Читать онлайн Усадьба, автора - Пирс Мэри, Раздел - ГЛАВА ДЕВЯТАЯ в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Усадьба - Пирс Мэри бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 9.71 (Голосов: 14)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Усадьба - Пирс Мэри - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Усадьба - Пирс Мэри - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Пирс Мэри

Усадьба

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

ГЛАВА ДЕВЯТАЯ

Через несколько дней, туманным октябрьским утром, за ними приехал в карете Шерард и отвез в Рейлз. Днем должны были доставить их вещи и мебель.
По дороге они почти не разговаривали. Но когда въехали в главные ворота Ньютон-Рейлз и поехали по парку, то совсем притихли. Кэтрин сидела между детьми и видела, что они волнуются так же сильно, как и она. Сюзанна прижалась к матери и схватила руками ее руку. Через некоторое время Дик сделал то же самое. Они проехали еще пару сотен ярдов, плавно повернули и вдали показался дом.
Шерард, не поворачиваясь, заметил:
– Вот он, дом… Он не изменился, правда, мэм?
– Нет, он не меняется, – согласилась с ним Кэтрин. Каменные стены, почти скрытые зарослями плюща, который только начал менять окраску листьев. Ломаный силуэт крыши и длинные печные трубы. Темно отсвечивающие окна, еще не позолоченные солнцем. Их волновало все – дом, парк, сад, знакомый с младенчества пейзаж.
– Мистер Кокс дома? – спросила Кэтрин.
– Нет, мэм. У него дела в Калверстоне. Он вернется домой только после ленча.
Они проехали мимо восточного крыла дома, съехали под каменную арку и подъехали к конюшне. Там все вышли из кареты. Их уже ждала кухарка, одетая в свое лучшее платье, в накрахмаленном белоснежном переднике и наколке.
– Добро пожаловать домой, миссис Ярт, – официально приветствовала она свою бывшую хозяйку. – Мисс Сюзанна, мастер Дик.
Но когда дети подошли к ней, она раскрыла им объятья.
– Ну, ну! – повторяла старая женщина.
Кэтрин посмотрела на нее и увидела, что глаза ее были полны слез.


Они отсутствовали дома только три месяца, но Дику и Сюзанне казалось, что прошли столетия. И поэтому они были удивлены, что вокруг все так мало изменилось. Кругом стояла прежняя мебель, все оставалось на своих местах. Дубовый стол в большом главном зале и на нем – зеленая стеклянная ваза. В ней стояли белые и желтые маргаритки. Старый диван у камина. На полу – старые ковры… Самым большим счастьем было снова увидеть спаниелей – Снага и Квинса, которые влетели из сада. Им разрешалось бегать по дому, как и раньше. В доме ничего не изменилось.
Но они вскоре обнаружили, что кое-какие изменения все-таки произошли. В большой гостиной стояли новые книжные полки с книгами… Шкаф со стеклянными дверцами, где хранились окаменелости, стоял у окна в библиотеке… Акварели и пастели висели на стене у лестницы… Конечно, прибавилось новых вещей. Но детям все равно казалось, что дом остался таким, каким они его покинули. Кухарка была согласна с ними.
– Мистер Кокс с самого начала сказал, что хотел, чтобы все осталось так, как было, когда ваша семья жила здесь. Он всегда вас так называет. Просто «семья». Никогда не называет по-другому.
Они замолчали и внимательно посмотрели на кухарку. Потом Дик немного резко сказал:
– Но теперь дом не принадлежит нашему семейству, и мы должны стараться вести себя соответствующе. Вы теперь не должны называть нас «мисс Сюзанна» и «мастер Дик». Я прав, мама?
– Мы все узнаем, – ответила ему Кэтрин. – Мне кажется, что все здесь быстро привыкнут к нашему новому положению и будут соответственно к нам относиться.
Пожилая женщина посмотрела на нее:
– Да, миссис Ярт, мы будем стараться.


После ленча, который они ели на кухне вместе с остальными слугами, дети пошли погулять в саду. Они взяли с собой собак. Кэтрин поднялась наверх распаковывать вещи.
Разложив вещи по полкам, она тоже вышла в сад. Туман немного рассеялся, и бледное солнце пыталось пробиться сквозь него. Кругом посветлело, но было довольно прохладно. Трава была мокрой, и Кэтрин старалась шагать по вымощенным дорожкам. Она бродила по саду без определенной цели.
Мартин вернулся после четырех часов и отправился ее искать. Он нашел ее в нижнем саду, стоящей у овального пруда и смотрящей на воду. На Кэтрин была шляпа с широкими полями. Она стояла совершенно спокойно, погруженная в свои мысли. Мартин, увидев выражение ее лица, хотел уйти. Ему стало неудобно. Но Кэтрин уже увидела его и пошла к нему навстречу. Мартин первый обратился к ней:
– Простите, что я не смог встретить вас, но у меня были дела в Калверстоне, и это заняло много времени.
Кэтрин улыбнулась:
– Я решила, что вы уехали специально, чтобы облегчить нам возвращение.
– Да, мне бы хотелось сделать все, что в моих силах.
– Мартин, вы очень добры, я и дети вам очень благодарны.
– Надеюсь, что вы довольны своими комнатами. Если вам что-то нужно, обязательно скажите.
– Там все есть, вы позаботились обо всем. Они отошли от пруда и пошли по тропинке.
– Дети бродят по парку. Дик хотел посмотреть ручей, а мне хотелось одной спокойно побродить по саду.
– В этом году все запоздало. Лето было плохим, и Джоб предрекает, что осень будет еще хуже.
– Будем надеяться, что он ошибается.
– Вы увидите, что мы здесь кое-что изменили, особенно в нижней части сада и парка.
– Да, вы построили второй мостик через ручей в нижнем саду и посадили огромные папоротники.
– Надеюсь, вас не раздражают изменения?
– Конечно нет, – ответила ему Кэтрин. Они продолжали некоторое время идти молча, потом она сказала ему: – Мартин, мне кажется, что нам нужно поговорить о моих обязанностях экономки.
– Все очень просто. Я хочу, чтобы вы вели дом, как это было в прошлом.
– Все равно нам нужно обсудить некоторые детали. Я не знаю ваш распорядок дня.
– Хорошо. Я завтракаю в семь, ленч в двенадцать и обед в половине седьмого. Но что-то может меняться в связи с моими делами. Что касается вас, то вам, по-моему, лучше устроиться так, чтобы было удобно вам и вашим детям.
– Спасибо. Но организовать все нужно так, чтобы мы не нарушали ваш покой.
– Меня это не волнует.
– Вас, может, и не волнует, но меня волнует. Дик и Сюзанна еще маленькие. Я поговорила с ними серьезно и предупредила, что теперь они не могут относиться к Рейлз как к своему родному дому. Но пока я стояла и размышляла у пруда, я поняла, что и мне нужно будет последить за собой. Боюсь, что я воспринимаю все так, как будто я вернулась домой.
Мартин повернулся и посмотрел на нее.
– Что касается меня… – начал он, но потом остановился. Видимо, что-то не дало ему возможности продолжать.
Он хотел ей сказать, что она и ее дети могут считать дом, как прежде, своим. Что он хочет этого. Но он понял, что если скажет это, то лишь подчеркнет, что теперь это не их дом. Что бы он ни говорил, изменить ничего уже нельзя. И у них не уменьшится боль потери.
Просто нужно было время, чтобы она привыкла. Он надеялся, что жизнь здесь избавит ее от волнений и беспокойства, особенно в смысле денег.
– Что вы собирались сказать? – спросила его Кэтрин.
– Совершенно неуклюжую фразу, которую лучше не говорить.
– Тогда вернемся к практическим вопросам. Например, выбор блюд? Что вы предпочитаете?
– Это дело кухарки, исключая те случаи, когда у меня будут обедать друзья. Тогда мы сможем обсудить все заранее. Вы будете отвечать за закупку продуктов и сами будете договариваться с поставщиками. Кроме того, на вас возлагается обязанность вести записи расходов по дому. Кухарка отказалась делать это, и я буду рад возложить на вас эту обязанность.


