Читать онлайн , автора - , Раздел - Глава 3 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - - бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

загрузка...
Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: (Голосов: )
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

- - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
- - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Глава 3

– Лихорадка прошла, Chiquita, – объявила Тья, – когда он проснется, мы сможем с ним поговорить. Он еще слаб, но бредить больше не будет.
Сафиро смотрела, как Сойер ворочается на кровати. Его лицо, плечи и грудь блестели от пота. Он был таким мокрым, как будто только что вылез из реки.
Человек только начал выздоравливать, а она должна лишить его жизни...
«Но когда, когда это сделать?» – в сотый раз спрашивала себя Сафиро. Решение убить Сойера появилось у нее четыре дня назад. Но в первый день она была занята – снова пыталась построить курятник. Разве можно браться за убийство, когда не все сделано по хозяйству? А курятник до сих пор стоял недостроенным. На другой день она ходила в монастырь. Надо было сообщить монахиням о злополучной встрече Сойера с Марипосой, а заодно опять одолжить у них револьвер Рудольфе. Разумеется, она не стала говорить набожным сестрам, зачем ей понадобилось оружие. Те ее не поняли бы.
Вернувшись в Ла-Эскондиду, девушка закрутилась с домашними делами и так устала, что ей было уже не до убийства.
Вчера было воскресенье. Сафиро не хотела даже думать о том, чтобы отнять у человека жизнь в святой день. А сегодня... сегодня она никак не могла выбрать момент, чтобы убить Сойера. Тья с самого утра не уходила из его спальни. Эта милая женщина считала его своим сыном, и было бы слишком жестоко убивать его у нее на глазах.
Еще один вопрос не давал покоя девушке: каким способом совершить убийство? Об этом стоило хорошенько подумать.
Да, у нее есть револьвер, но, может быть, умирать от пули очень больно? А девушка не хотела причинять Сойеру страдания.
– Ну что ж, теперь он пойдет на поправку, а я могу поспать. – Тья зевнула.
Она столкнула на пол Джинджибер, но курица возмущенно закудахтала и вновь взлетела на постель. Тья оставила наседку в покое.
– Сафиро, посиди с Франсиско, последи, чтобы он спал спокойно, хорошо?
«Какой сон может быть спокойней смертного?» – подумала Сафиро.
– Не волнуйся, Тья. Он у меня будет спать долго, очень долго. Иди отдыхай.
Когда она ушла, Сафиро стала ходить по комнате из угла в угол. Каждый раз, когда она думала о предстоящем убийстве, сердце ее замирало. Наконец она остановилась у окна и взглянула на вершины Сьерра-Мадре.
– Прости меня, дедушка, – прошептала она, – я знаю, что ты никогда никого не убивал. Так же как Макловио, Лоренсо, Педро и мой отец. Но у вас всегда был другой выход, и можно было обойтись без кровопролития. А у меня такого выхода нет. Я должна убить этого человека, чтобы спасти наших людей.
Девушка вышла из комнаты, но быстро вернулась и разложила на полу перед кроватью Сойера ряд предметов, потом заперла дверь на замок. Слезы навернулись ей на глаза.
Санта-Мария, она должна убить человека! Молодого, здорового и невероятно красивого мужчину, который мог бы еще жить и жить!
Этот день, это прекрасное солнечное утро станет для него последним!
Сафиро шмыгнула носом, вытерла кулаком глаза. Нельзя раскисать, сказала она себе. Чтобы отправить Сойера к праотцам, нужно набраться мужества.
– Эта курица снесла яйцо на моей постели. Сафиро вздрогнула и обернулась.
– Как ты меня напугал!
Сойер так внимательно смотрел на девушку, что та забеспокоилась: вдруг он слышал ее разговор с дедом?
– Ты давно проснулся?
Сойер попытался пожать плечами, но не смог – рана на плече была еще очень болезненной. Однако чувствовал он себя намного лучше. И очень хотелось есть.
– Наверное, я проснулся только что, услышав, как ты всхлипываешь. Я не хотел тебя напугать. Прости.
Его извинение еще больше расстроило девушку. «Монахини правы, он очень мил, – печально подумала она. – Если бы он был грубым и жестоким, убивать его было бы значительно легче».
– Ты та девушка из монастыря. Почему ты плакала?
– Это не твое дело, Сойер. И не надо этих вежливых разговоров!
Услышав резкий тон девушки, молодой человек нахмурился.
– Ты не хочешь, чтобы я был с тобой вежлив?
– Не хочу.
– Хорошо. Выматывайся из моей комнаты, женщина, и рыдай где-нибудь в другом месте. Да забери с моей постели эту чертову курицу!
Она удивленно вытаращила глаза.
– Что?
– Ты сама просила меня оставить вежливые разговоры. Что ж, в моем состоянии грубить чертовски проще, чем разговаривать вежливо.
– Ты в моем доме. Как ты смеешь мне грубить? – Девушка сердито топнула. – Или у тебя кастрюля остыла?
– Кастрюля?
– Или котелок? – Сафиро растерялась. Как же там говорится? – В общем, ты плохо соображаешь.
Наконец Сойер понял:
– У меня котелок не варит?
– Ну да, я так и сказала. И не вздумай мне грубить в моем доме!
