Читать онлайн Под южным солнцем, автора - Пембертон Маргарет, Раздел - Глава 15 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Под южным солнцем - Пембертон Маргарет бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 9.57 (Голосов: 7)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Под южным солнцем - Пембертон Маргарет - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Под южным солнцем - Пембертон Маргарет - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Пембертон Маргарет

Под южным солнцем

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Глава 15

Когда Катерина вышла из собора под руку с мужем, она не представляла, куда они теперь поедут — ситуация была такова, что о медовом месяце не было и речи. Австро-венгерская армия пока не предпринимала активных действий, но не было сомнений, что она перейдет в атаку при первой же возможности. Ее интересовало, останется ли майор в Белграде и где они будут жить в этом случае.
— Ты слышишь стрельбу? — спросил он, слегка нахмурившись, в то время как жители Белграда выкрикивали поздравления в их адрес. — Очевидно, наша армия добивает остатки вражеских войск.
При виде новобрачных сослуживцы Зларина начали салютовать, стреляя в воздух, и Катерина не могла слышать даже собственного голоса.
В Конаке был наспех организован свадебный стол, и поскольку австрийцы разграбили дворец, Катерина не была уверена, найдутся ли стол и стулья даже для немногочисленных гостей.
Размышляя о том, что ее свадьба оказалась такой же необычной, как и у Натальи, она позволила мужу усадить ее в ожидающий их экипаж и слегка вздрогнула, когда он коснулся ее руки.
Щеки Катерины зарделись при мысли о предстоящей близости. Как она сможет пережить все это? По крайней мере Наталья была достаточно знакома с Джулианом и могла, не испытывая неловкости, называть его по имени. Сможет ли она называть Зларина просто Иваном?
Волнение нарастало по мере того, как экипаж удалялся от собора. Почему бы Зларину ей не улыбнуться и не попытаться как-то облегчить ее положение? Неужели он не понимает, как ей сейчас трудно? Он мог бы помочь ей. Достаточно было ему сказать, что она вполне может называть его по имени. После этого ей стало бы гораздо легче справиться со своей застенчивостью. На его месте Джулиан все решил бы шутя.
Катерина крепко сжимала руки на коленях. Она не должна думать о Джулиане. Мысль о нем вызывала у нее невыносимую боль. Теперь он женат на Наталье и счастлив, потому что, вероятно, очень желал этого брака.
Экипаж продолжал катиться по изрытым снарядами улицам, все еще заполненным ликующими горожанами и солдатами, а Катерина размышляла о том, счастлива ли Наталья.
Впрочем, не было причин в этом сомневаться. Хотя Англия также участвовала в войне, она не подверглась вторжению вражеских войск, как Сербия. Жителей Лондона не выгоняли на улицу, не насиловали и не расстреливали, как это было совсем недавно в Белграде во время нескольких недель австрийской оккупации.
Наталье не пришлось пережить те ужасные сцены, свидетелями которых стали она и Зита.
Помимо всего прочего, у Натальи есть Джулиан, который ее любит и заботится о ней. Как она может быть несчастливой?
Правда, Наталья не любила Джулиана, когда они вступали в брак, но это потому, что она была еще слишком юной и не думала о нем или о ком-то другом как о будущем женихе. Теперь, когда они поженились, Катерина не сомневалась, что Наталья его полюбила. Для сестры все складывалось как нельзя лучше. Неблагоразумная дружба с Гаврило Принципом и их опасная встреча в Сараево обернулась для нее не катастрофой, а, наоборот, благом.
Солдаты, приветствовавшие их винтовочными залпами у собора, продолжали беспорядочно скакать верхом рядом с их экипажем, а Катерина смотрела на человека, за которого только что вышла замуж, со все возрастающим опасением. Он продолжал слегка хмуриться, очевидно, думая о бое у реки.
Зларин был в мундире, и его самоуверенный подбородок и могучее телосложение придавали ему внушительный вид.