Дети появились в конце нижней террасы. Они возвращались после путешествия по парку. Мать представила их Мартину, и тот пожал им руки.
– Я видел вас очень давно, вы были тогда совсем маленькими, и, наверное, не помните меня.
– Вы правы, – ответил Дик. – Мы вас не помним.
– Куда вы ходили гулять?
– До ручья и потом еще прогулялись по берегу.
– Видели форель?
– Да, несколько штук.
– Их у нас пожирает щука, – сказал Мартин. – Из реки приплывает огромное чудовище. Мы поставили сеть при впадении реки в пруд, и я надеюсь, что щука когда-нибудь попадется.
– Насколько она велика, сэр?
– Ну, я сам ее не видел, но как говорит племянник Джоба, она вдвое больше взрослого мужчины.
Дик улыбнулся, а Сюзанна рассмеялась. Мартин собрался и с ней поговорить, но пришла служанка и сказала, что мистер Ник из каменоломни пришел к мистеру Коксу и ждет его в кабинете. Мартин извинился и ушел, а дети остались с матерью.
– Значит, это и есть знаменитый мистер Мартин Кокс, – сказал Дик. – Должен сказать, что он себя ведет как настоящий джентльмен.
– Почему тебя это так удивляет? – спросила его мать.
– Ну… папа всегда так отзывался о нем… «Сын каменщика» и тому подобное… Я думал, что он совершенно другой.
– И я тоже, – заметила Сюзанна. – Мне очень жаль, что ему пришлось уйти, потому что он собирался что-то сказать мне, а теперь я никогда не узнаю, что это было.


В первые три недели Мартин редко встречался с Кэтрин, и они разговаривали только о домашних делах. Детей он почти не видел. Дик днем был в школе, а Сюзанна занималась с матерью. Они так тихо вели себя, что он вообще не замечал их присутствия в доме. Кэтрин выполняла обещание не нарушать его покой. Но Мартин понимал, что здесь было нечто большее. Кэтрин привыкала к новому положению: банкротство мужа, продажа фамильного дома, и – самое ужасное – побег мужа! Все взятое вместе тяжело давило на нее. Сейчас она снова жила в Рейлз, где все напоминало ей о прошлом, где ее чувства вновь всколыхнулись. Кэтрин ушла в себя.
Мартин все понимал, но это его очень беспокоило, и он однажды заговорил об этом с кухаркой:
– Как вы считаете, может, не стоило мне просить, чтобы миссис Ярт жила здесь?
– Не знаю, сэр. Ей, конечно, очень тяжело. Она принадлежит дому, а он – не принадлежит ей. Но дело не только в этом. Здесь собралось все, в ее старой семье за последние годы произошло столько печальных событий… И теперь еще мистер Ярт уехал и оставил ее и детей в подобном положении… Я никак не могу этого понять, сэр. Но я твердо знаю только одно: такого не должно было случиться. Особенно с нашей мисс Кэтрин. Нет, сэр, ни за что!
Мартин подумал, как права была старая женщина, – такого не должно было случиться. Побег Чарльза Ярта нанес ей самую жестокую рану. Мартин жалел Кэтрин и старался по возможности не нарушать ее покой.


Хотя он почти не видел ее, но присутствие Кэтрин в доме ощущалась на каждом шагу. Домашнее хозяйство велось более аккуратно. Никогда он больше не встречал оставленные по углам пыльные тряпки и метелки. Никогда больше не видел собравшихся на лестнице болтающих горничных. Он замечал и другие улучшения: еда всегда была хорошей, но сейчас стала разнообразнее, а сервировка стола более тщательной. Повсюду стояли свежесрезанные цветы.
Кэтрин всегда отличала способность оживлять и освещать каждый уголок дома. Несмотря на все тяготы, она сохранила в себе этот дар.


Как-то в субботний полдень, когда Кэтрин и ее дети уже жили в Рейлз три недели, к ним приехала ее сестра Джинни из Чейслендс. Мартин увидел ее из окна. Он сразу же спустился вниз и встретил ее у входа.
– Миссис Уинтер, какой приятный сюрприз!
– Действительно приятный?
– Несомненно.
– Вы не будете возражать, если я повидаю сестру и племянников?
– Напротив, вы можете приезжать сюда, когда пожелаете.
– Я не уверена, что Кэтрин будет довольна, если я начну приезжать сюда слишком часто. И я ее еще не простила за то, что она предпочла переехать сюда, вместо того, чтобы жить с нами в Чейслендс. Но мне пришлось подумать о моих племянниках, и я не стану лишать себя удовольствия встречаться с ними из-за упрямства своей сестры. Мне кажется, нужно злиться на вас за то, что вы пригласили ее сюда.
– Пожалуйста, – ответил ей Мартин. – Всегда лучше возлагать вину на того, кто может легче перенести любые обвинения.
– Вы хотите сказать, что вас совершенно не волнует, что я о вас думаю, и в чем обвиняю?
Мартин улыбнулся, он не собирался с ней спорить.
– Думаю, вы найдете миссис Ярт с детьми в их гостиной.
– Я поднимусь туда и сделаю им сюрприз.
– Надеюсь на это, – отвечал Мартин.
– Мне бы хотелось, чтобы вы оказали мне честь и выпили со мной, миссис Ярт и детьми чаю.
– Весьма любезно с вашей стороны.
Джинни остановилась и внимательно посмотрела на него.
– Сказать Кэтрин, чтобы она позаботилась об этом? Кажется, это входит в ее обязанности?
– Не стоит. Я сам поговорю с кухаркой.


