Читать онлайн Площадь Магнолий, автора - Пембертон Маргарет, Раздел - Глава 17 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Площадь Магнолий - Пембертон Маргарет бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 9.71 (Голосов: 14)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Площадь Магнолий - Пембертон Маргарет - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Площадь Магнолий - Пембертон Маргарет - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Пембертон Маргарет

Площадь Магнолий

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Глава 17

В котелке, перчатках и пальто, Джосс Харви величественно поднимался по начищенной до блеска воском лестнице адвокатской конторы в Сити. Пусть Кейт Эммерсон, урожденная Фойт, тешится мыслью, что она ловко поступила, позволив ему встречаться с Мэтью. Она, несомненно, уверена, что он удовлетворится таким общением с правнуком и не станет хлопотать об опекунстве. Джосс насмешливо хмыкнул, не обращая внимания на секретаршу, с подобострастной улыбкой спешащую ему навстречу из шикарного кабинета Сирила Хэбгуда. Какая же наивная дура эта Кейт! Регулярные встречи с мальчиком лишь утвердили его в намерении отобрать ребенка у матери. И отвратительные условия, в которых жил Мэтью, наверняка сыграют ему на руку.
Когда-то за обманчиво скромным обликом своей работницы он сразу разглядел ее распутную сущность. Тогда она сообщила ему, что беременна от его внука. Но разве приличные девушки беременеют вне брака? Останься Тоби в живых, он, разумеется, женился бы на этой распутнице, но все равно порок у нее был в крови. Иначе разве вышла бы она за темнокожего матроса?
— Доброе утро, Джосс! — расплывшись в улыбке, приветствовал его стряпчий и, встав из-за массивного письменного стола красного дерева, пошел навстречу гостю. — Какая замечательная погода для октября. Впрочем, возможно, на меня благотворно действует известие о сокращении ставки подоходного налога. Что ни говори, а понижение с десяти шиллингов до девяти с одного фунта — это не шутка!
— Я здесь не для того, чтобы обсуждать проблемы бюджета! — резко заявил Харви, пожимая Сирилу руку, и, тяжело опускаясь в кожаное кресло, добавил: — Нам нужно решить, как помешать черномазому матросу усыновить моего правнука:
Леон положил весла в лодку и достал припрятанную за ухом самокрутку. Он был весьма доволен, что вновь работает на милой его сердцу старушке Темзе. В отличие от многих других демобилизованных парней Леон чувствовал себя счастливчиком. Ему не только удалось устроиться матросом на лихтер, то есть вернуться к старому, довоенному занятию, но и договориться, чтобы его определили на тот же баркас, что и раньше, — на «Дикую рябину». За шесть лет, минувшие с тех пор, как Леон оставил это судно, оно несколько поизносилось, но оставалось вполне надежным.
Пока баркас покачивался на волнах, Леон решил перекурить, глядя на вереницу судов, идущих вперед по реке в лондонские порты и верфи. Медленно ползли танкеры с нефтепродуктами, сухогрузы с углем, чаем и лесом. Леон смотрел на них, не испытывая ни зависти, ни тоски по дальним странствиям. Он был вполне доволен родной Темзой.
Затянувшись в последний раз самокруткой, Леон бросил ее в воду и тяжело вздохнул: путь ему предстоял немалый, до Гринледского дока, мимо Вулиджского арсенала, где берега отличались особой красотой. Леон подумал, что нужно уговорить Кейт позволить ему взять с собой на реку в следующую субботу Мэтью. Лука, естественно, тоже захочет составить папе компанию, но на воде одному усмотреть за двумя мальчишками невозможно.
Леон снова взялся за весла, держа курс на Галлеонский мыс. Не обращая внимания на пронизывающий ветер, он думал о том, что и Мэтью когда-нибудь станет моряком. Впереди показались доки короля Георга и принца Альберта. Какая счастливая ждет Мэтью жизнь! Как прекрасно работать на реке, неподалеку от своего уютного дома, и каждый вечер возвращаться в семью, к родным и милым людям.
