Читать онлайн Усадьба, автора - Пирс Мэри, Раздел - ГЛАВА ОДИННАДЦАТАЯ в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Усадьба - Пирс Мэри бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 9.71 (Голосов: 14)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Усадьба - Пирс Мэри - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Усадьба - Пирс Мэри - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Пирс Мэри

Усадьба

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

ГЛАВА ОДИННАДЦАТАЯ

Он так долго любил Кэтрин и скрывал это от нее, что эта скрытность стала его органичной чертой. Но теперь все переменилось – Кэтрин знала, как он относится к ней. Мартин расслабился и выдал свои надежды и тайные чувства. Сейчас он горько ругал себя за это и обещал себе все исправить. Он проявил слабость, теперь пришло время проявить силу и твердость. Кэтрин должна продолжать чувствовать, что Рейлз является идеальным пристанищем для нее и ее детей. Никогда больше ни взглядом, ни словом он не поставит ее в неудобное положение. Он дал себе клятву, и если он ее выполнит, то его ждет награда.
Закончился октябрь, а Кэтрин все еще оставалась в Рейлз. В северной части сада посадили аллею, ракитника, и ворота были проделаны в стене. Кэтрин наблюдала за работой. Шелковица созрела на старом дереве. В этом году был очень хороший урожай, и Кэтрин помогала собирать его и вместе с кухаркой варила варенье.
– Я чувствую, что мне не стоит здесь оставаться, но все равно никуда не двигаюсь отсюда, – как-то сказала она Мартину.
– А что будет дальше?
– Все в руках Божьих.
Кэтрин поняла, что ей будет легко прийти к решению, потому что Мартин выполнил свое обещание. Он даже наедине с ней вел себя по-прежнему.
Он соблюдал все правила приличия, всегда был к ней очень внимателен и добр, и Кэтрин никогда не чувствовала себя неудобно. Но она боялась, что их силы неравны, и что, будучи женщиной, она может выдать секрет, который он так долго скрывал. Но все оказалось гораздо легче – перед ней был пример Мартина, и Кэтрин старалась вести себя нормально и спокойно.
Кэтрин всегда была настороже в присутствии сестры. Хотя время от времени она видела, что Джинни наблюдает за ней со скрытой улыбкой, но она не делала ничего такого, от чего Кэтрин стало бы неудобно. Джинни вела себя почти обычно. Она, как и прежде, флиртовала с Мартином в присутствии мужа и ворчала на него, когда он отсутствовал. Что касается Джорджа Уинтера, то он вел себя чрезвычайно корректно. Таким образом, тайну знали теперь четыре человека. И все они старались сохранить ее.


Кэтрин удивляло, что человеческий разум так легко воспринимает и мирится с самыми неожиданными обстоятельствами. Но в данном случае новое обстоятельство инстинктивно, из чувства самосохранения было как бы отложено на самую дальнюю полочку ее сознания. Кэтрин вскоре почувствовала, что эта «полочка» закрылась и не собирается открываться. Так в течение нескольких недель любовь Мартина стала частью ее жизни, чем-то само собой разумеющимся. И часто, видя его каждый день, она даже забывала об этом.
Ей даже иногда казалось, что со временем она вообще забудет о его признании.
Но она лгала себе самой и прекрасно понимала это. К своему удивлению, она не желала ничего забывать, считать его любовь чем-то совершенно обыденным. Она иногда поглядывала на Мартина, когда он разговаривал с детьми или показывал им новую книгу, и в тот момент Кэтрин позволяла себе роскошь подумать.
«Этот человек любит меня и любил в течение семнадцати лет».
Ей было его жаль, но его любовь успокаивала ее и служила источником силы. Это был успокаивающий бальзам ее душе, раненной мужем.
Кэтрин ругала себя за слабость, тщеславие. Нельзя было думать о любви Мартина, если она не могла принять ее. Кэтрин все великолепно понимала. Но как она могла не принимать любовь, когда она чувствовала ее тепло. Это было подобно ощущению солнца на лице, когда она выходила из дома в эти чудесные мягкие осенние дни. Если она покинет Рейлз, он будет продолжать думать о ней с любовью. А сама Кэтрин всегда будет вспоминать о нем с теплом и благодарностью.
Она никогда не забудет его взгляд в тот вечер, когда он признался ей в любви. То, как он говорил, интонации его мягкого, ласкового голоса. Ее сердце не могло остаться холодным.
Какой смысл притворяться? Мартин ее любил, и она радовалась этому. И сколько бы она себя ни ругала, от этого ничего не изменится.


Мартин, поняв, что Кэтрин остается, почувствовал радостное облегчение. Ему было бы еще радостнее, если бы она ответила на его любовь, но он понимал, что это невозможно. Она любила мужа и ждала его возвращения. Он, как честный человек, должен был надеяться и молиться о возвращении Чарльза Ярта. Когда он повторял себе это, тайный соблазняющий голос повторял: «А что будет, если он не вернется? Если она узнает, что он умер?»
Ощущая некоторую вину за эти мысли, Мартин тем не менее старался особенно не обращать на это внимания. Он прекрасно понимал, что его чувства и мысли никоим образом не смогут повлиять на ход событий. Ход событий управлялся иными силами, и заранее предсказать что-то было невозможно. Лучше было жить час за часом, день за днем. Если судьба будет к нему милосердна, то так могут пройти месяцы и годы. Подобные мысли навевались временем года. Выдалась чудесная осень, и иногда стояли такие великолепные дни, что было легко поверить, что так будет продолжаться до бесконечности.


