Читать онлайн Запретное влечение, автора - Пирс Барбара, Раздел - ГЛАВА ПЕРВАЯ в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Запретное влечение - Пирс Барбара бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 6.58 (Голосов: 40)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Запретное влечение - Пирс Барбара - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Запретное влечение - Пирс Барбара - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Пирс Барбара

Запретное влечение

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

ГЛАВА ПЕРВАЯ

Лондон, 10 апреля 1809 года


Герцог Солити умер.
Естественно, его вдова решила устроить бал. По мнению эксцентричной герцогини это был самый подходящий способ почтить уход своего супруга.
Фейн Карлайл, маркиз Тэм, выплеснул остатки бренди в стакан и покачал головой, обескураженный и пораженный.
Ради всего святого, бал в честь покойного! Никто не заподозрил бы Карлайлов в заурядности. Герцогиня даже выразила желание включить покойного в список гостей, но Фейн воспротивился столь неслыханной дерзости, твердо отказав матери в ее просьбе. Он с легкостью представлял себе все это: герцог, великолепный в своем прощальном наряде, в центре зала, как было при жизни, в окружении двух любимых мастиффов абрикосового окраса, которые заняли бы место на страже его гроба красного дерева.
Пусть небеса уберегут его от прихотей матери!
Расположившись в самом дальнем углу зала, Фейн с мрачной задумчивостью наблюдал за гостями, появлявшимися в комнате и исчезавшими. По приказу матери, в центре зала на всеобщее обозрение был выставлен портрет герцога высотой в двенадцать футов. Картина была подарком герцогини на тридцатилетие их отца. Вокруг портрета были выставлены огромные фарфоровые вазы в черно-золотых тонах, набитые тепличными цветами.
Фейн отпил из стакана, не ощущая вкуса бренди. День выдался более чем ужасным. У Фейна до сих пор шла кругом голова, когда он вспоминал о том, как утром ему и его семье пришлось с медленной торжественностью двигаться в процессии по направлению к Вестминстерскому аббатству, где предстояло упокоиться герцогу Солити. Пока младшая сестра Фейна Файер рыдала, уткнувшись в его плечо, герцогиня сидела рядом с ним с бесстрастным выражением лица, напоминая статую из мрамора. Она скрывала свои слезы от посторонних. С тех пор как страшная весть о смерти герцога достигла их дома, герцогиня была безутешна. Она погружалась в забытье только тогда, когда их врач, под неусыпным контролем Файер, насильно вливал в нее успокоительную микстуру. Это происходило каждый вечер.
Фейн не мог узнать в этой молчаливой бледной женщине, сидевшей рядом с ним в траурном экипаже, свою безутешную мать, ему хотелось, чтобы она выказала былой задор, чтобы она дала понять, что не умерла вместе с мужем. Именно по этой причине Фейн согласился на проведение этого невиданного бала.
Он наблюдал, как какая-то леди упала на колени перед портретом герцога и начала плакать, уткнувшись в носовой платок. Фейн не видел ее лица и лениво размышлял над тем, была ли эта леди одной из любовниц его отца. Он обвел взглядом дюжину окружавших портрет герцога людей и решил, что большинство из них искренне скорбят. Если они и считали необходимым подойти к Фейну и завести какой-то разговор, то мрачное выражение его лица и гордая осанка их тут же останавливали. Это было к лучшему, так как герцогиня не простила бы сыну, если бы он повздорил с кем-нибудь из ее ненавистных гостей.
– Все еще предпочитаешь пить чай холодным, как я вижу, – прозвучал слева мужской голос, нарушая мрачные размышления Фейна.
Любой здравомыслящий человек отнесся бы с уважением к желанию скорбящего сына побыть наедине с собой. К сожалению, Фейну приходилось иметь дело с людьми, которых нельзя было назвать здравомыслящими.
Он потер правую бровь и бросил раздраженный взгляд на своего белокурого друга.
– Рамскар. Я как раз думал о том, как была бы шокирована герцогиня, если бы меня спровоцировал на ссору какой-нибудь глупец, затронувший меня из лучших побуждений.