– Но ты же не хочешь, чтобы я был вежлив. И вообще я не просил тебя тащить меня сюда, ясно? Последнее, что я помню, – на меня напала пума. Значит, ты сама решила принести меня в свой дом и...
– Если бы ты не погнался за мной от монастыря, ничего бы не случи...
– Я думал, что ты украла...
– Но я ничего не крала...
– Откуда я знал?
– Basta! Молчи! Не хочу тебя слушать! – крикнула Сафиро.
Сойер замолчал, но не потому, что испугался. Просто ему хотелось спокойно рассмотреть девушку.
Она стояла посреди комнаты, уперев руки в бока и раскачиваясь на пятках. Черные как смоль волосы падали блестящими волнами до пояса. Под блузкой была видна красивая грудь.
– Ты смотришь на мою грудь.
Услышав столь откровенный комментарий, Сойер невольно улыбнулся.
– Прости.
– Ты не виноват. Это природа. Асукар говорит, что мужчинам нравится смотреть на женскую грудь. Еще они любят ее трогать и целовать. Я знаю все о любовной близости.
– Да?
Разговор становился неприличным, но, как видно, девушку это не смущало.
– А что еще ты знаешь? – с интересом спросил Сойер.
– Все, что слышала от Асукар.
– Понятно. И кто же этот знаток любовной близости? Твой жених? Муж?
Сафиро удивленно вскинула брови.
– Асукар – это женщина. Очень опытная женщина. Ее имя по-испански означает «сахар». Вряд ли во всем свете сыщется еще хоть один человек, кто знал бы о любовной близости столько, сколько она. Но чтобы рассказать тебе все, что она мне говорила, потребуется слишком много времени.
«Если эта Асукар, при всей ее опытности, так же красива, как эта черноволосая девушка, я был бы не прочь с ней познакомиться», – подумал Сойер.
– Мне еще долго валяться в этой постели. Может, расскажешь хоть немножко?
– Ты ошибаешься. Тебе осталось валяться в этой постели совсем недолго, – возразила Сафиро.
«Скоро ты будешь в могиле», – мысленно добавила она.
Надо ему сказать. Он вправе знать, что его ждет. Девушка расправила плечи. Только бы он не заметил, как дрожат у нее коленки!
– Ты сейчас умрешь, – торжественно объявила она. Сойер опять улыбнулся:
– Конечно, я неважно себя чувствую, но умирать пока не собираюсь.
– Значит, соберешься.
Сделав вид, что что-то попало ей в глаз, она быстро смахнула слезинку.
Санта-Мария, надо держать себя в руках! Кроме нее, больше некому защитить стариков. В конце концов, кто важнее – этот незнакомец Сойер Донован, который не сделал ей ничего хорошего, или ее люди, которые заботились о ней с младенчества – с тех самых пор, когда ее подкинули банде?
– Ты умрешь, Сойер Донован. Мне очень жаль, но ты должен умереть.
Сойер оторопел:
– Если ты хотела, чтобы я умер, зачем тогда принесла меня сюда и зашила мне раны? Разве не проще было оставить меня на скале, на съедение пуме...
– Я не зашивала тебе раны. Это сделала Тья. «Наверное, Тья – это та полная женщина, которая называла меня сыном», – догадался Сойер.
– Может, и она. Но ты ей помогала.
– Это было раньше, а теперь все изменилось. Теперь твоя жизнь не стоит и выеденной груши, потому что...
– Груши? – озадаченно протянул Сойер. Кажется, он и раньше слышал от нее про какие-то груши. – Скажи, пожалуйста, при чем здесь груши? Я помню, пару дней назад ты про них уже говорила... Кидай груши или что-то в этом роде...
– Ну да, именно так я и сказала. Кидать груши – это значит говорить то, что спрятано на душе.
– Метать бобы. Бобы!
– Какая разница – бобы, груши... да хоть редиску! Плоды они и есть плоды...
– А сейчас ты сказала про выеденную грушу. Наверное, ты имела в виду выеденное яйцо. Моя жизнь не стоит и выеденного яйца.
– Смысл один и тот же.
– Может быть, но так не говорят. Сафиро рассердилась:
– Ты что, смеешься надо мной? Скалишь зубы?
– Нет, я не зубоскалю. А кстати, кто ты вообще?
– Кот умер от любопытства.
– Любопытство сгубило кота. Девушка кивнула.
– А чей это был кот? – спросила она. – Что?
– Чей кот?
– Ничей. Просто такая поговорка.
«Странно, – подумала Сафиро, – придумали поговорку про какого-то несуществующего кота!» Но сейчас ей было некогда разгадывать словесные загадки.
У нее были дела поважнее – пришло время убить Сойера. Вытерев о юбку вспотевшие ладони, она подошла к кровати и показала на разложенные на полу предметы.
Сойер посмотрел вниз и увидел кинжал, длинный кусок веревки, ведро с водой и револьвер.
– Выбирай себе смерть, Сойер Донован! Я могу застрелить тебя, заколоть, повесить или утопить. Еще... – добавила она, вытягивая у него из-под головы подушку, – я могу тебя задушить. Твоя смерть, тебе и выбирать.
Сойер ошарашено смотрел на девушку.
– Ты... ты хочешь меня убить? За что?
– За то, что ты знаешь, кто мы такие.
Сафиро представила, как Сойер показывает Луису дорогу в Ла-Эскондиду, и сердце ее сжалось от ужаса. А если он выдаст властям ее стариков и их посадят в тюрьму? Нет, этого допустить нельзя!
Она подняла длинный ржавый кинжал.
Сойер смотрел на кинжал и прикидывал, сумеет ли остановить девушку, если она сейчас бросится на него. Надо же, такая красавица – и сумасшедшая! Все это может плохо кончиться...
