Читать онлайн Лето коронации, автора - Пембертон Маргарет, Раздел - Глава 18 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Лето коронации - Пембертон Маргарет бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 9.9 (Голосов: 20)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Лето коронации - Пембертон Маргарет - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Лето коронации - Пембертон Маргарет - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Пембертон Маргарет

Лето коронации

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Глава 18

Одетая в белую шелковую блузку, черные брючки, черные кожаные мокасины и желтый кашемировый жакет, Кристина сидела у больничной кровати Джека, не сводя с него встревоженных усталых глаз. Она успела съездить домой и вернуться после своего первого посещения. Оглушенная известием, принесенным викарием, она не сообразила за– ехать за пижамой и туалетными принадлежностями мужа и примчалась в больницу Святого Фомы в пятом часу утра с пустыми руками. Сейчас, однако, в тумбочке возле кровати Джека лежало все, что ему могло понадобиться. Сам же он дремал, откинувшись на подушки, и выглядел не лучше, чем покойник в гробу.
– Ваш супруг еще легко отделался, – успокоил Кристину хирург, оперировавший Джека. – Пройди лезвие ножа чуточку левее, и рана оказалась бы смертельной. С ним рвется побеседовать следователь, но я запретил его допрашивать, он слишком слаб.
Миловидное лицо Кристины исказилось, и врачу стало ее жаль. Она была не похожа на женщину, мужа которой могут ранить ножом в драке, завязавшейся из-за другой особы женского пола. Врач распорядился перевести его противника в этой безобразной поножовщине в соседнюю палату. Но пока Арчи Дьюк лежал за ширмой всего через несколько кроватей от Джека, что создавало взрывоопасную ситуацию. Персонал в любой момент ожидал какого-нибудь нового безобразия, учинить которое могли не столько сами пострадавшие, сколько их посетители.
– Вам лучше дождаться, пока больной очнется после анестезии, в комнате для посетителей, мадам, – сказал врач, недоумевая, почему такая приличная дама стала женой хулигана и содержателя притона. – Находиться в палате посторонним разрешается только в часы, предусмотренные для посещения.
– Да, разумеется, доктор, – промолвила Кристина, мысленно благодаря Бога за то, что Боб Джайлс уехал в больницу к Мейвис. Теперь у нее появилась возможность обдумать сложившуюся ситуацию. А подумать ей было над чем. Она еще не пришла в себя после волнения, пережитого во время операции. Терзаемая дурными предчувствиями, она поняла, что жить без Джека не хочет и, если случится чудо и он выкарабкается, ей придется смириться и с его образом жизни, и с его любовью к Мейвис. Не сдержавшись, она расплакалась. Ну почему их отношения так изменились? Может быть, в этом виновата и она, поскольку оставалась равнодушной ко всем его делам? Что еще, помимо шашней с Мейвис и темных делишек, ей не известно о муже?
Позже, когда ее пустили к нему в палату, Джек, едва придя в сознание, погладил ее по руке и прохрипел:
– Это ты, Кристина? Я рад, что ты пришла, любимая!
Он вновь впал в забытье, и медсестра выпроводила ее. Кристина вернулась в комнату для посетителей и разрыдалась.
Больницу она покинула, когда туда пришел Чарли. Но отправилась не в Гринвич, а на площадь Магнолий, где о происшествии было уже всем известно. Люди расспрашивали ее о состоянии Джека и Мейвис. Кристина стоически скрывала свое состояние и ровным голосом отвечала, что Джек непременно поправится. О Мейвис же, говорила она, ей ничего не известно, кроме того, что та серьезно пострадала. Вот вернется из больницы мистер Джайлс, он обо всем подробно и расскажет.
Наконец она заперлась в своем доме и, тяжело вздохнув, призналась себе, что не желает думать о сопернице. Ведь если бы не она, с Джеком ничего бы не случилось.
