Читать онлайн Грехи людские, автора - Пембертон Маргарет, Раздел - Глава 32 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Грехи людские - Пембертон Маргарет бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 9.71 (Голосов: 104)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Грехи людские - Пембертон Маргарет - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Грехи людские - Пембертон Маргарет - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Пембертон Маргарет

Грехи людские

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Глава 32

Она очень смутно помнила подробности их долгого, тяжелого перехода. Они пересекли шоссе, чудом избежав встречи с японским конвоем из нескольких грузовиков. После этого они шли долго, медленно и почти без происшествий. Генри Бассет плохо переносил жару. Адам снял с него рюкзак и нес двойной груз. Идти приходилось по пересеченной местности – и так день за днем. Адам помогал как мог и малышке-китаянке. Через неделю они добрались до Вайчоу, а затем несколько благословенных дней наслаждались путешествием на барже по Ист-Ривер.
Только мысль о том, что Риф все еще жив, поддерживала душевные силы Элизабет. Люди в деревне, где остался Риф, были настроены дружелюбно. Они обязательно постараются выходить его, а если будет нужно, спрячут от японцев. В один прекрасный день он нагонит ушедшую вперед группу. Элизабет была настолько уверена в этом, что эта мысль помогала ей переносить и жажду, и грязные завшивевшие одеяла, на которых приходилось спать, и изнурительные переходы.
Часть дороги они проехали на военном грузовике, потом двинулись по железной дороге в Чунгкин: деньги на билеты им дали в методистской миссии Куконга.
– Никогда бы не поверил, скажи мне кто-нибудь раньше, что я смогу проделать такой путь, – все повторял Бассет. – Честное слово, никогда не думал, что мы сможем столько пройти!
Адам лишь устало улыбался в ответ, потому что и у него бывали минуты сомнений, когда он не верил, что они смогут добраться до Чунгкина. Двухмесячный переход серьезно подорвал его здоровье, и Адам не заблуждался на этот счет. Никогда больше ему не бывать таким крепким и здоровым, как прежде.
Когда Адам вошел в роскошную ванную своей комнаты в британском посольстве и после длительного перерыва увидел себя в зеркале, то поначалу даже не узнал – он стал стариком. Его еще густые волосы совсем побелели. А отросшая борода делала его похожим на карикатурного отощавшего Санта-Клауса.
Намылив бороду, Адам приготовился ее сбрить. Краем глаза наблюдая за Элизабет, он восхищался ее фигурой. Она выглядела изящной и стройной, хотя и располнела в талии. Работники посольства принимали их как мужа и жену, а Элизабет и Адам были до такой степени измучены, что им не хотелось и думать о том, чтобы пускаться в объяснения по поводу своих истинных отношений.
– Так проще, – сказал ей Адам. – Тем более в твоем положении.
Элизабет было все безразлично. Единственной ее мыслью было услышать что-нибудь о Рифе, о том, что он жив-здоров.
– Должен быть опубликован официальный список всех военнопленных, захваченных японцами, не так ли? – спросила она у Адама. Ее глаза были полны надежды, а в бледном лице не было ни кровинки.
– Непременно, – ответил он, размышляя о том, соблюдают ли японцы Женевскую конвенцию. – Но пройдет еще не один месяц, прежде чем Красный Крест получит доступ к информации о попавших в плен.
– Я подожду, – тихо ответила она и чуть притронулась к своему округлившемуся животу. – Но все равно, Адам, я уверена, что Риф жив.
Через несколько часов после прибытия Адама пригласили сделать официальный доклад военному командованию. Он сообщил все, что мог, обрисовав ситуацию в Гонконге. Рассказал о зверствах в полевом госпитале, привел приблизительные цифры погибших, поведал о жестокости японцев, о серьезной ране Рифа и о том, что тот был вынужден остаться, чтобы не задерживать отряд.
Полковник, которому удалось всего за несколько дней до Адама добраться до Чунгкина, осторожно поинтересовался:
– Как вы думаете, капитан Эллиот может остаться в живых?
Адам, поколебавшись и думая о Бет и ее уверенности, что Риф все еще жив, ответил:
