Читать онлайн Йоркширская роза, автора - Пембертон Маргарет, Раздел - Глава 6 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Йоркширская роза - Пембертон Маргарет бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 8.67 (Голосов: 24)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Йоркширская роза - Пембертон Маргарет - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Йоркширская роза - Пембертон Маргарет - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Пембертон Маргарет

Йоркширская роза

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Глава 6

– Ничего подобного на нашей улице никогда не было, да навряд ли когда еще будет, – высказала свое суждение невестка Герти Грэм другой соседке Сагденов, когда обе они стояли на крыльце дома номер двадцать шесть утром в день похорон Калеба Риммингтона. – Сначала приехало авто зеленое с синим, а теперь черная похоронная машина. Стоит у дверей дома целый час, так что уже недолго ждать, пока они все выйдут.
– А Лиззи Сагден вправду из Риммингтонов, как ты говорила? – В голосе у приятельницы прозвучало прямо-таки благоговение. – Из настоящих, всамделишных Риммингтонов? Чья фабрика?
Невестка Герти кивнула, полная сознания своей значительности.
– Так чего же она тогда живет на Бексайд-стрит? – спросила ее озадаченная подруга. – Зачем ей жить с простым народом, если она может жить в шикарном доме в Илкли?
На этот вопрос ответа не было, что приводило в замешательство всю улицу. И не только улицу.
– Господи, ну почему, мама? – спрашивала Нина голосом, полным недоверия. – Почему ты хочешь остаться на Бексайд-стрит, когда мы могли бы жить в Илкли, в Крэг-Сайде? Это бессмысленно! Это…
Все они, за исключением Лоренса, уже собирались выходить из дома.
– Для меня… пой…ти., н-на… пс. хороны твоего отца… в-все равно… ч-что по…ка…зать… ему… нос, ко… – гда… он не… в со…стоянии… мне… ответить, – сказал Лоренс. – Эт-то не бу…дет знаком ува…жения. Эт-то бу…дет знаком неува…жения.
Лиззи невидящим взглядом уставилась на свое отражение в маленьком зеркале, что висело на стене возле двери. На Лиззи было совершенно новое черное пальто, купленное явно в самом дорогом отделе модной одежды у «Брауна и Маффа». Пуговицы из черного янтаря, обшлага и отвороты отделаны черным муаром. На черной, с густой вуалью, шляпе Лиззи красовалось черное страусовое перо. Лиззи выглядела в точности как ей и подобало: стильная, грациозная женщина средних лет, отец которой был одним из самых процветающих фабрикантов в городе.
– Сейчас не вре…мя и не… мес. то… для… подоб… ных… заме…чаний, Ни…на, – проговорил Лоренс настолько резко, насколько мог: глядя на бледное до синевы лицо жены, он особенно остро чувствовал глубину ее страданий. – На…день… шарф… поверх… шля…пы, в маши…не… ветрено.
Неуверенными движениями Нина повязала поверх сделанной ею самой черной бархатной шляпы черный шифоновый шарф. Откуда взялись деньги на одежду для похорон? Быть может, дядя Уолтер уже узнал о том, что их мать получает что-то по завещанию отца? Сказал ли он ей об этом? Одолжил денег на неотложные нужды в счет этого наследства? Вряд ли можно полагать, что мать взяла бы у него деньги на других условиях. Для этого она слишком горда.
Когда Нина следом за Лиззи вышла на улицу к ожидающему их автомобилю, раздражение ее дошло до такой степени, что она сжала в кулаки руки в лайковых перчатках, чтобы не утратить самообладания. Мать не просто очень горда. Она горда до смешного. Почему, почему, ну почему она отвергла предложение дяди Уолтера переехать в Крэг-Сайд?
Она заметила, как Роуз слегка помахала Микки Пор-риту, который, стоя на крыльце дома Герти Грэм, наблюдал с этой выгодной позиции за их отъездом. Вспышка досады усилила ее раздражение. О чем думала Роуз, поступая таким образом? По такому случаю могла бы хоть на минуту вспомнить о чувстве собственного достоинства и соблюдать декорум.
Когда Ноуэл, до странности чужой в строгом черном костюме, в белоснежной рубашке с туго накрахмаленным высоким воротничком и с блестящими, гладко причесанными волосами уселся на переднее пассажирское место, Нина тоже забралась в машину, самым удобным образом устроилась между матерью и Роуз и сложила руки на коленях, сцепив пальцы.