Через некоторое время Джинни прогуливалась в саду с Кэтрин и детьми, ловя последние лучи солнца.
– Как тебе живется здесь в Рейлз в услужении у мистера Мартина Кокса?
– Конечно, все это весьма странно, и иногда я даже не верю, что это происходит со мной. Мартин к нам очень добр…
– Надеюсь!
– Мы постепенно привыкаем ко всему, и я и дети.
– Надеюсь.
– Понимаешь, мне не всегда больно. Мне чаще приятно и спокойно в Рейлз.
– Неужели, дорогая Кэт, можно быть спокойной, если тебе платят за работу?
– Да, мне спокойно, потому что я чувствую себя независимой. Прошу тебя, нам не стоит снова начинать наши споры.
– Хорошо. Но если тебя интересует, что я почувствовала, когда увидела мистера Мартина, – такого уверенного в себе, такого довольного…
– Что бы ты ни чувствовала, не забывай, что ты у него в гостях. Прошу тебя вести себя соответствующе.
– Я не смогу этого забыть, а он не позволит мне этого сделать.
Джинни обратилась к своим племянникам.
– Мы только один раз разговаривали с ним, – ответил ей Дик. – Это было в тот день, когда мы приехали сюда. Потом мы старались ему не мешать. Так нам сказала мама.
– Как мудро, – заметила Джинни. – Я тоже старалась не попадаться ему на глаза, но, к сожалению, мы встретились на задней лестнице. Но все прошло нормально, и ваша тетушка Джинни не посрамила себя.
Дик обменялся с сестрой ухмылкой. Они привыкли к высказываниям тетушки Джинни.
– Тебе пришлось туго? – спросила ее Сюзанна. – Тебе пришлось пустить в ход ногти и зубы?
– Дорогая моя, все было гораздо хуже, потому что мне пришлось оставаться вежливой и даже улыбаться ему. Вам, наверно, будет приятно узнать, что за это я получила его позволение посещать вас, когда только захочу. Нас пригласили отпить чаю вместе с ним. Да, мои дорогие, он пригласил всех четверых! Если только я не ошибаюсь, сюда идет Дорри, чтобы сказать, что чай подан!


Во время чая дети, помня наставления матери, старались вести себя как можно тише и вежливее. Но тетушка Джинни, которой можно было не сдерживаться, стрекотала без перерыва.
В основном она обращалась к Мартину. Ее захватили воспоминания. Она просто наслаждалась, напоминая ему об их первой встрече.
– Сколько лет уже прошло с тех пор, как вы впервые пришли к нам сюда со своим отцом и что-то ремонтировали здесь в доме?
– Тогда мне было десять лет, значит все произошло двадцать один год назад.
– А сколько же прошло с тех пор, как вы начали заниматься с нами?
– Шестнадцать.
– Да, вы тогда были совершенно другим. Длинный парень, сплошные руки и ноги, в одежде, из которой давно выросли. Кэтрин всегда жалела вас. Ей казалось, что вы все время хотите есть, и она постоянно старалась пригласить вас на ленч. Бедный мальчик, вы были тогда таким невоспитанным, с трудом справлялись с вилкой и ножом. Нас это иногда так смешило. Как-то у нас подали зеленый салат, вы его никогда раньше не пробовали и сказали, что листья салата отдают привкусом дождя. Мартин, вы не забыли те дни, ведь все было так давно?
– Я все прекрасно помню.
– Все? Неужели? Не могу поверить. Можно я проверю вашу память?
– Может, мы сделаем это в другой раз? Дику и Сюзанне, наверно, скучно слушать, как старшие без конца вспоминают о таких далеких временах!
– Мартин, какой вы скромный! Им не может быть скучно, если они слушают рассказы о вас! Кто бы мог подумать, что сын каменщика, ходивший к нам учиться из милости, когда-нибудь станет полноправным хозяином нашего дома, а мы будем его гостями и служащими, получающими у него плату за работу?!
– Джинни, пожалуйста, – сказала Кэтрин.
– А в чем дело? Неужели я сказала что-то лишнее? Джинни обратилась к Мартину:
– Может, вам неприятно меня слушать, мистер Мартин, особенно когда я вспоминаю ваше прошлое?
Мартин пристально посмотрел на нее. Он помнил перепады настроения и ее жестокость слишком хорошо, еще со времен своей юности.
– Я понимаю ваши намерения, – ответил Мартин. – Но если вы остановитесь на мгновение и немного подумаете, то сразу поймете, что если мне иногда становится неприятно и неудобно, то в какое положение вы ставите свою сестру и как вы ее заставляете страдать!
Джинни застыла, ее щеки залились ярким румянцем, она собралась сказать Мартину что-то резкое, но поняла, что заслужила выговор. Джинни очень разозлилась, но ей было стыдно. Она не стала возражать Мартину. Вместо этого повернулась к Кэтрин и извинилась перед ней.
– Моя вина, – тихо сказала Джинни. Она сложила руки на груди, изображая раскаяние. – Ты можешь меня наказать, Кэт, но только перестань укоризненно качать головой. Если хочешь, действительно накажи меня.
– Хорошо, прощаю тебя, – ответила ей Кэтрин. Она взяла тарелочку с кексами и предложила сестре:
– Попробуй!
– Это наказание?
– Да, кухарка забыла положить в них сахар.
Все посмеялись, и чаепитие прошло довольно спокойно. Дети вздохнули с облегчением. И хотя постепенно тетушка Джинни снова начала подшучивать над Мартином, она старалась держаться в рамках приличия после того, как он отчитал ее.
– Мне кажется, – сказал позже Дик Сюзанне, – она не только не ненавидит его, как старается показать, но он ей очень нравится.
– Как ты считаешь, она нравится мистеру Коксу?
– Конечно, ты же знаешь, что тетушка Джинни нравится всем!


