Читать онлайн Не уходи, автора - Пембертон Маргарет, Раздел - Глава 2 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Не уходи - Пембертон Маргарет бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 9.62 (Голосов: 88)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Не уходи - Пембертон Маргарет - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Не уходи - Пембертон Маргарет - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Пембертон Маргарет

Не уходи

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Глава 2

Через неделю в Вальми неожиданно явился фельдмаршал Эрвин Роммель в огромном черном «хорхе» и в окружении эскорта мотоциклистов. За «хорхом» следовала машина с адъютантами. Роммель вошел в замок и пересек холл, выложенный каменными плитками. Низкорослый, плотный, в плаще, он держал под мышкой маршальский жезл с серебряным набалдашником.
— Приступаем к работе, Мейер, — нетерпеливо бросил Роммель и, стянув перчатки с крагами, шлепнул ими по ладони. — У нас есть один настоящий противник, и этот противник — время.
— Слушаюсь, господин фельдмаршал. — Почтительно щелкнув каблуками, майор повел Роммеля в большую столовую замка.
Там на огромном столе были разложены карты; на красивом буфете в стиле Людовика XV стояли разнообразные напитки, однако Роммель, казалось, не заметил их. Он не желал тратить время на подобные пустяки. Сразу подойдя к столу, фельдмаршал мрачно уставился на карты.
— Итак, Мейер, каково ваше мнение? — Роммель сам устроил перевод Дитера Мейера в Нормандию, ибо давно знал майора и его семью. Фельдмаршал ценил таких офицеров — энергичных, умных, с хорошо развитым воображением, да к тому же еще и храбрых.
— Исход войны решится именно на этих пляжах, господин фельдмаршал, — заявил Мейер. — У нас есть только один шанс остановить противника, но сделать это надо, пока он на воде и, перегруженный снаряжением, пытается добраться до берега. Наша основная линия обороны должна проходить по берегу. Единственный способ отразить вторжение, если оно произойдет здесь, — это упредить врага.
Роммель кивнул.
— А вы считаете, Мейер, что высадка произойдет здесь?
— Об этом свидетельствуют показания захваченных участников Сопротивления.
— Что же тогда означают ночные воздушные налеты на Па-де-Кале?
— Это блеф, — с холодной уверенностью ответил Дитер. — Союзники хотят отвлечь наше внимание от настоящего места высадки.
Роммель снова кивнул. Он бы и сам воспользовался подобной стратегией, заставил противника сосредоточить силы на ложном направлении, чтобы настоящая цель осталась практически незащищенной.
Майор заметил, как напряглось лицо фельдмаршала. Он разделял озабоченность Роммеля. Что бы ни говорилось публично, положение Третьего рейха было очень серьезным. Тысячи бомбардировщиков союзников наносили удары по Германии. Русские армии вошли в Польшу. Войска союзников стояли у ворот Рима. Великую армию вермахта теснили и уничтожали повсюду. Конечно, Германия еще не разгромлена, однако высадка союзников во Франции может предопределить ее поражение.
Поэтому здесь, на побережье, решалась судьба Германии. Верховное командование считало, что высадка произойдет в Па-де-Кале, но Дитер нутром чуял: это не так. Чтобы перехитрить противника, нужно проявить особую прозорливость. Стремясь к этому, майор все более убеждался, что высадка произойдет не в Па-де-Кале, не в узком месте переправы, чрезвычайно опасном при интенсивной бомбежке, а на открытых пляжах Нормандии.
Роммель ткнул жезлом в устье реки Шельды на территории Нидерландов и провел им через Нормандию до северного побережья Бретани. Фронт возможного вторжения обширен, поэтому защищать его необходимо везде. Фельдмаршал ударил жезлом по ладони и начал расхаживать по комнате.
— Мейер, вы провели здесь четыре дня и осмотрели побережье. Что еще можно сделать для его защиты?
— Следовало бы лучше использовать низменности и устье реки Вир, — тотчас ответил Дитер. — Эти участки надо затопить, что значительно затруднит высадку парашютного десанта или десанта на катерах. Открытые участки в глубине суши надо забросать минами-ловушками и спиралями Бруно. Таким образом мы устроим им чертовски радушный прием.
Роммель кивнул. Расхаживая по красивому мозаичному полу, он подумал, что не ошибся в молодом офицере.
— Проследите за этим, Мейер, а также за тем, чтобы каждый утес и овраг, ведущие в глубь территории, были заминированы… каждая тропинка, даже самая неприметная. Мы не должны оставить им ни единого шанса. — Фельдмаршал хлопнул Дитера по плечу. — В наших руках будущее Германии, и мы не допустим ее поражения.
Роммель покинул замок так же стремительно, как появился здесь. Его симпатичное лицо было хмурым. Дитер стоял и смотрел вслед «хорху», удалявшемуся по липовой аллее. Разведке не удалось выяснить планы союзников. Лидеры Сопротивления координировали действия, чтобы способствовать высадке. И если операция все же намечается в Нормандии, руководители подполья первыми узнают об этом. Дитер нахмурился. Значит, необходимо поддерживать связь с отделениями гестапо в Кане и Байе.
Повернувшись, он направился в замок, и под ногами у него захрустел гравий. Майор происходил из старинного немецкого рода, история которого насчитывала сотни лет. Его дед и отец были военными, однако принадлежали к числу тех офицеров, которые ненавидели нацизм. Дитер разделял взгляды деда и отца на гестапо, поэтому старался избегать контактов с этими мясниками.
