Читать онлайн Йоркширская роза, автора - Пембертон Маргарет, Раздел - Глава 13 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Йоркширская роза - Пембертон Маргарет бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 8.67 (Голосов: 24)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Йоркширская роза - Пембертон Маргарет - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Йоркширская роза - Пембертон Маргарет - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Пембертон Маргарет

Йоркширская роза

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Глава 13

Уже не впервые Роуз замечала, что не успевает следить за быстрым ходом событий.
– Война? Да ведь нет никакой войны! – Она перевела глаза с Гарри на Уолтера, охваченная внезапным сомнением. – Ее нет, правда, дядя Уолтер?
Уолтер не ответил ей. Он поник и съежился в своем кресле во главе стола, как человек, раздавленный обстоятельствами. Управлять фабрикой самому, не имея под боком сына, который делал бы это за него… Это означало, что от исполнения. мечты о Скарборо он по-прежнему далек. Он мрачно раздумывал, не отказаться ли вообще от этих планов. Устроить распродажу, вырученные средства передать благотворительным организациям, а самому перебраться к Полли на Бексайд-стрит.
– Боюсь, что нам предстоит война с Германией, – невесело проговорил Гарри, не представляя, какое безумное направление приняли мысли его отца. – А если это так, Роуз, мне хотелось бы оказаться в достойном полку, а не идти в армию по призыву вместе со всякой шушерой.
Ледяной озноб пробежал у Роуз по спине. Война. И Гарри в самом ее пекле. Невыносимо думать об этом. Что, если его ранят? Господи, что, если его убьют? Но если Господь смилуется и войны не будет, а Гарри останется на военной службе, ей вряд ли удастся видеться с ним. Их замечательному сотрудничеству на фабрике придет конец. Гарри сможет приезжать домой только в отпуск, но насколько часто? Роуз ничего не знала об армии, но предполагала, что такие отпуска коротки и нерегулярны.
Гарри вдруг сообразил, что его слова о надвигающейся войне потрясли, а может, и напугали Роуз. Он улыбнулся ей и спросил самым беспечным тоном:
– Ты не разлюбишь меня, когда я надену военную форму, Смешная Мордочка?
– Нет, если тебя в ней не убьют, – ответила она, стараясь говорить так же беспечно и весело, как он, но вместо этого ей от всего сердца хотелось сказать ему совсем другое: «Конечно, не разлюблю. Я буду любить тебя всегда. Разлюбить тебя для меня немыслимо».
– Дядя Уолтер ужасно одинок в Крэг-Сайде с тех пор, как Гарри уехал на офицерскую подготовку, – сказала Роуз матери шесть недель спустя. – Я всегда говорила, что не стану жить в Крэг-Сайде, но теперь думаю, что надо бы пожить там хоть какое-то время.
– Я тоже так думаю, – согласилась с ней Лиззи и ласково улыбнулась своей мягкосердечной дочке. – Уолтеру будет не так одиноко, если ты поживешь там. Он очень нуждается в том, чтобы кто-нибудь его подбадривал. Полли говорит, что он мрачен, как дождливый уик-энд.
– Он не был бы таким, если бы она вышла за него замуж.
– И жила в Крэг-Сайде? – Лиззи высоко подняла брови. – Нет, Роуз, Полли умнее этого. Она знает, что правильно для нее и для Уолтера, а когда Гарри поймет, что войны не будет, и вернется к штатской жизни и к фабрике, тогда Уолтер и Полли поженятся и заживут спокойной жизнью в Скарборо.
– Я пола…гаю, Гарри преувели…чивает, – сказал Роуз отец в тот же вечер, просматривая вечернюю газету. – Может снова вспых…нуть война на Балка…нах, но сэр Эдвард Грей не допус…тит вмеша…тельства Британии.
– А что, если настанет время, когда невозможно будет не вмешаться? – спросила Роуз, сидя на пуфике у ног отца с блокнотом для эскизов на колене. – Ведь это не первая война на Балканах, верно? И каждый раз круги от тамошних событий расходятся все шире и шире.
Лоренс опустил газету пониже и указал Роуз на заголовок передовицы. С тех пор как Гарри записался в армию, Роуз относилась к политическим событиям в Восточной Европе с обостренным интересом.
– Да, ты права, Авст…рия, например, заин…тересо-ва…на в той сваре, какая завя…залась на Балканах, особенно с тех пор, как забе…споко…илась Россия, но сэр Грей считает, что мы должны оставаться ней…тральными, а я доверяю суждс. ниям нашего министра иностранных дел и потому с ним сог…ласен.
