Читать онлайн Под южным солнцем, автора - Пембертон Маргарет, Раздел - Глава 14 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Под южным солнцем - Пембертон Маргарет бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 9.57 (Голосов: 7)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Под южным солнцем - Пембертон Маргарет - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Под южным солнцем - Пембертон Маргарет - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Пембертон Маргарет

Под южным солнцем

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Глава 14

Наталья никогда так не скучала по матери и не нуждалась в ее присутствии, как во время беременности. Она не представляла себе, что ее ждет и как надо себя вести. Никто не подготовил ее к будущим родам. Когда она обратилась за советом к врачу, тот сказал, что обо всем позаботится сам, а ей всего лишь надо быть просто «хорошей девочкой». Никакой пользы из разговора с ним она не извлекла. Мысленно Наталья предполагала, что вполне могла бы поговорить о своих страхах со свекровью, но в действительности не решалась даже подойти к ней. Диана почти все время проводила в госпитале, и от нее тоже было мало проку.
— Раненые солдаты не рожают детей, — говорила она прагматично. — Все, что я знаю, — при этом требуется много горячей воды и полотенец.
— Зачем, черт побери? — спрашивала Наталья, и ее замешательство усиливалось. — Я не собираюсь принимать ванну во время родов, а ребенок тоже не нуждается в большом количестве воды. Вероятно, достаточно будет большого таза.
Диана, знавшая о тазах еще меньше, чем об акушерстве, ободряюще сказала:
— Не стоит беспокоиться Придет время, и ребенок родится, как это обычно бывает, вот и все.
Лежа в специально приготовленной комнате и в течение трех часов корчась от боли, Наталья поняла, что Диана была большой оптимисткой. Возможно, другие дети рождаются на свет легко, но только не ее ребенок.
— Сколько все это продлится? — спросила она акушерку. — Я мучаюсь уже три часа. Разве этого недостаточно, чтобы ребенок появился на свет?
— Три часа — это не время, миссис Филдинг, — сказала акушерка усмехаясь. — Наблюдающий вас врач ушел, значит, до родов еще далеко.
— Ушел? — Наталья забыла про схватки и нестерпимую боль в нижней части спины. Она приподнялась на подушках. — Что значит ушел? Он ведь не покинул этот дом, не так ли?
Акушерка улыбнулась еще шире. Молодые матери всегда требуют к себе повышенного внимания, а эта вообще думает, что от ее постели никто не должен отходить.
— Доктора очень занятые люди, миссис Филдинг, — спокойно сказала она, приготавливая ножницы, мыло и прочие принадлежности к возможному приходу врача. — А сейчас особенно, когда так много раненых. Вам надо отдохнуть и собраться с силами.
Наталья с ужасом посмотрела на нее. Собраться с силами?
О Боже, для чего? Если это еще не роды, то что же тогда ей еще предстоит?
В течение последующих двух часов она мысленно обвиняла в своих страданиях всех на свете. В первую очередь Джулиана, сделавшего ее беременной; его мать, не обеспечившую ей врача, который мог бы хоть немного ускорить процесс; своего отца, настоявшего на том, чтобы она покинула Белград, и убедившего ее, что для этого лучше всего выйти замуж за Джулиана; Гаврило, из-за которого она вынуждена была уехать из родного города; Катерину, не удержавшую ее от встречи с ним в «Золотом осетре».
— Мы с вами, миссис Филдинг, — сказал доктор ободряюще, в то время как она тужилась и тужилась, тяжело дыша.
Наталья была рада это слышать. Больше она никогда в жизни не станет рожать. Какая ужасная боль и какой униженной она себя чувствовала, вынашивая ребенка.
— Еще немного, миссис Филдинг! — подбадривал ее доктор. — Я уже вижу головку ребенка! Теперь расслабьтесь, тужьтесь и расслабляйтесь.