Чтобы отвлечься, Кристина взяла с полочки в ванной бритвенные принадлежности мужа, мыло, зубную щетку и пасту, положила все это в мешочек и, сунув его вместе с двумя парами нижнего белья в сумку, вновь выбежала из дома, провожаемая любопытными взглядами Летти и Нелли.
Поборов желание сесть в автобус и сразу же поехать в больницу Святого Фомы, она побрела через пустошь в Гринвич на встречу с Мейдж Дрейкап, чтобы забрать у нее на день малютку Джудит – теперь они встречались регулярно.
– А почему мне нельзя пойти в больницу вместе с тобой? – спросила девочка, когда они ехали на автобусе к Лондонскому мосту. – Я буду хорошо себя вести, даже рта не раскрою! Даже не пискну!
Впервые за это утро Кристина улыбнулась. Как хорошо держать малышку за руку и смотреть в ее доверчивые темные глаза, так похожие на ее собственные!
– Детей в больницу не пускают. Ты подождешь меня снаружи, в саду, вместе с другими ребятишками. Я скоро приду. Взрослым тоже не разрешают задерживаться в больнице надолго.
Сейчас, получив разрешение посидеть в палате, Кристина видела в окно, как Джудит играет с другой девочкой в мраморные шарики на площадке перед больницей.
– О чем задумалась, любовь моя? – поинтересовался Джек. Его перебинтованная рука покоилась на перевязи, грудь тоже была забинтована.
Их взгляды встретились, и ее сердце захлестнули противоречивые чувства – любовь, тревога и грусть.
– О Мейвис, – тихо призналась она. – О том, как долго вы с ней встречались и будет ли ваш роман продолжаться дальше.
Джек закрыл глаза и легонько сжал ее руку. То, что произошло минувшей ночью между ним и Арчи, непостижимым образом высветило и обострило все их с Кристиной проблемы. Он уже не мог относиться к ее побегу из дома как к заурядной размолвке между супругами. Ему стало ясно, что Кристина не получала удовольствия от семейных ссор и перебранок, а просто ей стало невмоготу. Она совершенно не походила на девчонок из юго-восточного Лондона и была настолько единственной в своем роде, что, казалось, свалилась на площадь Магнолий с другой планеты. Ей претили вызывающе-вульгарные манеры местных хохотушек, их деланная беспечность и показная веселость. Джек знал, что он никогда не встретит женщину, даже приблизительно похожую на Кристину. Поэтому он не желал ее терять и готов был бороться за нее до конца, чего бы ему это ни стоило.
Превозмогая тошноту и головокружение, мучившие его после анестезии, он ответил как мог откровенно:
– Между мной и Мейвис действительно сложились необычные отношения. Но поверь мне, Кристина, не по моей инициативе. Я всячески старался избежать этого.
По бледным щекам Кристины побежали соленые ручьи. Сдержанная по своей природе, она почти никогда не плакала. Но сейчас эмоции вырвались наружу, слезы потекли потоком.
– Я люблю только тебя! – вскричал Джек, и все находящиеся в палате заинтересованно обернулись. – Это правда, поверь!
Она готова была поверить. Но лишь одно признание в искренней любви не проясняло остальных темных моментов этой истории. Например, ей было не понятно, зачем он приобрел клуб в районе с сомнительной репутацией, на улице «красных фонарей».
– У тебя есть другие заведения в Сохо, помимо клуба «21»? И на какие, собственно говоря, доходы мы с тобой живем? На деньги, полученные от…
– Клуб «21» – вовсе не тайный притон, дорогая! Там нет ни стриптизерш, ни кабинетов для уединения, – заверил ее Джек, угадав ее мысли. От волнения он сделал резкое движение и поморщился, пронзенный болью.
Кристина понимала, что нужно дать ему возможность отдохнуть, но не могла сдвинуться с места. Радость от того, что они наконец-то разговаривают серьезно и откровенно, обессилила ее.
Джек не отводил от нее своих золотисто-карих глаз, пытаясь понять, почему ее так волнует этот клуб. Наконец в голове у него промелькнула спасительная догадка, и он осведомился:
– Любимая, а что ты скажешь, если я передам права на клуб Мейвис, а сам займусь чем-то другим? Тогда ты вернешься домой? Мы сможем начать все сначала?
