Читать онлайн Не уходи, автора - Пембертон Маргарет, Раздел - Глава 4 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Не уходи - Пембертон Маргарет бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 9.62 (Голосов: 88)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Не уходи - Пембертон Маргарет - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Не уходи - Пембертон Маргарет - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Пембертон Маргарет

Не уходи

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Глава 4

Через десять минут в спальне появилась Элиза с подносом. Она оказалась моложе, чем предполагала Лизетт, светловолосой, с узлом на затылке и приятным, умным лицом.
— Я принесла вам суп, бутерброды и горячее питье. — Элиза дружески улыбнулась и поставила поднос на прикроватный столик. — Хотя, на мой взгляд, от бокала коньяка пользы было бы больше.
Лизетт через силу усмехнулась:
— Супа и бутербродов мне точно не хочется. Вы не могли бы их тайком унести?
— Конечно, чтобы не расстраивать графиню. Она и так похожа на призрак, ведь ей приходится терпеть за столом общество Мейера.
Глаза Лизетт потемнели. Вот так всегда и будут говорить о Дитере, и ей придется привыкать к этому.
— Вы бывали раньше в Сент-Мари? — спросила она, меняя тему разговора.
Элиза покачала головой и взяла с подноса чашку:
— Нет, я из города.
Теперь она была участницей Сопротивления. Но девушки имели право говорить не обо всем, поэтому внезапно воцарилось молчание. Элиза первая нарушила его:
— Я слышала, что с вами произошло. Они делают это ради развлечения. Мальчишку Савари неделю назад сбила штабная машина, а вчера он умер.
Лизетт вспомнила Савари, слишком маленького для своего возраста, но необычайно энергичного. Неугомонный ребенок, доставлявший массу неприятностей своему учителю Полю Жильесу. Она закрыла глаза. Ей было очень жаль мальчика.
Элиза подошла к закрытому тяжелыми портьерами высокому окну, выходившему на задний двор.
— Они заплатят за все, что сделали с нами, — твердо проговорила она. — Ждать осталось не долго. Еще несколько недель, несколько месяцев, и на французской земле не останется ни одного немца.
Всего час назад Лизетт охотно согласилась бы с Элизой, а сейчас ей хотелось сказать: «Не все немцы одинаковы. Дитер не такой». Однако она сказала совсем другое:
— То, что произошло со мной, — это несчастный случай.
Элиза недоверчиво посмотрела на Лизетт:
— Неужели вы действительно верите в это? Да Мейер просто развлекался.
— Но именно майор Мейер оказал мне первую помощь и послал машину за доктором.
Элиза пожала плечами:
— Возможно, для него это тоже было забавой. И не обманывайте себя, он ничем не отличается от других. С той же легкостью, с какой майор привез вас домой, он мог бы бросить вас умирать.
Лизетт знала, что Элиза ошибается, но не решалась разубеждать ее. Она страдала от головной боли и чувствовала себя очень усталой.
— Мейер собирается во Вьервиль инспектировать новые укрепления. — Элиза подошла к кровати и взяла поднос. — Господи, хоть бы он взорвался там на своих минах! — Она подмигнула Лизетт. — А если не взорвется сегодня, мы сами отправим его на тот свет.
Элиза вышла из спальни, а Лизетт охватили противоречивые чувства. Нет, после того, что случилось, она осталась такой же патриоткой, с нетерпением ждала высадки союзников и готова была пойти на любой риск, лишь бы способствовать успеху этой операции. Лизетт мечтала, чтобы Германия потерпела поражение, а Франция обрела свободу. Однако вместе с тем ей хотелось, чтобы Дитер Мейер остался жив. Пусть он даже будет ранен, но только бы не погиб. Лизетт устремила взгляд на окно… Перед глазами ее плыл туман, сердце ныло. Господи, как же она ненавидела войну!
Доктор Оже, появившийся в замке на следующее утро, подтвердил, что маленький Савари умер. Не успел он покинуть комнату, как на подъездную дорожку замка въехал эскорт мотоциклистов. Внизу, во дворе, забегали люди, захлопали двери.
— Да что это такое… — пробормотал доктор, и в его воспаленных глазах вспыхнул испуг.
— Подойдите к окну, — попросила Лизетт. — Посмотрите, что там происходит.
Доктор быстро направился к окну и выглянул во двор, где стояли мотоциклы и штабные машины.
— Немцы снуют туда-сюда, как муравьи, — удивленно сообщил он. — Можно подумать, что в замок приехал Гитлер.
— Не Гитлер. — Глаза Лизетт засверкали. — Роммель. — Она попыталась спустить ноги с кровати и тоже подойти к окну, однако доктор Оже стремительно покинул свой наблюдательный пост и остановил ее.
— Нет, ни в коем случае, — решительно заявил он. — Никакой нагрузки на ногу как минимум еще один день.
В коридоре послышался стук приближающихся высоких каблуков, и в комнату вошла графиня, спокойная и элегантная, несмотря на переполох, вызванный неожиданным визитом.
— Мама, это Роммель? — спросила Лизетт, вспомнив о запертой главной гостиной с разложенными на столе картами и схемами.
— Да. — Графиня не выказывала ни малейшего волнения. Пусть немцы суетятся в связи с приездом своего фельдмаршала, а ее это не касается. — Вы довольны тем, как заживает рана? — обратилась она к доктору, подходя к кровати.