После этого Джинни стала часто бывать в Рейлз. Она постоянно высказывалась по поводу положения своей сестры, но со временем она привыкла к этому. А через некоторое время стала даже относиться к этому с одобрением.
– Ты не одеваешься как прислуга, и за это следует быть благодарной. Я должна сказать, что ты выглядишь гораздо лучше. Ты уже давно не выглядела такой спокойной. Может, и не так уж плохо, что вы приехали сюда. Ты всегда хорошо приспосабливалась к переменам. Мне кажется, что и детям здесь не так плохо.
Джинни всегда приезжала в чудесной карете с великолепными серыми лошадьми.
– Нет, дядя Джордж не приехал со мной, – сказала она в ответ на вопросы детей. – Он сейчас очень раздражительный, и когда мы вместе, то всегда ссоримся.
Кэтрин, когда они были наедине, просила, чтобы Джинни никогда не говорила в таком тоне о Джордже в присутствии детей, но Джинни только фыркала.
– Дик и Сюзанна уже прекрасно понимают, что браки заключаются не на небесах. Это должно быть частью их образования. Может, тогда они будут более тщательно подбирать себе партнера в браке.
– Из-за чего происходят ваши ссоры?
– Он постоянно жалуется, что я трачу слишком много денег.
– Это правда? Джинни пожала плечами.
– Если он не говорит мне, каковы его доходы, как я могу знать, трачу я лишние деньги или нет? Он весьма разочарован, что я не родила ему сына и наследника, о котором он так мечтает. Естественно, что он возлагает всю вину на меня. Но хватит говорить о Джордже. Давай поговорим о другом. Шерард сказал, что Мартина нет. Ты не знаешь, он скоро вернется?
Мартин радовался визитам Джинни, потому что с ее помощью была разрешена маленькая, но сложная проблема.
Из-за своего двусмысленного положения Кэтрин после переезда в Ньютон-Рейлз не посещала церковные службы. Она, платная экономка, не могла сидеть со своим хозяином на скамье, принадлежащей дому Рейлз. Но как член старого и уважаемого семейства не могла также сидеть в задних рядах вместе со слугами.
Теперь Джинни и Джордж заезжали за ней, и в церкви она и дети сидели вместе с ними.
Кроме того, заразительная веселость Джинни очень хорошо действовала на Кэтрин. Ее бесконечная болтовня заставляла смеяться детей. Теперь они все часто пили чай вместе с Мартином, и дети постепенно лучше узнали его. Они перестали быть напряженными в его присутствии. Дик обожал читать классиков, и Мартину удалось его разговорить об «Илиаде».
– Как вы считаете, сэр, это миф или там есть элементы правды?
– Не могу сказать. Даже специалисты расходятся во мнениях. Но существует новый труд профессора Скадамора. Он свел воедино все теории и пришел к интересным выводам. У меня в библиотеке есть его книга, и ты, если хочешь, можешь взять ее почитать.
– Благодарю вас, сэр, но мама сказала, что мы не должны вам надоедать.
– Ты мне абсолютно не надоедаешь, – ответил ему Мартин.
Дику и Сюзанне разрешили пользоваться библиотекой, но они все-таки старались брать книги, когда Мартина не было дома.
Сюзанна читала гораздо быстрее брата, и она всегда писала Мартину записочки о том, какие книги она взяла. Как-то она написала:


«Дорогой мистер Кокс,
Я возвратила „Идиллии короля" и взяла первый том „Башни Барчестера". Дик все еще читает книгу Скадамора, основанную на исследованиях Велкера ранних греческих источников о жизни Гомера. Боюсь, что он изучает эту книгу слишком тщательно, чем и отличается во всех отношениях от
преданной Вам Сюзанны Ярт.
P. S. Если вы свободны сегодня в четыре часа, может, вы зайдете к нам в комнату для занятий и выпьете с нами чашку чая?»


Мартин знал, что чай в комнате для занятий был старой традицией в Ньютон-Рейлз, и приглашение было ему приятно. Хотя сейчас их роли поменялись, но приглашение живо напомнило ему старое время, и на него нахлынули воспоминания.
Кэтрин разрешала детям обсуждать все, что их интересовало.
– Сэр, – спросил Дик, – каково ваше мнение по поводу рабства в Америке? Вы себя относите к аболиционистам или нет?
– Да, я против рабства. Так же как и здесь, в Англии, я против использования детского труда.
– Но, сэр, разве это одно и то же? Особенно сейчас, когда установлены четкие часы работы?
– Улучшения пока еще только на бумаге. Тысячи мужчин, женщин и детей продолжают работать в ужасных условиях. Они могут покалечиться, стать инвалидами или заболеть и умереть. Но отношение к неграм просто чудовищно! Невозможно даже себе представить, что люди могут покупать и продавать себе подобных…
– Исходя из последних новостей можно предвидеть, что там вскоре разгорится война. Как вы считаете, сэр, Англия предложит свою помощь Северу?
– До сих пор наше правительство только осуждало конфедератов. К сожалению, я не имею представления о нашей будущей политике.
– Наш папа в Америке, – неожиданно заметила Сюзанна.
– Мы точно не знаем этого, – возразил ей Дик. Он протянул сестре пустую тарелку и попросил: – Сюзанна, будь добра, положи мне еще кусочек кекса.
Мальчик явно считал, что в присутствии Мартина лучше не упоминать об отце. Он недовольно посмотрел на сестру, но неожиданно выпалил:
– Мы не можем знать, где он, потому что он никогда не пишет нам.
Ему стало неудобно, и он отвернулся к окну, чтобы никто не видел выражения его лица.
Кэтрин побледнела, но нашла силы, чтобы спокойно сказать детям:
– Конечно, мы не знаем, где наш папа, но нам следует надеяться и молиться, чтобы с ним все было в порядке. И чтобы мы поскорее получили от него весточку.
Она обратилась к Мартину:
– Если мой муж в Америке, Мартин, как вы считаете, будет ли он в опасности, если Север и Юг начнут войну?
– Мне так не кажется, – заметил Мартин. – Америка – такая большая страна, что человек там всегда может избежать участия в конфликте.
Он понял, что Кэтрин вместо того, чтобы избегать болезненной темы, решила отнестись к этому спокойно и просто. Мартин поддержал ее:
– Конечно, сейчас страна вся кипит, но мы знаем, что она остается страной огромных возможностей. Это именно то место, где сильный человек может снова подняться на ноги. Только недавно мне рассказывали о двух братьях из Вустершира, которые недавно возвратились из Южной Каролины…
Рассказ Мартина несколько разрядил обстановку. Все внимательно его слушали, и когда он закончил рассказ, Дик спросил, был ли он сам в Америке?
– Никогда, – сказал Мартин. – Я всегда ездил на континент, в Старый, а не в Новый Свет. Франция, Турция, Греция… Мне всегда, по совершенно очевидным причинам, хотелось бывать в тех местах, где с древнейших времен человек строил города из камня.
– Нотр-Дам? – начал перечислять Дик. – Шартр? Реймс? Кельн?
Он понемногу увлекся.
– Афины? Парфенон?
– Да, кроме Кельна, я побывал во всех этих городах. И в городах поближе к дому-Солсбери, Эксетер, Бат и Уэльс. И конечно, собор Святого Павла в Лондоне.
– Мы там тоже были, в соборе Святого Павла, – сказала Сюзанна.
– Тогда вам, возможно, будет интересно узнать, что частично он построен из камня, добытого в наших каменоломнях.
– Я этого не знал, – заметил Дик.
– И я тоже, – сказала Сюзанна. – Мистер Кокс, камни были из каменоломни Скарр?
– Нет, добывать камень в Скарр начали только семьдесят лет назад.
– Но камень из Скарр использовался на строительстве этого дома, не так ли? Из него построено кухонное и хозяйственное крыло, и другое крыло – в тот год, когда я родился.
– Да, и часть конюшни, – добавил Мартин. – И часть каретной, где разрушились внутренние перегородки.
– Как может быть, что камни различаются по качеству, если это один и тот же песчаник?
– Так происходит по целому ряду причин. Если тебя это интересует, у меня есть книги на эту тему. Может, когда-нибудь ты захочешь сходить со мной в каменоломню и осмотреть, как там добывают строительный камень.
– Мне бы очень хотелось этого.
– И мне тоже, – сказала Сюзанна.