Он командовал частями, которые противостояли врагу на берегах Савы в сентябре и октябре. Поэтому он был героем в глазах жителей Белграда, и Катерина знала, что многие женщины ей завидуют.
Когда она задумалась о том, как продолжить беседу и перевести ее в более интимное русло, он вдруг сказал с явной озабоченностью:
— Ты еще мне не рассказала, как тебе и твоей матери жилось во время оккупации. Было очень тяжело? Пришлось ли воспользоваться пистолетом, который я тебе подарил?
Катерина колебалась. С одной стороны, она желала с ним пообщаться, а с другой — ей не хотелось омрачать такой день рассказами о пережитом в последние несколько недель.
— Ты оказался прав, когда говорил, что будет гораздо хуже, чем я могла себе представить, — сказала она наконец. — Так и произошло. И мне пришлось воспользоваться пистолетом. Я уже рассказала обо всем отцу и тебе расскажу, конечно, но только не сейчас. Я не хочу вспоминать тот ужасный день. Хорошо, что австрийцы ушли и… — она снова заколебалась, и ее щеки слегка порозовели, — и что сегодня у нас свадьба.
С большим удовлетворением Катерина заметила, как смягчилось его обычно задумчивое лицо.
— Сожалею, что не смог устроить свадьбу как полагается, — сказал он с такой искренностью, что опасения Катерины начали рассеиваться, ч Ты, конечно, знаешь, что твой отец очень хотел, чтобы венчание состоялось именно сегодня?
Она кивнула, чувствуя, что краснеет еще больше.
— Он полагает, что война продлится еще довольно долго, возможно, несколько лет, — сказала Катерина, надеясь, что Зларин понимает, почему отец предложил им обвенчаться так поспешно, и не думает, что на этом настояла она. — Отец говорит, что, возможно, пройдут годы, прежде чем он снова окажется дома, и я думаю… — ее голос слегка дрогнул, — ..я думаю, ему хотелось увидеть, что я устроила свою жизнь. По-моему, он боится — если мы не поженимся сейчас при нем, то он может до этого не дожить.
Иван кивнул:
— Он ничего такого мне не говорил, но я понял — он опасается за твое будущее, хотя я, конечно, счастлив выполнить его просьбу.
Почувствовав, что его слова прозвучали как-то напыщенно, он коснулся ее руки в перчатке и сказал более мягко:
— Я понимаю, тебе пришлось нелегко из-за такой поспешной свадьбы.
— Да, — откровенно призналась Катерина, робко ответив на пожатие его руки. — Но поскольку мы оба это понимаем, думаю, вместе мы со всем справимся.
Их экипаж свернул во двор королевского дворца, и Иван ответил ей с такой же искренностью:
— У меня не было возможности сказать тебе об этом раньше, но я очень польщен тем, что ты приняла мое предложение.
Катерина испытала некоторую неловкость. Хотя Иван не сказал прямо, но она понимала, что он имел в виду ее родство с королевским семейством. В обычное время брак между девушкой из дома Карагеоргиевичей и простым армейским майором посчитали бы в высшей степени мезальянсом. Она должна была бы выйти замуж за человека из их семейного круга или за богатого и титулованного представителя европейской знати.
Впервые Катерина задумалась о том, из каких соображений, по мнению Ивана, она приняла его предложение. Может быть, он решил, что она влюбилась в него с первого взгляда, так же как он в нее? А если так, стоит ли его разочаровывать? Следует ли быть с ним честной и сказать, что пока она еще его не любит, но уверена, что скоро это произойдет? И рассказать ли ему о Максе?
Их экипаж, качнувшись, остановился во дворе, и его окружили десятки людей, желающих их поздравить. За ними во двор свернули и другие экипажи свадебного кортежа.
Выйдя из коляски, Иван повернулся и подал Катерине руку.