«Дикая рябина» обогнула мыс и стала приближаться к Вулиджскому плесу. Оставляя белый пенистый след, реку пересекал паром. Юные бездельники обожали кататься, повиснув на его поручнях, с берега на берег и глазеть на проходящие по Темзе суда. Билли, к примеру, мог торчать здесь целыми днями. Леон поплыл дальше, мимо пристани Святой Девы Марии и причала Святой Троицы, за которыми высились корпуса фабрики «Сименс». Дай Бог, чтобы Мэтью и Лука не прогуливали занятия, как Билли Ломакс, а учились прилежно, как Дейзи. Девочка не пропускала ни одного урока и с удовольствием рассказывала Леону, что изучает в школе.
Впереди показался мыс Блэкуолл. Что ни говори, а ему чертовски повезло. У него отличная работа, дети, за которых он готов умереть, и любимая жена. Стоило ему вспомнить о Кейт, как у него перехватывало дух. Эта женщина постоянно излучала тепло и спокойствие, люди тянулись к ней, как мотыльки на огонек. Но свою страсть она дарила лишь ему одному. Леон вспомнил еще кое-что, и к горлу подкатил ком: этим утром Кейт сказала, что у нее задержка месячных.
Леон мысленно вознес молитву Всевышнему, чтобы он даровал им на этот раз дочку. Тогда их семья станет полной. Баркас миновал сахарный завод, с берега пахнуло патокой, и Леон улыбнулся. Но жить здесь он бы не хотел. Ему нравится южный Лондон, с его богатой историей и прекрасными живописными берегами. И еще он поблагодарил Господа за то, что остался в живых.
— Боюсь, что ничего определенного я вам пока не скажу, — промолвил доктор Робертс, закончив осмотр, — срок слишком мал, но если у вас появится тошнота по утрам, участятся позывы к мочеиспусканию и набухнут груди, это будет верным признаком беременности.
Он уже в третий раз осматривал ее по этому поводу, но лишь сегодня Кейт пришла на прием, будучи замужней женщиной. Доктор Робертс тяжело вздохнул: хотя теперь на ее безымянном пальце сверкало обручальное кольцо, он не испытывал удовлетворения, поскольку не одобрял смешанные браки. На его взгляд, черные должны были жениться на черных, а белые — на белых. Ничего хорошего в обратном случае получиться не могло, особенно тяжело страдали дети, на которых все смотрели, как на белых воронят.
Оставив, однако, свои соображения при себе, доктор Робертс вслух произнес:
— Зайдите ко мне через месяц. К тому времени все станет ясно.
— Спасибо, доктор, — вежливо поблагодарила его Кейт и вышла из кабинета, не подав виду, что догадывается о его мыслях. Молчаливое неодобрение, написанное на лице доктора Робертса, вызвало у нее легкое сожаление, но не обиду. Он был не единственным, кто осуждал их необычный брак, но никак не выказывал своего раздражения и относился к ней так же почтительно и корректно, как и к остальным пациентам.
Стоило Кейт выйти из помещения на улицу, как холодный осенний ветер унес все ее невеселые мысли. Теперь осталась лишь одна: о ее будущем ребенке, первом, которому предстоит родиться в нормальных условиях. Она больше не будет одинока и растерянна, ей есть с кем обсудить все свои проблемы. Леону она могла рассказать обо всех своих ощущениях на разных стадиях беременности, радоваться вместе с ним первым толчкам ребенка в ее чреве и ликовать в связи с появлением малыша на свет. Окрыленная этими мыслями, Кейт легко сбежала по ступенькам, отвязала поводок Гектора от перил лестницы и пошла в направлении дома, намереваясь по пути полюбоваться рекой. В это чудесное утро она надеялась увидеть среди множества малых и больших судов, снующих по Темзе, баркас мужа и помахать ему с обрыва рукой. Любопытно, подумала Кейт, куда сейчас он направляется? Вверх по реке, к пристаням и докам, или же вниз, в открытое море?