Когда майор вошел в холл, Лизетт направлялась к главной лестнице. Волосы ее разметал ветер, и мягкие темные локоны спадали на щеки. На девушке были поношенные коричневые брюки и кашемировый свитер, на низкие каблуки туфель налипла грязь. Лизетт держала свой велосипед в одной из пустых конюшен позади замка, и Дитер решил, что она только что вернулась с прогулки в Сент-Мари-де-Пон. Большие темные глаза Лизетт холодно взглянули на майора, и его охватило желание.
«Черт побери, да что же в ней так возбуждает меня?» — подумал Дитер. Ему исполнилось тридцать два года, и его никогда не влекло к девственницам. До войны он вращался в высшем обществе, имел очаровательных, опытных любовниц и не находил в девственности ничего соблазнительного. Однако юная дочь графа сразу привлекла внимание майора.
Пренебрежение, с каким она взирала на него в спальне отца, взволновало Дитера. Он никогда не видел таких темных, сверкающих глаз, таких длинных и густых ресниц. Яркость и живость этой девушки волновали майора, и он уже не раз ловил себя на том, что все чаще и чаще смотрит на нее. Как истинную француженку, ее отличали беззаботность и элегантность. Несмотря на поношенные брюки и старый свитер, в ней чувствовался шик, стиль, не имеющий никакого отношения к одежде. Все дело было в том, как она носила эту одежду.
Лизетт остановилась, поставив одну ногу на нижнюю ступеньку лестницы. Изгиб бедра и нога показались майору необычайно соблазнительными. Блестящие темные волосы девушка заколола сзади двумя массивными черепаховыми гребнями. Фиолетово-голубые глаза смотрели на него враждебно.
Бросив на девушку беглый взгляд, Дитер прошел через холл и вернулся в главную столовую. Во Франции множество привлекательных девушек. Не лишать же невинности дочку хозяев, и так принявших его весьма неохотно. Склонившись над картой, Дитер делал пометки карандашом. Надо затопить участки земли к востоку от устья реки Вир, разместить побольше пушек на скалах, а их стволы направлять не на море, а прямо вниз, на пляжи, чтобы они били практически в упор по высадившимся десантникам. Карандаш в руке Дитера дрогнул, когда он внезапно вспомнил пухлые, мягкие губы Лизетт, похожие на лепестки роз. Дитер подумал, как приятно было бы поцеловать их, но тут же раздраженно выругался. Чертова девица! Ему следует размышлять о более важных вещах. Дитер снова сосредоточился на карте побережья, отмечая места, требующие дополнительных средств обороны. В конце концов он пришел к выводу, что, если союзники попытаются высадиться здесь, их удастся отбросить в море.
Лизетт взбежала по ступенькам и направилась в свою комнату. Ей было тяжело дышать, а сердце билось учащенно. Казалось, этот человек заполнил собой весь замок. Дом принадлежал уже не им, а ему. Он с хозяйским видом бродит по комнатам, дает распоряжение установить замок на двойные двери столовой, требует еще одну комнату с видом на Ла-Манш. Говорит любезно, но в голосе слышится угроза.
Девушка закрыла за собой дверь спальни, подошла к окну и посмотрела через мыс на море. Поль дб сих пор работал в ВьервиЛе на строительстве оборонительных сооружений. Наверняка это делалось по приказу майора Мейера. Теперь в замок часто приезжали офицеры связи, мощеный дворик позади дома редко пустовал — обычно там стояли штабные машины и мотоциклы, — а в старых строениях для слуг разместились два десятка солдат.
Лизетт прислонилась лбом к оконному переплету. Внезапный визит Роммеля подтвердил ее подозрения относительно того, что майору Мейеру поручили инспектировать береговые оборонительные сооружения… Значит, высшее немецкое командование все больше склоняется к мысли, что высадка союзников произойдет здесь, в Нормандии. Расстроенная, Лизетт забарабанила пальцами по стеклу. Лондон наверняка заинтересовала бы эта новость, но без Поля у нее нет возможности передать информацию. Чтобы обеспечить безопасность Лизетт и других участников Сопротивления, девушке не сообщили имена тех, с кем связан Поль. Только такая конспирация и помогала Сопротивлению выжить и успешно действовать. Даже руководители обычно знали друг друга под псевдонимами, и ни одна из групп не посвящалась в деятельность другой. Поэтому в случае предательства немцам удавалось схватить лишь несколько человек. Лизетт отвернулась от окна. Пока о высадке союзников ходили только слухи, но немцы в них верили. Значит, им необходимо выяснить, когда и где намечена высадка. Если они заранее узнают об этом, операция обречена на неудачу. А в замке Вальми на главном обеденном столе, наверное, лежат те самые карты и бумаги, которые дали бы союзникам точные сведения о том, какой информацией относительно их планов располагают немцы.
Глаза Лизетт засверкали от нетерпения. Отец обещал что-нибудь разузнать, однако комнаты, где расположился майор Мейер, теперь запирались, а у дверей столовой стоял часовой. Но возможность выведать секреты немцев не представится сама собой, ее следует создать. Лизетт вышла в коридор и спустилась по лестнице в библиотеку.
— Папа, нам надо поговорить, — сказала она. — Но не в доме, а в саду.