В этот момент она испытывала настоящее счастье. Сербская армия успешно действовала на фронте, дядя и Сандро вернулись в Белград, возможно, все Василовичи и Карагеоргиевичи скоро снова будут вместе, родители встретились, и ее брак с Иваном Злариным должен успокоить отца.
Сопровождавшие их коляску верхами сослуживцы Ивана спешились и построились для торжественной встречи жениха и невесты. Когда они это сделали, молодая женщина протиснулась сквозь строй и с ребенком на руках подбежала прямо к Катерине, вручив ей младенца. Зная, что по обычаю ребенок должен быть мальчиком, Катерина его поцеловала, в то время как собравшиеся приветствовали ее громкими криками.
Затем, когда она вернула ребенка его матери, ей вручили другие древние символы счастья и процветания. С караваями пшеничного хлеба и бутылками красного вина Катерина вошла во дворец, нагруженная как крестьянка, возвращающаяся с рынка.
Сидя за свадебным столом, она думала с оптимизмом о будущей замужней жизни. Однако этому положил конец появившийся офицер. Он осторожно вошел в комнату и попросил разрешения поговорить с Иваном.
Окинув длинный праздничный стол счастливым взглядом, Катерина вдруг заметила в его дальнем конце Макса, который уныло пил бокал за бокалом.
— Их пятеро, — услышала она голос молоденького офицера, обращавшегося к Ивану. — Они все австрийцы и почти мальчишки. Их нашли в дворцовых конюшнях.
Иван раздраженно пожал плечами.
— Расстреляйте их, — приказал он.
Катерина забыла о явно переживавшем из-за ее замужества Максе. Теперь все ее внимание было приковано к Ивану. Она повернулась к нему, глубоко потрясенная.
— Ты уверен, что надо обязательно расстрелять этих парней? Может быть, следует отправить их в лагерь для военнопленных?
— Если бы австрийцы не вели себя как скоты в Шабаце, возможно, я бы так и сделал, — сухо сказал Иван. — Они поубивали там всех пленных и раненых, и в ответ вчера я отдал приказ не брать пленных в Белграде.
Он снова повернулся к ожидавшему его распоряжений офицеру.
— Расстреляйте их, — повторил он. — Немедленно.
— Есть!
Офицер отдал честь, и Катерина ощутила необычайное волнение. Она сама убила австрийца, но это не было просто хладнокровным убийством, да еще в день свадьбы.
— Я понимаю, что ты чувствуешь по отношению к австрийским головорезам, — напряженно сказала она. — Они совершили много преступлений и здесь, в Белграде. Но при всем этом я не хочу, чтобы кого-то казнили в день моей свадьбы. Я этого никогда не смогу забыть.
— Сожалею, что мое решение тебя расстроило, — сказал Иван с явной искренностью. — Постарайся об этом не думать, но не сомневайся — этот молодой офицер очень дисциплинирован и в точности выполнит приказ.
Все сидевшие за столом гости тактично отводили глаза, делая вид, что ничего не происходит. Только Макс откровенно наблюдал за их разговором с непроницаемым выражением лица.
— Я не хочу, чтобы он это делал, — сказала Катерина с нарастающим ужасом. — Не хочу, чтобы кого-то казнили!
Макс, пошатываясь, поднялся. Никто не обращал на него внимания. Все, хотя и делали вид, что заняты своими разговорами, тем не менее прислушивались к жениху и невесте.
— Я принял решение и бессмысленно его обсуждать, — сказал Иван, едва сдерживаясь. — Давай наслаждаться нашим свадебным пиром. Сейчас не время говорить о посторонних вещах.
Между тем Макс пьяной походкой направился к двери. Иван дипломатично его не замечал.
— Ты видела, сколько свадебных подарков мы получили? — спросил он, стараясь переменить тему разговора. — Куда только мы все это денем?
Катерина об этом не думала. Сейчас это меньше всего ее волновало.