Доктор Оже смотрел на графиню во все глаза. Роммель! Возможно, фельдмаршал находится всего в нескольких комнатах отсюда. Доктор расстегнул ворот сорочки.
— Да, мадам, — ответил он, пытаясь скрыть замешательство. — Никаких признаков заражения. Конечно, останется шрам, но осложнений я не предвижу. Лизетт молода, все заживет быстро.
— Ну и слава Богу.
Доктор Оже услышал в голосе графини облегчение. Значит, она не такая уж холодная и бесстрастная, как ему показалось.
— Я зайду завтра, мадам. — Доктор взял свой саквояж и пиджак, попрощался и вышел из спальни, надеясь выбраться из замка через боковую дверь незамеченным. Графиню, возможно, и не смущало присутствие Роммеля в ее доме, но доктор относился к этому иначе. Одна только мысль о том, что он столкнется с многочисленной охраной фельдмаршала, повергала его в страх.
— Он в главной столовой с майором Мейером? — спросила Лизетт у матери, присевшей на край кровати.
Графиня кивнула, не желая говорить о Роммеле. Ей хотелось забыть о том, что в доме немцы.
— Племянница Мари очень приятная девушка, — заметила она. — Странно, почему Мари никогда не упоминала о ней раньше, не просила взять на работу в замок.
Сердце Лизетт тревожно забилось. Ее наивная мать ничего не подозревала. Но если Элизу схватят при попытке проникнуть в главную столовую, маме тоже придется плохо. Мысль об ужасных последствиях такой попытки до смерти перепугала Лизетт. Отогнав ее, девушка спросила:
— А папа уже починил мой велосипед?
— Майор Мейер вчера послал за велосипедом своих солдат. — В последнее время графиню очень смущало поведение майора. Она, конечно, была благодарна ему за то, что он немедленно оказал помощь Лизетт, но вместе с тем она не хотела быть обязанной этому человеку. Графиня считала, что, пригласив его позавтракать вместе с ней и с мужем, она совершила ошибку, и теперь страдала от этого.
— Так на нем можно ездить?
— Сомневаюсь. — Графиня вздрогнула, вспомнив покореженный руль и засохшую кровь на злополучной рукоятке.
Лизетт озабоченно нахмурилась. Без велосипеда ей ничего не удастся сделать.
— А может, папа все-таки починит его… или Поль?
— Возможно, — ответила графиня, совсем не желая, чтобы велосипед починили. Пусть уж лучше Лизетт побольше времени проводит в Вальми. Не дело часами разъезжать по окрестностям и заводить слишком дружеские отношения с деревенскими учителями и владельцами кафе. Графиня приложила кончики пальцев к ноющим вискам. Боже, как все это ужасно! Если бы не война, год своего восемнадцатилетия Лизетт провела бы в Париже. Посещала бы приемы, балы, знакомилась с достойными молодыми людьми.
— Элиза рассказала мне, что маленького Савари сбила машина и он умер. — У Лизетт внезапно пересохло во рту. — Известно, кто это сделал?
Графиня отогнала бесплодные мысли о Париже, Елисейских Полях и одежде от самых модных портных.
— Немецкая штабная машина из Вьервиля. Шофер даже не остановился.
Из Вьервиля. Лизетт испытала облегчение, хотя ей было стыдно признаться в этом даже себе.
— Сволочи! — бросила она, и глаза ее сверкнули от гнева.
Графиня не упрекнула дочь за грубое слово. Чтобы выразить свое возмущение, она и сама с удовольствием употребила бы его.
Графиня оставалась с Лизетт до обеда, когда в замке снова развернулась лихорадочная деятельность и захлопали двери. Через минуту взревели двигатели мотоциклов, и хотя мать и дочь ничего не видели, но поняли, что в этот момент низкорослый, плотный фельдмаршал Роммель вышел из замка и направляется к своей машине. Лизетт показалось, что она слышит голос Дитера, прощающегося со своим начальником. Интересно, о чем они говорили? Какие составили планы для отражения высадки союзников? А знают ли они, на какой день намечена операция? И где? После того как с грохотом отъехали машины и мотоциклы, в комнате повисла напряженная тишина.
Графиня встала с кровати, подошла к окну и посмотрела на затихший двор.
— Я почти забыла о том, что майор Мейер — немец и враг, — неожиданно призналась она. — Роммель напомнил мне об этом. Теперь я уверена, что впредь не забуду.
Лизетт позавидовала тому, с какой легкостью мать приняла это решение. От подушек исходил едва ощутимый запах лимонного одеколона, и стоило девушке закрыть глаза, как перед ее мысленным взором появлялся Дитер, склонившийся над ней… его белокурые волосы, серые глаза — то холодные от злости, то темные от желания, — широкие плечи и узкие бедра… Лизетт хотелось снова ощутить магнетизм этого человека, которому она так упорно, но тщетно пыталась противостоять.
Графиня посмотрела на бледное лицо дочери и с сожалением заметила:
— Мне не следовало так долго оставаться с тобой, дорогая. Я тебя утомила, поэтому ухожу. Отдохни немного.
Лизетт не возразила матери, хотя прекрасно понимала, что плохо себя чувствует и выглядит больной вовсе не от усталости. Она с горечью осознавала, что, пытаясь выведать планы Роммеля и Дитера против союзников, предает того единственного мужчину, которого могла бы полюбить.
Когда Элиза принесла на подносе чай, Лизетт поудобнее устроилась на подушках и тут же почувствовала, что сейчас услышит новости.
