Читать онлайн Благородство и страсть, автора - Пирс Барбара, Раздел - Глава 13 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Благородство и страсть - Пирс Барбара бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 8.65 (Голосов: 31)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Благородство и страсть - Пирс Барбара - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Благородство и страсть - Пирс Барбара - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Пирс Барбара

Благородство и страсть

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Глава 13

Где она?
Кенан шагал по Бонд-стрит, не обращая внимания на роскошные магазины и товары, рассчитанные на светского покупателя. Он всматривался в лицо каждой встречной женщины и тут же переводил взгляд, как только понимал, что это не та, которую он надеялся увидеть.
С тех пор как Кенан привез Уинни в свой дом, прошло две недели. Благодаря стараниям тетушки Молли у них возникла возможность проверить, что они чувствуют друг к другу. Он и подумать не мог, что мисс Бедгрейн с радостью отдаст ему то, о чем он тайно мечтал, – любовь и свое сладкое тело.
Недели спустя он все еще с трепетом вспоминал, что произошло между ними. Она призналась, что любит его, но он постарался, чтобы сердце его не услышало этих слов. Женщины и раньше нашептывали ему признания, и они знали больше об их силе, чем сам Кенан, когда был юным и стремился к любви.
Возможно, произнеся эти слова вслух, Уинни почувствовала, что отдает свою девственность человеку, который никогда не станет ей равным. Леди, настоящей леди нужно было бы чем-то оправдать свою смелость в первую брачную ночь с мужем-аристократом. Он не осуждал ее. Кенан был уверен: как и всё в его жизни, Уинни с ним не навсегда. Если не она сама прекратит их отношения, то это сделает ее семья.
– Милрой!
К нему подошел Голландец. Из-за простоватой одежды прохожие бросали на него высокомерные взгляды.
– Где ты скрывался? Ты уже несколько недель не появлялся в своих излюбленных местах. О тебе спрашивала Бланш. Она говорит, ты стороной обходишь «Серебряную змею».
Они свернули в безлюдный переулок подальше от вереницы пешеходов. Кенан прислонился к кирпичной стене, понимая, что не следовало вот так оставлять старого друга. Казалось, с каждым шагом, который он делал в новую жизнь, он все больше удалялся от себя самого, от своего боксерского прошлого.
– Я работал в своем новом доме. – Он надеялся, что Голландец поймет намек и больше не будет давить на него.
Голландец прищурился и, почуяв неладное, прямо спросил:
– Что, развлекался с той дамочкой, за которой приударил твой братец? – Его тяжелый вздох эхом отозвался в переулке. Он провел рукой по растрепанным черным волосам. – Скажи мне, ведь твоя работа по дому сводилась к удовлетворению твоих прихотей?
– Кажется, тебя это не касается, – холодно ответил Милрой.
Голландец словно не понимал, что переступает грань дозволенного.
– Ну и дурак же ты! – проревел он. – Это тебе не какая-то простушка, которой можно попользоваться за пару монет!
Слепая ярость проснулась в нем. Перестав изображать джентльмена, Кенан схватил друга за грудки и, несмотря на то, что Голландец порядочно превосходил его в весе, оторвал его от земли и прижал к стене напротив.
– Так не пойдет. Еще одно слово о ней – и я сверну тебе шею!
Он еще раз тряхнул приятеля, показывая, что не шутит, и отнял руки.
Голландец держался за стену, чтобы устоять на ногах.
– Милрой, если ты думаешь, что эта леди выберет тебя, а не брата, то можешь просто вырвать себе сердце и выбросить его в Темзу, чтобы не мучиться. Что бы ни было, все равно чувство долга одержит над любовью верх.
Кенан рукавом стер со лба пот. Он знать не желал, что там думает о любви Голландец, у него самого хватало мыслей на этот счет. Черт побери, у него было достаточно мозгов, чтобы понять, что любовь – мечта, которой стремятся достичь идиоты и романтики. Если то, что произошло между ним и Уинни, было иллюзией, то он хотел подольше наслаждаться ею.
– Я сблизился с ней не ради любви, Голландец, – проговорил Кенан сквозь зубы, напоминая об этом то ли себе, то ли ему.
Различив горечь в его голосе, Голландец тут же перестал злиться. Он выглянул на главную улицу: никто из прохожих не обращал на них внимания.
– В таком случае мои соболезнования этой леди. Если ее обесчестить, то на нее не только твой брат не позарится, но и любой достойный кавалер, который хотел бы сделать ее своей женой.
– Но она не обесчещена У ее семьи такое богатство, что ей не придется прозябать на улице, – возразил Кенан, вспомнив, что его мать не была такой счастливицей.