Даже сейчас, после тяжелой операции, он не утратил то особое мужское обаяние, которое когда-то покорило Кристину. Столь мужественный и интересный парень, как Джек, ей никогда не встречался. У них не было и не могло быть детей, но теперь в ее жизнь вошла еврейская девочка Джудит, и это вселяло в нее надежду. Краем глаза она увидела, что к ней с озабоченным лицом приближается медсестра: время посещения истекало. Охваченная волнением, она воскликнула:
– Взгляни в окно, Джек! Видишь ту темноволосую девочку, играющую в шары?
И, не обращая внимания на укоризненный взгляд медсестры, она стала рассказывать Джеку историю своего знакомства с Джудит.


Рассказ Кристины не выходил у Джека из головы на протяжении всего дня. И когда его пришел проведать Дэнни, Джек не выдержал и спросил:
– Ты ничего не знаешь о девочке, с которой познакомилась моя жена?
Дэнни, похожий на побитого рыжего клоуна, с космами, торчащими во все стороны, удивленно заморгал единственным зрячим глазом.
– Клянусь, старина, мне сейчас не до Кристины и ее девочки. Мейвис в таком состоянии, что к ней никого, кроме Теда и викария, не допускают. Тед говорит, что у нее провал в памяти. Она не помнит, как попала в больницу, и ничего не знает о самой драке.
Джек поджал разбитые губы. Арчи Дьюка он отколотил кулаками до полусмерти и не сожалел об этом, хотя сам едва не лишился жизни. Жалел он лишь о том, что рыжий дружок Арчи помешал ему добить подлеца, всадив нож под ребро.
– Тед говорит, что Мейвис беспокоит не столько ее изуродованная физиономия, сколько вмешательство в эту историю полиции. Теперь у заведения могут отобрать лицензию на торговлю спиртным, – сообщил Дэнни.
Джек хмыкнул. Он и сам опасался за проклятую лицензию. Ее наверняка отберут, если начнутся судебные разбирательства. Оставалось надеяться, что Арчи замнет это дело, поскольку не заинтересован в огласке.
– Сегодня меня допрашивали в участке. Похоже, полиция до суда эту историю не доведет. Дьюк не выдвинул против нас обвинений. Впрочем, ты его так отделал, что он и рта не может открыть, – с ухмылкой добавил Дэнни.
Джек изобразил жалкое подобие улыбки. Если это действительно так, все упрощается. Сам он жаловаться на Арчи не собирается. Зная, что сиделка вот-вот выпроводит Дэнни из палаты, он спросил:
– А что с матчем? Большой Джамбо в форме? Вы с Леоном сумеете управиться без меня?
Дэнни закряхтел: проведение боксерского матча он считал делом чести. Крушение этой затеи для него было равноценно утрате смысла жизни. Сейчас его беспокоила только головная боль, но он надеялся, что до дня проведения ответственной встречи на ринге она пройдет.
– Можешь не сомневаться, дружище! – заверил он. – Плохо лишь то, что не известно, кто будет драться с Джамбо. Но в таких делах приходится рисковать.
Джек хмыкнул в знак согласия. Силы быстро оставляли его, хотелось спать, и как можно дольше. Подавив зевоту, он с горечью промолвил:
– Жаль, что не выйдет на ринг Зак. Без него эта встреча вряд ли принесет нам доход. Ведь, затевая ее, я рассчитывал на его участие. На Большом Джамбо мы ничего не выиграем. Скорее, потеряем. Да и время для матча выбрано неудачно. Накануне коронации вряд ли найдется много желающих участвовать в тотализаторе. Меня предупреждал об этом Леон. Он сказал, что люди уже с вечера пойдут занимать места напротив Вестминстерского аббатства. Только законченный идиот мог назначить встречу на такой день! Определенно организатору матча совсем отшибло мозги.