Граф кивнул. Его тоже ошеломил визит фельдмаршала Роммеля в Вальми. Какое бы задание ни получил Мейер, ясно, что оно очень важное. Анри де Вальми догадывался: над его семьей стремительно сгущаются тучи.
Когда отец и дочь проходили через холл, часовой, стоявший у дверей столовой, проводил их таким враждебным взглядом, будто это они были оккупантами. Лизетт, охваченная яростью, стиснула зубы, чтобы не ляпнуть чего-нибудь лишнего в сердцах. Немцы торчали повсюду: сновали вверх и вниз по лестнице, ведущей в кабинет майора Мейера, слонялись по террасе, бросали окурки на пол; они заполонили и подъездную дорожку. Граф, ласково взяв дочь за руку, вывел ее в задний дворик.
— Придется терпеть их присутствие, Лизетт. Это единственный способ выжить.
— Я ненавижу их, — отрезала девушка, как только они пересекли мощеный дворик под прохладными лучами февральского солнца. — Они повсюду; у меня такое ощущение, что мы от них никогда не избавимся.
— Избавимся, — заверил ее граф, и его строгое лицо помрачнело. — А пока надо довольствоваться тем, что майор воспитанный человек.
У Лизетт перехватило дыхание. Майора Мейера она ненавидела больше всех. Других девушка просто презирала, и неожиданная встреча с кем-то из немцев не приводила ее в замешательство. А майор смотрел на нее так, что она испытывала полную растерянность. Одно его присутствие нервировало Лизетт. И все прочие немцы появились здесь из-за майора, так что по его вине замок больше не принадлежал семье Вальми.
— У нас нет причин симпатизировать майору Мейеру, — с отчаянием вымолвила Лизетт.
За двориком находились просторная лужайка и розовый сад. Отец повел ее по заросшим мхом ступенькам к цветочным клумбам, пышно расцветающим летом. Графу нравились старинные сорта: «Слава Дижона» с крупными бутонами, бледная «Офелия». Сейчас кусты роз выглядели чахлыми и невзрачными, и только набухшие бутоны предвещали буйное цветение.
— В Вальми масса ценностей, но до сих пор ничего не конфисковано, — спокойно пояснил граф, сожалея о том, что не надел куртку: солнце пока совсем не грело. — Никто не потребовал, чтобы мы переселились в домики прислуги и освободили помещения для людей майора. Никто не обходится неуважительно ни с твоей матерью, ни с тобой… — Граф прикрыл глаза ладонью. Господи, когда он думал обо всем том, что рассказывали про оккупантов… о грабежах, изнасилованиях, ему становилось жутко. По крайней мере солдаты майора Мейера ведут себя пристойно. Несколько дней назад граф вслед за майором зашел на кухню. Мари в этот момент переносила тяжелую кастрюлю с плиты на стол, а двое солдат стояли у нее на пути. Мари некуда было поставить горячую кастрюлю, и она попросила разрешения пройти, но солдаты не пропускали ее и смеялись, видя, с каким трудом кухарка держит кастрюлю. Майор приказал солдатам немедленно извиниться, и они с неохотой подчинились.
Анри де Вальми заинтересовал этот случай. Солдаты совершили мелкий проступок, чем вызвали недовольство майора. Сам Мейер не извинился перед графом за поведение подчиненных, однако дал понять, что не допустит никаких вольностей, пока он и его люди проживают в замке. И граф был благодарен ему за это.
— Майор пригласил меня сегодня после ужина выпить с ним коньяка, — сообщил граф, гуляя с Лизетт по узким тропинкам.
Девушка остановилась.
— Папа! Ты разве забыл, кто он такой? Он же немец. Этот человек не имеет права находиться в Вальми. Приглашать тебя пить с ним коньяк в твоем собственном доме… Да это же оскорбление! Неужели ты не понимаешь?
— А если это поможет мне проникнуть в его комнаты? — многозначительно осведомился граф.
Лизетт растерялась:
— Вот как? Значит, только поэтому ты и принял его предложение?
— Не знаю, но чем больше времени я буду проводить с ним, тем вероятнее, что удастся раздобыть информацию для Поля.
Лизетт взяла отца под руку, и они пошли дальше.
— Майор ничего тебе не скажет, — уверенно заявила она. — Не тот он человек, даже спьяну не проболтается. А то, что нам нужно, хранится за дверями столовой.
— Да, — задумчиво отозвался граф. — Один комплект ключей, и один часовой… Отнюдь не безнадежная ситуация.
Лизетт радостно улыбнулась:
— Конечно, папа, если мы будем действовать решительно.
Они гуляли по пустынному саду. Глаза Лизетт горели от предвкушения борьбы.
* * *
На следующее утро юная аристократка ехала на велосипеде через лес в Сент-Мари-де-Пон. Она любовалась цветами, и взгляд ее был гораздо благодушнее, чем неделю назад. Майор Дитер Мейер отвечал перед Роммелем за укрепление береговой обороны. Теперь девушка знала это точно. С облегчением вздохнув, Лизетт пересекла мост и последовала дальше мимо желтых нарциссов и пурпурных крокусов. Отныне она будет не просто связной, а добытчицей информации. И если повезет, ее информация окажется важной.
Вдоль улиц деревни стояли подстриженные деревья, и на них уже зазеленели почки. Добравшись до площади, Лизетт устремилась к кафе. Наступала весна, возможно, последняя весна немецкой оккупации. Обрадованная этой пьянящей мыслью, Лизетт поспешила в кафе и возликовала, услышав знакомый голос Поля.
Прислонившись к оцинкованной стойке бара, он разговаривал с Андре. Его поношенные вельветовые брюки покрывала пыль. Поль носил очки. Он был такой высокий и худой, что рукава рубашки и пиджака едва доходили ему до запястий. Поль родился и вырос в Сент-Мари-де-Пон, и жители ценили этого чудаковатого учителя. Школьники сейчас обедали, а Поль, как всегда, проводил время в деревенском кафе, поскольку именно сюда стекались все слухи.