— Кажется, ты не понимаешь, как твое решение важно для меня. Пожалуйста, ради меня…
Со двора донесся ружейный залп.
Шафер Ивана поднялся из-за стола.
— Пора танцевать! — громогласно объявил он. — Где цыганский оркестр? Музыку!
Послышался еще один залп, и Катерина поняла, что дальнейшие просьбы бесполезны. Цыгане приготовились играть, и по обычаю молодые должны были возглавить свадебный хоровод.
Катерина похолодела. Как могла она танцевать, когда двоих молодых парней уже казнили, а остальные трое, слыша отдаленную музыку, ожидают расстрела? Почему Иван так непреклонен? Неужели он опасается, что, проявив милосердие в день их свадьбы, обнаружит свою слабость?
Иван взял ее за руку и вывел из-за стола.
— Мы должны танцевать первыми, — сказал он, словно ничего не случилось.
Чувствуя, что все взгляды обращены сейчас на нее, Катерина заставила себя уступить его просьбе, все время прислушиваясь, не прозвучит ли очередной залп. Но, ничего не услышав, она с горечью подумала, что, вероятно, двух выстрелов хватило на всех.
Когда заиграл оркестр, образовался большой круг. Катерина посмотрела на мужа и увидела, что его густые широкие брови как всегда слегка нахмурены. Может быть, ему тоже показалось странным, что прозвучали только два ружейных залпа? Катерина молчала. Взаимопонимание, которое едва возникло между ними, теперь исчезло и, видимо, надолго. В этот момент она поняла, что, вероятно, ошиблась, надеясь со временем его полюбить. Иван был слишком суров и непреклонен. Ей оставалось только притворяться любящей женой, как сейчас, когда музыка совершенно ее не трогала, но она продолжала танцевать.
Когда танец наконец закончился, Катерина увидела Макса, возвратившегося в комнату. Он бесцеремонно направился к ним, и она с растущей тревогой поняла, что он собирается поговорить с Иваном.
— Мои поздравления, — сказал он ему, не протянув руки и совершенно не обращая внимания на Катерину. — Добро пожаловать в семью Карагеоргиевичей, майор Зларин.
— Благодарю, майор Карагеоргиевич. Для меня это большая честь…
— Правда, наша семья славится своей кровавой историей, — продолжал Макс, резко его прервав. — Если послушать наших недоброжелателей, вы можете подумать, что все мы просто варвары, в том числе и король Петр, и князь Александр. Но это, конечно, не правда. Мы выглядим такими только на поле боя. В данном же случае, не желая, чтобы присутствующие подвергли сомнению честь Карагеоргиевичей, я попытался отменить ваш приказ о казни пятерых пленных.
Иван в бешенстве втянул ноздрями воздух, а Макс невозмутимо продолжал:
— К несчастью, я подоспел слишком поздно, и двоих парней уже расстреляли, а им было не больше семнадцати. Тем не менее трое оставшихся отправлены в лагерь для военнопленных.
— Вы превысили свои полномочия, майор! — Голос Ивана дрожал от гнева. — И пойдете за это под трибунал!
— Не думаю, — спокойно сказал Макс. — В нашей стране нет трибунала, который мог бы судить кого-либо из Карагеоргиевичей. Особенно того, кого вот-вот должны повысить в чине, присвоив звание бригадира. И с вашим трибуналом, думаю, будет легко договориться. Всего хорошего, майор.
Так и не взглянув на Катерину, он повернулся и отошел от них, явно намереваясь совсем уйти.
— Давай потанцуем, — быстро сказала Катерина, прежде чем гнев Ивана успел вырваться наружу. — Заиграли мой любимый танец.
Иван был вне себя от ярости; его ноздри побелели, а губы сжались в узкую полоску. На мгновение Катерина подумала, что он не собирается танцевать, однако Иван кивнул и отрывисто сказал:
— Да. Конечно.