Фаулер Ноден, граф Рамскар, едва улыбнулся, услышав угрожающие нотки в голосе своего друга. Рамскар отличался высоким ростом, хотя и был ниже почти двухметрового Фейна. Однако уверенная манера держаться и ленивое изящество давали понять постороннему наблюдателю, что графа не следует недооценивать. Фейн выжидающе наблюдал за Рамскаром, который вытащил из-за спины графин с бренди и взмахнул им перед Фейном, словно флагом.
– Твой стакан пуст, а слуги боятся близко к тебе подходить. Бичмор, Эверод и я тянули жребий. Я проиграл, – добавил Рамскар.
В выражении его лица была такая искренность, что Фейн лишь покачал головой. Из трех его ближайших друзей Рамскар был лучшим посредником. Герцогиня всегда называла его самым благоразумным. Под легкомысленной внешностью графа скрывалась чувствительность, а в умных карих глазах читалась честность. Глубина его натуры открыто проявлялась в редкие моменты, такие как этот.
– Никаких возражений с моей стороны, – саркастически улыбнулся Фейн, протягивая стакан.
В глубине души он приветствовал вмешательство друга, нарушившего его одиночество. Несмотря на то что в зале играла музыка, атмосфера была довольно гнетущей: гости взирали на портрет герцога, и в их взглядах читалась искренняя боль. Многие рыдали, уткнувшись в платки, особенно дамы, не сумевшие сдержать чувств.
Фейну не в чем было винить мать. Она и его сестра сделали все, чтобы восславить герцога, а не погрузиться в траур. Только так и можно было провожать человека, который, по мнению многих, получал все возможные удовольствия от жизни.
Рамскар вернул друга к настоящему, когда зазвенел хрусталем, наполняя стакан. Бормоча что-то себе под нос, граф нырнул во внутренний карман своего сюртука и извлек оттуда пустой стакан. Щедро наполнив его бренди, Рамскар поставил графин на пол между ними.
– Итак, каков твой план, Солити?
Фейн поморщился. Он еще не думал о будущем, однако герцогский титул теперь по праву принадлежал ему. С этого дня он уже не будет называться лордом Тэмом. Теперь он герцог Солити. С новым титулом он получал все положенные ему привилегии. И проклятия. Нетвердой рукой Фейн поднес стакан к губам.
Рамскар бросил на друга взволнованный взгляд.
– Ты же наследник рода, Карлайл. Наверняка ты ждал того дня, когда сможешь вступить в права наследования.
Взгляд Рамскара устремился на портрет герцога, возле которого остановились две молодые леди, желая почтить память усопшего. К сожалению, Рамскар терял всякое понятие о приличиях, когда дело касалось женского пола. Он отпил бренди, и его голодный взгляд скользнул по соблазнительным изгибам спины одной из скорбящих.
– Рам, мой отец умер восемь дней назад. Если его внезапная кончина взволновала меня сверх меры, то я готов попросить у тебя прощения, – сухо заметил Фейн.
Вдруг его внимание привлекло яркое пятно у двери. Он приглушенно выругался, узнав вновь прибывших.
Холт Кадд, маркиз Бичмор, и Таунсенд Лидсо, виконт Эверод, приблизились к ним с уверенностью, рожденной правами дружбы, которую они вели еще с детских лет. Титулы и благородное происхождение делали их достойной компанией для герцогского наследника. На протяжении многих лет друзья играли, дрались и учились вместе. Они были красивы, богаты и холосты. Эта четверка будоражила Лондон своей дерзостью и отвагой. Свет ласково величал их не иначе как «эти дикие аристократы». Их кутежи, беззаботность и отчаянная игра были предметом обсуждения во всех великосветских салонах.
– Раз уж мебель все еще на месте, мы решили, что можем подойти, – сказал Кадд, опираясь о стену своей мощной фигурой.
Кадду было двадцать четыре. Он был самым младшим в их компании и самым горячим. Когда-то Кадд отличался красотой. В школе он постоянно ввязывался в драки. В одной из потасовок ему сломали нос, и от его юношеской миловидности не осталось и следа. Однако лицо Кадда от этого нисколько не проигрывало. Маркиз с блестящими черными глазами и сломанным носом пользовался огромной популярностью у дам. Хотя его слегка вьющиеся темно-каштановые волосы можно было зачесывать назад, он носил их распущенными.
Беззаботность и дерзость Кадда, как магнит, притягивала неприятности.
– Что ты здесь делаешь, Карлайл? – словно напрашиваясь на очередную ссору, спросил он.
– Напиваюсь, – ответил Фейн, давая знак Рамскару наполнить опустевший стакан.