– Нет, сэр. Капитан Эллиот и сам знал, что рана его смертельна. Он понимал, что умирает.
Адам сознавал, что никто ему не предложит воинской службы. Физически он не подходил для какой бы то ни было активной деятельности.
– Мы не можем переправить вас в Англию, – с сожалением сказал офицер колониальных войск. – Единственное, что можно сделать, – так это посадить вас и миссис Гарланд на самолет, отправляющийся в Рангун. Там пока спокойно. А оттуда, если повезет, вы сможете улететь в Индию.
Элизабет отказалась уезжать куда бы то ни было без Юнг Шуи.
– Если хочешь удочерить ее, методистская миссия может помочь, – сказал Адам, который и сам подумать не мог оставить девочку одну. – Я поговорю с ними.
– Буду тебе благодарна, – сказала она и признательно пожала ему руку.
Он посмотрел ей вслед, как всегда, с беспредельной нежностью. Внешне могло показаться, что они живут как супруги, но никто из них даже представить себе не мог, чтобы возобновить интимные отношения.
В апреле, взяв с собой Юнг Шуи, они отправились в Рангун. Международная обстановка обострилась. Сингапур был захвачен японцами, и даже в Рангуне люди не чувствовали прежнего спокойствия. Через неделю после приезда их спешно переправили в Калькутту военным самолетом.
– Тут нам и придется дожидаться конца войны, – сказал Адам.
Элизабет думала о том, где сейчас Элен, Ли Пи, Алистер, Том, Ронни... Ей казалось, она знает, где может быть Риф. Наверняка он оправился после ранения и теперь во главе какого-нибудь отряда китайских повстанцев воюет против японцев. А если вдруг он попал в плен, значит, находится в лагере, и, стало быть, Элизабет оставалось дожидаться конца войны, когда Риф вернется.
В Калькутте их устроили с комфортом, предоставив в полное распоряжение целое бунгало. Соседи старались придерживаться в быту так называемого колониального стиля, что напомнило Адаму жизнь в Гонконге. Элизабет была удивлена, когда Адам сказал ей об этом. Она почти ничего не замечала вокруг и полностью ушла в себя в ожидании рождения ребенка и окончания войны. Она ждала встречи с Рифом.
Адам сделал все возможное и невозможное, чтобы достать рояль. Когда его установили в просторной гостиной Элизабет, Адам уверовал в то, что ее душевное здоровье теперь вне опасности. Скоро Элизабет зажила так, как прежде. Она упражнялась по семь-восемь часов в день, стараясь довести до совершенства любое разучиваемое произведение. Этому научил ее Ли Пи.
В июле родился ребенок, и персонал клиники, разумеется, полагая, что заботливый муж и есть отец ребенка, был немало удивлен, когда Элизабет попросила в свидетельстве о рождении записать отцом Рифа Эллиота.
– Как ты его назовешь? – спросил Адам, стоя у ее койки.
Элизабет прижимала к себе крепко запеленатого младенца, у которого можно было разглядеть только сморщенное личико и черные волосики.
Элизабет улыбнулась. Ее волосы были разбросаны по плечам. Она выглядела лет на восемнадцать – как тогда, когда на ней женился Адам.
– Николас Риф, – ответила она, и ее щеки запылали от радости. В глазах было столько любви, что у Адама кошки заскребли на сердце. Он не ревновал, не мучился при мысли, что ребенок, которого Бет сжимала в объятиях, от Рифа. Все былые чувства давно уже умерли в его душе – это случилось тогда, когда он почувствовал уважение к Рифу. Но Адам испытывал почти невыносимое сожаление, что этот малыш не был его ребенком! Вот если бы они с Бет, Юнг Шуи и малышом могли жить единой дружной семьей...
– А почему именно Николас? – поинтересовался он.
– Потому что мне нравится это имя, – объяснила Элизабет. Ее радость была столь глубока, что Адам даже растрогался. Он улыбнулся и, в глубине души радуясь за нее, сказал с нежностью:
– И мне нравится, Бет. Очень нравится.
В сентябре им сообщили, что Том Николсон находится в лагере для военнопленных в Цзюлуне, а миссис Элен Николсон интернирована в лагере Стэнли для гражданских лиц и оба ее ребенка находятся вместе с ней.
– Слава Богу! – с чувством произнес Адам. – О Господи, как замечательно, что они живы!
В октябре они узнали, что Алистер Манро погиб во время битвы за Шингманский редут, а вот о Ронни и Рифе все еще не было никаких известий.
