Читать онлайн Благородство и страсть, автора - Пирс Барбара, Раздел - Глава 17 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Благородство и страсть - Пирс Барбара бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 8.65 (Голосов: 31)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Благородство и страсть - Пирс Барбара - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Благородство и страсть - Пирс Барбара - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Пирс Барбара

Благородство и страсть

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Глава 17

Домой Дрейк приехал в три часа ночи. Он расстался с Милроем у клуба. Под влиянием чувств он решил поехать вместе с ним к этим великосветским сплетникам. Его выворачивало наизнанку при мысли, что судьба Уинни в их руках. Кенан был прав: то, что он промолчал о пари, втянуло ее в эту беспощадную игру. Невин был готов на все, чтобы искупить свою вину.
Странно, но он не жалел, что был заодно с человеком, которого должен был ненавидеть с самого рождения. Сильный и уверенный в себе, Кенан Милрой был опасным противником. То, как он обошелся с врагами, доказывало, что со своим новоявленным братцем он тогда проявил сдержанность.
Сегодняшнее происшествие открыло Невину глаза на правду, которую ему трудно было принять: Милрой любил Уинни Бедгрейн. Хотя сам он не говорил об этом, но не испугался ненависти пятерых джентльменов, решив оградить ее от сплетен. Дрейк представить себе не мог, что его сводный брат способен на донкихотские поступки.
Открыв дверь, Дрейк замер на месте. В доме было слишком оживленно. В холле и других комнатах горели свечи. До него доносились какие-то голоса, и он подумал, что отец снова переполошил весь дом, устроив очередную пьяную оргию. Мать наверняка сидела где-нибудь наверху и проклинала это бесстыдное чудовище. Дрейк хотел было захлопнуть за собой дверь и пойти искать другое пристанище. Но из чувства долга все же нехотя сделал шаг на первую ступеньку.
Сверху появилась служанка. Увидев хозяина, она широко раскрыла глаза.
– Милорд! – Развернувшись, она исчезла из виду и закричала: – Мэм! Он здесь!
Послышались взволнованные женские голоса. Невин бросился вверх по лестнице, переступая через ступеньки. Наверху его ждала мать. На герцогине была длинная простенькая белая ночная рубашка. Темные волосы с седыми прядями лежали на плечах, чепчика на голове не было. Сын привык видеть ее безукоризненно одетой, прячущей чувства под холодной маской терпения.
Дрейк перепрыгнул через ступеньку, взял ее за руки и тряхнул.
– Что случилось?
– Рекстер мертв.
Не желая верить в это, Дрейк что-то пробурчал, отпустил мать и направился к двери спальни отца.
– Когда его принесли домой, я вызвала врача, – рассказывала Рей. – Он был такой бледный, а рана… – Вздрогнув, она остановилась у двери, отказываясь входить в комнату.
Рядом с отцом стоял пожилой господин и вытирал руки. Другой, помоложе, лет сорока пяти, прислонился к стене со скрещенными на груди руками. Он был в синей униформе и красном жилете, которые носит конный патруль.
– Милорд, мое имя доктор Мур. А вы, как я понимаю, сын герцога? – спросил пожилой господин, у которого от усталости в столь поздний час уже садился голос.
Дрейку чуть не стало дурно, когда он увидел на подушке у головы отца сгусток крови.
– Он жив?
– Он уже был мертв, когда этот джентльмен (он показал на второго мужчину) нашел его.
– Мои соболезнования, милорд, – сказал тот, выпрямляясь. – Недалеко от «Серебряной змеи» я увидел, как над ним склонялись двое. Я окликнул их, и они сбежали, прихватив с собой его пальто и ботинки.
– Он вам… – Дрейку было тяжело говорить. Он откашлялся и продолжил: – Он успел рассказать вам, что случилось?
– Нет, милорд. Некоторые посетители слышали, как я кричал, и подбежали ко мне. Кто-то опознал герцога, и я смог привезти его тело домой.