– Все же, – не отступал Голландец, готовый провернуть мысль, словно нож, который он уже всадил Кенану в живот, – надеюсь, ты обращался с ней с той же любезностью, как и с любой проституткой, и не тратил на нее сил.
Какое бы ни было у нее состояние, внебрачный ребенок от любовника способен погубить ее.
Милрою стало страшно и стыдно, он отвернулся, вспомнив острые моменты экстаза. Вместо того чтобы выйти из нее, он, теряя голову, входил в ее лоно все глубже, глубже и трижды оставлял свое семя. Он снова и снова овладевал ею, чтобы насытить свою страсть. Только ее необычайная нежность сдерживала его той ночью. До сих пор он чувствовал тот голод, который возрастал тем больше, чем дольше Уинни отвергала его.
Подумав обо всем этом, Кенан схватился за голову. Боже! Ребенок. Пропади оно все пропадом! Все, о чем он тогда думал, – ее соблазнительное тело и ее любовь. Любовь. Черт побери. Предохранение исключало такую возможность. Он пытался отогнать эту мысль, но не мог, и его охватил ужас. Одна ночь, проведенная вместе, не могла закончиться подобным образом! Он спал и с другими женщинами, и ни одна никогда не заявляла, что Милрой сделал ей ребенка. Он положился на этот факт, словно на талисман.
Молчание само по себе явилось ответом. Чертыхнувшись, Голландец плюнул на землю и с отвращением на лице удалился.
– Ну надо же, Уинни, какая встреча, – улыбнулась Брук. Они сидели в «Ферри-Хилл», небольшом приятном заведении для богатых, где дамы могли отдохнуть от магазинов. – Но ходить одной, без сопровождения, – она хмыкнула, – дивлюсь твоей смелости! Мой муж отослал бы меня за город, если бы я такое вытворяла.
Уинни молча согласилась, припомнив последний разговор с лордом А'Кортом Этот человек явно гордился своим чувством собственничества. Женщина в его руках должна приспосабливаться к нему или даже ломаться. Уинни встречала немало подобных мужчин.
– При чем тут смелость, Брук? Со мной и служанка, и лакей.
Девушка никогда не осмелилась бы рассказать подруге, зачем она здесь на самом деле.
Где-то по улицам бродил Кенан и искал ее. К их разочарованию, поддерживать тайную связь в городе оказалось намного сложнее, чем они предполагали. Чтобы не вызывать подозрений у семьи и не стать объектами сплетен, приходилось устраивать случайные встречи. Теперь Уинни понимала, почему Типтону так не терпелось жениться на ее сестре. Кенану не так уж нравилось быть постоянно настороже и запутывать следы. Но что она могла сделать?
Теперь из окошка коляски ее заметила Брук, и Уинни никак не могла придумать предлог, под которым она могла бы распрощаться с приятельницей.
– Все же, – продолжала та, – когда Невин вот-вот сделает предложение, тебе было бы благоразумнее подавить свою жажду жизни и проявить те скромные женские качества, которые джентльмен ожидает увидеть в своей супруге.
– Что за чушь! – изумилась Уинни, услышав такую нравоучительную ерунду.
Они дружили уже много лет. До сих пор Брук никогда никого не осуждала, а тут того и гляди возьмется проповедовать мораль.
– Я отвергла бы любого, кто заставлял бы меня вести себя как овечка. Ведь так будет скучно и в супружеском ложе, и вне его.
Упоминание об интимной близости супругов было для Брук слишком. Она покраснела и, приложив руку ко рту, всхлипнула пару раз, нарушив свои драгоценные правила. На глазах даже появились слезы. Уинни сама не ожидала, что может быть такой бессердечной. Она встала, подошла к расстроенной подруге и села рядом, чтобы заслонить ее от любопытных глаз.
– Я не хотела тебя обидеть, Брук, – прошептала она. – Отец учил нас все высказывать напрямик. Случается, я забываю, что иногда лучше промолчать.
Брук покачала головой, взяла носовой платок, который ей предложила Уинни, и вытерла слезы.
– Ты не виновата. Я не из-за того, что… – Она тряхнула головой и взяла себя в руки. – Я замечаю, что плачу по всяким пустякам. Мне говорят, это из-за ребенка.
– Ребенка?! – В восторге от этой новости Уинни сжала руки Брук. – Как чудесно! Лорд А'Корт, наверное, вне себя от счастья.
– Мы так давно женаты, что он к этому относится спокойно.