Наталья смотрела на него сквозь ресницы, на которых скопились капли пота, почти со злобой. Он был явно не в своем уме. В Сербии обычно роды принимали одни повивальные бабки, и теперь Наталья поняла почему. Ни одна женщина не стала бы давать в подобные моменты такие нелепые советы. Врач мог бы с таким же успехом попросить ее слетать на Луну. Ее тело уже было ей неподвластно, и все, что она могла сделать, так это уповать на волю Божью.
Боль достигла наивысшей точки, и Наталья не знала, сможет ли выдержать. Казалось, ее разрывали надвое средневековые палачи. Внезапно из нее хлынула какая-то теплая жидкость, раздался громкий крик новорожденного, и все кончилось. Наталья пылко поблагодарила Бога, затем взглянула на покрытого слизью пищащего младенца.
Он был прекрасен. До родов Наталья не была готова к тяжелым испытаниям, а теперь оказалась совершенно не подготовленной к внезапно нахлынувшей любви к этому живому комочку человеческой плоти, который был ее сыном. В одно мгновение она забыла о своей клятве никогда больше не беременеть. Если в результате появляется на свет такое чудо, она готова рожать каждый год. Она даже представить себе не могла, что младенец может быть таким великолепным, таким невероятно очаровательным.
Казалось, прошла вечность, прежде чем у ребенка отрезали пуповину, обмыли его, припудрили, надели рубашечку с оборками и муслиновый подгузник. Наконец, когда Наталья уже изнывала от нетерпения, его завернули в пеленку и вручили ей.
Волосики младенца еще были влажными и прилипали к голове, так что трудно было сказать, какого они цвета. Во всяком случае, они выглядели темными, гораздо темнее, чем у Джулиана. Цвет глаз также было почти невозможно определить. Диана говорила, что все дети рождаются с голубыми глазами, но у ее сынишки глазки явно не были голубыми. Скорее серыми, цвета английских колокольчиков, перед тем как им распуститься. Наталья подумала, на кого он будет больше похож: на англичанина или на славянина и будет ли она огорчаться, окажись он скорее британцем.
Младенец захныкал, стараясь высвободить из пеленки свои крошечные пальчики. Наталья осторожно ему помогла, почти мгновенно найдя ответ на свой вопрос. Не важно, чьи черты он унаследует, ее или отца. Это не имеет никакого значения. Это ее сын, и главное, чтобы он был здоров. Она подумала о том, сколько времени еще пройдет, прежде чем у нее появится возможность вернуться с ребенком в Белград. Когда ему исполнится несколько месяцев, надо будет его окрестить.
— Как ты собираешься его назвать? — спросила Диана, когда ей разрешили повидать Наталью с ребенком.
— Стефаном.
Тщательно выщипанные брови Дианы удивленно взметнулись вверх.
— Стефаном? Так зовут твоего отца?
Наталья посмотрела на детскую кроватку, несколько секунд не отрывая взгляда от ребенка.
— Нет. Папу зовут Алексий, а мой сын будет Стефан Алексий.
— Нельзя так просто назвать новорожденного в честь твоего отца, — рассудительно сказала Диана. — Иначе мой папа может сильно обидеться. А что ты скажешь о Джулиане? Может быть, он захочет, чтобы сына назвали в его честь?
Наталья слегка нахмурилась. Она никогда всерьез не обсуждала с Джулианом имя будущего ребенка.
— Стефан Алексий Джулиан, — внесла она поправку.
Диана решила воздержаться от предложения не забыть и имя ее отца. Общеизвестно, что молодые матери очень обидчивы, и ей не хотелось доводить Наталью до слез после родов.
— А почему все-таки Стефан? — снова спросила она. — Кто-то из Карагеоргиевичей носит такое имя?
Наталья покачала головой:
— Нет. В этом роду наиболее распространены имена Георгий и Александр. Я хочу так назвать сына в честь Стефана Душана, коронованного в 1346 году царя всех сербов. Тогда Сербия была большой империей.
— Звучит неплохо, — сказала Диана с иронией, радуясь, что первое имя царя не такое заковыристое, как второе. Для ее матери и имя Стефан непросто выговорить, но второе, Душан, могло бы просто ее убить.