В тот же вечер, когда Мартин сидел в кабинете и читал, послышался стук в дверь, и в комнату вошла Кэтрин.
– Могу я поговорить с вами?
– Конечно.
Мартин встал и усадил ее в кресло перед огнем.
– Не хотите ли бокал вина?
– Благодарю вас, нет.
– Что-то случилось?
– Даже и не знаю. Но мне вам нужно кое-что сказать. Когда вы приехали к нам на Крайер-Роуз и предложили работать у вас экономкой, вы тогда сказали, что это будет до тех пор, пока не вернется мой муж. Мартин, я должна вам сказать, что, мне кажется, он вообще не вернется.
Наступила тишина. Кэтрин не отводила взор от Мартина. У нее было спокойное, но очень бледное лицо.
– Мне следовало все сказать вам, пока я… пока у меня еще хватает смелости.
– Понимаю, – ответил Мартин. – Давно вы пришли к выводу, что он уехал навсегда?
– Наверное, сразу когда прочитала письмо, оставленное им для меня. Но я пыталась убедить себя, что ошибаюсь. Я ждала все-таки от него известий. Но прошло столько времени, и теперь мне кажется, что я была права с самого начала. Я снова и снова перечитывала письмо, и теперь я совершенно уверена, что он в нем прощался с нами навсегда.
– Неужели он способен на это? Уйти и не вернуться?
– Наверное, в определенных условиях – да! Мы в тот день поговорили очень резко, и, возможно, он никогда не простит меня за это. Конечно, я не рассказывала об этом детям, но мне кажется, что временами они также сомневаются в его возвращении. И сегодня Дик тоже говорил об этом за чаем…
Кэтрин глубоко вздохнула, потом продолжала.
– Возможно, что мои опасения безосновательны. Может, он болен… Может, даже умер. И если это случилось где-то далеко, никто не сообщит нам. – Она пыталась говорить спокойно, в ее голосе слышалось напряжение. – Я нахожусь в неприятном положении – не жена, не вдова. Но, видимо, придется привыкнуть.
– Может быть, вам попытаться отыскать своего мужа?
– Как?
– Не знаю, но мне кажется, вам стоит обратиться в официальные органы.
Кэтрин подумала, но потом покачала головой.
– Нет, если Чарльз жив и здоров, он должен к нам вернуться добровольно. Я не должна толкать его на какие-то решения. Если же он не собирается возвращаться… что ж, мне придется смириться с этим. Но я должна вернуться к нашему разговору. Мы не можем оставаться у вас, ни я, ни мои дети. Это совершенно ясно.
– Я вас не понимаю, – удивился Мартин. – Если наше соглашение остается приемлемым для нас, зачем что-то менять?
– Ну, возможно, не сейчас, а…
– Почему бы нам тогда не установить какой-то определенный срок? Например, полгода? Или лучше – год. Если к тому времени ваш муж все еще не вернется, мы сможем снова вернуться к этому разговору.
– Год? Хорошо, я согласна. Я не могу вам передать, как я вам благодарна, что мне не приходится сейчас принимать какие-то решения. Иметь возможность жить здесь в спокойствии и уверенности… Если бы вы знали, как много значат эти вещи для меня.
– Мне кажется, я понимаю.
– Конечно. Поэтому вы и пригласили нас сюда. Она молча смотрела на него. Ее взгляд выражал очень много. Потом Кэтрин поднялась с места.
– Я больше не стану отвлекать вас от книги. Да, чуть не забыла. Моя дочь просила передать вам это.
«Это» оказалось маленькой, тщательно сложенной запиской, запечатанной красным воском. Когда Кэтрин ушла, Мартин распечатал записку и прочитал.


«Дорогой мистер Кокс,
Мне бы хотелось сказать Вам, как было приятно общаться с Вами во время чая в комнате для занятий. Хотя я уверена, что Вы – очень Занятой Человек, я надеюсь, что Вы будете принимать участие в наших чаепитиях всегда, когда у Вас найдется для этого время.
Преданная Вам Сюзанна Ярт».


