Читать онлайн Цветок на ветру, автора - Пембертон Маргарет, Раздел - Глава 7 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Цветок на ветру - Пембертон Маргарет бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

загрузка...
Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 6.59 (Голосов: 17)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Цветок на ветру - Пембертон Маргарет - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Цветок на ветру - Пембертон Маргарет - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Пембертон Маргарет

Цветок на ветру

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Глава 7

Ночной воздух был жарким и влажным. Оливия с колотящимся сердцем подбежала к тому месту, где ожидали носильщики Маклаудов и Леженов. У нее всего несколько секунд, чтобы обдумать свой план. Нельзя отправляться в Чансынтень без охраны. Ей нужны спутники, помощь. Епископ Фавье не может оставить собор. Дядя, даже если и согласится, слишком стар и слаб. Она понятия не имеет, где сейчас Льюис и как с ним связаться.
Носильщики вопросительно уставились на нее, ожидая приказаний.
– «Отель де Пекин», – неожиданно для себя приказала она, садясь и опуская занавеску. Оливия обещала дяде, что до приезда Филиппа не выйдет из дома одна. И сдержала слово. Теперь ее долг – спасти бельгийцев, оказавшихся заложниками обстоятельств.
Носильщики быстро бежали по темным улицам. Месье Шамо, владелец отеля, ездил с Льюисом спасать миссионеров. Услышав об ужасной судьбе бельгийских инженеров и их семей, он, конечно, согласится сопровождать ее и захватит несколько лишних пони.
Мысли девушки лихорадочно метались. Сколько лошадей им понадобится? Сколько людей ждут спасения в Чансынтене?
Наконец носильщики остановились перед залитым светом фонарей фасадом «Отеляде Пекин». Оливия подхватила юбки и, подбежав к двери, забарабанила в нее кулаками.
Тщательно выбритый джентльмен, открывший дверь, выказал поразительное самообладание при виде одинокой молодой женщины с раскрасневшимся лицом и блестящими глазами.
– Месье Шамо, мне нужно с вами поговорить, – вывалила Оливия. – На железнодорожную станцию в Фэнтае напали и сожгли ее. Бельгийские инженеры и их семьи застряли в Чансынтене без всякой надежды на спасение.
Доктор Моррисон задумчиво прищурился.
– Вам лучше войти, мисс…
– Харленд, – представилась девушка, протискиваясь мимо него в просторный вестибюль. – Оливия Харленд. Джордж Моррисон слегка приподнял брови. Так это я есть юная леди, которую Льюис привел в город! Когда мадам Шамо потребовала ее описать, Льюис сказал только, что она храбра и умна, но что-то в его голосе привлекло внимание журналиста. Не обладает ли мисс Харленд и другими положительными качествами?
Теперь гадать не приходилось. Красота ее овального личика бесспорна, а в тонких чертах читались не только чувствительность, но и чистота. Неудивительно, что она произвела на друга столь глубокое впечатление!
– Французский посланник считает, что выслать спасательную партию нет возможности. Я подумала, что вы, может быть, согласитесь помочь…
– Помочь? – переспросил доктор Моррисон.
– Да. Нужно ехать в Чансынтень и взять с собой запасных пони.
Джордж Моррисон потянулся к пиджаку.
– Прежде всего, мисс Харленд, я не месье Шамо. Его сейчас нет. Он и его жена уже отправились в Чансынтень. Мы получили известие примерно час назад. Позвольте представиться. Я доктор Джордж Эрнест Моррисон, пекинский корреспондент «Таймс».
Оливия охнула от неожиданности. Ну конечно! Она видела Моррисона раньше, на одном из приемов у сэра Клода Макдоналда, но сейчас так разволновалась, что не узнала его.
Разочарование было так велико, что она бессильно прислонилась к стене, оклеенной обоями с позолоченными узорами. Она опоздала. Они уже все знают и помчались спасать бельгийцев. Опять она не смогла принести никакой пользы. И снова должна покорно ожидать в посольском квартале, пока остальные действуют!