Машина медленно двинулась по тряской мостовой, и Нина увидела по пути, что все занавески в домах по обе стороны улицы задернуты. То был традиционный знак уважения к смерти, но, как правило, к смерти, посетившей один из соседних домов. Чем было продиктовано сегодняшнее поведение соседей – сочувствием к их потере? Или они поступили бы так в день смерти Калеба Риммингтона при любых обстоятельствах? Ведь подавляющее большинство обитателей Бексайд-стрит работали по найму именно на его фабрике. И это делало отказ матери от предложения дяди Уолтера еще более необъяснимым: ведь она понимает, что с этих пор никто на Бексайд-стрит не станет относиться к ним с прежним соседским простосердечием и дружелюбием. Да и как иначе, если они в родстве с Риммингтонами? Роуз бросила на Нину взгляд исподтишка. Тесно прижатая к сестре, она ощущала ее напряжение, но не могла понять его причину. Обращенные к матери слова Нины о том, что они могли бы жить в Крэг-Сайде, если бы захотели, были для Роуз новостью. Никто не сказал ей, что дядя Уолтер сделал такое предложение, однако Роуз в последние дни очень редко бывала дома, и ни у кого даже не было возможности с ней поговорить.
– Если ты хочешь, чтобы я пошла с тобой просто так, за компанию, я могу даже не разговаривать, если тебе этого не захочется, – не раз говорила ей Дженни.
Роуз была по сердцу отзывчивость подруги, но она отклоняла ее предложения. Смерть дедушки глубоко потрясла ее, и она предпочитала долгие часы проводить в одиночестве, чтобы свыкнуться с происшедшим.
Даже сейчас, через пять дней после его смерти, Роуз чувствовала себя какой-то отчужденной. Мир как будто сошел со своей оси и никак не мог вернуться в правильное положение. Роуз спрашивала себя, испытывает ли ее кузина Лотти то же самое. Когда машина с пристойной для похорон небольшой скоростью свернула на дорогу к Илкли, ей подумалось, поймет ли кузина Лотти, что, хотя она, Роуз, не была знакома с дедушкой, она всегда его любила и будет тосковать по нему.
– Наши кузины? – Лотти, одетая во все черное с головы до ног, начиная от черной плоской шляпы с шелковой лентой до черных туфель с пряжками, подняла глаза на отца; лицо у нее было бледное, заплаканное и в эту минуту крайне удивленное. – Почему ты просишь меня принимать во внимание их чувства, папа? Они даже не были знакомы с дедушкой! Он любил только нас, а мы любили его. Он не захотел бы, чтобы Сагдены присутствовали на его похоронах! Это все равно что пригласить чужих людей!
Уолтер прижал кончики пальцев к вискам. Почему все в жизни так сложно? Почему Лотти не может проявить чуть больше понимания?
– Я думаю, душа вашего дедушки будет более умиротворенной, зная, что вся его семья соберется у его могилы, скорбя о нем, чем если бы это было иначе, – проговорил он со всем терпением, на которое был способен при настолько натянутых нервах. – И если ваши кузины и кузен вначале почувствуют себя в Крэг-Сайде не вполне свободно, элементарное внимание с вашей стороны…
Ему не удалось договорить. Уильям, который стоял у окна и смотрел на гравиевую дорожку и на четверку лошадей с траурными плюмажами, впряженную в катафалк, резко повернулся к отцу и сестре и высоко вздернул брови:
– Они приедут в Крэг-Сайд? Я об этом не подумал. Считал, что они появятся в кафедральном соборе и на кладбище, вот и все.
Уолтер откашлялся. Ему еще предстояло сообщить детям, что он предложил Лиззи и ее семье кров в Крэг-Сайде. И пока не мог решить, стоит ли сообщить об этом Уильяму и Лотти прямо сейчас. Момент был, прямо сказать, не самый подходящий, тем более что тело его отца все еще пребывало в китайской гостиной, а Лиззи и ее дети могли появиться в любую минуту. Быть может, если он скажет Уильяму и Лотти, что Крэг-Сайд был для Лиззи родным домом, это подействует на них…
– Уильям… Лотти… – начал было он, чувствуя, как усиливается головная боль.
Дверь отворилась, и Гарри, не входя в комнату, сообщил:
– Траурная машина свернула на дорогу к дому. Значит, приехали тетя Элизабет с нашими кузинами и кузеном.
