Читать онлайн Маскарад, автора - Питерс Натали, Раздел - Глава 12 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Маскарад - Питерс Натали бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 8.92 (Голосов: 51)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Маскарад - Питерс Натали - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Маскарад - Питерс Натали - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Питерс Натали

Маскарад

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Глава 12
ГАББИАНА

Фоска вытянула шею и перегнулась через перила своей ложи в театре «Фениче».
– Не могу поверить, – удивленно прошептала она. – Ни за что!
Выпорхнувшая на сцену балерина легко пересекла театральные подмостки и бросилась к Гаэтано Вестрису, ведущему танцору континента. Вестрис три раза раскрутил ее так быстро, что фигура балерины превратилась в расплывчатое пятно, а потом резко опустил ее изящное тело, – голова почти коснулась пола. У зрителей перехватило дыхание при виде невероятной грации и отваги, а затем они взорвались бурей искренних аплодисментов. Танцоры на несколько мгновений застыли в этой позе. Потом Вестрис поставил девушку на пол, и, держась за руки, танцовщики подошли к рампе и поблагодарили публику за овацию.
Фоска узнала ее: партнершей Вестриса была Лиа, бездомная бродяжка из гетто, девушка, которая предала их, а потом устроила Рафу побег из «Могилы».
Фоска стиснула кулаки. Кровь бросилась ей в лицо. Однако сидевший рядом с ней Антонио, блаженно не замечавший ее нарастающего гнева, хлопал, как все остальные, и издавал радостные возгласы. Фоска поднялась с места.
– Пошли отсюда! Живей!
– Но мой дражайший ангел, они только начали, – нерешительно запротестовал Антонио. Однако Фоска уже вышла. Он подхватил ее плащ и веер и последовал за ней в фойе.
– Все, что хотела, я уже увидела, – бушевала Фоска. – Откуда она взялась? За кого себя принимает? Так важничать на публике! Какая наглость! Танцовщица! Выбрала подходящую профессию, распутница!
– Но, моя дорогая, – говорил следовавший за ней по пятам запыхавшийся Антонио, – Габбиана – превосходная балерина в Европе. Это подтвердит всякий! Я полагал, вы будете в восхищении от нее. Она и Вестрис вместе со своей труппой только что вернулись из блестящего турне! Мне пришлось приложить дьявольские усилия, чтобы заказать ложу на этот спектакль.
Но Фоска не обращала внимания на его объяснения.
– Она – мелкая обманщица. Это… мошенничество. Она обыкновенная акробатка. И больше ничего!
– Действительно, многие критикуют элементы акробатики в ее танцах, – признал Антонио. – Но все соглашаются с тем, что она вдохнула новую жизнь в искусство.
– Обычная уличная комедиантка! – рассердилась Фоска.
Они вышли на прилегающую к театру площадь и все еще слышали гром рукоплесканий в честь Лии и Вестриса. Антонио спросил Фоску, не хочет ли она нанять гондолу, по та не обратила на это предложение никакого внимания и пошла с сердитым видом по узким переулкам в сторону площади Сан-Марко.
– Что за дерзость! Что за бесстыдство! – ворчала Фоска. – Я разоблачу ее. Всем расскажу, кем она была!
– Но все и так знают историю ее жизни, – сказал Антонио, наклоняясь, чтобы поднять гребень, выпавший из ее прически. – Танцовщица де Планше увидела ее, когда та выступала на площади, и взяла к себе, чтобы передать ей свои знания и умение. Знатоки говорят, что Лиа – само совершенство. И увидеть ее и Вестриса вместе – предел мечтаний. Она вступила в труппу после смерти де Планше и многого добилась.
– Самое тошнотворное представление! – бесновалась Фоска. – Никогда не чувствовала себя такой оплеванной.
– Но вместе они прелестны, – опрометчиво гнул свое Антонио. – Она полна огня, страсти, правды.
– Можете вы наконец понять, что я больше не хочу слышать о ней ни слова? – зло выкрикнула Фоска. – Она жалкая продажная бродяжка. Шлюха!
Они зашли па чашку кофе к Флориану, и Антонио умело перевел беседу на другие темы. Но вскоре кафе стало заполняться посетителями, которые только и говорили о Лиа и Вестрисе.
– Какой триумф! Никогда не видел танцовщицы прекрасней. Сама Планше даже в свои лучшие годы не могла бы сравняться с этой девушкой. Габбиана намного трогательней, чем Планше.
– Она совершенство, мой дорогой, просто совершенство! – лепетала поклонница Лии. – Таких движений нет ни у одной танцовщицы.
– Вы заметили, какую чепуху несли критики? Старик Нерини из «Газзеттино» в конце просто заплакал. Так его это пробрало! Мне не терпится узнать, что он напишет. Для того чтобы описать ее, придется придумать новые слова.
– Я больше не могу выслушивать эту чушь, – ворчала Фоска. – У венецианцев абсолютно нет вкуса. Им нравится все новое и отличающееся от остального, и они считают, что всякая танцовщица, которая умеет прыгать не падая на одной ноге, уже гений!
Целый месяц в Венеции только и говорили о труппе Вестриса. Поклонники возвели Лиу-Габбиану – «чайку» – чуть ли не в ранг святой и восхищались тем, как ей и Вестрису удалось изменить рисунок танца. Прежде напыщенный и трафаретный, он являлся демонстрацией элегантно одетых актеров, которые никогда не порывали с ходульными формами менуэта и гавота. Но теперь произошла революция! Габбиана укоротила юбки так, что они едва прикрывали колени, а костюмы шила из тончайших тканей, повторявших ее движения. Ушли прочь обручи и корзины, высокие, подобные башням парики, разукрашенные драгоценными камнями панцири – эти непременные атрибуты нарядов актеров.
На кафедры взобрались священники, чтобы осудить непристойную демонстрацию лодыжек и голеней. На каждом спектакле присутствовали полицейские инквизиции, фиксирующие недостаточно скромную длину нарядов Лии. Но Венеция толпами шла на спектакли. Искренняя правда и пафос игры заставляли многих зрителей плакать. Ее сила, так отличающаяся от хвастливых поз прошлого, красота, присущая ей акробатическая гибкость – все это стало предметом многих од и сонетов, появлявшихся в те дни на страницах газет. В кафе и салонах вспыхивали споры о новом направлении в искусстве. Сторонники Лии значительно превосходили по численности ее хулителей. Они цитировали высказывание своей новой богини: «Если они хотят видеть красивые картины, пусть идут в художественные галереи. Танец – это движение!»


