Читать онлайн Под южным солнцем, автора - Пембертон Маргарет, Раздел - Глава 11 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Под южным солнцем - Пембертон Маргарет бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

загрузка...
Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 9.57 (Голосов: 7)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Под южным солнцем - Пембертон Маргарет - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Под южным солнцем - Пембертон Маргарет - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Пембертон Маргарет

Под южным солнцем

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Глава 11

Когда грохот разрывов усилился, Катерина и Зита выбежали наружу. Не только они были встревожены обстрелом. Окна в комнатах прислуги распахнулись, и показались лица обеспокоенных служанок. Дворецкий и два лакея также выскочили во двор вслед за Катериной и Зитой.
— Австрийцы пытаются форсировать Саву, госпожа, — взволнованно сказал дворецкий. Зита предполагала то же самое. — Если им это удастся, через час они будут в городе. Может быть, нам лучше эвакуироваться…
— Нет. — Зита уже давно решила, что делать, если город падет, но эвакуация не входила в ее планы.
Одна из служанок, столпившихся у открытых окон, заплакала, а другая начала истерично причитать:
— Нас убьют! Нас всех изнасилуют и убьют!
Зита посмотрела на испуганные лица служанок. Эти девушки в ближайшие дни скорее будут помехой, чем помощью, и она сказала все еще находившемуся поблизости дворецкому:
— Если кто-нибудь из прислуги пожелает уйти, скажите им, что они могут это сделать.
— Хорошо, госпожа. А вы сами и барышня Катерина? Может быть, ради барышни лучше…
На какое-то мгновение Зита засомневалась: возможно, она поступает безответственно, решив остаться в городе, который в конце концов все равно будет захвачен. Она посмотрела на Катерину и подумала — ради нее, наверное, следовало бы уехать в Ниш…
Их глаза встретились.
— Может быть, нам пойти в госпиталь прямо сейчас, мама? — спросила Катерина; ее взгляд был решительным, голос — спокойным.
Раздался еще один залп по городу с венгерских берегов Дуная. На этот раз снаряды разорвались совсем близко, где-то неподалеку от площади Теразие.
Несмотря на охвативший женщин ужас, легкая улыбка тронула губы Зиты. В этой страшной и опасной ситуации между ней и дочерью было полное согласие, и это ее радовало.
— Да, — сказала она, затем повернулась и направилась в дом. — Нам лучше пойти пешком. Я не хочу подвергать риску лошадей. — Зита обратилась к удрученному дворецкому:
— Проверьте, в конюшнях ли конюхи. Лошади, вероятно, напуганы, и их надо успокоить. Скажите служанкам, что они могут уйти в любое время, хотя во время обстрела в этом доме гораздо безопаснее, чем на улицах. И велите закрыть окна и задернуть шторы, чтобы не пораниться осколками, если стекла разобьются.
— Хорошо, госпожа.
— Откройте также погреба. Сотни людей покидают восточную часть города в поисках какого-нибудь убежища.
— Но наши вина! — в ужасе запротестовал дворецкий. — Если городская чернь залезет в погреба, там не останется ни одной бутылки!
— То же самое случится, если в город войдут австрийцы, — возразила Зита. — Так пусть лучше выпьют вино горожане, чем австрийские солдаты!
Когда они вошли в вестибюль, Катерина сказала:
— Не приспособить ли бальный зал под убежище? Он может вместить довольно большое количество пострадавших от обстрела, и там все-таки безопаснее, чем на улицах или в деревянных домах на берегах Савы.
— И если на кухне согласятся добровольно остаться, мы можем обеспечить людей супом, — добавила Зита, решив, что, если повара уйдут, она сама их заменит. Зита снова обратилась к ошеломленному дворецкому:
— Пусть Лаза проследит, чтобы из бального зала убрали все огнеопасные предметы и плотно занавесили зеркала и окна.
— Да, госпожа. Сию минуту.
Как только дворецкий удалился выполнять приказание, появились две невозмутимые женские фигуры.
— Если вы собираетесь сегодня в госпиталь, я иду с вами, — решительно сказала Хельга. Поверх ее рабочего платья был повязан просторный белый передник — свидетельство, что она готова взяться за любое порученное дело.
— Я тоже пойду с вами, — раздался другой голос, не менее решительный.