– Гарри говорил так, словно они и в самом деле наши родственники, – с глубоким возмущением сказала Уильяму Лотти, в то время как Уолтер, обрадованный тем, что его прервали, спустился вместе с Гарри в холл у входной двери, оформленный в итальянском стиле.
– Как это ни странно, милая Лотти, но это так и есть, – ответил Уильям, не в состоянии понять, с чего она так кипятится по такому поводу. Он ласково обнял сестру за плечи и добавил, чтобы ее успокоить: – Что свадьбы, что похороны – это все равно. Люди являются на них, даже если не виделись долгие годы, а по окончании церемоний снова удаляются к себе. Сагдены приехали на похороны, потому что так заведено, вот и все.
Лотти очень хотела поверить такому объяснению, однако ее мучили ужасные сомнения. Ей казалось совершенно недопустимым, что к ним вторгаются чужие люди, пусть они даже такие же близкие родственники ее дедушке, как она сама, Уильям и Гарри.
Лотти привыкла думать, что она гордость и радость дедушки, его любимая внучка, а выходит так, будто она вовсе не единственная и особенная. Когда она радовалась поездкам с ним, он, быть может, думал иногда о Нине или о Роуз? Ревность вспыхнула в душе Лотти и усугубила ее горе. Она не хотела, чтобы дедушка умер. Не хотела, чтобы приезжали Сагдены. Не хотела думать, что в ее жизни ничто уже не будет таким же устоявшимся и неизменным, как раньше. Слезы душили ее.
Уолтер Риммингтон прошел по мраморному полу холла-ротонды навстречу своей сестре, племяннику и племянницам.
– Лиззи, дорогая, – сказал он дрогнувшим голосом, беря ее руки в свои и целуя сестру в щеку. – О, Лиззи, милая! Как я рад, что ты здесь! Гроб открыт и стоит в китайской гостиной. Я еще не попрощался с отцом. Не мог. В одиночку. Быть может, мы сделаем это вместе. Потом попрощаются Ноуэл, Нина и Роуз…
– Только Ноуэл, – глухо ответила Лиззи, и, хотя это он держал ее руки в своих, всем присутствующим при встрече стало ясно, что эмоционально и мысленно именно брат опирается на сестру, а не наоборот. – Было бы несправедливо подвергать Нину и Роуз такому испытанию, тем более что они никогда не видели нашего с тобой отца, пока он был жив.
Нина уже открыла рот, чтобы выразить протест, но передумала. Она ни разу в жизни не видела мертвых и не хотела видеть сейчас.
Роуз смотрела на кузена Гарри. Его она узнала бы где угодно. Сегодня он был одет строго – в черных брюках и визитке, волосы гладко причесаны, как и у Ноуэла, но от него исходило ощущение огромной энергии и дружелюбия.
– Ротонда не место для взаимных семейных представлений, – заговорил Уолтер, заметив, что его племянник и старшая племянница чувствуют себя неловко, и сам испытывая неловкость от того, что ни Уильям, ни Лотти не сочли нужным появиться. – Но поскольку Гарри здесь…
Гарри тотчас выступил вперед.
– Лиззи, это мой второй сын, Гарри. Гарри, это твоя тетя Элизабет.
– Я рад познакомиться с вами, тетя Элизабет, – произнес Гарри, и его слова прозвучали вполне искренне.
С чего это он вообразил, будто она должна выглядеть смущенной? Не важно, каким неподходящим был ее брак, но никаких сабо и никакой шали на ней нет и быть не могло, это ясно. Она держится грациозно и с большим достоинством. Ясно и другое: несмотря на то что до смерти деда она и его отец не общались долгие годы, между ними сохранилась симпатия. Что касается ее детей…
– Я хотел бы представить тебя твоей кузине Нине, – произнес отец, и Гарри глянул в золотисто-зеленые глаза, большие, с черными ресницами, увидел красивое лицо с белоснежной, без единого пятнышка кожей, обрамленное пышными волосами самого великолепного цвета, какой ему когда-либо приходилось созерцать.
Нина слегка коснулась его руки кончиками затянутых в перчатку пальцев – и словно разряд электричества пронзил Гарри с головы до пяток. Боже милостивый, он ощутил сильнейшее физическое возбуждение. И это в то время, когда его горячо любимый дедушка лежит в гробу на расстоянии нескольких комнат отсюда!
– И Роуз, – услышал Гарри голос отца.
В отличие от почти непристойной реакции на ее сестру, на этот раз Гарри только пробормотал нечто вежливое, пожал руку и практически не запомнил лица Роуз, так же как и лица ее брата. Он мог думать сейчас лишь о невероятных ощущениях, им испытанных. Как такое называют французы? Coup de foudre?