Клейтоны и Уинтеры справляли Рождество в Ньютон-Рейлз. Всего вместе с детьми собралось тринадцать человек.
Нэн заметила:
– Несмотря на то, что ты холостяк, тебе удается собирать в доме так много детей.
– Наверно, это каким-то образом связано с домом. Кажется, что он притягивает к себе молодежь.
После короткой и мягкой зимы пришла влажная теплая весна. Затем наступило лето, которое изобиловало грозами. Реки и ручьи Каллен-Вэлли переполнились. Такое количество воды в другое время только обрадовало бы владельцев шерстяных мануфактур, но это было лето 1862 года, и на жизнь Англии, как и всей Европы, влияли события, происходившие в Америке. Война между штатами разгоралась.
Жесткие таможенные тарифы, введенные Америкой, сильно ограничивали английский экспорт.
Фабрики Каллен-Вэлли сокращали выпуск тканей. В Чардуэлле поговаривали, что Хернсы теперь жалели о том, что купили Хайнолт-Милл и с удовольствием продали бы фабрику, если бы нашелся покупатель. Но в такое сложное время это было несбыточной мечтой.
Но если положение производителей шерсти было сложным, то его нельзя было сравнить с ужасным положением в производстве хлопковых тканей. Дела там шли все хуже и хуже, и вся страна с замиранием сердца следила за бедственным положением рабочих на хлопковых фабриках Ланкастера. Был основан фонд помощи в чрезвычайных обстоятельствах, и нигде не было собрано столько денег, как в Каллен-Вэлли. И, конечно, все возглавлял Чардуэлл. Горожане как бы старались найти противоядие общей тоске и печали.
Всю зиму были балы и концерты, а весной начались благотворительные базары. Крупные поместья и дома соревновались в выдумках, чтобы собрать как можно больше денег в благотворительный фонд. Самым интересным оказался маскарад «Робин Гуд», который состоялся в мае в Ньютон-Рейлз. Молодежь состязалась в уменье стрелять из лука, в фехтовании, но самым большим развлечением стала борьба на шестах на узком мосту через ручей.
Кроме праздников в Рейлз происходили тесные семейные встречи, на которых обсуждались важные вопросы. Одним из таких вопросов была карьера Дика. Ему вскоре должно было исполниться шестнадцать лет. После окончания школы он хотел начать работать. Но где и кем? Сначала он поговорил об этом с Мартином.
– Мой отец нас бросил, поэтому мне нужно как можно скорее начать зарабатывать деньги, чтобы потом я мог содержать сестру и мать.
– Но ты прекрасно рисуешь и интересуешься архитектурой. Мне казалось, что ты захочешь сделать это своей специальностью.
– Да, мне это нравится больше всего на свете. Но учеба на архитектора займет так много времени.
– Я надеялся, – заметил Мартин, – что у нас хорошие отношения, и ты позволишь мне поддерживать тебя во время учебы.
– Сэр, вы очень любезны, но мне кажется…
– Прежде чем ты мне дашь ответ, я считаю, тебе лучше обо всем подумать. Если ты станешь хорошим архитектором, тебе будет легче содержать мать и сестру, чем если бы ты был клерком или продавцом. Конечно, тебе придется учиться и это займет время, но пока твоя мать работает экономкой, у вас достаточно прочное положение.
Дика растрогало предложение Мартина, и он обсудил его с матерью.
– Что мне делать, мама? Ты считаешь, что я не должен принимать предложение Мартина?
– Сын, ты сам все должен решать.
– Ты хотя бы скажи мне свое мнение. Мне кажется, ты считаешь, что я должен отказаться.
– Нет, я так не считаю. Мартин наш очень хороший друг. И его дружба дает тебе возможность принять его предложение. Я знаю, что он будет очень доволен. И я должна добавить, что и мне это будет приятно.
Через некоторое время решение было принято. После окончания школы Дик собирался провести каникулы с друзьями, а потом начать обучение в Вайятт-Хаус в Чардуэлле у Вильяма Боннеми. Там его должны были обучать архитектуре в течение пяти лет. Мартин обещал платить за него и каждый месяц выдавать карманные деньги. Это соглашение должно было действовать до окончания обучения, пока Дик не сможет сам зарабатывать.
Дик был очень доволен. Он просто обожал Вильяма Боннеми. Он без конца благодарил Мартина.
– Я обещаю стараться, чтобы не подвести вас. Я буду стараться, чтобы вы гордились мной.
Этот разговор состоялся в июне, а начать обучение Дик должен был в сентябре. Но вскоре после этого разговора без всякого предупреждения возвратился Чарльз Ярт и появился в Ньютон-Рейлз. Он отсутствовал почти три года, и большую часть этого времени работал на золотоносных приисках Калифорнии.