Зита и Катерина удивленно, как на привидение, посмотрели на мисс Бенсон. Гувернантка Натальи осталась без работы после поездки в Сараево. Зита не любила кого-либо увольнять и долго думала, как ей поступить с тихой молодой англичанкой, которая, хотя и тщетно, прилагала все усилия, чтобы дать Наталье классическое образование. Зита полагала, что мисс Бенсон подыщет себе другую работу, и тогда с ней можно будет распрощаться.
— В госпитале нелегкие условия, а на улицах очень опасно… — сказала она с сомнением, чувствуя свою вину от того, что не отправила мисс Бенсон в Англию, когда это еще можно было сделать.
— Так же как в Брюгге, Остенде и в других городах, которые немцы и их союзники сровняли с землей, — резко сказала мисс Бенсон. Ее бесцветные волосы были аккуратно собраны в пучок, карие глаза смотрели решительно. — Я англичанка, и находись я не здесь, а дома в Линкольншире, то отправилась бы добровольно с бригадой медсестер во Фландрию. Но поскольку я не дома и сейчас не самое подходящее время туда возвращаться, я буду ухаживать за ранеными здесь. Мы ведь союзники, не так ли?
Хельга многозначительно кашлянула, и Зита вместе с Катериной испуганно посмотрели на нее. Мисс Бенсон быстро заговорила:
— Прошу прощения, Хельга. Я ни на что не намекаю… К вам это не относится!
— Я никогда не стыдилась того, что я немка, — невозмутимо сказала Хельга, — и не стыжусь этого сейчас. Просто надо на время забыть об этом. Думаю, раненые не станут обращать внимания на мой акцент, когда я буду за ними ухаживать. Пусть считают меня черногоркой.
За все время службы Хельги в доме Карагеоргиевичей ее слова впервые прозвучали с некоторой иронией.
— Конечно, они не обратят на это внимания, — сказала Зита, ободряюще коснувшись руки Хельги; ее глаза подозрительно заблестели. — А теперь пора. Бесполезно ждать затишья.
Кажется, этот обстрел никогда не кончится.
Катерина за всю свою жизнь впервые видела, чтобы мать шла пешком по улице Князя Милана. Это слегка ее позабавило, но веселье быстро пропало. В восточной части города бушевали пожары, и воздух был пропитан едким запахом дыма и гари.
Несмотря на очевидную опасность попасть под беспорядочный орудийный огонь, улицы были полны народу.
— Не приближайтесь к реке! — крикнула им женщина, голова которой была плотно замотана платком. По пятам за ней трусили с полдюжины ребятишек. — Австрийцы пытаются форсировать Дунай и Саву! Идите на запад, а не на восток!
По улице промчалась коляска, запряженная лошадьми, обезумевшими от грохота пушек и воя снарядов.
— Боковые улочки безопаснее! — крикнула Катерина матери. — Там меньше экипажей и меньше вероятность быть сбитыми!
Согласившись, Зита свернула в первый же переулок, надеясь, что ее не подведет чувство ориентации и они выйдут к госпиталю.
— Никогда не думала, что австрийцы смогут обстреливать нас через реку, — тяжело дыша сказала мисс Бенсон, в то время как они быстро шли по булыжной мостовой. — Я всегда полагала, что река достаточно широка, и не могла представить, что находящаяся на противоположном берегу Венгрия, оказывается, так близко!
— Слишком близко, — заметила Хельга, когда они свернули на другую, еще более узкую улочку. — Австрийцы, если захотят, могут обстреливать Белград круглые сутки!
Катерина хотела сказать, что сербская артиллерия тоже может обстреливать австрийские позиции с Калемегданских высот, но вдруг увидела вывеску кофейни, мимо которой они проходили. Это был «Золотой осетр».
Там было полно укрывающихся от обстрела студентов, многие из которых вообще были бездомными, как говорила Наталья. Катерина подумала, что, возможно, среди этих парней есть и друзья Гаврило Принципа. Понимают ли они теперь, какую беду навлекли на страну их безрассудные поступки, казавшиеся такими патриотичными.
— Я слышу, наши пушки тоже отвечают! — крикнула мать среди грома артиллерийской канонады. — Австрийцы не смогут высадиться!
Катерина надеялась, что ее мать окажется права. В конце улочки она увидела огни госпиталя и множество направляющихся к нему людей. Многие были ранены.