— Привет! — вывел ее из задумчивости голос женщины, которую Кейт знала только в лицо. — А где же сегодня ваши малыши?
Кейт вздрогнула и крикнула ей в ответ:
— Мэтью в детском саду, а Лука возится с соседскими голубями.
Знакомая помахала ей рукой и пошла своей дорогой, в направлении Гринвича. Кейт двинулась в другую сторону, к холму за пустошью. Гектора она спустила с поводка, чтобы он вволю набегался. Как же они с Леоном назовут будущего ребенка? На этот раз они будут решать это вдвоем, естественно, посоветовавшись с Дейзи.
Кейт обошла яму, заросшую утесником, и подумала, что неплохо бы назвать дочку Ребеккой — в том, что у нее родится девочка, она не сомневалась. Ребекка — славное имя, библейское, как Мэтью и Лука. Но с другой стороны, можно продолжить и цветочную традицию, раз в доме уже есть одна прелестница, названная в честь маргаритки, — Дейзи. Прекрасно звучит имя Примула, неплохо и Фиалка. Кейт подозвала Гектора, перешла дорогу, отделяющую пустошь от холмов, и решила отказаться от этой идеи. Дочку Керри звали Розой, так что цветов на площади Магнолий хватало.
Дойдя до края обрыва, она остановилась, подняла воротник застегнутого на все пуговицы вишневого пальто и, щурясь от холодного ветра, бьющего в лицо, окинула взглядом живописные изгибы реки. Темза на востоке змеей обвивала мыс Блэкуолл, описывала дугу вокруг Гринвичского плеса и вновь изгибалась на западе у Лаймхаусских доков. Где-то неподалеку мог сейчас находиться и баркас Леона. А может быть, «Дикая рябина» уже вошла в док и пришвартовалась. Кейт знала, что, где бы ни находился ее супруг, он чувствовал себя в своей стихии. Река — его родной дом, и он надеялся, что кто-то из сыновей тоже станет моряком.
Порыв октябрьского ветра трепал пряди волос на висках, тугая пшеничная коса постукивала по спине. Кейт нахмурилась: Мэтью, проявляющий живой интерес к реке, вряд ли станет обыкновенным матросом. Джосс Харви уже внес его имя в список учеников подготовительного класса престижной школы, той самой, которую посещал Тоби. А образование, полученное в привилегированном учебном заведении, открывало перед его выпускниками необычайно широкие возможности.
Обиженный невниманием хозяйки, Гектор залаял. Кейт наклонилась и, подняв с земли палку, швырнула ее подальше, чтобы занять пса игрой. Мэтью сможет получить отличное образование, а вот чему научат в местной школе Луку и Дейзи? Со временем различие между знаниями и возможностями детей станет очевидным, и это скажется на атмосфере в семье, пока еще сплоченной и дружной. Похоже, Кейт предстояло смириться с этой малопривлекательной перспективой: будь Тоби жив, он бы дал сыну первоклассное образование.
Пес с торжествующим видом подбежал к ней, держа палку в зубах, и Кейт стала отнимать ее, чтобы снова зашвырнуть подальше. Ей не давал покоя вопрос: как повлияет разница в образовании на отношения между Лукой и Мэтью? По реке пробежала рябь, начинался отлив. Пора было возвращаться домой. Она подозвала Гектора и с сожалением повернулась к чудесной панораме Лондона спиной.
Быть может, когда Лука подрастет, подумалось ей, он тоже полюбит реку, как Мэтью. Если он пойдет по стопам отца, то Леон не станет огорчаться по поводу Мэтью. А кем станет их дочка, когда вырастет?