При этом леди А'Корт чуть нахмурилась, но Уинни отнесла это, как и слезы, к следствиям ее деликатного положения. У сестер Уинни тоже были подобные приступы меланхолии Девушка с пониманием обняла Брук, но та, чуть слышно вскрикнув, отпрянула.
– Тебе больно? – Не обращая внимания на протесты Брук, Уинни засучила ей рукав. На руке были страшные синяки. – Что случилось?
– Н-не говори Лайону, – попросила та, опуская рукав. – Это случайно вышло. Чистая случайность.
– Ты упала?
Кивая, Брук объяснила:
– Одна из служанок оставила на лестнице стопку белья…
– Брук!
Уинни и без подробностей могла представить трагические последствия.
– Со мной все в порядке. Ребенок в безопасности. – Вцепившись в свою сумочку, она подалась вперед и умоляюще посмотрела на подругу. – Прошу тебя. Не говори Лайону. Если муж узнает… – Она не договорила.
Вспомнив моменты близости с Кенаном, когда от его взгляда не ускользнул ни один дюйм ее тела, Уинни подумала, что Брук вряд ли удастся скрыть синяки от мужа. Лорд А'Корт наверняка тоже обнимает жену. Но, не желая еще больше расстраивать Брук, Уинни не высказала своих мыслей вслух.
– У меня нет ни малейшего желания причинять тебе неприятности. – Услышав это, Брук с облегчением откинулась на спинку стула. – Хочу проводить тебя домой. Тебе нужно лежать в постели, а не трястись в коляске.
Прочитав в глазах Брук трогательную благодарность, Уинни почувствовала себя ужасно.
– Ты права. Так мило с твоей стороны, что ты заботишься обо мне. Уинни, ты самая близкая, самая дорогая мне подруга.
Пока дамы ждали коляску Брук, Уинни приказала лакею Инчу и служанке Милли следовать за ними в ее коляске. Из-за ветра и проезжающих мимо экипажей у них развевались юбки, и им приходилось придерживать их.
Когда Уинни подняла глаза, то увидела – на другой стороне улицы стоит Кенан. Он не махал ей, просто стоял не двигаясь, прислонившись к кирпичной стене магазина. Все же она чувствовала, что он смотрит на нее. Ей так и хотелось броситься к нему и объяснить, почему она уходит. Однако если сделать это на людях, то проблем не оберешься, и потом, ее помощь была нужна Брук.
Кенан надевал шляпу и как будто собирался уходить, когда на улице между ними остановились два экипажа, оборвав нить, которой были связаны их взгляды. Перед ними стояла коляска Брук.
Уинни забралась туда вслед за подругой, прокручивая в уме безмолвный разговор с Кенаном. Не устояв, она обернулась, но только расстроилась, увидев, что он ушел. Покусывая шов перчатки на большом пальце, она устроилась на мягком сиденье. За небольшой промежуток времени любовь к этому самонадеянному, сложному человеку бросала ее то в океан счастья, то в море отчаяния. Она гадала, найдет ли она спокойствие. Вздохнув, Уинни переключилась на подругу, чтобы успокоить ее. Но оказалось, что не только Брук нужно было бороться с меланхолией…
Потягивая свой любимый коньяк, сэр Томас Бедгрейн наслаждался вечером. После смерти любимой жены Анны он искал утешения в клубах. Там его всегда ждал горячий ужин, компания, если он не хотел быть один, и всегда находилось что-то, чем можно было занять мысли.
Дети выросли, и на семейные проблемы уходило намного меньше времени. Его наследник, Брок, уехал в Индию. Ирен вышла замуж за Саттона много лет назад и с радостью дарила ему внуков. Найл исчез из Англии тоже много лет назад. Томас всегда чувствовал тяжесть своих лет, вспоминая, что тогда при расставании от обиды сказал своему сыну слова, о которых потом пожалел.
Отогнав от себя печаль, он подумал о младшей дочери, Девоне. Слава Богу, теперь Типтон отвечал за нее. Старик усмехнулся сам себе, вспомнив про давнишние выходки Девоны. Уж его девочка не даст скучать хирургу-аристократу, которого снова стали уважать в обществе.
Нет, он больше не беспокоился за младшую дочь. Наоборот, его волновала та, которую он считал самой благоразумной. Он винил себя. Смерть Анны потрясла его. Погруженному в свое горе, ему потребовались годы, чтобы заметить, как место матери в домашнем хозяйстве постепенно заняла Уинни. Несмотря на молодость, она понимала боль братьев и сестер, всегда готова была выслушать их, следила за порядком. Или по крайней мере старалась сплотить семью, опечаленных детей, потерявших мать, до тех пор, пока отец не понял, как ему жить дальше без любимой жены.