После холодного мокрого лета осень пока стояла спокойная и теплая. Дик ходил в городскую школу, отшагивая в день по четыре мили. Не так давно у него начались приступы астмы, как это было с его покойным дядюшкой Хью. И хотя положение не было серьезным, доктор Уайтсайд все время говорил, что ему следует быть очень осторожным. Он говорил, что ему полезен свежий воздух и физические упражнения, но мальчик не должен охлаждаться или попадать под дождь.
Когда в конце ноября начались дожди, Мартин приказал, чтобы Джек Шерард отвозил Дика в школу и привозил его обратно в закрытой карете. Хотя Кэтрин с самого начала твердо решила, что они никогда не будут злоупотреблять гостеприимством, она не могла отказаться от этого и была очень благодарна Мартину…
Ей пришлось сдаваться еще много раз, потому что у Мартина были свои взгляды на то, как следует жить ей и ее детям. Он не отступал ни перед чем. Купил двух пони, чтобы дети могли ездить верхом. Кэтрин протестовала, но не могла его переспорить.
– Очень важно, чтобы мои дети были приучены жить соответственно нашим возможностям. Мы не можем жить по-старому, и я уверена, что наше положение не изменится. Они должны привыкать к скромной жизни и знать, что в будущем им придется самим зарабатывать себе на жизнь и обходиться без роскоши.
– Я с вами совершенно согласен. Но это время еще не пришло и, мне кажется, что не следует отказывать им в простых удовольствиях, которые я легко могу им предоставить.
– Мартин, я – ваша экономка. Вы мне платите за работу. Совершенно невозможно, чтобы дети экономки катались на пони.
– Вы, может, и наемная работница, но вы все равно остаетесь миссис Чарльз Ярт, в девичестве мисс Тэррэнт, и в этом доме, который когда-то принадлежал вам, вы никогда не будете обычной экономкой. Так просто не может быть. Вся ваша прошлая жизнь восстает против этого. И придется прийти к какому-нибудь компромиссу.
– И конечно, условия этого компромисса будут определены и установлены вами?
– Мы их обсудим, – сказал Мартин, – а потом вместе примем решение.
– Мартин, я не хочу, чтобы у меня были избалованные дети.
– Я уверен, они не станут такими.
И в следующее воскресенье Кэтрин отправилась на конный двор, чтобы посмотреть, как ее дети будут ездить на лошадях. Им помогал Джек Шерард. Он, как в старые времена, сопровождал их на рыжем ирландском мерине по кличке Пет. Рядом стояла гнедая кобыла Джипси с дамским седлом. Шерард, увидев Кэтрин, прикоснулся плетью к жокейской шапочке.
– Мэм, кобылу следует размять. Мастер надеется, что вы сделаете это.
Кэтрин упрямо сжала губы. Принимать подарки для своих детей – это одно, а для себя – совершенно иное.
Она не собиралась сдаваться. Но глаза Шерарда сияли, кобыла терлась о руку Кэтрин, и дети были в нетерпении.
– Мама, быстрей! Пойди и переоденься. Мы ждем тебя! – воскликнул Дик.
Кэтрин не могла больше сопротивляться. День был такой чудесный, и зеленые холмы звали к себе. Она засмеялась, подобрала юбки и побежала в дом.


Мартин праздновал Рождество с Нэн, Эдвардом и их детьми. Все они недавно возвратились домой после заграничного путешествия. Кэтрин с детьми отправилась на Рождество в Чейслендс. Сюзанна надеялась услышать вести об отце, но новостей не было.
– Это чудовищно, – заявила Джинни. – Чарльз отсутствует уже три месяца. Почему он молчит, ведь он знает, что ты будешь волноваться? Неужели у него не осталось никаких чувств? Конечно, он думает, что ты живешь с нами, поэтому письмо может прийти только к нам.
Тем не менее Джордж накануне Рождества съездил в город на почту, но безуспешно.
– Я им сказал, что если будут письма, пусть пересылают их в Рейлз.
– Благодарю вас, Джордж. Вы очень внимательны.
* * *
Новый год принес с собой снегопад, и несколько дней было невозможно куда-либо выехать. Ньютон-Рейлз был отрезан от мира. Дик не ходил в школу. Сюзанна и он были вне себя от радости. Утром они вместе занимались уроками, а днем ходили гулять по саду, где протоптали дорожки. Часто Кэтрин выходила вместе с ними. Их сопровождали Снаг и Квинс. Собаки катались в снегу и пытались хватать снежки, которые бросали им дети.
Иногда Мартин видел из окна, как они возвращались, слышал, как они на заднем крыльце чистили обувь от снега на коврике, раздевались и хохотали над проделками собак, пытавшихся удрать и не дать себя вытереть полотенцами. Мартин тоже начинал улыбаться. Ему было приятно, что жизнь в Рейлз приносит им радость.
Снег не таял почти неделю, а потом его смыл сильный дождь. В – феврале вода высоко поднялась в запрудах и часто переливалась через края. Потом подули восточные мартовские ветры и высушили землю. От Чарльза по-прежнему не было писем. Прошло уже полгода с тех пор, как он исчез. Дети редко вспоминали отца.
Они говорили о нем так, что было ясно: они смирились с потерей. Их жизнь в Рейлз была спокойной и тихой. Мартин заботился об этом. Но близости между ним и детьми не возникало, и он решил как-нибудь изменить их отношения.
Когда Мартин принимал друзей, Кэтрин все прекрасно организовывала, наблюдала за работой на кухне, но держалась в тени. Как-то он решил дать небольшой ужин и попросил Кэтрин выступить в роли хозяйки дома. Она сразу отказалась.
– Это невозможно, – заявила она.
– Вы, наверно, меня не поняли, – продолжал настаивать Мартин. – Я, можно сказать, собираюсь устроить семейный сбор. Ваша сестра с мужем, моя сестра со своим мужем и их четырьмя сыновьями и, конечно, Дик и Сюзанна. Вы же не можете отказаться присутствовать на таком празднике, хотя бы ради ваших детей.
– Вам всегда так трудно отказывать…
* * *
Вечеринка состоялась в марте. Еще дули холодные ветра, но в воздухе уже чувствовалось дыхание весны.
Ужин начался в половине шестого, потом дети играли в шарады, звучала музыка и пение.
Сюзанне нравилось, что она была единственной девочкой и у нее оказалось так много кавалеров. Взрослым забавно было наблюдать, как она старалась не обидеть никого из юных Клейтонов.
Джордж Уинтер разговорился с Нэн.
– Миссис Клейтон, у вас чудесные сыновья. Я должен вас поздравить – они великолепно воспитаны.
– Благодарю вас, мистер Уинтер. Конечно, они не всегда так прилично ведут себя, но должна признаться, что, как правило, они не причиняют нам особого беспокойства.
Мартин присоединился к их разговору. Ему хотелось побеседовать с Джорджем. Во время ужина он перекинулся с ним лишь парой слов. Джордж держался скованно, хотя старался дружелюбно отвечать Мартину.
– Я впервые в этом доме после почти годового перерыва, – сказал он. – В последнее время мои отношения с Чарльзом были напряженными, поэтому я старался здесь не появляться. Вы почти ничего здесь не изменили, и, должен вам признаться, – я рад этому. Все выглядит, как раньше, и конечно, то, что Кэтрин живет здесь…
Джордж внезапно замолчал и несколько неуклюже переменил тему.
– Я слышал, что вы очистили форелевый ручей. Мне бы хотелось сделать то же самое с моим и, если вам не трудно, я бы попросил у вас совета.
Мартин начал ему отвечать, но подошла Джинни и взяла его под руку.
– Извини, Джордж. Я понимаю, ты рассуждаешь о своем любимом спорте, но мы собираемся петь «Дон Синнуэндо» и хотим, чтобы Мартин спел партию Дона.
Мартин извинился, и Джордж остался с Нэн.
– Вы не поете, мистер Уинтер?
– Моя жена не любит, когда я пою. Она говорит, что я фальшивлю. Наверно, она права. У меня плохой слух.
В то время, когда исполнялся «Дон Синнуэндо», в котором Джинни в роли Пепиты должна была флиртовать с Мартином, исполнявшим партию Дона, она под конец склонила свою светлую головку ему на грудь. Нэн показалось, что она переигрывает. Уинтер, видимо, подумал то же самое, но ему пришлось скрыть свои чувства, и он громко зааплодировал.
Нэн обратила внимание, что Мартин, как только закончил петь, сразу же вернулся к беседе с Джорджем.
Потом начались музыкальные игры. Кэтрин исполняла «скрытые мотивы», а слушатели должны были угадать их. Потом пришла очередь Нэн сесть за рояль, и она сыграла «Военный оркестр», а дети стояли в ряд и играли на воображаемых барабанах, волынках и флейтах. Ее старшие сыновья смешили всю компанию, делая зверские лица.
Вечер прошел очень весело, и было уже почти двенадцать часов, когда гости разъехались в двух каретах. Мартин, Кэтрин, Дик и Сюзанна стояли в холле и разговаривали, когда высокие часы пробили двенадцать раз. Сюзанна была счастлива. Она подняла руку, умоляя всех замолчать. Когда раздался последний удар, она быстро закружилась, а потом остановилась перед Мартином, сделав реверанс.
– Сэр, я хочу вас поблагодарить за великолепный вечер. Я давно так не веселилась. Я хочу добавить, что в первый раз в жизни я не ложилась спать до следующего утра.
– И я тоже, – заметил Дик. – А я старше тебя, моя крошка!
Потом дети пожелали Мартину и матери доброй ночи и пошли к себе в спальни. Кэтрин обратилась к Мартину:
– Когда я увидела, как были счастливы мои дети сегодня вечером, я поняла, насколько была эгоистична. Я совершенно отрезала себя от мира, а страдали от этого дети. В особенности Сюзанна, она ведь не видела детей, кроме Дика. Во всем я винила мое положение, но это был предлог скрыться здесь, и, как животное, зализывать раны. У меня не было мужества предстать перед людьми в новом качестве – покинутой жены.
– Вам было нужно на это какое-то время, – заметил Мартин.
– Вы правы. Но теперь, благодаря вашей помощи, мне кажется, что я смогу. Мне нужно пожелать детям доброй ночи. Доброй ночи, Мартин, и огромное спасибо. Вы такой чудесный друг.