– Настоящая удача, что нам хоть что-то удалось узнать об Элен, Томе и Алистере, – сказал Адам, – ведь тысячи семей до сих пор не ведают о судьбе мужей, отцов, сыновей, живы ли они или погибли.
– Риф жив! – сказала Элизабет, и в ее голосе звучала твердая уверенность. – Я убеждена, он жив. Я чувствую это всем своим нутром. Он жив и вернется ко мне!
Адам не спорил. Он был уверен в обратном... Но сказать Элизабет об этом значило лишить надежды, которая поддерживала ее.
В январе нового года они узнали о гибели Ронни Ледшэма. Информация о его смерти была крайне скупой.
– Известно лишь, что он погиб недалеко от ущелья, – убитым голосом сказал Адам. – Бог знает, что он там делал. Он должен был быть совсем в другом месте. – Адам положил телеграмму, рука его дрожала. – Он был один, а вокруг лежало с десяток убитых японцев.
Слезы потекли по лицу Элизабет.
– Должно быть, он узнал, что случилось с Жюльенной, – горестно прошептала она. – Он поступил, как Дерри. Пошел на врага в одиночку.
В начале 1944 года они возвратились в Англию через Португалию. Вместе с маленьким сыном и Юнг Шуи Элизабет поехала в «Фор Сизнз». Адам остался в Лондоне. Он понимал, что Элизабет не хотела бы, чтобы он их сопровождал. Тем более что когда-то «Фор Сизнз» был их общим домом. Если бы они приехали туда вдвоем, это могло бы означать, что Элизабет не прочь возобновить прежнюю супружескую жизнь. А этого как раз она и не хотела. Вернувшись в Англию, она напомнила Адаму, чтобы тот оформил, как положено, их развод. Она хотела стать полностью свободной и выйти замуж за Рифа.
Юнг Шуи рассматривала в окно вагона аккуратные поля, леса и великолепную английскую природу.
– Тут очень красиво, правда? – вежливо сказала она.
Элизабет обняла ее.
– Да, дорогая, тут исключительно красиво. Теперь здесь твой дом. Надеюсь, что тебе здесь понравится.
Юнг Шуи в ответ мило улыбнулась.
– Николас ведь никогда не был тут раньше? Как думаете, ему здесь тоже понравится?
– Конечно, – сказала Элизабет, и слезы заблестели у нее на ресницах. Она глядела на знакомый ландшафт и думала о том, довелось ли когда-нибудь Рифу побывать в Суссексе. Было непросто представить его на фоне суссексских полей – высокого, стройного, загорелого. Интересно, придется ли по душе Риф жителям Мидхерста? И сколько еще ждать, прежде чем она сможет пойти с ним в местный паб, пропустить по стаканчику и затем не торопясь отправиться к морю...
Луиза Изабель встречала их на перроне, как и предполагала Элизабет. Она написала ей из Калькутты и из Португалии. И еще утром позвонила принцессе из Лондона, что приедет двухчасовым поездом. Луиза была вне себя от счастья.
И вот сейчас она бежала к их вагону – немного полнее, чем та Изабель, которую помнила Элизабет. Но на голове принцессы, как всегда, была кокетливая шляпка, а на плечах – лисье боа.
– Луиза! – крикнула Элизабет и кинулась навстречу, прижимая к себе Николаса Рифа и держа за руку Юнг Шуи. – Луиза!
Лисий мех и заморские духи окутали малыша и Юнг Шуи.
– Какой очаровательный ребенок! – воскликнула Луиза, обхватив руками в длинных перчатках личико китаянки.
Юнг Шуи мгновенно влюбилась в принцессу.
– А это кто же, твой братик? Боже, какой большой! Я думала, он у тебя совсем крошечный...
– Вовсе не крошечный, – произнес Николас Риф, когда Элизабет поставила его на еще неуверенные полные ножки. – Умею ходить. Крошечные ходить не умеют.
Плача и одновременно смеясь, Элизабет обняла принцессу.
– Как я рада снова увидеть тебя, Луиза! Как рада, что вернулась наконец домой!
Луиза повезла их в своем роскошном «роллс-ройсе» по петляющим дорогам Суссекса. Прохожие обращали внимание на шикарный автомобиль.
– А как ты умудряешься добывать бензин, Луиза? – спросила удивленная Элизабет. – Я слышала, что сейчас все дефицит.
– Да, это так, – ответила Луиза и игриво потупила глаза. – Но у меня связи. Самое ужасное то, что из-за этой войны я осталась без шофера. Всякий раз, как только мне удавалось обзавестись шофером, его тотчас же посылали, как это говорится, «для выполнения важных работ военного характера»!
Элизабет обняла принцессу, поражаясь ее наивности.