— Ну, что там? — нетерпеливо спросила она. — Вы видели Роммеля? Придумали, как проникнуть в столовую?
— Да, я видела его. — Элиза была почти так же бледна, как Лизетт. — И все продумала. Это нелегко осуществить, многое зависит от случая, но мы должны рискнуть. — Поставив поднос на прикроватный столик, она торопливо зашептала: — Я устрою диверсию, чтобы отвлечь часовых, охраняющих столовую. Сделать это нужно поскорее, потому что нет времени ждать, пока такая возможность представится сама собой. Мейера могут в любой момент отозвать отсюда, а тогда он увезет с собой все документы.
— А что за диверсию вы задумали? — спросила Лизетт, внезапно охваченная дурным предчувствием.
— Я устрою пожар в комнатах Мейера.
— Вы с ума сошли! Думаете, часовой бросит столовую и побежит тушить пожар? Совсем не обязательно. А если даже и так, то у вас будет очень мало времени.
— Времени мне хватит, — уверенно заявила Элиза.
— Это безумие! — бросила Лизетт, удивляясь, что Поль Жильес счел Элизу более опытной, чем она, в таких делах. — Вы спалите замок, но ничего не добьетесь! Знаете, как поступят немцы, когда паника закончится и они обнаружат, что бумаги пропали? Ведь они не подумают, что их стянул случайный воришка. Немцы сразу догадаются о причине пожара и не станут долго искать виновных. Они нас расстреляют! Всех, включая маму и Мари!
— Никого они не расстреляют, — возразила Элиза, — потому что ни карты, ни бумаги не пропадут. Я сфотографирую то, что найду в столовой. Никто не заподозрит, что там кто-то побывал.
— Это невозможно! Безумие, дурацкий план…
— Но это шанс, — настаивала Элиза. — Боже мой, главный инспектор оборонительных сооружений составляет военные планы чуть ли не в соседней комнате, а вас пугает опасность!
— Меня пугает не опасность, а риск провала.
— Провала не будет, все пройдет как по маслу.
— А Полю известны ваши намерения?
— Он дал мне фотоаппарат. А как проникнуть в комнату и выбраться из нее — это уж мое дело.
— Нет, не только ваше, — возмутилась Лизетт, подумав о матери. — Это и мое дело. Я не желаю подписывать родителям смертный приговор из-за вашей горячности и опрометчивости.
— Но у вас нет выбора, — раздраженно бросила Элиза. — Все равно вы еще несколько дней будете прикованы к постели.
Глаза Лизетт сверкнули. Она предполагала подняться с постели не через несколько дней, а через несколько часов, однако не видела смысла посвящать Элизу в свои планы.
— А моему отцу вы рассказали о том, что задумали?
— Еще нет. Чем меньше людей осведомлено, тем лучше. А вам я рассказала потому, что именно вы потом спрячете фотоаппарат в своей постели. Даже если возникнут какие-то подозрения, и немцы устроят обыск, Мейер едва ли позволит солдатам стащить вас с постели и рыться под матрасом. Майор явно неравнодушен к вам: я слышала, как он дважды справлялся о вашем здоровье.
— Не выдумывайте, — холодно возразила Лизетт, но по ее спине пробежала дрожь.
Элиза неожиданно улыбнулась:
— Я не выдумываю. Мне и в голову не приходило, что такой солдафон, как Мейер, способен на обычные человеческие чувства, а оказывается, по отношению к вам способен. Но не пугайтесь. Мы воспользуемся этим для своей выгоды.
— Конечно, — согласилась Лизетт, решив, что ей надо как можно скорее встретиться с Полем Жильесом.
Когда Элиза ушла, Лизетт спустила ноги с кровати и попыталась встать. Она считала план Элизы непродуманным и слишком рискованным, а Поль был противником неоправданного риска. Ставки слишком высоки, поэтому нельзя допустить провала.
Лизетт сделала шаг, другой, и на лбу у нее выступил пот. Даже если немцам ничего не известно о планах союзников, все равно эта информация очень важна для Лондона. Бедро ныло от боли, кровь стучала в висках, и девушка с облегчением вздохнула, когда добралась до окна. Ей необходимо попасть в деревню и поговорить с Полем. Она увидела, как молодой капрал загнал мотоцикл в пустую конюшню; потом взгляд ее упал на машину Дитера, чистую, сверкающую, но, увы, недоступную. Элиза сказала, что осуществит свой план в ближайшее время. Конечно, удобнее всего сделать это сразу после визита Роммеля, но кто знает, когда он появится в замке в следующий раз. Дурное предчувствие, охватившее Лизетт при виде Элизы с подносом, сменилось страхом. Может, Элиза рассказала о своем плане только потому, что намерена немедленно осуществить его? И тогда она, Лизетт, не успеет поговорить с Полем и предложить ему более продуманный и надежный план.
Раздался громкий стук в дверь. Лизетт быстро обернулась, испугавшись, что сейчас ей сообщат о пожаре в Вальми.
— Почему вы не в постели? — властно осведомился Дитер. — Доктор Оже запретил вам вставать.
— Мне захотелось чуть-чуть пройтись, я устала лежать.
Лизетт показалось, что Дитер заполнил собой всю комнату. Он был в форме, фуражку и перчатки аккуратно держал на сгибе локтя; награды за доблесть, пожалованные Гитлером, поблескивали в лучах полуденного солнца. Он закрыл за собой дверь, положил фуражку и перчатки на кресло и подошел к Лизетт.