Опасность миновала. Когда они снова начали танцевать, Катерина почувствовала облегчение, понимая, что если бы Иван публично поссорился с Максом, это погубило бы его карьеру. А поскольку все закончилось без лишнего шума, она знала, что Макс не станет болтать о случившемся, так как тоже заинтересован поскорее все замять.
Катерина испытывала к Максу чувство огромной благодарности. Он один из всех понял чудовищность приказа Ивана. В то время как муж кружил ее под музыку и юбки белого шифонового платья вились вокруг ее лодыжек, она размышляла о том, сможет ли когда-нибудь достойно отблагодарить своего двоюродного брата.
* * *
Эту ночь и три последующие они провели в Конаке.
Сандро предложил им провести медовый месяц во дворце, и Катерина была очень ему признательна. Это означало, что она по крайней мере пробудет в знакомой обстановке несколько самых напряженных дней и ночей в своей жизни.
Предчувствие ее не обмануло. Когда ночью Иван вошел в их спальню из туалетной комнаты с блестящими от воды гладкими черными волосами и в шелковом халате, надетом на голое тело, его первые слова не сломали лед напряженности между ними.
— Я должен кое в чем признаться, — отрывисто сказал он.
Катерина сидела в постели в изысканной вышитой ночной рубашке, обхватив руками колени. Ее сердце, и без того стучавшее учащенно, забилось еще сильнее.
— Да? — удивленно сказала она слегка охрипшим от волнения голосом, радуясь, что по крайней мере предстоящий разговор на какое-то время отсрочит неизбежный момент, когда он ляжет к ней в постель, и подумала, что, может быть, уже пора ему сказать, почему она так быстро приняла его предложение.
Разграбленная комната освещалась свечами. Ее срочно обставили самой необходимой мебелью, но ни дивана, ни кресел не было, и Иван продолжал стоять в двух шагах от кровати, глубоко засунув руки в карманы халата.
— Я на четырнадцать лет тебя старше, и мы вступили в брак очень.., поспешно. Наверное, могло бы показаться неестественным, если бы в прошлом у меня не было женщин, но я не собираюсь утруждать тебя признаниями во всех своих связях.
Большинство из них были просто юношескими увлечениями.
Он сделал паузу, подыскивая нужные слова, и Катерина поспешно сказала:
— Нет необходимости говорить о прошлом! Я и не жду этого. Мне никогда не приходило в голову, что…
— Но об одной связи ты все-таки должна знать, — сказал он, прервав ее с такой же неумолимостью, с какой за свадебным столом отказал ей в просьбе помиловать австрийцев. — Это касается женщины, с которой в будущем тебе, вероятно, придется встретиться, и с моей стороны было бы оплошностью не рассказать о ней.
Катерина почувствовала, что ее щеки запылали. Что бы там ни было, ей не хотелось об этом знать. Вместо того чтобы как-то расслабиться и сблизиться в первую брачную ночь, он усиливал и без того возникшую скованность в их отношениях.
— Пожалуйста, Иван, — взмолилась она, — в этом действительно нет никакой необходимости… Лучше расскажи о своем детстве, где ты жил, чем любил заниматься…
Иван сурово нахмурился, и Катерина поняла — он не хочет ее слушать и никогда не сможет понять. Со своей непреклонностью он просто на это не способен.
— Зара — моя двоюродная сестра, — неумолимо продолжал он. — Она овдовела десять лет назад, и тогда начались наши… отношения. Но после того как я впервые тебя увидел, между нами все кончено.
Катерина поняла, что пришло время и ей сделать признание, но не могла. Гордость не позволит Ивану смириться с мыслью, что она вышла за него без любви, и если раньше Катерина надеялась, что сможет его полюбить в дальнейшем, то теперь сомневалась, что это когда-либо произойдет.
Выражение его глаз и тон голоса изменились, когда он глухо произнес:
— Ты самая красивая женщина, какую я когда-либо видел, Катерина.