– С вами все в порядке, мисс Харленд? – встревожено нахмурился Джордж. – Может, выпьете лимонада?
Оливия покачала головой. Темный локон, выбившийся из прически, упал на щеку.
– Нет, спасибо, доктор Моррисон. Я просто думала, что сумею помочь несчастным. Столько людей страдает, а я, как выяснилось, ни на что не способна. Надеялась, что мой приезд сюда поможет бельгийцам. Мне в голову не приходило, что до вас уже дошли новости.
– Я журналист, – мягко напомнил Джордж. – Моя работа – первым узнавать о происходящем в стране.
– Разумеется, – кивнула Оливия с вымученной улыбкой, – И я рада, что вы так быстро получили известия. А месье и мадам Шамо сумеют спасти людей?
– Если доберутся до них, – мрачно ответил Джордж. – Сами знаете, что творится в провинции.
Несмотря на удушливую жару, Оливия вздрогнула. Если Льюис уже услышал о бельгийцах, застигнутых врасплох в Чансынтене, наверняка первым бросится на помощь. Может, он сопровождает чету Шамо?
Оливия нервно провела кончиком языка по пересохшим губам, желая и боясь упомянуть имя Синклера. Она опасалась, что голос выдаст терзавшие ее мысли, о которых не должны догадываться посторонние, а тем более доктор Моррисон.
– Сколько человек взял с собой месье Шамо? – В голосе Оливии слышалась тревога.
– С ним его жена, четверо французов и молодой австралиец.
Она тщетно пыталась что-то сказать. Значит, Льюиса с ними нет. Но она по-прежнему не знает, где он сейчас и что ему грозит. Наконец она дрожащим голосом заметила:
– Мадам Шамо – чрезвычайно отважная дама.
– Да, совершенно бесстрашная.
Джордж Моррисон с любопытством разглядывал Оливию. Несмотря на старания держать себя в руках, она была сильно расстроена, и проницательный англичанин предположил, что причина ее тревог не только застрявшие в провинции бельгийцы.
– Мадам Шамо молода и родилась в Америке. И так же храбра, как и вы, если верить доктору Синклеру.
Заметив, как покраснела девушка, он поздравил себя с тем, что в очередной раз сделал верные выводы.
В этот момент наверху хлопнула дверь, и на площадке лестницы появился Льюис.
– Джордж, я захватил ваш револьвер и свое ружье, и… Тут он осекся и ошеломленно уставился на Оливию.
Низкий вырез синего шелкового платья обнажал верхнюю часть высокой белой груди. Черные волосы переливались в лучах света, широко раскрытые глаза недоверчиво смотрели на него.
Рука Льюиса застыла на перилах. Дыхание с трудом вырывалось из стиснутого горла.
– Какого черта вы здесь делаете? – бросил он. – На улицах небезопасно! В любую минуту начнется штурм города!
В ушах Оливии стучала кровь.
– Я была во французском посольстве. Посланник получил известие о пожаре в Фэнтае и сообщил, что бельгийские инженеры и их семьи в Чансынтене не успели уйти. Я пришла, чтобы поговорить с месье Шамо. Подумала, что он поможет организовать спасательную партию.
– Месье Шамо так и сделал, – перебил Льюис, пристегивая кобуру и сбегая по лестнице.
– Я хотела поехать с ним, – докончила Оливия, вызывающе сверкая глазами.
Доктор Моррисон сложил руки на груди, прислонился к стене и стал с интересом наблюдать, как Льюис медленно багровеет от злости.
– Никак не успокоитесь? – прикрикнул он. – Все пытаетесь покончить счеты с жизнью? Или не знаете, что творится сейчас в провинциях?
Повесив ружье на плечо, он направился к двери.
– Моррисон, постарайтесь благополучно доставить домой мисс Харленд.
– Нет!