Лизетт мельком взглянула на Поля, и он понимающе улыбнулся, но не прервал разговора с Андре. Девушка огляделась. В углу за столиком сидели мадам Шамо и мадам Бриде, у их ног стояли хозяйственные сумки, а на столике — две полупустые чашки с цикорием. Старик Блериот сидел один, а возле двери стоял немецкий солдат и жевал рогалик, глядя на площадь.
— Андре, рюмку анисовой настойки, пожалуйста, — сказала Лизетт, присаживаясь за столик к женщинам.
— Доброе утро, Лизетт. — Мадам Шамо улыбнулась. Ее черное пальто было застегнуто до самого ворота, седые волосы собраны в пучок. — Как поживает ваша матушка?
— Очень хорошо, — ответила Лизетт, надеясь, что солдат выйдет из кафе и ей удастся поговорить с Полем.
— Рада за нее, — промолвила мадам Шамо, однако в ее голосе чувствовалось недоверие. Такая утонченная светская дама, как графиня де Вальми, не может поживать очень хорошо, когда ее дом заняли эти свиньи. Мадам Шамо бросила злобный взгляд на солдата. Тот, стряхнув с губ крошки, вышел на улицу. — Грязные свиньи! — воскликнула она. — Вы видели это, мадам Бриде? Они никогда не платят за напитки и рогалики. Будь я мужчиной, я бы им показала!
— Если бы вы могли терроризировать бошей так же, как своего мужа, война закончилась бы к Пасхе, — усмехнулся Андре и поставил перед Лизетт рюмку с анисовой настойкой.
— Ох! — Мадам Шамо возмущенно поднялась и взяла свои сумки. — Да я куда воинственнее, чем вы, Андре Кальдрон! А вам следовало бы стыдиться того, что вы бесплатно кормите бошей! До свидания, мадемуазель Лизетт. Пойдемте, мадам Бриде, у нас еще полно работы. Мы не можем бездельничать весь день. — Сгибаясь под тяжестью сумок, две пожилые домохозяйки вышли на улицу.
Когда Андре вернулся к стойке бара, Поль быстро подошел к столику Лизетт и сел напротив нее.
— Слышал о ваших гостях. Ну как, очень тяжело?
Девушка откинула с лица темный локон.
— Терпимо, — ответила она, но глаза ее потемнели от гнева. — Майор Мейер расположился в замке, а его солдаты — в домиках для прислуги.
— Теперь за тобой будут тщательно наблюдать, а это затруднит дело, — сказал Поль, думая о важных поездках Лизетт в Байе и Тревьер.
— Вряд ли, — возразила Лизетт, — никто не обращает на меня внимания. Да и с чего им интересоваться мной? Майор не получает распоряжений из отделения гестапо во Вьервиле, а подчиняется непосредственно фельдмаршалу Роммелю.
Поль огляделся. Андре стоял спиной к ним и, насвистывая, переставлял что-то в баре, старик за соседним столиком дремал.
— В его задачу входит укрепление береговой обороны, — сообщила Лизетт. — Три дня назад Роммель заявился в Вальми. Они с майором около часа провели в столовой. Там полно карт, Поль, я в этом уверена. Да, карты и планы.
Поль полез в карман за сигаретами и спичками. Лизетт продолжила:
— Майор приказал врезать замки в двери столовой, возле нее круглосуточно дежурит часовой. Поль, там должна храниться очень важная информация. Приезд Роммеля — отнюдь не светский визит.
Поль задумчиво посмотрел на Лизетт. Он прекрасно понимал, что она предлагает, однако у девушки совсем нет опыта, и если ее поймают… Поль отогнал воспоминания о судьбе целой ячейки, арестованной и расстрелянной гестаповцами в Кане, потому что в их цепочке оказалось слабое звено.
— Это слишком опасно. — Поль сделал несколько коротких быстрых затяжек. Он лихорадочно размышлял. Если догадки Лизетт верны, то информация, к которой имеет доступ майор Мейер, поистине бесценна. Добыв ее и передав в Лондон, можно обеспечить успех долгожданной высадки союзных войск. Но если из этого ничего не выйдет, мечта нацистов о тысячелетнем рейхе обретет очертания мрачной реальности. Поль похолодел. И все-таки Лизетт слишком молода и неопытна для такого ответственного задания.
— Подготовленный агент мог бы проникнуть в замок под видом служанки или кухарки, — напряженно заметил Поль.
— Это ничего не даст. Появление нового человека сразу вызовет подозрения.
— Должно дать, — раздраженно бросил Поль. — Нам надо узнать, что задумали эти дьяволы и много ли им известно о планах союзников.
— Но то, что Роммель сосредоточил внимание на Нормандии, нам только на руку. Ведь всем известно, что высадка произойдет в Па-де-Кале.
Поль Жильес взглянул ей прямо в глаза:
— Никто не знает, когда и в каком месте произойдет высадка. Но если… если Лис Пустыни
type="note" l:href="#note_2">[2]
точно угадает место операции, произойдет катастрофа.
Хотя Лизетт надела теплое пальто, ее пробрала дрожь. Казалось, будущее Франции зависит от нее и Поля.
— Майор слишком подозрительный и проницательный человек, он не возьмет в замок новую служанку или кухарку, даже самую хорошенькую. — Лизетт крепко сжала пальцы, вспомнив тот мучительный момент в спальне отца, когда суровые серые глаза майора буквально раздевали ее. И тем не менее он сразу понял, зачем она пришла в его комнаты. — Майор сразу насторожится и так усилит охрану, что даже мышь не прошмыгнет в столовую. — Лизетт подалась к Полю. — Папа уже начал входить в доверие к нему. Майор пригласил его сегодня вечером на коньяк. Поль, если папе удастся помочь нам, он это сделает. Он мне пообещал.