Теперь Уинни нуждалась в нем, и не важно, хотела она, чтобы он вмешивался или нет. Он почуял опасность в тот самый день, когда в его дом вошел Милрой и дерзко заявил, что хочет отнять у него его девочку. Сэр Томас сжал бокал с коньяком. Похотливый самец! Боже, да он вызовет его на дуэль, если этот парень хоть пальцем тронет его красавицу дочь!
Самонадеянный, умный, упрямый и безразличный к мнению высшего общества, этот голубоглазый дамский угодник обладал многими качествами, которые отец хотел бы видеть в муже Уинни, но все же на нем лежал отпечаток скандала. Никакие богатства и никакая слава не могли смыть позора. Познакомившись с ним, Томас решил копнуть в прошлом Милроя и был поражен результатами. Тем не менее его девочке грозила опасность, и если бы он был азартным человеком, то поставил бы все свое состояние до единого пенса на то, что опасность эта исходила от этого боксера.
– Бедгрейн. Прошу прощения за опоздание.
Он поднял бровь, приглашая подошедшего присоединиться к нему.
– Я всегда прощаю, Рекстер, когда простить действительно нужно, – загадочно заметил он и снова задумался о том, как глубоко его дорогая девочка увязла в войне между Рекстерами.
Рекстер тяжело опустился на стул, сожалея, что он совершенно трезв. Он никогда не считал Бедгрейна близким другом. Он уставал от его резкой манеры говорить, если не от самой манеры произносить слова. И потом – глаза сэра Томаса. Как и голос, эти зеленовато-голубые глаза, которыми старик, казалось, видел всех насквозь, были холодны, словно море зимой. Это был один из немногих людей, в чьей компании герцогу было не по себе, хотя неловкость можно было снять двумя-тремя бокалами любого горячительного напитка.
– В вашей записке говорилось, что нам необходимо встретиться по очень важному делу.
Возможно, и в прямолинейности было преимущество. Чем быстрее сэр Томас все скажет, тем скорее Рекстер наконец сможет что-нибудь выпить.
– Я подумал, что пора нам поговорить, коль скоро мой сын остановил свой выбор на вашей Уинни. Жена полагает, что их чувства взаимны. Между нами говоря, мы могли бы кое-что обсудить и начать подготовку к венчанию. Уверен, вы сами помните свое нетерпение побыстрее оказаться на супружеском ложе.
Единственное, что ему не терпелось сделать в последнее время, это овладеть долей состояния Бедгрейнов.
– Который сын?
Рекстер уже открыл рот, чтобы ответить, как до него дошел смысл вопроса. Старые грехи всплыли раньше, чем ожидалось, но все же с ними можно было справиться.
– У меня только один законный сын.
– Но за моей Уинни ухаживают двое, Рекстер. – Бедгрейн подался вперед, не отрывая от собеседника пристального взгляда. – Что за игру затеяли ваши парни?
– Никакой игры, – выпалил герцог, удивленный неожиданным поворотом в разговоре. – Дрейк – единственный сын, которого я признаю и о котором говорю.
– В Милрое течет ваша кровь. Вы ведь не станете отрицать этого?
Рекстер вдавился в сиденье, нервно забарабанив пальцами по столу. Его незаконнорожденный сын никогда не доставлял ему хлопот. Он не смог признать его из-за Рей, которая ненавидела сам факт его существования. Но даже так он не мог не гордиться успехами этого молодого человека. Несмотря на ярость жены, герцог спокойно относился к тому, что его сын жил в том же городе, – до сих пор, пока тот не мешал интересам отца. К сожалению, цели Милроя пересеклись с его целями.
– Милрой – это печальная ошибка моей безрассудной юности, – признал он. – Сомневаюсь, чтобы человек вашего положения выдал свою дочь за внебрачного сына, чья мать была какой-то ирландской шлюхой! – Приняв молчание Бедгрейна за согласие, он злорадно улыбнулся, понимая, что взял верх. – Милрой не проблема. Если вы видели, что он ухаживает за вашей дочерью, то я удивлен, почему вы не отвадили его.
– Я именно это и сделал.
Герцог улыбнулся еще шире, теперь более искренне.
– Хорошо. Хорошо… Значит, нам остается только обсудить детали помолвки и свадьбы наших детей.
– Не совсем, – протянул Бедгрейн, сверкнув глазами, словно безжалостный пират, который скорее убьет, чем отдаст свое золото. – Слишком много внебрачных детей в вашей родословной, Рекстер. И чем глубже копнешь, тем их там больше!