Весь прошедший час Фейн избегал бального зала. Мысль о танцах и выслушивании соболезнований претила ему. Мать и сестра были более терпимы к этому вздору.
– И довольно успешно, не спорю.
Конечно, такое язвительное замечание могло прозвучать только из уст виконта Эверода. Никто бы не назвал молодого лорда красивым. Более подходящим словом было «ошеломляющий». Эверод был еще выше Фейна и напоминал сурового средневекового феодала. У виконта были блестящие длинные черные волосы, спускавшиеся ниже его широких мускулистых плеч. И даже случайный наблюдатель сразу заметил бы глаза цвета янтаря. Окруженные зелеными ободками, они горели огнем, который мог обжигать то жаром, то холодом. Хотя галстук почти полностью скрывал его шею, друзья знали о том, что слева у Эверода тянется шрам до подбородка. Никто не упоминал об этом шраме, даже друзья виконта. Они лучше других знали, что под маской сарказма и язвительного остроумия скрывался крутой нрав. Не один раз отчаянное безрассудство Эверода проявлялось в самых горячих потасовках, и его друзья неизменно помогали ему.
Эверод склонился и схватил графин с пола до того, как к нему потянулся Рамскар. Виконт налил бренди в стакан Фейна. С молчаливого согласия графа Эверод наполнил и его стакан.
– Тост, – провозгласил Эверод, поднимая графин. – За герцога. Я желаю всем быть такими же удачливыми.
Он немного пошатнулся, поднося графин к губам, и отпил.
Кадд ткнул его в плечо и едва не сбил с ног.
– Черт подери! Имей хоть какое-то уважение.
– Руки прочь, – оскалился виконт, уязвленный тем, что удар Кадда застал его врасплох. Этих двоих связывали крепкие узы дружбы, но они были готовы к потасовке при малейшей провокации со стороны друг друга. – Я не хотел проявить неуважение. Герцог был лучшим из вельмож. Мне очень жаль, что его нет с нами. – Он кивнул в сторону Фейна, принося извинения, и в его янтарном взгляде читались невысказанные чувства. – Я говорил о том, как он умер. Может, у других не хватит смелости сказать об этом вслух, но в Лондоне нет мужчины, который не хотел бы попасть в объятия смерти так, как это получилось у него.
Проклятие! Герцогиня не обрадуется, если до нее дойдут эти слухи. Семейство Карлайлов приняло все меры для того, чтобы сохранить в секрете обстоятельства смерти герцога.
– Я не знаю, о чем ты говоришь, – непринужденно солгал Фейн. – Мой отец умер, потому что у него отказало сердце.
– Карлайл, перестань, не хитри, – отозвался Эверод, не сдаваясь. – Молва твердит, что старик был с молоденькой любовницей, когда его подвело сердце. Не надо на меня так смотреть. Честное слово, неужели ты думаешь, что тебе удастся всем заткнуть рты? Такие слухи не утихнут сами по себе.
– У многих все же достает ума держать свое мнение при себе, особенно в свете таких прискорбных обстоятельств, – пробормотал Кадд, бросая выразительный взгляд в сторону Фейна. – Тем более в присутствии Карлайла.
Зеленые глаза Фейна на секунду блеснули весельем. Хотя его семью и можно было считать немного странной, герцогиня все же не простила бы ему, если бы он затеял драку в такой вечер. Однако Фейн не мог не ощущать потребности выпустить пар. С тех пор как он узнал о смерти отца, он чувствовал себя на грани срыва. Темная туча ярости в сердце Фейна все росла и ширилась, грозя громовым взрывом.
– Эверод иногда бывает просто невыносимым, – сказал Фейн, не обращая внимания на протесты виконта. – Но, тем не менее, я с ним полностью согласен. Не могу себе представить более подходящей прощальной сцены для герцога Солити, чем последний вздох на прекрасном теле молодой любовницы.
Фейн отказался подтвердить или опровергнуть слухи, будоражившие свет. Он поднял стакан в сторону герцогского портрета, приветствуя его. Друзья присоединились к Фейну. Он устремил взгляд на свою руку, старательно сосредоточившись на бренди, и его глаза вдруг наполнились непрошенными слезами. Мужчины из рода Карлайлов никогда не поддавались эмоциям. Если Фейн и ощутил вкус слез, то только, потому, что в зале было душно. В комнате горело не меньше ста свечей.
– Герцог был большим ценителем красоты, и я уверен, что его последняя фаворитка не была исключением, – задумчиво сказал Рамскар. – Кстати, о красавицах. Никто из вас не знаком с леди Килби Фитчвульф?