– Ничего нельзя было сделать, – сказал врач и повернул голову Рекстера набок, чтобы показать глубокую рану на затылке.
Дрейк отвернулся, чтобы хлебнуть воздуха, не пропитанного зловонием смерти. За дверью всхлипывала его мать.
Чтобы прервать неловкое горестное молчание, офицер осмелился заговорить:
– По всей вероятности, удар нанесли по голове, чтобы обворовать. Если я больше вам не нужен, удаляюсь составлять рапорт.
– Во что бы то ни стало найдите ублюдка, который сделал это! Наймите столько людей, сколько потребуется.
Офицер ответил, что они сделают все возможное, и ушел. У Дрейка мурашки по спине побежали, когда он снова посмотрел на отца. Врач повернул его лицом, чтобы скрыть следы насилия. Теперь уже ничто не могло помочь: страшное зрелище навсегда отпечаталось в его сознании.
Дрейк подошел к кровати. Он дотронулся до руки отца, но, почувствовав, что в ней нет жизни, отпрянул. Если отец и нашел вечный покой, то на внешнем облике это не отразилось. Лицо было в грязи, щека посинела от удара.
Невин ринулся к окну, чтобы глотнуть свежего воздуха. Кто-то убил его отца. Случайно ли герцог подвернулся под руку грабителям или же с ним расправился злейший из врагов? Все кредиторы, и честные, и продажные, преследовали своих должников. А может, это был обманутый муж, которому отец наставил рога? Или внебрачный сын решил наконец отомстить? Молодой человек перебирал в голове всевозможные версии, пока у него не застучало в висках.
Он вздрогнул, когда ему положили руку на плечо. Доктор Мур сочувствующе смотрел на него.
– Теперь для него больше ничего нельзя сделать. – Он обернулся на звук рыданий за дверью. – Помогите мне уложить вашу мать в постель. Ей необходимо дать настойки опия, да и вам тоже, судя по вашему виду.
До этого момента Дрейк как-то забыл о матери. Он думал, что между родителями не осталось любви. Но, видя ее страдания, решил, что чего-то не понимал в их отношениях. Стараясь выглядеть спокойным, он пошел вслед за врачом.
Кенан подъехал к особняку Бедгрейнов ровно в одиннадцать часов. Его удивило, что дворецкий не захлопнул дверь у него перед носом, а уж когда тот попросил подождать в гостиной, подумал: а вдруг все уладится? Но стоило сэру Томасу Бедгрейну появиться в дверях, как от надежд не осталось и следа.
– Вы так и будете ее прятать от меня? Сэр Томас прикрыл дверь.
– Вы думаете, это возможно? – В его вопросе не было злости, только интерес.
– Нет, – резко ответил Кенан. – Когда мы виделись с ней в последний раз, мы не договорили. Мне надо увидеть Уинни. Я хочу, чтобы она знала: ей больше нечего бояться.
– Вы хотите сказать, что я не в состоянии защитить свою собственную дочь, мистер Милрой?
Если продолжать в том же духе, в следующий раз они встретятся на дуэли, подумал Кенан, а вслух сказал:
– Защитить можно только того, кого понимаешь. Сэр Томас поднял брови:
– Вы считаете, что понимаете мою девочку лучше, чем я, ее отец?
– Прошу прощения, сэр, но такой лукавой леди, как ваша дочь, нужно все внимание мужчины.
Сэр Томас кивнул:
– Против вашей логики трудно возражать. – Он открыл дверь. – Эй, – позвал он лакея, – передайте мисс Бедгрейн, чтобы она пришла сюда. К ней гость. – И посмотрел на Кенана. – Я только не уверен в том, ваше ли внимание ей нужно, – заметил он и оставил Кенана одного.
Уинни шла в гостиную, теряясь в догадках, кто бы мог прийти с утра пораньше. Впрочем, единственный, кто вечно пренебрегал правилами и чье имя в этой связи приходило ей на ум, был Кенан Милрой. Но этот таинственный гость сначала говорил с ее отцом, а сэр Томас вряд ли стал бы принимать Милроя в своем доме.