Было четыре часа дня, и Сюзанна, закончив уроки, отправилась в парк, чтобы встретить Дика, возвращавшегося домой после школы. Мартин уехал в Калверстон. Он должен был вернуться поздно. Кэтрин сидела одна в гостиной. Она улыбалась, читая сочинение Сюзанны о кринолинах. Основной вопрос был: «Насколько больше могут стать кринолины?» Потом в комнату вошла горничная Дорри. Она была очень взволнована.
– Мэм, вернулся мастер.
– Мастер? – удивилась Кэтрин. – Так быстро вернулся?
– Мэм, это не мистер Кокс. Старый мастер, мистер Ярт. Мэм, ваш муж.
Кэтрин смотрела на нее. Она почувствовала, как у нее окаменело лицо. Она вся похолодела, отложила сочинение Сюзанны и поднялась на ноги. В этот момент Чарльз вошел в комнату. Горничная ушла и прикрыла за собой дверь. Муж и жена смотрели друг на друга. Кэтрин с трудом перевела дыхание.
– Чарльз, – прошептала она.
Кэтрин просто не могла поверить своим глазам.
Он подошел к ней, поцеловал в щеку и легко коснулся ее руки. Кэтрин начала дрожать и опустилась на диванчик. Она показала Чарльзу, что он может сесть рядом, но он продолжал стоять перед ней.
– Ты на меня смотришь, как на привидение, но я нормальный живой человек.
– Извини, Чарльз, но ты появился так неожиданно после стольких лет отсутствия.
Дело было не только в его неожиданном приезде. Он сильно изменился. За три года он похудел, и его тело стало подобранным и мускулистым. Лицо тоже сильно похудело. Но больше всего ее поразил цвет его кожи – красно-коричневый, и на этом фоне его синие глаза казались необычайно яркими.
– Я тоже был поражен, когда приехал в Чейслендс, надеясь найти тебя там. Твоей сестры и ее мужа не было дома, и мне пришлось узнавать о твоем местонахождении от очень нахальной служанки. Кэтрин, я не ожидал, что ты вернешься в Ньютон-Рейлз, чтобы работать экономкой у Мартина Кокса. Тебе следовало жить в Чейслендс, твоя сестра приглашала тебя туда.
– Я предпочитала ни от кого не зависеть. Работа здесь дала мне эту возможность.
– Прости, Кэтрин, но мне кажется, что ты сделала это мне назло. Ты даже не подумала о сплетнях, которые начнутся по этому поводу.
– Я хочу напомнить тебе, – тихо сказала Кэтрин, – что после того, как мой муж сбежал от меня и детей, обо мне и так сплетничали во всем городе. Но мне еще и сочувствовали. Но, видимо, ты приехал сюда после этих длинных трех лет не для того, чтобы отчитывать меня и ссориться.
– Я не собирался это делать. У меня были совершенно другие намерения, но после того, что я увидел…
– Чарльз, я понимаю, что ты чувствуешь. Нам, видимо, нужно поговорить о многом до того… до того, как мы попытаемся достигнуть какого-то взаимопонимания. Почему бы тебе не присесть? Может, позвонить, чтобы нам подали чай?
– Спасибо, я не хочу пить чай.
Чарльз присел, и после паузы попытался разговаривать более спокойным тоном.
– Надеюсь, ты себя хорошо чувствуешь? Ты хорошо выглядишь.
– Да, я и дети нормально себя чувствуем.
– Где дети? Они здесь?
– Сюзанна пошла встречать Дика после школы. Они вскоре должны вернуться, но день сегодня хороший, поэтому они могут задержаться в парке.
– А Кокс? Когда он возвращается?
– Еще не скоро. Он поехал по делу в Калверстон.