Фейн едва не поперхнулся бренди. Ему стало интересно, изменилось бы почтительное настроение его друга, узнай он, что герцог в свой последний час был именно с упомянутой леди? Фейн поморщился. Вряд ли.
– Нет, я не имел такого удовольствия.
Это была не совсем правда, но Фейн не хотел открываться до конца. Хотя он и не был представлен Килби Фитчвульф, как Рамскар, он видел ее.
Фейн также встречал и нерадивую «дуэнью» этой девушки, леди Квеннел. В вечер смерти отца Фейн выслушал ее жалобные мольбы: она просила Карлайлов не поднимать шум в свете, открывая обстоятельства смерти герцога и имя его любовницы. Фейну плевать было на возраст, красоту и репутацию леди Килби Фитчвульф. Он согласился лишь потому, что не хотел допустить унизительного для его матери сравнения в свете. Герцогиня была не виновата в том, что какая-то выскочка легко согласилась на адюльтер, а герцог был настолько неразумен, что не смог сдержать свои низменные инстинкты.
Не осознавая, что бередит раны Фейна, Рамскар продолжил:
– Я был представлен ей несколько недель назад на карточном вечере. Кажется, она упомянула, что это ее первый сезон.
Фейн был очень удивлен, что его отец связал себя с Килби Фитчвульф. Леди Квеннел говорила, что ее подопечной всего девятнадцать. Выглядела она еще моложе. Если можно было верить словам виконтессы, все же вызывало удивление то, что его отец выбрал на роль любовницы столь юное и невинное создание.
– Может, она и была той молодой лисичкой, которую ублажал твой отец? – подмигнув, прервал его размышления Эверод.
Его друг, сам того не зная, попал в точку, хотя и сделал это с грубой прямотой.
Рамскар поморщился, услышав слова виконта.
– В это трудно поверить. Солити не был одним из тех, кто соблазняет юных цыпочек, только что покинувших пеленки. Когда ты увидишь леди Килби Фитчвульф, ты поймешь, насколько нелепы твои предположения.
Внешность бывает иногда такой обманчивой, хотелось сказать Фейну, желавшему предостеречь друга от ошибок. Фейн не удивлялся тому, что его друзья верили слухам о смерти его отца. В семье Карлайлов никто не сомневался в том, что герцог был в постели с дамой, когда испустил дух и рухнул на ее чудесный ковер.
Многие поколения хранили память о бесчисленных романах Солити, и отец Фейна не был исключением. Хотя Фейн не сомневался, что герцог обожал свою супругу, брачные узы не стали для него препятствием в поисках запретных удовольствий.
Герцогиня относилась к его неверности с завидным стоицизмом, хотя две или три дамы из армии любовниц отца все же заметно расстроили ее. Фейн не осуждал мать за то, что она искала утешения в объятиях юных ловеласов. Герцог знал о романах жены, но не пытался запретить ей совершать измены. Файер всегда выказывала беспокойство из-за странных, хотя и внешне гармоничных отношений своих родителей. Фейн же проявлял к этому полное равнодушие.
Возможно, причиной было то, что он мог понять безудержность отца и его предков, в то время как его сестре такое было не под силу. Говорили, что мужчины рода Карлайлов, носившие титул Солити, были прокляты. Семья, друзья и все прочие то и дело вполголоса твердили о проклятии Солити, существовавшем вот уже несколько поколений.
Истоки этого проклятия были стерты с течением времени. Некоторые утверждали, что Солити расплачиваются за совершенный одним из них грех. Люди с более развитым воображением говорили, что обиженная любовница наслала на их род проклятие с помощью черных магических сил. Фейн не верил в проклятие. Однако, к своему прискорбию, он не мог не заметить, что мужчины рода Солити умирали все как один молодыми. А когда человек начинал верить в то, что дни его так или иначе сочтены, он с бешеной силой бросался в вихрь земных удовольствий, самонадеянно требуя их сверх меры. Что же касается отца Фейна, то леди Килби Фитчвульф, несомненно, была в списке тех самых земных (и добавим, запретных) удовольствий.
– Мой отец не имел ничего против юных созданий, – ответил Фейн, поверив, что сумел спрятать грусть в самой глубине своего сердца – это помогло бы ему выдержать сегодняшний прием с равнодушным достоинством. – Однако я не могу не согласиться с Рамом. Погоня за невинностью вряд ли была интересной забавой для герцога.