* * *
— Младенца будем крестить в церкви Святого Джеймса, когда Джулиан получит очередной отпуск, — сказала свекровь ледяным тоном, после того как вопрос был вынесен на обсуждение и Наталья рассказала о своих планах окрестить Стефана в белградском соборе. — Возможно, пройдут годы, прежде чем поездка на Балканы станет безопасной, к тому же нельзя отправляться в такое тяжелое путешествие с маленьким ребенком.
Об этом и говорить нечего.
Наталья вспомнила о роскошном Восточном экспрессе и сделала то, что всегда делала, когда назревал конфликт с леди Филдинг. Она решила промолчать. Это был единственный способ спокойно выйти из сложившейся ситуации. Дай она хоть раз волю своему характеру, то свекрови вряд ли бы поздоровилось.
* * *
Через месяц после рождения Стефана Наталья снова встретилась с Никитой в англиканской церкви. На этот раз он ее приветствовал как старую знакомую, с радостью заметив, что ее огромный живот исчез.
— Мы здесь не останемся, — сказал он, окидывая пренебрежительным взглядом собравшихся мужчин, а также их жен и дочерей. — Я хочу познакомить тебя с другими людьми.
— Хорошо, — сказала Наталья в радостном предвкушении от встречи с его друзьями.
В кафе, куда ее привел Никита, собралось много молодых патриотов-балканцев.
Наталья чувствовала себя на седьмом небе. Здесь было почти так же, как в «Золотом осетре», только вместо нескончаемых разговоров за кофе и стаканчиком сливовицы ее новые друзья часами беседовали за чашкой английского чая.
Ее родственные отношения с королем Петром сразу обеспечили ей почетное положение, как это было и с Гаврило, Трифко и Неджелко. Ее расспрашивали о взглядах короля на создание нового государства южных славян и, что еще важнее, о политике князя Александра, являющегося регентом.
Как и прежде, Наталья не представляла, что на это ответить. Они с Александром просто болтали, играли в теннис и возились с Беллой, не касаясь политики. И как прежде, так и теперь она старалась, чтобы никто не заподозрил ее в неведении относительно политических взглядов двоюродного брата. Поскольку почти все друзья Никиты были хорватами, а не сербами, чаще всего речь шла о равном партнерстве сербов и хорватов в новом государстве южных славян. Эта болтовня не волновала Наталью. Самое главное — должно возникнуть новое государство, подобное той великой империи, которой когда-то правил царь Стефан. А теперь царем будет Александр.
Тогда, когда Наталья не встречалась с Никитой и его друзьями, она с ужасом думала о тех тяжелых испытаниях, которые выпали на долю англичан, сражавшихся во Фландрии и на Галлипольском полуострове. Во многих отношениях жизнь Натальи в Лондоне была почти такой же, какой она была в мирное время. Нанятая свекровью няня регулярно гуляла со Стефаном, катала его в коляске по парку. Хотя Диана по-прежнему работала в госпитале, у нее оставалось достаточно свободного времени, которое она проводила, завтракая с друзьями в известных ресторанах и посещая вечеринки с танцами до утра. Вопреки яростным возражениям свекрови Наталья часто ходила вместе с Дианой.
— Джулиан не стал бы возражать, — говорила она подруге. — Он не захотел бы, чтобы я умирала от скуки.
— У тебя столько новых интересных друзей, что, мне кажется, тебе не приходится скучать, — сказала Диана с завистью. — Ники в самом деле будет членом правительства в созданном после войны новом королевстве южных славян?
Наталья слегка нахмурилась. Никита давно попросил ее называть его просто Ники, и ей было неприятно, когда Диана тоже называла его так, стараясь создать впечатление, что он является и ее близким другом. Что касается того, будет ли Ники членом югославянского правительства, Наталья не могла припомнить, чтобы когда-либо говорила с Дианой на эту тему. Тем не менее, если в ее глазах он выглядит таким представительным, в этом нет ничего плохого.
— Думаю, все члены Югославянского комитета займут правительственные посты, — авторитетно заявила она.