— Я хотел пораньше навестить вас, но ваша матушка сказала, что вам нужен отдых.
Лизетт потеряла дар речи, чувствуя, что если сейчас Дитер коснется ее, то поражение, с которым она уже мысленно смирилась, станет реальностью. Кровь тяжело стучала в висках, Лизетт прижалась спиной к оконному переплету.
Дитер, остановившись в нескольких дюймах от нее, протянул руку, приподнял голову Лизетт и провел указательным пальцем по скуле и подбородку.
— Не бойтесь. — Его голос дрожал от напряжения. Он притянул девушку к себе. — Я не обижу вас, Лизетт. Никогда.
Она затрепетала, оказавшись в его объятиях, и издала тихий стон. В этот момент Дитер прильнул к ее губам. Лизетт попыталась воспротивиться и оттолкнуть его, но он крепко сжимал ее в объятиях. Твердые властные губы, казалось, обжигали Лизетт, и она, сгорая от желания, все теснее прижималась к Дитеру. Вскинув руки, девушка обняла его за шею, губы ее разомкнулись, и она задохнулась от страсти.
Лизетт забыла обо всем на свете: о форме Дитера, о том, что он немец, и даже о Вальми. Сейчас она инстинктивно поняла, что нашла свою половину, того единственного мужчину, без которого никогда не будет счастлива.
— Я люблю тебя, — беспомощно прошептала Лизетт, когда горячие, пытливые губы Дитера скользнули к ее шее и плечам. Он спустил с ее плеч ночную рубашку, и пальцы его коснулись мягких, теплых грудей.
Нежность к этой девушке захлестнула Дитера, напугала его, вызвав дрожь во всем теле. Ему хотелось утолить свое неистовое желание, но, когда он поднял Лизетт на руки и направился к постели, именно страсть и отрезвила его.
Девушка до сих пор не оправилась от потери крови. Доктор обещал снять швы через несколько дней. Только тогда и можно будет заняться любовью, не рискуя причинить Лизетт боль. С неведомой ему прежде нежностью Дитер опустил Лизетт на постель. Он уже знал, что ему придется подождать, но предвкушал радость близости с ней.
Взяв руки Лизетт, Дитер прижался к ним губами. У него было много женщин, утонченных, умных, красивых, и он легко завоевывал их. Но ни одна из них не обладала шармом и привлекательностью Лизетт. Ведь только при одном взгляде на нее сердце Дитера начинало неистово биться.
На губах Дитера заиграла улыбка. Его семья будет обескуражена. Друзья решат, что он просто рехнулся. Француженка. Представив себе их ошеломленные лица и возмущенные реплики, Дитер небрежно пожал плечами. Не все ли равно, что о нем подумают? Он решительный человек и знает, чего хочет. А хочет он Лизетт де Вальми.
— Тебе придется нелегко. — Дитер оправил на Лизетт ночную рубашку, подавив горячее желание положить ладони на ее прекрасные груди. Он понимал, что стоит ему только сделать это, и его уже ничего не остановит.
— О чем ты? — спросила Лизетт, впервые заметив небольшой шрам на левой брови Дитера и тонкие морщины в уголках рта и глаз.
— Француженке нелегко быть женой немца.
— Женой? — удивилась Лизетт.
— Разумеется. А как же иначе? — Глаза Дитера блеснули.
Оба прекрасно понимали, что есть и другие варианты. Немецкие офицеры не женились на французских девушках, а пользовались ими как военными трофеями. Иногда соблазняли, иногда даже любили. Но никогда не женились.
— Но как же…
Дитер наклонился к Лизетт и поцеловал ее в губы долгим, страстным поцелуем.
— Об этом не беспокойся. Предоставь все мне.
— Нет! — Лизетт схватила его за руку, внезапно испугавшись. — Мои родители… жители деревни…
— Дурных поступков по отношению к себе со стороны жителей деревни можешь не опасаться, — твердо сказал Дитер. — А что касается родителей… им это понравится не больше, чем моим. Но и тем и другим придется смириться. У них не будет выбора.
Лизетт покачала головой, и лучи послеобеденного солнца заплясали в ее волосах.
— Меня не интересует, что скажут или сделают жители деревни. Но вот родители… Ведь меня сочтут пособницей оккупантов. Сейчас ты сможешь защитить их, но как быть, когда война закончится?
Слова Лизетт как бы разделили их. «Когда война закончится»… Каждый из них понимал это по-своему. Для Дитера окончание войны означало покорение Англии, капитуляцию Америки, вечное господство Германии над Францией. И никто из французов не посмеет враждебно относиться к тем, кто принял неизбежное и склонился перед поработителями.
А для Лизетт окончание войны означало освобождение Франции. Франция сбросит нацистское ярмо, а тех, кто сотрудничал с врагами, будут считать предателями.
Дитер и Лизетт удивленно смотрели друг на друга. Война стояла между француженкой и немцем, словно высокая, залитая кровью стена. Она разделяла и отдаляла их. Заметив, как изменилось лицо Лизетт, Дитер стиснул зубы.
— Нет! — воскликнул он и привлек девушку к себе. — Мы с тобой не попадем в эту ловушку, Лизетт. Пусть война идет сама собой, к нам она не должна иметь отношения. Твоим родителям я сообщу, что мы намерены пожениться, но кому-то еще знать об этом незачем. Пока, во всяком случае. А может, и вообще. — Дитер зарылся лицом в волосы Лизетт. Он увезет ее в Берлин. Конечно, возникнут трудности, но с ними можно будет справиться.