Поль нервно стряхнул пепел. По его мнению, граф и раньше мог бы хоть чем-то помочь им. А распивать коньяк с немецким офицером — это скорее сотрудничество, чем разведка.
— Если твой майор один из любимчиков Роммеля, то информация, к которой он имеет доступ, чрезвычайно важна. И мы должны раздобыть ее. Но твой отец не участвует в Сопротивлении, у него нет опыта подпольной работы. Нет, такое задание может быть поручено только одному из наших.
Глаза Лизетт гневно сверкнули.
— Он вовсе не мой майор, Поль Жильес! А вот отец, безусловно, заслуживает доверия. Я ручаюсь за него.
Поль криво усмехнулся:
— Доверившись твоему отцу, мы все поставим на карту свои жизни.
Гнев Лизетт поутих. Поль прав: ею руководит сердце, а не разум. Засунув руки в карманы пальто, девушка посмотрела на улицу через открытую дверь кафе. На противоположной стороне площади сидел немецкий солдат на мотоцикле. Пожилые женщины расстались и потащили свои сумки по домам. Мадам Пишон торопливо направлялась к дому Тельеров. Видимо, у молодой мадам Тельер начались схватки.
Целую неделю Лизетт ждала встречи с Полем, надеясь получить от него задание. Но сейчас она уже не нуждалась в советах Поля. Лизетт не сомневалась, что они с отцом справятся и без его помощи. Поль должен только отправлять союзникам любую информацию, добытую ими, по надежным каналам. Она вздохнула. Нет, Поль и в этом прав. Ни у нее, ни у отца нет опыта подпольщиков. Одна попытка Лизетт уже с позором провалилась, и неизвестно, увенчается ли успехом попытка отца. Да, тут нужен специалист, а она обязана оказать Полю необходимую поддержку.
Оторвав взгляд от немецкого солдата и освещенной солнцем площади, Лизетт снова посмотрела на Поля.
— Что же от меня требуется? — спросила она, как бы признавая свое поражение и его правоту.
Поль усмехнулся. Секс мало интересовал его, однако он отдавал должное обаянию Лизетт. Прямота и честность этой девушки восхищали Поля, как, впрочем, и длинные ресницы, оттеняющие безукоризненную белизну кожи. Если бы Поль хоть на минуту заподозрил, что Лизетт относится к нему не только как к старшему брату, он без колебаний порвал бы с холостяцкой жизнью.
Усмешка исчезла с его лица. Слава Богу, что Лизетт испытывает к нему лишь сестринские чувства. Граф Анри де Вальми счел бы деревенского учителя неподходящей партией для своей единственной дочери. Отогнав ненужные мысли, Поль деловито заговорил:
— Мари — единственная служанка в Вальми?
Лизетт кивнула.
— А кто готовит?
— Мама.
Поль постарался скрыть удивление. Ему и в голову не приходило, что элегантная графиня знакома с кулинарией.
— Вечером, попивая коньяк с майором, твой отец должен сказать, что графиня неважно себя чувствует, и попросить разрешения майора временно нанять племянницу Мари.
— Разве у Мари есть племянница? — удивилась Лизетт.
Поль рассмеялся:
— Теперь будет. Не опасайся вопросов Мари или кого-то еще, это моя забота. Пусть твой отец прощупает почву.
— А что делать, когда появится племянница Мари? — спросила Лизетт, поднимаясь.
— Ничего. Она приедет из Кана, чтобы занять место кухарки. Вот и обращайся с ней соответствующим образом.
Лизетт замялась:
— А если представится возможность, которой сумеем воспользоваться только я или папа?
— Тогда воспользуйтесь ею, — коротко бросил Поль. — До свидания, Лизетт, и желаю удачи.
Девушка вышла на улицу. Несмотря на солнце, в воздухе ощущалась прохлада. Когда она выехала на мощеную дорогу, ее оптимизм улетучился. Как только в замке появится так называемая племянница Мари, над всей их семьей нависнет угроза. Нет ли какого-то другого способа? Однако сколько Лизетт ни думала, ей ничего не пришло в голову.
Солдат, развалившийся на мотоцикле, наблюдал, как девушка выходила из кафе. Когда же кафе покинул Поль, солдат завел мотоцикл, и не успела Лизетт добраться до леса, как он с шумом выехал из деревни в противоположном направлении и повернул на дорогу, закрытую для гражданских лиц, тайком пробиравшихся в Вальми по вершинам скал.
* * *
— Ты уверен, что она приезжала в кафе на встречу с ним? — резким тоном спросил Дитер у рядового. Тот стоял по стойке «смирно» в кабинете, еще недавно служившем Анри де Вальми убежищем от внешнего мира.
— Да, господин майор. Она разговаривала с двумя пожилыми женщинами, но при этом все время следила за Жильесом. А как только женщины ушли из кафе, Жильес сразу подсел к ней за столик.
— Сколько продолжалась их беседа?
— Тридцать семь минут, господин майор.
Дитер нахмурился. Возможно, это было любовное свидание, однако он сомневался в этом. Майор не допускал мысли, что аристократка Лизетт де Вальми связалась с долговязым деревенским учителем.
Погрузившись в размышления, Дитер отпустил рядового. Предприняв малоприятную поездку в отделение гестапо в Кане, майор выяснил, что учителя из Сент-Мари-де-Пон считают одним из активных участников Сопротивления. А Лизетт де Вальми поехала в деревню, чтобы встретиться и поговорить с ним, после того, как его освободили от принудительных строительных работ во Вьервиле. Дитер присел на край массивного стола, постукивая в задумчивости серебряной ручкой по крышке.
Имя Лизетт де Вальми не значилось ни в одном из списков участников установленного Сопротивления. Не было его и в списках тех, кого подозревали в сочувствии подпольщикам. Но она часто совершала велосипедные прогулки, посещая Сент-Мари-де-Пон и окрестности. Патрули, наверное, не обращали внимания на ее прогулки. Однако все это насторожило Дитера. Ему очень хотелось, чтобы интуиция, всегда безупречная, на сей раз подвела его.