Первое ощущение шока прошло, и Кэтрин взяла себя в руки. Но пока они разговаривали, ей временами казалось, что все это сон. Это был ее муж, человек, которого она любила, отец ее детей. Каждый день в течение трех лет она молилась за его благополучное возвращение, но сейчас он сидел напротив нее, и все ей казалось сном. Она даже не слышала половины того, что он говорил. Все ей казалось нереальным. Кэтрин смотрела на него и слушала, но все проходило мимо нее.
Приехав в Америку, он прежде всего отправился в Перри-Спрингс, где сгорела его шерсть. Он привез с собой документы, комитет по торговле выплатил ему четыреста фунтов в качестве компенсации. С этой суммой он отправился морем вдоль побережья Калифорнии, а потом по суше на золотые прииски в город под названием Мозес. Там он купил себе разрешение производить раскопки.
Он сказал, что не разбогател. Никакой поразительной удачи ему не выпало. Но он работал упорно и много, стоя по колени в ледяной воде, согнувшись под жарким солнцем. Он день за днем медленно, но верно, собирал драгоценные крупицы. Иногда попадался самородок размером в желудь, как-то раз он обнаружил кусок весом в четырнадцать фунтов, но после очистки там осталось гораздо меньше. Но тем не менее, он работал как сумасшедший, пока мог что-то видеть и позволяла погода. После двух лет и четырех месяцев работы он продал свою делянку и приехал в Сан-Франциско. Там он положил в банк пятьдесят две тысячи долларов, что составило примерно десять тысяч фунтов.
– Конечно, это не состояние, но вполне достаточно, чтобы снова начать бизнес и купить дом. Я еще не решил, чем стану заниматься. Но в Штатах возможности велики для человека вроде меня, который хочет и умеет работать. Кэтрин, это удивительная страна, а Сан-Франциско – город, не имеющий себе равных в мире. Город новый и быстро растущий. Там у тебя просто захватывает дыхание.
– Ты хочешь сказать, что нам придется уехать в Америку с тобой и остаться там навсегда? – спросила его Кэтрин.
– Да, поэтому я и приехал сюда. Сначала я хотел прислать за тобой, но потом решил, что будет лучше, если я приеду сам и заберу тебя. Но почему ты так на меня смотришь? Тебе что-то не нравится в моем плане?
– Да, Чарльз, боюсь, что ты прав. Ты совершенно не учитываешь мое мнение.
– Мы же муж и жена, и я, естественно, решил, что ты во всем меня поддержишь.
– Я понимаю, что так должно быть. Но мы так долго жили вдали друг от друга, что привычка повиноваться у меня несколько ослабела. Чарльз, я не желаю ехать в Америку и не понимаю, почему ты все решил за нас. Ты удрал от нас на целых три года, а теперь требуешь, чтобы мы ехали за тридевять земель в совершенно чуждую для нас страну… В страну, где идет гражданская война…
– Война – это ерунда. На Западе она почти не чувствуется. Я вас не бросал. Я уехал, потому что больше не мог здесь жить. Глупо говорить, что я вас бросил.
– Как иначе можно объяснить, что в течение трех лет мы не знали, где ты? Мы даже не знали, собираешься ты вернуться к нам или нет?
– Конечно, я собирался вернуться! Но сначала мне нужно было снова поверить в себя и вернуть себе уважение! Кэтрин, это трудно сделать за один день, и если бы ты только знала, в каких условиях я жил и работал…
– Но мы этого не знали! – сказала Кэтрин. – Ты нам не дал знать о себе. А что было бы, если бы ты снова не стал себя уважать? Ты бы вернулся обратно или нет?
– Так вопрос не стоит.
– Это важно для меня, потому что я уверена, что ты бы не вернулся. И мы бы оставались одни – дети и я, и ждали бы известия и никогда бы не дождались его. И постоянно думали, жив ты или нет.
– Сейчас я сижу здесь в этой комнате напротив тебя, и мне все остальное кажется не важным. И еще мне кажется, что после трехлетней разлуки меня можно было бы встретить немного иначе.
– Извини, Чарльз, но после трех лет молчания мне трудно вести себя по-другому. Я все еще нахожусь в шоке, и все эти разговоры об Америке не делают наше общение более легким.
– Ты отказываешься ехать со мной?
– Я прошу, чтобы ты учитывал мои желания и соображения. И соображения детей тоже. Нам следует поговорить с ними и решить, что делать.
– Не их дело принимать участие в решении! Это касается и тебя!
– Я должна тебе напомнить, что три года я сама принимала все решения, и в результате…
– Хватит мне повторять все это! – воскликнул Чарльз. – Я сам вижу результаты!
Он начал говорить и резко размахивать руками.
– Это и есть результат твоих решений! Твое присутствие в этом доме!
Чарльз встал и зашагал по комнате, постоял у окна, потом повернулся и посмотрел на Кэтрин.
– Ясно, что за это время тебе понравилось принимать решения. И, видимо, поэтому мое возвращение не принесло тебе радости. Если выразиться еще яснее, тебе было бы лучше, если бы я вообще не возвращался.
Наступила тишина, в ней его последние слова повисли, как незаконченный аккорд. Потом открылась дверь, и в комнату вошли дети.
* * *
Они уже знали, что вернулся отец. Слуги предупредили их. Поэтому они были немного готовы к этой странной и трудной встрече. Но они были очень скованны и неловко остановились в дверях. Кэтрин встала и ввела их в комнату. Она старалась своими прикосновениями и голосом, как только могла, подбодрить их.
– Дети, как чудесно, что ваш отец вернулся! Вы, наверно, не верите своим собственным глазам, так же было и со мной, когда он вошел в комнату. Вы тоже потеряли дар речи.
– Да, – нервно сказала Сюзанна, и сделала реверанс. – Добрый день, папа.
Чарльз поцеловал дочку и пожал руку Дику. Он поразился, как сильно они выросли и повзрослели с тех пор, как он видел их в последний раз.
– Конечно, я ожидал, что вы изменитесь. Три года – это большой срок. Но я оставил двух детей, а вернулся – и передо мной почти взрослые люди.
Дети никак на это не отреагировали. Кэтрин, чтобы как-то заполнить неловкую паузу, начала всех усаживать. Но Дик и Сюзанна молчали, сидя рядышком на кушетке, и хотя они с любопытством смотрели на отца, они все равно держались от него на расстоянии.
– Ну, хватит! – недовольно вскричал Чарльз. – Неужели я стал для вас совсем чужим?
– Да, папа, – ответила Сюзанна. – Изменились не только мы. Ты тоже постарел.
– Да, я знаю. Это сделало со мной горячее солнце Калифорнии. От него люди быстро стареют, особенно те, кто работает прямо под его палящими лучами.
– Значит, ты был там? В Калифорнии? – в первый раз заговорил Дик. – Что ты там делал? Искал золото?
– Да, но если ты думаешь, что я теперь стал миллионером, боюсь, что мне придется тебя разочаровать. Но я все равно не тратил время на золотых приисках. Мне приятно сказать вам, что у меня дела теперь обстоят гораздо лучше, чем когда я покинул Англию.
– Почему ты нам не писал?
– Сначала потому, что я постоянно переезжал и путешествовал по всей Америке. Потом я ждал, когда можно будет вам сообщить хорошие новости. А уже в конце, когда прошло так много времени и я собирался домой, я решил сделать вам сюрприз.
Что-то мелькнуло в лице Дика, и Чарльз понял, что это обвинение.
– Но я вижу, – сказал он совершенно другим тоном, – что тебе не понравился мой сюрприз. Вы меня принимаете так холодно.
– Какого ты ожидал приема? Чтобы мы закололи для тебя откормленного тельца?
– Дик! – резко остановила его Кэтрин.
Она больше ничего не успела сказать, как Чарльз обрушился на нее с упреками.
– Я вижу, мадам, что в мое отсутствие вы старательно настраивали моих детей против меня!
– Неправда, – сказал Дик. – Ни разу за все три года моя мать не сказала о тебе дурного слова. Но мы и сами кое-что соображаем, Сью и я. И мы оба считаем…
– Мне не нужно говорить, что вы считаете и чувствуете. Все и так ясно.
Чарльз был вне себя от ярости, но он попытался взять себя в руки и спокойно продолжать.
– Я все прочитал в твоих глазах. Вы считаете, что я вас предал. Если это так, то мне очень жаль. Но я могу вам твердо обещать, что если я обидел вас, то хочу полностью искупить эту обиду.
Наступила тишина. Чарльз и дети не сводили друг с друга взгляд. В его глазах была злость, а дети смотрели на него с сомнением. Кэтрин обратилась к ним:
– Мы говорим друг с другом так, что только сильнее расстраиваемся. Самое главное то, что ваш отец вернулся. Конечно, наша жизнь теперь изменится. У него есть свои планы, которые нам следует обсудить. Но до этого, мне кажется, нам следует выпить чаю. Уже поздно. Дик, пожалуйста, позвони горничной.
Дик выполнил ее просьбу. Потом он вернулся на свое место рядом с Сюзанной и внимательно посмотрел на мать с отцом.
– Какие планы? – с подозрением спросил он.