Дитер говорил как человек, привыкший принимать ответственные решения. Лизетт прижалась к нему, обняв руками за талию и положив голову на грудь. К ней снова вернулось то же ощущение безопасности, которое она испытала на заднем сиденье «хорха», когда Дитер впервые обнял ее. Его губы нежно коснулись висков и щек девушки, затем прильнули к ее жаждущим губам, и Лизетт поняла, что никакая сила на земле не разлучит их. Ни семья. Ни война. Ничто.
— Возьми меня, — взмолилась она. — Прошу тебя, возьми меня!
Дитер напрягся, сдерживаясь из последних сил.
— Нет. — Он отстранил Лизетт и уложил на подушки. — Сейчас ты еще слишком слаба.
— Но когда же?
Ее беззастенчивость обескуражила Дитера, и на губах его появилась усмешка.
— Когда доктор Оже сочтет, что ты больше не нуждаешься в его услугах. Мы уедем с тобой на весь день подальше от Вальми. Устроим обед с шампанским и… будем любить друг друга.
Лизетт взяла руку Дитера и поднесла ее к губам. Он погладил ее мягкие, шелковистые волосы, поднялся с кровати и торопливо вышел из спальни, опасаясь, что не сможет сдержаться, если останется.
Легко сбежав по ступенькам лестницы, Дитер пересек холл и направился к главной столовой. Ему предстояла неприятная беседа с Анри де Вальми, а уж говорить с фельдмаршалом Роммелем — все равно что закрыть своим телом амбразуру вражеского пулемета. По уставу военнослужащим немецкой армии запрещалось жениться на представительницах неполноценных рас. Дитер пожал плечами. Посол Германии во Франции женился на француженке, а чем он хуже этого толстопузого посла?
Часовой, стоявший у дверей столовой, щелкнул каблуками и вытянулся по стойке «смирно», когда Дитер проследовал мимо него в увешанную гобеленами столовую. Криво усмехнувшись, майор уселся за длинный стол и подумал: кого больше огорошит новость — графа или фельдмаршала?
Его незавершенный доклад для Роммеля лежал на столе. В нем Дитер высказывал свое мнение по поводу намерений союзников. Роммель должен ознакомиться с докладом, после чего он уйдет с еженедельной почтой армейской группы в штаб-квартиру фельдмаршала фон Рундштедта. Там его переработают, включат в состав общего доклада о состоянии театра военных действий и отправят дальше, в главный штаб вермахта и ставку Гитлера. И одному Богу известно, что произойдет впоследствии с этим докладом. Временами Дитеру казалось, что все отправленное в главный штаб вермахта уничтожается там без прочтения. Ведь не обращали же в штабе внимания на неоднократные требования Роммеля.
Дитер мрачно усмехнулся. Роммель требовал, чтобы в Нормандию перебросили танковые дивизии. Сколько бы мин и различных ловушек ни установили на пляжах, побережье невозможно удержать без поддержки танков. Однако командование оставляло танковые дивизии в резерве, вдали от побережья, и фюрер лично распорядился не трогать их. Поэтому фон Рундштедт не имел права распоряжаться ими; не мог вытребовать их и Роммель, так удачно использовавший танковые соединения в Северной Африке.
Озабоченность Дитера усилилась. Чтобы отразить вторжение союзников, им необходимо как минимум пять танковых дивизий. В начальной стадии операции они просто жизненно важны. Дитер без устали работал три часа, забыв о Лизетт, о своих личных проблемах. Он всецело сосредоточился на одном вопросе: когда и где произойдет высадка союзников и каким образом лучше всего разгромить противника.
Во время последнего визита в Вальми Роммель был утомлен и раздражен, поскольку тоже много и интенсивно работал, готовясь к высадке союзников.
— Никаких признаков подготовки высадки, — сообщил фельдмаршал, нервно расхаживая по столовой. — Мейер, я начинаю думать, что англичане и американцы разуверились в успехе своего плана.
Дитер придерживался иной точки зрения. Нет, союзники не потеряли уверенность. Они выжидают. И когда наступит подходящий момент, нанесут удар. Но где? Дитер сжал кулаки. Гитлер дал понять, что склоняется к мысли о Нормандии, и на этот раз Дитер был полностью согласен с фюрером. А Роммель и другие представители ставки предполагали, что это произойдет в Па-де-Кале.
Откинувшись на спинку кресла, Дитер позвонил в колокольчик и приказал принести кофе. Уже в тысячный раз он начал внимательно изучать разложенные перед ним фотографии и данные воздушной разведки. Где бы союзники ни собирались высадиться, им потребуется поддержка с воздуха, а эффективный радиус боевых действий их «спитфайров» составляет сто пятьдесят миль. Значит, появление союзников западнее Шербура исключается. Нельзя высадить десант у подножия обрывистых скал, поэтому следует исключить еще несколько обширных участков побережья. Ширина водной преграды должна быть минимальной, поэтому все указывает на Па-де-Кале. Однако…
Дитер прищурился. Па-де-Кале — слишком простой, слишком очевидный вариант. Но пляжи Нормандии представляют собой идеальное место для высадки десанта. Они не так сильно укреплены, как Па-де-Кале, и союзникам это прекрасно известно. Дитер все более убеждался в этом, теперь у него уже не осталось ни малейших сомнении в том, что высадка союзников произойдет в Нормандии.
Но когда и где конкретно?