Кейт закинула голову и расхохоталась. Какая разница? Главное, чтобы девочка была здорова и счастлива! Кейт пошла в направлении пустоши, прикидывая в уме, сколько осталось месяцев до ее рождения. Если она зачала в начале сентября, то, следовательно, родить должна в начале июня. В этом же месяце она родилась сама, ей как раз стукнет двадцать пять! Рождение дочери станет превосходным подарком ко дню рождения, а если Леону удастся к тому времени добиться усыновления Мэтью, это будет двойной праздник. От избытка чувств Кейт сорвалась с места и побежала. Жизнь казалась ей прекрасной. От переполнявшего ее счастья она готова была приплясывать всю дорогу и даже пройтись «колесом» по площади Магнолий. Останавливало Кейт лишь то, что она была в положении.
Тем временем Мейвис пребывала в далеко не радостном настроении. Автобусный маршрут, на котором она работала, пролегал от Трафальгарской площади через Пиккадилли до Оксфорд-стрит. На этой линии всегда было много народу, в основном — покупателей и продавцов различных магазинов. Мейвис то и дело кричала водителю:
— Закрывай двери, Берт! Мест больше нет.
Доставалось от нее и пассажирам.
— Пройдите в салон на втором этаже, не толпитесь в проходе, не мешайте входу и выходу, — напоминала им она.
Какой-то молодой человек, державшийся за ременной поручень, прижал к груди свободной рукой кожаный портфель и, послушно исполняя распоряжения строгой кондукторши, стал протискиваться мимо нее к лестнице. Мейвис, насколько это было возможно, освободила ему дорогу. В этот момент Берт резко затормозил, едва не врезавшись в черное такси, вынырнувшее из-за угла улицы Виго. Стоявшие пассажиры попадали один на другого, какая-то дама взвизгнула. Чей-то пакет с продуктами упал на пол салона, из него выкатились яблоки и бутылка томатного соуса. А молодой человек с портфелем наступил Мейвис на ногу.
— Ай! — вскрикнула она, оказавшись прижатой к сиденью собственной кондукторской сумкой и компостером. — Полегче, юноша, вы не пушинка!
— Извините ради Бога! — Пассажир стал пунцовым. — Вам ведь не очень больно? Нога цела?
— Вы едва не раздавили меня в лепешку, мистер Слон! — воскликнула Мейвис, отталкивая его от себя и выпрямляясь. — Вы оплатили проезд? Или мне придется лишний раз подниматься ради вас наверх?
— Пожалуйста, один билет за три пенса, — промолвил смущенный парень и полез в карман брюк за мелочью. Лицо его все еще пламенело.
Мейвис сменила гнев на милость и улыбнулась. Парнишке на вид было не более двадцати лет, и он чем-то напомнил ей Малкома Льюиса.
— Вот ваш билет, — взяв деньги, сказала она. — В балет я бы на вашем месте поступать не стала, танцор из вас не получится. Лучше устройтесь слоном в зоопарке.
Пассажиры захихикали немудреной шутке, а лицо юноши стало одного цвета с платком Мейвис, которым она обмотала голову на восточный манер. Однако недотепа не спешил подняться наверх, а смотрел на нее с живым интересом. Его зеленые глаза блестели. Собравшись с духом, он выпалил:
— Может быть, вы позволите мне загладить свою вину? Давайте сходим вечером в бар? Или поужинаем в ресторане?
Мейвис раздраженно вздохнула: за ней, конечно, было много грехов, но она не бросалась в объятия первому встречному, тем более таким соплякам, как этот. Ей не нравились безусые юнцы. Это был не ее тип. Другое дело мужественные, высокие, прошедшие огонь и воду ребята, с пружинистой походкой и развитой мускулатурой, уверенные в себе и знающие, чего они хотят. Незнакомец, смотревший на нее с робкой надеждой, был похож скорее на неуклюжего жеребенка. А Мейвис истосковалась именно по бравому вояке, причем совершенно определенному, чей образ всегда стоял у нее перед глазами.