– Но, конечно же, она помнит меня, – утверждала любовница Алессандро. – Когда я работала в труппе Планше, мы с ней были закадычные друзья. Лиа, любимейшая, дорогая!
Алессандро Лоредан подавил зевок и продолжал держаться в стороне в то время, как его спутница кричала и набрасывалась на испуганного танцовщика. Алессандро разглядывал закулисное помещение театра «Фениче» – тесное, зловещее, наполненное призраками. Работники сцены столпились и грузили декорации комического балета «Девушка без присмотра», который вызывал восторг во Франции накануне тамошней революции 1789–1794 годов: в нем сочувственно описывалась жизнь низших классов. Алессандро видел оборотную сторону театральной иллюзии: картонные дерево и фасад дома, разрисованный задник сцены, изображающий деревенскую улицу.
Спутница Алессандро схватила его за руку и буквально вырвала из мечтательного настроения.
– Идите сюда и познакомьтесь с Лией, дорогой. Я уверена, вы будете от нее в восторге. Лиа, это Сандро. Разве он не красив? Мы с ним пришли к выводу, что вы сегодня вечером были просто великолепны. Правда, Сандро? О, посмотри, а там Марианна! Марианна, это я – Лаура. Вспоминаете? – Она взвизгнула и убежала, оставив Алессандро наедине с Лией.
Алессандро склонил голову над маленькой кистью танцовщицы. Когда он выпрямился, их взгляды на мгновение встретились. Лиа смотрела на Лоредана спокойно и дерзко, удивив его серьезностью и мудростью. Ее большой рот изогнулся в очаровательную, с ямочками в уголках улыбку. У нее были великолепные большие темные глаза с тяжелыми веками, длинными ресницами и густые брови. Зрителям ее глаза казались громадными. Она была очень маленькой, но отнюдь не хрупкой.
Алессандро спохватился, что он смотрит на танцовщицу пристально и все еще держит ее руку. Он отпустил ее и откашлялся.
– Так как, синьор? – спросила она, сверкая глазами. – Вы тоже считаете нас удивительными? Или наши слабые попытки развлечь зрителей убаюкали вас?
Этим вечером он чувствовал необычную усталость и действительно большую часть спектакля продремал.
– Конечно, нет, синьорина, – тем не менее сказал он. – Вы были великолепны. Мне никогда не приходилось видеть более живой, более вдохновляющей постановки этой, как ее…
Она прелестно рассмеялась.
– Верю! В следующий раз, приходя па балет, синьор, попытайтесь не уснуть. Хотя бы до моего первого выхода!
Ее теплый взгляд обволакивал, ее близость и красота волновали. Он стал заикаясь извиняться, обнаружив, что остроумие начисто покинуло его. Она загадочно улыбалась. В этот момент вернулась его любовница.
– О, Сандро, дорогой, граф Флабонико сегодня вечером в своем дворце дает прием в честь Лии и Вестриса.
Мы пойдем? Я уверена, что Лиа хочет, чтобы вы пришли. Правда, Лиа?
Маленькая балерина ответила мягким тоном, ни на мгновение не отрывая взгляда от лица Алессандро.
– Конечно, приходите, пожалуйста. Без вас эта затея обречена на скуку.
– Полагаю, мы там появимся, – улыбаясь, сказал Алессандро. Его любовница радостно завизжала, она знала, как тот недолюбливает карлика Флабонико и какое отвращение испытывает к любым сборищам артистов и театральных прихлебателей.
Лиа поклонилась и, попросив извинения, удалилась.
– До встречи, синьор. Буду очень рада увидеться с вами снова, Лаура.