Мартин после возвращения домой сразу же узнал неприятную новость. Сначала от Джека Шерарда, потом от кухарки, которая увела его подальше, где они могли поговорить без свидетелей. Она, как и все остальные слуги, была ужасно взволнована.
– Я уже решила после трех лет отсутствия, что мистера Ярта нет в живых. Я решила, что он утонул в море после кораблекрушения, но я, конечно, ничего не говорила об этом мисс Кэтрин. И вдруг он появился так же неожиданно, как уехал. Я даже не знаю, что об этом подумать, и хорошо ли это или плохо? Я никак не могу понять, почему он так себя ведет.
– Сколько времени он уже здесь?
– Почти час. Когда пришли дети, мы подали им чай.
– Тогда я присоединюсь к ним, – сказал Мартин. – Только приведу себя в порядок.
Мартин поднялся наверх, чтобы умыться и немного поразмыслить. Ему следовало некоторое время побыть одному, чтобы осмыслить неприятную новость. Когда через некоторое время Мартин вошел в гостиную, и Ярт встал ему навстречу, Мартин уже внешне был абсолютно спокоен, и по его лицу и поведению нельзя было ничего прочитать.
– Мистер Ярт, к вашим услугам, сэр. Позвольте выразить вам радость по поводу вашего возвращения к семье.
– Мистер Кокс, я вам весьма признателен. Простите, что я ворвался сюда в ваше отсутствие, но я уверен, что вы все понимаете и извините меня.
– Конечно, ваше возвращение так неожиданно, что никаких разговоров даже не может быть. Вы вправе были сделать это – немедленно повидаться с семьей.
Мартин держался очень официально. Он кивнул в качестве приветствия Кэтрин и улыбнулся Дику и Сюзанне. Потом повернулся к Ярту и попросил, чтобы тот занял свое место. Но тот отказался, сказав, что у него есть дело в городе.
– Я заказал себе комнату в «Пост Хаус» и остановлюсь там на несколько дней, пока буду заниматься делами моей семьи. Жена вам все расскажет о наших намерениях. Я должен вам сказать, что как только все формальности будут закончены, она покинет свою службу у вас. Я надеюсь, вы не станете настаивать, чтобы она заранее известила вас об отказе от должности.
Ярт говорил резко и решительно, давая понять, что он не ждет ответа от Мартина.
– В остальное время, когда мне нужно будет повидаться с моей женой, я постараюсь не причинять вам излишнего неудобства. Я могу вам обещать, что она не останется у вас слишком долго.
Еще несколько слов, и он поспешил покинуть комнату. Кэтрин пошла за ним, показав взглядом детям, что им следует сделать то же самое. Пока их не было, горничная принесла чай. Возвратившись, Кэтрин, чтобы чем-то заняться, сама налила чай в чашку Мартину. Она на секунду встретилась с ним взглядом и слегка улыбнулась. Кэтрин и Сюзанна сели на кушетку, Дик устроился на подлокотнике диванчика. Мартин пил чай стоя. Он по очереди смотрел на них.
У всех троих были напряженные бледные лица. Первой заговорила Сюзанна.
– Папа был в Америке, и он собирается забрать нас с собой. Мы должны будем собраться за три или четыре дня. Как он сказал, самое большее, мы можем оттянуть наш отъезд на неделю. Затем мы отправимся в Ливерпуль, а оттуда в Америку на пароходе.
– Понимаю, – тихо ответил ей Мартин. – Все так неожиданно.
– Я считаю, что это просто чудовищно! – воскликнул Дик. – Сначала он сбегает и бросает нас! А теперь он желает увезти нас отсюда, из родного гнезда! Он сказал, что у нас нет выбора! Это касается Сью и меня, поскольку мы несовершеннолетние. Но как насчет мамы? Неужели она вообще лишена всяческих прав? Если даже по закону у нее действительно не существует никаких прав, у отца должно было хватить порядочности…
– Дик, – прервала его тираду Кэтрин, – ты же не ждешь, что Мартин начнет отвечать тебе на подобные вопросы? Ты ставишь его в сложное положение.
– Ты хочешь сказать, что он обязательно станет на нашу сторону?
– Дело не в том, чтобы встать на чью-то сторону. Я – жена твоего отца, а вы – его дети, и мы обязаны подчиниться ему. И ничто в мире не может изменить создавшееся положение.
– Я знаю, знаю! Но у отца тоже должны быть какие-то обязанности. Неужели его не интересуют наши желания? Мне придется отказаться от учебы у мистера Боннеми и променять ее Бог знает на что.
– Вы только представьте себе, – заметила Сюзанна, – что скажет тетушка Джинни, когда вернется из заграничного путешествия и узнает, что мы навсегда уехали из Англии, даже не попрощавшись с ней? Я считаю, что папа очень жесток. Он думает только о себе.
У Кэтрин было время немного подумать, пока она беседовала с Чарльзом. Она поняла, как решительно он настроен, и попыталась как-то примирить детей с решением отца.
– Дети, вы должны понять, что в течение последних трех лет у вашего отца была очень трудная, опасная жизнь и он был очень одинок. Мы все эти годы были вместе. У нас была тетушка Джинни и дядя Джордж. И еще у нас был Мартин. И Рейлз… Папа был в незнакомой стране. Он много работал и сталкивался со многими трудностями, и…
– В этом нет нашей вины, – прервал ее Дик. – Ему не следовало уезжать отсюда.
– Все равно с его стороны это была жертва. Он старался что-то сделать для нас, чтобы у нас началась новая жизнь. Поэтому отец имеет полное право надеяться, что мы оценим его усилия.
Дик и Сюзанна продолжали молчать, и Кэтрин заговорила снова. Сейчас в ее голосе звучала укоризна.
– Ну, ну, дети. Мы не должны так себя вести. Нам есть за что поблагодарить Господа Бога. Отец вернулся к нам живой и невредимый, и у нас теперь снова есть семья. Мы должны радоваться и возблагодарить Господа Бога.
Но лица детей все еще оставались мрачными, особенно лицо Дика. Оно было таким упрямым.
– Если бы я видел, мама, что ты радуешься, может, тогда я тоже смог радоваться вместе с вами.


