Читать онлайн Маскарад, автора - Питерс Натали, Раздел - Глава 1 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Маскарад - Питерс Натали бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 8.92 (Голосов: 51)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Маскарад - Питерс Натали - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Маскарад - Питерс Натали - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Питерс Натали

Маскарад

Читать онлайн

Аннотация

Венеция конца восемнадцатого столетия – бесконечный карнавал, тайны, пороки, интриги и любовные приключения. “Светлейшая республика” по праву славилась красотой, изяществом и чувственностью своих женщин, однако ни одна из них не могла сравниться с ослепительно прекрасной Фоской Лоредан. У Фоски было все – богатство, положение в обществе, любовь и поклонение супруга, немолодого, но привлекательного аристократа. И все изменилось в одночасье, когда изнеженная красавица встретила молодого Рафа Леопарди – отважного морехода, бесстрашного воина и отчаянного бунтаря…


Следующая страница

Глава 1
СЕРЕНАДА

Венеция безмятежно парила в пространстве, словно по прихоти фокусника и наперекор законам физики зависнув в свободном полете. Иллюзия рождалась слиянием зеркальных отражений моря и неба.
Блеклый свет зимней луны размывал очертания церквей, дворцов и колоколен. Город походил на призрачное видение – лишенный размеров, окраски и деталей. На хрупкий цветок, давным-давно засушенный на память между страницами книги.
Дремлющая Венеция шевелилась и бормотала. Начавшийся прилив легкой зыбью проникал в сложное переплетение каналов, образующих ее нервную систему. Морская вода струилась под изящными арками тысячи мостов. Полировала древние сваи и мраморные ступени, омывала покрытые мхом гранитные плиты набережных. То обстоятельство, что город, который его обитатели в средние века, во времена Венецианской республики, официально именовали «La Serenissima»,
type="note" l:href="#n_1">[1]
был возведен на столь зыбком основании, придавало ему еще больше красоты и эфемерности очарования.
Венеция казалась особенно ранимой в бодрящей прохладе зимней ночи. Улицы были пустынны, воздух безветрен, а бормотание моря слышалось до жути явственно. Невольно закрадывалась мысль, что город-мираж медленно погружается в воду.
Поставленные на якоря гондолы – черные и таинственные, – вытянув длинные шеи, покачивались на волнах, натягивая цепи, прикрепляющие их к берегу.
Поскрипывали канаты, лязгали железные звенья цепей. Откуда-то со стороны лагуны доносился звук корабельного колокола. Было три часа ночи.