Она поняла, что он хочет заняться с ней любовью, хотя взаимопонимания так и не было, и еще крепче сжала руками свои колени. Бесчисленное множество женщин испытало подобную судьбу, но по крайней мере муж ее любил, был в расцвете сил, хорош собой и слыл героем.
Иван подошел к кровати и задул свечу на ночном столике.
В непроглядной тьме она услышала шелест ткани, когда он снимал свой халат.
Она поняла — чтобы не показаться смешной, нельзя продолжать сидеть, обхватив ноги руками. Катерина вытянулась на постели, и ее сердце тревожно забилось, когда муж лег рядом с ней.
Иван тяжело дышал, и она подумала — вероятно, он тоже волнуется, но когда он уверенно ее обнял, стало ясно, что это не так.
— Я люблю тебя, — страстно прошептал он, прижимая ее к своему горячему и сильному телу.
Это было тело чужого ей человека, тем не менее, когда его губы прижались к ее губам, она старалась ему отвечать, но внезапно ощутила слабый лимонный запах до боли знакомого одеколона. Нахлынули воспоминания о том, как Джулиан беседовал с ней в Конаке во время традиционного чаепития, как танцевал с ней на Летнем балу, как они гуляли при луне в саду среди благоухающих роз.
Иван все настойчивее ее ласкал, и Катерина поняла, что от судьбы не уйдешь. В полной темноте она представила, что это Джулиан лежит рядом с ней и она отвечает на ласки Джулиана.
Катерина понимала, что потом будет чувствовать себя виноватой и испытывать стыд. Но все это будет потом, а главное то, что происходит сейчас. И это надо пережить.
Когда через четыре дня Иван Зларин отправился вместе со своей частью к северо-западной границе, Катерина была подавлена. Она сознавала, что теперь ей нечего ждать от жизни, и, зная, что ее мать и Сиси начнут проявлять любопытство, старалась избегать лишних разговоров, проводя почти все дни в госпитале.
* * *
Вскоре ей пришлось там дневать и ночевать. Во время оккупации среди австрийских солдат началась эпидемия сыпного тифа, которая через несколько недель охватила всю страну.
Однажды утром, устав до изнеможения после еще одной бессонной ночи, Катерина с испугом сказала Сиси:
— Кажется, я тоже заболела. Чувствую себя ужасно.
Сиси вытерла с ее лба пот.
— Ты действительно плохо выглядишь, — откровенно сказала она. — Дай-ка я измерю тебе температуру.
— Нет! Ко мне опасно прикасаться!
Катерина схватила какой-то тазик, и ее стошнило. Сиси налила ей стакан воды и заставила выпить лекарство.
Рука Катерины слегка дрожала, когда она взяла стакан. Она знала, ухаживая за тифозными больными, какому риску подвергается, и полагала, что готова к любым последствиям. Теперь же поняла, что ошибалась, и ужасно перепугалась.
— Позволь измерить тебе температуру, — повторила Сиси, — и частоту пульса. — Потом она спросила:
— Сегодня утром ты впервые почувствовала себя плохо?
Катерина покачала головой:
— Нет, еще вчера. Я думала, это просто от усталости. Но у меня нет сыпи, и, по правде говоря, я не чувствую жара, только эту отвратительную тошноту.
— Вероятно, ты будешь испытывать такое состояние в течение некоторого времени, — сказала Сиси без тени тревоги. — По крайней мере месяца три или около того.
Катерина уставилась на нее широко раскрытыми глазами.
Впервые за время эпидемии тифа в Белграде Сиси улыбнулась.
— Какая же ты наивная, Трина. У тебя не тиф. Просто ты беременна.
— Беременна? — Катерина не могла в это поверить. Она коснулась лба тыльной стороной ладони. Ни малейшего жара.
Пощупала пульс. Несмотря на усталость, он был ровным и с хорошим наполнением. Катерина почувствовала облегчение и радость. Она не больна. У нее будет ребенок. Этого она хотела больше всего на свете.