– А я нет, – сказал Микки, вынося торбу с кормом для своей лошади, которая терпеливо стояла между оглоблями повозки. – Нет, когда вижу, как кайзер протягивает австриякам руку в перчатке и постоянно щеголяет в военной форме.
– Ты поэтому и не… не… – Роуз не договорила. Она хотела сказать «не уехал в Новую Зеландию», но сообразила, что этого делать не стоит. В разговорах между собой они никогда не упоминали ни о Новой Зеландии, ни о предложении, которое Микки сделал Роуз.
– Да, – ответил Микки, пристраивая торбу на место; он понял, на что намекает Роуз. – Когда начнется война и я уйду на фронт, отцу лучше оставаться на Бек-сайд-стрит, а не на другом конце земли.
– Мистер Черчилль считает, что война обязательно начнется, – сказала Дженни.
Она и Роуз после работы решили погулять в парке у озера.
– Дядя Уолтер называет Черчилля безответственным поджигателем войны.
Дженни закусила нижнюю губу. Судя по тону голоса, Роуз была не согласна с мнением дяди. Дженни, несмотря на свое доброе отношение к необычному поклоннику матери, считала, что мистеру Черчиллю виднее.
– Если война начнется, Микки призовут в первый же день, – грустно произнесла она. – И Чарли Торпа тоже.
– Чарли Торпа? – спросила Роуз и, высмотрев свободную скамейку, потянула к ней Дженни – ей не хотелось идти к дальнему концу озера, который напомнил бы ей о предложении, сделанном Микки на том месте. – А кто это Чарли Торп? Он родственник Сары?
Дженни кивнула, и щеки ее чуть-чуть покраснели.
– Это ее двоюродный брат. Он не работает на фабрике. Он водитель автобуса.
Роуз минутку смотрела на подругу, но та упорно прятала глаза. И тогда Роуз воскликнула в полном восторге:
– И он тебе нравится, Дженни Уилкинсон! Я так и поняла!
Теперь, когда Роуз больше не жила на Бексайд-стрит, до нее не доходили местные сплетни, и у нее не было до сих пор ни тени подозрения, что в жизни Дженни появился молодой человек.
– Какой он? – с любопытством спросила она, усаживаясь на скамейке так, чтобы лучше видеть озеро и Картрайт-Холл сквозь деревья. – Вы понимаете друг друга? Сара знает? Почему ты не сказала мне раньше?
– Я ждала, что кто-нибудь из вас, ты или Микки, расскажет мне о том, что произошло между вами, и хотела сказать тебе после этого о Чарли, – ответила Дженни, к величайшему удивлению Роуз. – Что-то произошло, я в этом уверена, потому что вы относитесь друг к другу иначе. Как-то… натянуто.
Роуз нахмурилась. Она не рассказала Дженни о предложении Микки, так как ей казалось, что делать этого не следует. Прежде всего Микки не захотел бы, чтобы кто-то об этом узнал; кроме того, Роуз помнила, как отнеслась Дженни к ее сообщению о поцелуе, и помнила слова матери во время крестин Эммы-Роуз насчет влюбленности Дженни и Микки.
Интуитивно чувствуя, что правда может быть в этом случае очень важной, Роуз неохотно сообщила:
– Несколько месяцев назад Микки сделал мне предложение выйти за него замуж.
– И уехать с ним в Новую Зеландию? – Дженни по-прежнему не смотрела на подругу, но в ее голосе Роуз ощутила боль.
С глубоким огорчением Роуз поняла, что была совершенно слепой и пребывала в этом состоянии долгое-долгое время.
– Да, – произнесла она с еще большей неохотой. – Да, он предлагал мне поехать с ним туда.
Дженни сидела к ней боком, и Роуз видела ее лицо только в профиль, но заметила повисшие на ресницах слезы.
– Он спрашивал меня, не хочу ли и я поехать в Новую Зеландию, – сказала Дженни все с той же болью. – Он не просил меня выйти за него замуж… пока что не просил. Теперь я знаю, что он с тобой первой говорил об этом, и не собираюсь давать ему такую возможность.
– Но… но если ты любишь его… – начала Роуз, стараясь выбирать слова так же осторожно, как делала это, желая в чем-то убедить дядю Уолтера.
– О да, я его люблю. – Дженни наконец повернулась к Роуз лицом и посмотрела ей в глаза. – Я люблю его слишком сильно, чтобы искать счастья с ним, зная, что он хотел жениться на тебе. Зная, что это тебя он любит, а я на втором месте. – В голосе у Дженни прозвучала такая страстная горечь, на какую Роуз не считала ее способной. – А я не хочу быть на втором месте! Я хочу быть первой! И для Чарли я первая.
Лето шло своим чередом, и с течением времени претерпевали метаморфозу отношения Уолтера и Полли.