Наталью раздражало то, что Диана узнала о существовании Ники. Это произошло случайно. Они с Дианой наслаждались в кафе мороженым. Увлеченные беседой, они вышли на улицу и наткнулись на Ники. С этого момента Диана, словно одержимая, говорила только о нем.
— Ты уверена, что он не принадлежит к роду Карагеоргиевичей? — спросила она, как только они с ним распрощались. — У него дьявольские черные глаза, как у балканского разбойника.
— Нет, он не Карагеоргиевич, — раздраженно ответила Наталья. — Он даже не серб, а хорват. А что ты имела в виду, сравнивая Карагеоргиевичей с балканскими разбойниками?
Князь Александр совсем не похож на разбойника. У него очень интеллигентный вид.
— Прошу прощения, — сказала Диана, испугавшись, что невольно нанесла ей оскорбление. — Я думала, что говорю комплимент. Например, Байрон тоже был неистовым, злым и опасным человеком.
— К Карагеоргиевичам это не относится, — возразила Наталья, стараясь не вспоминать о семейных легендах, связанных с убийствами, похищениями людей и мошенничеством. — Мы члены королевской семьи, а не какие-то простолюдины.
— Конечно! — горячо согласилась Диана, рассчитывая, что в будущем ей удастся погостить в королевском дворце в Белграде. — И я ни на что не намекаю. Просто Ники такой порывистый, и волосы у него темные и вьющиеся, как у Байрона, который, переодевшись албанцем, сражался с турками за независимость Греции.
Наталья знала о Байроне и о его связях с Албанией и Грецией весьма поверхностно и, не желая выказывать свое невежество в английской поэзии и британской истории, решила промолчать.
— Он выглядит необыкновенно романтично, — продолжила Диана после небольшой паузы, покупая букетик гардений у продавца цветов. — Как ты с ним познакомилась? Он был другом Джулиана в Белграде?
— Я встретилась с ним в клубе сербских эмигрантов, — сказала Наталья, умышленно оставив без ответа вторую часть вопроса Дианы. — Он друг мистера Уикхэма Стида, редактора «Тайме».
Диана вовсе не была обескуражена тем, что Наталья познакомилась с молодым человеком, которому не была представлена надлежащим образом.
— Джулиан будет очень доволен контактами, которые ты установила, — сказала она простодушно, в то время как они продолжали бродить в толпе, заполнявшей улицы Лондона в конце уходящего лета. — После войны это будет чрезвычайно для него полезно, когда он вернется в Форин оффис.
Наталья издала какой-то неопределенный звук, который Диана должна была воспринять как согласие. В душе она очень сомневалась, что Джулиан будет ею доволен. Напротив, ее новые связи скорее всего вызовут его крайнее неодобрение.
В конце ноября Джулиан прислал письмо, в котором сообщал, что получил отпуск и будет дома к Рождеству. Несмотря на дурные предчувствия по поводу его отношения к ее дружбе с Ники, Наталья была очень рада. Он ободрит и утешит ее, как всегда, а новости с полей сражений были таковы, что она очень нуждалась в ободрении и утешении.
Военная операция Антанты на Галлипольском полуострове закончилась полным провалом. Босфор и Дарданеллы захватить не удалось, и Сербия, как и прежде, оказалась отрезанной от союзников. Еще хуже были новости из самой Сербии. Всю осень австро-германские войска атаковали на фронте вдоль Дуная, в то время как четырехсоттысячное болгарское войско прорывалось с востока. Поражение оказалось катастрофой. Когда новости о событиях, в Сербии наконец достигли Лондона, стало известно, что сербская армия отступает в Албанию через заснеженные горы без продовольствия и зимней одежды.
Наталья сначала не поверила, а затем впала в отчаяние. Как это могло случиться? Почему союзники не обеспечили Сербию продовольствием, оружием и боеприпасами? При мысли о том, что командование австро-германских войск расположилось в королевском дворце, а по улицам Белграда вновь расхаживают вражеские солдаты, она испытывала физическую боль. Ее страданий не облегчало даже существование Стефана. Что с ее отцом?