Мартин во время этого разговора не проронил ни слова. Его отношения с этим семейством заставляли его скрывать собственные чувства. Кэтрин все о нем знала, но дети не были посвящены. Поэтому его любовь к Кэтрин и к ее детям могла выражаться только в виде дружбы. Но это была особая дружба. Он стал важной частью их жизни, но в одно мгновение лишился всего. Его дружба не давала ему никаких привилегий, когда вернулся Чарльз Ярт. Мартин не имел права вмешиваться в их дела. Ему приходилось стоять в стороне и ждать дальнейшего развития событий.
Мартин оказался просто мечтателем, который завоевал их доверие обещаниями, но у него не было возможности оказать им реальную помощь. Ему было очень тяжело: его ждала разлука с любимой женщиной, – и может быть навсегда.
Дети чувствовали его грусть, и когда он заговорил с ними, то стало ясно, что они продолжают воспринимать его как самого близкого человека, такую же жертву обстоятельств. Хотя они не до конца понимали его любовь к матери, они не сомневались в том, что она и они сами были очень ему дороги.
Они знали, что его чувство потери было таким же глубоким, как и их.
Сюзанна внезапно повернулась к нему и сказала со слезами в голосе:
– О, Мартин! Как бы мне хотелось, чтобы вы нас спрятали в тайнике, чтобы мы могли остаться с вами и никогда не покидать Рейлз.
– Да, – ответил Мартин, – мне бы этого тоже хотелось.
Но такого тайника не было и не было выхода из этого положения. И дети прекрасно знали это. Они уже покидали Рейлз, и сейчас судьба распорядилась так, что им приходилось расставаться с ним еще раз. Хотя они продолжали с жаром спорить, как это вообще присуще всем детям, в конце концов им пришлось неохотно примириться с необходимостью. Кроме того, они решили до конца насладиться последними оставшимися в их распоряжении деньками в Рейлз.
И теперь все, что они делали, даже самое обычное, становилось удивительно символичным. Они всегда были близки со своей матерью, но сейчас стали еще ближе. Они следовали за ней повсюду и прислушивались к каждому ее слову. Они бродили по дому и саду и старались все навек запечатлеть в своем сердце. Они старались запомнить прекрасные пейзажи, звуки и запахи Ньютон-Рейлз и все, что делало его таким дорогим их сердцу.
– Когда мы в тот раз покидали Рейлз, все было не таким ужасным, как сейчас. Почему? – спрашивала Сюзанна.
– То было тогда, а теперь – это сейчас. И мы не уезжали так далеко, – сказал ей Дик.
В Рейлз в тот вечер было чудесно, и брат с сестрой решили вдоволь насладиться очарованием мест и постараться запомнить все, чтобы эти воспоминания грели их очень долго. Им хотелось оставить здесь воспоминания о себе. Это было инстинктивное желание, чтобы в Рейлз оставалась частичка их самих, так же как Рейлз станет частью их воспоминаний.


Вечером, когда дети отправились в конюшню, чтобы поговорить с Шерардом, Мартин и Кэтрин остались одни, сидя вместе на освещенной заходящим солнцем террасе.
– Америка, – грустно сказал Мартин. – Я даже не мог себе представить это.
– Я тоже.
– Я часто думал, что я стану делать, если потеряю вас окончательно. Я заставлял себя думать об этом, чтобы заранее быть готовым к боли. Но я даже не мог себе представить, что это все-таки произойдет. Наверно, это моя кара.
– Кара? За что?
– Потому что два года назад, когда мы разговаривали с вами, и вы мне сказали, что все еще любите его, я дал себе клятву молиться за его возвращение. Но я не очень аккуратно выполнял эту клятву. Мне казалось, что он принес вам достаточно зла. И я боялся, что он снова может сделать вас несчастливой. Кроме того, как вы знаете, у меня были свои эгоистичные причины не желать этого… Поэтому, если даже я молился, это были просто слова. Я часто повторял себе, что готов к его возвращению домой… но в глубине сердца я был уверен, что такого не случится. Поэтому я и говорю, что это кара за мою неискренность.
Он остановился, и Кэтрин посмотрела на него. Это был мягкий быстрый взгляд, и она быстро отвела от него глаза. Но если бы даже Мартин не любил ее, и если бы он впервые встретился с Кэтрин, он влюбился бы в нее после такого нежного и робкого взгляда.
– Господи, как же мы обманываем себя, когда дело касается наших собственных желаний! – заметил Мартин. – Конечно, Чарльз должен был вернуться к вам. Какой мужчина не сделал бы этого?!
Кэтрин ему не ответила и отвернула лицо. Потом они встали и пошли по вечернему саду, спустились по ступенькам к нижней лужайке.
– Если бы чудом можно было повернуть время назад, и вы бы узнали, что его возвращение было всего лишь сном, вы бы радовались этому или переживали? – спросил он Кэтрин.
– Мартин, – тихо ответила она. – Вы же знаете, что вам не следует спрашивать меня об этом.
– Мне также не следует любить вас, но это зависит не от меня, и я буду любить вас до самого последнего дыхания.
– Вы не должны… Вам лучше забыть меня.
– Если бы это было возможно, вы бы действительно хотели, чтобы я вас забыл?
– Мне не хочется, чтобы вы мучились.
– Вы сможете забыть все, что здесь оставите?
– Конечно нет. Это мой дом, и я прожила здесь большую часть моей жизни. Если я уеду отсюда, в моей памяти останется все.
– Правильно. И дом также сохранит память о вас. Вы можете себе представить, как здесь будет после того, как вы уедете навсегда? Вы понимаете, как вас будет всем недоставать? Даже камни начнут плакать о вас!
– Мартин, не нужно. Я умоляю вас, не следует так говорить! Неужели вы считаете, что у меня меньше чувств, чем у этих камней?!
– Простите меня, Кэтрин! Я такой эгоист. Я делаю ваши страдания еще сильнее.
– Я понимаю, что это бессознательно. Но сейчас мне больше всего требуется ваша сила и поддержка.
– Сила, – грустно повторил Мартин и беспомощно развел руками.
После паузы он снова заговорил, и его голос стал более твердым.
– Да, вы правы, я постараюсь поделиться с вами моей силой. Я готов вам служить где угодно, даже на другом конце света.
– Ну, мы уезжаем не так далеко. – Кэтрин постаралась ему улыбнуться. – Я даже не боюсь этого расстояния– всего шесть тысяч миль! А могло быть в два раза больше. Если постараться, то может я найду что-то, что скрасит мне боль разлуки. Но я хочу попросить вас об одном одолжении. Как только мы обоснуемся там и пришлем вам весточку, вы будете регулярно писать нам, и очень подробно, чтобы мы были в курсе всех новостей.
– Мне будет нетрудно это сделать. А вы будете писать мне?
– Конечно, я буду вам сообщать все новости из Америки.
– Если мне будет позволено, смогу ли я как-нибудь навестить вас там?
– Вы готовы отправиться так далеко? – удивленно спросила его Кэтрин.
– Почему бы и нет? – Мартин улыбнулся. – Вы же сами сказали, что это всего лишь шесть тысяч миль.