– Послушай, – начал он, переводя взгляд с Сафиро на ржавый клинок, – я не знаю, кто вы такие, так что...
– Не пытайся обвести меня вокруг носа. – Сафиро провела пальцем по лезвию. – Ты знаешь, кто мы такие, потому что Макловио открыл сумку, и кот выпрыгнул.
– Макловио?
– Опять хитришь! Ты говорил с Макловио несколько дней назад, а потом назвал в бреду нашу банду. Просто тебе не хочется умирать, вот ты и цепляешься за прутик. Ты знаешь, что мы – банда Кинтана. И поэтому ты умрешь.
– Кто вы?
– Банда Кинтана!
– Я не знаю никакой банды Кинтана.
Сафиро молча разглядывала лежавшего перед ней мужчину.
Тья недавно вымыла ему голову, и длинные густые волосы блестели, подобно золоту. Девушке хотелось дотронуться до этих волос.
Она перевела взгляд на его необычные глаза – золотистые, с коричневыми крапинками.
Сафиро чувствовала, что эти глаза способны подчинить себе женщину. Ее захлестнуло странное волнение.
– Ты самый красивый мужчина из всех, кого я видела за последние десять лет, – тихо сказала она, – и знаешь... мне не хочется тебя убивать. Но жить... это не значит спать на розах, и я понимаю: если убежали два зайца, то их не поймаешь.
Сойер пристально смотрел Сафиро в глаза.
– Я пытаюсь обвести тебя вокруг пальца, кто-то выпустил кота из мешка, я хватаюсь за соломинку, жизнь – не ложе из роз, и за двумя зайцами погонишься – ни одного не поймаешь.
– Именно это я и...
– Нет, ты сказала совсем не это.
– Тебе осталось жить всего несколько минут, Сойер Донован, а ты тратишь время на пустые споры. Как видно, у тебя никого нет дома.
– Это у тебя не все дома, женщина! О Господи...
– Правильно, помолись. Поговори с Богом перед смертью, а потом скажешь мне, как ты хочешь умереть.
Сойер слышал, как дрожит ее голос, и понимал, что мысль об убийстве пугает девушку. Что-то надо делать!
– Пожалуйста, – он взял Сафиро за руку, – не убивай меня!
Ей так хотелось погладить его пальцы, но, разумеется, она не стала этого делать: нельзя ласкать свою жертву!
– Не надо меня просить. Мне и без того тяжело. – Девушка выдернула руку.
– Тебе тяжело? А мне каково?
– Тебе и должно быть тяжело, ведь ты приговорен к смерти.
В другой раз такое объяснение позабавило бы Сойера, но сейчас он старался не терять бдительности. Эта девушка явно была сумасшедшей, а сумасшедшие непредсказуемы.
Как же все-таки отговорить ее от убийства?
– Я хочу, чтобы ты меня четвертовала, – заявил он.
– Четвертовала? – Она сдвинула брови. – А это тебя убьет?
– Еще бы! Я буду мертв, как ржавая болванка.
– Как что?
«Объяснять бесполезно, – подумал Сойер. – Все равно она не запомнит».
– Не важно. Просто четвертуй меня, и покончим с этим.
Девушка кивнула:
– Ладно. Только сначала скажи мне, как это делается.
– Надо привязать меня за руки и за ноги к четырем лошадям. Лошади поскачут и разорвут меня на части.
Сафиро задумалась.
– Но где я возьму четырех лошадей? У нас есть только Корахе и Райо, один конь и один осел. Корахе дикий, он не подпустит к себе даже муху, а Райо ушиб копыто. И потом, мне кажется, четвертование – это очень болезненная смерть. А я не хочу, чтобы ты страдал. Я только хочу, чтобы ты умер.
Большей глупости Сойер в жизни не слышал. Он опять оглядел разложенные на полу орудия смерти и заметил револьвер.
– Револьверный выстрел очень громкий. От него можно оглохнуть.
Сафиро взглянула на револьвер Рудольфе.
– Ты будешь мертв и не успеешь понять, что оглох, – сказала она, – к тому же выстрел звучит всего полсекунды.
– Это слишком долго. Нет, я не хочу быть застреленным.
Она отшвырнула револьвер ногой. Надо будет как можно скорее вернуть его сестре Кармелите.
Сойер еще раз оглядел предлагаемый набор.
– Я не люблю, когда что-то давит шею. Я даже верхнюю пуговицу на рубашке не застегиваю.
– Но ты же носишь платок на шее.
– Да, но никогда его туго не затягиваю.
Сафиро поддела веревку мыском туфли и отбросила ее в угол.
– Я и так исполосован до костей. Неужели ты думаешь, мне понравится быть зарезанным?
Она положила кинжал на стол.
– От перьев я чихаю.
Девушка затолкала подушку под кровать.
– Осталась только вода. Пожалуйста, опусти голову в это ведро, и я тебя утоплю.
Это было сказано таким тоном, как будто они сидели за столом и Сафиро просила передать ей соль. Сойер попытался сесть, но резкая боль заставила его снова лечь.
– Замори меня голодом до смерти, – предложил он.
Она покачала головой:
– Мне много раз приходилось голодать, и я могу тебе сказать, что пустой живот – это очень неприятно. Нет, ты должен утонуть.
– Тогда принеси мне поесть. Я хочу подкрепиться перед смертью.
«Пока она будет готовить, я убегу, даже если придется ползти на четвереньках», – решил Сойер.
– Да принеси побольше – восемь блюд и десерт.
– Сначала ты хочешь умереть от голода, а теперь просишь есть?
– Да.
Сафиро вздохнула:
– Мне надо убить тебя, а ты тянешь время. Если и дальше так пойдет, то ты умрешь от старости.