– Я не понимаю, почему бы мне просто не посещать иногда Крэг-Сайд, – сказала Полли, обращаясь к Лиззи, когда они вдвоем развешивали выстиранное белье на веревку, протянутую с одной стороны Бексайд-стрит на другую. – Я имею в виду, что Уолтер совсем не такая заметная фигура в обществе, какой был его отец, ерно? Он хочет, чтобы Гарри принял во внимание эту торону дела и стал хозяином фабрики Риммингтонов. А я имею связи в Крэг-Сайде, согласна? Мы с тобой подруги, ты там родилась, Роуз сейчас живет там, а те, кому все это не по нутру, ничего не узнают, вот и все!
Уолтер привез ее в Крэг-Сайд великолепным жарким августовским днем. Опрокинутая над землей чаша неба сияла голубизной, воздух был теплым, как парное молоко, а вересковая пустошь переливалась всеми оттенками пурпурно-лилового цвета.
– А ведь я могу и привыкнуть к этому, Уолтер, милый, – сказала Полли, сидяв «рено» рядом с ним в своем лучшем воскресном наряде. – Я и раньше бывала на холмах, но шла всю дорогу пешком, а это долгая и утомительная прогулка. А поездишь вот так, как сейчас, глядишь, и забудешь, на что тебе даны ноги.
Когда машина повернула к высоким ажурным воротам Крэг-Сайда, Полли глубоко вдохнула в себя воздух и выдохнула его медленно в восторженном удивлении.
Уолтер не осуждал ее за это. Четырехугольное, массивное и величественное здание Крэг-Сайда выглядело наилучшим образом.
Молчаливое изумление Полли не затянулось надолго.
– Вид что надо, любимый, – заговорила она с негромким смешком, когда машина остановилась возле широких каменных ступеней, ведущих к главному входу. – Твой отец, ясное дело, очень гордился тем, что построил этот маленький домик, верно? В нем свободно поместились бы четыре Картрайт-Холла, не меньше!
Позже, когда он показал ей внутренние покои Крэг-Сайда, Полли крепко сжала руку Уолтера повыше локтя и сказала со смешливой дрожью в голосе:
– Теперь я понимаю, милый, почему ты хочешь жениться на мне. Тебе просто нужно, чтобы я сделала генеральную уборку!
Полли оказалась не единственной, кто начал радоваться головокружительному образу жизни. Лотти в Лондоне переживала нечто умопомрачительное. Нина и Руперт со своими богемными привычками вращались в великосветских кругах, а Лотти с восторгом следовала за ними.
Молодые и обаятельные герцог и герцогиня Строи, а также еще более молодая и невероятно общительная кузина герцогини посещали летние балы в самых аристократических домах Лондона. Устраивались приемы под полосатыми тентами-маркизами в огромных садах и увеселения на роскошных частных прогулочных яхтах. По вечерам затевались веселые и шумные общие игры, фанты, шарады и бог знает что еще, а ближе к осени начались концерты, оперные и балетные спектакли.
Руперт был молодым человеком, способным вызвать ни на минуту не умолкавший смех у самого степенного общества, собравшегося за одним столом, и хотя творческая энергия Ноуэла била ключом, побуждая его работать так, как никогда в жизни, он нередко сопровождал их; сидя рядом с Лотти и одной рукой обнимая ее за плечи, Ноуэл хохотал до колик над остротами и вдохновенными розыгрышами Руперта.
Иногда ранним утром, перед возвращением домой, они втроем отправлялись в клуб с бассейном на Беркли-стрит. Нина и Лотти состязались друг с другом, кто глубже нырнет или дольше проплывет под водой. Потом на полчаса удалялись в турецкую парильню для восстановления сил, болтали, смеялись и наслаждались мороженым, которое Руперт присылал им туда.
Талант Нины как модельера роскошных и экзотических туалетов вскоре стал предметом разговоров в высшем обществе, и каждая из сколько-нибудь заметных дам желала носить платье, придуманное блестящей и ослепительно красивой молодой герцогиней. И Лотти, которая когда-то обиделась на Нину за то, что та изображает ее на своих эскизах, теперь охотно и с удовольствием служила живым манекеном для невероятно изысканных одеяний, созданных Ниной под впечатлением от спектаклей Императорского русского балета или выставок ар-нуво в Королевской академии.
Теплые отношения между Лотти и Ниной день ото дня становились все более прочными, и Лотти порой задумывалась, не стала ли Нина, а не Роуз ее «самой лучшей» подругой. Она чувствовала себя в Лондоне дома в большей степени, чем в Йоркшире. А Ноуэл, который из принципа отказывался избавиться от тягучего северного выговора, прочно вошел в блестящий, влиятельный, чуждый условностей круг друзей Нины и Руперта.
Лотти, всем сердцем уверовавшая в талант Ноуэла, до чрезвычайности им гордилась.