Джек тяжело вздохнул. Самому ему было не суждено взглянуть на коронацию. Если, конечно, не случится чудо и в их палату не вкатят на тележке телевизор. Он закрыл глаза, подумав, что ему не помешала бы порция обезболивающего, а потом представил, каково теперь бедняжке Мейвис. Вдруг перед его мысленным взором появилась трогательная сценка, которую он наблюдал из окна палаты: из больницы выходит Кристина, и к ней навстречу, раскинув руки, бежит девчушка с темными волосиками и аметистовыми сияющими глазами.


– Я не смогу пойти на коронацию, – уныло призналась Кейт Леону, когда они шли по дорожке к Гринлендскому доку. – Мне трудно сейчас находиться в толпе ликующих людей и видеть вокруг веселые лица. Мэтью не выходит из головы: ведь нам до сих пор не известно, где он и жив ли вообще…
Леон обнял ее за плечи и прижал к себе. Ему ли, старому лодочнику, не знать, сколько трупов выуживают за год из Темзы! В прошлом году нашли семьдесят утопленников, в большинстве своем это были самоубийцы, спрыгнувшие с Тауэрского моста. Каждому, кто обнаруживал в реке труп, выплачивалась награда – семь шиллингов и шесть пенсов. Представив, что кто-то получит эту сумму за тело Мэтью, Леон почувствовал озноб.
– Что с тобой, дорогой? – испуганно спросила Кейт, когда он тяжело задышал и схватился за сердце.
– Ничего, сейчас отпустит, – сказал он, не желая огорчать ее своими опасениями. Ей сейчас и без того нелегко. Леон постарался переключиться на предстоящую коронацию Елизаветы II. Такое грандиозное событие нельзя пропустить ни при каких обстоятельствах! В любом случае эту торжественную церемонию должны увидеть Дейзи, Лука, Джилли и Джонни.
– Я слышал, что Керри и Роза собираются уже с вечера понедельника занять места на улице Мэлл, – проговорил он. – Почему бы тебе не попросить их взять наших детей с собой? Они непременно должны увидеть коронацию своими глазами. Да и от грустных мыслей это мероприятие их отвлечет. – Леон нахмурился и добавил: – Особенно это важно для Дейзи: она уже все глаза выплакала, хотя и старается скрыть свое состояние.
Кейт насупилась и промолчала. Дейзи действительно извелась от беспокойства за брата. Глаза у нее покраснели, лицо осунулось. Была, правда, и другая причина подавленного настроения дочки, о которой не подозревал Леон, – ее размолвка с Билли. Отношения между ними обрели романтическую окраску, но внезапно что-то разладилось. И теперь Дейзи то и дело плакала то из-за Мэтью, то из-за Билли.
Шум в доке стал невыносимым. От пронзительных свистков и гудков снующих по нему судов, занимающих свои места у причалов и погрузочных пирсов, можно было оглохнуть. Грузчики и докеры вносили в общий гвалт свою лепту, перекрикиваясь и смачно ругаясь. Над головами у них проплывали тюки и огромные ящики, болтающиеся на стрелах подъемных кранов и лебедок. Кейт и Леон не обращали на всю эту суету внимания, они уже бывали здесь раньше и показывали рабочим и морякам фотографию Мэтью, спрашивая их, не доводилось ли им встретить мальчика.
На этот раз все доки были украшены флагами. Накануне Джилли принесла из школы сделанную к памятной дате чашку, которую ей подарили. Гарриетта Робсон уже пекла к этому дню пирожки и рулеты с сосисками для всех, кто придет смотреть торжественную церемонию по телевизору. Элайша Дикин украсила пивной бар «Лебедь» гигантскими флагами и красно-бело-голубыми бумажными гирляндами. Казалось, весь мир прихорашивался к началу величайшего действа и готовился в полной мере насладиться грандиозным зрелищем. Лишь Кейт и Леона ничего не радовало. Они могли бы вместе со всеми получать удовольствие от праздника, только если бы Мэтью вернулся домой живым и здоровым.