Сначала послышался смех. Подобно барабанной дроби, отбиваемой глашатаем, он разорвал мирный покой Кампо Сан-Сальваторе, небольшой площади в центре города. По одну ее сторону возвышался собор Сан-Сальваторе – груда грязного мрамора, увенчанная десятком закопченных статуй, а по другую – возвышался импозантный фасад палаццо Моросини.
В черной щели переулка за собором возникли три фигуры. Подобно летучим мышам они прошмыгнули через площадь, смех вился вокруг них, как и укутывавшие их черные плащи. Веселые беглецы от реальности укрылись в тени стен палаццо и сбились в стайку.
Лица троих закрывали маски. Маска первого ряженого, державшего в руках разукрашенную пестрыми лентами лютню, представляла собой простой черный овал, закрывавший глаза, лоб и нос. Лицо второго полностью прикрывала белая маска – клюв ларва: гротескно большой нос и выступавшая вперед верхняя губа походили на череп птицы.
Ларву носил и их сотоварищ. Он, однако, предпочел не белый, а ярко-розовый цвет, который прекрасно сочетался с атласной подкладкой его плаща и шелковыми чулками.
Поверх плащей под треугольными шляпами они прикрепили бауту – черную кружевную пелерину. Она скрывала нижнюю часть и свободными складками ниспадала до локтей. Все было рассчитано на то, чтобы сделать их совершенно неузнаваемыми.
Смех повис над маленькой компанией подобно пару из носика кипящего чайника.
– Прошу вас успокоиться! – прошептал мужчина в белой маске.
– Я не могу сдержаться! – еле выдохнул человек в черной маске. – Все так занятно!
– Мне ужасно холодно, – раздался голос Розовой маски. – Не понимаю, почему мы не могли подождать, пока не установится хорошая погода. А если к тому же ее нет дома?
– Что за нелепая мысль? – спросила Белая маска. – Конечно, она дома. Где еще она может быть, по-вашему, в это время? У любовника?
Он опять расхохотался.
– Вы уверены, что это ее окно? – спросила Розовая маска игрока на лютне.
– Конечно. Сегодня пополудни мы были здесь, в ее комнате. Она хвасталась уродливым платьем. Антонио может подтвердить, сколько сил нам пришлось приложить, чтобы убедительно восхищаться им. – Он повернулся к своему другу в белой маске.
– Да, чудовищный наряд, – согласился Антонио. – Темно-фиолетовый старит ее.
– Никогда бы не надел темно-фиолетового, даже на свои похороны, – содрогнулась Розовая маска.
– Какой вы придирчивый, Джакомо, – заявил игрок на лютне. – Ну а жениться в таком могли бы?
– Это же одно и то же! – фыркнул он. – Я лучше бы его сжег!
Они снова начали хохотать. Единственный серьезный человек в компании лихорадочно размахивал руками, убеждая их хранить молчание.
– Ради всего святого!
– И ради прекрасной Грациэллы! – с энтузиазмом продолжила Черная маска.
– Не пора ли начать? У меня уже коченеют ноги.
– Я готов! – Черная маска взмахнула лютней.
– А я и не знал, что вы играете на лютне! – восторженно воскликнула Розовая маска.
– Я и не умел до сегодняшнего вечера! Но это очень просто. Послушайте. – Он тронул наугад несколько струн и опять вызвал смех товарищей.
– Что будем петь? – спросила Белая маска.
– «О, несчастная донна!» – предложил тут же игрок на лютне.
– Нет, нет! Это слишком мрачно. Не надо напоминать бедной Грациэлле, как она несчастна. Может, «Скажи мне, правда ли это»?
– А это слишком скучно!
Целых пять минут они пререкались оживленным шепотом. Наконец, откашлявшись, расположились под окном синьоры Грациэллы Моросини и запели серенаду, эхо которой отдалось на площади.
В словах песенки звучала надежда, что из прекрасных уст дамы вот-вот раздастся сладостное «да» и заполонит восторгом душу ее возлюбленного.
Первый куплет серенады был зарифмован довольно неуклюже, но троице все же удалось ухватить дух песенки, и когда певцы добрались до второго куплета, они запели фортиссимо – страстно, громко и даже складно.
Внезапно находящееся у них над головами створчатое окно с грохотом распахнулось. В нем возникло лицо. Увы, не прекрасный, обрамленный темными волосами лик, который они надеялись увидеть, а грубая, изборожденная морщинами физиономия, украшенная с боков седыми пучками волос, а сверху увенчанная измятым ночным колпаком. В довершение всего, к величайшему удовольствию трех трубадуров, к колпаку был прикреплен небольшой колокольчик.
– Эй, вы, мошенники, что вы себе позволяете? – с яростью закричал граф Моросини. Колокольчик на колпаке весело позвякивал. – Что вы здесь вынюхиваете? Убирайтесь! Пошли прочь!..
Трио с веселым шумом бросилось врассыпную. Один из них стал выкрикивать страстным фальцетом, звать Грациэллу, умоляя уберечь его от гнева ее мужа. Граф Джулио Моросини подпрыгивал, орал и звякал колокольчиком. Потом совершенно неожиданно исчез из окна.
– О Боже мой! – заметил без каких-либо эмоций один из участников маскарада. – Он натравит на нас собак.
Мгновением позже Моросини появился снова.
– Теперь я вам кое-что покажу, негодяи! Я заставлю вас отстать от моей жены!
Он высунул из окна мушкет, положил его дуло на подоконник и выстрелил.
Громодобный звук, отражаясь эхом, прокатился по площади. В окнах появились лица людей, разбуженных шумом.
Троица, вооруженная лишь остроумием и одной-единственной лютней, отнюдь не была склонна доказывать свою отвагу. Подчиняясь голосу разума, они обратились в бегство. Моросини перезарядил мушкет и вновь выстрелил, обезглавив одну из статуй, украшающих собор Сан-Сальваторе. Площадь опустела.
Несколько мгновений спустя двое из трех ряженых вышли из тени, отбрасываемой Риалто, знаменитым застроенным лавчонками мостом, пересекавшим Большой канал. Они тяжело дышали, хотя и продолжали тихо смеяться. Однако теперь в их смехе чувствовался страх.
– Боже мой! – произнес игрок на лютне, как только к нему вернулся дар речи. – Мы потеряли Джакомо!
Они остановились на мосту и перегнулись через парапет.
– Я слышал, как он ругался, – хриплым голосом произнесла Белая маска. – Наверное, упал. Эти его дурацкие башмаки на трехдюймовых каблуках! В таких только бегать! – Он положил руку на сердце. – Сейчас выскочит. Умираю!
– Надеюсь, что он не убит. Этого только не хватало! О, Антонио, только вспомните тот колпак! А колокольчик!.. Просто умора!
– Колокольчиком граф, вероятно, предупреждает Грациэллу о своем приближении, – предположил Антонио. – Интересно, что она чувствует, услышав динь-динь-динь!
Они зашлись смехом и прижались друг к другу.
– Как бы то ни было, – произнес старавшийся сохранить серьезность Антонио, – это была дурацкая идея. Вас могли ранить, а то еще хуже!.. Никогда не прощу себе, мой дорогой, что подверг вас такой опасности!
– Чепуха! – сказала Черная маска. – Никакой опасности! Этот старый олух не смог бы попасть в собор Сан-Марко, даже если бы оказался прямо напротив него. Разве не было смешно? Разве не доставило удовольствия? Без ложной скромности скажу, что из меня получился отличный трубадур.
– Конечно, конечно! – с жаром согласился Антонио. – А ваша музыка? Мой дорогой, вы – новый Орфей! Но при этом красивей любого бога. – Он схватил руку спутника и поднес ее к губам, прикрытым жесткой белой маской.
– Милый льстец. Вы говорите так каждому красивому мальчику.
– О нет! Клянусь! – воскликнул Антонио с видом возмущенной невинности.
– Если я покину вас, вы найдете другого, – поддразнила Антонио Черная маска.
– Ни за что! Как вы можете сомневаться в моей любви? Впрочем, я забыл, вам чуждо чувство жалости. А я, несчастный бедняга, навеки обречен искать ваше сочувствие. Таков мой удел! – из-под белого клюва маски раздался глубокий вздох. – Но и моя радость! – Он прижался губами к белым кончикам пальцев.
Черная маска бессердечно рассмеялась и вырвала руку.
– О, я обожаю вас, драгоценный Тонино!
В силу присущей венецианцам склонности к возвышенным уменьшительным они часто прибегали к ласковым прозвищам. Так, человек по имени Джакомо мог услышать, как любящие его обращаются к нему Джакомино или Джако. Антонио становился Тонио, Тонино или просто Нино. Черная маска промурлыкала:
– Вы умудряетесь вызывать любовь, даже когда спасаетесь бегством.
– Мой дорогой, – пробормотал Антонио, – я буду любить вас идя на эшафот, на смертном одре, даже в самом аду!
Из темноты послышался приглушенный крик. Друзья замерли, напряглись и приготовились бежать.
– Помогите, помогите! Умираю! Помогите!
Они бросились к подножию моста. На нижней его ступеньке сидел скрючившись их третий товарищ. Он явно страдал, а душераздирающие крики лишь подтверждали это. Они опустились рядом с ним на колени и вполголоса стали утешать его.
– О, Джакомо, вы ранены? Этот дьявол подстрелил вас? Ну скажите же нам что-нибудь, Джакомино!
– О, – жалобно стонал Джакомо.
– Где болит, дорогой? – ласково вопрошала Черная маска. – Бедняжка, у вас кровь? Надо срочно найти врача!
– Не знаю, не уверен!.. Мне чертовски больно. Я упал и ушиб колени! Порвал чулки. Посмотрите! Такие отличные чулки были…
– Негодяй! Изверг! – отозвались два приятеля. – Значит, вы не ранены?
– Ранен? Конечно же, нет! Как только я увидел, что он размахивает своим древним мушкетом, я бросился бежать со всех ног.
С мрачным выражением на лицах друзья Джакомо подхватили его под мышки и поставили на ноги. Антонио довольно грубо отряхнул пыль с его одежды. Черная маска подняла со ступеней шляпу Джакомо и напялила ему на голову. Они поднялись на мост.
– Я чуть не лишился чувств, – хныкал Джакомо. – Я услышал, как над моим ухом просвистела пуля, и подумал, что приближается конец! О, какой ужасный скандал! Как только они выяснят, кто мы такие…
– Никто не выяснит, – убежденно сказал Антонио. – Как они это сделают?
– Догадаются! – ответил Джакомо. – Старый Моросини знает нас. Нас всех! О, ужасно! Каким же я был дуралеем, что позволил вам себя уговорить! Он даже может вызвать нас на дуэль! Я уверен, он так и поступит!
– Вызвать на дуэль? По какому поводу? Ведь мы только…
– …пели серенаду очаровательной Грациэлле…
– …на которой он прежде всего не имел права жениться. В его-то возрасте!
– Похотливый сатир! А как он себя ведет? Настоящий собственник!
– Не разрешает ей заводить любовников. Даже одного! Не оставляет ее наедине с друзьями!
– Она замужем уже два года и давно могла бы заиметь постоянного спутника – чичизбео. Прискорбно. Возмутительно.
– Моросини – пережиток прошлого. Реликвия! Доисторический тип!