– А что ты хотела? Чтобы я торопил собственную смерть? Пожалуйста, принеси мне... э... омаров! – Сойер мысленно усмехнулся. Пустька поищет омаров в горах! – Да, для начала омаров. Когда я их съем, тогда скажу, чего мне еще хочется.
– Омаров?
– Ты что, не знаешь, что такое омары?
Сафиро вспомнила, как ела омаров в маленьких городках на побережье залива, когда бывала там с бандой.
– Но здесь же горы! Где я возьму тебе омаров? «Нигде», – мысленно ответил Сойер.
– Я не собираюсь умирать, не поев омаров. Сафиро сверкнула глазами. Ее терпение лопнуло. Она больше не сочувствовала обреченному на смерть Сойеру.
– Знаешь, что я с тобой сделаю? Застрелю, зарежу, утоплю, повешу и удушу одновременно!
– Прекрасно, но сначала я съем омаров.
– Рыба! Это самое близкое к омарам, что я могу тебе предложить. Ты съешь рыбу, а потом умрешь!
С этими словами Сафиро резко развернулась и вышла. Сойер дождался, пока стихнут ее шаги, и, превозмогая боль, медленно опустил ноги на пол. Оглядевшись, он не нашел в комнате своей одежды.
Что ж, придется бежать голым. Он встал, держась за кровать, ноги дрожали, голова кружилась.
Сойер сделал первый шаг, но тут послышалось рычание. Он застыл.
В спальню вошла пума и остановилась в нескольких ярдах от молодого человека. Желтые глаза кошки угрожающе сузились, она приготовилась к прыжку. Сойер помертвел от ужаса.
«Тебе осталось жить всего несколько минут», – пронеслось у него в голове. Как видно, девушка решила натравить на него пуму.
Сойер не успел даже крикнуть, позвать на помощь. Огромная кошка прыгнула и повалила молодого человека на кровать.
Сафиро несла поднос в комнату Сойера. На подносе были: миска с дымящейся рыбной похлебкой, ломоть хлеба, большое красное яблоко и стакан молока. Пока девушка ловила рыбу, готовила, злость ее прошла.
Она жалела, что не смогла выполнить просьбу Сойера и дать ему омаров. Человек хотел поесть перед смертью свое любимое блюдо. Разве можно осуждать его за это?
Перед смертью...
– Господи, – взмолилась Сафиро, – дай мне силы совершить этот страшный грех!
«Что я говорю? – спохватилась она. – Молить у Всевышнего мужества для убийства? Такая просьба сама по себе греховна!»
Подойдя к спальне Сойера, она толкнула дверь... и чуть не выронила поднос с едой.
Сойер лежал на кровати, а рядом растянулась Марипоса. Сойер почесывал ее за ухом, и пума, блаженно щурясь, колотила длинным хвостом по матрасу.
– Хорошая киска, – приговаривал Сойер, – хорошая!
Марипоса повернула голову и лизнула его в нос.
Сафиро потрясенно взирала на эту идиллию. Марипоса никогда так быстро не привыкала к незнакомому человеку. Она до сих пор настороженно относилась к сестрам-монахиням, хоть и знала их уже три года. Девушка поставила поднос на стол и подошла к кровати.
– Что ты с ней сделал? – спросила она.
Сойер заметил удивление в ее огромных синих глазах.
– Ничего. Она пришла сюда сразу после тебя. Сначала я решил, что ты послала ее убить меня. Но она мирно запрыгнула ко мне на постель. Я понял, что она не собирается мной позавтракать, и протянул руку. Она ее лизнула, улеглась и заснула. Я тоже заснул и проснулся несколько минут назад, когда она стала тереться головой о мою руку.
Сафиро понимала, что молодой человек не лжет. Сойер понравился Марипосе. Может быть, на свой звериный манер она просила у него прощения за нападение.
Животные безошибочно угадывали, кто друг, а кто враг.
Может быть, шестое чувство в этот раз подвело Сафиро? Может быть, она ошиблась? Конечно, собственный инстинкт предупреждал ее о близкой опасности, но, вероятно, эта опасность исходила не от Сойера.
Марипоса, похоже, в этом не сомневалась.
Не только пума прониклась симпатией к Сойеру, но и Сойер простил пуме покушение на его жизнь. Разве не заслуживает доверия столь великодушный человек?
Конечно, заслуживает.
Итак, ей нечего бояться Сойера Донована. Он не опасен. Опасен Луис!
Сафиро закрыла глаза, тщетно пытаясь справиться со своим страхом. Но предчувствие беды не проходило, а, напротив, делалось все сильнее.
– Ты меня слышишь?
Голос Сойера вывел Сафиро из задумчивости. – Что?
– Я спрашиваю, это твоя ручная пума? – повторил Сойер. – И курица тоже? – Он кивнул на рыжую несушку, угнездившуюся у него в ногах. – Кажется, она снесла еще одно яйцо.
Сафиро кивнула.
– Курицу зовут Джинджибер. Красивое имя, правда? Она не несет яйца в курятнике, как другие куры. Наверное, считает себя особенно важной персоной. Я даю Джинджибер ходить, где ей вздумается, и она никогда не убегает. Марипоса тоже домашняя. Я подобрала ее три года назад, она тогда была еще котенком. Ее имя означает «бабочка».
Сойер подумал, что у этой «бабочки» слишком острые когти.
– Эта пума тебя сторожит? – спросил он. Девушка кивнула:
– Иногда она приносит нам свежее мясо. Яйца и рыба надоедают, и мы всегда радуемся, когда она делится с нами своей добычей. У меня рука бы не поднялась зарезать Панчу, Бланку или Розу...
– Кого?
– Панча – корова, она дает нам молоко. Бланка и Роза куры. У нас есть еще ослик Райо, он живет в коровнике вместе с Панчей.