— Десятки домов у реки разрушены! — крикнул ей какой-то незнакомец. — Даже Конак обстреляли!
Катерина подумала о том, сколько их родственников укрывается во дворце и есть ли среди них пострадавшие. По крайней мере о Наталье не надо беспокоиться. Она сейчас в безопасности в Лондоне. Ла-Манш гораздо шире Савы и Дуная, и Лондон не будут обстреливать, если, конечно, военная катастрофа не достигнет гигантских размеров.
В госпитале их приветствовала медсестра:
— Есть" ли у кого-нибудь из вас опыт ухода за больными?
— У меня есть, — сказала Хельга, выглядевшая как настоящая медсестра в своем накрахмаленном белом переднике.
— Тогда пойдемте в третью палату. Остальные — в столовую. Там сейчас работают санитары и несколько медсестер, которые готовят койки к приему раненых. Скажите, что вы их замените и они могут вернуться в палаты.
Катерина подумала, что вряд ли когда-нибудь с ее матерью кто-либо говорил в таком повелительном тоне. Она посмотрела на нее, ожидая, что та сейчас скажет — они пришли в госпиталь ухаживать за ранеными, а не застилать койки, но красивое аристократическое лицо Зиты оставалось невозмутимым.
— Когда закончите работу в столовой, поднимайтесь в третью палату, — сказала старшая медсестра, в то время как мимо них прошла стонущая женщина с пропитанной кровью повязкой на голове. — Боюсь, вам будет нелегко. Осколки снарядов причиняют страшные раны.
Катерина никогда в жизни не стелила постель, особенно с такими грубыми простынями и одеялами. Мисс Бенсон, видя ее затруднения, сказала:
— Если мы будем работать вместе, то сможем застелить в два раза больше коек и в два раза быстрее.
Катерина с благодарностью согласилась, удивляясь, как быстро освоила дело ее мать — будто бы всю жизнь только этим и занималась.
Они работали, а глухие разрывы не прекращались, и стены госпиталя постоянно сотрясались.
— Привезли раненых, — сказал санитар, принесший из кладовой еще охапку одеял. — Говорят, наши потопили военные корабли, пытавшиеся высадить десант. Впрочем, это не остановит следующих попыток. Чем скорее союзники придут к нам на помощь, тем лучше.
Ночь казалась бесконечной. Время от времени наступала передышка, артиллерийский огонь прекращался, но ненадолго.
— У наших мало снарядов и патронов, чтобы продержаться достаточно долго, — сказал всезнающий санитар, принеся последнюю кипу постельного белья. — Где же, черт побери, русские, хотел бы я знать? Да и французы не помешали бы.
Их разговор прервала Зита:
— Здесь больше нечего делать. Все кровати застелены. Пойдемте в третью палату.
Катерина, испытывая волнение, вышла за матерью и мисс Бенсон из заставленной койками столовой. По природе она была спокойной и хладнокровной и знала, что обладает здравым умом, но достаточно ли этих качеств, чтобы справиться с предстоящими трудностями? Она ведь никогда не делала раненым перевязки и никогда не видела страшных ран и ожогов.
— Не беспокойтесь, — сказала мисс Бенсон, снова придя ей на помощь. — Мы будем только помогать медсестрам, чтобы у них было время для более неотложных дел.
Катерина благодарно ей улыбнулась, чувствуя, что за последний час их отношения стали почти дружескими. Она подумала о том, как зовут мисс Бенсон, и нерешительно сказала:
— Мне кажется, мы могли бы называть друг друга по имени…
Мисс Бенсон улыбнулась ей в ответ, и ее невзрачное лицо неожиданно похорошело.
— Меня окрестили Селестрией, но я предпочитаю просто Сиси.
Довольные новой дружбой, они последовали за Зитой наверх по каменным ступенькам лестницы в палату для тяжелораненых.
* * *
Измученный майор Иван Зларин стоял на Калемегданском холме и смотрел на пустынную реку и на противоположный берег вдали. Рассвело, и наконец наступила долгожданная передышка после вражеского обстрела. Он достал из кармана мундира сигарету и закурил, глубоко затянувшись и размышляя, долго ли еще австрийцы будут обстреливать Белград и смогут ли его люди как следует отдохнуть. Всю ночь они сдерживали натиск противника, пытавшегося форсировать Саву и вторгнуться в город. Но сколько еще таких ночей они смогут выдержать?