Но вот она распахнула дверь и увидела его. Он был одет скорее для прогулки по Гайд-парку, чем для визита. Вдруг заколебавшись, Уинни оглянулась, чтобы посмотреть, нет ли поблизости отца с его короткоствольным кремневым ружьем наготове.
– Я пришел в открытую, Уинни. Он знает, что я здесь. Молодой человек снял шляпу и быстро провел рукой по волосам, так, как ей всегда нравилось.
– И он не выгнал тебя?
– Сейчас Бедгрейн чувствует себя обязанным. Хотя не думаю, что это надолго. – Ловя каждое ее движение, Кенан не заметил, как смял поля шляпы. – Я ужасно хочу дотронуться до тебя, – беспомощно признался он. – Можно тебя обнять?
С этими словами он подошел к ней и крепко обхватил, утопив нос в ее волосах, и глубоко вдохнул их запах.
Уинни прижалась щекой к его груди, чувствуя силу, которую дарило это прикосновение.
– Папа рассказал мне, что ты сделал, – прошептала она, думая, что в сказанном ей недостает многих деталей, как и в рассказе отца. Она знала лишь, что Кенан и лорд Невин столкнулись с Мидлфелом и его дружками и покончили с их грязной игрой.
Кенан наклонил голову и прильнул к ее губам. Это был спокойный, нежный поцелуй. В нем не было той пылкой страсти, на которую они оба были способны.
– Ты должна была сказать мне. – Вспомнив, как он узнал о ее мучениях, он крепче сжал ее. – Я давным-давно покончил бы со всей этой игрой. Это все твоя чертова гордость. Ты скорее взвалишь на свои плечи груз, который любого угробит, чем попросишь помощи.
Холодно сверкнув глазами, Уинни высвободилась из его объятий. Лучше бы он злился на нее, а не упрекал. Она уже и так почти всю себя отдала ему. Если он заберет еще один кусочек ее души, она вряд ли сможет жить с оставшейся пустотой.
– С какой стати я должна была довериться человеку, который тоже играл в свои игры? – Она перешла в нападение.
Кенан нахмурился.
– У меня были на то причины, – ответил он. – Черт возьми, Уинни, может, ты и водишь за нос свою семью, перекладывая вину на других, но я тоже борюсь всеми способами. Однако к Рекстеру это не имеет никакого отношения.
– О, почему же? Если бы лорд Невин положил глаз на другую женщину, ты стал бы преследовать ее, а не меня.
Его поразила уверенность, с которой она это сказала. – Не смешно. Ну, допустим, я познакомился бы с этой предполагаемой женщиной. Наверняка я…
– … соблазнил бы ее?
Он грубо выругался себе под нос.
– Если честно, Уинни, не знаю, как далеко я бы мог зайти. Ты это хотела услышать?
– Мне не признания твои нужны. И я не осуждаю тебя, – проговорила она таким тоном, что, казалось, все-таки осудила.
– Когда ты так говоришь, думаю, твое сердце становится того же зеленого цвета, как и твои глаза. – Кенан отошел от нее, поглаживая себе сзади шею. – Но я ведь не гонялся ни за какой другой женщиной. Я хотел тебя. Мне была нужна ты.
Уинни почувствовала его раздражение, и это отчасти смирило ее гордыню.
– Я не хочу ссориться с тобой, Кенан. Но из-за твоего… гм… резона я ночами не спала.
Кенан вспылил:
– Не можешь удержаться, да? Бьешь из-за угла. Я, как никто, знаю, какая между нами пропасть. Я никогда не строил из себя образованного, не могу похвастаться знаниями, как твои драгоценные братья. Борись со мной, сливочка, если хочешь, но ты не сможешь отрицать правды. Я ласкал твою грудь, я был в тебе, и ты была моей. Тебе нравилось получать от меня удовольствие, но ты не раз думала о различиях между нами.