Сойер слушал болтовню девушки, а сам внимательно следил за ее движениями. Казалось, она была совершенно спокойна и нападать не собиралась. Ей явно нравился этот разговор.
Хорошо, пусть говорит подольше. Когда она наконец вспомнит о своем намерении убить его, тогда он... Сойер не знал, что он тогда сделает, но пока надо было тянуть время.
– А почему вы не едите своих кур?
– Мы ели, когда их было много. Но сейчас их у нас осталось только восемь. Конечно, курицу можно сварить или пожарить, но это еда на один раз. Зато живая курица постоянно несет яйца.
– И Марипоса не трогает курятник?
Сафиро покачала головой. Марипоса-то не трогает, а вот Педро за считанные секунды завалил курятник своим «метким» выстрелом. Девушка пыталась сама сделать птичий домик, но ее шаткая постройка простояла недолго.
– Когда я только нашла Марипосу, я обрызгала кур уксусом и дала ей их понюхать. Запах ей не понравился, и с тех пор она не подходит к моей птице.
Сойер мысленно похвалил девушку за находчивость.
– Значит, вы едите мясо, только когда Марипоса приносит вам дичь? А почему ты сама не охотишься?
– У меня нет оружия. Тот револьвер, из которого я хотела тебя застрелить, чужой. Я пыталась ставить капканы на кроликов, но эти ушастые только смеются над моими капканами. Это ужасно неприятно!
– Да, мне приходилось слышать, как смеются кролики, – серьезно отозвался Сойер. – Ты права, у них довольно противный смех.
Сафиро сдвинула брови и мрачно взглянула на Сойера.
– Это не смешно, – сказала она с укором, – нас здесь шестеро человек. Окрестные фермеры платят сестрам-монахиням за их молитвы продуктами и вещами, а те делятся с нами своим скудным добром. Иногда они приносят мясо, иногда – сахар, муку, фрукты и соль. Бывает даже, сено и зерно для животных. Монахини очень добры, но того, что они нам дают, хватает ненадолго. Да они и сами живут очень бедно.
Она взяла поднос с едой и поставила его на столик у кровати.
– Вот. Рыба.
В животе у Сойера заурчало. Однако он с подозрением покосился на миску. Девушка вполне могла подсыпать туда яд.
– Сначала ты съешь кусочек.
– Я уже поела.
– Я не прошу тебя съесть всю миску, только попробуй.
– Зачем?
– Э... Я хочу, чтобы ты проверила, не слишком ли горячо. У меня и так болит все тело, еще не хватало обжечь рот.
Сафиро вдруг поняла, чего боится Сойер, и усмехнулась:
– Ты думаешь, я отравила еду?
Яркая улыбка озарила лицо девушки. Сойер невольно залюбовался ею. Такая красавица – а ума ей явно не хватает. Жаль.
– Я спрашиваю: ты думаешь, что я отравила тебе еду? – повторила Сафиро.
– Ты шутишь? С какой стати мне так думать? Ты предлагала только застрелить, зарезать, повесить, удушить или утопить меня. Отравление не входило в этот список. У меня нет причин полагать, что ты...
– Я передумала. Ты понравился Марипосе, и я не буду тебя убивать.
Девушка смотрела на него абсолютно честными глазами, но Сойер не спешил успокаиваться.
– И я должен поверить тебе на слово?
Сафиро начала злиться. Как он смеет ей не верить? Она же сказала, что не будет его убивать!
– Ладно, я докажу, что не обманываю тебя, но это в последний раз, учти! Впредь ты будешь верить моему слову.
Девушка взяла ложку и зачерпнула похлебку.
– А хлеб?
Сафиро проглотила рыбу, отломила себе хлеба, потом надкусила яблоко и отпила молоко.
– Вот, – сказала она, вытирая ладонью молочные усы, – теперь садись и ешь.
Сойер сесть не мог. Марипоса все еще лежала у него на животе, но дело было не только в ней. Израненное тело невыносимо болело. Черт возьми, как отвратительно чувствовать себя слабым и беспомощным!
– Ты должен поесть, Сойер Донован.
– Почему ты все время называешь меня полным именем? – раздраженно спросил он.
– Но это же твое имя?
– Да, только зачем произносить его полностью?
– А чего ты злишься?
– Я не злюсь.
– Нет, злишься!
– Ну хорошо, я злюсь.
– Почему?
– Потому что хочу есть, черт возьми!
– Ну так садись и ешь!
– Не могу! Послушай, женщина, меня растерзала горная львица, которая сейчас лежит на мне, как пуховое одеяло. – Он толкнул Марипосу.
Потревоженная Джинджибер проворно вскочила и клюнула его в руку. Сойер потер это место.
– Я плохо себя чувствую, – заявил он, уставясь в потолок, – У меня все болит, – он глубоко вздохнул, – я не могу есть, – он закрыл глаза, – не могу есть, потому что меня растерзала горная львица. Мне так больно, что я не в состоянии даже сидеть. И вдобавок ко всему у меня в постели завелась курица-людоедка.
– Мужчины прямо как дети. – Он открыл правый глаз.
– Прости, пожалуйста. Конечно, глупо жаловаться! Подумаешь – исполосовали до костей...
– Но тебе зашили раны, и ты будешь жить.
– Только потому, что растерзавшая меня львица вдруг воспылала ко мне любовью. Если бы не Марипоса, я бы сейчас был мертв. Ведь ты собиралась меня убить!
– Но не убила же. – Не дав Сойеру возразить, Сафиро сунула ему в рот ложку с похлебкой и усердно кормила до тех пор, пока не опустела миска. – Ну вот, – сказала она, – теперь ты наелся. Больше не злишься?
Сойер чувствовал, что весь его подбородок вымазан в рыбной похлебке.