Неужели он тоже бредет в лохмотьях через опасные обледенелые перевалы в Албанию? С ним ли Макс и Сандро? А что с ее дядей? Сможет ли он, страдая артритом, пережить это тяжкое отступление в таком пожилом возрасте?
— А где сейчас твоя мать и сестра? — осторожно спросила ее как-то Диана. — Они все еще в Белграде?
Лицо Натальи стало еще бледнее.
— Не знаю. Возможно, они уехали в Ниш, хотя и этот город сейчас уже может быть занят врагом.
Обе замолкли, не желая выражать вслух свои думы о том, как, должно быть, страдают сейчас сербы.
Наталью не предупредили о прибытии Джулиана, и он вошел в дом, когда его никто не ждал. Служанка побежала сообщить о новости в детскую, где Наталья теперь проводила почти все свое время. Она быстро вручила сына няньке и бросилась на лестницу, за ней по пятам следовала Белла.
Джулиан все еще находился в холле, у его ног лежал ранец, сына приветствовала мать. Наталья окликнула его с верхней площадки лестницы, и он, подняв голову, посмотрел на нее, забыв о матери.
— Джулиан! О Джулиан!
Он бросился к ней навстречу, а она устремилась вниз, прямо в его объятия.
Наталья, словно в тумане, видела холодный неодобрительный взгляд свекрови и широко раскрытые глаза домашней прислуги. Но это ее не волновало. Джулиан наконец-то вернулся домой, и он обязательно узнает от своих друзей-дипломатов, что происходит в Сербии и где находится ее семья.
— О, как я по тебе соскучилась! — искренне прошептала она, когда он наконец ее отпустил.
Прежде чем он успел ей ответить, леди Филдинг сказала ледяным тоном:
— Может быть, все-таки пройдем в гостиную? Прихожая неподходящее место для семейной встречи, и, пожалуйста, не могли бы вы утихомирить эту собаку, которая носится как бешеная и раздражает своим лаем?
— Джулиан еще не видел Стефана, — возразила Наталья, совершенно не обращая внимания на недовольство свекрови Беллой. — Ты должен пойти наверх, Джулиан, и поздороваться со своим сыном. Это просто удивительное создание. Он почти не плачет, и они с Беллой обожают друг друга.
Взяв мужа за руку, она повела его вверх по лестнице, а Белла продолжала взволнованно крутиться у них под ногами. И только тут Наталья поняла, как тяжело он ранен.
— Ты хромаешь! — воскликнула она, широко раскрыв глаза. — Ты не писал мне об этом. Ты сообщил, что тебя признали годным к активной военной службе!
— Именно так, — сказал он. — Хромота сейчас не в счет.
Не обращай внимания. Я уже привык. — И, сжав ее руку, он продолжал подниматься по лестнице в детскую.
* * *
К ее восторгу и гордости, когда Джулиан склонился над колыбелью Стефана и осторожно его поднял, примешалась тревога. Она внимательнее присмотрелась к мужу и была потрясена происшедшими в нем изменениями. Он был по-прежнему необычайно красив, высок и широкоплеч, а сочетание темно-золотистых волос и карих глаз, как всегда, производило неотразимое впечатление, но его лицо прорезали глубокие морщины, которых прежде не было. Джулиан сильно похудел и выглядел совершенно изможденным.
— Привет, старик, — ласково поздоровался он со своим фыркающим сыном, неуклюже держа его на руках. — Мы еще не знакомы. Я твой папа.
Наталья заставила себя забыть об ужасах, которые, очевидно, ему пришлось пережить с тех пор, как они виделись в последний раз, и с гордостью сказала:
— Разве он не великолепен? У него были почти голубые глаза, когда он родился, а теперь стали карими. Но волосы совсем не похожи на твои. Даже при рождении было ясно, что по цвету они ближе к моим, чем к твоим. Я никак не пойму, чего в нем больше, английского или славянского. Впрочем, он явно будет красавцем, не так ли?
— Еще каким, — согласился Джулиан, глядя на сына так, словно он больше никогда его не увидит. — И мне нравится имя. Кажется, Стефан был последним царем Сербии?