Гостиная графа Флабонико была переполнена танцорами из труппы Вестриса и множеством ее поклонников. К моменту прихода Алессандро и Лауры Лиа уже была там. Алессандро поймал ее взгляд, она улыбнулась и тут же отвернулась в сторону. Хозяин дома бросился к вошедшим и весело защебетал:
– О, мои дорогие, какая честь! Клянусь вам, Лоредан, я никогда даже не мечтал, что вы когда-нибудь соблаговолите посетить мое скромное жилище. Я, однако, понимаю, что истинной приманкой для вас стали, конечно, танцовщицы. Вы знакомы с ярчайшей среди них звездой – прекрасной Лией, маленькой Габбианой? Пойдемте, пойдемте, разрешите мне представить вас, Лиа. – Он схватил ее за руку и вытащил из окружившей ее небольшой группы гостей. – Нам посчастливилось, что в этот вечер среди наших гостей оказался еще один прославленный венецианец!
Лиа тепло улыбнулась карлику. Она переоделась в простое платье из синего шелка с высокой талией, подпоясанное розовой атласной лентой, – правда, его парижское происхождение было очевидно всем присутствующим на приеме дамам. На плечи накинула цветную шаль. Причесалась Лиа обыденно, будто для танцев, – завязала волосы на затылке толстым узлом, который украсила красная роза. Она выглядела уязвимой, непосредственной как ребенок и была восхитительна.
Лиа только собралась сказать Флабонико, что уже знакома с господином, как хозяин дома выпалил ей без передыху целую тираду:
– Перед вами не кто иной, как уважаемый сенатор и комиссар по морским делам Алессандро Лоредан. Разве, милая, не восхитительно, что он сумел прийти? О Боже мой, только посмотрите в ту сторону: там Вестрис флиртует с госпожой Гонзаго. Надо быть с ней поосторожней! Пойдемте, Лаура, предупредим его!
Флабонико стремглав отошел и тут же скрылся в толпе гостей. Значительно выше его ростом, Лаура, смеясь, поспешила за ним.
Как только Флабонико назвал его имя, Алессандро тут же увидел, что улыбка Лии исчезла.
– Прекрасно, – сказал он, – что нам удалось встретиться снова так скоро.
– Да, очень повезло, – лишенным искренности тоном повторила она. – Мне здесь… немного жарко…
– Позвольте проводить вас на балкон, – предложил он, подавая ей руку.
Она робко взяла ее, и они направились сквозь толпу к открытым французским от пола до потолка окнам на другой стороне гостиной. Они вышли на балкон и остановились у перил, наблюдая за игрой света фонарей и гондол на Большом канале. Он ощутил внезапно наступившую между ними неловкость.
– Возможно, я не должен был навязывать вам свое общество… Вы предпочитаете остаться одна?
– Если бы я хотела быть одна, то не пришла бы сюда, – сказала она с неожиданной холодностью в голосе. Изменение в ее настроении озадачило Лоредана.
– Если посмотреть налево, можно увидеть родовое владение Лореданов, – сказал он как бы между прочим. – Вон то варварское сборище фигур и скульптурных орнаментов, колонн всех размеров и стилей. Дело рук моего деда. Он полностью преобразил существовавшую тогда постройку – весьма элегантную в своей простоте. Полагаю, хотел добиться чего-то такого, что в большей степени отвечало его грандиозным устремлениям.
– Да. – Лиу мало интересовало величие Лореданов. Создавалось впечатление, что она заключила себя в стеклянный сосуд и, находясь внутри него, оставалась красива, но далека и недоступна.
– Я часто думаю о строителях, – заметил Алессандро, надеясь как-то расслабить ее напряженность. – Как ошибаются те, кто полагает, что, воздвигая помпезные сооружения, они обеспечат себе место в памяти потомков. Мы восхищаемся теми или иными постройками, но часто забываем имена их создателей. Так, пожалуй, и должно быть. Вечная жизнь скорее присуща искусству, а не художнику, не слуге.
– За исключением театра, – ответила Лиа. – От него не остается вообще ничего.
– Не уверен, – задумчиво произнес Алессандро. – Я помню, с каким воодушевлением отец рассказывал о великих артистах, которых ему довелось увидеть: о примадоннах Фаустине Бордони и Франческе Куэзони. О величайшем из всех певцов-кастратов – Фаринелли. Он любовно хранил память о них. Но других людей – дожей, сенаторов, которых он знал, отец упоминал редко, лучше всего помнил тех, кто доставлял ему при жизни радость. Я завидую вам, Габбиана.
– Мне? – Она скептически рассмеялась. – Почему влиятельный, вызывающий почтение господин завидует бедной танцовщице, которая едва умеет читать и писать? Вы поражаете меня, синьор Лоредан. Вас уважают, даже боятся.
– Но не любят так, как любят вас. Люди ненавидят тех, кто ими управляет, ненавидят всех, кто внушает страх. Они хотят, чтобы их оставили в покое, позволили жить, любить, избавили от любого вмешательства со стороны подобных нам. Те из нас, кто работает на правительство, не ожидают благодарности за то, что делают, и поэтому никогда не разочаровываются. Когда мы умираем, люди печалятся, но только потому, что боятся – на смену могут прийти правители и похуже.
Они стояли молча, наблюдая за скользящей под балконом гондолой. В ней сидели, обнявшись, двое влюбленных. Гондольер пел веселую песню.
– Странно, – мягко сказал Алессандро Лоредан, скорее обращаясь к себе, чем к своей собеседнице, – ждешь, что наступит момент, когда туман рассеется и ты сможешь хладнокровно и спокойно обозреть свою жизнь. Сделать это объективно, будто речь идет о жизни какого-то другого человека. Еще более странно то, что вам не нравится увиденное. Ваш труд бессмыслен. Друзей нет. Оказывается, что друзья – это роскошь, которую честолюбивые люди не могут себе позволить. Впрочем, простите меня – я вовсе не хотел вогнать вас в тоску.
– Вы совсем не навеваете на меня тоску, – сказала Лиа. – Но что скажете о любви?
– Любовь? Любовь столь же непостоянна, как и слава, – сказал Лоредан.
– Да, это так, – согласилась Лиа. – Слава подобна красивому мыльному пузырю. Он существует, но так хрупок.
– По-видимому, вы уже это испытали, – заметил Алессандро.
– О да. Давно, когда я жила с де Планше. Ее здоровье ухудшалось, карьера шла на нет. Когда она больше не могла танцевать, друзья покинули ее. Она должна была бы прекратить выступления. Понять, что она смешна. Но она не отказалась от сцены. Люди стали жестоко отзываться о ней, очень жестоко.
– Это свойственно людям, – сказал он.
– Да, я знаю, что они любят меня только потому, что я их развлекаю. Но когда я стану старой для танцев, они забудут меня. Но сейчас, пока меня обожают, я буду принимать деньги и подарки, улыбаться их похвалам. У меня будут богатые любовники, мужчины, которые даже не смотрели на меня, пока я не стала знаменитой. Я буду использовать их, как они используют меня. А когда мы устанем друг от друга, я отвернусь от них, уединюсь в своем маленьком домике и пошлю их всех к дьяволу.
– Вы очень разумная синьорина, – сказал одобряюще Лоредан. – Вы проявляете много мудрости в столь юном возрасте. Некоторые люди никогда не доходят до того. Вам повезло.
– Это не везение, – сказала она. – Я знаю, что представляют собой люди, ибо знаю, что представляю собой я. Эгоистка, жадная, завистливая. Было бы глупо ждать, что они лучше. Это, конечно, не относится к тем, кто любит меня.
– Но почему же они иные?
– Потому что, когда ваше сердце заполняет любовь, в нем не остается места ни для чего другого.
Церковный колокол пробил время: час ночи.
– Уже поздно, – сказала она, укутывая плечи шалью, – мне нужно идти.
– Можно мне проводить вас? – спросил Алессандро. Она покачала головой.
– Не стоит, синьор Лоредан. К утру вся Венеция станет говорить о нашем любовном романе.
– И, конечно же, станут утверждать, что я недостоин вас, – галантно сказал он. – И это правда. Я действительно недостоин.
– Не говорите глупостей, – резко сказала Лиа. Даже в полутьме ему показалось, как вспыхнули се щеки.
– Я рад, что мы встретились, – сказал он. – Возможно, встретимся еще раз?
– Думаю, нет. Спокойной ночи, синьор. – Она ушла, даже не подав руки.
Он почувствовал раздражение и разочарование. Минутой позже он вытащил протестующую Лауру из веселой толпы. Возвращаясь в гондоле в его «казино», она, сидя рядом, без умолку болтала. Алессандро, раздраженный, сказал, чтобы она прекратила трескотню. Лаура заплакала.
– Не понимаю, почему вы так жестоки ко мне! Зачем я вообще встречаюсь с вами! Вы не умеете быть добрым по отношению к женщинам.
– Если вам не правится, как я отношусь к вам, найдите себе другого любовника.
Он довез Лауру до ее дома и коротко сказал, что утром пришлет ее вещи. Гондольеру он приказал отвезти его во дворец.