Его размышления были прерваны звуком быстро приближающихся шагов.
— Я сделал все, как вы просили, майор Зларин! — доложил молодой капрал, задыхаясь от бега. — Я пришел в особняк Василовичей, но ни госпожи, ни ее дочери там не оказалось. Сейчас в особняке распоряжается дворецкий. Он предоставил дом укрывающимся от обстрела горожанам и сказал, что действует по указанию госпожи, а она и ее дочь пробыли всю ночь в госпитале.
— Они ранены? — резко спросил Иван. — Кто из них ранен?
— Никто, господин майор. — Капрал вытянулся по стойке «смирно» и пытался восстановить дыхание. — Они там ухаживают за ранеными.
На скуластом лице Ивана отразилось явное облегчение.
— Отправляйся в госпиталь и скажи госпоже Василович, что я советую ей и ее дочери немедленно ехать в Ниш. Скажи также, что тебе поручено их сопровождать и обеспечить защиту.
Ты понял?
— Да, господин. Бегу сию же минуту.
Радуясь такому поручению, капрал отдал честь и побежал вниз по холму к разрушенным, дымящимся улицам.
Иван повернулся и еще раз посмотрел на реку. Солнце уже всходило, окрасив небо в золотистые и розовые тона. Катерина Василович. Даже теперь, когда на его плечах лежит огромная ответственность за оборону города, он не мог о ней не думать.
От нее веяло такой уверенностью и спокойствием, что это сначала заинтересовало его, а потом стало жизненно ему необходимым. В ее обществе он находил успокоение. Она не болтала и не хихикала, как другие девицы. В ней чувствовалась интеллигентность, и майор впервые в жизни все чаще и чаще стал подумывать о женитьбе.
Зларин напряг зрение, и все его мысли о любви пропали. У восточной оконечности острова посреди Савы появились австрийские мониторы.
— Занять боевые позиции! — крикнул он своим вконец измотанным солдатам. — Приготовиться к бою!
* * *
Весь август и сентябрь продолжались яростные атаки австрийцев, и все это время майор Зларин со своими людьми сдерживал натиск противника. Известия о том, что происходит во всей Сербии, были редкими и краткими. Только в начале октября пришло письмо от Алексия.
Катерина дрожащими пальцами вскрыла перепачканный конверт. Письмо было датировано 17 сентября, значит, по крайней мере в это время Алексий был еще жив, и Зита вздохнула с облегчением.


"Моя дорогая!
Надеюсь, ты и Катерина сейчас в безопасности в Нише.
Один из моих людей был откомандирован в распоряжение Зларина, и я попросил передать это письмо майору в надежде, что тот пошлет его тебе с вестовым.
Первые дни здесь были самыми тяжелыми. Австрийцы форсировали Дрину и захватили Шабац после ужасного, кровопролитного сражения. Теперь все понимают, что нам противостоит гораздо более серьезный противник, чем турки. Австрийская артиллерия — самая мощная в мире, и наши пушки во всем уступают их орудиям. Однако мы продолжаем сражаться и в конце августа предприняли контрудар, перешли в атаку и отбросили противника за Дрину. Скоро нам на помощь придут союзники, и тогда с австрийцами будет покончено.
А теперь о личном. Думаю, ты будешь удивлена, узнав о том, что Макс Карагеоргиевич тоже сражался под Шабацем и действовал очень умело и храбро. Он проявил в боях незаурядное упорство и решительность, чего ему явно не хватало в мирной жизни. Общими усилиями мы дали отпор австрийцам, и вот тогда он сказал мне такую вещь, которая, думаю, удивит тебя не меньше, чем меня. Он хочет жениться на Катерине".


Зита читала письмо вслух, и в этом месте Катерина громко вскрикнула от удивления, так что мать запнулась и испуганно посмотрела на нее.
— Он вовсе не хочет на мне жениться! Это просто глупая шутка Макса! И что ему ответил отец? Он, конечно, решил, что все это несерьезно?
Зита продолжила чтение письма, написанного в явной спешке.


"Макс говорит, что хорошо обдумал свое решение. По-видимому, он хотел поговорить с Катериной перед отъездом на фронт, чтобы открыть ей свои чувства, однако понял, что следует сначала попросить у меня разрешения, что и сделал сейчас.