Леди Килби Фитчвульф была воплощением невинности. Еще до того, как герцог соблазнил ее, Фейн издалека заметил эту девушку. Она была миниатюрной и изящной; ее черные длинные волосы, закрученные в косы, были затейливо уложены. Расстояние, разделявшее их, не позволило Фейну рассмотреть цвет ее глаз, однако он не мог не отметить свежесть ее юности. В тот вечер, когда он впервые увидел Килби, она оживленно разговаривала со своей собеседницей. Фейн, к собственному удивлению, провел весь вечер, ища взглядом эту миловидную лисичку в светло-зеленом платье.
Хотя леди Килби и заинтриговала его, он не искал с ней знакомства. В опровержение слухов Фейн мог бы признаться в том, что не испытывает никакого интереса к соблазнению молодых невинных созданий, мечтающих о замужестве. Он предпочитал иметь дело с леди, которые уже лишились девических грез. Временное помутнение, вызванное видением в зеленом платье, можно было позабыть, переключив внимание на более искушенную даму. Килби Фитчвульф была, по мнению такого опытного ловеласа, как Фейн, вне круга его скромных интересов. Во всяком случае, он так думал до тех пор, пока его отца не нашли мертвым в спальных покоях упомянутой леди.
– Фитчвульф, – задумчиво произнес Эверод. – Я полагаю, что знаком с ней. Она еще совсем дитя, прелестное, но, впрочем, имеющее слабость к седовласым господам. Я был ее партнером но время танца на одном приеме и едва вытянул из нее пару слов, а позже заметил, что она трещала, как сорока, с лордом Ордишем. Бог ты мой, да он ей в отцы годится!
Бедняга Эверод, – было очевидно, что он все еще не мог понять, как это леди смогла устоять перед его чарами.
– Может, она просто особенная, – возразил Кадд, потирая верхнюю губу ребром ладони, чтобы скрыть разговор от окружающих. – Я уверен, что если бы она провела пять минут в моей компании, я сумел бы убедить ее в преимуществах молодого мужчины.
Эверод лишь фыркнул в ответ.
– Какой самоуверенный наглец. Да видел я тебя во всей твоей мужской красе, – ничего впечатляющего. Уж если бы леди понадобился настоящий жеребец, она должна была бы выбрать меня. Когда я принимаюсь за дело, они едва не теряют сознание.
Кадд улыбнулся виконту, но без теплоты.
– Думаю, что они теряют сознание оттого, что ты часто забываешь о водных процедурах, а не из-за размера твоего мужского достоинства.
Фейн покачал головой, и его зеленые глаза встретились с взглядом Рамскара. Фейн ощутил облегчение от того, что разговор перешел с леди Килби Фитчвульф на другие темы. Какая удача, что Кадд никогда не упускает случая подразнить Эверода. Если никто не вмешается, то стычки не миновать. Спор его приятелей уже начал привлекать внимание других гостей.
– Ты готов поспорить?
Не отрывая взгляда от маркиза, Эверод агрессивно шагнул ему навстречу.
– Я ставлю тысячу фунтов на то, что смогу уложить в постель любую леди на твой выбор.
Кадд решил подзадорить друга и, пронизывая его взглядом своих черных глаз, тихо заметил:
– Любую? Ты уверен, старина? Твое непомерное самомнение заставит тебя краснеть от стыда и сделает тебя на тысячу фунтов беднее уже на следующее утро, если я соглашусь на твои условия.
С запозданием осознавая, что пари требует каких-то ограничений, Эверод сказал:
– Леди должна быть не слишком юной, но не старше моей почтенной матушки.
Он заколебался, а затем грозно добавил:
– И никакой чертовой родни!
Кадд, не унимаясь, ткнул виконта в грудь:
– Может, нам надо попросить слугу приготовить для тебя ванну до того, как я приму условия пари?
Эверод сжал кулаки.
Фейн откашлялся. Его друзья были идиотами. Как еще можно было назвать людей, готовых заключать пари на балу в честь памяти герцога?
– Господа, я понимаю, что, наверное, я намного пьянее, чем думаю, раз ощущаю себя самым благоразумным среди нас. Однако вы должны знать, что мы уже привлекаем взгляды многих гостей. Я уверяю вас, что герцогиня не пощадит нас, если здесь будет драка. Сделайте мне одолжение и уймите свой чертов норов.