Вспомнив о Джеке, выглядевшим особенно стройным и гибким в голубых американских джинсах, она тоскливо вздохнула и нахмурила брови. Почему у них ничего так и не получилось? Почему они не поженились десять лет назад, когда были моложе, чем этот парень, все еще переминающийся с ноги на ногу в ожидании ответа?
— Нет, — наконец произнесла она с деланным сожалением, не желая обидеть юного поклонника. — Я замужем.
Она показала ему обручальное кольцо.
— Осторожнее на ступеньках, молодой человек! Автобус сейчас будет поворачивать.
Мейвис отвернулась и хорошо поставленным голосом объявила:
— Следующая остановка — Оксфорд-стрит. Держитесь крепче, не стойте в проходе.
— Я слышал, что Уилфреду предложили уволиться. И как теперь будут жить несчастные Дорис и Пруденция? — с тревогой спросил Дэниел у Боба Джайлса в конце очередного еженедельного совещания.
Боб снял очки и потер переносицу. Его бывший староста Уилфред доставлял ему с каждым днем все больше хлопот. Викарий положил очки на стол, собрался с духом и ответил честно:
— Дорис придется задержаться у сестры в Эссексе. А Пруденция снова приступила к работе, так что беспокоиться о ней пока нечего. Что же до Уилфреда… — Джайлс задумался, подбирая слова для неожиданного сообщения. — Похоже, он обрел благодарную паству в лице нескольких пожилых дам из Блэкхита, взявших его под свою опеку. Мне кажется, они не скупятся на пожертвования для своего нового кумира и пророка.
Дэниел изумленно заморгал, не веря своим ушам.
— Как это понимать? Уж не хотите ли вы сказать, что они дают Уилфреду деньги за его бред?
Боб Джайлс снисходительно улыбнулся.
— Сущие крохи, — ответил он. — Уилфред берет с каждого нового члена десятую часть его доходов.
— Чтоб мне провалиться на этом месте! — воскликнул Дэниел. — А наши кружки для пожертвований не заполняются и наполовину! Вот так сумасшедший!
— Теперь его община будет собираться по воскресеньям на утренние молитвенные собрания в доме номер десять, — поведал еще одну удивительную новость викарий.
— Боже мой! Боже мой! — горестно закачал головой Дэниел. — Значит, Дорис уже никогда не сможет вернуться домой? Эти люди затопчут ее любимые ковровые дорожки. Скажите, викарий, а дамы, которые спонсируют Уилфреда, замужние или вдовы? Если они вдовы, тогда…
— Так или иначе, неприятных слухов нам не избежать, — с многозначительным видом произнес Боб Джайлс, выбрав самую мягкую формулировку.
— Будем надеяться, что Уилфред не станет многоженцем, как Джерри О`Торман, проповедник полигамии! — воскликнул Дэниел. — Господи, что скажет об этом Хетти!
— Не выпить ли нам чаю, Дэниел? — сменил опасную тему викарий. — Я бы не отказался от чашечки!
— Пожалуй, я тоже, — согласился староста. — Не завидую я бедному Уилфреду, если он последует примеру Джерри О`Тормана!..
До конца смены Мейвис пребывала в пасмурном настроении. Жизнь представлялась ей в самых мрачных тонах. А когда она сдала в кассу дневную выручку, то даже пожалела, что не приняла предложение юного ухажера и не пошла с ним в бар. Еще недавно у нее было полно кавалеров, настоящих мужчин, а не каких-то юнцов с портфелями. За ней ухаживали американцы, канадцы, австралийцы, поляки — короче говоря, ей было из кого выбрать. Подобно многим другим молодым женщинам, чьи мужья по году не приезжали на побывку, она не упускала своего шанса. Но все ее романы были короткими и не отягощенными долгосрочными планами.