Правда, они двоюродные родственники, а ты знаешь мое отношение к подобным бракам. Когда Наталья пожелала выйти замуж за Александра, я был против. Но, как ты, вероятно, догадываешься, я глубоко сожалею о принятом решении в отношении Натальи и не хочу повторять свою ошибку.
Хотя Макс и Карагеоргиевич, ему несвойственны отрицательные черты характера, типичные для представителей этого семейства. Он не склонен к необдуманным поступкам и вспыльчивости. Мир, в котором мы живем, теперь быстро меняется, и я думаю, нам будет спокойнее, если Катерина выйдет замуж за кого-нибудь из нашего семейства, тем более за человека, чья храбрость не вызывает и тени сомнения. Поскольку до Натальи теперь так же далеко, как до луны, брак Катерины с Максом будет мне утешением, как, полагаю, и тебе. Их дети будут славянами, а не полуангличанами, и когда кончится война, они вырастут, я надеюсь, в объединенном королевстве всех южных славян. У детей Натальи не будет такого шанса. Брак Катерины с Максом доставит мне большую радость, и, уверен, это в ее интересах.
Возможно, к Рождеству война кончится, и мы снова будем вместе. Молю Бога об этом. Мой привет тебе, дорогая, и Катерине. Алексий".


Зита опустила письмо на колени и встретилась глазами с дочерью.
— Ты ведь так не думаешь, мама! — воскликнула Катерина, задыхаясь от мучительной боли. — Ты не считаешь, что мне следует выйти за Макса? Это безумная мысль! Папа писал это письмо, не взвесив все обстоятельства. Он несколько недель воевал с австрийцами и, естественно, гордится тем, как Макс вел себя в бою. Все наши этим гордятся, и я тоже, но это не значит, что я хочу за него замуж, и папа не прав, полагая, что мне следует выйти за Макса!
— Мне кажется, с твоей стороны будет разумно не спешить с решением, Катерина, — медленно произнесла Зита. — Очевидно, Макс очень тебя любит…
— Он никогда не проявлял ни малейших признаков любви ко мне! — В Катерине нарастало беспокойство, что мать может поддержать отца. — Я даже толком никогда с ним не беседовала!
Его присутствие всегда меня раздражало! Как я могу выйти замуж за человека, с которым всегда чувствую себя неловко?
— Ты не обязана за него выходить, — сказала Зита. — Однако очень жаль, что ты испытываешь к нему такую неприязнь. Во многих отношениях твой брак с Максом был бы идеальным. И его бабушка была бы необычайно довольна…
— Я не хочу выходить замуж ради удовольствия двоюродной бабушки Евдохии, — сказала Катерина, испытывая облегчение от того, что мать в какой-то степени с ней согласилась, и потому в ее голосе промелькнула радость.
Зита это уловила. Ее губы дрогнули в улыбке.
— Думаю, даже отец не захотел бы этого, — ответила она в тон дочери. — Мы еще вернемся к этому позднее. Ты мне так и не рассказала о том, правда ли, что английские и шотландские медсестры прибыли к нам и развернули медпункты и полевые госпитали?
Катерина кивнула, радуясь, что разговор перешел на другую тему.
— Их финансирует сербский фонд помощи в Британии. Интересно, участвует ли Наталья в сборе денег для них?
Они воспользовались драгоценными минутами отдыха, чтобы немного поговорить о Наталье и порадоваться, что она сейчас в сравнительно безопасном месте. Вероятно, Наталья очень скучает по дому, и хотелось бы поскорее снова ее увидеть.
Им редко удавалось выкроить время, чтобы побыть вместе и поговорить по душам. За последние два месяца город подвергался обстрелу в течение тридцати шести дней и ночей, и о свободной минуте можно было только мечтать. Поскольку улицы постоянно обстреливались, Катерина редко приходила домой. Она дневала и ночевала в госпитале, так же как Хельга и Сиси. Майор Зларин постоянно заботился о семье Василовичей, что иногда их смущало. Несмотря на напряженные бои, в особняке всегда дежурил солдат, помогая Зите размещать и устраивать беженцев.