– Я сказала русскому послу, что ты мог бы расписать фресками стены в их посольстве – жизнерадостно заявила она Ноуэлу после того, как посол, граф Бенкендорф, вальсировал с ней на балу в Ланздаун-Хаусе; в следующий раз, когда граф Бенкендорф на приеме в посольстве познакомил ее со своим великим соотечественником Шаляпиным, Лотти высказалась не менее жизнерадостно: – Я сказала Шаляпину, что ты мог бы написать с него прекрасный портрет. Только подумай, дорогой! Об этом узнает весь Лондон, и тебя просто завалят заказами!
Напрасно Ноуэл пытался втолковать ей, что не пишет фресок и что он не портретист. Он лишь напрасно сотрясал воздух своими пояснениями. Лотти продолжала в том же духе, совмещая в себе функции целого рекламного агентства и добиваясь, чтобы имя Ноуэла Сагдена было на устах у всех людей, имеющих вес в обществе.
Лотти поставила перед собой цель стать достойной Ноуэла. Для этого следовало прежде всего пополнить свое образование, надо признаться, весьма жалкое, так как занималась она только с домашним учителем, не более того. И Лотти начала посещать лекции в больших картинных галереях и музеях, ходила на концерты, выучила наизусть кучу стихов Шекспира и отрывков из его пьес. К великому изумлению Ноуэла, она даже посещала рисовальные классы в художественном училище.
Они были теперь любовниками. В утонченном и лишенном житейских предрассудков кругу, в котором они вращались, это не вызвало ни малейшего осуждения. Втайне от Уолтера и при молчаливом попустительстве Нины экономка, проживавшая в доме на Баттерси, была уволена, и Лотти все больше и больше времени проводила у Ноуэла, собирая и увозя свои вещи в дом Руперта и Нины только перед мимолетными родительскими наездами Уолтера.
К концу года, когда Сара и Уильям переехали в маленькую квартирку в удобном соседстве со зданием парламента, Гарри получил свои офицерские нашивки, а Роуз сделалась правой рукой Уолтера на фабрике, Лотти была прямо-таки осаждаема поклонниками и соискателями ее руки. Она обожествляла лишь Ноуэла, но поклонение ей было весьма лестно и приятно.
– Граф Бенкендорф говорит, что волосы у меня словно золотые нити, – сказала она, сидя в шезлонге, но не откинувшись, а подобрав под себя ноги, чтобы удобнее было наблюдать, как работает Ноуэл над большим полотном.
Но ее надеждам возбудить его ревность суждено было испариться в одно мгновение.
– Бенкендорф пришел бы к иному мнению, если бы знал, что это золото из бутылочки, – со смешком ответил Ноуэл, не сводя глаз со своей работы. – Ты не принесешь мне скипидару, любимая? Я весь израсходовал.
– Да, мы прожили этот год без войны, но это еще не означает, что войны вообще не будет, – сказал Роуз Гарри, когда вез ее в машине обратно в Крэг-Сайд после визита на Бексайд-стрит.
Наступил Новый год, и Гарри приехал в отпуск. Они только что провели очень веселый вечер с ее родителями, Уильямом, Сарой и Эммой-Роуз, и теперь Роуз сидела в машине, тепло укутанная по случаю сильного холода, в надвинутой на уши шапке в казачьем стиле; руки в перчатках она спрятала как можно глубже в шелковистый мех муфты.
– А что, если ее не будет и в наступающем году? – спросила она, горячо надеясь на это. – Ты по-прежнему останешься в армии? Твой отец не в состоянии управлять фабрикой как следует, – добавила она, когда они выехали из Брэдфорда и свернули на дорогу к Илк-ли. – Он совершенно не испытывает тяги к такой деятельности.
– Я не могу ни с того ни с сего уйти из армии, Смешная Мордочка, – ответил Гарри, отлично понимая, что отец работает не так четко и хорошо, как того требует бизнес Риммингтонов. – Но если бы и мог, то сейчас не время поступить так. На Балканах по-прежнему неспокойно…
– Но ведь никто не принимает этого всерьез, ты же знаешь. – Из-под стильной элегантной шляпы на мальчишечьем личике Роуз только и выделялись глаза и рот. Шляпу эту подарил ей Гарри на Рождество. – Дипломаты очень долго держали ситуацию под контролем, неужели они не в состоянии делать это и сейчас?
Ночь была ясной. На черном бархате неба звезды сияли ярко и казались настолько близкими, что хотелось до них дотронуться. Роуз глубже засунула руки в муфту. Ей не хотелось тратить драгоценные часы и минуты, пока они с Гарри вместе, на разговоры о том, будет или не будет война. С той самой секунды, как Гарри приехал домой в отпуск, сердце у нее пело от счастья. Он не уезжал ни в Лидс, ни в Манчестер, он все время проводил с ней в Крэг-Сайде, на Бексайд-стрит или на фабрике.