* * *
Тиф свирепствовал всю весну, и на фронте наступило затишье.
В июле поступили сведения о концентрации вражеских сил в Венгрии, и прошел слух, будто бы они намереваются двинуться через Сербию к Константинополю.
В конце лета Сербия ожидала неизбежного нападения. Князь Александр обратился за помощью к союзникам, и ему пообещали, что помощь придет из Болгарии. Александр, зная, что Болгария только и ждет подходящего момента, чтобы вступить в войну на стороне германской коалиции, возражал против этого, но тщетно. Даже когда в Болгарии началась мобилизация, союзники отказывались верить в ее намерения.
В октябре, когда триста тысяч австрийских и германских войск начали мощное наступление на фронте, проходящем по Дунаю, а Болгария одновременно двинула на запад свою четырехсоттысячную армию, Сербия оказалась брошенной союзниками.
* * *
К ноябрю стало очевидно, что поражение неизбежно. Эту новость Катерине сообщила Зита.
— Сегодня Сандро объявил, — сказала она, входя в детскую, где Катерина кормила маленького Петра, — что остатки нашей армии отступают на всех фронтах.
Катерина прижала к себе сына.
— Но куда? И что будет с нами? Австрийцы вели себя как варвары в течение нескольких недель, пока находились в Белграде. Что будет, когда вся страна окажется в их власти?
Зита выглядела бледнее обычного.
— Сандро намеревается повести оставшиеся войска через горы в Албанию. И, несмотря на болезнь, король будет его сопровождать.
Катерина осторожно отняла сына от груди и, придерживая его одной рукой, застегнула блузку.
— А папа и Иван? Они тоже уйдут?
— Сандро ничего не сказал об Иване. Но твой отец и мы с тобой должны уйти.
Катерина почувствовала, как кровь отхлынула от ее лица.
— Через горы? Зимой? Возможно ли это?. Петру всего два месяца!
— А что будет, если мы останемся? — спросила Зита. — Сомневаюсь, что кто-нибудь из нас выживет. Там по крайней мере мы будем вместе.
Взглянув в глаза матери, Катерина поняла, что у них нет выбора. Год назад они едва уцелели во время австрийской оккупации, длившейся всего несколько недель, а более долгую наверняка не переживут, ведь они из семьи Карагеоргиевичей. Она подумала о горах, и холодный ужас проник в ее сердце. Тропы, по которым им придется идти, непроходимы не только для автомобилей, но даже для воловьих упряжек. Они смогут передвигаться только верхом, взяв с собой минимум продовольствия.
24 ноября во главе огромной колонны из двухсот тысяч человек, преследуемые вражескими войсками, они тронулись в путь.
День за днем они брели через снега и обледенелые, продуваемые ветрами высокогорные плато и спускались в узкие ущелья между темными базальтовыми скалами. Многие умирали от холода, болезней и голода. Каждое утро Катерина просыпалась в страхе найти Петра мертвым в устланной пуховым одеялом походной колыбельке. Каждое утро ребенок жалобно плакал.
Когда добрались до озера Шкодер, больной и обессиленный князь Александр принял решение переправить морем остатки армии на остров Корфу. Там она сможет отдохнуть, переформироваться и пополнить запасы продовольствия и снаряжения.
Катерина уже забыла о времени. Алексий раздобыл где-то свежих лошадей и воловью упряжку, и когда она уселась рядом с Зитой с ребенком на руках, ее мысли унеслись в блаженные беззаботные дни в начале 1914 года. Она снова посещала традиционные чаепития в королевском дворце, гуляла с Натальей в Калемегданских садах, танцевала с Джулианом на Летнем балу.
Когда они наконец сели на французский корабль, направляющийся на остров Корфу, Катерина задумчиво сказала Зите:
— Скоро снова Рождество. Если бы Гаврило Принцип не застрелил эрцгерцога и Австрия не объявила нам войну, Сандро уже был бы официально помолвлен с великой княгиней Ольгой.