Уинни вовсе не стыдилась того, что они занимались любовью. Но оттого, что он так и не сказал заветных слов, ей хотелось броситься на пол и разрыдаться.
– Ах ты, грубый хвастун! Я знаю, что предлагалось и что было взято. Я также знаю, от чего ты отказался.
Его глаза были прикованы к ней. Уинни видела, как сгибались его пальцы, словно Кенан продолжал обнимать ее. В его взгляде была такая страсть, что ей становилось грустно оттого, что все его чувства оставались глубоко внутри и не выливались в слова, которые были ей так же необходимы, как и его прикосновения.
– Трус, – бросила она и увидела, что он побледнел от оскорбления. – Зачем ты пришел сюда?
– И, правда, зачем? Неблагодарная мегера! – выпалил Милрой. – С тех пор как мы встретились, над тобой висела опасность. Теперь с этим покончено.
Она провела пальцами по одной из любимых ваз матери.
– Для меня, может, и так. А как насчет тебя? Эти люди не привыкли, чтобы кто-то путал их планы.
Милрой насторожился.
– Впрочем, и я тоже. Тебе и этим негодяям не мешало бы знать об этом.
Он поставил себя под удар, но сам отказывался признавать это.
– Ты не обязан отвечать за меня, Кенан Милрой.
– А ты за меня, – сказал он, почувствовав ее раздражение. – Тебя это не касается.
«А жаль», – подумала она, ведь он говорил правду.
– У тебя талант отделять душу от тела. Я не умею управлять чувствами, так что мне приходится выбирать.
Он подозрительно посмотрел на нее.
– Ультиматум, Уинни?
Она дернула плечами, снимая напряжение.
– Если тебе так нравится. Поскольку я не собираюсь замуж за лорда Невина, моя роль в твоей игре против твоего отца завершена. – Он хотел возразить, но она остановила его взглядом. – Ты рисковал жизнью, защищая мою честь. Я была твоей женщиной, так что мы квиты, и мощь больше не хвастать своим благородным поступком. В ужасе Милрой хотел подойти к ней, но остановился, Увидев, что Уинни отходит назад.
– Ты не моя женщина! – прогремел он.
– О, я даже этого не достойна.
Она попыталась не выдать боли, с которой ей дались эти слова.
– Нет! Я не то имел в виду, черт побери! Ты все переворачиваешь с ног на голову.
– Ты так и не впустил меня в свою жизнь. – Уинни посмотрела прямо ему в глаза. – Я знаю о твоей ненависти, о твоих амбициях. А как же любовь, Кенан? Может, в твоей жизни все же есть люди, на которых тебе не наплевать?
Казалось, этот простой вопрос взволновал его.
– Один-два есть, какая разница? Против ее воли слезы подступали к глазам.
– Неужели, сэр? Тогда почему же я ни разу не видела тех людей, для которых есть место в твоем сердце?
– Им нет места в твоем мире, Уинни. Как и мне…
– О, пожалуйста! Хватит придумывать всякие глупости. Я никогда не думала о тебе хуже, чем о других, из-за твоего плохого воспитания. Но мне не дает покоя, что ты стыдишься того, что хочешь меня.
Она отвернулась и быстро вытерла скатившиеся по щекам слезы. Пораженный, он схватил ее за руку, чтобы удержать.
– Стыжусь? Что за бред! У меня все внутри замирает только от того, что я вижу тебя.
– Думаешь, ты первый, кто сказал мне, что я красивая? – вырвалось у нее. – Десятки мужчин рассыпались передо мной в комплиментах в надежде завоевать мое сердце. Но я ничего не чувствовала, кроме сожаления, что не могу ответить тем же. Ты был единственным, кто вызвал во мне искренние чувства. Я все отдала тебе… рисковала всем, надеясь… – От боли голос ее оборвался.
– На что ты надеялась, Уинни? – спросил он. Она вскинула голову.
– Не важно. Я не могу дать тебе больше, не опустошив себя. Оставь мне хоть что-нибудь.