* * *
— Ты хочешь сказать, что он будет ужинать с нами? — спросила отца ошеломленная Лизетт. — Нет, это исключено. Ты не вправе требовать от нас, чтобы мы сидели с ним за одним столом.
— Он живет здесь, и нам следует воспользоваться этим, — спокойно пояснил граф. — В конце концов, майор относится к нам с уважением, и мы тоже должны соблюдать правила приличия.
Лизетт попыталась возразить, но не смогла. У нее сдавило горло от ужаса и отвращения… и чего-то еще, очень темного и страшного.
— Я не могу, — прошептала она. — Я буду чувствовать себя дрянью… пособницей.
Граф обнял Лизетт за плечи.
— Тебе не обязательно присутствовать на ужине, дорогая. Я сам смогу убедить майора в том, что твоя мать плохо себя чувствует и поэтому нам нужна еще одна служанка.
— Он не поверит тебе. Я и Полю говорила, что майор нам не поверит. Но Поль полагает, что это не так.
— Разумеется, поверит, — усмехнулся граф. — Это же почти правда, так почему бы ему не поверить?
Лизетт вспомнила взгляд майора Мейера в тот момент, когда их разделяла кровать, накрытая шелковым покрывалом.
— Потому что этого человека невозможно обмануть. — Она отвернулась, ощутив холодок страха.
Изменив укоренившейся привычке, Лизетт переоделась к ужину, но в столовую не спустилась. Делать вид, что майор гость, а не безжалостный и наглый захватчик, было выше ее сил. Она без устали расхаживала по своей спальне, время от времени бросая взгляд в окно на темные воды Ла-Манша. Если бы только англичанам и американцам удалось пересечь пролив! Если бы только корабли и десантные баржи с солдатами преодолели эту узкую полоску воды, разделяющую Англию и Францию! Лизетт прижала пальцы к холодному оконному переплету. Англия до сих пор свободна. При мысли о свободе у Лизетт перехватило дыхание. Настанет день, когда и Франция обретет свободу.
Девушка отвернулась от окна, крепко сцепила ладони и подумала, поговорил ли уже отец с майором Мейером насчет служанки. Интересно, дал ли майор разрешение? А если дал, то позволит ли отцу самому подобрать служанку? Лизетт охватила тревога. Кем бы ни был майор Мейер, он отнюдь не дурак. Она даже представила себе, как Мейер легко соглашается на просьбу отца, а потом, когда отец уже мысленно празднует победу, майор добавляет своим холодным, путающим голосом, от которого мурашки бегут по спине, что он сам найдет подходящую женщину. И при этом майор понимает, что рушит всю схему, наносит графу поражение, и цинично наслаждается этим.
— Будь он проклят! — яростно прошептала Лизетт. Стрелки на небольших часах из золоченой бронзы с фарфором показывали четверть десятого. Наверняка майор уже покинул малую столовую, где они раньше только завтракали, а теперь обедали и ужинали. Ох, с каким же трудом, вероятно, перенесла его присутствие за ужином ее утонченная, хорошо воспитанная мать! Не в силах больше оставаться в неведении, Лизетт вышла из спальни и торопливо направилась к витой каменной лестнице, ведущей в холл.
Сквозь приоткрытую дверь малой столовой девушка увидела, что там никого нет. С облегчением вздохнув, Лизетт пересекла холл и вошла в большую гостиную. И тут она замерла от удивления. Комнату с высокими потолками освещал свет пламени камина и масляных ламп, как это нравилось графине. Отец стоял возле камина, зажав в одной руке трубку, а другую засунув в карман брюк. Девушка услышала, как он добродушно проговорил:
— Лизетт — лучшая лыжница в нашей семье. Мы часто проводили отпуск в Швейцарских Альпах, на курорте Гштад. — Граф замолчал и, заметив дочь, смутился.
Майор Мейер сидел в кожаном кресле с высокими подлокотниками, стоявшем слева от камина. Он держал бокал с коньяком, верхние пуговицы кителя были расстегнуты, его лицо, обычно суровое, выражало умиротворение.
На мгновение в гостиной воцарилась напряженная тишина, затем граф промолвил:
— Входи, дорогая. Я как раз рассказывал майору, какая ты превосходная лыжница.
С трудом овладев собой, Лизетт сделала несколько шагов вперед. Взять в замок нового человека можно было только с разрешения майора. От нового человека зависело очень многое. Ради этого стоило терпеть. Девушка опустилась в кресло, ничем не выдав своего смятения.
Взгляд Дитера, скользнув по Лизетт, вернулся к графу. Не увидев девушку за ужином, майор испытал облегчение, но вместе с тем был разочарован. Он, конечно, понял, почему она не пришла. Граф объяснил, что у дочери разболелась голова, но это не обмануло бы и мальчишку. Просто девушка не пожелала сидеть за одним столом с человеком, поработившим ее страну. Но Дитер не обижался на нее за это. На месте Лизетт он, вероятно, вел бы себя точно так же, а то и хуже.
Поначалу разговор за ужином не клеился. Граф старательно изображал радушного хозяина, принимающего желанного гостя, однако графиня не взялась играть подобную роль. Хорошее воспитание не позволяло ей проявить к майору невнимание, но ее ледяная вежливость покоробила бы любого человека, менее уверенного в себе, чем Дитер. Эта уверенность исходила не от власти, которой он был наделен, а от внутреннего осознания социального равенства с этой семьей.