– Как бы то ни было, – твердо сказал Джакомо, – нас должны были предупредить. Мужчина, последовавший дурному совету влюбиться в свою собственную жену, не заслуживает доверия. Он становится безумцем! Такой человек способен на что угодно.
Три ряженых взяли друг друга под руки и направились к противоположному концу моста. Их смех эхом отдавался вслед за ними.
* * *
В этот день камердинер разбудил своего хозяина, сорокалетнего аристократа Алессандро Лоредана, впервые в столь раннем возрасте избранного на высший пост комиссара морей, в полшестого утра. Прежде чем выбраться из постели, Лоредан позволил себе небольшую роскошь – выпил чашку очень крепкого кофе, сбросил ночную сорочку и ополоснул лицо и туловище ледяной водой. Побрил его камердинер, но оделся он без посторонней помощи. Алессандро не нравилось, когда слуги чересчур суетились вокруг него.
Он надел чистую батистовую рубашку и быстро, ловко, без лишних движений повязал длинный шейный платок, натянул шелковые чулки и атласные панталоны. Втиснулся в серый шелковый жилет, надел черные сафьяновые туфли и наконец набросил на плечи сюртук из тонкого черного сукна со стоячим высоким воротником. Лоредан поддернул кружевные манжеты так, чтобы они не выступали более чем на сантиметр из-под рукавов сюртука, отряхнул с плеч несуществующие пушинки и быстро оглядел себя в высоком зеркале. Костюм был скроен безупречно, в полном соответствии с вкусами современной моды. Алессандро выглядел безукоризненно элегантным.
Прежде чем выйти из комнаты, он бросил взгляд на картину, висевшую над кроватью. На ней, завершенной великим художником Тицианом в 1555 году, изображался дож Леонардо Лоредан, ведущий в бой свое войско. Его темное, худощавое лицо сияло уверенностью в справедливости отстаиваемого им дела. Одной рукой он высоко над головой поднял сверкающий меч, а в другой держал штандарт с ликом святого Марка. Дож стоял на носу венецианской военной галеры. На заднем плане виднелись лица моряков, исполненных благоговейного страха и надежды. В небе над ними парили Пресвятая Дева Мария и сам святой Марк, их безмятежные улыбки свидетельствовали, что они одобряют грядущую битву.
До сих пор – на дворе стояла зима 1788 года – три члена семьи Лоредан избирались дожами – верховными руководителями Венецианской республики; Алессандро Лоредан рассчитывал стать четвертым.
Проходя через зал, он заметил, что из-под двери комнаты его матери пробивался луч света. Она, следовательно, не спала. Он слегка постучал в дверь, и мать пригласила его войти.
Донна Розальба Мосеньо Лоредан сидела в постели. Ее седые волосы прикрывал домашний чепец. На стеганом покрывале было разбросано множество книг, бумаг, огрызков фруктов и остатков сладостей, носовых платочков и маленьких коробочек. Посреди всего этого беспорядка мирно похрапывала белая собачонка.
– Как это любезно с твоей стороны, Алессандро! – Мать закрыла книгу.
– Мама, ты когда-нибудь спишь?
– Когда удается. Я обнаружила, что со старостью желание поспать, или что-нибудь пожевать, или помочиться одолевает меня в самое неподходящее время.
Алессандро склонился над протянутой рукой матери, и она жестом показала, чтобы он присел.
– Посиди минутку. Я тебя теперь так мало вижу!
– Прости, мама, – рассеянно сказал он.
– Никак не пойму, что творится с современной молодежью. Все время бегут, туда-сюда! Ну вот я становлюсь похожа на ворчливую старуху, которая считает, что дети обязаны ходить перед ней на задних лапках! Если бы не дорогой Карло, я бы умерла от скуки. Он все эти годы остается таким верным!
Алессандро кивнул. Карло Дандоло, старинный друг матери, являлся ее чичизбео, или, другими словами, кавалером, которого она выбрала себе в спутники через год после того, как вышла замуж за отца Алессандро.
В Венеции издавна стало обычаем для замужних женщин – будь то богатые или бедные – почти постоянно иметь рядом с собой синьора своего возраста и социального круга, но не мужа! Он должен был сопровождать ее при выходе из дома, нести покупки или молитвенники, визитные карточки и веер, помогать ей войти в гондолу и выйти из нее, ссужать деньгами, коль скоро той случалось проиграться за карточным столом, говорить комплименты, делиться сплетнями и развлекать.
Подобный обычай предоставлял возможность мужьям заниматься своими делами, следовать своим интересам, а порой даже выступать в качестве чичизбео других женщин. Существовала пословица: «Во всей Италии не сыщешь мужа, который умел бы любить свою жену». Женщины получали от чичизбео внимание, которое не уделяли им мужья. Дети из знатных семей заключали браки исходя из политических соображений или ради повышения социального статуса. Очень часто у мужа и жены было мало общего, и в конечном счете они развлекались, а порой и находили сексуальное удовлетворение за рамками брака.
Однако общество, поощряющее женщин вступать в тесные отношения с мужчинами, не являющимися их супругами, отнюдь не смотрело на адюльтер сквозь пальцы. Предполагалось, что дама благородного происхождения не рискнет совершить поступки, способные вызвать сплетни или скандалы. Те, кто все же заводил любовные интрижки, делали это с величайшей осторожностью и вряд ли вступали в связь со своими чичизбео. Мать Алессандро любила прихвастнуть, что она и Карло никогда не опускались до такой глупости – стать любовниками, бросив тем самым тень на свою дружбу.
– Скажи, Алессандро, – спросила Розальба Лоредан, задорно вскинув голову, – куда это ты отправляешься в такое время? К утренней мессе?
Алессандро покачал головой:
– Нет. Хочу спокойно поработать до открытия заседаний сената в полдень, до того как туда явятся все эти тунеядцы со своими просьбами о помощи.
– Ты работаешь слишком много, дорогой. Как ни старайся, они не выберут тебя дожем, пока тебе не стукнет семьдесят. Жизнь коротка. Наслаждайся ею. А то будешь работать, работать, а однажды оглянешься и с ужасом поймешь, что стал стариком. Так, во всяком случае, было со мной. Тогда-то и задумаешься, ради чего тратил свои силы, хотя мог получать удовольствия. Оставь заботы о законотворчестве и управлении страной на долю тех, кто уже слишком дряхл для того, чтобы жить и любить.
Лоредан усмехнулся.
– Насколько могу судить по своим уважаемым родителям, в мире не существует человека моложе девяноста, который считал бы себя слишком дряхлым для шалостей. Ты разочаровываешь меня, мама. Я полагал, что ты гордишься мною.
– Конечно, горжусь, – поспешила заверить мать. – Твои успехи вызывают у всех величайшее уважение. За последние несколько лет ты так преуспел. Знаешь, дорогой… Впрочем, возможно, не следует это говорить…
– Что такое, мама?
– Карло рассказал мне, будто в прошлом месяце тебя уже чуть-чуть не избрали в Совет десяти. Не хватило каких-то семи голосов.
Алессандро нахмурился.
– А я и не представлял, что был так близок к цели.
Избираемый ежегодно Совет десяти являлся политической ветвью правительства. Его члены пользовались уважением и внушали опасения. Они обладали колоссальной властью. Особенно трое из них, которые назначались государственными инквизиторами. Людей до сих пор приводило в трепет приближение гондолы с красным фонарем на носу. Он означал, что на борту находится главный инквизитор, лично расследующий преступление, связанное с предательством или угрозой общественной морали и безопасности.
– Да, цель очень близка. Карло сказал – а я доверяю его мнению в этих вопросах, – что, вероятно, некоторые пожилые члены сената не одобряют поведение Фоски.
– Фоски?! – Алессандро помрачнел. – Я не думал… Но, конечно, все может быть… О эти ее глупые выходки!
Алессандро резко встал. Собачонка зарычала во сне и повернулась на другой бок.
– Фоска, Алессандро, еще очень молода, – мягко заметила мать. – Уверена, со временем она угомонится. Если бы ты позволил мне поговорить с ней…
Лоредан не слушал ее.
– Это преднамеренно. Дальше терпеть нельзя.
– Не будь с ней слишком строг, сын, – предупредила Розальба. – Сделаешь только хуже…
– Ну, мне пора, – сказал он поспешно. Хорошее настроение улетучилось. Он наклонился и поцеловал бледную щеку матери. При этом Алессандро заметил название книги, которую та читала, – «Новая Элоиза». – Жан Жак Руссо? – заметил он. – Стыдно, мама. Разве ты не знаешь, что французские авторы у нас запрещены?
– Правда? – Ее глаза озорно блеснули. – Но эта книга взята, дорогой, из твоей библиотеки.
– Что?.. Но на мне лежит обязанность следить за литературой…
– Разумеется, – подчеркнуто сухо заметила она. – К тому же я с удовольствием посмотрю, как кто-нибудь из твоих молодых сотрудников отберет у меня эту книгу.
– Они даже и не подумают это сделать. У тебя здравый ум, и ты вполне способна распознать бунтарские идеи. Но большинство людей не столь разборчиво, и, исключительно заботясь об их благе…
– Только не читай мне, дорогой, наставления, у меня от них болит голова. Излишне убеждать меня в том, что ты самый способный человек в правительстве. Я это и так знаю. А теперь поспеши. Когда увидишь Фоску, скажи ей, что я очень сердита на нее за то, что она мной пренебрегает.
– Хорошо. Всего доброго, мама. И пусть революционное чтиво не испортит тебе настроения.
– Революции! – презрительно фыркнула она. – Я хотела бы дать полезный совет французскому королю. Нельзя позволять низшим классам выражать свое недовольство.
– Полностью с тобой согласен.
* * *
День между тем постепенно разгорался. Вода, заполнявшая лагуны и каналы, словно впитывала лучи солнца и отбрасывала яркий отсвет на окрашенные в пастельные тона фасады зданий. Это придавало им большую значительность, впечатление надежности, подчеркивая глазницы зашторенных окон и кружевную вязь резных мраморных балконов. В шесть часов утра прочистили свои металлические глотки тысячи колоколов, призывавших верующих венецианцев на мессу и провозглашавших начало дня.
Алессандро Лоредан провел час в своей библиотеке, расположенной этажом ниже спальни. Он просмотрел написанное им минувшим вечером. В семь часов камердинер принес ему плащ и шляпу и сообщил, что гондола уже ждет. Алессандро вышел из библиотеки, прошел через элегантную гостиную и пересек богато украшенный фресками к позолотой бальный зал. Именно эта комната первой открывалась взглядам визитеров дворца Лоредан.