Кейт отвернулась от задорно трепещущих на ветру флажков и, уткнувшись в плечо мужа, дала волю слезам.


Когда Дебора Харви величественно вплыла в дом, Лука сказал:
– Мама с папой пошли в Гринлендский док.
Дебору это известие не удивило. Она знала, что Леон и Кейт все еще надеются разыскать Мэтью возле реки. Общая беда сблизила Эммерсонов и пожилую леди. Утром она сказала Дженевре, что если кто-то и сумеет отыскать Мэтью, так это Леон, а не полиция, которая давно поставила на этой затее крест.
Метаморфоза, случившаяся с мисс Харви, выражалась не только в ее благосклонном отношении к Леону. Если раньше ей было невдомек, что чай можно пить на кухне, то теперь она делала это с удовольствием.
– Кухни в домах на площади Магнолий на удивление просторные и уютные, – делилась она своими впечатлениями с Дженеврой. – Сейчас, в июне, на кухне у Эммерсонов, к примеру, светло целый день.
Особенно полюбилось ей кресло-качалка. Сидя в нем, Дебора могла часами любоваться расставленными повсюду букетиками цветов и наслаждаться ароматным чаем.
– Передай маме, молодой человек, – промолвила она, стягивая лиловые сетчатые перчатки с худых рук, – что на День коронации мы с Дженеврой не намерены торчать в Кенсингтоне. Возле Кенсингтонского дворца будет ужасная суматоха, а я не переношу барабанного боя и топота марширующих гвардейцев. Я полагаю, что не следует тратить драгоценное время на созерцание подобных глупостей. Твоим родителям также вряд ли захочется участвовать в празднестве. По-моему, будет лучше, если мы с Дженеврой приедем в этот день к вам в гости.
Разумеется, Дебора лукавила, объясняя таким образом свое желание провести День коронации на площади Магнолий. Объяснить мальчику истинный мотив своего поведения она не могла хотя бы потому, что затруднялась выразить его словами. Ей казалось, что в такой день Мэтью непременно должен вернуться домой. А если уж и тогда не объявится… Искривленные пальцы Деборы сжались в кулак. Значит, придется распроститься с надеждой на его благополучное возвращение.
На судорожный жест гостьи Лука внимания не обратил, но был рад, что обе тети Мэтью проведут в их доме целый день. Сам он не собирался пропускать это историческое событие, поэтому просто пожал плечами, обещая выполнить ее поручение.
Дебора благосклонно кивнула и оглядела кухню. На сосновом столе в покрытом глазурью коричневом чайнике красовались хрупкие гвоздики. С подоконника им подмигивали голубоглазые бледно-розовые флоксы, засунутые в молочник. Как ни странно, здесь, в доме Мэтью, она быстро успокаивалась и чувствовала себя комфортно, забывая все свои тревоги. Возможно, потому, что здесь всегда что-то происходило – такое, по поводу чего нельзя было не высказать своего мнения. Например, сейчас ее внимание привлекли странные маленькие предметы на крышке стиральной машины, в которых зеленела какая-то травка.
– Что это такое, Лука? – спросила Дебора, с радостью ухватившись за возможность отвлечься от назойливых мыслей о Мэтью.
Лука сел за стол, подтянул к себе альбом для рисования и лишь после этого с улыбкой ответил:
– Блюдца из игрушечного сервиза Джилли. Джонни проращивает в них горчицу и салат.
Деборе тотчас же вспомнилось, что в детстве она тоже проращивала горчицу и кресс-салат, только во влажной тряпочке.
– А чем занят ты? – грубовато-деловым тоном поинтересовалась она.
Лука, привыкший к ее бесцеремонным манерам, развернул альбом так, чтобы ей было видно.
– Рисую здание. Вернее, небоскреб наподобие тех, что в Нью-Йорке и Чикаго. Здесь такие большие дома не строят. Жаль, не правда ли? – Он ожидал ответа, но его не последовало.