– О, Луиза, если бы это действительно было самым ужасным в этой страшной войне!
Луиза прогостила у Элизабет около двух недель. В «Тайме» дали объявление о том, что требуется домоправительница. По объявлению пришла приятной наружности среднего возраста шотландка. Ее муж погиб в боях при Дюнкерке. Элизабет сразу же ее взяла. Ее поразило спокойное мужество, с которым эта женщина после страшного известия принялась строить свою новую, теперь уже одинокую, жизнь.
Когда Луиза уехала, дом сразу опустел. Элизабет бродила по комнатам, смотрела в окна, занималась с маленьким Николасом и Юнг Шуи. По крайней мере с детьми все было в порядке, и это ее радовало. Она думала о детях Элен, о том, что им пришлось вытерпеть в лагере. Как и всегда, она думала о Рифе. На свободе ли он или где-нибудь в лагере для военнопленных? Наверняка и ему тоже пришлось немало пережить. Для него «Фор Сизнз» станет подлинным раем, как только он сюда приедет. Тут он сможет отлично отдохнуть, восстановить силы, тут начнется их совершенно новая жизнь.
Чтобы чем-то себя занять, Элизабет решила устроить в солнечной гостиной на первом этаже кабинет для Рифа. Она сама обставила и украсила комнату и высадила розовые кусты вдоль всей южной стены дома. По замыслу Элизабет, дом должен был быть весь в цветах. Она усердно занималась и музыкой, зная, что Рифу очень хотелось бы, чтобы ее мечты о карьере пианистки осуществились.
Стоял дождливый апрельский день, когда к ней приехал первый, если не считать Адама и Луизу Изабель, гость. В старой твидовой фиолетовой юбке и бледно-лиловом свитере Элизабет занималась тем, что прореживала астры, растущие вдоль всей террасы. Вдруг она услышала звук подъезжающей машины.
Элизабет отложила садовую лопаточку и пошла к пологим каменным ступеням, ведущим к подъездной аллее. Адам не собирался навестить ее. Правда, между ними были такие свойские отношения, что он вполне мог приехать и без звонка. Автомобиль выехал из-за поворота – и Элизабет остановилась как вкопанная. Это был не принадлежащий Адаму чистенький и до блеска надраенный «даймлер», а старенький, видавший виды «моррис», напомнивший Элизабет машину, в которой Жюльенна колесила некогда по Гонконгу. Автомобиль остановился ярдах в двадцати от дома, и огромный мужчина в форме офицера ВВС с трудом вылез из-за руля.
Апрельское солнце зажглось в его густых темно-золотых волосах. На плече была нашивка со словом «Польша». На мгновение Элизабет показалось, что это она уже однажды видела: Гонконг, запах азалий... И уже через секунду она мчалась навстречу гостю с радостным криком:
– Роман! Роман!!!
Белоснежные зубы сверкнули в ослепительной улыбке. Двигаясь с грациозностью, присущей атлетам, и с проворством, которое нечасто встречается у мужчин его комплекции, Роман устремился к ней. Перепрыгнув через две последние ступеньки, Элизабет оказалась в его объятиях. Он крепко стиснул ее и прижал к себе.
– О, Роман... Как это здорово! Не могу поверить, что это не сон! – восклицала она, глядя на него сверкающими глазами.
– Теперь веришь! Когда бы я ни приезжал, ты вечно возишься с цветами! – сказал он, и его улыбка стала еще шире.
Элизабет, в свою очередь, сжимала его в объятиях и не собиралась выпускать.
– Знай я, что могу здесь рассчитывать на такой прием, приехал бы раньше, – добавил он.
Смех так и рвался из ее груди. Она любовалась Романом. В своей летной форме он выглядел великолепно.
– Уж не хочешь ли ты сказать, что служишь где-то неподалеку? – недоверчиво спросила его Элизабет. Роман без особого желания разжал объятия, она взяла его под руку и повела в дом.
– Так оно и есть. Наша часть в десяти милях отсюда. Она засмеялась, и это был легкий, задорный, от всего сердца идущий смех. Роман приехал, а значит, скоро приедет и Риф.
– О, как же это замечательно, Роман!
Она провела его через террасу, и они оказались в большой гостиной, где стоял ее великолепный «Стейн-вей».
– Рад видеть, что ты по-прежнему упражняешься, – сказал он с чувством, сразу же подошел к инструменту и заглянул в ноты, чтобы понять, что именно она разучивает.