type="note" l:href="#n_13">[13]
Мгновенно вспыхнувшее, безрассудное, ошеломляющее сексуальное влечение. И к собственной кузине, помилуй Господи! Из Сагденов!
– Уильям и Лотти сейчас в маленькой гостиной, – услышал Гарри слова отца, обращенные к тетке, и увидел, что тот, все еще держа Лиззи за руку, направляется к выходу из ротонды. – Остальные скорбящие, которые поедут в собор из дома, собрались в гостиной в западном крыле. Мы, разумеется, поедем в собор и потом на кладбище в каретах. Это гораздо пристойнее, чем траурный автомобиль. Но сначала… – Голос отца слегка дрогнул. – Сначала мы с тобой, Лиззи, должны отдать последний долг отцу.
Гарри, радуясь возможности сопровождать Нину и подвергнуть проверке свое бурное физическое влечение, сказал:
– Я провожу Ноуэла, Нину и Роуз в маленькую гостиную и познакомлю их с Уильямом и Лотти.
Сердце у него прыгало, словно он пробежал большое расстояние. Что же произойдет, когда он вступит с ней в обычный, нормальный разговор? Очарование исчезнет, растворится в воздухе? А если нет? Если оно сохранится? Что тогда?
– Уильям и я уже попрощались с дедушкой, – сказал он Ноуэлу, когда его отец повел Лиззи в задрапированную траурными занавесями китайскую гостиную. – Вам это, наверное, показалось бы несколько странным, ведь вы его совсем не знали.
Ноуэл искоса поглядел на своего кузена – не иронизирует ли тот? Но ничего похожего на это не обнаружил на красивом и мужественном лице Гарри. Ни малейшего намека на сарказм.
Всеми фибрами своего существа Нина боролась за то, чтобы сохранять внешнюю невозмутимость. Так вот он какой, Крэг-Сайд! Здесь ее мать родилась и провела детские годы. Здесь и она сама могла бы проводить каникулы, уик-энды и Рождество, если бы ее дедушка не отнесся столь неодобрительно к избраннику дочери. Нина испытывала почти физическую боль от того, что ей этого не довелось. Как могла ее мать ни разу не выразить возмущения по поводу того, что ее отлучили от всей этой роскоши и великолепия? Как могла она, оставив дом, похожий на дворец, чувствовать себя счастливой на Джесмонд-авеню, не говоря уже о Бексайд-стрит? Для Нины это было непредставимо. Неприемлемо.
– Уильям, кузина Нина, – произнес кузен Гарри, и Нина обменялась рукопожатием с молодым человеком, который в один прекрасный день должен был унаследовать готическое великолепие семейной резиденции Рим-мингтонов.
Еще при первом взгляде на него, когда он вел Лотти в сияющий интерьер «Брауна и Маффа», Нина решила, что вид у Гарри куда более интеллектуальный, чем у его брата. Теперь она увидела, что Гарри очень привлекателен, хотя это не сразу бросается в глаза, потому что держится он скромно и спокойно. Волосы темные, прямые и гладко причесанные – видимо, особенно гладко сегодня, по случаю похорон. Высокий и стройный, в глазах сосредоточенное выражение – не только в связи со скорбными обстоятельствами, как она поняла, но и с другими, сугубо личными причинами.
– Лотти, познакомься, это наша кузина Нина, – сказал Гарри.
Девушка годом или двумя моложе Нины и одетая так, чтобы выглядеть еще моложе, вперила в нее каменный взор. На какую-то бесконечно страшную секунду самообладание Нины угрожало покинуть ее. Во время своих многочисленных визитов на Бексайд-стрит дядя Уолтер совершенно недвусмысленно обращался со всеми ними как с членами своей семьи, и Нина совершенно забыла о своих страхах по поводу того, что не будет принята в качестве таковой кузиной и кузенами Рим-мингтон.
Нина считала, что в своем изысканном черном костюме, придуманном и сшитом ею самой, она выглядит равной кому угодно. Выйдя из траурной машины, она ступила на мраморный пол великолепного холла в фамильном доме своей матери и тотчас почувствовала себя здесь своей, в той же мере членом семьи Риммингтон, как и Сагден, преемницей головокружительной материнской грации и ее врожденного чувства стиля. И если бы ее сверхизбалованная и всеми любимая младшая кузина позволила себе смотреть на нее свысока, Нина испытала бы огромное разочарование.