Страсть, прозвучавшая в голосе Оливии, потрясла даже ее саму. Льюис и его приятель застыли как вкопанные.
– Вы так просто от меня не отделаетесь! Мадам Шамо поехала в Чансынтень вместе с мужем, и я тоже здесь не останусь!
Брови Льюиса взметнулись вверх, но в глубине черных как уголь глаз не промелькнуло и искорки веселья.
– И в чем же вы поедете? – осведомился он, обозревая темно-синий шелк таким взглядом, что кровь бросилась ей в лицо.
– Да, именно в этом. – Она быстро пересекла вестибюль, выложенный китайскими изразцами, и подошла к двери. – Вы ведь именно туда собираетесь? Решили догнать Шамо?
Молчание Льюиса было достаточно красноречивым. Иного ответа ей не требовалось. Оливия гордо вскинула голову, и на этот раз в ее голосе не было ни дрожи, ни тени неуверенности:
– Я все равно поеду. Либо с вами, либо одна.
Глаза Льюиса жарко блеснули, и Джордж Моррисон едва сдержался, чтобы не спросить, просто ли это восхищение или нечто большее? Но тут Льюис неожиданно сказал:
– Пони уже оседланы. Вам не во что переодеться. Придется обойтись тем, что есть.
Ее улыбка была такой ослепительной, что Джордж невольно зажмурился.
– Разумеется, – кивнула она и, ни секунды не колеблясь, нагнулась и рывком схватилась за подол платья. Моррисон залюбовался поразительно стройными ножками в белых чулках и изящными щиколотками.
Оливия выбежала из отеля вслед за Льюисом. Тот усадил ее в седло. Джордж успел заметить, что стоило Льюису прикоснуться к девушке, как оба на мгновение оцепенели. Успел заметить, как два китайца, очевидно, собиравшиеся сопровождать их, вскочили на пони. Льюис поднял руку в знак прощания, и они умчались.
Узкие мышеловки улиц, обычно пустынные по ночам, сейчас были забиты беженцами, провожавшими всадников пустыми взглядами. Никто не пытался остановить их.
Оливия была вне себя от восторга. Порванный подол позволял скакать верхом по-мужски, что оказалось на удивление удобным, особенно после первых нескольких минут езды. Глядя на темный силуэт Льюиса, скакавшего впереди, она ощущала такую полноту бытия, такое спокойствие, что была готова вновь и вновь выносить приступы его гнева. Лишь бы всегда быть рядом с ним.
Они галопом пролетели сквозь ворота, ведущие из многолюдного Татарского города во внешний Китайский город.
– Как, по-вашему, войска императрицы помогут нам или остановят? – крикнула Оливия.
– Ни то ни другое, – ответил Льюис, подгоняя лошадку. – Публично она осуждает «боксеров», но ничего не делает, чтобы им помешать. По требованию дипломатического корпуса императрица послала небольшой отряд солдат, чтобы защитить миссионеров, живущих к западу от города. Мы прибыли туда вовремя: миссию осаждали «боксеры», и солдаты разбежались без единого выстрела. Когда фанатики окажутся под стенами города, она сбросит маску, и ее армия будет сражаться на их стороне.
До этого же момента она побоится открыто выразить свои симпатии. Сомневаюсь, что сегодня ее солдаты будут для нас каким-то препятствием.
– В отличие от «боксеров»?
Их лошади шли голова в голову. Слуги держались позади. Зубы Льюиса блеснули в улыбке. Той самой улыбке, которую она впервые увидела на вилле Хоггет-Смайтов.
– Верно, – кивнул он, когда они выехали из города через Южные ворота. – Но думаю, они боятся нас не меньше, чем мы их.
Оливия от души расхохоталась. Сердце было так преисполнено счастьем, что казалось, вот-вот разорвется. Пусть у них нет совместного будущего, но она в нем и не нуждается! Существует только настоящее, и этого достаточно. Она живет! Живет, а не влачит существование!