Она кивнула. Внезапно, как по мановению волшебной палочки, этот сумасшедший мир вновь стал нормальным, милым и уютным. Рядом появился человек, с которым можно было говорить о музыке. Появился хоть кто-то, олицетворявший для нее живой мостик в прошлое.
– Шопен, – объявила она, пытаясь отгородиться музыкой. – На меня он всегда действует успокаивающе.
Роман глубоко вздохнул.
– Ты забыла, Элизабет, что я поляк и нет нужды объяснять, почему ты играешь Шопена.
Она рассмеялась, почувствовав себя так же спокойно и легко, как и много лет назад в Перте. Если на сцене он был маэстро Романом Раковским, то здесь он просто-напросто ее друг Роман, мужчина, с которым она некогда пила на брудершафт. С чувством душевного комфорта она села за рояль. Роман встал рядом, и сразу же возникло впечатление, будто он заполнил собой всю гостиную.
– Шопен гораздо глубже, чем иные салонные композиторы, – сказал Роман, чувствуя, как общая страсть к музыке обволакивает их, отгораживая от всего внешнего мира. – Его надо уметь исполнять. Одного мастерства мало, нужно вложить душу.
Впервые с тех пор, как она занималась с Ли Пи, у Элизабет был слушатель, действительно знающий толк в музыке. Возникло редкостное и благостное ощущение свободы, словно после долгого сна она внезапно возвратилась к жизни.
– Dzekuje. Это было великолепно! – сказал Роман, когда она кончила играть. Его голос звучал восторженно. – А теперь сыграй какой-нибудь вальс. Вальсы очень хороши, хотя и несколько банальны. Но они и должны быть такими. Они изумительны, как мне кажется.
Все мысли о войне исчезли из ее сознания. Один за другим она играла вальсы и ноктюрны Шопена, потом известную «Фантазию» и закончила «Баркаролой».
– Замечательно! – восторженно воскликнул Роман, в волнении запустив свою пятерню в волосы. Этот жест она запомнила еще со времен Перта. – Именно эти ноктюрны – свидетельство огромного таланта Шопена, таланта созерцать мир. Он куда более великий композитор, чем многие считают. Ты всегда должна исполнять его именно так, как нынче: динамично, с чувством внутреннего драматизма.
Когда отзвучал последний аккорд «Польской фантазии», Роман несколько секунд сидел молча. Незаданный вопрос висел в воздухе. Когда она закрыла клавиатуру, он попросил:
– Расскажи о Рифе.
Она все рассказала ему, сидя перед камином и подливая себе и ему чая с бергамотом в прозрачные фарфоровые чашки. Роман слушал, не перебивая и не задавая вопросов. Наконец Элизабет произнесла:
– Так что мне ничего больше не остается, как сидеть и терпеливо ждать его возвращения.
Полено в камине громко выстрелило, и искры разлетелись в разные стороны.
– И его имя так и не появилось в списках военнопленных, переданных японцами Красному Кресту? – с мрачным лицом поинтересовался он.
Она отрицательно покачала головой. В это мгновение что-то всколыхнулось в его душе. Это было сильное и вместе с тем постыдное чувство.
– Нет, – сказала Элизабет, не заметив, как печаль исказила его лицо, как вдруг потемнели его глаза цвета оникса. – Но ведь наверняка есть сотни людей, которые живы, но чьи имена не попали ни в какие списки. Не думаю, что японцы очень уж заинтересованы в сотрудничестве с Красным Крестом. Разве не так?
Он покачал головой, нехотя поднялся, понимая, что пришло время уходить.
– Уже уходишь? – спросила она с явным сожалением, не пытаясь скрыть своего разочарования. – А я хотела, чтобы ты познакомился с детьми. Юнг Шуи сейчас в саду, катается на пони, которого я подарила ей на день рождения. А Николас Риф с няней. Я взяла ее из ближайшей деревни. Пока я занимаюсь музыкой, она за ним смотрит. Водит кормить уток па здешний пруд. Они и сейчас там, но с минуты на минуту должны прийти. Пожалуйста, останься.
Его так и подмывало согласиться, но Роман понимал, что, прежде чем остаться, нужно все хорошенько обдумать. Следовало подумать, прежде чем вновь увидеться с Элизабет. Она так безумно любит Рифа, и в один прекрасный день, если Господу будет угодно, он обязательно к ней вернется. И потому влюбиться в женщину, которая никогда не будет принадлежать ему, со стороны Романа было бы крайней глупостью. А он был не из тех мужчин, которые легко и охотно совершают глупости.