Позже вечером, когда Мартин остался один, он еще раз попытался примириться с решением Чарльза.
Он решил снова поговорить с Кэтрин, но на этот раз начал разговор иначе.
– Может, мы делаем ошибку, покорно принимая это решение?
– У меня нет иного выбора.
– Пока ваш муж настаивает на своем решении, вы действительно ничего не можете сделать. Но, может, имеется возможность переубедить его? Я обдумал все, и мне кажется, что если бы я поговорил с ним и сделал ему кое-какие предложения…
– Все бесполезно, – сказала Кэтрин. – Он не примет от вас никакой помощи. Вы уже ему предлагали помощь, когда дела с Хайнолт-Милл были из рук вон плохи, и он сразу же отказал вам.
– Так было три года назад, теперь кое-что переменилось, и, может быть, он прислушается к предложениям.
– Не думаю. Он твердо решил отправиться в Америку.
– Тогда зачем он сам приехал сюда? Ему было достаточно написать вам, чтобы вы с детьми отправились к нему.
– Я тоже думала об этом. Мне кажется, он хотел, чтобы весь город видел, что он смог чего-то добиться там и что теперь снова может поднять голову и смотреть в глаза людям.
– Именно так.
– Мартин, дорогой, это естественное желание.
– Конечно, я с вами совершенно согласен. Любой мужчина желал бы того же. Поэтому я считаю, что стоит попытаться поговорить с ним. Три года назад у него не было ни гроша. Теперь у него есть кое-какое состояние. А это значит, что если ему будут делать предложения, он сможет обсуждать их на равных. Вы мне разрешите попытаться? Если он откажется, мы все равно ничего не теряем. Его планы останутся при нем.
– Я подумаю, и мы поговорим об этом утром, – ответила ему Кэтрин.