С потолка свисали три огромные люстры, разрисованные картинами из жизни богов в окружении множества одетых в классические туники мифических созданий, клубящихся облаков и конских тел. По углам на равных расстояниях вдоль периметра комнаты потолок поддерживали небольшие крылатые херувимы. Вдоль стен стояли изваяния чернокожих арапов в человеческий рост. На их головах красовались тюрбаны, а чресла прикрывались материей. Каждый держал в одной руке бронзовый поднос, а в другой – подсвечник. Солнечный свет проникал в комнату через расположенные в ее концах высокие окна и отражался на гладко отполированном мраморном полу, своим блеском напоминавшем замерзший пруд.
Камердинер скользил впереди Алессандро, спеша открыть широкие двойные двери, расположенные по другую сторону комнаты. Они вели на огромную лестничную площадку и в нижние покои палаццо. Подобно самым богатым венецианским постройкам – и даже некоторым зданиям победнее – дворец Лоредан был спроектирован так, чтобы все жилые помещения располагались бы по меньшей мере на этаж над поверхностью земли. Это снижало угрозу, связанную с неожиданными весенними паводками. Палаццо был построен в форме каре, окружающего центральный внутренний двор, поэтому окна большинства комнат выходили по обе стороны здания. Пространство ниже жилых помещений использовалось для разного рода складов и как личная пристань для членов семьи.
Алессандро остановился на верхней ступени лестницы и запахнул поплотнее плащ, дабы защитить себя от промозглой сырости утреннего воздуха. Он резко поднял голову. Веселый смех эхом отдавался в сводах, расположенных под домом.
Алессандро молча смотрел на поднимавшихся по лестнице трех ряженых в масках. Они хохотали и распевали отрывки из популярных песен. Двигались они медленно, ибо держались не твердо и при каждом шаге сталкивались друг с другом. Создавалось впечатление, что, поднявшись на одну ступень, они тут же скатывались на две вниз. Наконец небольшой человечек в черной маске высвободился из объятий приятелей и бросился вперед.
– Спать?.. Я вовсе не хочу спать! Это скучно, утомительно! Послушайте, надо освежиться кофе, немножко перекусить, а потом опять распевать по всему городу серенады!
– Умоляю вас, никаких серенад! – воскликнул другой ряженый. – Боже мой, после сегодняшней ночи я готов проспать целую неделю. Надеюсь, такая ночка больше никогда не повторится!
Он снял ярко-розовую маску и громко высморкался в носовой платок. Поскольку Алессандро Лоредан стоял выше, его не замечали. Он же с отвращением сморщил нос.
– Вы просто трус, Джакомино! – вздохнула Черная маска. – Мы же трубадуры! Наш долг – и наша радость – петь и играть, развлекать. Я готов петь серенады всему миру! Что за чудесная ночь! Мне она совсем не наскучила! Но взгляните, вот наш бог, наш маленький святой покровитель ждет, чтобы поприветствовать нас.
Они остановились на первой лестничной площадке перед статуей купидона. Маленький ротик бесенка скривился в озорной гримасе. Троица сняла шляпы и склонилась перед ним в глубоком реверансе.
– О, если бы ты только знал, Боже, – произнес устало третий ряженый, снимая белую маску, – сколько галантных поступков мы совершили этой ночью.
– Бедный парнишка, – промолвил стоявший рядом с Белой маской стройный человек, – вынужден стоять здесь день за днем в промозглой сырости. Может, он ждет, чтобы мы своими поцелуями расколдовали его? Как жаль, что он не способен вместе с нами наслаждаться карнавалом!
– Мне хотелось бы, чтобы этой ночью он оказался на моем месте, а я на его! – пробормотал Джакомо.
– Ему нужна маска, – решила Черная маска. – Сегодня карнавал! Все должны быть в масках!
– Нет, дитя, он причиняет много бед и без маски, – запротестовали его товарищи. – Пожалей несчастных любовников!
– А я настаиваю! Антонио, подержите мою лютню. Джакомо, возьмите шляпу и накидку, пока я сниму маску.
Под маской оказалось женское лицо – гладкое и худощавое. Темные брови сходились двумя арками над смеющимися серыми глазами. У нее был довольно приметный нос – длинный, но закругленный на кончике, с крупными ноздрями, и широкий рот. Волосы, заплетенные на затылке в косичку, имели прославленный Тицианом рыже-золотистый цвет, который по наследству или благодаря уловкам переходил у венецианок из поколения в поколение.
– Как он красив! – воскликнула женщина. – Но дрожит от холода, бедное дитя. Давайте набросим на него мой плащ и накидку. А теперь маску и шляпу. И дадим ему в придачу мою лютню! – Она просунула лютню между рукой статуи и ее пухленьким бедром. – Посмотрите, теперь он настоящий участник маскарада! Красивый юноша для вас, Антонио, как только я от вас устану.
– Клянусь, Фоска, – вздохнул Антонио, – его каменное сердце мягче вашего!
Фоска Лоредан с удовольствием рассмеялась и взяла под руку своего друга.
– О, дорогой, неужели я заставляю вас так страдать? Мне очень жаль! Обещаю, что впредь стану обращаться с вами ласковей. И с вами, Джакомо. – Она схватила руку своего второго друга и одарила его ослепительной улыбкой.
Весело смеясь, троица стала одолевать следующий марш. Когда им оставалось пройти всего несколько ступеней, они неожиданно остановились. Веселый смех приумолк, а потом и совершенно исчез, подобно искрам огня, прикрытым одеялом.
Над ними возвышался Алессандро Лоредан. Свет, падающий из расположенного за ним высокого окна, освещал лица трех весельчаков. Его же лицо оставалось в тени, что придавало Алессандро довольно зловещий и угрожающий вид.
«Он походит на ангела смерти», – подумала Фоска.
Черные брови Алессандро приподнялись, выражая удивление и надменность. Правда, темные глаза оставались бесстрастными. Впалые щеки подчеркивали заостренность носа, слегка тронутые сединой волосы были коротко подстрижены и зачесаны со лба назад. Он презирал парики и носил их, только когда этого требовало исполнение им каких-либо официальных обязанностей. Он был худощавым, подтянутым, сдержанным, напоминая испанского мистика или святого с картин Эль Греко. Было видно, что Алессандро сжигает некое внутреннее пламя, которое он пытается обуздать холодностью своего интеллекта.
Оправившись от неожиданной встречи, Фоска широко улыбнулась и направилась вверх по лестнице, чтобы поприветствовать Алессандро. Подойдя к нему, она протянула руку. Он поцеловал ей кончики пальцев.
– Доброе утро, синьора, – сказал он холодным, вежливым тоном. Потом поклонился ее спутникам. Его брови вновь поднялись в изумлении, когда он увидел причудливый наряд Джакомо из розового шелка и зеленой парчи. Джакомо, зная о дырках на коленях, покраснел от стыда. Он и Антонио ответили на приветствие Алессандро.
– О, синьор, да вы, судя по всему, ранняя пташка! – весело заметила Фоска. – А мы, трое бродяг, сегодня вообще не ложились в постель! Разве не ужасно?
Ее голос казался слегка напряженным и неестественно резким. Антонио Валир уставился на свои башмаки, вновь почувствовав сожаление, ибо вспомнил, к каким непредсказуемым последствиям могли привести их проделки. Он не мог выдержать ледяного взгляда Лоредана. Да и Джакомо Сельво нервно подергивался.
Алессандро бросил взгляд на изящную фигурку, оценивая ее наряд. Фоска была облачена в атласные мужские брюки цвета слоновой кости и измазанные в грязи чулки. Элегантные бальные туфли украшали атласные банты, вышитый жакет прикрывал пену превосходных кружев у шеи и на запястьях. Отметил Алессандро и ладно сидевшее на ней мужское пальто. Он ощутил у себя внутри некую пустоту.
– Я вижу, вы наслаждались карнавалом, – не без ехидства сказал он.
Она насмешливо улыбнулась, и Алессандро тут же понял, как неудачно прозвучало его замечание.
Фоска ничуть не смутилась. Она стояла перед ним, положив руку на бедро.
– Да, синьор, я наслаждалась. Вам нравится мой наряд? Вчера вечером на маскараде в «Ридотто» я произвела истинный фурор. Несколько юных дам совершенно бесстыдно флиртовали со мной! Я, правда, не осмелилась вступить в беседу с ними, дабы не выдать себя, и моя холодность привела их в отчаяние.
Свои слова Фоска сопровождала взрывами смеха. Глаза же ее мужа выдавали явное неодобрение. И тем не менее она бесстрашно рвалась вперед.
– Мне кажется, мой наряд и практичен, и привлекателен. Не так ли? Никак не могу понять, почему женщины до сих пор не носят короткие мужские брюки? Правда, исключение составляют старенькие сестры Альвизо. Но, как всем давно известно, в них всегда было больше мужского, нежели женского начала. Синьор, позвольте мне сообщить вам адрес моего портного. Он воистину отличный мастер и берет за свою работу умеренную цену. Он даже однажды сказал, что готов работать для меня бесплатно, так как ему, дескать, никогда не приходилось шить для женщины с такой отличной фигурой.
Она рассмеялась и посмотрела на стоявших ниже ее Антонио и Джакомо, которые нехотя присоединились к ее смеху.
– Мне действительно хотелось бы узнать имя вашего портного, – сказал Алессандро. – Полагаю, мне следовало бы сходить к нему.
– Он уже старик и живет вблизи Сан-Джеремии, – вступил в разговор Джакомо. – Еврей по имени… – Глаза Лоредана впились в Джакомо. Тот окончательно потерял дар речи и в отчаянии обратился за помощью к Антонио.
– Его зовут Леоне, – быстро подсказал Антонио. – Он живет на Калле Чендон, вблизи гетто.
– Спасибо, – снисходительно поблагодарил Лоредан. – Если вы позволите, я откланяюсь. – Фоска протянула ему руку для поцелуя, и он слегка прикоснулся губами к кончикам ее пальцев. – Всего хорошего, господа. – Он кивнул обоим чичизбео и стал спускаться по лестнице. Фоска удалилась в бальный зал, и Джакомо поспешил вслед за ней. Антонио вынужден был пропустить Лоредана и только потом стал подниматься по лестнице. Он вдруг услышал тихий голос:
– Синьор Валир.
Скрываясь в тени, на нижней ступени лестницы стоял Алессандро Лоредан. Его голос звучал глухо и недобро.
– Я был бы счастлив, если бы вы и синьор Сельво посетили меня в моей палате сегодня в одиннадцать часов утра.
– Конечно, синьор, – пробормотал Антонио. – С удовольствием.
Он слышал, как Лоредан пересек двор, прошел к пристани и резко отдал приказ гондольеру. Через мгновение Алессандро впрыгнул в лодку и отчалил.
Антонио перевел дыхание, глубоко вдохнул и почувствовал, что весь покрылся испариной.