Двумя днями позже он, надев маску, посетил балет один. Лиа и Вестрис снова танцевали в спектакле «Девушка без присмотра». Алессандро внимательно наблюдал за Лией, и у него словно камень упал с души, когда он убедился, что зрители, источавшие ей похвалы, не преувеличивают. Она танцевала превосходно – создала трогательный и правдивый образ деревенской девушки, а когда она и мускулистый Вестрис танцевали в дуэте, то было впечатляющее и захватывающее дух зрелище.
Алессандро прислушался к вихрю сплетен, бушующему вокруг него во время спектакля и особенно в антракте. Если верить пересудам, то Лиа спала с настоятелем собора Сан-Марко, с одним из инквизиторов, с несколькими послами и десятком менее значительных персон, включая своего партнера Гаэтано Вестриса, рослого, красивого, который смотрел на нее – во всяком случае, на сцене – влюбленными глазами.
После спектакля Алессандро пошел за кулисы, чтобы поздравить ее, но она оказалась в окружении толпы доброхотов, а также паразитов и прихлебателей, которые, словно мотыльки, роились вокруг огонька ее славы. Он коротко взглянул па Лиу, прохладно улыбающуюся своим обожателям и благодарившую их за подарки и комплименты. Она окинула Алессандро мимолетным взглядом. Поначалу он обиделся, но потом вспомнил, что был в маске. Он ушел, чувствуя, что остался в дураках.
– Я здесь чужак, – пробормотал Алессандро себе под нос. Он решил забыть ее.
На следующий вечер Алессандро Лоредан пошел с новой приятельницей в «Ридотто». Там он узнал Лиу в маске под руку с Карло Бернини, его главным оппонентом-либералом в сенате, но в данный момент соперником иного рода.
Несколькими днями позже Лоредан был на балете «Орфей и Эвридика» на музыку Глюка, в котором участвовали Лиа и Вестрис. В исполнении Лии Эвридика предстала трогательной и ранимой. Она была одета в классического стиля тунику, оставлявшую оголенными плечо и руку. Распущенные волосы были перевязаны на лбу блестящей лентой. Когда Лиа танцевала, они то вихрем развевались вокруг нее, то закрывали ее, будто вуаль.
На следующий день Алессандро послал ей записку и небольшой подарок. Подарок она возвратила, а на записку не ответила.
Чем решительней он старался забыть ее, тем навязчивей становились мысли о ней. Он вспоминал Лиу в течение дня в самые неподходящие моменты: подготавливая тезисы для выступления в сенате, совещаясь с дожем и консультантами, сидя за письменным столом дома или играя с сыном. Он попытался собрать информацию о Лие и, к своему удивлению, выяснил, что она живет не в районе театров, а в собственном небольшом домике по другую сторону канала Реджио, у ворот Старого гетто.
Однажды в конце апреля он пошел туда в середине дня. Внешние ворота вели в небольшой двор с круглым прудом в центре. По краям дома росло два кривых оливковых деревца и лимон. Он постучал в дверь. Ему открыла вялая женщина неопределенного возраста. Она взяла его визитную карточку и кивком головы пригласила в гостиную.
Комната оказалась для Алессандро приятным сюрпризом – большая и просторная, с несколькими весьма ценными образцами античного искусства. Обстановка состояла из пары флорентийских кресел эпохи Возрождения, обитых тисненой кожей. По одну сторону стоял высокий шкаф с ящиками, по другую – изящный письменный стол. Господствующее место в центре комнаты занимал широкий стол на золоченых ножках. Его столешница с изображением цветка и птицы была выложена из тысяч кусочков полудрагоценных камней.
– Синьор Лоредан.
Лиу он застал в разгар репетиции – в лайковых тапочках – в то время танцовщики еще не вставали полностью на носки, – в крестьянской юбке до середины икры и блузе с короткими рукавами. Плечи и голову прикрывала шаль. Лицо Лии блестело от пота.
– Зачем вы пришли сюда? – враждебным тоном спросила она.
– Я хотел поговорить с вами, синьорина. Простите, если пришел в неподходящий момент.
– Вы, вероятно, не представляете, почему я не хочу, чтобы вы были здесь? Полагаете, что скромной танцовщице должно польстить внимание великого Лоредана. Однако она возвращает вам подарки, не отвечает на вашу записку и отказывается видеться с вами. Вы считаете, будто чем-то обидели ее и сумеете устранить недопонимание, посетив ее.
Он покраснел.
– Я не думал, что ваша антипатия ко мне столь сильна. Я действительно не понял… кое-что. Простите меня.
Он сухо поклонился и направился к двери. Лиа отступила в сторону, чтобы дать ему пройти. В этот момент в комнату вошла старая женщина. Она была вся в черном, черная шаль, ниспадающая складками с ее головы и плеч. Ее бледные в морщинах руки напоминали белых птиц, порхающих на фоне ночного неба.
– Лиа, – дребезжащим голосом заговорила она. – Лиа, ты не видела мое вязанье? Я ищу его, ищу и никак не могу найти. – Старое лицо отразило обеспокоенность. – Вдруг я его потеряла? А я вязала для Рафаэлло. Носки. Скоро наступит зима, и они ему пригодятся.
Потеряв голос от ужаса, Лиа подошла к ней и обняла старуху за плечи. Она попыталась увести ее прочь, но та заметила Алессандро и не сдвинулась с места.
– О, у тебя, оказывается, посетитель… Прости, Лиа. Я не хотела помешать.
– О нет, тетя, все в порядке, – успокаивающе произнесла Лиа. – Это синьор Монтини, мой антрепренер. Ты его помнишь? Он хочет, чтобы я поскорее начала танцевать в его театре. А я ему говорю, что он должен обсудить этот вопрос с Гаэтано, который сейчас отвечает за мои ангажементы.
– О, она удивительная танцовщица, – гордо сказала женщина Алессандро. – Всегда любила танцевать, даже ребенком. Счастливые времена…
– Ну пойдем, тетя Ребекка, – сказала Лиа, вежливо подталкивая ее к двери. – Я думаю, Нина поможет тебе найти вязанье. А сейчас лучше поднимись наверх и отдохни.
Хорошо? – Она взглянула через плечо на Алессандро. – Синьор Монтини подождет меня в саду.
Алессандро понял намек. Он сел на каменную скамью под оливковыми деревьями и наблюдал за золотыми рыбками, лениво плавающими под плоскими листьями водяных лилий. Несколькими минутами позже из дома появилась Лиа с подносом в руках, на котором стояло два бокала.
– Простите, синьор. Я была груба… Мне не следовало вести себя так. Но меня очень беспокоит тетя Ребекка. Она старая и больная. Ее мозг затуманен печалью и тревогой.
– Понимаю, – сказал Алессандро, взяв с подноса холодный бокал.
– Нет, не понимаете. – Лиа отглотнула лимонад из своего бокала. – Порой я думаю, что не следовало ее перевозить сюда. Я хотела, чтобы она была свободна, но она не знает, что это значит. Лиа посмотрела в лицо Лоредана. – Я не сказала ей ваше настоящее имя. Это вывело бы ее из равновесия и огорчило бы. Она все еще боится агентов инквизиторов, вламывающихся в ее дом. Она, синьор, еврейка. Должна жить вместе с другими евреями по другую сторону этих ворот. Но она заболела… и я не хотела, чтобы она умерла в гетто.
Алессандро молчал.
– Ну, что скажете? Собираетесь донести на нас, синьор Лоредан?
Он сдвинул брови.
– Нет, конечно, нет. Я даже и не думал об этом.
– Но ведь вы приняли законы, по которым она должна вернуться назад. Каждый еврей в гетто знает ваше имя и ненавидит его.
– Полагаю, это так, – сказал он тихо. – Давным-давно, около двадцати лет назад, когда я был молодым и честолюбивым, я применял эти законы беспощадно и хладнокровно, не задумываясь, во что обходится людям то, что я делал. Тогда евреи были козлами отпущения в Республике: слишком много евреев, а остальным не хватает работы. Значит, за развал экономики следует осуждать евреев, а не правительство. Это было очень удобно и весьма полезно для моей карьеры. Конечно, евреи ненавидят меня. До сих пор я никогда об этом не сожалел. Не сожалел… до сих пор. Он поднялся и низко, чуть ли не до пояса поклонился.
– Еще раз прошу вас извинить меня за то, что побеспокоил вас. Это было непростительно, и я обещаю никогда больше не досаждать вам своими ухаживаниями. Вам и вашей тете нечего бояться меня или кого-либо другого.
– Следовательно, мы будем под вашей защитой?
– Да, синьорина. Я обязан это сделать. До свидания. – Он вежливо поклонился и направился к воротам.
– Синьор!
Алессандро обернулся. Лицо его оказалось в тени.
– Нам нужно поговорить. Я никогда не встречаюсь со своими любовниками здесь… это бы огорчило ее. Если бы мы могли встретиться…
– У меня «казино» на калле Кристо. – Он дал Лие адрес.
– Хорошо, я приду сегодня вечером. После спектакля. Он кивнул и покинул двор.