Дитер принадлежал к старинному роду прусских аристократов, крупных землевладельцев. Первая мировая война в корне изменила их образ жизни. Родовое гнездо представляло собой обнесенный рвом замок в окрестностях Веймара, феодальный, величественный, но невыносимо холодный и грязный. В детстве Дитер проводил здесь лето, а его мать редко выезжала из своей роскошной квартиры на фешенебельной Унтер-ден-Линден. К девяти годам Дитер уже стал настоящим берлинцем.
По семейной традиции старший сын должен был получить военное образование, однако отец Дитера, считавший позором условия Версальского договора и напуганный инфляцией 1923 года, которая обесценила многие состояния, нарушил эту традицию. Вместо того чтобы послать Дитера в военную академию, он отправил его в самую дорогую и престижную в Европе школу «Ле Рози» в Швейцарии, где учились тогда даже особы королевской крови, например родственник Виттельсбахов
type="note" l:href="#note_3">[3]
по женской линии. Однако в «Ле Рози» не ощущалось социального неравенства.
Хотя по политическим соображениям Дитер уже не использовал аристократическую приставку «фон» перед своей фамилией, граф сразу понял, что этот человек принадлежит к высшему обществу, и это принесло ему некоторое облегчение. В отличие от других нацистов майор держался скромно, и Анри де Вальми подумал, что в другое время и в другом месте охотно общался бы с Дитером Мейером. А узнав, что майор разделяет его страсть к поло и прежде играл на самых престижных площадках Германии, граф и вовсе забыл, что перед ним враг. Только заметив удивленный и недовольный взгляд дочери, он заставил себя вернуться к реальному положению дел.
— До войны майор Мейер регулярно бывал в Гштаде, — смущенно сообщил граф не проронившей ни слова Лизетт. — Он обычно останавливался в «Стейнгербергере».
Лизетт вздрогнула. Со «Стейнгербергером», самым роскошным отелем в Гштаде, у нее было связано много детских воспоминаний. Поэтому, узнав, что майор Мейер тоже останавливался там, девушка огорчилась. По умоляющему взгляду отца Лизетт догадалась, что ему нужна помощь. Видимо, майор еще не дал ему разрешения взять в дом племянницу Мари.
Девушка посмотрела на Мейера.
— Как интересно, — сказала она, но голос ее прозвучал теплее, чем ей того хотелось.
Дитер решил не обращать внимания на Лизетт, поскольку она нарушала его душевный покой и манила к себе, сама того не подозревая. Сосновое полено затрещало в камине, пламя вспыхнуло, и комнату наполнил характерный запах хвои. Долг вежливости побуждал майора ответить девушке. Чуть пожав плечами, он взглянул на нее и уже собирался сказать какую-нибудь ничего не значащую фразу, но тут их глаза встретились. Внезапно Дитера охватило желание… такое неистовое, что у него перехватило дыхание.
Волосы Лизетт ниспадали на плечи длинной, гладкой волной, заколотые с одной стороны гребнем из слоновой кости. Глаза, опушенные густыми ресницами, напоминали озера, и майор почувствовал, что утопает в них, лишаясь рассудка и здравого смысла. Платье из алой шерсти открывало шею и облегало бедра девушки. Руки прекрасной формы с длинными пальцами, с ухоженными, но ненакрашенными ногтями лежали на коленях. Хотя в замке было холодно, Лизетт была в тонких чулках, обтягивающих стройные ноги. Дитер заметил, что днем она носила грубые шерстяные чулки, и у него как-то даже мелькнула мысль подарить ей шелковые. Однако майор знал, что она с презрением отвергла бы их, как, впрочем, и любой его подарок.
— Владельцы отеля — друзья нашей семьи, — пояснил Дитер. Он так старался держать себя в руках, что голос его прозвучал резковато.
Лизетт показалось, что комната поплыла у нее перед глазами. Она прекрасно знала владельцев отеля. Эти люди вовсе не симпатизировали нацистам. Но девушку поразило не то, что у нее и майора Мейера есть общие знакомые. Она вдруг осознала, что в присутствии майора испытывает какое-то странное чувство.
Лизетт знала, что такое ненависть, но даже самая острая ненависть никогда не вызывала у нее физической слабости. Она ненавидела немцев, вторгшихся в ее страну, угнавших две трети жителей Сент-Мари-де-Пон на принудительные работы и в довершение ко всему поселившихся в Вальми. Но с этой холодной ненавистью Лизетт все же справлялась, умея управлять собой. Однако когда майор Мейер, стройный и гибкий, как пантера, смотрел на нее своими строгими серыми глазами, Лизетт теряла контроль над собой.
Девушка попыталась снова заговорить, но слова застряли в горле. Отца и мать она видела словно в тумане, ее взгляд был прикован к майору Мейеру. Его белокурые волосы поблескивали золотом в отсветах пламени камина. Лизетт заметила, что у майора волевое лицо, широкие плечи и крупные руки прекрасной формы. От него исходило ощущение властности и уверенности в себе. И туг Лизетт осознала, что с ней происходит. Прозрение было настолько мучительным, что она вздрогнула. Лизетт поняла, что питает к майору вовсе не ненависть, а физическое влечение.
— Лизетт, ты нездорова? — Встревоженный граф шагнул к дочери.
Бледная как мел девушка поднялась с кресла.
— Нет… прошу… простить меня. — Лизетт отстранила предложенную отцом руку. Сейчас она знала только одно: надо немедленно покинуть комнату и убежать от майора Мейера. Открывшаяся девушке правда была такой чудовищной, что она не могла примириться с ней.




Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману Не уходи - Пембертон Маргарет



Книга о настоящей любви. О любви, над которой не властно время и жизненные обстоятельства. Очень жалко, что эти обстоятельства на много лет так испортили отношения бесконечно и преданно любящих друг друга людей. И ещё одно обстоятельство- не лги, ибо нет ничего тайного, что не стало бы явным.
Не уходи - Пембертон МаргаретНаталья.
19.05.2011, 21.08





как жаль Дитера....вот бабы реально шлюхи, ненавижу эту дуру, хер пойми кого она любит больше
Не уходи - Пембертон МаргаретАюна
12.11.2012, 19.25





Книга замечательная и очень трогательная.
Не уходи - Пембертон МаргаретНатали
10.12.2012, 13.26





прекрасная книга!!!
Не уходи - Пембертон Маргаретлара
11.12.2012, 12.14





Хорошая книга!
Не уходи - Пембертон МаргаретИнна
28.03.2013, 21.21





Отличная жизненная книга. Советую прочитать роман ДРАГОЦЕННОСТИ Даниэлы СТИЛ а также ЗОЯ и КОЛЬЦО тоже Даниэлы Стил. 10 баллов.
Не уходи - Пембертон МаргаретНаталья 66
19.06.2013, 23.29





Книга замечательная! Читается на одном дыхание! Советую! 10++++++
Не уходи - Пембертон МаргаретEdit
25.02.2014, 17.01





Во всех книгах этого автора -чудовищная война,погибает гл.герой.До последнего ждешь чуда,вот-вот все обойдется...ан-нет.Очень тяжело на сердце после ее романов,до боли -но хочется читать и читать.Не сказка,а реальная жизнь и написано потрясающе.Держит в напряжении до последней строчки.
Не уходи - Пембертон МаргаретАмина
15.11.2014, 9.30





Неплохую неразбериху устроила главная героиня со своими мужиками.
Не уходи - Пембертон Маргаретren
26.02.2015, 12.01





Лучше бы она сдохла,а не Дитер,не могу читать такие романы,говорила,что безумно любит,а через малый промежуток времени уже замуж за другого вышла,в конце романа вообще с третьим,я не высокого мнения об этой француженке!
Не уходи - Пембертон МаргаретMila
26.02.2015, 15.53





Очень интересный и тяжелый роман!Весь день хожу в трансе от него.Безумно жаль Дитера.Жаль Грега.Столько лет потрачено на вину,сожаления,ревность!!!Лизетт тоже хороша!Давно надо было разрулить всю эту ситуацию!Страх не оправдание,тем более если любишь!А за ее любовь к этим мужчинам я не смею осуждать,ведь любить действительно можно по-разному,женское сердце огромно!!!Убедилась на своем опыте!
Не уходи - Пембертон МаргаретНиколь
1.03.2015, 23.28





это просто чудесный роман, даже драма, но с хорошим концом.. очень сильное произведение.. ревела пока читала, нахожусь под огромным впечатлением.. читать, достойное произведение, рекомендую..
Не уходи - Пембертон МаргаретAnastasiya
17.03.2016, 12.18





это просто чудесный роман, даже драма, но с хорошим концом.. очень сильное произведение.. ревела пока читала, нахожусь под огромным впечатлением.. читать, достойное произведение, рекомендую..
Не уходи - Пембертон МаргаретAnastasiya
17.03.2016, 12.18





А я после романа Грехи людские стала бояться читать Пембертон, очень хорошо, сильно пишет, но я под таким впечатлением ходила после романа так рыдала что боюсь опять "нарваться" на такой сюжет!
Не уходи - Пембертон МаргаретСветлана
17.03.2016, 13.31





Шикарный роман, очень интересно было читать. И стиль и сюжет на 10 баллов.
Не уходи - Пембертон МаргаретСофия
18.03.2016, 6.08





Это сильный роман.Я рыдала,ходила под впечатлением,боюсь,после таких романов больше не смогу читать произведения сентиментального жанра.Я под впечатлением.....Наверное долго не смогу начать читать новый...
Не уходи - Пембертон МаргаретДиана
22.03.2016, 11.10





Редкая чушь, еле дочитала до конца
Не уходи - Пембертон МаргаретЕлена
22.03.2016, 14.09





Сильно...душа болела когда Дитер умер((зря так автор...но роман очень сильный.
Не уходи - Пембертон МаргаретЛала
11.04.2016, 11.52








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100