Наталья кивнула:
— Я была уверена, что ты не станешь возражать. Я назвала его в честь тебя и моего отца: Стефан Алексий Джулиан.
Джулиан очень осторожно положил Стефана назад в кроватку.
— Нам надо спуститься вниз, — сказал он с сожалением. — Я еще не видел отца, а если мы сейчас запремся в нашей комнате, то это надолго.
— Расскажи, что с тобой было, когда тебя ранили, — сказала Наталья, глядя ему в глаза, в то время как он ее обнял. — Наверное, было намного хуже, чем ты писал? Ты теперь всегда будешь хромать?
— Это имеет для тебя большое значение?
Наталья покачала головой.
— Нет, — сказала она с явной искренностью. — Самое главное — ты жив.
Джулиан ощутил огромное удовлетворение, и не потому, что его хромота не оттолкнула ее, а потому, что в ее ответе он почувствовал любовь к нему.
* * *
В постели она пылко отвечала на ласки мужа, и это лучше всяких слов убедило его в ее любви. Порой, когда его блаженство достигало необычайных высот, он забывал о тех ужасах, которые ему пришлось пережить, и ему казалось, что до Фландрии так же далеко, как до Луны.
На домашней вечеринке, которую Диана и Наталья устроили в его честь, играли два оркестра. Один — американский, негритянский, другой — гавайский. Еда разительно отличалась от окопного армейского пайка. Вместо жесткой говядины — авокадо, черепашье мясо и крабы, а вместо эмалированных кружек — с горьким чаем — шампанское, всевозможные красные сухие вина и бренди.
Хотя танцы продолжались до зари и все приглашенные были довольны, вечеринка не очень-то радовала Джулиана. Все казалось странным и чрезмерным, и трудно было поверить, находясь в комнатах, благоухающих орхидеями и розами, что в это время на другом берегу Ла-Манша в невообразимых условиях тысячами гибнут люди.
Наталья почувствовала его внутреннее неприятие празднества, которое устроила Диана, и полностью была с ним согласна. Ей тоже трудно было веселиться при мысли о страданиях, которые испытывала отступающая сербская армия.
— Можешь ли ты узнать, находится ли мой дядя все еще в войсках? И не Сандро ли ведет армию через горы в Албанию? — спрашивала она, когда они лежали, обнявшись, в постели, усталые и пресытившиеся любовными ласками.
Ему удалось узнать очень мало.
— С высшим сербским командованием нет связи уже несколько месяцев, — сказал Джулиан, вернувшись с Уайтхолла. — Ходят слухи, что король Петр и князь Александр находятся в войсках и пробиваются с ними через Альпы в Албанию.
Но нет никаких сообщений и даже слухов о том, что творится в Белграде и Нише.
Отсутствие информации, даже несмотря на дипломатические связи Джулиана, очень огорчало Наталью, но это еще было не все. Безответственная болтовня Дианы вынудила ее рассказать мужу о Ники.
— Хорватский националист? — спросил он, ошарашенный. — И это после всего того, что случилось? После дружбы с Принципом ты снова делаешь глупость, связавшись с хорватским националистом! Неужели ты не можешь понять, что интересуешь этих людей только потому, что они хотят использовать твои родственные связи?
— Ты ошибаешься, — упрямо сказала Наталья, огорченная тем, что им приходится спорить. — Для Ники и его друзей главное то, что я южная славянка, как и они.
— Быть просто славянкой еще ничего не значит! — выпалил Джулиан, запустив пальцы в свою шевелюру. — Не будь ты из семьи Карагеоргиевичей, члены Югославянского комитета не стали бы тратить на тебя ни дня!
— Ты не понимаешь, — напряженно сказала Наталья, очень сожалея, что Диана узнала о Ники и теперь о ее знакомстве с ним стало известно Джулиану. — В Югославянский комитет входят весьма достойные люди! Даже редактор «Тайме» одобряет их цели! К этой организации присоединился бы и мой папа…
— Твой отец был бы против твоих связей с националистами любой масти, — мрачно возразил Джулиан. — Неужели ты забыла, что произошло совсем недавно? Ты едва не предстала перед австрийским судом за соучастие в убийстве эрцгерцога Франца-Фердинанда!