– Я грязный, – буркнул он, сердито глядя на девушку.
Сафиро оставила эту жалобу без внимания. Она знала, что Марипоса позаботится о его чистоте. Пума и в самом деле быстро вылизала подбородок Сойера.
– Я рада, что не убила тебя, Сойер Донован.
– От души разделяю твою радость.
Сафиро отрезала кусок яблока и протянула Сойеру.
– Интересно, как это – жить и не знать, кто ты такой? – спросила она.
Меньше всего Сойеру хотелось говорить об этом. Он попытался перевести разговор на другую тему.
– Сколько я здесь лежу?
– Восьмой день. И все-таки что чувствуешь, когда ничего не помнишь?
Она не собиралась сдаваться, а он не собирался отвечать.
– А почему ты не хочешь открыть свой сундук? – спросила Сафиро. – Монахини говорили, что ты даже близко к нему не подходишь.
Сойер сжал кулак. Сундук... Молодой человек и сам не знал, почему этот сундук ему так неприятен. Просто каждый раз, когда он смотрел на него, отчаяние охватывало его. Это было странно, непонятно.
Но избавиться от сундука он тоже не мог. Сойер сам не знал почему.
– Сойер? Как это – жить без памяти? – не отставала Сафиро.
– У меня есть память. Просто я не помню своего прошлого.
– Почему? Сойер не выдержал:
– Откуда я знаю, черт возьми?! Не помню и все! – Сафиро прикусила нижнюю губу, задумалась.
– Сойер... Когда у тебя была лихорадка, ты бредил... про какой-то большой дом с белыми занавесками. Ты говорил, что там, в доме, была кровь. Может быть. , э... может быть, это дом из твоего прошлого? И ты пытался вспомнить?
Он не ответил. Но Сафиро заметила, что пот выступил у него на лбу, а в глазах появилась боль.
– Прости, – прошептала она.
– Я ничего не знаю ни о каком доме, – зло сказал молодой человек.
Сафиро поняла, что если он и вспомнил этот дом с белыми занавесками, то не хочет о нем говорить. Девушку так и подмывало продолжить разговор, но она чувствовала, что эта тема причиняет Сойеру боль.
Надо подождать. Как-нибудь потом, через пару недель можно будет опять спросить.
– У тебя сильные ноги.
Сойер нахмурился. При чем здесь его ноги?
Этот дом... Он и раньше вспоминал о нем, когда был в сознании. Значит, про него он говорил в бреду.
Но где этот дом? Он что, жил в нем когда-то? И почему там кровь? Господи, столько крови...
Чья это кровь?
– Сойер? – Он вздохнул:
– У меня сильные ноги. И что дальше?
– Может быть, ты танцор балета, – объяснила Сафиро. – Как-то, много лет назад, я смотрела балет. Так там у танцоров были такие же ноги, как у тебя, – все в мускулах. Когда поправишься, ты нам станцуешь, и мы скажем, как у тебя получается.
Сойер хмурился. Принять его за какого-то женоподобного танцора балета?! Это уж слишком, черт возьми!
– Я не танцор...
– Откуда ты знаешь?
– Оттуда!
Его крик переполошил Джинджибер, и курица опять клюнула его в руку.
– О-о! – Сойер метнул свирепый взгляд на птицу. – Просто уму непостижимо! Я лежу в одной постели с диким зверем и курицей, которая пытается меня съесть! Забери ее отсюда!
Сафиро поставила Джинджибер на пол. Сойер отдал девушке яйцо, которое снесла курица.
– Ты не можешь быть уверен в том, что ты не танцор балета, Сойер. Вот станцуешь нам, тогда и посмотрим. – Сафиро придвинула стул к кровати и села, положив ногу на ногу. – Пока нам известно только твое имя и то, что у тебя ноги балетного танцора.
Сойер разглядывал ножки девушки. Это были красивые ножки, изящные, с маленькими ступнями, тонкими щиколотками и крепкими икрами.
– Мои ноги нравятся тебе так же, как моя грудь? – Сойера удивляла такая откровенность.
– Да.
Его ответ польстил девушке.
– А сколько ты видел других ног и грудей? Он усмехнулся:
– Послушай, мы с тобой говорим о таких интимных вещах, а я даже не знаю, как тебя зовут.
– Сафиро Мария Кинтана.
– Сафиро? А как пишется? Девушка написала.
– Хорошее имя. Мне нравится.
– По-испански оно означает «сапфир».
– Тебя назвали в честь этого камня, что висит у тебя на шее? Я еще никогда не видел такого большого сапфира. Он почти с твой кулак.
– Меня назвали за цвет моих глаз. Сойер смотрел на камень.
– Знаешь, если ты продашь свой сапфир, у тебя будет много денег. На них ты сможешь долго жить. Может быть, монахини обидятся, но у местных торговцев ты наверняка купишь все необходимое.
Сафиро сжала камень.
– Я не могу его продать.
– Почему?
– Этот камень подарил мне мой дед, когда я гуляла под столом, и с тех пор я ношу его не снимая.
– Когда ты пешком под стол ходила.
– Я так и сказала. Мой сапфир когда-то служил набалдашником трости одного богача из Пуэбла. Однажды дедушка увидел, как этот человек бьет этой тростью собаку, и украл у него трость. Мой дед был замечательным вором.
– Значит, ты хранишь этот сапфир только потому, что это подарок дедушки?
Сафиро разозлилась. Если бы можно было продать сапфир, она бы уже давно это сделала. Но она боялась. Такую большую и редкую драгоценность наверняка заметят воры. Слухи в конце концов дойдут до Луиса, а он точно знает, – чей это сапфир.
И тогда он ее выследит.