Алессандро ходил взад и вперед по своей гостиной и ругал себя за то, что нервничает как двадцатилетняя девица.
Пробило полночь. Алессандро решил, что она не придет. Но отчего он так беспокоится? Идиот, надеялся…
В дверь постучали. Она была в маске и плаще.
– Я знаю, что опоздала. Уйти так трудно… все эти люди… – Она позволила Алессандро сиять с нее плащ, а маску сняла сама и отбросила в сторону. – Фу… Ненавижу все эти вещи.
– Зачем же вы их надели?
– Чтобы не ставить вас в затруднительное положение, – сказала она. – Для чего же еще?
– Ну, например, чтобы уберечь от неприятностей себя. Ваши еврейские друзья не одобрили бы, что вы пришли повидать меня.
Она тихо рассмеялась.
– У меня нет друзей, синьор. Ни еврейских, ни иных. Нет никого, кто бы одобрял или осуждал мои поступки. Есть только один человек, но сейчас он далеко отсюда. – Она прошла в комнату. – Какая красивая комната! Такая элегантная!
– Некоторым женщинам эти вещи нравятся, – пожал он плечами.
– Мне здесь очень нравится, – призналась она с улыбкой. – Я не могу позволить себе иметь такую квартиру.
– У вас есть несколько красивых предметов, синьорина.
– На самом деле они не мои. Я их выкупила для своего друга.
– Вы очень добры. Ему страшно повезло, – заметил Алессандро.
– Нет, я не добра. Я все рассчитала. Если не могу завоевать его сердце, то я покупаю его. Коллекционирую вещи, которые он любит и от которых отказался. Создаю для него дом, которым он сможет воспользоваться, когда вернется… если вернется. Забочусь о его тете. Это не значит, что я не люблю ее… люблю. Но все, что я сейчас делаю, рассчитано на то, чтобы он меня когда-нибудь захотел. Даже мои танцы. Я хотела заставить его гордиться мною, произвести на него впечатление. Хотела доказать, что я не просто уличная потаскушка, а некто.
Лиа склонила голову и вопрошающе посмотрела на него.
– Считаете, что это ужасно?
– Отнюдь нет. Я повторяю, он очень удачливый человек. А я несчастный хозяин, принимающий вас. Может, немного вина?
– Пока нет. – Она внимательно посмотрела на него. – Полагаю, вы никак не можете понять, какую роль вы играете в моих расчетах.
– Не могу даже представить. Возможно, евреи избрали вас своей Юдифью и послали за моей головой.
– Ну уж нет. При мне нет оружия, – улыбнулась она.
– Изготовленного из железа или стали, – уточнил он. – Признаюсь, я несколько удивился, услышав, что вы хотите снова встретиться со мной. Я думал, вы питаете ко мне отвращение.
– Да, это было именно так, пока я не познакомилась с вами. Потом мы встретились с вами в тот вечер, и вы мне очень понравились. Но это было еще до того, как я узнала, кто вы такой, а когда узнала, то попыталась вас снова возненавидеть. Но оказалось, это довольно трудно. И теперь, синьор, я, кажется, совершенно запуталась. Ведь вы уже не тот человек, каким были двадцать лет назад. Или, – многозначительно сказала она, – семь лет назад.
– Мы все меняемся, – заметил Алессандро, внимательно наблюдавший за ней. – И вы не та, какой были… семь лет назад.
– Верно. В то время, синьор Лоредан, я была невежественна, необучена – словом, никто. – Лиа приблизилась к нему и смело посмотрела в лицо. – Я не люблю уклоняться от ответов. Я не остроумна и не отличаюсь блеском, присущим женщинам вашего класса. Я не умна… Сегодня я пришла сюда, чтобы выяснить, что вы за человек. О вас я слышу с того самого момента, как приехала в Венецию. Слышала, что вы обладаете блестящим умом, холодны и жестоки, что вы никого не любите, что ваша жена убежала с каким-то евреем, потому что хотела досадить вам. Здесь говорят так: «Лоредан может обезоружить одним взглядом, содрать с вас кожу одним словом и убить эпиграммой». Но это не тот Лоредан, который сейчас передо мной. Я вижу одинокого человека, который пытается скрыть свое одиночество, ибо стыдится его. Но разве он не знает, что все люди одиноки? Я вижу человека, который тратит время на милых ветреных дам, вроде Лауры. Человека, которому нужна не власть и слава, а любовь, то есть именно то, чего добиваемся все мы. Его унизила жизнь, но он сделал выводы из своих ошибок. Нет, это совсем не тот Лоредан, о котором говорят в гетто как о чудовище, в жилах которого течет леденящая кровь. Позволите утомить вас еще одним рассказом?
– Если пожелаете. – Его глаза не отрывались от лица Лии. – Вы чутко улавливаете суть, юная синьорина.
– Не совсем так. Я стала изучать мужчин раньше, чем попыталась понять что-либо другое. Теперь я знаю их. Однако продолжу свой рассказ. Семь лет назад инквизиторы бросили одного человека в «Могилу» – он был евреем по имени Леопарди. Я любила его. Я всегда буду любить его. Я несу перед ним ответственность и испытываю огромную вину. Я шпионила за ним, обманула и предала его. Я ревновала его к женщине, которую он любил. Я хотела помочь ему, но не знала как. Потом появился некий мужчина, пожелавший посодействовать мне. Мы всегда встречались с ним ночью, и он носил маску. Он тщательнейше следил за тем, чтобы никоим образом не раскрыть себя. Я полагаю, что он и через семь лет узнал меня, но не мог предположить, что я узнаю его. Он не носил ни украшений, ни колец, но на его правой руке был странный шрам, как у вас.
Лиа схватила руку Лоредана и перевернула ее ладонью вниз.
– На тыльной стороне его руки был очень маленький, как монета, шрам. – Лиа взглянула в глаза Алессандро. – Почему вы сделали это, синьор Лоредан? Почему помогли бежать человеку, который увел вашу жену?
Лоредан ничем не выдал себя. Даже не моргнул глазом. Он был до мозга костей политиком и поэтому опытным актером. Он умел контролировать выражение своего лица.
– Мое милое дитя, – сказал он, убирая руку. – Вы фантазерка. Я не имею ни малейшего представления, о чем вы говорите.
– А что скажете об этом? – Она указала жестом на его руку.
– След от рапиры. Я получил его, еще будучи мальчиком. Глупая ошибка… ложный выпад, и партнер пронзил мне руку. В Венеции подобный шрам есть у нескольких мужчин.
– На правой руке? – сдвинула она брови. – Конечно, большинство мужчин предпочитают действовать правой рукой и именно в правой руке они держали бы рапиру. Но вы левша, и ваша правая рука была свободна и незащищена.
Нет, синьор, я знаю правду. Мне все равно она стала бы известна. Ваш голос, манера говорить, ваши движения. Когда мы встретились… я обрадовалась, что снова нашла вас. Я обязана вам. Но когда Флабонико назвал ваше имя… я даже не знала, что думать. Я очень смутилась и испугалась. Однако скоро поняла, что мне нечего бояться. – Она выпрямилась. – Клянусь вам, никто не узнает нашего общего секрета. Раскрыв вас, я обвиню и себя. Разве не так? Ведь в конце концов я тоже способствовала побегу. Я бы не призналась вам и сейчас, если бы не была уверена, что тогда именно вы были моим сообщником. Но я должна знать, почему вы поступили так. Вы доверитесь мне?
Алессандро пожал плечами и отодвинулся от нее.
– Я видел его в камере. Он предположил, что находится там не потому, что совершил предательство, а потому, что совратил мою жену и сбежал с ней. Он, конечно, сказал правду. После того как они бежали вместе, меня вызвали к себе инквизиторы и тщательно и подробно расспросили о том, что произошло. Они были счастливы, что избавились от него. Но для них немалое значение имел тот факт, что этот человек скрылся вместе с женой одного из венецианских дворян. Они спросили меня, хочу ли я, чтобы их двоих доставили обратно, притом тайно, еще до того, как все станет известно, и предложили, чтобы я объяснил ее отсутствие вымышленной болезнью. – Алессандро сжал кулаки. – Да, я хотел заполучить ее обратно. Хотел его смерти. Я знал о его связях с якобинцами и уговорил себя, что он в любом случае заслуживает виселицы. Потом увидел его в камере. Он спровоцировал меня на то, чтобы я напал на него. Во второй раз в жизни я потерял контроль над собой. Я убил бы его голыми руками, если бы стражники не оттащили меня. Его должны были умертвить, потому что я не смог сохранить любовь своей жены. Он знал это, – продолжал Лоредан. – Знала и она. И я знал. Я хотел, чтобы она вернулась ко мне. Я решил, что, если он останется жив, она не сможет обвинить меня в убийстве ее любовника. Такого преступления она бы мне не простила. Никогда! И я решил освободить его. Я слышал о попытках де Планше выяснить истину. Разыскал вас. Я узнал вас в театре, но мне и в голову не приходило, что вы узнаете меня. Я был восхищен. Вы оказались красивы и талантливы и поднялись так высоко силой вашей неукротимой воли. Мне понравилось это. Я… гордился вами. И захотел узнать вас поближе.
