения, синьора. Вы превосходите меня во всех отношениях… кроме возраста, – поспешно уточнил он.
Они вместе рассмеялись. Он перегнулся через стол, взял ее руку в свою и поднес к губам. Их глаза встретились. Фоска почувствовала, как кровь прилила к ее лицу. Внутри разлилась какая-то особая тяжесть. Фоска тут же напомнила себе, что напротив нее сидит не обычный ухажер, а ее муж, которого она презирает.
– Я считаю вас совершенством во всех отношениях, – мягко сказал Алессандро, целуя ей ладонь.
«Если бы речь шла об игре, – подумала Фоска, – я сейчас же вскочила бы, сняла маску и продемонстрировала бы ему, что он занимается любовной игрой со своей собственной женой. Он бы устыдился своего раболепия перед ней и того, что проявил себя трусливым льстецом. Как он осмеливается совращать меня!»
Она отняла руку.
– Мне нужно идти, – твердо сказала она. – Уже очень поздно…
Он встал и подошел сзади к ее креслу.
– Конечно, синьора, не следует вызывать подозрения у мужа.
– Вы правы.
Он нагнулся и поцеловал ее в затылок. Она вздрогнула.
– Прошу вас, не делайте этого! – сказала она. – Я этого не люблю.
– Простите, – прошептал он. – Рядом с вами я забылся. – Но Алессандро не остановился. Он положил ладони ей на плечи и стал медленно опускать рукава платья, корсаж сполз с груди. Он охватил ее руками и почувствовал, как напряглись ее соски.
– Прекратите, умоляю вас!
Фоска вскочила и повернулась к нему. Он тут же обнял ее и стал целовать. Ею моментально овладел страх, и, когда его губы впились в ее рот, она в глубине души обвинила его в вопиющем нарушении договора. Ее тело предало ее, она расслабилась от шампанского и еды и с радостью отдавалась его поцелуям. Алессандро встал, чтобы снять с нее маску. Она схватила его за руку.
– Не надо, пожалуйста!
Он перегнулся через стол и задул свечу.
– Для любовников, – сказал он, – темнота сама по себе маска. – Он вынул булавки, прикрепляющие маску, и вытащил шпильки из копны волос. Она попыталась вырваться, но он крепко держал ее.
– Подождите, не убегайте, – шептал он, целуя ее мягкими, короткими поцелуями.
– Но мой муж, – безвольно пробормотала Фоска, – что будет, если он…
– Наплюйте на вашего мужа, – проворчал Алессандро. – Если он достаточно глуп для того, чтобы хотя бы на минуту оставить вас без присмотра, то заслуживает того, чтобы ему наставили рога. Он не хочет вас. А я хочу. Хочу…
Он запустил пальцы в ее распущенные волосы и покачивал ее голову из стороны в сторону, сосредоточенно и неторопливо целуя ее. Она сама погружалась в сладкое забвение желания.
«Это не может быть Алессандро, – вертелось в голове. – Я же презираю его, ненавижу. Я не вынесла бы его прикосновений. Это кто-то другой. Я пьяна. Я безумна. Мне все это снится!»
Фоска откинула голову назад и хрипло засмеялась.
– Мне снится абсурднейший сон, – сказала она. – Я не могу проснуться. Разбудите меня, пожалуйста.
– Нет, не разбужу. Если это приятный сон, то вы должны уступить ему. Отдайтесь ему. Насладитесь им.
– Но вы не понимаете, – с трудом выдохнула она. – Я не… не та, за кого вы меня принимаете. Вас обманула моя маска.
– В небольшом обмане ничего плохого нет, – заверил он. – Если только он содействует истинной любви.
Она почувствовала, как его пальцы движутся вдоль ее спины.
– Что вы делаете?
– Раздеваю вас.
– Вы делаете это очень умело.
– Я стал делать это лучше после того, как изменилась мода и исчезли корсеты. До того кончалось все тем, что я запутывал в узлы шнурки от корсета и тем самым превращал все в бесцельное занятие.