– Но мы не можем вот так со всем покончить!
Он хотел поцеловать ее, но от поцелуя обоим было бы только больнее. Уинни вырвала руку и отступила.
– Мы должны. Если не ради меня, то ради ребенка, который растет внутри меня.
Он был поражен.
– Ребенок… Ты уверена?
– Что ты отец? – Уинни отошла от него еще на два шага. – Никогда бы не подумала, что ты можешь быть так жесток.
– Я признаю ребенка, – сказал Кенан и подскочил к ней. – Я не мой отец!
Уинни вздрогнула. Она не собиралась обвинять его в подлости, за которую презирала Рекстера.
– Криком ничего не решишь. Я… я лишь хотела, чтобы ты понял, почему со всем надо покончить. Хватит с меня игр, Кенан. Придется тебе найти способ отомстить без моей помощи.
– Вот каково твое решение? Рассказать мне, а потом сбежать?
– Не сбежать! – Она тоже перешла на крик. – А продолжать жить! – Увидев боль на его лице, Уинни постаралась смягчить голос. – Моя семья не выбросит меня на Улицу умирать с голоду или продавать себя мужчинам. Мой сын не будет расти с желанием проучить тебя за то, что ты бросил нас.
Они оба ужаснулись слезам, наворачивающимся на его глаза.
– Я никогда не считал тебя трусихой, Уинни. Но сейчас мне страшно. Ты так быстро бежишь, что пыль и ветер ослепляют тебя.
– Я просто называю все своими именами. А ты просто бесишься, что я первая бросаю тебя.
– Я не отказывался от тебя.
– Но и не просил остаться. – Набравшись сил, она поцеловала его в щеку, мокрую от слез. – Я никогда не забуду тебя… – И подняла на него глаза. Негодуя, он сцепил руки за спиной, словно боялся, что не совладает с ними. – …и никогда не прощу тебя, Кенан, за то, что не принял большего.
Уинни вышла из комнаты, не внимая мольбе, которую она услышала в своем имени, когда он прокричал его.
Часами Кенан бессмысленно слонялся по городу. Его преследовал образ Уинни с бледным несчастным лицом. Она вежливо попросила его уйти. Нет, хуже, она порвала с ним. Даже ребенок, которого она носила под сердцем, не мог привязать ее к нему. Потеряв голову от отчаяния, когда она вышла из комнаты, Кенан бросился вслед.
Сэр Томас был не так доверчив, каким мог показаться. Он сам и три лакея схватили Милроя, прежде чем тот дошел до лестницы. Разгоряченный, отец Уинни со всего размаху ударил его в живот и приказал вышвырнуть из дома. Печально, но его попытка поговорить с Уинни доказывала лишь, что сэр Томас прав: он ей не подходит. Расстроенный, Милрой побрел прочь от ее дома.
Наконец подняв глаза, он увидел, что пришел не к себе домой, а в «Серебряную змею». Когда-то здесь был его дом.
Когда Бланш с мужем хотели приютить его под своей крышей, он был слишком озлоблен, чтобы принять их заботу. Великодушная и добрая, она не помнила его тогдашней грубости и со временем нашла место в его непробиваемом сердце. Теперь, когда ему было больно, Кенан понял, что Бланш Шатер стала для него семьей.
– Кенан, – поздоровалась она, поцеловала Кенана, взяла за руку и провела к свободному столику. Почувствовав его боль, она не удержалась от слез и, достав носовой платок, стала вытирать глаза. – Мне так жаль. Все твои планы рухнули. Хотя – прости, что я тебе это говорю, – так, возможно, будет лучше.
Теперь, когда его опасения были высказаны вслух, Милрою стало еще хуже. Боль от удара, что он получил в живот, отзывалась с каждым вдохом.
– Я все сделал не так.
Он залез в кармашек для часов и достал золотую цепочку. Вместо печатки к ней была прикреплена камея с выгравированным силуэтом Уинни, который они сделали на ярмарке. Кенан провел пальцем по ее профилю, вырезанному в камне. Недавно эта безделушка была символом всего, чего он добился; теперь превратилась в жестокое напоминание обо всем, что он потерял.