Три утомленных трубадура уселись напротив камина в будуаре Фоски. Они пили крепкий кофе, со смехом вспоминали свою столь ужасно завершившуюся авантюру и обменивались сплетнями о друзьях. Однако они изрядно устали и беседе явно не хватало живости. Антонио вновь зачитывал вслух любопытную статью из «Газзеттино», но и словом не обмолвился о предстоящей беседе с Лореданом, которая наверняка ничего приятного не сулила. Антонио не хотел огорчать Джакомо, испытывающего ужас перед этим человеком. Он решил, что скажет ему о назначенной встрече после того, как они простятся с Фоской.
Фоска выглядела превосходно, по-прежнему излучая бодрость и заливаясь смехом. Она сняла мужской наряд и переоделась в белое утреннее домашнее платье, украшенное зелеными лентами, и в атласные туфельки. Она без умолку болтала, а ее горничная Эмилия расчесывала ей волосы, пока те не засверкали подобно языкам пламени.
– Мне открылся целый мир! – с восторгом воскликнула Фоска. – До сих пор я по-настоящему не понимала, зачем люди наряжаются на карнавал в маскарадные костюмы. Я полагала, что они делают это лишь для того, чтобы разыгрывать своих друзей. Но оказалось, дело совсем в другом. Надевая маскарадный наряд, вы перевоплощаетесь в совсем другого человека, оставляете свою прежнюю жизнь и совершаете такие поступки, о которых и не мечтали.
– Неужели, дражайшая Фоска, ваша жизнь так скучна и невыносима? – подтрунивал над ней Антонио.
– Вы же знаете, так и есть! – пылко ответила она. – Моя постоянная спутница, как говорят французы, тоска. Мне порой думается, что я никогда не смогу избавиться от нее, и я бросаюсь то туда, то сюда, а она всегда увязывается за мной. Но так было до сегодняшней, нет – до минувшей ночи! Я надела мужской костюм и маску, и, как только вышла из дома, тоска испарилась и исчезла. О, это было чудесно! Послушайте, сегодня я хочу пойти в своем новом наряде в театр, а потом…
– Не следует слишком часто повторять свои поступки, Фоска, – поспешно вставил Антонио. – Это тоже может наскучить.
– Ни за что и никогда! – заверила она. – Двадцать два года я была женщиной. Почему бы следующие двадцать два не прожить мальчиком?
– Не думаю, что это понравилось бы Лоредану, – сонно промолвил Джакомо. Он не заметил предупреждающий взгляд Антонио.
На лицо Фоски набежала тень. Правда, лишь на мгновение.
– Ха-ха! – Она тряхнула головой. – Неужели вы думаете, меня беспокоит, как к этому отнесется Алессандро? Он стар и скучен. К тому же давно забыл, что такое веселье – если вообще когда-либо имел об этом представление. Ведь это же карнавал. Кар-на-вал! Не хочу, чтобы он кончался! – Она простерла руки к потолку, словно требуя, чтобы небеса остановили для нее течение времени.
Вскоре чичизбео распрощались с ней, наговорив комплиментов и поцеловав руку. Фоска разрешила Эмилии уложить себя в постель. Перед тем как заснуть, она вновь и вновь смаковала ощущение испытанной свободы. Она стала кем-то другим, вырвалась из наскучившей и раздражавшей ее жизни. Испытала удивительное чувство – погрузилась в мечту. Ее не испугала рискованная игра со смертью. Она даже не допускала мысли, что ей грозила опасность. Скорее наоборот, приключение заинтриговало и взволновало ее, и она мечтала о его повторении.