Лотбери похлопал его по плечу. Извинившись перед джентльменами, которые вовлекли его в горячий спор по поводу того, как боксеру повысить мастерство, Кенан вышел с приятелем в холл.
– Она здесь?
Маркиз вздохнул. Весь его вид красноречиво говорил, что он не одобряет происходящее.
– Да. Сам я не видел мисс Бедгрейн, но мне сказали, что о ее прибытии объявили больше часа назад. Милрой, разве это благоразумно? Может, тебе интересны какие-нибудь другие дамы? – Оглядевшись, чтобы удостовериться, что их никто не слышит, маркиз добавил: – Как бы ты ни осторожничал, ты не смог скрыть своей заинтересованности в мисс Бедгрейн. Эта леди под защитой нескольких беспокойных, хотя и отсутствующих братьев, вздорного отца и довольно дерзкого зятя. Я уже не говорю о врагах, которые появятся у тебя, если это ты растопишь ее ледяное сердце. Эх, – вздохнул Лотбери.
Кенан так резко схватил его за галстук, что тому пришлось сделать шаг вперед, иначе ему нечем было бы дышать. Но тут же отпустил Лотбери, так что случайному свидетелю могло показаться, что он просто спас друга от опасного падения.
– Я тоже могу стать беспокойным, вздорным и сколь угодно дерзким, если услышу еще хоть слово о моих отношениях с мисс Бедгрейн или же о ней самой, – пообещал он, с трудом держа себя в руках. – Я понятно выразился?!
Скорее растерянный, чем обиженный, Лотбери кашлянул. Расправляя помятый галстук, он сказал:
– Ты просто с ума сошел. Если дело не в женщине, то в плохой крови. В любом случае для тебя все это плохо кончится, друг мой. – Выругавшись по-французски, он сдался и опустил руки. – Только дотронься до этого чертова галстука, и снова его не завяжешь.
– Стой спокойно, – сказал Кенан.
Вместо извинений он ловко привел в порядок костюм друга.
Может, он и впрямь немного сошел с ума. Кенан не мог объяснить себе растущую необходимость быть рядом с Уинни. Чем дольше он ее не видел, тем хуже ему становилось. Днем он придумывал, как бы с ней встретиться, ночью она мучила его во снах. Каждое утро он просыпался весь в поту, со страстным желанием быть с ней. Никогда еще чувства к женщине не дарили ему такой радости и не доводили до такого отчаяния. Он чувствовал себя опустошенным, и его раздирала боль. Он боялся власти, которую она над ним имела. И в то же время покинуть ее казалось невозможным.
– Думаю, я все поправил, – заключил Кенан, оглядев дело своих рук, и Лотбери удовлетворенно причмокнул.
Снова сделав серьезное лицо, маркиз продолжал:
– Забудь ты о своей интрижке с мисс Бедгрейн. Мы могли бы поехать в какой-нибудь клуб или таверну у пристани, если хочешь не только подносить ко рту пивную кружку.
Кенан покачал головой. Его тело уже трепетало в предвкушении снова увидеть ее. Хитростью или со скандалом, но они ускользнут отсюда.
– На этой неделе мы получили письмо от Брока, – сказала Уинни Амаре.
Было очень душно, хотя все двери и окна были распахнуты. Уинни и Амаре становилось не по себе лишь от мысли танцевать, _и они пошли передохнуть в гостиную, где были и другие дамы.
От раскрытых дверей, которые вели в неосвещенный сад, тянуло сквозняком, и девушки устроились поближе к желанной прохладе.
Этим вечером Уинни была в бледно-голубом шелковом платье. Ей понравился и выбор Амары – та была в креповом туалете цвета янтаря с вышивкой. Обе молчали, слушая трескотню вокруг. До них долетала приятная веселая музыка.
Уинни думала, как ей снова заговорить о брате, но Амара сама облегчила ей задачу.
– Полагаю, твой брат переберется в какое-нибудь другое экзотическое место, когда ему надоест Индия, – сказала она и неодобрительно сжала губы.
– Я так не думаю.
В Уинни вспыхнуло желание защитить, объяснить, но она спрятала его за натянутой улыбкой. Решение Брока уехать из Англии привело к разладу в семье. Отец думал, что это авантюра, Девона – что страсть к приключениям, а Ирен считала, что ее никчемный братец увиливал от ответственности. Только Уинни понимала, почему он так решил, но Брок взял с нее слово ничего не говорить до тех пор, пока он не уедет.
– Думаю, он скучает по Англии и хотел бы вернуться домой.
Неожиданно глаза Амары стали сердитыми, и она нервно взмахнула веером.
– Сэр Томас слишком терпелив. Твой брат вернется и будет растрачивать жизнь на выпивку и азартные игры.