Когда Гарри знакомил Роуз с Лотти, она глянула на бледное, осунувшееся лицо двоюродной сестры и почувствовала к ней искреннюю симпатию. Лотти знала их дедушку. Его дом был для нее родным. Она ездила с ним на пикники и в гости. И если она не была с ним рядом, когда он умирал, то находилась совсем близко – скорее всего в соседнем номере гостиницы. Его смерть стала для нее тяжким испытанием, тоска и страдание ясно читались в ее глазах. Лотти любила дедушку и сильно горевала о нем.
– Я глубоко сочувствую тебе, – простосердечно обратилась Роуз к Лотти. – Так тяжело потерять того, кого ты любила и кто любил тебя так сильно. Я не была знакома с дедушкой, но очень хотела с ним познакомиться. Мир кажется таким странным теперь, когда дедушки не стало, не правда ли? Как будто все стало совсем другим. И уже никогда не станет прежним, верно?
Лотти широко раскрыла глаза и глубоко, прерывисто вздохнула. Эта девочка с необычной внешностью, с глазами как чайные блюдечки и ярко-рыжими волосами, в точности описала то, что переживала Лотти. И они с ней двоюродные сестры. Почти одного возраста.
– Дедушка нашел бы очень… необычным цвет твоих волос, – заговорила Лотти с такой безыскусной простотой, что Уильям покраснел от смущения, а Гарри решил, что у его младшей кузины и младшей сестры ужасно много общего. – Но я думаю, что ты бы ему понравилась. Правда, он никогда не говорил о тебе. И даже о твоей маме никогда не говорил.
Роуз давно уже понимала это. Но он тем не менее мог думать обо всех них. И не исключено, что он был таким же несчастным, какими сделал их.
– Волосы у нас от Сагденов, – сказала она, отметив про себя, что Уильям и Гарри оба темноволосые, а вот у Лотти волосы пепельные и такие светлые, что она кажется блондинкой.
Роуз услышала, как чуть в сторонке, слева от нее Ноуэл говорит Уильяму:
– Мы все трое посещаем Брэдфордскую школу искусств. Я занимаюсь на отделении изящных искусств, Нина изучает моделирование одежды, а Роуз – художественное оформление тканей.
– Ноуэл – звезда школы искусств. – Это говорила Нина, тоже чуть в стороне, но справа от них с Лотти. – Его избрали членом Ассоциации колледжей. Это дает возможность участвовать в выставках в Лидсе и Манчестере, а может, и в Лондоне.
Не было высказано, однако подразумевалось, что, хоть Сагдены и не пользуются преимуществами имени Риммингтонов и их богатства, они намного впереди них там, где ценят творческий талант.
Уильям, заинтригованный, бросил искоса взгляд на младшую кузину. Художница по тканям. Любопытно, знает ли об этом отец. И знал ли дед. И по крайней мере можно быть совершенно уверенным в одном: Сагдены отнюдь не брэдфордские парии в деревянных башмаках, как о них думали в Крэг-Сайде. Впрочем, для него это не так уж много значит. Он, Уильям, гораздо теснее связан с говорящими на простом языке, честными трудящимися мужчинами и женщинами, чем с высокомерными представителями высшего общества, к которым всю жизнь так стремился причислять себя дед.
Как только он начал размышлять о честных, говорящих в открытую людях (он удерживал себя от этого все утро из уважения к печальным обстоятельствам), мысли его сразу обратились к Саре и ее семье. Наступит ли после смерти деда облегчение для него и для Сары, или теперь, когда он стал прямым наследником фабрики, все станет еще сложнее? Правда, она уже больше не работает у Риммингтонов. Она не вполне понимала, насколько это важно для нее же самой, однако уступила ему и стала одной из множества ткачих на фабрике Листера. Жилка начала пульсировать где-то в конце челюсти, возле самого уха. Что бы ни говорили люди, если бы их связь сделалась достоянием гласности, никто не мог бы упрекнуть его, что он принудил к сожительству одну из работниц на фабрике отца, воспользовавшись своим положением.
Дверь отворилась, и в комнату вошел отец. Уильям заметил, что лицо у него напряженное – то ли из-за переживаемого потрясения, то ли потому, что он уже испытывает груз новых обязанностей. Отец не принадлежал к числу людей, жаждущих власти, и почти немыслимо было представить его в роли всесильного фабриканта.
Он шел через комнату по турецкому ковру, а Гарри, Нина, Роуз и Лотти тотчас умолкли, понимая, откуда он пришел и с каким известием.