Каждые несколько дней кто-нибудь из солдат приходил в госпиталь, чтобы проведать Катерину и осведомиться о ее благополучии. Через своих посланцев майор Зларин постоянно предлагал женщинам покинуть город, обещая предоставить армейский автомобиль и шофера, чтобы отвезти их в Ниш. Но каждый раз они вежливо отклоняли это предложение.
Как-то Зларин сам пришел в госпиталь к Катерине. Когда сказали, что ее спрашивает какой-то военный, она быстро вышла из палаты; ее волосы были повязаны белой марлевой косынкой, а передник обильно усеян пятнами крови.
Она ожидала увидеть капрала, прибывшего от Зларина, и была ошеломлена, столкнувшись лицом к лицу с самим майором.
— Вы выглядите измученной, — отрывисто сказал он.
— Да, я действительно очень устала. — Катерина дежурила уже почти шестнадцать часов и только что помогала хирургу при ампутации. Не желая, чтобы он воспользовался ее усталостью для того, чтобы снова предложить ей и матери эвакуироваться в Ниш, она сказала, слегка пожав плечами:
— Все устали.
Это не имеет значения. По крайней мере от нас есть хоть какая-то польза.
Майор снял при разговоре с ней свою фуражку, и, несмотря на его высокий рост, она заметила, что его когда-то блестящие черные волосы покрыты густым слоем пыли. Он тоже выглядел изможденным.
Катерина подумала о том, когда Зларин в последний раз спал, когда ел горячее, и вдруг осознала, что все это ему следовало бы сделать сейчас. С раннего утра не было обстрела, но вместо того, чтобы отдохнуть в эти драгоценные часы, он честно выполнял обещание, данное ее отцу, и пришел лично проверить, действительно ли ей ничто не угрожает.
Катерина, чувствуя, что ее прежний тон был довольно резким, хотя майор заслуживал благодарности, постаралась исправить ошибку.
— Мама и я очень ценим вашу заботу о нас, — сказала она. — Присутствие солдата в доме для нее большая помощь. Без этого во многих случаях ей трудно было бы справиться.
Зларин хмыкнул и сказал:
— Ваша мама проявляет удивительное упрямство, настаивая на том, чтобы остаться в городе, однако, к сожалению, близится время, когда вам с ней придется воспользоваться моим советом и уехать в Ниш.
— Нет. Простите, майор Зларин, но это невозможно…
— Австрийцы снова взяли Шабац, — мрачно сказал он. — Наша армия отступила из-за отсутствия боеприпасов. Я не сомневаюсь также, что вскоре поступит приказ войскам оставить Белград.
Катерина почувствовала, что кровь отхлынула от ее лица.
— Вы хотите сказать, что Белград будет отдан врагу?
Нас оккупируют?
— Если отступление не будет приостановлено, думаю, такой приказ поступит. В этой ситуации вам и вашей матери крайне неразумно оставаться в городе.
— Мама давно уже приняла решение остаться в Белграде независимо от обстоятельств, — сказала Катерина не слишком уверенно.
— При всем моем уважении к вашей матери полагаю, она плохо себе представляет, что будет, если вражеские войска войдут в Белград. По всей вероятности, женщин и детей возьмут в заложники, а вы и ваша мать, как члены королевского дома Карагеоргиевичей, будете первыми в списке разыскиваемых.
Кровь снова прилила к щекам Катерины, и она ощутила некоторое замешательство от пристального взгляда черных глаз майора. Возможно, он также хотел сказать, что ее и Зиту могут изнасиловать, если они останутся в городе? Не желая касаться этой темы, она сказала:
— Каково сейчас положение на Саве и на Дунае?
Он нахмурился, так что его густые брови сошлись на переносице.
— Все литейные цехи, пекарни и фабрики, расположенные у берега, разрушены до основания, но благодаря помощи, оказанной нам Британией, австрийцы ни на шаг не продвинулись вперед, как и два месяца назад. Мы получили от англичан мины и торпеды, и теперь австрийцы вряд ли смогут форсировать Саву и Дунай.
— Значит, есть и хорошие новости! — Катерина радостно улыбнулась.