Дебора изумленно уставилась на рисунок. На нем был изображен не обычный дом, а его вертикальный разрез, как на чертеже архитектора. Да и вся конструкция, многоэтажная и, несомненно, металлическая, не походила ни на одно из виденных ею зданий. Она рассматривала сотни чертежей в строительной компании «Харви», но ничего подобного ей видеть не довелось.
– Такой дом рухнет, – безапелляционно заявила она. – Где опорные балки? И где сами стены?
Лука расплылся в улыбке: оказывается, эта старая карга вовсе не дура!
– Небоскребы строятся по иным принципам, чем обыкновенные здания, в этом-то и заключается их особая прелесть.
Он подвинулся поближе к тетушке и стал давать пояснения, используя карандаш как указку.
Принцип сооружения многоэтажных зданий на стальном каркасе был, несомненно, оригинален. Но Дебору больше поразил не он, а то, что она с интересом слушает объяснения Луки Эммерсона, темнокожего парнишки, постоянно попадавшего в разные неприятные истории из-за своей непоседливости и невнимательности. Такому вроде бы сам Бог велел идти по стопам отца и стать лодочником. А он, оказывается, интересуется архитектурой!
Это открытие пробудило в памяти Деборы кое-что неприятное. Однажды Эммерсоны сказали ей, что Темзу обожает Мэтью – будущий владелец строительной корпорации. Она судорожно вздохнула: как несправедливо порой оделяет Всевышний людей талантами! По иронии судьбы, склонность к строительству обнаружилась не у Мэтью, а у его брата Луки.
Заметив на ее лице признаки смятения, мальчик с сожалением отодвинул альбом и встал.
– Не желаете ли чаю? У нас есть сорт «Лапсанг сушонг».
Мисс Харви кивнула, обрадовавшись, что в доме Кейт есть приличный чай, пусть его и держат исключительно для гостей. Как-то раз она попыталась приучить к этому чудесному сорту свою новую подружку Нелли, но та не сумела оценить его по достоинству. Отхлебнув из чашки, она поморщилась и воскликнула:
– Кошачья моча! Добавь мне в чашку сгущенки и сахару, может быть, тогда я смогу пить эту дрянь.
– Архитектура входит в твою учебную программу? – с сомнением спросила Дебора. Ей не верилось, что в государственной школе на окраине Лондона могут преподавать такую сложную дисциплину, тем более детям этого возраста.
Мальчик покачал курчавой головой и налил в чайник воды.
– Такого предмета в нашей программе нет. Но мы изучаем искусство и математику. На уроках по искусству нам приходится склеивать всякие дурацкие коробочки, а с учителем арифметики мы решаем простенькие задачки.
Дебора еще раз посмотрела на профессионально выполненный чертеж небоскреба в разрезе.
– Но в таком случае как ты сумел это нарисовать?
Лука деловито поставил чайник на плиту, повернулся и облокотился на спинку стула.
– Меня научил этому дедушка Фойт. Он немец, – пояснил мальчик на всякий случай.
Дебора вздрогнула: она знала, что отец Кейт – фриц. Именно по этой причине прадедушка Мэтью и не желал общаться с семьей Фойт. Немцев старик Харви ненавидел всей душой.
Оставаясь в счастливом неведении о неприятных ассоциациях Деборы, Лука продолжал, радуясь возможности поболтать:
– Дедушка Фойт не хотел, чтобы я обо всех немцах думал плохо. Он рассказал мне о тех, которые покинули Германию и позже прославились на весь мир. Например, о Мисе ван дер Роэ. Он возглавлял школу конструирования и строительства «Баухауз» в Веймаре.
– Мне знакомо это имя, – заметила старая леди, желая показать свою осведомленность: как-никак она имела непосредственное отношение к семейному бизнесу Харви. К сожалению, подумала она, с немецкими архитекторами их компания не сотрудничает, даже с теми, кто ненавидел нацистов.