В январе немецкая разведка проинформировала командование о том, что ей известен двойной сигнал, которым участников Сопротивления предупредят непосредственно перед высадкой. Роммель с презрением отнесся к этой информации, однако адмирал Канарис уверял, что она достоверна. Он обещал также, что разведка будет тщательно следить за всеми радиопередачами союзников. Дитер подумал о том, какое странное сообщение по радио должно означать начало вторжения союзников. Первым сигналом станет начальная строчка «Осенней песни» Поля Верлена: «Издалека льется тоска скрипки осенней», а вторым — следующая строчка того же стихотворения: «И, не дыша, стынет душа в оцепененьи».
Отыскав в библиотеке замка томик Верлена, майор с удовольствием прочитал стихи. И все же ему не верилось, что строки Верлена возвестят о решающем для рейха сражении. Несмотря на поздний час, Дитер взял ручку и продолжил работу над докладом.
Между тем Лизетт каждый час вставала с кровати, подходила к окну, стояла возле него и возвращалась в постель. Ей не давала покоя мысль о необходимости поговорить с Полем. Она должна удержать Элизу от опрометчивых поступков. Ведь если девушка попытается осуществить свой план, ее схватят. Тогда уже никакая информация из Вальми не поступит к союзникам, а обитателей замка постигнет ужасная участь. Лизетт прижалась лбом к оконному стеклу, понимая, что, служа своей стране, предает Дитера.
— Но я не желаю ему смерти, — в отчаянии прошептала девушка. — Господи, прошу тебя, только не это!
Информация обеспечит победу союзников, а только эта победа позволит им свободно и открыто жить вместе.
В Вальми? Да разве она сможет когда-нибудь свободно и открыто жить здесь с немецким офицером? С болью в сердце Лизетт медленно вернулась в постель. Гравюра Рембрандта тускло поблескивала в лунном свете. Элиза, принеся поднос с ужином, злобно сказала, что все немцы грабители и варвары. Лизетт промолчала, хотя прекрасно знала о вывезенных из Франции сокровищах. Но пока Дитер здесь, за сокровища Вальми нечего опасаться.
Лизетт казалось, что слово «пособница» буквально витает в воздухе. Но это не так, она не пособница и не помогает врагу порабощать ее страну. Лизетт скорее умрет, чем пойдет на это. Но и любовь к Дитеру грозит ей смертью.
Она бросила взгляд на книги, оставленные Дитером на прикроватном столике. «Нана» Золя, томик стихов Поля Верлена, «Отцы и дети» Тургенева. Странный выбор для офицера. Лизетт взяла томик Верлена в кожаном переплете и, полистав его, заметила карандашную пометку над стихотворением «Осенняя песня». Интересно, почему Дитера так привлекли стихи о неразделенной любви? Погрузившись в чтение, Лизетт незаметно уснула.
* * *
Элиза поднялась рано. Тихо, но быстро двигаясь по кухне и готовя завтрак, она услышала отдаленный звон колокола деревенской церкви. Закончилась еще одна ночь действия комендантского часа, и наступил тысяча триста шестьдесят третий день оккупации. Элиза понимала, что Лизетт считает ее план очень рискованным и непродуманным, но другого она предложить не могла. Ей необходимо проникнуть в главную столовую. Но осуществить план следует в отсутствие Мейера. Слишком уж он проницательный, может «не клюнуть» на пожар, как бы умело она его ни подготовила. В отсутствие Мейера резные двери столовой всегда под охраной часового и к тому же заперты на замок.
Элиза вынула из печи противень, и кухня наполнилась ароматом свежеиспеченного хлеба. Она достала из буфета банку с медом. Ключ есть только у Мейера, а о том, чтобы стащить у него ключ и сделать копию, не стоит и мечтать. Когда часовой покинет свой пост, замок придется открыть отмычкой, причем сделать это очень быстро.
Она налила себе чашку цикория, прислонилась к каменной раковине и задумчиво отпила глоток. Благодаря ловкости рук ее и отправили на задание в Вальми. Отец Элизы был слесарем и обучил дочь своему ремеслу. Теперь умение открывать замки Элиза использовала на благо Сопротивления. Интересно, сколько комбинаций у замка на столовой? Если там стоит замок с пятью ригелями, то работа займет у нее десять минут или пятнадцать, но таким временем она не располагает. Из дальнего крыла замка донесся топот бегущих людей, а затем во дворе взревели мотоциклы. Элиза выплеснула остатки цикория в раковину и сняла с полки над плитой тяжелую чугунную сковородку для приготовления омлета.
Какую бы диверсию она ни устроила, никто не оставит столовую неохраняемой на пятнадцать минут. Страх Лизетт вполне обоснован. А неудача будет означать смертный приговор не только для нее самой, но и для всех обитателей Вальми. Значит, надо убить часового. Но тогда все поймут, что в столовую кто-то проник, и вынести из замка непроявленную пленку будет невозможно.
Дверь кухни распахнулась, и туда вбежала Мари.
— В деревне обыскивают дом за домом, — задыхаясь, сообщила она. Грудь ее тяжело вздымалась, лицо побелело. — Ищут английского летчика, который две недели назад совершил вынужденную посадку в окрестностях Вьервиля.
— Найдут? — коротко спросила Элиза.
— Кто знает? — Искривленные артритом пальцы Мари нервно теребили фартук. — Если найдут, начнутся аресты и расстрелы. Кто-то может не выдержать и проговориться, и что тогда с нами будет?