– Вы ее еще любите? – сочувственно спросила Лиа. Алессандро подошел к открытым окнам, взглянул на крыши домов, потом поднял лицо к небу. Его глаза сияли.
– Она подобна ветру, подобна воздуху, которым я дышу. Ускользает, но и составляет самую суть жизни. Ее невозможно определить, невозможно пленить. Без нее я бы погиб. Я поступал по отношению к ней непростительно жестоко. И двигала мною любовь. Абсурдно. Она испытывает ко мне большее, чем когда-либо раньше, отвращение. У меня нет ни малейшего шанса завоевать ее, но я никогда не разрешу ей уйти.
– Но ведь еще не поздно… поговорите с ней… попросите простить вас.
– Поговорить? – Алессандро горько засмеялся и вернулся в комнату. Он погрузился в кресло и наклонился вперед, положив локти на колени. – Как поговорить с ней? За шесть лет, с момента рождения ребенка, мы едва перемолвились словом. Как незнакомцы проходим мимо друг друга.
Лиа подошла к Лоредану сзади и положила руки на его плечи. Отвела его длинные волосы со лба. Он вздохнул и закрыл глаза.
– У меня никогда не было сил поговорить с ней… – сказал он. – С того самого момента, когда я в нее влюбился, а потом уже было поздно. Образовалась пропасть. Я не могу разговаривать с ней. Я оцепенел и онемел. Стал косноязычен, как школьник, или напыщен. Я испытываю ужас при мысли, что она будет издеваться надо мной или рассмеется в лицо.
– Понимаю, – произнесла Лиа. – Почему так ужасно быть высмеянным человеком, которого любите?
Долгое время они молчали. Он находил успокоение в ее теплоте и близости. Она же думала, в каких дураков превращаются мужчины и женщины из-за любви.
– Разве это не глупо? – прошептала она, поглаживая его виски своими сильными пальцами. – Мы жалуемся на то, что могло бы быть. Время подумать над тем, что существует сейчас.
Она обошла вокруг и встала на колени около кресла. Он, глядя па нее сверху вниз, улыбнулся.
– Быть может, нам надо влюбиться друг в друга, – предложила она. – Хорошая идея? Это пошло бы всем на пользу! И если даже не получится… Мы притворимся. – Она наклонилась вперед и мягко поцеловала его.
Он, ласково поглаживая ее щеку, вернул поцелуй.
– Вы замечательная, синьорина Габбиана, – улыбнулся он.
Она взяла его за руки и вытянула из кресла.
– Возможно, после того как вы, синьор Лоредан, займетесь со мной любовью, вам легче станет называть меня Лиа. – Она повела его в спальню.
* * *
– Фоска, моя дорогая девочка, как любезно с вашей стороны навестить меня!
Донна Розальба Лоредан протянула Фоске высохшую руку. Та взяла ее и наклонилась, чтобы поцеловать свекровь в щеку. Из всего семейства меньше всех за семь лет изменилась Розальба Лоредан. Она объясняла это тем, что удалилась от окружающего мира, и заявляла, что ангел смерти совсем забыл о ней, потому что она не ноет по поводу своей старости.
– Вы хотели видеть меня, мама? – выпрямилась Фоска.
– Разве? – Розальба покачала головой. – Видите, что делает возраст с памятью. Тем не менее входите и садитесь. Прекрасно выглядите. Все еще сойдете за восемнадцатилетнюю.
Маленькая, уже дряхлая собачка Розальбы по кличке Веспа потеснилась, чтобы дать место посетительнице. Фоска присела на край кровати. Свекровь на самом деле не была инвалидом, не страдала никакой болезнью, которая не позволила бы ей покидать комнату. Если бы она хотела, могла бы ходить. Но много лет назад Розальба объявила, что устала от мира и его бессмысленных удовольствий. Она не хотела провести свои последние годы в женском монастыре, поэтому легла в постель в своем старом доме и редко появлялась на людях.
– Может, внешне я и похожу на восемнадцатилетнюю, но сил во мне нет, – призналась Фоска. – Вы, мама, выглядите поразительно хорошо. Не меняетесь с годами.
– Легко так говорить, поскольку вы годами меня не навещаете, – проворчала старуха.
– Простите, что я невнимательна к вам, – сказала Фоска виновато. У нее не было ничего общего со свекровью. Ей до чертиков надоели рассказы старой леди о прошлом Венеции. Прошлое мертво, и нет никакого смысла бесконечно ворошить его. Фоска жила настоящим или, может быть, уговаривала себя.
– Как поживает дорогой Паоло? – поинтересовалась Розальба. – Он тоже пренебрегает мною. Весь в родителей!
– Я скажу Фра Роберто, чтобы он заставил его чаще бывать у вас, – пообещала Фоска.
– Не часто, дорогая. От случая к случаю. Частота порождает привычку, а я уже слишком стара, чтобы приобретать новые привычки. Я приучусь часто видеть его и буду разочаровываться, если он не станет приходить. По моему мнению, он очень красивый мальчуган. Гораздо красивей, чем был Алессандро в его возрасте. Вероятно, в нем течет кровь Долфинов. Насколько я помню, твой отец был темноволосый?
– Да, это так.
– Я знала Орио очень хорошо, – сказала склонная к воспоминаниям Розальба. Фоска подавила зевоту и, приложив усилие, приготовилась слушать бесконечный рассказ о давно умерших или о тех, которые, по ее, Фоски, разумению, должны были бы давно умереть. Розальба добрых десять минут разглагольствовала о собранной Орио Долфином коллекции этрусских сокровищ, о его глубоком интересе к ботанике и физиологии и его переводческом таланте. Фоска слышала все это раньше и в подходящие моменты кивала, улыбалась и вставляла соответствующие замечания. Она была занята совсем другими мыслями.
– … и сломили его отнюдь не азартные игры и женщины, – услышала Фоска слова Розальбы.
Фоска очнулась.
– Это неправда! – резко возразила она. – У моего отца никогда не было женщин. Даже после того, как умерла мама!
– Но это все-таки правда. Он просто не допускал, чтобы вы узнали об этом. Юной девушке не пристало знать, чем занимается ее отец. У тела свои потребности и свои соображения. Меня беспокоит, что Алессандро, по-видимому, идет по пути своего тестя. Вот ирония судьбы! После того как он женился на вас и спас от бедности и бесчестья, он теперь истратит все деньги на эту маленькую танцовщицу и в итоге доведет вас до нищеты!
– Не понимаю, о чем вы говорите, – жестко сказала Фоска. – Конечно, мой отец играл в карты. Все знают, что за ним был этот грех. Не мог справиться с собой.
– Он ставил и на карты, и на женщин, – радостно захихикала старуха. – А это проигрышная игра. Не припомню, как ее звали: Марианна? Мариуччи? Его последнюю любовницу. Вульгарная девица. Обобрала его, а когда он впал в нищету, бросила. Я все думаю, не это ли в конце концов разбило его сердце.
Мысли кружились в голове Фоски. Внезапно в ее сознание ворвались незначительные, поблекшие образы прошлого. Женский смех. Неожиданный. Необъяснимый. Приходивший домой очень поздно отец, рассказывающий, что заговорился с другом и потерял чувство времени. Странный сладкий запах, исходивший порой от его сорочек.
– Ты любишь меня, папа?
– Конечно, дорогая. Ты мое единственное любимое существо, моя сладкая, маленькая Фоска. Ты любовь моей жизни.
Воспоминания нахлынули разрозненные, пустяковые. Написанная на розовой бумаге записка в верхнем ящике письменного стола отца, пара сережек в его жилетном кармане. Он сказал, что они предназначены для нее. Неожиданный подарок!.. Звук шагов поздно ночью у двери ее спальни. Она бежит к нему в комнату и видит, что он ушел. Засыпает в слезах в его постели.
– Вы очень бледны, дорогая. Выпьете что-нибудь? – забеспокоилась Розальба.
– Нет, благодарю вас. Со мной все в порядке. Фоска почувствовала, что задыхается. Она ничего не знала, ни о чем даже не подозревала. Он отправил ее в монастырскую школу. Это чуть не разбило ее сердце. А он хотел проводить больше времени со своей любовницей, с той, которая его в конце концов бросила.