Фоска проспала далеко за полдень, когда в спальню ворвалась Эмилия и распахнула шторы на окнах по обе стороны комнаты. Зимнее солнце залило помещение мягким светом, тепло мерцало на позолоте, подчеркивало болотно-зеленые обои и обивку мебели. Интерьер был выдержан в китайском стиле, или скорее в стиле, который французы называли «ориентальным» и который с готовностью подхватили итальянцы. Кровать Фоски стояла на невысоком подиуме, сооруженном в углу комнаты. Панели, расположенные на закругленных стенах, скрывали шкафы и дверь, ведущую в гардеробную – небольшое овальной формы помещение, в котором Фоска принимала своих самых близких друзей, духовника и парикмахера. Спускающийся на кровать полог был, как обычно, раздвинут. Фоска ненавидела небольшие закрытые пространства и даже в самую холодную погоду не опускала его.
Эмилия подала поднос с кофейным сервизом. Венецианцы всех классов и сословий были ярыми приверженцами кофе и горячего шоколада и в часы бодрствования непрерывно поглощали эти напитки.
Фоска лежала, пытаясь хотя бы на несколько минут сберечь воспоминания об увиденных снах. Потом присела на кровати и вздохнула.
– Ах, Эмилия, я устала больше, чем думала. Уже поздно?
– Три часа, синьора.
– Только три? Я считала, что больше. Кто-нибудь меня спрашивал? – Она взяла чашку кофе и с удовольствием огляделась вокруг.
– Донна Мария Фоскари и дон Пьетро. – Эмилия пошевелила кочергой в камине и смахнула с поленьев золу.
Фоска кивнула. Ее подруга по монастырской школе со своим чичизбео. Неправдоподобно глупые и неинтересные люди.
– А также донна Элизабета Трон и дон Марио – или как там его? – новый посол из Тосканы.
Фоска подалась вперед.
– До меня дошел слух, что он довольно красив! Так, значит, Элизабете удалось подцепить его? Возможно, я на днях нанесу ответный визит. Кто еще?
– Ваш брат.
– Томассо. – Фоска сморщила нос. – Он, конечно, собирался одолжить денег, но у меня нет ни гроша. Ему не везет. А кто еще, Эмилия?
– Ваш парикмахер…
– О нет! – Фоска выпрямила спину. – Вы его, надеюсь, не прогнали, Эмилия?
– Нет, нет, синьора. Он у вашей свекрови. Они играют в карты.
Фоска снова откинулась в постели, обрадовавшись, что не упустила своего самого главного посетителя.
– Ну и еще. – Эмилия заговорила иным тоном. – Ваш муж дома и интересуется, может ли он рассчитывать, что вы уделите ему немного времени.
– Ну и ну! – Фоска вдруг занервничала и даже задрожала. Почему она так его боится? – Принесите мне пеньюар и причешите меня. Нельзя заставлять ждать дона Алессандро.
Когда Алессандро Лоредан вошел, жена раскинулась на кушетке у камина. Рядом с ней стояла чашка кофе. Волосы Фоски свободно лежали на плечах. Поверх цвета слоновой кости ночной рубашки она накинула зеленый пеньюар, отороченный белыми кружевами.
Он вежливо поприветствовал ее. Отказался от предложенного кофе и не захотел присесть – встал спиной к камину, заложив руки за спину.
– С вашей стороны весьма любезно посетить меня, синьор, – заметила она. – Я знаю, насколько вы заняты.
– В самом деле знаете? – мягко парировал он. Румянец залил ее щеки. «Итак, – подумала она, – он решил держаться со мной грубо?» Алессандро перевел дух. – Ваш отец был достопочтенным и высокоуважаемым человеком. Ради него, а также ради вас самой я решил поговорить с вами. Он одобрил бы мое решение. Прояви я сейчас колебания, то нарушил бы тем самым свои супружеские обязанности.
– Тогда прошу вас, синьор, отбросьте колебания. Алессандро приподнял подбородок и посмотрел на нее, прищурив глаза.
– Дворец Брольо с утра бурлит сплетнями о фантастической истории. Якобы граф Джулио Моросини обстрелял ночью из мушкета трех субъектов в масках. Они рано утром появились под балконом его жены и распевали в ее честь серенады.
– Потрясающе! – воскликнула Фоска. – Но как унизительно для бедной Грациэллы, что весь мир узнал, что этот ужасный старик…
– Вы были одним из трех трубадуров? – спросил он спокойно.
Она внезапно почувствовала жар и немного испугалась. Но голос ее не дрогнул.
– Синьор, вы знаете, что это так.
Он опустил глаза долу. Она увидела жилку, пульсирующую у него на виске. Около минуты он молчал, и их окутала тишина. Фоска почувствовала, что в груди у нее что-то сжалось и стало трудно дышать. Он и раньше действовал на нее так. Наконец он поднял глаза, и их взгляды встретились.
– Синьора, вы были пьяны? Или не в своем уме? Фоска выпрямилась, не ожидая столь прямой атаки.
– Надеюсь, ни то, ни другое, – невозмутимо ответила она. – Просто безобидный маскарад.
– Не такой уж безобидный, – возразил он. – Вас могли серьезно ранить. Или даже убить!
– о, это было бы ужасной трагедией. Ваше сердце, синьор, было бы разбито?
Он заговорил жестче.
– Вы что, рехнулись? Неужели я вам должен напоминать, что вы происходите из семьи Долфинов и являетесь женой одного из Лореданов? Вам не пристало наряжаться и совершать шутовские поступки…
– Я не нуждаюсь в нравоучениях, – резко ответила она. – Мне было очень весело.
– Неужели вам так скучно, что вы вынуждены вести себя столь отвратительным образом, уподобляясь простой девке и шлюхе? – распалился Алессандро. – Подвергать себя опасности! Нарываться на скандал! Я считаю ваше поведение достойным порицания. Мне известны и другие подобные инциденты, но до сих пор я воздерживался от того, чтобы высказывать свое мнение. Убеждал себя, что вы еще совсем юны и что со временем прекратите такие глупости. Люди уже стали говорить о ваших диких выходках. Ваше имя у всех на устах из-за ваших развлечений. Ваши отношения с этим гномом Флабонико! Появление на сцене вместе с кастрированным чудовищем Бенелли!..
Фоска оборвала Алессандро:
– Они мои друзья. И тот, и другой. К тому же граф Флабонико – дворянин! А кому не известно, что синьор Бенелли – прекрасный певец! Я считаю для себя большой честью выступать вместе с ним на одних подмостках. Что в этом предосудительного? К тому же на мне была маска и карнавальный костюм, и я даже не пела, не танцевала, не произнесла ни слова. Исполняла роль богини Луны. Было удивительно весело, и никому даже в голову не могло прийти, что то была я!
– Идиотские трюки! Дикое поведение! – возмущался Алессандро. – Вам чуждо чувство стыда, синьора? Вы хотите произвести сенсацию? Скандал? Черт подери! Что, в нашем городе и без того мало непристойности и аморальности? Почему дочери из благородных семей подают тошнотворный пример, подтверждающий наше вырождение? Если не хотите покончить с вашими дикими выходками ради меня, то подумайте о вашем отце и о том, как вы огорчили бы его. Задумайтесь о добром имени вашей семьи. Умоляю вас, одумайтесь!
Она сверкнула глазами.
– Для меня внове, синьор, слышать ваши рассуждения об общественной морали. Очень жаль, что вы не заботились о чести моего отца при его жизни!.. – Ее грудь вздымалась. Она была готова вот-вот дать выход своему гневу, но ей все же удалось сдержаться. Она вернулась к своему прежнему легкомысленному тону. – Полагаю, синьор, вы преувеличиваете серьезность инцидента. Во время карнавала все надевают маски. Даже дожи. Даже нищие! Это время для развлечений, время совершать глупости. Уверена, моему отцу понравилась бы эта шутка! Он всегда недолюбливал старика Моросини и посчитал бы весьма забавным то, что его юная жена вскружила ему голову.
– Я с вами не согласен. Он ни за что не одобрил бы ваше появление в столь отвратительном виде!
– Так, значит, вас раздражает мой наряд! Неужели вы считаете его таким уж непривлекательным? В маске и плаще, я могу заверить вас, меня никто не признал.
– Возможно, и так. Но все наверняка догадались, что одним из участников проделки был Джакомо Сельво. Только у него настолько дурной вкус, чтобы сочетать розовый шелк с зеленой парчой. – Алессандро передернуло от отвращения. – Он выглядел попугаем!
Фоска рассмеялась.
– Но это никак не бросает тень на меня!
– Вы так думаете? Он и Валир – ваши постоянные компаньоны. Какой из этого вывод? Кто же поверит, что они осуществили свою затею, даже не поставив вас в известность? Держу пари, что все это была ваша идея, и ни у одного из них не хватило мужества отказать вам. – Алессандро довольно хмыкнул. – Во всяком случае, этот еврей-портной больше не заговорит. Фоска уставилась на мужа:
– Что вы имеете в виду? Вы не… убили его?
– Конечно, нет. Но он немедленно уедет из Венеции к своим родственникам в Триесте. У нас станет на одного смутьяна меньше…
– Не верю, – сказала медленно, покачав головой, Фоска. – Не могу поверить, что из-за такой глупости вы изгоните из Венеции этого бедного человека.
– Я уже сделал это, ибо не хочу, чтобы кто-нибудь раскрыл личности этих негодяев. Разве не ясно? Кроме того, я уведомил синьоров Сельво и Валира, что считаю непростительным их участие в этом деле и что если ваша роль в нем станет известна или если до меня дойдут сведения о каких-нибудь других аналогичных поступках, то я запрещу им посещать наш дом.
Фоска быстро поднялась.
– Вы осмелитесь?.. – Ее глаза метали искры. – Осмелитесь закрыть перед ними дверь?.. Но они мои, а не ваши друзья. Вы не имеете права запрещать мне встречаться с ними! – Самообладание покинуло ее. Оскорбленная, возмущенная, она была готова расплакаться.
Алессандро Лоредан приблизился к ней и заговорил твердо, но отнюдь не грубо:
– Оба они знатного происхождения, и им следовало бы понимать, что подобного рода эскападами непозволительно компрометировать женщину и ее имя. Они несут ответственность перед вами и передо мной и отдают себе отчет в этом. Я не мог ожидать приличного поведения со стороны этого идиота Сельво, но юному Валиру не пристало вести себя подобным образом, и он в разговоре со мной согласился с такой точкой зрения. Я взял с них слово, что они сохранят этот эпизод в тайне и в будущем дважды подумают, прежде чем позволить вам пойти на поводу ваших безумных желаний.
Фоска впилась ногтями в ладони. Она смотрела на мужа. Ее глаза сверкали, голос дрожал.
– Вы запрещаете моим друзьям посещать меня. Изгоняете из Венеции невинного человека только за то, что он выполнил мою просьбу. Если я для вас такая обуза, не проще ли запереть меня? Или поместить в монастырь?
Лоредан устало улыбнулся.
– Сомневаюсь, Фоска, что существует такой монастырь, который сумел бы удержать вас. – Она повернулась к нему спиной, но он спокойно продолжил: – Я хочу получить от вас обещание, что впредь вы не станете заниматься маскарадами, не будете распевать серенады и перестанете публично демонстрировать свое дурное воспитание.
– Если вам, синьор, не нравится мое поведение или мои друзья, почему бы вам со мной не развестись?
Лоредан сжал губы.
– Нет.
– Почему? – решительно спросила она. – Я не та жена, которая нужна вам. Для вас я сплошное разочарование!
– Что-то новое, – кратко заметил он. – Я не хочу даже обсуждать это.
– Теперь моего отца нет в живых, – возражала Фоска. – Он больше ничем не может помочь вам. Я же для вас только обуза. Вы полагаете, я не знаю этого? Я больше не нуждаюсь в вашей благотворительности, синьор. Да мне она никогда и не была нужна.
– Фоска, я вас предупреждаю…
– А почему бы и нет? – Она повысила на сей раз голос. – Вы же отказались бы от пальто, которое не подходит по размеру, или от вышедшей из моды шляпы. Прогнали бы переставшего подчиняться слугу. Выбросили прочь что угодно, ставшее вам бесполезным. Но только не жену. Вы меня удивляете. Я думала, вы захотите обменять меня на дочь другого дворянина, способного помочь вам обрести власть. Или вы слишком горды для того, чтобы признать, что, женившись на мне, заключили невыгодную сделку?
– Я запрещаю вам продолжать в таком тоне! – резко сказал Лоредан.
– Вы не вправе запрещать мне. Я вам не служанка. Вы не разрешаете мне уйти, ибо ненавидите меня. Не так ли? Ненавидите меня, потому что я не разрешаю вам приходить ко мне по ночам и потому что не подарила вам сына! Вы хотите довести меня до смерти, как довели моего отца!
– Замолчите же наконец! – заорал Лоредан.
Она молча уставилась на него. Потом уткнулась лицом в ладони.
Лоредан вылетел из комнаты. Фоска в изнеможении опустилась на кушетку. Ее руки бессильно упали на колени. У нее болела душа. Ее бросало то в жар, то в холод. Фоска ненавидела свою жизнь, ненавидела мужа, ненавидела себя за то, что ей недоставало смелости избавиться от него.
Во внезапно охватившем ее приступе гнева она ударила кулаком по столу, на котором стоял поднос с кофейным прибором. Фарфор и серебро разлетелись в стороны. Но это не успокоило ее.
Она уронила голову на стол и горько заплакала.