Оливия закрыла глаза, страстно желая остановить мгновение. Пусть длится целую вечность! Пусть никогда не кончается! И она больше не вернется в безмятежность и удушливую скуку дома тетки и дяди. Не вернется к жизни без Льюиса.
Девушка нервно стиснула поводья. Тетка объявила о своем намерении при первой же возможности покинуть Китай и поселиться в Бате.
Сердце полоснуло такой болью, что Оливия едва не вскрикнула. После Китая и его огромных, открытых солнцу и ветрам равнин она просто не сможет дышать в клетке, именуемой Англией.
– Вам плохо? – спросил Льюис, перестав улыбаться и тревожно глядя на нее.
– Вовсе нет, – заверила она и, выбросив из головы мысли о будущем, стала подгонять пони. В бледном свете луны виднелась длинная нескончаемая процессия измученных беженцев, бредущих к городу. Осунувшиеся лица, пыльная одежда, корзины и узлы на спинах…
Они свернули с дороги и помчались по бездорожью. Сначала Оливия испугалась, но быстро успокоилась. Она была хорошей наездницей, а пони казался сильным и уверенно бежал по неровной земле. Решив помочь бельгийцам, она прекрасно сознавала, какие опасности ждут их впереди. И готова была встретить эти опасности лицом к лицу, так же храбро, как неукротимая мадам Шамо.
Она не представляла, каким образом Льюис находит дорогу на местности, где не было ни вех, ни дорожных табличек. Вдалеке, там, где к небу поднимались черные громады холмов, она видела огни. И ощущала слабый, но отчетливый запах дыма.
– Виллы! – пояснил Льюис.
Оливия кивнула, гадая, не горит ли на этот раз вилла Хоггет-Смайтов.
Земля становилась все более каменистой и твердой, и вскоре они уже спускались в овраг. Из-под ног ее пони летела галька, и Льюис старался держаться рядом на случай, если придется подхватить Оливию. Когда, наконец, пони благополучно выбрался на берег пересохшей речки, Оливия подняла голову и при виде встревоженного лица Льюиса испытала невероятное наслаждение, почти лишившее ее способности мыслить связно. Если бы Оливия в этот момент упала и он схватил бы ее в объятия, она отдалась бы ему беззаветно и безудержно. Ее не остановили бы ни существование жены, ни брачные обеты, ни моральные принципы.
Она трепетала, потрясенная собственным бесстыдством. Глубиной своей потребности в этом человеке.
– Чуть подальше будет лес, – неожиданно предупредил он. – Нужно быть настороже.
Оливия кивнула, боясь вымолвить слово. Потревоженные вороны шумно хлопали крыльями и громко каркали. Пришлось придержать лошадей. Теперь они шли шагом. Оливия и Льюис ехали рядом. Ей достаточно было протянуть руку, чтобы коснуться его. Под белым полотном сорочки напрягались могучие мускулы, особенно это было заметно, когда он отводил очередную низко нависшую ветку. Даже в темноте она видела завитки волос на его затылке. Ей хотелось с любовью произнести его имя. Всего один раз.
Китайцы держались позади, ведя запасных пони. Когда они доберутся до Чансынтеня, у Оливии и Льюиса не будет возможности побыть наедине.
Лес заметно поредел. Льюис повернул голову и снова улыбнулся. И все тревоги и опасения мигом куда-то подевались. Оливия больше не могла противостоять силе нахлынувшей на нее любви.
– Льюис! – со стоном вырвалось у нее словно из самых глубин сердца.
Он рывком остановил лошадь, так что каждая мышца, каждое сухожилие снова напряглись. Оливия не смогла разглядеть выражение его глаз: луна зашла за тучи, и в темноте был виден только силуэт. Волосы, падавшие на лоб. Руки, крепко сжимавшие поводья.
– Льюис, я…
Она сама не знала, что собиралась сказать. В ушах стучала кровь, сердце так болезненно колотилось в груди, что она почти не могла дышать. Но тут со всех сторон раздались крики, и Льюис шлепнул по крупу ее пони и вонзил каблуки в бока лошади.