— И сотни тысяч, а может быть, даже миллионы людей не погибли бы, — добавила Зита глухим голосом. — Подумать только! Как ты считаешь. Принцип представляет себе чудовищные последствия своего поступка?
— Он сидит в тюремной камере. — Катерина оглядела ободранных, истощенных людей, стоящих вокруг. — Как он может представить себе страдания других людей? Тот, кто этого не видел, не сможет такое вообразить.
* * *
Только через несколько дней Сандро сообщил ей о смерти Ивана.
— Сожалею, Трина, — мягко посочувствовал он.
Они стояли на балконе виллы, которая теперь была жилищем Василовичей. Вдали под ярким солнцем, словно зеркало, блестело Эгейское море.
— Благодарю за то, что нашел время сам сообщить мне об этом, Сандро, — ответила Катерина, не осмеливаясь дать волю бушующим внутри чувствам, но не смогла сдержаться. — О Боже, Сандро! — воскликнула она. — Когда только кончится эта война! Когда мы вернемся к привычной жизни?
— Этого уже никогда не будет, — мрачно сказал он. — Весь мир изменился, и прошлого не вернуть.
— Но что-то ведь должно остаться из прежней жизни! — запротестовала она. — Когда кончится война, мы снова соберемся все вместе, одной семьей. Наталья вернется домой и…
Слова замерли у нее на губах, когда она увидела выражение его глаз.
— В чем дело? — испуганно спросила она. — Почему ты так на меня смотришь? Что я такого сказала?
Сандро побледнел и с трудом произнес:
— Пусть лучше твой отец сам тебе расскажет…
— Что расскажет? — Никогда еще, с тех пор как началась война, она не испытывала такого ужаса. — Что-то случилось с Натальей? И это надо было от меня скрывать?
Бледное февральское солнце блеснуло на его темных волосах и на золотом пенсне, когда он с трудом начал говорить:
— В последние дни перед началом войны австрийцы потребовали выдачи Натальи. Они заподозрили ее в связи с Гаврила Принципом и полагали, что она встречалась с ним за день до убийства в Сараево.
За спиной Катерины в доме заплакал маленький Петр. Впервые со дня его рождения она не бросилась к сыну.
— Но теперь это не имеет никакого значения! — озадаченно возразила она. — Когда кончится война и австрийцы потерпят поражение, кого заинтересуют их подозрения!
— Вероятно, это так, но какова бы ни была послевоенная ситуация, весь мир постарается выяснить истинную роль Сербии в убийстве эрцгерцога Франца-Фердинанда. Если связь Натальи с Гаврило Принципом всплывет наружу, всем станет ясно, что дом Карагеоргиевичей и, следовательно, Сербия участвовали в заговоре, а значит, несут ответственность за развязывание самой кровавой в мире войны. И я смогу защитить Сербию, только заявив, что с момента сараевского убийства Наталья была объявлена персоной нон грата. Не должно быть ни малейших подозрений, что, зная о ее связи с Принципом, я и мое правительство смотрели на это сквозь пальцы.
— Я не понимаю… — Катерина почувствовала, что кровь отхлынула от ее лица. — Что значит персона нон грата?
— Это значит, что Наталья никогда больше не будет принята при нашем дворе, Трина. Путь в Белград ей будет заказан. — Его голос дрогнул. — И она никогда не сможет вернуться на родину.




Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману Под южным солнцем - Пембертон Маргарет



На первый взгляд кажется,что не интересно,война,но прочитав дальше мы узнаем о большой любви двух сестер к одному человеку.Читайте и узнаете,кого он всю жизнь любил так,что простил рождение ребенка от другого мужчины.
Под южным солнцем - Пембертон МаргаретНатали
10.12.2012, 13.28








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100