– Я не верю вам, – мягко засмеялась она. – Вы родились, уже зная, как совратить женщину.
– Это делается вот так. – Он опустил голову и поцеловал ее грудь. Она затаила дыхание и закрыла глаза. Он подхватил ее на руки и отнес в гостиную.
– Для старика вы очень сильны, – пошутила она, сбросив с себя платье, которое опустилось до колен.
– Должен поддерживать себя в форме. Мне удалось выяснить, что юным дамам нравится, когда их путь заканчивается в постели.
– Так именно туда вы меня и несете?
– Да. А вы возражаете?
Они прошли через затемненную гостиную и попали в небольшую спальню. Он нежно положил ее на постель и полностью раздел.
– Все это очень странно, – сказала она, лениво потягиваясь, пока он раздевался сам. – Я должна возражать. Но я этого не делаю… Ужин был прекрасен…
– Прошу вас, не считайте, что вы мне за него чем-то обязаны. – Он лег рядом с ней и стал ласкать ее.
– Я все-таки обязана вам. Отдаюсь за клубнику.
– То была очень дорогая клубника. Как хорошо, что вы не моя любовница. У вас такой колоссальный аппетит.
Он целовал ее шею, плечи, грудь, живот, внутреннюю сторону бедер.
– Надеюсь, вы так же жадны, когда дело доходит до любви?
– Еще больше, – вздохнула она. – Вы никогда не сумеете удовлетворить… – Она тихо застонала, когда его рука приподняла ее бедра.
– Я был бы очень плохим хозяином, если бы допустил, чтобы мои гости уходили голодными, – услышала она.
Фоска почувствовала обжигающее пламя его рта, целовавшего источник ее желания, и конвульсивно содрогнулась.
– Прошу вас, пожалуйста. Ну же, возьмите меня сейчас, – шептала она. Но он медлил, пока не почувствовал, что Фоска дрожит. Тогда он накрыл ее своим телом, и неистовая дрожь поглотила их обоих.
– Я должна просить прощения, – сказала она через несколько минут. – Я недооценила ваши возможности. Позвольте мне когда-нибудь ублажить вас тем же способом.
– Принимаю ваше приглашение, – сказал он. – Если только вы сможете немного подождать.
Она проснулась перед самым рассветом и выскользнула из постели. Он все еще спал, одной рукой прикрыв голову и приподняв колено. Он спал беспокойно и что-то бормотал во сне, но не разбудил ее. Уже давно Фоска так крепко не спала.
Она внимательно смотрела на него при блеклом предрассветном свете и покачивала головой. «Какой странный сон, – думала она. – И он еще не кончился».
Ее одежда была разбросана по всей небольшой квартире. Она подобрала ее и быстро оделась. В тот момент, когда Фоска прикрепляла к волосам ленточки маски, он совершенно обнаженный появился в дверях спальни.
Вы уходите? – проворчал он, опершись на дверной косяк.
– Я должна. Я сделала для себя правилом уходить от любовников до рассвета. По утрам выгляжу ужасно.
– Совсем нет. Вы красивы. – Он скрестил руки на груди. – Вы еще придете?
Она внезапно почувствовала усталость.
– Не знаю, – сказала она. – Я не решила, что делать. Он подошел к ней, обнял ее, прикоснулся к подбородку.
– Это был прекрасный сон. Не допустите, чтобы он испарился. Приходите еще раз. Сегодня вечером. Скажите, что придете. Клянусь, я не буду пытаться снять с вас маску.
Она взяла его руку и на мгновение задержала ее. Потом ушла из «казино», так и не дав ответа.
Попозже, в этот же день, Фоска выходила из учебной комнаты Паоло во дворце и в холле встретила Алессандро. Она почувствовала, как ускорилось ее сердцебиение, и уже было открыла рот, чтобы что-то сказать.
Но он прошел мимо, не показав, что заметил ее, и не произнес ни слова.