– «Боксеры»! – громко бросил он, когда они вырвались из леса.
Позади слышались вопли перепуганных слуг.
Оглянувшись, Оливия увидела летевших за ними всадников с горящими факелами в руках. Воздух снова наполнился визгом, который она уже слышала, когда тетка и дядя оказались запертыми в горящей вилле.
– Sha! Sha! Убей! Убей!
Оливия, охнув, пришпорила пони.
– Скорее! Скорее!
Она не знала, что способна скакать в темноте во весь опор! В любую минуту животное могло споткнуться и упасть!
Но пони уверенно мчался вперед, словно наслаждался обычной скачкой по холмам юго-восточной Англии.
– Стрелки из них никудышные! – заорал Льюис. – Когда я натяну поводья, скачите дальше. И не останавливайтесь, что бы ни услышали! Только не останавливайтесь!
Времени спорить не было. Не может же она сказать, что не собирается бросать его в беде!
Комья земли фонтаном разлетались из-под копыт, когда Льюис круто развернул животное и соскользнул на землю. Слуги во весь опор помчались прочь, уводя пони, бока которых уже покрылись пеной.
Первый выстрел прогремел еще до того, как она попыталась сдержать пони. Дрожа от страха, Оливия, подражая Льюису, повернула животное. Если «боксеры» не отстреливаются, это еще не значит, что у них нет оружия! Может, они хотят подобраться ближе? Может, они ранили или убили Льюиса?
Последовал второй выстрел. Третий. Факелы беспорядочно заметались. В руках одного из нападавших блеснула сталь. «Боксер», высоко подняв неуклюжий старинный меч, вращал им над головой, готовясь напасть на врага.
Револьвер! Нужен револьвер!
Оливия скатилась с седла и, спотыкаясь в темноте, побежала к растянувшемуся на земле Льюису. Тот уже снова целился, готовясь стрелять. Почему он не отдал ей револьвер?
Страшный меч уже навис у него над головой. Но Льюис успел вовремя откатиться, прицелиться и спустить курок.
Все это время она не слышала даже собственного дыхания. Вопли, визг и топот поистине оглушали. Оливия упала рядом с Льюисом и потянулась к кобуре.
– Я велел тебе уезжать, черт возьми! – заорал он. Она еще успела увидеть острый меч, разрезавший воздух над ней, и ощутила тяжесть тела Льюиса, прижавшего ее к земле. Окружающий мир исчез. Остался один шум. Выстрелы, конский топот, вопли атакующих «боксеров». А потом… потом струйка липкой горячей жидкости, впитавшейся в ткань платья и полившейся поруке.
Земля под ней задрожала, и стало тихо. Может, потому, что она впала в забытье?
Но тут Льюис откатился от нее, и она смутно осознала, что «боксеры» исчезли также внезапно, как появились.
– Вы ранены? – спросил он.
В лунном сиянии его лицо выглядело таким же обезумевшим, как освещенные факелами физиономии «боксеров».
– Не знаю. Кровь идет, но совсем не больно.
Она нерешительно коснулась окровавленного плеча и отдернула руку. Кровь не ее! Это Льюиса ударили мечом!
Она присмотрелась и увидела распоротое плечо Льюиса. Ткань сорочки висела лохмотьями.
– Не я! – выдавила она. – Это вы ранены.
Он опустил глаза и поморщился.
– Не могли бы вы оторвать рукав от сорочки и перевязать рану?
– Этого недостаточно.
Кровь текла рекой. Даже в темноте глубокая рана выглядела ужасно.
– Не могли бы вы совсем снять сорочку?
– Если поможете, – ответил он, и Оливии померещилось, что уголки его губ чуть приподнялись.
Кровотечение не прекращалось. Сколько крови он уже потерял? И сколько времени пройдет, прежде чем он начнет слабеть?