Нет, этот камень нельзя продавать, ни за какие деньги!
– Сафиро?
– Да?
– Наверное, ты очень любила своего дедушку.
– Что? А, да, конечно. Мне казалось, он будет со мной всегда. Но время властно над всеми, и мой дедушка состарился. Как и остальные наши бандиты. Это очень грустно. Макловио был самым лучшим наездником в мире, Сойер. С лошадьми он творил чудеса. Он даже научил дедушкиного жеребца подходить на свист. Педро был метким стрелком. Он всегда попадал в цель и ни разу не промахнулся. А Лоренсо мог открыть любой, самый сложный замок. Но теперь... эти люди состарились... Педро возомнил себя апостолом Петром, Макловио стал много пить, а Лоренсо оглох. Тья все время ищет своего маленького сына Франсиско, который умер еще до того, как дедушка ее встретил. А Асукар...
– Это та старуха, которая каждую ночь пытается меня изнасиловать?
– Да, – с улыбкой сказала Сафиро, – время изменило ее тело, но не мысли. Она считает себя все той же молодой соблазнительницей, которой была раньше. Когда эти люди начали стареть, дед перевез нас всех сюда, в горы, и построил Ла-Эскондиду. Мы здесь очень одиноки. Поблизости нет ничего, кроме монастыря и нескольких маленьких деревушек. Ближайший город находится очень далеко от Ла-Эскондиды.
– Здесь у вас тайное убежище? Я помню, как ты скользнула в скрытый...
– Ла-Эскондида означает «скрытое». Мой дед сделал тайный ход, чтобы нас никто не нашел. Остальные ему помогали, но дед был самым умным. Семи аршин в голове.
– Семи пядей во лбу.
– Как можно быть семи пядей во лбу?
Сойер пожал плечами.
– Такая поговорка.
– Странные какие-то поговорки.
– Может быть, но у тебя они звучат еще более странно – с улыбкой ответил Сойер.
Сафиро решила не обращать внимания на его придирки.
– Послушай, Сойер, ты по-прежнему уверен, что никогда не слышал о нашей банде Кинтана?
Он провел рукой по волосам.
– Макловио сказал, что это знаменитая банда. Наверное, я должен был о ней слышать.
– Но ты не помнишь. Что ж, мои люди уже десять лет не выходили ни на одно дело.
– И ты десять лет прячешься здесь вместе с ними? Целых десять лет эта девушка не видела ни одного мужчины, кроме своих стариков!
Сафиро – его счастливая находка, редкий алмаз, сверкающий в расщелине горного рудника. Неудивительно, что она была так смела на язык, так откровенна в вопросах интимной жизни. Вряд ли кто-то учил ее, как надо вести себя с мужчинами.
– Скажи мне, что у тебя на мозгах, Сойер.
– Что у тебя на уме, – перевел он. – Так, значит, Ла-Эскондида – настоящий воровской притон?
– Это тебя тревожит?
– Если я скажу «да», ты не станешь меня убивать? – Сафиро засмеялась. Сойер давно не слышал такого чистого, чудесного смеха.
– Мне все равно, чем занимались твои люди десять лет назад. Даже если я полицейский, в чем я сильно сомневаюсь, я не стану выдавать их властям. Зачем сажать за решетку троих безобидных стариков?
Сафиро видела, что он говорит искренне. Девушка больше не боялась молодого человека. В благодарность за то, что страх отпустил ее, она поднесла к губам руку Сойера и поцеловала.
– Кто бы ты ни был, Сойер Донован, ты очень хороший человек. Может быть, ты священник? – осенила ее новая догадка.
Он провел большим пальцем по ее подбородку. Сапфировые глаза девушки потемнели. Так же как она сама десять лет таилась от мира, в глубине ее существа таилась страсть.
Как жаль, что он скоро уедет! Ему хотелось бы стать тем мужчиной, который разожжет эту страсть.
Эта мысль убедила Сойера в том, что он не священник.
– Сойер?
– Хм-м?
– Знаешь, ты мог быть не только танцором балета, но и фермером. Монахини говорили, ты неплохо управлялся в саду и огороде. Есть и другие профессии, где нужна физическая сила, – лесоруб, коневод или...
– Плотник, – перебил он, – капитан корабля, шахтер, скотовод, солдат. А может, – он округлил глаза в притворном волнении, – может, я Санта-Клаус?
В комнату вошли старики, и Сафиро не успела ответить на забавное предположение Сойера.
– Может, он странствующий торговец, – заявил Макловио, – или школьный учитель. Или оружейный мастер. Но мне бы хотелось, чтобы он был борцом. Тогда я с радостью набил бы ему морду...
– Кто бы он ни был, он похож на Авраама, – заметил Педро, – сильный и крепкий. Не мужчина, а кремень.
– Олень? – спросил Лоренсо. – Марипоса принесла нам оленя? Тья испечет сегодня вечером пирожки с мясом?
Сафиро не слушала Лоренсо. Она размышляла над словами Макловио. Старик предположил, что Сойер – оружейный мастер.
Оружейный мастер... Оружие... Мысли вихрем закружились в голове у девушки. Как же она раньше не догадалась? Сойер, наверное, умеет стрелять и разбирается в оружии. А почему бы и нет? Почти все мужчины знают такие вещи. Даже у фермера Рудольфе был револьвер.
Охваченная радостным волнением, Сафиро улыбнулась.
Сойер не опасен, наоборот – этого человека послал ей сам Господь, ведь она так долго молилась о чуде!
Его раны заживут не скоро, но когда это случится, Сойер Донован сделает из ее стариков прежних грозных разбойников.




Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману -



Отлично
- Кэтти
30.09.2009, 17.51





отличная книга
- оксана
8.01.2010, 19.50





Очень интересная и жизненная книга. Очень понравилось.
- Natali
30.01.2010, 8.55





Цікаво,яку ви книжку читали, якщо її немає???
- Іра
28.08.2010, 18.37





класно
- Анастасия
30.09.2010, 22.13





мне очень нравится книги Тани Хайтман я люблю их перечитывать снова и снова и эта книга не исключение
- Дашка
5.11.2010, 19.42





Замечательная книга
- Галина
3.07.2011, 21.23





эти книги самые замечательные, стефани майер самый классный писатель. Суперрр читала на одном дыхании...это шедевр.
- олеся галиуллина
5.07.2011, 20.23





зачитываюсь романами Бертрис Смолл..
- Оксана
25.09.2011, 17.55





what?
- Jastin Biber
20.06.2012, 20.15





Люблю Вильмонт, очень легкие книги, для души
- Зинулик
31.07.2012, 18.11





Прочла на одном дыхании, несколько раз даже прослезилась
- Ольга
24.08.2012, 12.30





Мне было очень плохо, так как у меня на глазах рушилось все, что мы с таким трудом собирали с моим любимым. Он меня разлюбил, а я нет, поэтому я начала спрашивать совета в интернете: как его вернуть, даже форум возглавила. Советы были разные, но ему я воспользовалась только одним, какая-то девушка писала о Фатиме Евглевской и дала ссылку на ее сайт: http://ais-kurs.narod.ru. Я написала Фатиме письмо, попросив о помощи, и она не отказалась. Всего через месяц мы с любимым уже восстановили наши отношения, а первый результат я увидела уже на второй недели, он мне позвонил, и сказал, что скучает. У меня появился стимул, захотелось что-то делать, здорово! Потом мы с ним встретились, поговорили, он сказал, что был не прав, тогда я сразу же пошла и положила деньги на счёт Фатимы. Сейчас мы с ним не расстаемся.
- рая4
24.09.2012, 17.14





мне очень нравится екатерина вильмон очень интересные романы пишет а этот мне нравится больше всего
- карина
6.10.2012, 18.41





I LIKED WHEN WIFE FUCKED WITH ANOTHER MAN
- briii
10.10.2012, 20.08





очень понравилась книга,особенно финал))Екатерина Вильмонт замечательная писательница)Её романы просто завораживают))
- Олька
9.11.2012, 12.35





Мне очень понравился расказ , но очень не понравилось то что Лиля с Ортемам так друг друга любили , а потом бац и всё.
- Катя
10.11.2012, 19.38





очень интересная книга
- ольга
13.01.2013, 18.40





очень понравилось- жду продолжения
- Зоя
31.01.2013, 22.49





класс!!!
- ната
27.05.2013, 11.41





гарний твир
- діана
17.10.2013, 15.30





Отличная книга! Хорошие впечатления! Прочитала на одном дыхании за пару часов.
- Александра
19.04.2014, 1.59





с книгой что-то не то, какие тообрезки не связанные, перепутанные вдобавок, исправьте
- Лека
1.05.2014, 16.38





Мне все произведения Екатерины Вильмонт Очень нравятся,стараюсь не пропускать ни одной новой книги!!!
- Елена
7.06.2014, 18.43





Очень понравился. Короткий, захватывающий, совсем нет "воды", а любовь - это ведь всегда прекрасно, да еще, если она взаимна.Понравилась Лиля, особенно Ринат, и даже ее верная подружка Милка. С удовольствием читаю Вильмонт, самый любимый роман "Курица в полете"!!!
- ЖУРАВЛЕВА, г.Тихорецк
18.10.2014, 21.54





Очень понравился,как и все другие романы Екатерины Вильмонт. 18.05.15.
- Нина Мурманск
17.05.2015, 15.52








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100