Уолтер легко коснулся ладонью плеча Ноуэла.
– Твоя мама ждет тебя в китайской гостиной, – произнес он дрогнувшим голосом.
Уильям скорее почувствовал, чем увидел, как Ноуэл вдруг весь напрягся, и ощутил прилив сострадания к двоюродному брату. Ни сам Уильям, ни Гарри не испытали особого потрясения, прощаясь с покойным дедом, восковое лицо которого ничуть не напоминало о полном энергии и движения Калебе Риммингтоне. Ноуэлу, понятно, будет тяжелее, потому что он не знал деда живым. Жилка возле челюсти продолжала пульсировать. Не слишком приятно для кого бы то ни было знакомиться с собственным дедом таким вот образом.
Ноуэл послушно и без колебаний вышел вместе с Уолтером из комнаты, в которой после этого воцарилась гробовая тишина. Еще минуту назад лед между ними таял с примечательной быстротой, а теперь, когда им напомнили, ради чего они собрались здесь все вместе, даже Лотти замерла в неловком молчании.
Спустя четверть часа гроб Калеба Риммингтона с подобающей скорбной торжественностью вынесли из Крэг-Сайда. За гробом следовала в полном составе его прежде разъединенная семья. Лиззи положила руку в черной перчатке на локоть брата. За ними шли Уильям и почти прижавшаяся к нему Лотти. Гарри сопровождал Нину. Замыкали шествие Ноуэл и Роуз. Множество других участников похорон, приглашенных сопровождать покойного из его дома, двигались за ними. Ноуэл был не вполне уверен, но все же решил, что один из весьма достойных на вид джентльменов – адвокат Риммингтонов. Еще одного он узнал: это был патриарх самой престижной семьи брэдфордских производителей шерсти Джейкоб Беренс.
Гроб и провожающие покойного в последний путь проследовали по холлу между выстроившимися в две параллельные линии слугами. У многих слуг на глазах были слезы, а одна совсем молоденькая служанка открыто утирала мокрые глаза.
Это произвело сильное впечатление на Ноуэла. Вплоть до последней недели он редко вспоминал о своем деде Риммингтоне, а из-за того, как он обошелся с матерью, не особенно его жаловал. Но человек, которого искренне оплакивали те, кто обслуживал его в частной жизни, не мог быть таким уж плохим.
Ноуэл мысленно вернулся к тому завораживающему моменту, когда он, стоя рядом с матерью у гроба, смотрел на строгие черты своего деда. Даже в смерти лицо Калеба Риммингтона сохраняло выражение уверенной силы. Первой реакцией Ноуэла было желание перенести эти черты на полотно. А еще он понял, почему пропасть между матерью и ее отцом оказалась такой глубокой и непреодолимой. Калеб Риммингтон был не из тех, кто легко уступает. С чем-то похожим на благоговение Ноуэл вдруг осознал, какую огромную смелость проявила его мать, женщина с мягкими манерами, когда решительно и твердо последовала зову сердца и вышла замуж за его отца.
Когда они покинули закрытые экипажи и вошли в брэдфордский кафедральный собор, там на хорах уже было полным-полно народу. Нина чувствовала себя так, словно к ней обратились взгляды всех присутствующих, когда она заняла место на церковной скамье во втором ряду. Ноуэл сел по одну сторону возле нее, Гарри – по другую. Как хорошо, что откуда-то взялись деньги, обеспечившие для них приличные траурные костюмы! Любопытно, гадают ли присутствующие леди о происхождении ее стильного костюма? Нина была убеждена, что ни одной из них не придет в голову, будто он сшит ею самой. Ни одна вещь, придуманная и сшитая ею для себя, не производила впечатления самодельной.
Все собравшиеся встали. Волны трагической и торжественной органной музыки омывали их. Беспокойные глаза Роуз остановились на осыпанном лилиями гробе у алтаря. Этому чисто формальному обряду в душной церкви она предпочла бы нечто прекрасное и первобытное. Похороны, достойные воителя. Погребальный костер, как у викингов, на поросшем вереском холме над Крэг-Сайдом.
Рядом тихо всхлипнула Лотти, слезы текли по ее щекам.
Роуз инстинктивно взяла руку Лотти в черной перчатке в свою. Долгую, очень долгую минуту пальцы Лотти оставались безответными, но потом, когда отзвучал последний стих гимна, исполненного всеми, кто был в церкви, эти пальцы переплелись с пальцами Роуз и крепко сжали их.