– Это нормально, что тебе плохо. Что бы ты ни говорил, ты не хотел его смерти.
В смятении он сжал в кулаке камею, пытаясь сосредоточиться на разговоре.
– Смерти? Я убью любого, кто посмеет причинить Уинни боль!
Не понимая, о ком говорит Кенан, Бланш посмотрела на него сквозь слезы.
– Уинни? Это твоя дама сердца?
– Черт, женщина, я не в настроении сплетничать. Пусть только попробуют тронуть ее.
– Твою даму сердца? – Оскорбившись, она фыркнула. – Кенан Милрой, от тебя ничего не добьешься, когда речь заходит о твоей личной жизни. Ты нашел себе порядочную женщину и не привел ее знакомиться? Как это называть? – Она покачала головой. – Обидно, если ты думаешь, что я не достойна ее.
Казалось, в своей жизни он обижал всех дорогих ему женщин. Неловко хлопая ее по руке, Кенан попытался ее успокоить:
– Да нет, Бланш, ты бы понравилась ей. – Он действительно так считал. Конечно, у Уинни есть свои причуды, но она никогда не была снобом. Он должен был сказать об этом Бланш, хотя слова утешения всегда давались ему с трудом. – Все дело во мне. – И подумал, что сейчас Уинни совсем одна с их будущим ребенком. Может, она все еще была в опасности. – Ладно, хватит болтать. Что случилось?
Удивившись, Бланш спросила:
– А ты разве не знаешь? Рекстер мертв, Кенан. Был убит недалеко отсюда.
Ошарашенный новостью, он побледнел.
– Когда?
– Вчера вечером. Он приходил сюда, искал тебя. Я была страшно поражена, он ведь ничего не хотел знать о тебе. Сказала, что не видела тебя, и он ушел. – Она снова вытерла набежавшие слезы. – Я последняя видела его. – Бланш скомкала носовой платок и ударила кулаком по столу. – Что за невезение! Надо же было негодяям напасть именно на одного из моих лучших покровителей. Представляешь, как это отразится на моем деле, когда все узнают, что его убили чуть ли не на пороге моего заведения?
Слова сыпались на него, словно палая листва, подхваченная ветром.
– Он хотел поговорить со мной?
Кенан вспомнил о признании Рекстера в том, что он, его старший сын, был законным наследником, что существовали некие доказательства. Ему хотелось бы верить в эту сказку, но тогда он подумал, что герцог пьян или просто решил поиграть с ним, и Кенан вышвырнул его из своего дома.
– Он просил мне что-нибудь передать?
При воспоминании о вчерашнем вечере ее глаза затянулись дымкой грусти.
– Нет. Только просил сказать, что искал тебя. Я предложила послать за тобой, но он отказался.
– Он был пьян?
Сморщив нос, она покачала головой.
– Нет. Но вел себя странно. На него не похоже. Выпил самую малость пива, а на карточные столы даже не взглянул.
Сожаление о доходах, которые она потеряет после смерти Рекстера, смешалось с тревогой за Кенана. Бланш впервые заметила, как тот изо всех сил старается сохранить маску безразличия.
– Столько лет вы избегали друг друга. И когда он наконец собрался поговорить с тобой, Бог забрал его. Никогда не знаешь, как все обернется…
Нечто заставило Рекстера забыть о развлечениях, и это Нечто должно было быть очень серьезным, если он стал разыскивать сына, которого отказывался признавать. Может, у него были с собой важные документы, из-за которых его убили, или же герцог просто оказался жертвой судьбы, как говорила Бланш? Если его отец говорил правду, то некоторые люди, включая его самого, могли извлечь из нее выгоду.
В глазах высшего света Кенан со своей ярко выраженной неприязнью к Рекстеру будет первым подозреваемым в его убийстве. Если бы герцог был жив, у него могла возникнуть такая идея, но она бы еще дальше отстранила его от Уинни.