Утром Мартин еще сильнее укрепился в своем решении, и Кэтрин разрешила ему поговорить с Чарльзом. Мартин распорядился, чтобы коляска была готова к половине девятого, но когда он собрался ехать, то встретил внизу в холле самого Чарльза Ярта, который вошел в дом с черного входа. Чарльз извинился за столь раннее вторжение. Он разговаривал с Мартином, как всегда весьма резко и сказал, что ему нужно срочно поговорить с женой.
– Простите, мистер Ярт, я собирался побеседовать с вами, – сказал ему Мартин.
– С какой целью, мистер Кокс?
– Я хочу вам сказать, мистер Ярт, что мне очень жаль, что вы решили ехать в Америку.
Мартин, говоря это, показал Ярту жестом на кресло у камина, но тот отклонил приглашение.
– Я уверен, что об этом будут жалеть многие уважаемые люди нашего города, и у них будут на это причины. Ваша семья была тесно связана с жизнью Каллен-Вэлли в течение многих поколений. Ваши ткани продавались на трех континентах. К сожалению, за последние три года эта традиция была нарушена, но мне кажется, что будет еще обиднее, если она вообще исчезнет.
– Мистер Кокс, наверно, мне стоит вас поблагодарить за то, что вы сказали, но я не пойму, почему вы вдруг заговорили со мной на эту тему, и более того, мне все это кажется весьма подозрительным.
– Если вы только захотите уделить мне немного времени и внимательно меня выслушаете, я бы смог вам все объяснить и сделать кое-какие предложения. И я уверен, что…
– Простите, мистер Кокс, но я спешу к моей жене, и мне бы не хотелось терять время.
– Могу ли я поговорить с вами позже?
– Боюсь, что нет. У меня дела, и они займут весь мой день.
– Может быть, завтра?
– Кажется, мне придется вам все объяснить. Все, что вы мне можете сказать, меня абсолютно не интересует. Простите, но я должен поговорить со своей женой.
Мартину пришлось прекратить настаивать.
– Хорошо, пройдите в гостиную, и я приглашу туда миссис Ярт.
Ярт откланялся и прошел в гостиную. Вскоре туда пришла Кэтрин. Она поцеловала его и присела на диван, но Чарльз предпочел стоять.
– Я только что имел беседу с твоим другом Коксом. Его интересовали мои планы на будущее. Он также сказал, что ему очень жаль, что я собираюсь навсегда покинуть Чардуэлл. Он все так же упорно пытается влезть не в свое дело и вмешаться в мои планы и намерения, как он делал в прошлом. Он никак не может понять, что меня совершенно не волнует и не интересует его мнение. Довольно забавно, но в данном случае его мнение и мои намерения совпадают. Кэтрин, я пришел к тебе сказать, что не собираюсь возвращаться в Америку. Я изменил планы.
– Неужели? – повторила Кэтрин. У нее перехватило горло.
– Да, я решил остаться в Англии, в Каллен-Вэлли. Это мое родное место. Я поспешил сообщить это тебе, потому что знал, что тебе будет приятно это услышать.
– О, Чарльз! Конечно, какое облегчение! Если бы ты только знал…
– Я понимаю, что значит для тебя этот город и это место. Я вижу все.
Чарльз подошел к Кэтрин, сел рядом и взял ее руку.
– Твоя реакция как-то успокаивает меня после того холодного приема, который вы оказали мне вчера.
– Если я не так вела себя вчера, Чарльз, я надеюсь, что ты меня простил. Твой приезд был шоком для меня и детей. Ты приехал безо всякого предупреждения, а мы уже решили, что ты для нас потерян навсегда. И потом известие, что нам придется навсегда оставить Англию…
Кэтрин замолчала и постаралась взять себя в руки. Когда она снова заговорила, голос ее был уже более спокойный.
– Скажи мне, почему ты изменил свои намерения.
– Вчера, когда я ушел от вас, я был в волнении и сомнениях. Я думал о том, что ты мне сказала и как ты расстроилась, узнав о моих планах. Я пошел перед ужином побродить по городу, чтобы попытаться как-то привести в порядок мысли. Я прошел по долине до самого Крейя, потом бродил по берегу Лима, забрался в Холси и Крессуотер. Я не собирался совершать сентиментальное путешествие. Мне эти три года казалось, что Чардуэлл для меня уже ничего не значит. Мне даже казалось, что его я ненавижу. Но когда я шел по городу, и в особенности по долине, я понял, как ошибался. Я проходил мимо фабрик… Джон Джерверс и Дейзи Бенк… Юнити-Милл и Бринк-энд… Хайнолт. Да, и Хайнолт тоже, хотя не стал подходить к ней близко… Я подумал, какой же я глупец. Я снова слышал шум работающих станков, их грохот… видел, как рабочие были чем-то заняты во дворе… дым, поднимающийся из труб на крышах… даже вонь от красильни Берли. Все это навеяло на меня такие воспоминания, что я подумал: «Черт побери! Мое место здесь!! Производство тканей – это моя профессия, мое дело! Это все у меня в крови, в моей душе. Мое место здесь – на все времена, плохие ли, хорошие, неважно!» Я внезапно понял, что могу начать сначала. Невзирая на то, что со мной случилось, я был и остаюсь суконщиком и постараюсь вернуть себе то, что раньше потерял. Я снова стану частью жизни этого города. Да, я собираюсь сделать именно это.
Наступила тишина. Чарльз не отводил взгляда от Кэтрин.
Кэтрин в ответ на его взгляд наклонилась и поцеловала его в губы. Она крепко сжала ему руку, как бы благодаря.
– О, Чарльз, я так рада! Не только за себя и детей, но и за тебя. Ты все правильно решил. Я уверена в этом.
– Да, я не сомневаюсь ни в чем! Вчера вечером после прогулки я зашел к Алеку Стивенсону и переговорил с ним. Алек мне сказал, что Том Мейнард из Локс-Милл ищет партнера. Его фабрика достаточно крупная и специализируется на дешевой костюмной ткани. Но ее ткани достаточно хорошего качества, не та ерунда, которую производили на фабрике Кендалл. Кажется, Мейнард больной человек, и ему нужен кто-то, кто станет управлять фабрикой. Алек считал, что мне стоит попытаться. Перед тем как идти сюда, я зашел на фабрику и оставил записку Мейнарду, прося принять меня в десять часов.
Чарльз резко встал и посмотрел на Кэтрин.
– Алекс сказал мне еще кое-что. Оказывается, Хернсы не рассчитали своих сил, когда купили Хайнолт, и в последние месяцы они сдали фабрику в аренду Роберту Корнелиусу, который едва выплачивает им крохотные суммы. Алекс считает, что когда срок аренды истечет, я вполне могу попытаться вернуть себе фабрику.
– Чарльз, это было бы просто прекрасно.
– Да, но это все в будущем. Мне сейчас придется начинать работу в Локс-Милл, и мне кажется, что уже пора туда отправляться.
Кэтрин встала и проводила его в прихожую. Чарльз надевал перчатки.
– Дети здесь?
– Дик пошел в школу. Сейчас он, наверно, сообщает директору, что через несколько дней мы покидаем Англию. Сюзанна наверху в своей комнате. Мы разбирали ее одежду, собираясь все упаковать, и в этот момент пришла Эмми и сказала, что ты ждешь меня внизу.
– Вам все равно нужно упаковать одежду, – сказал Чарльз. – Как только я найду подходящий дом, вы переедете отсюда.
Чарльз попрощался, и Кэтрин услышала, как он уезжает. Сюзанна, стоя наверху лестницы, спросила:
– Мама, что хочет отец? Он приходил, чтобы поторопить нас?
– Нет, моя дорогая, он принес нам хорошие новости. Мы не покинем Англию, он изменил свои планы. Мы остаемся здесь, в Каллен-Вэлли. Что ты скажешь на это?
– Мама! Как чудесно!
Мелькнуло облачко белых хрустящих юбок, и Сюзанна кинулась обнимать мать.
– О, я так плохо думала о нем! Но сейчас… Милый папа! Какой он хороший! Как жаль, что сейчас здесь нет Дика. Ему было бы приятно выслушать хорошие новости. Я могу пойти к Петти и все рассказать ему? Мама, где Мартин? Мы должны сообщить ему приятные новости!
Мартин стоял в углу огромного холла и смотрел на них. Кэтрин и Сюзанна не замечали его. Он только что вернулся из конюшни.
– Что вы мне хотите рассказать?
Кэтрин повернулась и посмотрела ему в глаза. Она поняла, что он все слышал.




Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману Усадьба - Пирс Мэри


Комментарии к роману "Усадьба - Пирс Мэри" отсутствуют




Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100