Предыдущая страницаСледующая страница

Читать онлайн любовный роман - Йоркширская роза - Пембертон Маргарет

Разделы:
Глава 1Глава 2Глава 3Глава 4Глава 5Глава 6Глава 7Глава 8Глава 9Глава 10Глава 11Глава 12Глава 13Глава 14Глава 15Глава 16

Ваши комментарии
к роману Йоркширская роза - Пембертон Маргарет



Банальный сюжет,ничего особенного и интересного.Средненький.
Йоркширская роза - Пембертон МаргаретНатали
10.12.2012, 13.44





люблю этот роман. трогательно и жизненно.
Йоркширская роза - Пембертон Маргаретeris
15.01.2013, 19.29





я прочла кучу романов самых разных авторов и ,конечно,М Пембертон занимает 2 место в моем личном рейтинге(1 -Д Макнот)."РОЗА"-прекрасный роман без обильных эротических сцен, но с глубоким смыслом и содержанием.Советую прочесть также "БОГИНЮ", 10 из 10.
Йоркширская роза - Пембертон Маргаретсветлая
15.01.2013, 22.24





Серьёзный и жизненный роман. Понравился. 9 очков.
Йоркширская роза - Пембертон Маргаретнаталья
11.06.2013, 20.48





очень хороший роман все очень жизненно. рада что я его прочитала!
Йоркширская роза - Пембертон Маргаретвэл
17.09.2013, 7.05





Аннотация абсолютно не соответствует содержанию. Книга оч понравилась, выдержана в классическом английском стиле без откровенных постельных сцен. Хоть я и не люблю, всякие отношения между кузенами - это все-таки противоестественно, а в целом язык книги хороший, сюжет не затертый. Рекомендую.
Йоркширская роза - Пембертон МаргаретЛена
15.05.2014, 3.45





Милый,добрый роман о жизни и любви.мне понравился.
Йоркширская роза - Пембертон Маргаретсоня
28.04.2016, 21.23








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100