– Нет, – сказал он. Его массивная фигура, казалось, опять заполнила всю комнату. – Очень жаль, Элизабет, но мне пора.
Она проводила его до машины, прося не забывать и наведываться почаще. Она почувствовала такое острое одиночество при виде отъезжающего автомобиля, что даже стало трудно дышать.
Лишь через неделю Роман сообщил, что в следующий уик-энд будет свободен. Он никогда еще не бывал в Брайтоне. Не согласится ли она съездить туда с ним, подышать, пообедать?
Она согласилась сразу, без колебаний. Именно в Брайтон она поехала бы с Рифом, если бы это было возможно. И то, что она ехала с Романом, казалось ей едва ли не наилучшей заменой.
Они съездили в Брайтон. А через несколько дней отправились на пикник, захватив с собой Николаса Рифа и Юнг Шуи. Расположились неподалеку от старинного замка. Было прохладно, но очень весело, и они с удовольствием перекусили под старинными нормандскими зубчатыми стенами.
С тех пор Роман постоянно наведывался в «Фор Сизнз». Он сажал маленького Николаса Рифа к себе на закорки, и они шли на берег моря. Юнг Шуи проворно поспевала за Романом, рассказывая о своем пони и занятиях в английской школе. Роман с неподдельным интересом слушал девочку, проявляя при этом редкостный талант слушателя и большое терпение.
Война в Европе быстро подходила к концу, и Элизабет знала, что Роман ждет не дождется, когда его наконец демобилизуют и можно будет вернуться к концертной деятельности.
– И куда же прежде всего ты отправишься? – спросила она, когда они шли по усеянному голышами пляжу. Может, тому самому, куда за тысячу лет до них высадились римские легионеры под водительством Юлия Цезаря.
– В Палестину, – ни минуты не раздумывая, ответил Роман. – Нет в мире другого места, где люди бы так изголодались по музыке. Я хочу весь свой талант отдать тому оркестру, который в один прекрасный день сделается лучшим в мире.
Она задумалась о людях, составлявших этот оркестр. В него вошли самые великие музыканты Восточной Европы, которым посчастливилось избежать гитлеровской карательной машины.
– Может, когда-нибудь я тоже смогу выступить с этим оркестром, – чуть улыбнувшись, сказала она.
– Непременно, – подтвердил Роман, и в его словах прозвучала абсолютная уверенность. – Ты будешь играть, а я дирижировать.
Постоянные наезды Романа, как и эпизодические посещения Адама и принцессы Луизы Изабель, не позволяли Элизабет чувствовать себя покинутой и одинокой. Но ее сексуальный голод оставался неудовлетворенным. Бывали моменты, когда, лежа ночью в постели и сгорая от желания, она почти сожалела, что узнала истинную плотскую страсть. Ей так хотелось избавиться от постоянного вожделения, которое даже пугало ее.
– Никаких фантазий! – приказывала она себе, вставала с постели и шла к окну, подолгу глядя на пейзаж, открывающийся с залитой лунным светом террасы. – Риф, только Риф – вот мужчина, о котором я мечтаю. Он, и никто другой.
Но восьмого мая, когда сэр Уинстон Черчилль объявил по радио о безоговорочной капитуляции Германии, любовное томление заполнило все существо Элизабет.
В тот день Роман был свободен. Как только он услышал сообщение, то немедленно прыгнул в машину и помчался в «Фор Сизнз».
Домоправительница уже рассказала Элизабет самую главную новость, и они отмечали победу на кухне, чокаясь шерри.
– Отыщи флаг, – сказала Элизабет няне маленького Николаса. – Нужно вывесить его из окна.
– Но ведь этого никто не увидит, мадам. От нас до дороги не меньше мили, – возразила молодая няня, подкошенная радостным известием и тем количеством шерри, которое Элизабет налила ей в бокал.
– Какая разница! – убежденно сказала Элизабет. – У нас непременно должен развеваться флаг!
В гараже они отыскали флаг и вывесили его из окна как раз над главным входом. Юнг Шуи и Николас Риф умоляли, чтобы им было дозволено отправиться в деревню, где вовсю звонили колокола и даже на таком расстоянии было слышно, как поет множество людей.
– Я свожу их, ладно, мадам? – попросила разрешения няня, которой не терпелось принять участие в торжествах.
Элизабет лишь рукой махнула, и домоправительница немедленно отправилась готовить детям к чаю сладкий пирог. В доме работало радио, диктор с воодушевлением рассказывал о том, как толпа людей собралась у Букингемского дворца и резиденции премьер-министра на Даунинг-стрит.