– Сейчас, – сказала она, отрывая и без того висевший на ниточке рукав и осторожно высвобождая из второго рукава его плечо и здоровую руку. Она не имела опыта в уходе за ранеными. Но логика подсказывала, что нужно как-то зажать рану, чтобы остановить кровь. Она наспех сложила полоску ткани в подобие подушечки и ловко перевязала руку, после чего присела на корточки и с беспокойством уставилась на Льюиса. Ее безупречная прическа растрепалась, и влажные прядки льнули ко лбу и щекам.
– Такой повязки достаточно?
– Я бы сам не сделал лучше.
Оливия зарумянилась. Господи, она совсем забыла, что Льюис – врач!
– Вы сможете ехать? – спросила она в полной уверенности, что он шутит, пытаясь скрыть боль.
– Разумеется, если мы сумеем найти лошадей, – сухо ответил он.
Сердце Оливии упало. Вскочив, она огляделась. Никаких следов – ни лошадей, ни слуг. Револьвер, лежавший у нее на коленях, свалился на землю.
Льюис поднял его и тоже встал. Только увидев, как сжались его губы, Оливия поняла, каких усилий стоило ему это простое движение.
– И что вы собирались делать с этим? – насмешливо спросил он, помахивая револьвером.
– Стрелять, – ответила она, не сводя с него глаз.
– Тогда в следующий раз, – посоветовал он каким-то странным тоном, – не забудьте снять его с предохранителя.
Послышался отдаленный топот копыт, и оба застыли. Наконец Льюис облегченно вздохнул:
– Слуги. И пони.
Лунный свет падал на его широкую грудь, и Оливия словно впервые поняла, что он обнажен до пояса. Грудь его была покрыта густыми завитками темных волос, раньше скрытых сорочкой. Бриджи для верховой езды тесно облегали узкие бедра.
Оливия поспешно отвернулась, стараясь думать только о пони. О том, что опасность на этот момент миновала.
– Мы думали, что вы уже мертвы, господин, – загалдели слуги, падая перед ним ниц. Очевидно, они были счастливы, что господин жив и не покинул их.
– Я жив, а вот несколько «боксеров» убиты, – сдержанно заметил Льюис.
– Нет! – хором воскликнули оба. – Такого не бывает! «Боксеров» нельзя убить, господин!
– Смотрите. – Льюис кивком показал на распростертые тела.
Оливия вздрогнула и отвела глаза, но китайцы только головой покачали:
– Это не настоящие «боксеры», господин. Настоящие «боксеры» не умирают. Это бандиты. Не «боксеры».
Льюис в отчаянии покачал головой, поражаясь такому легковерию, и со стоном взгромоздился на лошадь.
– Сколько времени займет обратный путь? – спросила Оливия, уже заметив проступившее сквозь повязку зловещее темное пятно.
– У нас нет времени возвращаться в город, – заявил Льюис, пришпорив пони. – Едем дальше, в Чансынтень.
Оливия хотела запротестовать, но не успела. Он уже был в сотне ярдов от нее, хотя забинтованная рука бессильно повисла. Девушка досадливо вздохнула и поскакала следом. Рану нужно срочно обработать, но Оливия понимала, что никакие аргументы не убедят Льюиса пуститься в обратный путь. Он направлялся в Чансынтень и доберется до Чансынтеня. Во что бы то ни стало. И, по его мнению, небольшое неудобство в виде рассеченной руки не могло послужить для этого препятствием.
Когда она поравнялась с ним, он отвернулся, чтобы скрыть улыбку. Губы девушки были поджаты, а неодобрительное выражение лица сделало бы честь самой леди Гленкарти.
Они ехали молча, не обменявшись ни единым словом, направляясь к горизонту, освещенному зловещим оранжевым сиянием дальних пожаров… Иногда откуда-то доносился шум битвы, но «боксеров» они больше не встретили. Что, если бой идет в Чансынтене и участники спасательной партии Шамо сражаются не на жизнь, а насмерть? Что, если сама Оливия и Льюис попадут прямиком в засаду?!