«А ты-то что так волнуешься?» Но Уинни не произнесла этих слов вслух. Она не была уверена ни в глубине чувств Амары к ее брату, ни в отношениях, которые сложились между ними. Да и, в конце концов, это ее не касалось. Что бы между ними ни происходило, она надеялась, что все будет хорошо.
– Дамы, – поприветствовал их лорд А'Корт, который заботливо обнимал Брук.
Бледно-розовое атласное платье подчеркивало густой румянец у нее на щеках. Она казалась усталой и хрупкой. Уинни удивилась, что Брук в своем деликатном положении приехала на этот вечер.
– Мисс Бедгрейн, хочу поблагодарить вас за то внимание, какое вы на днях проявили к моей жене.
Уинни помедлила, не зная, что именно Брук рассказала мужу. Вчера она просила не говорить о несчастном случае. Но Уинни не показала своих сомнений, когда встретилась взглядом с подругой.
– О какой благодарности может идти речь между друзьями, милорд!
– Ну что вы! Было очень благородно проводить Брук домой, когда ей стало нехорошо. – Не спросив, он взял руку Уинни и легонько поцеловал. Его серо-голубые глаза благодарно блестели в свете свечей. – Ваш покорный слуга, мисс Бедгрейн. – Он кивнул Амаре. – Мисс Клейг.
Извините, дамы, но мы должны еще поговорить с хозяином. Идем, дорогая.
Лорд А'Корт крепче прижал к себе жену. Его любовь к ней была очевидна, этому можно было только позавидовать. Взглянув на Амару, Уинни заметила, что и та тоже тоскливо смотрела на них.
Прежде чем чета А'Корт скрылась из виду, Брук обернулась и выдержала взгляд Уинни.
– А что случилось?
Уинни пожала плечами, подумав, что Амару заинтересовала повышенная галантность графа.
– Он просто любит жену и благодарен мне.
– Хм. – Это, видимо, не убедило Амару. Она подчеркнуто глубоко вздохнула. – Вы очень коварны, мисс Бедгрейн. Очаровывать женатых джентльменов своими благородными поступками…
– И все напрасно. Что толку от женатого мужчины, если мне не достанется ни его титул, ни кошелек?
В Амаре словно бесенок проснулся. Она наклонилась к Уинни и прошептала на ухо подруги, что ей все же достанется. Обе захихикали, как девчонки-подростки.
Они все еще смеялись, когда к ним подошел маркиз Лотбери. Он поздоровался и дал понять взглядом, что не прочь был бы узнать, над чем смеются девушки. Но они так и не сознались.
– Мисс Клейг, не подарите ли мне танец?
Амара вопросительно посмотрела на Уинни, и та одобрительно кивнула.
– Сочту за честь, милорд.
Оставшись одна, Уинни встала и вышла на улицу, чтобы насладиться прохладным воздухом. Вдруг кто-то схватил ее и потащил в темноту. Ей зажали рукой рот, чтобы она не смогла кричать.
– Не брыкайся. Это я, – прошептал Кенан, крепко обняв ее.
Встревоженная, она ударила его в плечо.
– Сумасшедший! Я так испугалась, что чуть не упала в обморок.
– Только не ты, моя сливочка, – возразил он. – Твоей смелости позавидуют многие мужчины.
Он уводил ее все дальше и дальше. Успокоившись, Уинни прошептала:
– Я не могу вот так уйти. Подруга…
– Мисс Клейг околдована обаянием и вниманием Лотбери. Она и не вспомнит о тебе в ближайшие два часа.
Уинни остановилась, сообразив, в чем состоял план.
– Не позволю обижать Амару из-за твоего… гм… желания остаться наедине.
Даже в темноте она почувствовала его усмешку.
– Не беспокойся, Уинни. Лотбери искренне наслаждается компанией мисс Клейг. Пусть пофлиртуют, пока ты насладишься моим… гм… желанием.
Рассмеявшись, молодые леди взялись за руки и побежали прочь от дома.
– У тебя, должно быть, глаза как у кошки.
– Признаю, я превращаюсь в зверя, когда ты рядом. – Кенан поддержал ее под локоть. – Там ступеньки. Осторожно.
Он провел ее вверх по трем каменным ступеням.
– Я слышала, как хозяйка, мисс Хейзел, рассказывала о новой постройке. Что это? Храм?
– Храм девственности, – многозначительно добавил он, и его низкий голос отозвался эхом в круглом сооружении с мраморными колоннами.
– Будь серьезнее.
Он слегка подтолкнул ее боком в арочный дверной проем.