Лука взглянул на нее с неподдельным интересом. Янтарно-карие глазки мальчугана засветились. Ему впервые попался собеседник, интересующийся архитектурой. Он снял чайник с плиты и сказал:
– Я взял в библиотеке книгу, посвященную деятельности Миса. В ней много фотографий небоскребов. Они грандиозны! Черная сталь и стеклянные стены, покрытые слоем бронзы. Эти сооружения не похожи на настоящие здания, они напоминают те, что изображены в фантастических книжках. Но они существуют на самом деле, вот что самое удивительное!
Лука ополоснул маленький чайник кипятком и насыпал в него заварку. Дебора не могла избавиться от ощущения, что весь этот разговор ей пригрезился. Вот если бы они говорили с Мэтью, тогда другое дело. Но Мэтью не проявлял интереса ни к архитектуре, ни к строительной компании, которую ему предстояло возглавить. А этот необыкновенный мальчуган в отличие от него очарован красотой строений.
Над этим стоило задуматься.


– Вот я все думаю, – заговорщицким тоном произнесла Нелли, наклоняясь к своей подруге Лии, – и не могу себе представить, как сложатся отношения между твоей Мейвис и Джеком, когда они выйдут из больницы. Может быть, они станут жить вместе? Ведь то, что они крутят шуры-муры, всем известно!
Брякни такую глупость кто-то другой, Лия наверняка бы рассвирепела. Но на свою старинную приятельницу она не обижалась, зная, что та ляпнула это по простоте душевной. Лия подтянула одеяло с Бутсом к себе, чтобы Нелли его случайно не раздавила, и сказала:
– Какие бы шуры-муры они ни крутили, официально это закреплено не будет. Они одного поля ягодки и под одной крышей не уживутся, милочка. К тому же Тед не даст Мейвис развода. Если бы он этого хотел, он бы развелся с ней еще десять лет назад.
Против этого справедливого довода Нелли было нечего возразить.
– Может, оно и к лучшему, – философски заметила она. – Впрочем, теперь, со шрамами на лице, она, как раньше, не попорхает. С таким уродством хвостом не покрутишь, верно? Арчи Дьюк ее здорово разукрасил, подлец!
Лия поджала губы. Поведения старшей внучки она не одобряла, но все же бедняжка не заслужила, чтобы ее так зверски изуродовали.
– Он чудовище! – промолвила Лия. – Подонок. Жаль, что Джек его не убил. За что на нашу площадь свалилось сразу столько напастей? За какие грехи? Мейвис и Джек в больнице, юный Мэтью Харви как сквозь землю провалился, а Билли связался с артисткой из цирка, живущей у Куини Тилет.
– С кем он спутался? – вытаращила глаза Нелли.
– С циркачкой! Я своими глазами видела их вместе вчера вечером. Боже, в каком наряде она разгуливает! В черных сетчатых чулках, туфлях на шпильках, фраке и котелке. Настоящее огородное пугало! И в таком виде она куда-то укатила с Билли на его грузовике.
– Вот это новость! – всплеснула руками Нелли. – Да она, наверное, укротительница львов! Не думаю, что цирк здесь надолго задержится, небось скоро переедет в другое место. Впрочем, и за пару недель она успела бы обучить Билли забавным трюкам, вроде глотания огня или хождения по канату.
Лия не отреагировала на это замечание. Вокруг и без того творилось достаточно чудес. Взять, к примеру, странное увлечение бедняжки Берил боксером, который снимал комнату у Куини. Глупышка мечтала, что он обратит на нее внимание, постоянно наведывалась в спортзал, но никак его не заставала. Если же Зак Хемингуэй и бывал там, то он ее в упор не видел.
– Он интересовался тетей Керри, – как-то раз сообщила Берил, забежав к Лии. – Как ты считаешь, бабуля, он хочет поговорить с ней обо мне? Может быть, он боится сам со мной заговорить?
Лия с сожалением взглянула на простодушную правнучку. Зак Хемингуэй совершенно не походил на застенчивого парня, напротив, он держался весьма самоуверенно и проявлял живой интерес к зрелым женщинам. А вот этого-то ему делать и не следовало!