Элизабет прошла в гостиную, понимая, что домоправительнице хочется побыть одной. Ведь ее муж никогда не вернется. И к ее радости по случаю объявления конца войны примешивалась незажившая боль личной утраты.
Элизабет стояла в просторной, пронизанной солнечными лучами комнате и думала о том, слышал ли уже эту новость Риф. В это время видавший виды «мор-рис» Романа затормозил у дома. Выбежав через стеклянную дверь, Элизабет кинулась к нему. Роман, легко перемахивая через две ступени, почти уже поднялся на террасу, когда Элизабет упала в его объятия.
– Никогда не слышала более великолепной новости! – закричала она, будучи не в силах скрыть свое волнение, и крепко обняла Романа за шею. – А ведь это значит, что и на Востоке война тоже очень скоро кончится!
Когда Роман ехал через Мидхерст, то наблюдал, как совершенно не знакомые друг с другом люди обнимались и целовались, и потому казалось совершенно естественным, что в этот момент и он тоже стиснет Элизабет в объятиях и крепко-накрепко расцелует.
Восторженный и вроде бы лишенный сексуального подтекста поцелуй так, по существу, и не состоялся. Как от единой искры воспламеняется трут, так здравый смысл покинул обоих, едва только их губы соприкоснулись. Элизабет притянула к себе голову Романа и страстно поцеловала его. Он поднял ее на руки и устремился в гостиную, где опустил на ковер, сорвав с себя пиджак, галстук и рубашку. Она даже не стала раздеваться и с силой притянула Романа к себе: ей так хотелось близости, что Элизабет не вполне отдавала себе отчет в собственных действиях. Он выкрикнул ее имя и мощно вошел в нее. В этот момент, словно в озарении, Роман окончательно понял, что любит ее и что Риф погиб и никогда уже не вернется. Будь Риф жив, Роман не занимался бы сейчас любовью с Элизабет – ее тело не позволило бы этого.
Лежа в объятиях Романа, Элизабет тихонько всхлипывала. Это не было результатом пережитого экстаза – в ее рыданиях слышались ужас, горечь и жгучий стыд.
– О нет... – простонала она. – О нет, нет... О, Риф, Риф... Что же я натворила! О Господи, что я наделала!
Он слегка приподнялся и с явным смущением произнес:
– Элизабет, ради Бога...
– Нет! – Она с силой ударила его кулаками в грудь, пытаясь освободиться из объятий.
– Пожалуйста, Элизабет... – начал он вновь, с усилием поднимаясь, но она не собиралась выслушивать его объяснения.
– Нет! О Боже, пожалуйста, немедленно уходи! Уходи и не возвращайся!
Минуту он стоял молча, его великолепный торс был мокрым от пота. Затем Роман медленно надел рубашку, подобрал с пола галстук и небрежно сунул его в карман. Продев указательный палец в петельку, он понуро перекинул пиджак через плечо. Из-за того, что в какой-то момент он дал волю своим чувствам, их отношения превратились в руины. Он ощутил такую сильную боль, что был не уверен, сумеет ли ее превозмочь.
– Ты должна выслушать меня, Элизабет! – настойчиво и даже требовательно сказал Роман.
– Нет! – Ее всю трясло. Элизабет крепко обхватила себя за плечи, словно готовая взорваться изнутри и одновременно пытаясь помешать этому взрыву. – Нет, прошу, уходи! Сейчас же уходи!
– Я люблю тебя! – с ужасающей простотой сказал он. – Если бы не любил, то никогда бы не позволил себе ничего подобного.
– Нет! – прошептала она, отрицательно качая головой. Слезы текли по ее щекам. – Я ничего не хочу слушать. Пожалуйста, оставь меня. Уходи!
Ему больше ничего не оставалось. Он услышал вдалеке радостный звон деревенских колоколов. Роман понял, что этот перезвон будет всегда напоминать ему о тяжелой душевной боли, которую он пережил сегодня.
– До свидания, – сдавленно произнес он. – Мне очень жаль, Элизабет. Ты даже не представляешь, как мне жаль, что так вышло. – С тяжелым чувством он повернулся и вышел из комнаты.
Элизабет закрыла лицо руками и истерично зарыдала. О Боже, как она могла так поступить! Как она могла так жадно, ненасытно наброситься на мужчину!
– О, Риф, что я наделала! – выдохнула она. – Это ужасно, ужасно! Прошу, возвращайся, любовь моя! Возвращайся домой, умоляю тебя!




Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману Грехи людские - Пембертон Маргарет



это что-то, не какие-то слюни и сопли
Грехи людские - Пембертон Маргаретарина
20.09.2011, 15.47





Сильно перевернулась судьба героини почти в самом конце романа тяжело дочиталось если бы автор немного подготовил читателя но скажем побольше встреч с 3 героем было бы лучше. Много глав о военных действиях малость утомляет а так в общем ничего читать можно.
Грехи людские - Пембертон МаргаретЛика
10.10.2011, 22.18





Сильная вещь!
Грехи людские - Пембертон МаргаретЛена
24.10.2011, 16.33





Роман фантастический.Читала и было ощущение как будто на самом деле все это было.Респект автору.
Грехи людские - Пембертон МаргаретАлёна
20.03.2012, 18.55





очень понравился роман, эмоции захлестывали от чтения и не могла оторваться от романа. Респект автору))
Грехи людские - Пембертон МаргаретАнастасия
5.08.2012, 14.55





Потрясающая книга.После прочтения очень долго находилась под впечатлением.Такая сильная любовь,страсть и такой неожиданный трагический финал...Но я все таки до конца надеялась,что Риф сможет вернутся.Хотя понимала ,что он погиб...
Грехи людские - Пембертон МаргаретТаня
12.08.2012, 23.01





ну прямо перл харбор,книга хорошая но конец трудный,не ожидала.нельзя лишать такой любви г.г-ев!!!
Грехи людские - Пембертон Маргаретнастя
13.08.2012, 7.07





прочитала книгу с большим удовольствием,хотя очень сильно хотелось хэппи-энда,ну очень сильно хотелось.Уж очень хорош был Риф.Книга стоит того,что бы быть прочтенной.Одна из моих любимых
Грехи людские - Пембертон МаргаретХельга
7.01.2013, 0.42





Хорошая книга. Берет за душу. Здесь нет традиционного хеппиэнда. И остается щемящее послевкусие.
Грехи людские - Пембертон МаргаретОльга
21.01.2013, 23.04





это мой самый любимый роман, читала его года 3 назад, но все еще четко помно развитие событий и имена героев!столько эмоций, не могу передать их словами!rnпосле отого романа решила прочитать все книги Маргарет Пембертон но с каждой прочитаной книгой все больше разочаровывалась, книги почти одинаковые, имена, название поместий, описание героев все одно да потому!!очень жаль, нет разнообразия! но если по отдельности то романы достойные читаются легко!
Грехи людские - Пембертон МаргаретЕкатерина
8.02.2014, 9.09





Книга эмоционально бьет в самое сердце. Такая Любовь и такая Потеря... Невольно задумываешься равна ли чаша весов, когда на одной стороне тихая упорядоченная жизнь а-ля "долго и счастливо", а на другой яркая, но трагичная кратковременная вспышка. И нет ответа.
Грехи людские - Пембертон МаргаретОльга
7.11.2014, 5.41





Рада и не рада,что нашла этот роман.Так тяжело на сердце -просто плакала,не могла остановиться в конце.Это же любовный роман в конце-то концов -так хотелось счастливой развязки как никогда.Потрясающий роман,но я оказалась не готова к такому концу.Ольга права -бьет прямо в сердце.
Грехи людские - Пембертон МаргаретТанзиля
10.11.2014, 9.31





Непередаваемые эмоции от книги! До слез жалко, что он не вернулся...роман трогает до глубины души
Грехи людские - Пембертон МаргаретJen-ka
14.11.2014, 8.44





Да, роман очень сильный. Тяжело в конце, действительно хотелось счастливой развязки.
Грехи людские - Пембертон МаргаретТатьяна
28.11.2014, 7.23





Аплодирую стоя.
Грехи людские - Пембертон Маргаретren
19.02.2015, 17.18





Первая половина книги читается легко, а дальше война-война нудно тошно и неинтересно(((
Грехи людские - Пембертон МаргаретЛана
8.09.2015, 16.22





Не могла оторваться от чтения, конец проплакала, ну почему автор закончила так роман? Так ждала хепи-энд... Очень зацепило
Грехи людские - Пембертон МаргаретЕ
17.03.2016, 18.48





Не могла оторваться от чтения, конец проплакала, ну почему автор закончила так роман? Так ждала хепи-энд... Очень зацепило
Грехи людские - Пембертон МаргаретЕ
17.03.2016, 18.48





Очень сильный жизненный роман,много страданий,потерь и сожалений,война...разлука.конец счастливый. Порой полезно и такое почитать мне очень понравилось.автор молодец!
Грехи людские - Пембертон Маргаретсоня
4.05.2016, 15.40








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100