Разумеется, было очень славно находиться в Крэг-Сайде в семейном уединении, проводить вечера в китайской гостиной у пылающих в камине углей. Играть в слова, разгадывать шарады и так далее, но их с Гарри совместные посещения фабрики, когда она по его просьбе все ему показывала и объясняла, имели для Роуз особое, незабываемое значение…
Гарри заговорил, прервав ее размышления:
– Я считаю, что дипломатический нейтралитет имеет свои границы, Роуз. Когда люди пренебрегают всеми принципами цивилизованного поведения, уже невозможно оставаться в стороне и держать руки в карманах. Если начинается открытая борьба дела правого с неправым, ты должен бороться за победу правого дела. Иной возможности не существует.
Остаток пути до дома они проехали в невеселом молчании. Роуз понимала, что для Гарри в данных обстоятельствах не существует другой возможности, также как для Уильяма или Ноуэла, и он уверен, что в этом году окажется на полях военных сражений с немцами и их союзниками.
На следующий день, несмотря на сильный мороз, они отправились гулять на вересковый холм.
– Я, пожалуй, больше люблю этот холм зимой, чем летом, – сказала Роуз, шагая рядом с Гарри по твердой, промерзшей земле. – Зимой он полон величия, суровый и прекрасный. И такой… одинокий. И будет существовать вечно.
– В ожидании трубного гласа? – рассмеялся Гарри, наклоняясь к ней.
Роуз опиралась на его руку, чтобы не подвернуть лодыжку на твердой, неровной земле; она крепче сжала эту руку и засмеялась в ответ. Глаза ее сияли счастьем, а щеки порозовели от холода.
Гарри остановился, словно пораженный внезапной мыслью, и посмотрел на Роуз странным, необычным взглядом.
Смех замер у Роуз на устах.
– Что с тобой? – спросила она встревоженно, надеясь, что Гарри не собирается снова говорить о возможной войне, и опасаясь, не стало ли ему вдруг нехорошо.
Губы Гарри сложились в улыбку.
– Ничего, Смешная Мордочка, – успокоил он ее и похлопал по руке, затянутой в перчатку. – Что, если нам дойти до каменной пирамиды? Хватит у тебя на это пороху?
Роуз кивнула, всем сердцем желая, чтобы придуманное им для нее забавное прозвище означало «милая», «любимая» или «дорогая». Когда Гарри преподносил ей в подарок шапку из лисьего меха и такую же муфту, она на минуту подумала, что и вправду дорога ему. Наверное, такие вот подарки он дарил Нине. И Роуз вдруг ощутила себя необыкновенно женственной, показалась себе сошедшей со страниц какого-нибудь русского романа и впервые в жизни поверила, что красива.
Гарри уехал, и у Роуз стало пусто на душе. И погода не способствовала хорошему настроению. Выпало столько снега, что дороги между Илкли и Брэдфордом стали непроходимыми и непроезжими. Услышав такой прогноз, Роуз вернулась на Бексайд-стрит, прихватив с собой запас одежды на несколько недель. Каждое утро они с Дженни пробивались сквозь сугробы по колено к Толлер-лейн, где и прощались: Роуз шла на фабрику Риммингтонов, а Дженни фабрике Латтеруорта.
Из-за скверной погоды Лоренс Сагден чувствовал себя неважно с самого Рождества.
– Я про…сто устал, малышка, – говорил он Роуз каждый раз, когда она проявляла беспокойство. – Доктор Тодд уве…ряет, что я буду молод…цом весной.
Этого не произошло. Лоренсу становилось все хуже. В апреле, когда новости, как международные, так и отечественные, были из рук вон скверными – Албания угрожала войной Греции, Россия объявила об увеличении армии в четыре раза, а Германия сообщала о спуске на воду четырнадцати новых военных кораблей; суфражистки поджигали дома в Лондоне, в Ирландии вспыхнула гражданская война, – доктор Тодд сказал, что инфекция, с которой не может справиться Лоренс, имеет туберкулезный характер.
«Что это значит?» – телеграфировала Нина из Парижа, где она и Руперт остановились в отеле «Георг Пятый».
«Насколько серьезно болен папа? – телеграфировал из Лондона Ноуэл. – Должен ли я приехать?»
«Держи меня в курсе происходящего, – телеграфиг ровал Роуз Гарри из Суррея. – Если нужно, буду с тобой через несколько часов».
Первого мая, когда ребятишки с Бексайд-стрит и их учителя веселились на поле у реки и танцевали вокруг украшенного цветами майского дерева, размахивая пестрыми лентами, Лоренс, лежа в объятиях Лиззи, улыбнулся ей, ласково похлопал ее по руке и отошел в мир иной так же мирно, как жил.