– Я поражена, что вы никогда об этом не слышали. – Розальба рылась в груде наваленных на постель предметов, пока не нашла табакерку. В каждую ноздрю она положила добрую порцию табака, вдохнула его и громко чихнула в кружевной носовой платок. – Как хорошо! А теперь об Алессандро. Какая жалость! Я в отчаянии от мысли, что вынуждена буду умереть в женском монастыре, потому что мой сын слишком беден, чтобы держать меня дома.
– Я никак не пойму, о чем вы толкуете, – язвительно сказала Фоска. – Я готова поверить, что у отца была любовница. Для мужчины это вполне естественно, – добавила она отважно.
– Я говорю не об Орио, дорогая. Я имею в виду Алессандро. Его новая пассия беспардонно обирает его. Вы знаете, что он вынужден в третий раз заложить дом, чтобы покрыть расходы на прием английского посла? Слава Богу, есть богатые монастыри. Их поддерживают дворяне и сами получают небольшой доход.
Фоска нетерпеливо передернула плечами.
– Боюсь, я мало интересуюсь делами своего мужа. У него всегда были и есть любовницы. Кто они и сколько он на них тратит, меня не касается.
– Вот здесь вы, девочка, ошибаетесь, – сказала Розальба. – Случай, о котором я вам говорю, вас очень затрагивает. Алессандро тратит на нее колоссальные деньги. Об этом говорит вся Венеция! А мне рассказал Карло и посоветовал немедленно поговорить с Алессандро. Карло очень встревожен. Ведь Алессандро и танцовщица появляются всюду вместе. В «Ридотто», в театрах, даже совершают прогулки под парусом вокруг Лидо! Они ходят вместе за покупками, обедают, танцуют. Он покупает ей дорогие платья, даже предметы обстановки! Античные изделия! Драгоценности! И дорогие вина для ее погреба. Если он не сбавит темпа, то, запомните мои слова, мы окажемся на улице в лохмотьях. Эта маленькая Габбиана хитрая бестия. Я даже удивлена. Обычно он бегает за дурочками, но эта особа знает, что делает. Она намерена разорить его, и она этого добьется.
– Габбиана?! – недоверчиво воскликнула Фоска. – Вы это придумали. Карло, конечно же, ошибается!
– Мой Карло? Дорогая, он всегда прав. Сообщает только о том, что видел своими глазами.
Лиа… Фоска чувствовала, как внутри нее закипает волна ревности. Лиа… Маленькая шлюха, которая уже увела от нее Рафа, а теперь пытается разорить Лоредана.
– Я так и думала, что она попытается сделать нечто подобное, – проговорила Фоска сквозь зубы. – Шлюха! – Она сделала глубокий вдох и выпрямилась. – Да, но что мне из того, что она представит Лоредана дураком? Мне безразлично, что с ним станет. Пусть она даже разорит его. Это не имеет никакого отношения ко мне.
– Фоска, до вас никак не дойдет, что Алессандро вот-вот постигнет судьба вашего покойного отца и моего друга Орио Долфина. Алессандро глубоко завяз в долгах, дела у него идут неважно. Недавно он начал распродавать вещи, которые по праву должны перейти к вашему сыну. Если так и дальше пойдет, то Паоло может ждать судьба вашего брата Томассо – симпатичного бездельника без гроша в кармане.
– Нет! – вскрикнула Фоска. – Он так не поступит! Он любит Паоло, я знаю!
– Но и ваш отец любил вас, – логично возразила Розальба. – Однако мужчины, особенно когда они достигают возраста Алессандро, весьма часто совершают глупости в своих отношениях с юными девушками.
– Он делает так, чтобы причинить мне боль!
– Вы так думаете? – Розальба в раздумье сморщила нос. – Не согласна. Это не имеет никакого отношения к вам. Во всяком случае, с его стороны. То, что происходит между ним и этой девушкой, дело совсем иного порядка. Алессандро очень одинок. Я всегда подозревала, что он устает от этих никчемных девиц. И это наконец случилось. Она красива и талантлива. Она нечто совсем особенное.
Фоска сердито фыркнула. Розальба вздохнула и взяла ее за руку.
– Я знаю, что произошло между вами. Я всегда знала, что вы не подходите друг другу. Но я старалась не вмешиваться. И тем не менее я желаю самого лучшего для вас обоих. И прежде всего для имени Лореданов и для Паоло, который носит его. Он очаровательный мальчик и делает всем нам честь. Никто никогда не догадается, что на самом деле он не принадлежит роду Лореданов.
Фоска вздрогнула. Она пристально посмотрела на свекровь, а та, в свою очередь, на нее.
– Существует ли что-нибудь такое, чего вы бы не знали? – спросила Фоска.
– Не очень много. Но это не Карло рассказал мне. Я не полная идиотка и, хотя не выхожу из комнаты, держу руку на пульсе всего, что происходит в доме. Я, например, знала точно, что вы не больны, что вас держат взаперти и это придумал Алессандро. Мне все рассказывают слуги, если я только их немного поощряю. Когда вы от него ушли, он метался как раненый лев. Вообще-то меня не касается, если он хочет внебрачного ребенка от другого выдать за собственного сына. Считаю, что это была хорошая идея. Блестящее решение многих проблем.
– Я даже не знаю, как, по вашему мнению, я должна разбираться в этом грязном деле, – сказала Фоска, пытаясь восстановить пошатнувшееся самообладание. – Хотите, чтобы именно я сказала, что он превращает себя в идиота, поддерживая отношения с этой потаскухой? Он высмеет меня или измерит своим известным испепеляющим взглядом.
– Не сваливайте в кучу метафоры, дорогая. Даже не знаю, что вам посоветовать. Но рассказать об этом я считала своим долгом, передала все в ваши надежные руки. Ну а теперь вам, как послушному ребенку, следует покинуть меня. Я немного устала. Чуть-чуть подремлю, чтобы прийти в себя к приходу Карло.
Фоска медленно приподнялась.
– Боюсь, вы будете разочарованы. Я не могу ничего сделать. Совсем ничего. Может, вы поговорите с ним?
Розальба откинулась на подушку и закрыла глаза. У нее были такие тонкие, будто из бумаги, веки, что Фоске даже почудилось, что свекровь продолжает наблюдать за ней.
– Я не могу сделать этого, – прошептала Розальба. – В конце концов я ему только мать.
Фоска прошлась по дому. Действительно, некоторые вещи отсутствовали: ваза, восточный ковер, небольшой столик, канделябр, статуя. Дом теперь напоминал склеп и выглядел обшарпанным, но она была так поглощена своими собственными переживаниями, что этого не замечала.
Фоска спустилась вниз, в библиотеку. Ее сердце сжалось. Опустели целые полки с драгоценными томами, которые Алессандро высоко ценил. Прелестные образцы венецианских переплетов и оттисков книг, сокровища, которые он гордо демонстрировал ей сразу же после того, как они поженились, исчезли со своих обычных мест.
Фоска вспомнила, когда она впервые заметила бреши в библиотеке своего отца. «Куда же делись книги?» – недоумевала она. Переплетенные в пергамент тома, которые она обожала рассматривать. Красивые гравюры. Стихи, которых не понимала, но которые пробуждали воображение.
«Старые вещи? Я устал смотреть на них и продал. Вот и все. Хорошие книги всегда находят покупателей. В Венеции полно коллекционеров».
Охваченная дрожью, она села в кресло за письменный стол Алессандро. Все повторяется снова. Вскоре ее сын лишится даже крыши над головой.
Ей хотелось кричать. Она продала себя Алессандро. Продала свое молчание и хорошее поведение в обмен на законность происхождения своего сына. А теперь Алессандро обманным путем отбирает у мальчика все, что должно принадлежать ему.
И все по вине этой танцовщицы, этой шлюхи – Лии.
В этот самый момент Лиа глумится над ней, превращает ее в посмешище.
Фоске даже казалось, что она слышит нашептывающий ей в ухо вульгарный голосок: «Я отняла у тебя любовника. И отниму мужа».
Паоло… Паоло превратится в такого же человека, как Томассо, который не смог стать достойным своего дворянского наследия, ибо не сумел жить в бедности. Неужели Паоло присоединится к братству барнаботти, людям, одетым в драные кружева и грязный бархат? Неужели Паоло станет праздным смутьяном, мечтателем, который проживет жизнь, окруженный позором, и умрет, никем не оплаканный? И все из-за нее – из-за Лии. О, Габбиана!
«Она так легко не отделается, – поклялась Фоска. – Я уничтожу ее, прежде чем она уничтожит моего сына!»




Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману Маскарад - Питерс Натали



Жаль,что у Натали Питерс издано всего три чудесных романа.Все превосходные.В "Маскараде" они были женаты,но жили каждый своей жизнью.Таковы были жизненные принципы в Венеции тех лет.Но в конце любовь восторжествует.
Маскарад - Питерс НаталиНатали
10.12.2012, 13.53





Очень понравилось - и герои, и описание Венеции и исторических событий, и сюжет, и развитие отношений. Героиня, конечно, инфантильна, но это делает ее реальнее, впрочем, как и недостатки других действующих лиц. Возможно, буду перечитывать: 9/10.
Маскарад - Питерс Наталиязвочка
22.01.2013, 19.08





Чудовий роман. Перечитувала його кілька разів. Де можна знайти інші романи Натали Питерс?
Маскарад - Питерс НаталиМарина
5.03.2013, 19.17





Да простят меня оппоненты Но меня он не вдохновил. Скучный во всех отношениях.
Маскарад - Питерс Наталиксю
21.07.2013, 12.43





Roman potrjasajuwij- 10+
Маскарад - Питерс НаталиEdit
18.09.2013, 1.30





Уже люблю этого автора... Это надо уметь,- ни одного симпатичного персонажа, а читается взахлёб. Хотя нет, был один, но сказано автором, на весь город - всего два дееспособных венецианца, значит, господин Антонио, распишитесь в своей мужской несостоятельности... Эх, я уже сравнивала её с Маргарэт Митчел, которая наплевала на цензуру и историческую справку... В общем, если вы интересуетесь, читать ли Натали Питерс , попытаюсь осветить принципиальные особенности двух(уверена, что и трех) её книг:rn1. Раскачивается долго. Но т.к. приличные герои должны разбираться в своих чувствах лет 10, поскучайте глав семь.:-) "Маскарад" я чуть было не бросила, что не в моих привычках. 2. Рыцари без страха и упрёка - не наш профиль. К диалогу не приспособен физически, но всегда даму хотеть изволит! Если глупая артачится,- дубиной по голове и в пещеру... 3. Первый мужчина, он же единственный - нонсенс. Уважающая себя героиня должна сменить три постели и одну подворотню! Маскарад даже утомил малость: любовник\муж\любовник\моряк(!)\муж... Вообще, нежно и предано любить двоих - обычное дело. 4. Здоровая женщина хочет и может всегда! А не хочет - смотри п.2 5. В отношениях нельзя разобраться, пока прекрасной даме лицо не разобьют. Восстаёт во мне юношеский максимализм, но автор утверждает, что с милым рай и без зубов:-( 6. И то, чем я восхищаюсь, герои взрослеют. Им есть чего стыдится и в чем каяться, все живые и интересные, а приторного "Мы такие славные, но весь мир против нас" тут нет. Заметно, что мне хочется диалога, да? Не подскажете ли сайт? кто дочитал - спасибо)
Маскарад - Питерс НаталиSmallQueen
1.02.2014, 22.27





SmallQueen, браво! Шикарная анотация на романы Питерс. И, главное, абсолютно точная. Спасибо.
Маскарад - Питерс Наталиren
21.05.2014, 13.11





Грустно все это
Маскарад - Питерс НаталиЛиза
21.05.2014, 15.10





Ой, ren, как приятно:) А приходите на Litmir.net Там я нашла то, что мне было нужно - возможность читать все комментарии заинтриговавших рецензентов.
Маскарад - Питерс НаталиSmallQueen
11.06.2014, 16.12





Роман суперский.Сложный и неоднозначный.Когда-нибудь перечитаю.Писательница одна из лучших на сайте.
Маскарад - Питерс НаталиОльга
22.11.2014, 21.28





SmallQueen прочитала аннотацию вашу-скажу вам браво....роман не почитала так как поняла что схема та же что и в Опасном окружении...хочу конечно еще сказать вот многим нравится слащаво..а некоторым хочется дубинкой по голове и в пещеру...а есть те кто хочет..слащаво дубинкой по голове и в пещеру..по мне..так в итоге результат один и тот же..хотя опять же повторюсь для разнообразия можно почитать..но не перечитывать...
Маскарад - Питерс НаталиНика
12.12.2014, 9.59





Не могу точно определить свою мысль о выборе Фоски, ведь любовь была и к Лоредану, и к Рафу. Плюсы и минусы имели чувства к им обоим. И я не смогла бы без последнего случая все таки решить для себя правильность выбора Фоски. Но случай все решил сам собой. Невероятно счастлива, что история Розальбы Лоредан оказалась лживой, просто во имя ее сына Алессандро. rnЕдинственной и решившей все (в противовес один голос) точкой стало то, что Раф был пропитан из нутри бунтарством, радикализмом, переменами, революцией хоть и за современные вещи ( сейчас которые кажутся правильными в современном мире) , но по истории любви они его желания этой революции сыграли ему в минус. Так как он хотел разрушить мир, частью которого была Фоска, его возлюбленная. Только это изменило ровно на один голос чашу весов "Раф-Лоредан".
Маскарад - Питерс НаталиДаша
6.01.2015, 0.57





Отличная книга...Фоска выбрала нужного ей мужчину...правда,немного нудновато в начале но потом, феерия чувств!
Маскарад - Питерс Наталивасилиса
23.07.2015, 13.18





Смело
Маскарад - Питерс Наталиольга
15.08.2015, 19.29





Замечательная книга о любви , о жизни . Все так естественно , вроде бы происходят грандиозные события, :падение Венеции , захват ее наполеоном , но все передано без излишного пафоса , Гг ои со своими слабостями и недостатками , они ошибаются , любят , ревнуют , боятся , сомневаются . роман полностью погоужает в эпоху и атмосферу Венеции 18 века , и как бы проэиваешь жизнь вместе с героями . Замечательный автор эта Питерс ,жаль мало романов написала , но зато какие романы !!!
Маскарад - Питерс НаталиПривет
13.06.2016, 9.57





Дорогие читательница , если знаете еще авторов подобных Натали Питерс , порекомендуйте !
Маскарад - Питерс НаталиПривет
13.06.2016, 10.06








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100