– Ох, горе, горе! – воскликнула Лия, вспомнив, как смущалась Керри всякий раз, когда при ней упоминали Зака.
– Не расстраивайся, – сказала Нелли, думая, что подруга убивается из-за Билли, спутавшегося с циркачкой. – Все образуется. Так всегда бывает.
Но Лия продолжала горестно вздыхать и качать головой. Если Керри действительно закрутила роман с Заком Хемингуэем, это непременно закончится бедой.


Зак неторопливо вошел в паб «Заяц и пень». Заведение только открылось, но он уже успел провернуть несколько дел и теперь хотел отметить это пинтой пива.
– Ты сегодня рано, – добродушно отметил бармен. – Что будешь пить? Как обычно?
Боксер кивнул. В этом заведении он чувствовал себя спокойнее, чем в пабе «Лебедь». Там его постоянно донимали азартные поклонники, мечтающие заработать на нем немножко денег. А в его намерения не входило потеть на ринге и получать травмы ради того, чтобы другие набили себе карманы.
Отхлебнув пива, Зак представил свое блестящее будущее. Один надежный человек, с которым он познакомился в порту, шепнул, что в понедельник из Рио придет судно «Орион». Весь день оно, дескать, простоит в доке под разгрузкой и погрузкой, а ночью уйдет. Капитан хочет покинуть Лондон раньше, чем начнется всеобщая суматоха по поводу коронации.
– И он без лишних вопросов возьмет меня на борт? – уточнил Зак. – А если я попрошу его взять еще и женщину?
– За хорошее вознаграждение капитан Хуарес возьмет на борт даже беглых заключенных, – с ухмылкой ответил посредник.
Бармен обвел скучающим взглядом пустое заведение и, подойдя к Заку, негромко обронил:
– Жаль бедняжку с площади Магнолий, которую порезали. Я слышал, что Джек Робсон едва не убил изуродовавшего ее негодяя. – Он стал протирать салфеткой стойку, радуясь возможности поговорить с человеком, наверняка более сведущим в этом вопросе, чем он сам. – Странно, что Робсон его не убил! – продолжал он. – Ведь он служил в войсках специального назначения. А там учат убивать врага голыми руками.
– Это верно, – согласился Зак. Ему самому хотелось задушить мерзавца, изуродовавшего Мейвис. Утром он попытался разыскать Керри и выяснить подробности, но не смог нигде ее найти. Решив, что она поехала в больницу проведать сестру, он отправился в порт, где и услышал приятную для себя новость. – Этот садист заслужил, чтобы ему пересчитали ребра, – хмуро добавил он. – Так что досталось ему поделом.
– Возможно. Только ту красотку разукрасил стеклом вовсе не он, а его приятель Арни, – раздался из угла бара чей-то хриплый голос. Он принадлежал Вонючке.
Зак и бармен одновременно обернулись.
– Повтори, что ты сказал, приятель, – потребовал боксер.
Вонючка поежился под его тяжелым взглядом, но с готовностью повторил:
– Девчонку Джека Робсона порезал не Дьюк, а парень по имени Арни. Но он смылся из клуба раньше всех, так что досталось от Джека Робсона Арчи.
– Чтоб мне провалиться на этом месте, если Робсона обрадует такая новость! – в сердцах воскликнул бармен.
– А кто такой этот Арни? – поинтересовался Хемингуэй.
– Он боксер. Дерется для Дьюка в нелегальных матчах. Говорят, что в понедельник у него бой с Большим Джамбо, – доложил Вонючка. – Только я не знаю где.
Зак сжал кулаки. Он знал, где будет проводиться встреча на ринге. «Орион» отходил ночью, так что еще оставалось время, чтобы поквитаться с ублюдком. А поскольку терять ему все равно нечего, он может позволить себе прибить этого подонка.




Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману Лето коронации - Пембертон Маргарет


Комментарии к роману "Лето коронации - Пембертон Маргарет" отсутствуют




Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100