Роуз не могла этому поверить. Словно наступил конец света. Она не могла плакать и была так потрясена, что, когда сразу вслед за Ноуэлом, Лотти, Уильямом и Сарой приехал Гарри, она едва заметила его присутствие. В голове у нее, как заклинание, звучало одно и то же: «Папа умер. Я больше никогда его не увижу. Никогда!»
Она вспоминала, как отец, когда она была еще совсем маленькой девочкой, учил ее видеть красоту в самых обычных предметах, как он уверял ее, что даже фабричные трубы могут быть прекрасными. Вспоминала их совместные фотографические вылазки. Думала о том, как достойно он нес тяжкую ношу своей болезни, о том, что ни разу не повысил на нее голос…
Вся Бексайд-стрит собралась на похоронах.
– Он был таким хорошим человеком, – сказала Герти, утирая слезы подобранным на фабрике дырявым лоскутом белой материи, который служил ей носовым платком.
– Твой па умел держать марку, – заговорил Альберт; глаза у него блестели от слез, а старая фетровая шляпа, та самая, в которой он был, когда перевозил семейство Сагден на Бексайд-стрит, сбилась на затылок. – На свой тихий и спокойный лад он был героем, настоящим героем.
Приехали Нина и Руперт. Нина, потрясенная горем, совсем пала духом и с трудом держалась на ногах.
Уолтер помогал Ноуэлу, Уильяму и Гарри нести гроб, на крышке которого лежала масса белых роз.
– Белая роза Йорка, – тихо проговорил Гарри, обнимая Роуз за плечи одной рукой. – Цветы Йоркшира для прирожденного йоркширца.
Череда провожающих к церкви запряженный лошадьми катафалк являла собой самое пестрое собрание людей, какое довелось видеть на Бексайд-стрит и вряд ли когда-либо еще доведется увидеть. Вдова, которая пользовалась репутацией самой умелой портнихи во всем западном округе Брэдфорда, выглядела и держала себя как вдовствующая герцогиня. Настоящий молодой герцог и его супруга. Рыжеволосый молодой человек в трауре, похожий на художника. Бывший ткач с фабрики Риммингтонов, такой рослый и грузный, что напоминал движущуюся гору. Богатый владелец фабрики Риммингтонов в каракулевом пальто и с черной шляпой на голове. Пожилой извозчик с черной лентой на рукаве поношенного пальто и с еще одной черной лентой на еще более поношенной шляпе.
Молодая леди, траурное одеяние которой просто кричало о том, что за него заплачено больше денег, чем получает фабричный рабочий за целый год тяжелого труда. Волосы леди под шляпой с траурной вуалью отливали золотом, словно спелый ячмень под солнцем. Молодая ткачиха с фабрики Латтеруорта и ее уже не очень молодая, но все еще красивая мать. Молодой армейский офицер в особой форме элитного полка. Член парламента от партии лейбористов и его жена. Местный проповедник методистской церкви, всем известный и всеми почитаемый. И целая процессия соседей-рабочих, многие в деревянных башмаках за неимением другой обуви.
Объединенные чувством потери, они проводили гроб на кладбище, а после этого собрались в доме Сагденов для традиционной поминальной трапезы, состоявшей из салата с ветчиной и обжигающе горячего чая.
– Что теперь будет делать мама? – спросила у Роуз Нина, кожа на лице у которой оставалась такой же чистой, без единого пятнышка, словно лучший фарфор, несмотря на реки пролитых слез.
Роуз, поглощенной своим горем, было совершенно безразлично, как она выглядит физически; Нине она ответила невесело и вяло:
– Не знаю. Наверное, она останется здесь. И я вернусь сюда, буду жить с мамой, чтобы ей не было так одиноко, и…
– В этом нет необходимости, – вмешался в их разговор Уильям. – Мама хочет перебраться к нам. Если как следует подумать, то мысль эта хорошая. Когда заседает парламент и я нахожусь в Лондоне, Саре даже не с кем пообщаться, вот мама и составит ей компанию. К тому же она обожает Эмму-Роуз и поможет Саре ухаживать за девочкой.
Мысль была и в самом деле хорошей, но она не облегчала бремени горя для Роуз. Это значило, что больше у нее не будет дома на Бексайд-стрит. Не будет она жить в непосредственном соседстве с Полли и Дженни, в доме, куда в любое время дня могут заглянуть Герти или Альберт и подбодрить ее добрым словом. Отныне Крэг-Сайд станет ее домом. Ну а когда дядя Уолтер женится на Полли и они уедут в Скарборо? Роуз прогнала от себя эту мысль. Какое значение сейчас имеет для нее что бы то ни было по сравнению с потерей ее милого, любимого отца?