Оливия украдкой посмотрела на Льюиса, черпая силы в созерцании его точеного профиля. Он больше не улыбался. Слушая крики и вопли, доносившиеся до них с ближайших холмов, он все больше мрачнел.
Отчаяние охватило Оливию. Даже если им удастся спасти бельгийцев, в этот момент гибнут другие христиане. Гибнут, потому что никто не собирается прийти им на помощь и спрятать за высокими стенами столицы.
При свете многочисленных пожаров можно было различить темные очертания зданий.
– Чансынтень, – спокойно обронил Льюис.
– Он не горит! – радостно воскликнула Оливия.
– Не горит, – согласился Льюис, оглядывая местность. – Пока не горит.
Сердце Оливии забилось быстрее, особенно когда до нее донеслась французская речь.
Уже через минуту они оказались в центре небольшого поселка. На площади сгрудилось все его население. Вокруг были разбросаны узлы и чемоданы. Тут властно распоряжался высокий француз, пытавшийся навести некое подобие порядка в этом хаосе.
– Вы не можете взять все это! – выразительно жестикулируя, кричал он женщине, пытавшейся взгромоздить на пони детскую кроватку и узел с кухонной утварью.
Услышав конский топот, женщины и дети подняли крик. Француз схватился было за револьвер, но, узнав Льюиса, расплылся в улыбке и раскинул руки:
– Приветствую вас, мой удалец! У вас есть запасные пони? Нужно срочно увозить людей. Двадцать мужчин, девять женщин и почти столько же детей, – начал он, но тут же осекся, увидев Оливию, которая немного отстала от Льюиса. – Боже! – вскричал он, спрыгивая с ящика, служившего ему трибуной. – Немедленно представьте меня, друг мой!
Льюис ухмыльнулся. Пусть «боксеры» могут нагрянуть в любую минуту, но Огюст Шамо, как истинный француз, не способен устоять перед хорошенькой женщиной!
– Огюст, мисс Оливия Харленд. Оливия, позвольте вас познакомить с месье Огюстом Шамо, владельцем «Отеля де Пекин».
Оливия наклонила голову и позволила поцеловать свою руку, словно вместе с сияющим от радости месье Шамо находилась на посольском приеме, а не в Богом забытом поселке, который вот-вот подвергнется жестокому нападению.
– У нас с собой семь пони, – объявил Льюис, и Огюсту волей-неволей пришлось обратить на него взгляд. – Мы видели пожары в одной-двух милях отсюда. У нас считанные минуты, чтобы спасти бельгийцев и спастись самим.
Огюст кивнул.
– Для детей у нас есть тележки. Помогите объяснить этим женщинам, что они не могут взять с собой все вещи.
Льюис спрыгнул с седла, и мужчины принялись усаживать перепуганных детей в запряженные лошадьми тележки. Оливия помогала мадам Шамо успокоить истерически вопивших женщин.
Мадам Шамо не потрудилась представиться, очевидно, посчитав, что для этого просто нет времени. Только бросила взгляд на перебинтованную руку Льюиса и коротко осведомилась:
– Он ранен?
Оливия кивнула.
– Тяжело?
– Кажется, да, – вздохнула Оливия, помогая пожилой женщине забраться в тележку. – Не смогла как следует разглядеть в темноте.
Тележки под присмотром молодого австралийца, приехавшего с четой Шамо, отправились в путь.
– Ему не следовало приезжать, – сухо заметила мадам Шамо под аккомпанемент воплей «Sha! Sha!». – Он не спал уже двое суток.
Мужчины вскочили на лошадей и по приказу Огюста Шамо помчались по утоптанной земле вслед, за женами и детьми.
– Он убивает себя, но даже это не заглушит его боли, – продолжала мадам Шамо и, взяв за руку Оливию, потащила к тому месту, где стояли пони.