Лоредан отправился в школу фехтовального искусства, куда он заходил всякий раз, когда чувствовал необходимость разрядиться. Надев защитную маску и соответствующую экипировку, он скрестил шпагу с инструктором, единственным дуэлянтом в Италии – да и во всей Европе, который мог успешно противостоять ему. Алессандро яростно и дерзко атаковал своего противника, проявив нехарактерное для себя безразличие к форме и стилю боя.
– Сказать по правде, синьор, – ухмыльнулся тренер, – мне жаль мужчину, которого вы хотели бы видеть на моем месте. – Их клинки скрестились, и эфесы ударились друг о друга. Они развели оружие, разошлись, а затем возобновили схватку.
– Это не мужчина, – хмуро заметил Алессандро, срывая с себя маску. Противник последовал его примеру.
– Значит, это женщина! – Сталь звякнула о сталь. – Сочувствую вам, синьор. Очень дурной знак, когда мужчина хочет насадить на шпагу женщину.
– Да? – Они обменялись серией ударов. – Почему?
– Почему? – засмеялся тренер и перешел в яростную атаку. – Простите, синьор, но вы не прикрываете правый бок. Не забывайте, что я левша. На чем мы остановились?.. Ах, да, на даме. Вы хотите ее убить, потому что любите ее. Это совершенно очевидно.
Алессандро не успел защитить правый бок. Соперник проколол его стеганый костюм, обезоружил Алессандро круговым движением шпаги и прижал к стене.
– Что случилось? – спросил инструктор фехтования. – Вы же блестяще начали обороняться, а потом вдруг все пошло наперекосяк.
Лоредан, тяжело дыша, уставился на сверкающий клинок, снабженный шариком, наконечник которого уперся ему в область печени. В глазах горела ненависть. Инструктор что-то говорил, но Алессандро, по-видимому, не слышал его. Подчинившись голосу разума, тренер отвел шпагу и удалился.