Предыдущая страницаСледующая страница

Читать онлайн любовный роман - Йоркширская роза - Пембертон Маргарет

Разделы:
Глава 1Глава 2Глава 3Глава 4Глава 5Глава 6Глава 7Глава 8Глава 9Глава 10Глава 11Глава 12Глава 13Глава 14Глава 15Глава 16

Ваши комментарии
к роману Йоркширская роза - Пембертон Маргарет



Банальный сюжет,ничего особенного и интересного.Средненький.
Йоркширская роза - Пембертон МаргаретНатали
10.12.2012, 13.44





люблю этот роман. трогательно и жизненно.
Йоркширская роза - Пембертон Маргаретeris
15.01.2013, 19.29





я прочла кучу романов самых разных авторов и ,конечно,М Пембертон занимает 2 место в моем личном рейтинге(1 -Д Макнот)."РОЗА"-прекрасный роман без обильных эротических сцен, но с глубоким смыслом и содержанием.Советую прочесть также "БОГИНЮ", 10 из 10.
Йоркширская роза - Пембертон Маргаретсветлая
15.01.2013, 22.24





Серьёзный и жизненный роман. Понравился. 9 очков.
Йоркширская роза - Пембертон Маргаретнаталья
11.06.2013, 20.48





очень хороший роман все очень жизненно. рада что я его прочитала!
Йоркширская роза - Пембертон Маргаретвэл
17.09.2013, 7.05





Аннотация абсолютно не соответствует содержанию. Книга оч понравилась, выдержана в классическом английском стиле без откровенных постельных сцен. Хоть я и не люблю, всякие отношения между кузенами - это все-таки противоестественно, а в целом язык книги хороший, сюжет не затертый. Рекомендую.
Йоркширская роза - Пембертон МаргаретЛена
15.05.2014, 3.45





Милый,добрый роман о жизни и любви.мне понравился.
Йоркширская роза - Пембертон Маргаретсоня
28.04.2016, 21.23








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100