– Милрой! – крикнул Голландец, направляясь к их столику. Его одежда была помята и вымазана в грязи, словно он всю ночь шатался черт знает где. – Я слышал про Рекстера.
Друзья Кенана смотрели на него, ожидая, что он как-то проявит свое горе. Но тот ощущал лишь пустоту, которая образовалась в его душе задолго до смерти отца. Ему стало не по себе оттого, что внутри было пусто, ведь что-то следовало чувствовать.
– Попридержи свои соболезнования для его родственников. Для меня этот человек ничего не значил. – «Ничего и все», – подумал он про себя и, встав со стула, резко 1 сказал: – Мне надо идти.
Бланш остановила его:
– Возвращайся, если захочешь.
Кивком головы Кенан поблагодарил ее за приглашение. Поравнявшись с Голландцем, он почувствовал такой ужасный запах от его одежды, что заткнул себе нос.
– Боже, Голландец, от тебя воняет, как из помойки.
– О, приношу свои извинения, что не предложил вам надушенный носовой платочек. – Он хотел похлопать друга по плечу, но Кенан инстинктивно отшатнулся. – Пока ты привыкал к своему галстуку, я успел посостязаться за внимание одной полногрудой красотки, чье имя я, кажется, уже забыл, и выпить море пива. – Он понюхал свой рукав. – А почему от меня несет рыбой, останется тайной.
Кенан не мог оставить друга одного в таком состоянии, потому что знал: Голландец точно нарвется на неприятности.
– Бланш, присмотришь за ним?
– Конечно, Кенан.
Прижимая платок к носу, она обдумывала, что ей делать с этим чудаком в вонючей одежде. Отбрыкиваясь от Бланш, которая хотела удержать его на ногах, он спросил Кенана:
– Куда ты?
– Не люблю совпадений, – ответил он. Времени на объяснения у него не было. – Особенно когда к ним приплетают меня!




Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману Благородство и страсть - Пирс Барбара



Очень милый роман. ГГ - БОКСЕР, что необычно. И он вызывает симпратии читателя. Советую почитать.
Благородство и страсть - Пирс БарбараВ.З..,64г.
8.09.2012, 18.09





Отличный. Романчик
Благородство и страсть - Пирс Барбарамарго
23.04.2013, 16.59





Роман действительно не обычный: ПРАКТИЧЕСКИ все аристократы показаны подлецами (начиная с герцога), а обыкновенные люди -воплощенное благородство и в чём-то даже жертвенность. Кенан показан не очень образованным, но благородным (не хочу дескать быть герцогом, пусть будет им сводный брат!), любвеобильным и обеспеченным молодым человеком. Всё это вместе с любовной канвой делает роман не проходящим
Благородство и страсть - Пирс БарбараItis
4.11.2013, 19.44





Вообще не понравилось, прям злюсь, что не бросила читать эту книжонку и потратила своё время. Как-то всё кучо. Характеры почти всех участников нормально не прописаны. Всех шатает из стороны в сторону. Много лишнего. Эти описания медведей, мальтийской болонки, теплых чувств отца к младшей сестре мужа младшей дочери, уфффф....Безумно выбесило описание потери девственности. Он лишил её девственности, а в конце полового акта она вдруг решила поиграть и сжала внутренние мышцы, ха! До этого она о любовной связи слышала только из рассказа сестры, а тут она уже "балуется" внутренними мышцами. Я, человек живущий в современном мире, начала такое проделывать только после полугода семейной жизни(простите за интимные подробности), а тут надо же. Ещё меня напрягла история мужа сестры. Был заживо похоронен, откопан похитителями трупов и продан хирургу. Вспомнила детскую потешку про зайца: "Привезли его домой - оказался он живой". Короче, такой бред!!! Мой бедный мозг...
Благородство и страсть - Пирс БарбараКсения
18.06.2014, 18.51








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100