Следующая страница

Ваши комментарии
к роману Маскарад - Питерс Натали



Жаль,что у Натали Питерс издано всего три чудесных романа.Все превосходные.В "Маскараде" они были женаты,но жили каждый своей жизнью.Таковы были жизненные принципы в Венеции тех лет.Но в конце любовь восторжествует.
Маскарад - Питерс НаталиНатали
10.12.2012, 13.53





Очень понравилось - и герои, и описание Венеции и исторических событий, и сюжет, и развитие отношений. Героиня, конечно, инфантильна, но это делает ее реальнее, впрочем, как и недостатки других действующих лиц. Возможно, буду перечитывать: 9/10.
Маскарад - Питерс Наталиязвочка
22.01.2013, 19.08





Чудовий роман. Перечитувала його кілька разів. Де можна знайти інші романи Натали Питерс?
Маскарад - Питерс НаталиМарина
5.03.2013, 19.17





Да простят меня оппоненты Но меня он не вдохновил. Скучный во всех отношениях.
Маскарад - Питерс Наталиксю
21.07.2013, 12.43





Roman potrjasajuwij- 10+
Маскарад - Питерс НаталиEdit
18.09.2013, 1.30





Уже люблю этого автора... Это надо уметь,- ни одного симпатичного персонажа, а читается взахлёб. Хотя нет, был один, но сказано автором, на весь город - всего два дееспособных венецианца, значит, господин Антонио, распишитесь в своей мужской несостоятельности... Эх, я уже сравнивала её с Маргарэт Митчел, которая наплевала на цензуру и историческую справку... В общем, если вы интересуетесь, читать ли Натали Питерс , попытаюсь осветить принципиальные особенности двух(уверена, что и трех) её книг:rn1. Раскачивается долго. Но т.к. приличные герои должны разбираться в своих чувствах лет 10, поскучайте глав семь.:-) "Маскарад" я чуть было не бросила, что не в моих привычках. 2. Рыцари без страха и упрёка - не наш профиль. К диалогу не приспособен физически, но всегда даму хотеть изволит! Если глупая артачится,- дубиной по голове и в пещеру... 3. Первый мужчина, он же единственный - нонсенс. Уважающая себя героиня должна сменить три постели и одну подворотню! Маскарад даже утомил малость: любовник\муж\любовник\моряк(!)\муж... Вообще, нежно и предано любить двоих - обычное дело. 4. Здоровая женщина хочет и может всегда! А не хочет - смотри п.2 5. В отношениях нельзя разобраться, пока прекрасной даме лицо не разобьют. Восстаёт во мне юношеский максимализм, но автор утверждает, что с милым рай и без зубов:-( 6. И то, чем я восхищаюсь, герои взрослеют. Им есть чего стыдится и в чем каяться, все живые и интересные, а приторного "Мы такие славные, но весь мир против нас" тут нет. Заметно, что мне хочется диалога, да? Не подскажете ли сайт? кто дочитал - спасибо)
Маскарад - Питерс НаталиSmallQueen
1.02.2014, 22.27





SmallQueen, браво! Шикарная анотация на романы Питерс. И, главное, абсолютно точная. Спасибо.
Маскарад - Питерс Наталиren
21.05.2014, 13.11





Грустно все это
Маскарад - Питерс НаталиЛиза
21.05.2014, 15.10





Ой, ren, как приятно:) А приходите на Litmir.net Там я нашла то, что мне было нужно - возможность читать все комментарии заинтриговавших рецензентов.
Маскарад - Питерс НаталиSmallQueen
11.06.2014, 16.12





Роман суперский.Сложный и неоднозначный.Когда-нибудь перечитаю.Писательница одна из лучших на сайте.
Маскарад - Питерс НаталиОльга
22.11.2014, 21.28





SmallQueen прочитала аннотацию вашу-скажу вам браво....роман не почитала так как поняла что схема та же что и в Опасном окружении...хочу конечно еще сказать вот многим нравится слащаво..а некоторым хочется дубинкой по голове и в пещеру...а есть те кто хочет..слащаво дубинкой по голове и в пещеру..по мне..так в итоге результат один и тот же..хотя опять же повторюсь для разнообразия можно почитать..но не перечитывать...
Маскарад - Питерс НаталиНика
12.12.2014, 9.59





Не могу точно определить свою мысль о выборе Фоски, ведь любовь была и к Лоредану, и к Рафу. Плюсы и минусы имели чувства к им обоим. И я не смогла бы без последнего случая все таки решить для себя правильность выбора Фоски. Но случай все решил сам собой. Невероятно счастлива, что история Розальбы Лоредан оказалась лживой, просто во имя ее сына Алессандро. rnЕдинственной и решившей все (в противовес один голос) точкой стало то, что Раф был пропитан из нутри бунтарством, радикализмом, переменами, революцией хоть и за современные вещи ( сейчас которые кажутся правильными в современном мире) , но по истории любви они его желания этой революции сыграли ему в минус. Так как он хотел разрушить мир, частью которого была Фоска, его возлюбленная. Только это изменило ровно на один голос чашу весов "Раф-Лоредан".
Маскарад - Питерс НаталиДаша
6.01.2015, 0.57





Отличная книга...Фоска выбрала нужного ей мужчину...правда,немного нудновато в начале но потом, феерия чувств!
Маскарад - Питерс Наталивасилиса
23.07.2015, 13.18





Смело
Маскарад - Питерс Наталиольга
15.08.2015, 19.29





Замечательная книга о любви , о жизни . Все так естественно , вроде бы происходят грандиозные события, :падение Венеции , захват ее наполеоном , но все передано без излишного пафоса , Гг ои со своими слабостями и недостатками , они ошибаются , любят , ревнуют , боятся , сомневаются . роман полностью погоужает в эпоху и атмосферу Венеции 18 века , и как бы проэиваешь жизнь вместе с героями . Замечательный автор эта Питерс ,жаль мало романов написала , но зато какие романы !!!
Маскарад - Питерс НаталиПривет
13.06.2016, 9.57





Дорогие читательница , если знаете еще авторов подобных Натали Питерс , порекомендуйте !
Маскарад - Питерс НаталиПривет
13.06.2016, 10.06








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100