Обычно подобные споры не очень трогали Фейна. Бывали случаи, когда он и сам, забавы ради, доводил горячий спор до драки. Он про себя отметил, что находится сегодня в каком-то странном расположении духа. Смерть отца могла быть логичным тому объяснением. Однако в глубине души Фейн чувствовал, что это не причина, а, скорее, оправдание тому, что его уже много дней мучили какие-то смутные волнения.
– Проклятие!
Ругательство сорвалось с уст Рамскара, и оно относилось не к услышанному спору друзей. Его взгляд был направлен на вход в гостиную. Фейн склонил голову набок, чтобы рассмотреть, кто же стал объектом внимания графа. На пороге спиной к залу стояла Файер. Она бросила в сторону брата взволнованный взгляд, прежде чем обернуться. Да с кем она могла столкнуться? Фейн нахмурился, пытаясь найти ответ. Файер стояла, расставив руки, словно пыталась предотвратить чье-то появление.
Когда рядом с Файер возникла фигура джентльмена, любопытство Фейна было удовлетворено. Мужчина отстранил руку Файер и шагнул в зал. Фейн узнал лорда Холленсвота. Он был на четыре года старше Фейна. Барон не имел ни времени, ни желания вести светскую жизнь. Он предпочитал жить в глуши и не обременял себя последними политическими новостями. К сожалению, Фейн прекрасно знал, что вынудило Холленсвота покинуть милую его сердцу деревню.
Гневный взгляд барона безошибочно нашел Фейна, который посмотрел на гостя, не скрывая удивления. Не обращая внимания на попытки Файер остановить его, Холленсвот двинулся в направлении Фейна и его компании. Файер, вместо того, чтобы последовать за ним, кинулась в противоположном направлении. Фейн решил, что, не найдя возможности образумить незваного гостя, сестра решила обратиться за помощью к своему мужу, Маккусу Броули. Однако его появление ничего бы не решило. Фейн почувствовал укол самолюбия, осознав, что сестра мало верит в его способности.
– Добрый вечер, Холленсвот, – непринужденно сказал Фейн, когда барон смел с пути Кадда и Эверода.
Друзья Фейна тут же снова попытались преградить дорогу барону. Какими бы разными они ни были, они тут же забывали о своих ссорах, если одному из их компании нужна была поддержка.
– Вы проделали такой долгий путь, чтобы выразить нам соболезнования и почтить память моего отца.
Если барон и ощутил какое-то замешательство из-за своего явно несвоевременного появления, то он не подал виду. Желание свершить возмездие заставило его забыть о приличиях.
Ванс Митчелл, лорд Холленсвот, выглядел неуместно в бальной зале. Он был выше Фейна и имел телосложение человека, привыкшего к тяжелому физическому труду. Казалось, что его мускулистые плечи вот-вот разорвут ткань сюртука. Лицо барона было волевым и грубым, как и вся его подавляющая фигура. Он не потрудился снять шляпу. Пряди светлых волос выбивались у него над ухом. Посмотрев карими глазами на Фейна, Холленсвот злобно прищурился.
– Не хитрите, Карлайл! – прорычал он, брызгая слюной во все стороны. – Неужели вы думали, что я, узнав о вашем несчастье, забуду о том оскорблении, которое вы нанесли моей семье?
Фейна не удивило появление барона. Более того, он ждал его еще раньше. Но таков уж один из недостатков жизни в глуши: человек обречен узнавать новости последним. Холленсвоту повезло, что Фейн был расположен вести с ним светскую беседу.
– Что действительно было оскорблением, Холленсвот, – так это из рук вон плохая игра вашего брата. Я сделал ему одолжение, приняв у него деньга.
Как и его старший брат, Харт Митчелл никак не вписывался в светское общество. Раздосадованный положением второго сына, лишавшего его титула, Харт отказался помогать брату в управлении поместьем и попытался сделать себе состояние за карточным столом. К сожалению, Харт Митчелл играл так же бездумно, как и жил. Он склонен был делать большие ставки и проигрывать. В отчаянии Харт даже отважился на шулерство. То, что его преследовала неудача, легко можно было доказать: он не выбрал ничего лучше, чем сесть за стол с Фейном и попытаться провернуть свои жалкие трюки.
– На будущее советую вам урезать суммы, которые вы выделяете брату, Холленсвот. Это, возможно, остановит его от бездумной растраты семейного состояния за карточным столом, – спокойно сказал Фейн, не чувствуя ни малейших угрызений совести оттого, что в уплату обмана и долга потребовал не только деньги и городской дом Харта Митчелла, но и двух его лучших лошадей. Фейн, можно сказать, даже проявил щедрость, другой на его месте не стал бы церемониться.