В этом году была ранняя весна, и уже в начале апреля садовник Джоб сказал Кэтрин, что уже достаточно тепло и следует перенести ульи из зимнего помещения в сад. Он спрашивал, где она хочет поставить ульи.
– Это должен решить мистер Кокс.
– Мэм, он сейчас занят. Он сказал, чтобы я спросил у вас.
– Хорошо, пойдемте посмотрим.
Потом садовник спрашивал ее, куда высадить рассаду дынь; затем, куда рассадить герань; как расположить рассаду в теплице; когда снимать первую землянику. Кэтрин постоянно была занята, и ей это, очень нравилось. Она больше не запиралась в комнате сразу после того, как заканчивались ее домашние хлопоты. Теперь она проводила много времени на воздухе, почти как раньше. То же самое было с детьми. Они приняли дружбу Мартина и уже не стеснялись его. Сюзанна чувствовала себя абсолютно свободно в его обществе. Она постоянно что-то рассказывала Мартину, делилась с ним какими-то своими открытиями и успехами.
– Вы не хотите послушать новую пьесу, которую я разучила? Это – соната Иоганна Хаммеля.
– Мне очень хочется тебя послушать. Но мне кажется, что она будет лучше звучать на рояле Броудвуд.
– О Мартин, я надеялась, что вы предложите мне именно это! Вы читаете мои мысли!
– Моя дочь просто пользуется вашим хорошим отношением, – сказала Кэтрин Мартину.
– Именно для этого и существуют хорошие отношения.
– В последнее время она стала называть вас просто по имени. Не знаю, стоит ли ей разрешать это.
– Не знаю, не знаю…
– Вы к ней слишком снисходительны. Боюсь, что не только мои дети пользуются вашей добротой. Я пользовалась ею с самого начала. Когда я приняла ваше приглашение жить под крышей этого дома, я даже не ожидала, что мы пробудем здесь так долго – время бежит незаметно…
– Что плохого жить так, как диктует нам Библия? Кэтрин улыбнулась.
«Не заботьтесь о завтрашнем дне, ибо завтрашний сам будет заботиться о своем».


Кэтрин легко примирилась с тем, чтобы жизнь шла своим чередом. Ее дети были счастливы в Ньютон-Рейлз, и этого одного было достаточно, чтобы она тоже была счастлива. Джинни часто бывала в Рейлз и тоже отмечала, что Кэтрин стала спокойнее и лучше выглядела.
– Мне казалось, что тебе будет тяжело здесь жить, но оказалось, что Мартин был прав. Ты снова улыбаешься, и мне кажется, что я готова его простить за то, что он отнял у нас Рейлз.
Сестры остались одни – Мартин повез Дика и Сюзанну посмотреть каменоломню Скарр. Кэтрин занималась рукоделием – она украшала буфами корсаж платья Сюзанны. Джинни внимательно смотрела на сестру.
– Кэт, – наконец спросила она, – ты думала о том, что ты будешь делать, если Чарльз вообще не вернется?
– Да, я очень много думала об этом. Но мне кажется, что я ничего не смогу сделать.
– Это просто ужасно. Джордж пытался что-то узнать у мистера Годвина. Он интересовался твоим статусом. Ты не можешь развестись с Чарльзом, потому что не сможешь доказать, что он был тебе неверен. Но мистер Годвин сказал, что после семи лет ты можешь обратиться в суд, чтобы он признал, что твой муж умер.
Кэтрин положила работу на колени и сердито посмотрела на Джинни.
– Джордж этим интересовался?
– Да, от него иногда бывает польза. Но ты не должна на него злиться, потому что он это сделал по моей просьбе.
– Джинни, ты не имела права делать это. Если бы ты спросила меня, я бы тебе запретила вмешиваться в мои дела.
– Неужели тебе не хочется знать, на каком свете ты находишься? На твоем месте меня бы это весьма интересовало.
– Почему я должна интересоваться этим? Какая мне польза от знания? Чарльз бросил меня. Зачем мне разводиться с ним, если бы это и было возможно? Кроме того, какая женщина, Джинни, хочет думать, что ее муж мертв?
– Моя дорогая Кэт, через несколько лет эта женщина может захотеть снова выйти замуж.
– Я не стану даже думать об этом.
– Ты не можешь все знать заранее. Сейчас, вполне естественно, ты чувствуешь именно так, но пройдут годы, и у тебя может измениться мнение.
– Тогда я стану совсем старой.
– Нет, ничего подобного! Ты не должна стареть! Неужели ты не зла на Чарльза за то, что он тайком бросил тебя и детей? Конечно, ты на него злишься! И ты должна злиться! Мне кажется, что это одна из причин, почему ты приняла предложение Мартина. Потому что Чарльз полагал бы, что ты должна сделать совершенно противоположное. Я понимаю, что ты хотела быть независимой. Ты всегда была упрямой. Но, если по-честному, то тебе придется признаться, что ты это сделала в отместку Чарльзу. Ты же знала, что ему будет ненавистна мысль, что ты вернешься в Ньютон-Рейлз и будешь работать на Мартина.
– Если верно, что Чарльз не собирается возвращаться, то он никогда не узнает о нашем житье здесь. Джинни, ты права. Я чувствую некоторое удовлетворение, делая то, что он так ненавидел… Боюсь, что это не очень благородно, и причина в основном была не в этом, но…
– Моя дорогая, ты не всегда сможешь жить согласно своим высоким принципам! Меня, например, очень утешает, что моя высоконравственная сестрица иногда тоже испытывает низменные чувства. Я начинаю верить в человеческую натуру.