Их глаза встретились, и в этот момент Иван Зларин понял, что хочет на ней жениться. Однако осуществить это желание будет не так-то просто. Катерина Василович принадлежала к семье Карагеоргиевичей, и Алексий Василович, несомненно, рассчитывал на более достойную партию для своей старшей дочери, чем какой-то армейский офицер. Иван подумал, какова будет реакция Алексия, если он попросит у него руки Катерины. В этот момент ему и в голову не приходило сначала узнать, как отнесется к этому сама девушка. Будучи зрелым, умудренным жизненным опытом военным, он привык всегда добиваться своей цели. Сейчас он решил жениться на этой девушке и не предвидел никаких трудностей, которых не смог бы преодолеть.
— Поговорите с вашей матерью о возможной оккупации города, — сказал он, возвращаясь к своей обычной жесткой манере разговаривать. — Чем скорее вы обе окажетесь в Нише, тем лучше.
Катерина кивнула, уверенная, что разговор с матерью на эту тему будет лишь пустой тратой времени, и забеспокоилась, так как надо было поскорее возвращаться в палату, где остро нуждались в ее помощи.
— Хорошо, я с ней поговорю. До свидания, майор. Желаю удачи.
Он продолжал стоять, держа в руке форменную фуражку, и, сдвинув брови, наблюдал за Катериной, удаляющейся по лестнице в свою палату. Только когда она исчезла из виду, он повернулся и вышел из госпиталя.
* * *
В начале ноября Зита получила еще одно письмо от Алексия. На этот раз его тон был более пессимистичным.


«Дорогая, надеюсь, эти каракули до тебя дойдут. Пишу тебе под огнем, и потому мое послание будет кратким, так как вестовой уже отбывает к майору Зларину, и я воспользовался этой случайной возможностью связаться с тобой. В настоящее время положение довольно мрачное. По-прежнему нет подкрепления, нет снарядов для артиллерии и патронов для винтовок. Мои подразделения теперь влились в дивизию Макса. Когда эта ужасная война закончится, я не сомневаюсь, что Катерина и он поженятся. Постарайся ее убедить. Если она согласится, одной моей заботой будет меньше. Другая моя забота — это ты, ты и ты. Вестовой уже уходит, и я должен заканчивать. Береги себя и мужайся. С приветом, дорогая. Алексий».


На этот раз Зита не обсуждала с дочерью вопрос о ее замужестве. Ее собственный брак с Алексием был устроен по договоренности их семей, и она каждый день благодарила за это Бога. Если Алексий считает, что Катерина будет счастлива с Максом, она готова поддержать мужа.
Катерина была в ужасе. Отец рисковал жизнью на фронте, а она своим своеволием могла сильно его огорчить.
Ночью в госпитале, лежа на парусиновой раскладушке, усталая и измученная, она пыталась представить свой брак с Максом ради отца. Нет, это невозможно. Макс был огромным и неуклюжим, как медведь, и с ним трудно было общаться. Почему, черт побери, он вбил себе в голову, что хочет на ней жениться? Почему это не Джулиан?
При мысли о Джулиане она с новой силой ощутила боль.
Последние несколько месяцев она старалась заставить себя о нем не думать, но это было невозможно. Катерина лежала, глядя в темноту общей спальни, которую делила с Хельгой, Сиси и десятком других сестер милосердия, и слезы жгли ее глаза при мысли, что все могло быть иначе. Вместе они были бы счастливы. Даже после того, что произошло, она ничуть в этом не сомневалась. Эта уверенность никогда ее не покидала и в то же время являлась причиной постоянных мучений.
С того дня как Джулиан женился на Наталье, Катерина держала свое горе при себе, ни с кем не делясь. Она стала более скрытной и замкнутой, но при тех ужасных обстоятельствах, в которых теперь приходилось ей жить, такие изменения в ее характере остались незамеченными. Иногда Катерине казалось, что любовь, о которой она молила Бога, никогда не придет, и в такие моменты ей было все равно, за кого выходить замуж. Не желая ее обидеть, мать заметила, что если она ни в кого не влюблена, то пусть считает Макса хотя бы своим поклонником.
— Разве имеет значение, влюблена я в кого-то или нет? — сказала Катерина с горечью.
Глаза матери удивленно расширились.
— А как же! Если бы ты собиралась замуж за достойного человека, отец не стал бы тебе предлагать выйти за Макса. Он беспокоится о твоем будущем. Наша жизнь после войны так или иначе будет сильно отличаться от той, к которой мы привыкли, и вряд ли будут возможны большие балы с подходящими молодыми людьми. А если эта резня продолжится, то скоро вообще не останется молодых мужчин. Папа хочет устроить твое будущее, и Макс вполне для этого подходит.