Однако прозвучавший совет привел барона в ярость. Он попытался броситься на Фейна, но Кадд, Эверод и Рамскар удержали его.
– Слишком поздно, ты, черная душа! Харт мертв! – вырываясь, выкрикнул Холленсвот. – Ты убил его!
В ответ на прозвучавшее обвинение, отозвавшееся эхом у Фейна в ушах, в комнате все замерли.
– Если я и имел с ним дело, то только за карточным столом, – ответил Фейн, отметая охватившее его на мгновение беспокойство. – Последний раз, когда я видел вашего брата, он был здоров. Он поднялся из-за стола и ушел, в подтверждение чего я готов пригласить свидетелей.
Фейн хорошо помнил, как разоблачил Митчелла. В тот же вечер Фейна срочно вызывали в городской дом Карлайлов, чтобы сообщить о смерти отца.
– Возможно, Харт умер не от вашей руки, Карлайл, – сказал барон, и его лицо, выражавшее ярость и скорбь, исказилось искренним страданием. – И тем не менее, вы ответственны за его смерть. Вы вовлекли его в игру, в которой он потерял все. Уйдя от вас, мой брат направился домой и перерезал себе горло.
Харт Митчелл мертв? Минувшая неделя прошла, как в тумане, и если кто-то и упоминал о его безвременном уходе, Фейн не обратил на это никакого внимания. Он постоянно вращался в мире, где каждый день наживали и проигрывали состояния. Фейн не однажды был свидетелем неудач, однако он не знал никого, кто бы решился свести счеты с жизнью из-за проигрыша.
– Я не слышал о вашей утрате, – торжественно начал Фейн, – Холленсвот…
– Лжец! – И барон кинулся на Фейна.
Признание Холленсвота привело всех, включая друзей Фейна, удерживавших барона, в изумление. Холленсвот вырвался от них и набросился на Фейна, как разъяренный бык.
Женщины завизжали и побежали в другую половину зала, когда Фейн оказался один на один с бароном, потерявшим над собой контроль.
– Ваш брат был завсегдатаем игорных домов. – Фейн пытался отойти на середину комнаты, все еще надеясь избежать столкновения, – Он был шулером. И его смерть была лишь делом времени.
Фейн пожалел о сказанном еще до того, как успел договорить.
Холленсвот издал душераздирающий, животный вопль. В его карих глазах кипела ненависть, требовавшая выхода. Расмкар схватил барона за руку в тщетной надежде остановить. Попытка защитить друга стоила графу мощного удара в челюсть. Рамскар упал на пол, не издав ни звука. Холленсвот снова бросился на Фейна, пока никто больше не стоял у него на пути.
Фейн охнул, когда барон протаранил его головой в живот, и упал навзничь. Время словно остановилось, и Фейн понял, что это не очень хороший знак. Падая, он заметил бледное и прекрасное лицо своей сестры. Файер стояла в дверях, а ее муж и несколько гостей бросились унимать разбушевавшегося барона.
Правым локтем Фейн больно ударился обо что-то твердое, и на мгновение его плечо словно опалило огнем. От шока у него побелело лицо. Он услышал звук рвущегося холста. Барон пытался добраться до лица Фейна, и в конце концов оба свалились на герцогский портрет, зацепившись за большую деревянную раму. Крики и треск заполнили комнату. Фейн и Холленсвот тяжело рухнули на пол. Рама упала в противоположную сторону.
Фейн был уверен, что у него сломана спина. Но барон, похоже, даже не удивился их падению. Он еще раз двинул Фейна кулаком в челюсть, прежде чем Броули и Кадд оттащили барона прочь. Фейн коснулся щеки. Холленсвот мог гордиться силой удара.
Присев, Фейн ощутил вкус крови. Над ним склонились десятки лиц, но он не мог разобрать, что ему говорили. Он отмахнулся от всех рукой. Бог ты мой, как же у него болела челюсть! Какое унижение – упасть после первого же удара. Когда Фейн с трудом поднялся на ноги, многое стало ясно. Во-первых, Холленсвот не намерен был ждать – он жаждал восстановления справедливости. Во-вторых, с герцогиней мог случиться удар, узнай она о том, что произошло во время приема в их доме. Фейн услышал голос матери за дверью зала – она звала его по имени. Он поморщился. Смерть от руки Холленсвота была забавой по сравнению с гневом, который могла обрушить на голову сына герцогиня.




Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману Запретное влечение - Пирс Барбара



не сказать что прям ах! но читать можно...
Запретное влечение - Пирс БарбараЕлена
31.03.2012, 18.02





Хорошая книга! Мне понравилась! Советую прочитать все книги этого автора!
Запретное влечение - Пирс БарбараИриа
27.10.2012, 22.44





книги дуже гарно і професійно написані. Дуже сподобалось. Рекомендую прочитати всі.
Запретное влечение - Пирс БарбараТетяна
29.12.2012, 17.27





ЗАМЕЧАТЕЛЬНЫЙ РОМАН! Достаточно интересный сюжет, а сколько любви и страсти между гл.г-ми!!! Вообщем роман очень понравился!
Запретное влечение - Пирс БарбараЛюдмила Кл.
24.01.2013, 13.14





Классный роман!!! Очень понравился! 10б
Запретное влечение - Пирс БарбараЛисичка
1.05.2013, 6.17





Не разделяю восхищенных отзывов. Многова-то шизофреников и прочих странных героев...
Запретное влечение - Пирс Барбаралена
1.05.2013, 19.18





Неважный перевод.
Запретное влечение - Пирс БарбараКэт
26.10.2014, 13.09





читать можно. 9 балов.
Запретное влечение - Пирс Барбаратату
22.04.2016, 11.57








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100