Доехав на автобусе до остановки на углу пустоши, Мейвис вышла и уныло побрела к площади. Ах, с тоской подумала она, где теперь все эти веселые янки, канадцы, австралийцы и поляки, с которыми она ходила на танцы? Наверное, уже демобилизовались и разъехались по домам. Тед тоже собирается домой. Ей стало дурно от скверных предчувствий. Что за жизнь их ждет после шестилетней разлуки? Он всего несколько раз приезжал в короткий отпуск. Они стали почти чужими. От этих мыслей Мейвис окончательно пала духом. Положа руку на сердце следовало признать, что они и раньше не очень хорошо понимали друг друга. Тед по натуре был спокойным и тихим. Его не тянуло танцевать ночь напролет или веселиться в пивнушках. Таких, как он, называют домоседами.
Однако Тед Ломакс заслужил медаль за отвагу: он спас своего товарища, вынес его из-под огня противника. Так что ее Тед герой и вправе ожидать от законной жены теплого приема. И встреча с ним после долгой разлуки не должна быть омрачена сомнениями и подозрениями. Лучше выбросить из головы глупые мысли и думать только о муже. Мейвис увидела прогуливающихся Гарриетту и Чарли. Вокруг них кругами носилась Куини. Мейвис не стала их окликать и пошла дальше, все-таки пытаясь понять, почему у них с Джеком ничего не вышло. Ведь они дружили с раннего детства. Да и позже, когда Джек подрос и начал завоевывать сердца девиц всего юго-восточного Лондона, он всегда возвращался к Мейвис и называл ее не иначе, как лучшей девушкой и своей подружкой. И вдруг она познакомилась с Тедом и сама не заметила, как забеременела от этого тихони.
— В тихом омуте черти-то и водятся! — сказала тогда мать, помрачнев как туча.
Отец отреагировал на пикантную новость философски. Выпятив живот и широко расставив ноги, он изрек:
— Мы с твоей матушкой тоже поженились второпях. Но живем душа в душу, как видишь.
Мейвис усмехнулась: все потребности ее дорогого папочки сводились к тому, чтобы на столе каждый вечер был плотный ужин, а по пятницам он мог принять горячую ванну.
И все же окончательное решение Мейвис приняла после разговора с Джеком. Вспомнив тот вечер, она вновь помрачнела. С поразительно безразличным видом Джек процедил:
— По-моему, он славный парень. Он докер, а эти ребята неплохо зарабатывают. У вас все будет нормально, Мейвис, пока ты не загуляешь.
Даже теперь, спустя столько лет, она не была уверена, что за этими язвительными словами и невозмутимым выражением лица не скрывались боль и разочарование, не менее сильные и глубокие, чем чудовищные душевные муки, которые испытывала она сама.
Как бы ни была она перед ним виновата, Джек отомстил ей сполна, увлекшись Кристиной Франк. Мейвис заскрипела зубами. Гитлеру надлежало ответить за многие грехи, подумала она, и в том числе за то, что из-за него Кристина сбежала из Германии и нашла убежище у Дженнингсов. Едва обосновавшись в их доме, она без видимых усилий привлекла к себе внимание Джека, а затем он и вовсе попался на ее удочку, целиком заглотнув крючок с наживкой.
Неужели он до сих пор без ума от нее? Мейвис не заметила, как вышла на площадь. В последнюю свою побывку Джек явно был разочарован приемом, оказанным ему Кристиной.
— Между нами пробежала какая-то черная кошка, — вновь и вновь повторял он. — Я не успокоюсь, пока не выясню, что за червь ее точит!
Мейвис не знала, что посоветовать, для нее Кристина оставалась загадкой. Только она одна, к примеру, не подружилась с Анной Радцынской. Это было тем более странно, что Анна прошла через те же муки фашистского ада, что и родственники Кристины. Но познакомиться с ней Кристина не удосужилась. Складывалось впечатление, будто она умышленно избегает того, что напоминает ей об ужасном прошлом, и старается стереть из памяти все, что ассоциируется с ее пропавшими мамой и бабушкой.