загрузка...

Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману Маскарад - Питерс Натали



Жаль,что у Натали Питерс издано всего три чудесных романа.Все превосходные.В "Маскараде" они были женаты,но жили каждый своей жизнью.Таковы были жизненные принципы в Венеции тех лет.Но в конце любовь восторжествует.
Маскарад - Питерс НаталиНатали
10.12.2012, 13.53





Очень понравилось - и герои, и описание Венеции и исторических событий, и сюжет, и развитие отношений. Героиня, конечно, инфантильна, но это делает ее реальнее, впрочем, как и недостатки других действующих лиц. Возможно, буду перечитывать: 9/10.
Маскарад - Питерс Наталиязвочка
22.01.2013, 19.08





Чудовий роман. Перечитувала його кілька разів. Де можна знайти інші романи Натали Питерс?
Маскарад - Питерс НаталиМарина
5.03.2013, 19.17





Да простят меня оппоненты Но меня он не вдохновил. Скучный во всех отношениях.
Маскарад - Питерс Наталиксю
21.07.2013, 12.43





Roman potrjasajuwij- 10+
Маскарад - Питерс НаталиEdit
18.09.2013, 1.30





Уже люблю этого автора... Это надо уметь,- ни одного симпатичного персонажа, а читается взахлёб. Хотя нет, был один, но сказано автором, на весь город - всего два дееспособных венецианца, значит, господин Антонио, распишитесь в своей мужской несостоятельности... Эх, я уже сравнивала её с Маргарэт Митчел, которая наплевала на цензуру и историческую справку... В общем, если вы интересуетесь, читать ли Натали Питерс , попытаюсь осветить принципиальные особенности двух(уверена, что и трех) её книг:rn1. Раскачивается долго. Но т.к. приличные герои должны разбираться в своих чувствах лет 10, поскучайте глав семь.:-) "Маскарад" я чуть было не бросила, что не в моих привычках. 2. Рыцари без страха и упрёка - не наш профиль. К диалогу не приспособен физически, но всегда даму хотеть изволит! Если глупая артачится,- дубиной по голове и в пещеру... 3. Первый мужчина, он же единственный - нонсенс. Уважающая себя героиня должна сменить три постели и одну подворотню! Маскарад даже утомил малость: любовник\муж\любовник\моряк(!)\муж... Вообще, нежно и предано любить двоих - обычное дело. 4. Здоровая женщина хочет и может всегда! А не хочет - смотри п.2 5. В отношениях нельзя разобраться, пока прекрасной даме лицо не разобьют. Восстаёт во мне юношеский максимализм, но автор утверждает, что с милым рай и без зубов:-( 6. И то, чем я восхищаюсь, герои взрослеют. Им есть чего стыдится и в чем каяться, все живые и интересные, а приторного "Мы такие славные, но весь мир против нас" тут нет. Заметно, что мне хочется диалога, да? Не подскажете ли сайт? кто дочитал - спасибо)
Маскарад - Питерс НаталиSmallQueen
1.02.2014, 22.27





SmallQueen, браво! Шикарная анотация на романы Питерс. И, главное, абсолютно точная. Спасибо.
Маскарад - Питерс Наталиren
21.05.2014, 13.11





Грустно все это
Маскарад - Питерс НаталиЛиза
21.05.2014, 15.10





Ой, ren, как приятно:) А приходите на Litmir.net Там я нашла то, что мне было нужно - возможность читать все комментарии заинтриговавших рецензентов.
Маскарад - Питерс НаталиSmallQueen
11.06.2014, 16.12





Роман суперский.Сложный и неоднозначный.Когда-нибудь перечитаю.Писательница одна из лучших на сайте.
Маскарад - Питерс НаталиОльга
22.11.2014, 21.28





SmallQueen прочитала аннотацию вашу-скажу вам браво....роман не почитала так как поняла что схема та же что и в Опасном окружении...хочу конечно еще сказать вот многим нравится слащаво..а некоторым хочется дубинкой по голове и в пещеру...а есть те кто хочет..слащаво дубинкой по голове и в пещеру..по мне..так в итоге результат один и тот же..хотя опять же повторюсь для разнообразия можно почитать..но не перечитывать...
Маскарад - Питерс НаталиНика
12.12.2014, 9.59





Не могу точно определить свою мысль о выборе Фоски, ведь любовь была и к Лоредану, и к Рафу. Плюсы и минусы имели чувства к им обоим. И я не смогла бы без последнего случая все таки решить для себя правильность выбора Фоски. Но случай все решил сам собой. Невероятно счастлива, что история Розальбы Лоредан оказалась лживой, просто во имя ее сына Алессандро. rnЕдинственной и решившей все (в противовес один голос) точкой стало то, что Раф был пропитан из нутри бунтарством, радикализмом, переменами, революцией хоть и за современные вещи ( сейчас которые кажутся правильными в современном мире) , но по истории любви они его желания этой революции сыграли ему в минус. Так как он хотел разрушить мир, частью которого была Фоска, его возлюбленная. Только это изменило ровно на один голос чашу весов "Раф-Лоредан".
Маскарад - Питерс НаталиДаша
6.01.2015, 0.57





Отличная книга...Фоска выбрала нужного ей мужчину...правда,немного нудновато в начале но потом, феерия чувств!
Маскарад - Питерс Наталивасилиса
23.07.2015, 13.18





Смело
Маскарад - Питерс Наталиольга
15.08.2015, 19.29





Замечательная книга о любви , о жизни . Все так естественно , вроде бы происходят грандиозные события, :падение Венеции , захват ее наполеоном , но все передано без излишного пафоса , Гг ои со своими слабостями и недостатками , они ошибаются , любят , ревнуют , боятся , сомневаются . роман полностью погоужает в эпоху и атмосферу Венеции 18 века , и как бы проэиваешь жизнь вместе с героями . Замечательный автор эта Питерс ,жаль мало романов написала , но зато какие романы !!!
Маскарад - Питерс НаталиПривет
13.06.2016, 9.57





Дорогие читательница , если знаете еще авторов подобных Натали Питерс , порекомендуйте !
Маскарад - Питерс НаталиПривет
13.06.2016, 10.06








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100