— Ты ошибаешься, — повторила она. — Не было ордера на мой арест. Австрийцы не потребовали моей выдачи.
Джулиан резко отвернулся, засунув сжатые в кулаки руки глубоко в карманы брюк. Когда Алексий написал ему о том, что австрийцы потребовали выдачи Натальи, он решил не рассказывать ей об этом, чтобы не волновать. Сейчас он испытывал огромное искушение рассказать, как близка она была к тому, чтобы предстать перед судом вместе с Гаврило Принципом и его дружками.
Наталья подошла к нему сзади и примирительно провела руками по его предплечьям.
— Давай не будем ссориться, — сказала она грудным голосом. — Осталось всего четыре дня до твоего возвращения на фронт. Не будем их портить.
Его гнев мгновенно испарился.
Последние дни отпуска Джулиана пролетели с невероятной быстротой. Только что они сидели на ковре перед пылающим камином, весело играя со Стефаном и Беллой, и вот уже служанка укладывает ранец Джулиана, а он снова надевает свое ужасное хаки.
Наталья сидела на кровати, наблюдая за ним. Ею овладело беспокойство.
— Ты так ничего и не рассказал, — тихо произнесла она.
Он повернулся к ней от зеркала на туалетном столике.
— О чем?
— О войне. О Фландрии.
Джулиан снова медленно повернулся к зеркалу, приводя в порядок свой воротничок.
— О чем тут говорить? — сказал он наконец. — Это не поддается описанию. Никакие слова не могут передать того, что там происходит.
Наталья молчала, а он, застегнув воротничок, подошел к ней, сел рядом и взял за руку.
— Хуже всего день за днем сидеть в окопах среди крыс, гнили и вони, в постоянной грязи и терять людей.
— Когда началась война, говорили, что она закончится к Рождеству, — сказала Наталья, прислонившись к его надежному широкому плечу. — Вот уже второе Рождество, а война все продолжается. Когда же наступит конец? Не может же она длиться вечно?
Наталья повторила слова его матери: «Как долго продлится война? Когда наступит конец?» На эти вопросы хотели бы получить ответ мужчины, женщины и дети во многих странах, но его не было. Война превратилась в смертоносную мельницу, перемалывающую людей. Ее начало уже терялось в далеком прошлом, а конца не предвиделось.
— Не знаю, — с горечью сказал Джулиан. — Одному Богу это известно.
Наталья сжала его руку.
— Сколько еще у нас времени?
— Меня уже ждет автомобиль. Пять минут. Самое большое — десять.
— Люби меня, — сказала она страстно. — Еще раз до отъезда!
У него не было времени раздеваться. Он занялся с ней любовью, как с французской проституткой; его мундир царапал ей кожу, а пуговицы френча оставляли отметины на теле.
Это было дикое, первобытное совокупление, в котором отсутствовала нежность, а преобладало только влечение.
— О Боже, как я люблю тебя! — задыхаясь, воскликнул он, достигнув пика наслаждения. — Только тебя! Навсегда!
Наталья страстно его поощряла хриплым голосом, и когда он издал свой торжествующий возглас, она тоже не смогла сдержаться, и казалось, их крики исходили из самого сердца.
Когда Джулиан ушел, она долго сидела у окна, уставившись невидящими глазами на парк и размышляя о том, когда они встретятся вновь; скоро ли кончится война и они смогут вместе поехать в Белград, взяв с собой Стефана.




Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману Под южным солнцем - Пембертон Маргарет



На первый взгляд кажется,что не интересно,война,но прочитав дальше мы узнаем о большой любви двух сестер к одному человеку.Читайте и узнаете,кого он всю жизнь любил так,что простил рождение ребенка от другого мужчины.
Под южным солнцем - Пембертон МаргаретНатали
10.12.2012, 13.28








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100