– Обычно я всегда серьезен, когда дело касается тебя. Хочешь быть моей жертвой?
– Меня похитил умалишенный, – смеясь, сказала Уинни, и снова раздалось эхо. – Кто-нибудь может заметить нас. Лучше нам вернуться в дом.
У нее зашуршали юбки. Отступив на шаг, девушка уперлась ногами в каменную скамью.
– Кенан, здесь неудобно. Я словно барахтаюсь в пруду с чернилами.
– Не бойся.
Он обхватил ее за талию и прижал к себе. Она почувствовала его сильную грудь, плечи, ноги.
– Как я скучал по тебе!
Его пальцы скользнули вверх по корсажу, пробежали по груди и поднялись ласкать шею. Он прильнул к ее губам. Поцелуй был одним из незабываемых. Это был знак согласия. Она дразнила его языком, и ей стало приятно, когда он застонал. Рука его скользнула вниз, к груди. Он весь буквально трепетал, когда гладил ее податливое тело там, где оно не было сковано корсетом.
– Я слишком долго этого ждал, – шептал он, снова Целуя ее.
Вопреки темноте у нее словно радуга перед глазами переливалась. Казалось, силы оставляли Уинни, она все больше расслаблялась, все крепче прижималась к нему, вспоминая, что в прошлый раз ощущала то же самое.
– Нет, – молила она, не отрываясь от его губ. – Не здесь. Мы очень рискуем.
Он уже скинул костюм. Не в силах устоять, она расстегнула пару пуговиц на его рубашке и запустила под нее руку. Она чувствовала, как от ее прикосновений напрягаются мускулы его груди.
– Только ты и я, Уинни. – Кенан взял ее руки и положил на пуговицы своих брюк. – Здесь нет бала. – Они вместе расстегнули пуговицы. – Нет правил. Только благословенная ночь, окутывающая два любящих сердца.
Обнявшись, влюбленные закачались, словно в медленном танце.
Каждой клеточкой своего тела жаждала Уинни его прикосновений. И все же ей во что бы то ни стало надо было устоять.
– Платье, – чуть слышно произнесла она. Сообразив, что ее беспокоит, он ответил:
– Есть разные способы получить удовольствие, и не всегда для этого нужно раздеваться. Даже если очень хочется.
– Кенан.
– Я обезумел, Уинни. – Наткнувшись на скамью, он опустился на нее и посадил Уинни на колени. – Все эти дни… – Он подобрал ее юбки и дотронулся до ног. – Видеть тебя и не иметь возможности прикоснуться к тебе…
Она прочувствовала его мучения, дни одиночества и неутоленное желание. По сравнению с ее пылающим телом воздух казался прохладным. Когда он коснулся самого потаенного места ее тела, Уинни едва не задохнулась от рвущегося наружу желания.
– Не только я так страдал, – прошептал Кенан, покрывая поцелуями ее грудь, живот Ее тело ответило его настойчивым пальцам нектаром, которого он так жаждал. – Ты прекрасна. Я больше не могу ждать. Не мучай меня.
Он чуть приподнял, отодвинул ее, чтобы справиться с брюками, и ее юбки снова опустились, как были.
– Иди ко мне.
По неопытности она не знала, что значит его просьба и как выполнить ее. Не сдержав звук нетерпения, он придвинул ее ближе к себе. Снова запустив руки ей под юбки, он без труда приподнял ее за бедра. В темноте вдруг оказавшись в воздухе, Уинни ухватилась за него, веря, что он ее удержит. Кенан взял ее за ноги и показал, как его надо обхватить. Доказательство его желания и готовности прижалось к ее мягким намокшим завиткам.
Это было настоящее безумие, подкрепленное риском, что их застанут. Ей бы оттолкнуть его и броситься обратно к дому, прежде чем кто-нибудь заметит их отсутствие. Но страстные объятия Кенана заставляли ее пренебречь всеми правилами, всем тем, чему ее учили. С ним Уинни испытывала радость от открытия неизведанного. В их воссоединении заключалась какая-то сила. Ее любимый был так же уязвим, как и она; они оба связаны нитями желания, близости и любви. Если бы Кенан мог видеть ее лицо, он бы понял по ее глазам, что она это знает и что это является отражением и его мыслей.
Сейчас Кенан был сосредоточен на одном – удовлетворении плотского вожделения. Приподняв ее, он крепко обнял любимую и направил свое орудие в ее распахнутые врата. Его руки под платьем крепче обхватили ее бедра, и он углубился в нее, предвкушая момент, когда они перенесутся в другой мир, где нет никаких сословных различий.