Когда установилась теплая погода, Джинни часто приезжала в Рейлз, иногда даже два или три раза в неделю. Она никогда не предупреждала о своих визитах. Все ее поступки были импульсивны.
– Я так благодарна Мартину за то, что он взял тебя в экономки. Мне не нужно искать предлога, чтобы приезжать сюда.
Был чудесный день в конце мая, и обе сестры прогуливались по саду вместе с Сюзанной.
– Рейлз весной просто великолепен! Все здесь настолько гармонично! – воскликнула Джинни. – Когда я ехала через парк, то думала, что если бы я вышла замуж за Мартина, то сейчас была бы здесь хозяйкой, и вся эта красота принадлежала бы мне. Вы только представьте себе, мои дорогие. Хозяйка своего старого дома!
Сюзанна широко распахнула глаза:
– Тетушка Джинни, Мартин делал вам предложение, когда вы еще были молодой?
– Нет, формально он этого не делал. Но я уверена, что если бы я захотела, он непременно сделал бы мне предложение.
– Вам бы хотелось быть за ним замужем?
– Иногда, моя дорогая Сюзанна, мне хочется быть замужем за любым мужчиной, только не за твоим дядей Джорджем.
– Бог мой! – воскликнула Сюзанна. – Вы что опять поссорились?
– Боюсь, только ссоры показывают, что мы еще живы.
Через некоторое время, когда Сюзанна по просьбе тетки пошла домой, чтобы «извлечь Мартина из его кабинета», Кэтрин заговорила с ней о Джордже.
– Ты так часто ссоришься с ним, надеюсь, у вас это не очень серьезно?
– Нет, нет! Мы ссоримся шутя, вот и все.
– Иногда мне кажется, что ты его провоцируешь.
– Ну, мне нужно как-то развлекаться.
– Я думаю, тебе не стоит так часто появляться здесь. Это же дом Мартина.
– Я приезжаю навестить моих племянников, а не Мартина.
– Джордж верит в это?
– Наверное, нет. Он подозревает всех и вся. Но чтобы там ни считал или чувствовал Джордж, я не собираюсь отказываться от визитов сюда. Это единственная радость в моей жизни! Рай, где я свободна от Джорджа.
Но рай Джинни оказался не таким, как она себе это представляла. Только она проговорила эти слова, как раздались голоса. Джинни повернулась и увидела племянницу, бежавшую к ним через лужайку. За ней шел не только Мартин, но и Джордж.
– Что ты здесь делаешь? – недовольно поинтересовалась Джинни.
– Меня сюда пригласили, – спокойно ответил Джордж. – Ты, может, забыла, но когда мы были здесь в марте, мистер Кокс весьма любезно предложил мне показать, что он сделал с ручьем, где водится форель.
– Ты мне не говорил, что приедешь сюда сегодня.
– Ты мне тоже не сказала, где ты будешь сегодня…
– Чушь какая!
– Действительно, я согласен. Нам следовало приехать сюда вместе.
Воцарилась тишина. Джинни отвернулась от мужа. Джордж заговорил с Кэтрин. Потом мужчины отправились к форелевому ручью.
– Ты видишь, что он делает! – заявила Джинни. – Он всегда портит мне настроение. Зачем Мартин приглашает его сюда? Он ведь знает, что я терпеть не могу Джорджа и все его выходки.
– Мне кажется, что Мартин прав, поддерживая хорошие отношения с Джорджем. Он не желает быть причиной ваших размолвок, и хочет оставаться с Джорджем в дружеских отношениях.
– Желаю ему всяческих удовольствий от этой дружбы!
Джинни внезапно поднялась со скамьи.
– Мои дорогие, я уезжаю. Нет, нет, я не останусь на чай. Он мне испортил настроение. Вы можете передать моему лорду и повелителю, что я поехала к портнихе. Может, он захочет проследовать за мной.
– Кажется, тетушка Джинни считает, что Мартин в нее был влюблен, – сказала Сюзанна. – Мама, ты считаешь, это правда?
– В твою тетю было влюблено много молодых людей.
– И Мартин тоже?
– Не могу тебе сказать.
– Если он правда любил тетушку Джинни… наверно, поэтому он до сих пор не женился.
– Может, и так. Но Мартин еще молод, и я уверена, что он вскоре может жениться. Ему нужно встретить и полюбить подходящую молодую женщину.
– Мама, я надеюсь, что этого не случится, ведь что тогда станет с нами!


Вскоре английские газеты начали постоянно печатать новости из Америки.
В апреле, после нападения на форт Самтер, между Севером и Югом началась война. Кэтрин обсуждала новости с детьми, они вместе рассматривали карты военных действий, печатавшиеся в газетах.
Они редко упоминали об отце. Дик упорно отмалчивался, когда Кэтрин вспоминала о нем. Отец не существовал для него, но он не мог сказать этого матери, поэтому предпочитал молчать. Но когда он оставался с сестрой, то давал волю возмущению.
– Отец уехал более восьми месяцев назад, и мы до сих пор ничего о нем не слышали. Видимо, он не собирается возвращаться. Я уверен, что мама уже примирилась с этим.
– Дик, ты все еще молишься о нем?
– Нет.
– Он может быть в опасности. Ведь в Америке идет война.
– Ему не нужно было отправляться туда. А если он туда попал, то нечего оставаться там. Совершенно ясно, что мы его не интересуем. Почему мы должны беспокоиться о нем?




Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману Усадьба - Пирс Мэри


Комментарии к роману "Усадьба - Пирс Мэри" отсутствуют




Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100