В конце ноября новости с фронта стали еще хуже. Отступление, о котором говорил майор Зларин в начале месяца, пока не обернулось полным поражением, но неумолимо продолжалось. Перед лицом превосходящих сил противника сербская армия отступала и отступала, роя новые траншеи, вступая в рукопашные бои и моля Бога об обещанном подкреплении, которое так и не приходило. Погода испортилась. Стало холодно, а проливные дожди превратили поле боя в болото. Катерина с ужасом думала, в каких условиях приходится жить ее отцу: ни тепла, ни сухой одежды, ни нормальной пищи.
К концу месяца ее тревога возросла. Появились слухи, что войска оставляют город, что железнодорожный мост взорван и австрийская оккупация неизбежна.
Когда Катерина увидела подкативший к госпиталю штабной автомобиль и выходящего из него, майора Зларина, она поняла, что слухи правдивы.
Она быстро отошла от окна и, выбежав из палаты, бросилась вниз по ступенькам лестницы, чтобы узнать новости.
Зларин встретил ее у поворота лестницы.
— Все-таки это случилось, — резко сказал он; его лицо было потным и выглядело измученным. — Войска отступают, получен приказ оставить Белград. Через час последний сербский солдат покинет город. Вы и ваша мать должны воспользоваться моим автомобилем и уехать в Ниш. Я уже дал указания шоферу…
— Нет.
В его глазах промелькнуло недоумение, а затем они вспыхнули такой яростью, что Катерина отпрянула, опасаясь, что он сейчас ее ударит.
— Ради Бога! — взревел Зларин, забыв о вежливости и сдержанности. — Вы что, хотите, чтобы вас изнасиловали? Убили?
Увезли за Дунай в качестве заложников? У вас нет выбора, кроме как ехать в Ниш! Да и то считайте чудом, если вы туда доберетесь!
Катерина покачала головой, охваченная ужасом, который не хотела показывать. Она была уверена, что ее мать никуда не поедет и они разделят судьбу всех остальных медсестер.
— Нет, — повторила она. — Я никогда не забуду вашу заботу, майор, и если бы вы попросили меня о чем-нибудь другом, я бы без колебаний это сделала, но…
— Выходите за меня замуж.
Казалось, пол закачался у нее под ногами, и она ухватилась рукой за стену, чувствуя, что вот-вот упадет в обморок.
— Выходите за меня, — повторил он с неистовой страстью. — Скажите да, и я соглашусь с безумным решением вашей матери остаться вместе с вами в городе. Если нет, я арестую вас обеих и выпровожу отсюда в наручниках.
— Я… — Катерина пыталась что-то сказать и не могла. У нее перехватило горло. Она смотрела на майора Зларина широко раскрытыми глазами.
Гул на улице усилился. Слышны были крики, рев моторов грузовиков, женский плач.
— Я должен проследить за эвакуацией горожан, — сердито сказал он. — Говорите быстро: да или нет?
— Да, — сказала Катерина, всем телом привалившись к стене, чтобы не сползти на пол из-за ослабевших колен. — Да, я согласна выйти за вас.
На секунду он был обескуражен ее ответом почти так же, как она его требованием.
Майор вытащил из кобуры свой пистолет и вложил в ее безвольные руки, затем быстро отстегнул патронташ.
— Вот. Возьмите это и, ради Бога, не бойтесь воспользоваться оружием.
Когда она прижала эти страшные вещи к своей груди, Зларин наклонился и прильнул к ее губам крепким неловким поцелуем.
Подняв голову, он на мгновение встретился с ее глазами, затем резко повернулся и, перепрыгивая сразу через две ступеньки, бросился вниз по лестнице к ожидавшему его автомобилю.




Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману Под южным солнцем - Пембертон Маргарет



На первый взгляд кажется,что не интересно,война,но прочитав дальше мы узнаем о большой любви двух сестер к одному человеку.Читайте и узнаете,кого он всю жизнь любил так,что простил рождение ребенка от другого мужчины.
Под южным солнцем - Пембертон МаргаретНатали
10.12.2012, 13.28








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100