Заморосил дождь, несколько капелек упало на Мейвис, и она ускорила шаг. В тщательно ухоженном палисаднике Гарриетты маргаритки дружно теснили роскошные золотистые хризантемы. В саду Анны кто-то посадил японскую розу, что предвещало конец царства крапивы и сорняков. Войну им скорее всего объявили Керри и Кейт.
Небо над пустошью побагровело: приближались сумерки. Девушка скользнула взглядом по площади, думая о том, вернулись ли домой Билли и Берил и напились ли они чаю с джемом. Если нет, тогда она нажарит картошки. Мейвис улыбнулась, вновь воспрянув духом. Ужин из яичницы и чипсов с чашкой чаю на закуску и развлекательная радиопередача, конечно, не лучший способ убить вечер, но в этом есть и свои преимущества: можно пораньше лечь спать и выспаться, ведь уже в половине седьмого утра ей нужно быть на работе.
Проходя мимо дома Шарки, она увидела садящего на низкой ограде мужчину в военной форме и с усталым лицом. Мейвис остолбенела, не веря своим глазам. Нет, это невозможно! Конечно же, это не Тед! Он бы предупредил ее о своем приезде телеграммой или позвонил бы викарию. Наверное, кто-то из соседей пришел жаловаться на проделки Билли. Опять, наверное, этот озорник обтряс чужую яблоню или стащил у кого-то велосипедную цепь… Мужчина поднял голову, пристально посмотрел на нее и выпрямился.
— О Господи! — прошептала Мейвис и, позабыв все сомнения, терзавшие ее минуту назад, сорвалась с места и побежала, крича: — Тед! Тед! Почему ты не предупредил меня о своем приезде? В доме только яйца и картофель!
— Это не новость, дорогая! — шагнув ей навстречу, с улыбкой произнес муж. — В последний раз ты приготовила приличный ужин, когда Гитлер еще малевал свои дурацкие картины, а герцог Виндзорский носил титул принца Уэльского и короткие штанишки.
С радостным смехом Мейвис повисла у него на шее. Тед с трудом высвободился из ее объятий. Он устал от войны и долгих странствий по Европе, которую пересек вдоль и поперек. Он истосковался по Англии и дому, и больше всего ему сейчас хотелось отдохнуть.
— Не нужно устраивать спектакль для всей площади, — заметил он, отстраняясь. — Я готов довольствоваться тем, что есть в доме. Я так проголодался, что у меня свело живот.
Мейвис недоуменно захлопала глазами. Его поцелуй оставлял желать лучшего, она ожидала проявления большей страсти в день встречи с мужем после долгой разлуки. Но всмотревшись в его утомленное лицо, Мейвис все поняла.
— Пошли, Тед Ломакс! Я напою тебя чаем со сгущенкой. А пока я буду готовить ужин, ты снимешь эту проклятую форму, чтобы впредь ее уже никогда не надевать.
Тед криво усмехнулся и подхватил с земли вещевой мешок. За время его отсутствия на площади Магнолий ничего не изменилось, если не считать воронку от бомбы на месте жилища сестер Хеллиуэлл. По-прежнему дома в северной части площади, рядом с пустошью, выглядели особняками в стиле эпохи короля Эдуарда, окруженными домами попроще. Постройки южной части площади, где он жил, несли на себе отпечаток бедности и убогости. Не изменилась и Мейвис. Она, как всегда, была полна энергии и неукротимого темперамента. Тед обнял ее за плечи и увлек по растрескавшимся плиткам садовой дорожки в дом. Возможно, она передаст ему толику своего внутреннего огня, и он оживет и станет похож на человека?
— А где Билли и Берил? — поинтересовался он спустя полчаса, сидя на кухне с большой чашкой чая в руке.