– Ты тоже двигайся, – попросил он, целуя ей грудь.
– Так?
Она все правильно поняла и сделала, да так хорошо, что Кенан не мог не простонать.
– Еще.
Держа в руках ее нежное тело, он показал еще одно движение, которое могло свести обоих с ума. Она повторила его, почти сразив Кенана.
– Лучше?
– Да, – ответил он, глаза его бросали в темноту искры удовольствия. – Люблю имитационные упражнения. Они лучше всего подходят для отработки движений.
Уинни оказалась прелестной ученицей. Более того, если бы Кенан был в состоянии говорить, он похвалил бы ее за изобретательность, поскольку она с удовольствием добавляла кое-что и от себя. Его творчески настроенная богиня касалась его телом, затянутым в корсет, соблазняющим его сорвать с нее это препятствие. Кенан хотел ее обнаженной, чтобы покрыть ее всю поцелуями, оставить на ее коже свой запах. Но остатки благоразумия не давали ему отдаться целиком страстной любовной игре.
Несмотря на силу Кенана, именно Уинни задавала ритм. Всем своим изящным телом она то падала на него, то словно взлетала, доставляя неизмеримое удовольствие. В этой темноте любимая женщина была для него центром существования. Она обостряла все его чувства, и он был готов из кожи вон лезть, чтобы отдать ей как можно больше. Всего себя, до капельки. Кенан вернулся к ее губам, и их языки, как и тела, слились в таком наслаждении, какое только можно вынести.
Захваченная страстью, Уинни забыла обо всем. Дойдя до экстаза, она еле сдержала крик. Она пальцами впилась в плечо Кенана и выгнула спину.
Его тело ответило на призыв нимфы. Здравую мысль о том, что нужно выходить из нее, заглушило животное желание, инстинкт. Он еще раз подался всем телом вперед, поддерживая ее за ягодицы, чтобы войти еще глубже, и укусил за плечо, подавив таким образом свой крик в тот момент, когда извергся в нее.
Глотая воздух, он положил голову ей на плечо. Теперь, когда он был удовлетворен и мысли стали проясняться, Кенан понял, что снова не сдержался. Это его расстроило так же, как и пот, струившийся по спине.
– Я снова потерял голову. Куда только девается мой здравый смысл, любимая? Теперь мы точно рискуем.
Даже упрекая себя в неосторожности, он все еще оставался в ней. Он выругался, и она рассмеялась. И Кенан снова сделал движение вглубь…
– Ты говорил, что раб имитационных упражнений, – напомнила она.
– А ты, сливочка, моя хозяйка. Хочу быть только твоим рабом.




Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману Благородство и страсть - Пирс Барбара



Очень милый роман. ГГ - БОКСЕР, что необычно. И он вызывает симпратии читателя. Советую почитать.
Благородство и страсть - Пирс БарбараВ.З..,64г.
8.09.2012, 18.09





Отличный. Романчик
Благородство и страсть - Пирс Барбарамарго
23.04.2013, 16.59





Роман действительно не обычный: ПРАКТИЧЕСКИ все аристократы показаны подлецами (начиная с герцога), а обыкновенные люди -воплощенное благородство и в чём-то даже жертвенность. Кенан показан не очень образованным, но благородным (не хочу дескать быть герцогом, пусть будет им сводный брат!), любвеобильным и обеспеченным молодым человеком. Всё это вместе с любовной канвой делает роман не проходящим
Благородство и страсть - Пирс БарбараItis
4.11.2013, 19.44





Вообще не понравилось, прям злюсь, что не бросила читать эту книжонку и потратила своё время. Как-то всё кучо. Характеры почти всех участников нормально не прописаны. Всех шатает из стороны в сторону. Много лишнего. Эти описания медведей, мальтийской болонки, теплых чувств отца к младшей сестре мужа младшей дочери, уфффф....Безумно выбесило описание потери девственности. Он лишил её девственности, а в конце полового акта она вдруг решила поиграть и сжала внутренние мышцы, ха! До этого она о любовной связи слышала только из рассказа сестры, а тут она уже "балуется" внутренними мышцами. Я, человек живущий в современном мире, начала такое проделывать только после полугода семейной жизни(простите за интимные подробности), а тут надо же. Ещё меня напрягла история мужа сестры. Был заживо похоронен, откопан похитителями трупов и продан хирургу. Вспомнила детскую потешку про зайца: "Привезли его домой - оказался он живой". Короче, такой бред!!! Мой бедный мозг...
Благородство и страсть - Пирс БарбараКсения
18.06.2014, 18.51








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100