Элиза резким движением разбила яйцо о край сковородки. Господи, только бы никто не проболтался, ведь если начнутся аресты, цена слова будет очень высока.
* * *
Дитер с силой швырнул телефонную трубку на рычаг. Час назад его разбудил звонок из штаба главнокомандующего. Ему приказали провести повальные обыски в Сент-Мари-де-Пон. Один из арестованных участников Сопротивления во время допроса в штаб-квартире гестапо в Кане сообщил, что летчика прячут в деревне. Дитер потребовал, чтобы уточнили детали, но это оказалось невозможно: арестованный умер во время допроса.
«Идиоты!» — подумал Дитер, одеваясь и раздраженно отдавая распоряжения. Жестокость гестаповцев всегда выводила его из себя. Конечно, тонкий, умный допрос требует затрат времени, но позволяет добыть ценную информацию.
— Пивные бочки, нацисты, — бормотал Дитер, выходя из комнаты и прекрасно понимая, что ему придется самому ехать в деревню и руководить обыском.
— Доброе утро, майор, — сказала графиня, встретив его внизу, у лестницы. — Сегодня все проснулись на удивление рано. Лизетт волнуется в ожидании визита доктора Оже.
Дитер замялся. Во дворе уже ждала машина, чтобы доставить его в деревню.
— Могу я увидеть Лизетт? — спросил он.
Графиня холодно промолвила:
— Как вам угодно, майор Мейер.
Дитер помчался вверх по лестнице, перепрыгивая через две ступеньки. А графиня, подавив волнение, поспешила в комнату мужа. Ее очень огорчал интерес майора к дочери.
Дитер громко постучал в дверь и вошел в спальню. Радостное удивление Лизетт обрадовало его.
— Ты хорошо спала? — спросил Дитер, подходя к кровати.
Сквозь ночную рубашку он видел плавные изгибы ее тела.
— Да… я… — начала Лизетт, но не успела ничего сказать, потому что губы Дитера накрыли ее губы. Когда наконец майор оторвался от девушки и поднял голову, в глазах его пылал огонь.
— Так вот как ты выглядишь по утрам, — хрипло промолвил он, отведя с лица Лизетт прядь волос.
Она счастливо улыбнулась:
— Ты выяснил это нечестным способом. Ну что, разочарован?
На щеке Лизетт появилась ямочка, и Дитер поцеловал ее.
— Нет. — Он откинул одеяло и помог девушке спустить ноги на пол. — И едва ли когда-нибудь разочаруюсь.
Подняв Лизетт на ноги, Дитер крепко прижал к себе ее податливое молодое тело. Девушку охватило такое неистовое желание, что она, громко застонав, поднялась на цыпочки и прильнула к губам Дитера. Восторг, захлестнувший майора, изумил его. Любовь пришла к нему, когда он меньше всего ожидал этого — в разгар войны на земле врага.
— Сегодня же вечером поговорю с твоим отцом, — сказал он. Почувствовав, как задрожала Лизетт, Дитер крепче прижал ее к себе, вдохнул свежий запах ее волос и страстно поцеловал. Первые лучи утреннего солнца озаряли их золотистым светом. Посмотрев на прекрасное лицо Лизетт, Дитер понял, что этот момент останется в его памяти навечно.
— Я люблю тебя, — промолвил он и замер, ошеломленный правдивостью своих слов. — Никогда не забывай об этом. — Дитер повернулся и быстро вышел из спальни. Придется вернуться к служебным обязанностям, хотя он испытывал глубокое отвращение к тому заданию, которое предстояло выполнить в Сент-Мари-де-Пон.
* * *
А Лизетт так и стояла посреди комнаты, когда вошел доктор Оже. На лестнице он столкнулся с майором и, взволнованный происходящим в деревне, почти ворвался в спальню Лизетт.
— Что случилось, доктор Оже? — спросила девушка, заметив, что доктор расстегивает воротник сорочки дрожащими пальцами.
— Деревня окружена. — Он нервно осмотрелся. — Боши обыскивают дом за домом, ищут английского летчика. Один Бог знает, что случится, если его найдут.
Ошеломленная, Лизетт уставилась на доктора, радостное настроение моментально испарилось.
— А давно они ищут? — Она ощутила холод, пустоту и боль.
— С рассвета.
Ледяная дрожь пробежала по спине Лизетт. Пока она наслаждалась в объятиях Дитера, немцы бесчинствовали в деревне. Подумав о том, знал ли Дитер про обыск, Лизетт ответила на этот вопрос утвердительно. Наверное, он и собирается в деревню.
— Простите. — Она поспешила к двери спальни, надеясь увидеть Дитера до его отъезда из замка. Необходимо все выяснить.
— Мадемуазель! — возмущенно окликнул ее доктор Оже. Но Лизетт не остановилась. Не обращая внимания на пульсирующую боль в ноге, не замечая того, что на ней только ночная рубашка, она выскочила в коридор. До нее донесся визг тормозов остановившейся машины, а потом раздались голоса, громкие и грубые. Лизетт показалось, что она тонет… и жизненные силы покидают ее.
— Что это такое?!. — послышался из холла крик отца.
Добравшись до лестницы и взглянув вниз, Лизетт увидела, как распахнулись массивные дубовые двери замка. И все ее надежды и мечты рассыпались в прах.
Немцы захватили троих: незнакомого ей изможденного молодого мужчину, Поля Жильеса, с окровавленным лицом и разбитыми очками, и Андре Кальдрона.
Лизетт вскрикнула.
— Мы поймали их, господин майор. — Один из солдат толкнул каждого пленного, и они, со связанными за спиной руками, упали к ногам Дитера.




Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману Не уходи - Пембертон Маргарет



Книга о настоящей любви. О любви, над которой не властно время и жизненные обстоятельства. Очень жалко, что эти обстоятельства на много лет так испортили отношения бесконечно и преданно любящих друг друга людей. И ещё одно обстоятельство- не лги, ибо нет ничего тайного, что не стало бы явным.
Не уходи - Пембертон МаргаретНаталья.
19.05.2011, 21.08





как жаль Дитера....вот бабы реально шлюхи, ненавижу эту дуру, хер пойми кого она любит больше
Не уходи - Пембертон МаргаретАюна
12.11.2012, 19.25





Книга замечательная и очень трогательная.
Не уходи - Пембертон МаргаретНатали
10.12.2012, 13.26





прекрасная книга!!!
Не уходи - Пембертон Маргаретлара
11.12.2012, 12.14





Хорошая книга!
Не уходи - Пембертон МаргаретИнна
28.03.2013, 21.21





Отличная жизненная книга. Советую прочитать роман ДРАГОЦЕННОСТИ Даниэлы СТИЛ а также ЗОЯ и КОЛЬЦО тоже Даниэлы Стил. 10 баллов.
Не уходи - Пембертон МаргаретНаталья 66
19.06.2013, 23.29





Книга замечательная! Читается на одном дыхание! Советую! 10++++++
Не уходи - Пембертон МаргаретEdit
25.02.2014, 17.01





Во всех книгах этого автора -чудовищная война,погибает гл.герой.До последнего ждешь чуда,вот-вот все обойдется...ан-нет.Очень тяжело на сердце после ее романов,до боли -но хочется читать и читать.Не сказка,а реальная жизнь и написано потрясающе.Держит в напряжении до последней строчки.
Не уходи - Пембертон МаргаретАмина
15.11.2014, 9.30





Неплохую неразбериху устроила главная героиня со своими мужиками.
Не уходи - Пембертон Маргаретren
26.02.2015, 12.01





Лучше бы она сдохла,а не Дитер,не могу читать такие романы,говорила,что безумно любит,а через малый промежуток времени уже замуж за другого вышла,в конце романа вообще с третьим,я не высокого мнения об этой француженке!
Не уходи - Пембертон МаргаретMila
26.02.2015, 15.53





Очень интересный и тяжелый роман!Весь день хожу в трансе от него.Безумно жаль Дитера.Жаль Грега.Столько лет потрачено на вину,сожаления,ревность!!!Лизетт тоже хороша!Давно надо было разрулить всю эту ситуацию!Страх не оправдание,тем более если любишь!А за ее любовь к этим мужчинам я не смею осуждать,ведь любить действительно можно по-разному,женское сердце огромно!!!Убедилась на своем опыте!
Не уходи - Пембертон МаргаретНиколь
1.03.2015, 23.28





это просто чудесный роман, даже драма, но с хорошим концом.. очень сильное произведение.. ревела пока читала, нахожусь под огромным впечатлением.. читать, достойное произведение, рекомендую..
Не уходи - Пембертон МаргаретAnastasiya
17.03.2016, 12.18





это просто чудесный роман, даже драма, но с хорошим концом.. очень сильное произведение.. ревела пока читала, нахожусь под огромным впечатлением.. читать, достойное произведение, рекомендую..
Не уходи - Пембертон МаргаретAnastasiya
17.03.2016, 12.18





А я после романа Грехи людские стала бояться читать Пембертон, очень хорошо, сильно пишет, но я под таким впечатлением ходила после романа так рыдала что боюсь опять "нарваться" на такой сюжет!
Не уходи - Пембертон МаргаретСветлана
17.03.2016, 13.31





Шикарный роман, очень интересно было читать. И стиль и сюжет на 10 баллов.
Не уходи - Пембертон МаргаретСофия
18.03.2016, 6.08





Это сильный роман.Я рыдала,ходила под впечатлением,боюсь,после таких романов больше не смогу читать произведения сентиментального жанра.Я под впечатлением.....Наверное долго не смогу начать читать новый...
Не уходи - Пембертон МаргаретДиана
22.03.2016, 11.10





Редкая чушь, еле дочитала до конца
Не уходи - Пембертон МаргаретЕлена
22.03.2016, 14.09





Сильно...душа болела когда Дитер умер((зря так автор...но роман очень сильный.
Не уходи - Пембертон МаргаретЛала
11.04.2016, 11.52








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100