Стараясь не выдать своего огорчения тем, что она занимается чисткой картофеля, вместо того чтобы кувыркаться с мужем в постели, Мейвис с деланной бодростью ответила:
— А черт их знает! Билли приходит и уходит, когда ему вздумается, а Берил, наверное, играет с Розой и Дейзи, девочкой, которую приютила Кейт. — Она стала резать картофель дольками. — Гарриетта Годфри называет эту неразлучную троицу тремя грациями. Она утверждает, что так называется картина какого-то парня по фамилии Боттичелли, на которой изображены три юные красотки. Дескать, такими же станут и наши девочки, когда вырастут. — Мейвис хрипло расхохоталась и, переведя дух, продолжила: — Мой папаша, конечно, ничего из ее пояснений не понял и стал допытываться у нее, где найти этого художника с труднопроизносимой фамилией и как уговорить его нарисовать наших девчонок такими, какие они есть.
Тед понятия не имел, о чем разговор, поэтому он раздраженно прервал ее:
— Ты не возражаешь, если я схожу поищу их? Я так надеялся застать детей дома! Представлял, как они с радостным криком выбегут меня встречать, и все такое прочее…
Чувствуя, что муж разочарован оказанным ему приемом, Мейвис высыпала нарезанные дольки картофеля на сковородку с кипящим жиром и, обернувшись, несколько напряженно сказала:
— Ты чересчур долго себе это представлял, мой милый! За время твоего отсутствия здесь многое изменилось. Дела обстоят не так, как тебе бы того хотелось. Наши дети подросли, они уже не те милые крошки, которыми были, когда ты уходил на войну. Билли исполнилось тринадцать лет, а Берил — девять. Они редко бывают дома, им здесь нечего делать, потому что я всегда на работе.
Тед поставил чашку с чаем на кухонный стол и пожалел, что не остался ночевать в лагере. Тогда бы он выспался, отдохнул и появился дома свежевыбритым, вымытым и в прекрасном расположении духа. Но ему так не терпелось поскорее очутиться на площади Магнолий, что он пренебрег добрым советом и поехал домой. А в результате явился сюда едва живой.
— Ничего, скоро все войдет в прежнюю колею, милая, — успокоил он. — Я снова пойду работать в доки, и мы с тобой заживем как прежде.
В глазах Мейвис вспыхнула тревога. Жить как прежде означало сидеть дома, стряпать, убирать, стирать, беременеть. Ее это совершенно не устраивало, она привыкла сама себя обеспечивать, быть на людях и делать то, что хочется. Пусть теперешняя работа кондуктором автобуса не шла ни в какое сравнение с тем опасным делом, которым она занималась во время войны, но это было лучше, чем прозябать в четырех стенах.
— Послушай, Тед! — проговорила она, решив сразу растолковать ему, что ситуация на домашнем фронте изменилась и никогда не будет такой, как прежде. — Мне кажется, тебе следует знать, что…
Договорить ей не дали встревоженные детские вопли и громкий стук о стенку распахнувшейся двери: Билли едва не сорвал ее с петель, влетев в коридор с криком:
— Мама! Мама! Ты дома? Все говорят, что наш папа вернулся. Это правда?
Следом в кухню вбежала Берил. Билли замолчал, побледнел и воскликнул:
— Папа! Это ты! Ты вернулся!
— Папочка! — взвизгнула дочка и, проскользнув мимо брата, бросилась к отцу.
Пока они обнимались и целовались, Билли, застыв на месте, рассматривал отца, все еще не веря, что тот вернулся не в отпуск, а навсегда. Это было и прекрасно, и непривычно, настолько, что не укладывалось у него в голове. Ему стало даже немного страшно.
Отец посмотрел на него и сказал:
— Я соскучился по тебе, сынок.
Мальчик судорожно вздохнул и бросился отцу в объятия, смеясь и плача одновременно.
Слезы навернулись на глаза Мейвис, она заморгала, подумав, что поговорит с Тедом по душам позже. Сейчас главное, что он наконец-то навсегда вернулся домой.




Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману Площадь Магнолий - Пембертон Маргарет


Комментарии к роману "Площадь Магнолий - Пембертон Маргарет" отсутствуют




Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100