– Боли? – задыхаясь, спросила Оливия, когда мадам Шамо вскочила в седло.
– Его жена! – крикнула та, не оборачиваясь. – Он так тоскует по ней, что не думает о смерти.
Льюис велел им поспешить. Едва они успели отъехать, как на ближайшую крышу шлепнулся горящий факел. Пламя мгновенно взметнулось, к небу.
Для дальнейших разговоров времени не было. Осталось только отчаянное стремление поскорее вырваться на открытое пространство, прежде чем «боксеры» успеют захлопнуть капкан и оставить их в кольце горящих зданий.
Оливия вонзила каблуки в потные бока пони. Она отставала от мадам Шамо всего на несколько ярдов. В этот момент Льюис развернул лошадь, чтобы защитить арьергард: «боксеры» уже заполонили опустевшие улицы. От боли лицо Льюиса побледнело и осунулось. Сквозь повязку сочилась кровь.
– Господи милостивый, только не дай ему умереть, – молилась Оливия вслух, оставляя позади последние здания. – Не дай ему потерять сознание! Не дай упасть!
Конский топот и грохот тележек заглушали все остальные звуки. Платье сползло с плеча Оливии, шпильки вылетали из волос, но ей было все равно. Она не может отстать. Не может подвести Льюиса.
За их спинами разгорались новые пожары. Мимо головы Оливии просвистела пуля. Выстрел. Другой… Огюст Шамо и Льюис стали отстреливаться.
– Нет, пожалуйста, нет! – вскрикнула она, безуспешно пытаясь остановить пони. У него только одна рука! Он не может стрелять на скаку! Безумие! Самоубийство! Он наверняка остановил коня и теперь все больше отстает!
Оливия, рыдая от безнадежности и отчаяния, со страхом оглянулась и тут же облегченно всхлипнула. Льюис держался у нее за спиной и, поймав ее взгляд, ободряюще улыбнулся:
– Они отстали! На этот раз удовлетворятся поджогом и грабежом!
Не успел он договорить, как послышался свистящий звук: это крыши домов проваливались одна за другой. Оливия решительно пришпорила пони. Да, Чансынтень уничтожен, зато его обитатели спасены!
Только на рассвете измученные животные прошли через огромные Южные ворота. Их встречали испуганные, недоверчивые взгляды, и мадам Шамо, взглянув на Оливию, расхохоталась:
– Думаю, вам лучше сначала поехать со мной в отель, прежде чем кто-то из соотечественников вас увидит. Вы совершенно не похожи на респектабельную молодую леди.
Оливия растерянно оглядела себя. Во что только превратилось ее синее вечернее платье! В грязные лохмотья, непристойно открывавшие ноги в чулках, которые еще вчера были белыми. Порванный лиф обнажал грудь. Недаром на нее так жадно глазели зеваки, прослышавшие об их прибытии и прибежавшие узнать, действительно ли правдива история о спасении бельгийцев.
Гардения, украшавшая волосы, давно потерялась. Должно быть, она выглядит уличной цыганкой, а не хорошо воспитанной девушкой из приличной семьи, племянницей сэра Уильяма и леди Летиции Харленд.
– Рану нужно немедленно зашить, мой храбрец, – говорил тем временем Огюст смертельно уставшему Льюису.
Оливия кивнула и обратилась к мадам Шамо:
– Буду очень благодарна, если вы одолжите мне платье.
– У меня есть юбка для гольфа и блузка, которые вы вполне можете носить следующие несколько дней, – объяснила практичная мадам Шамо. – Чем скорее доктор посмотрит руку Льюиса, тем лучше.
Оливия охотно согласилась. Состояние Льюиса ее тревожило. Скулы словно обострились, в уголках рта залегли глубокие складки. Он выглядел так, словно вот-вот упадет от усталости, и даже покачивался в седле. Огюст требовал, чтобы Льюис шел в отель, но тот отказывался, пока последних бельгийцев не проводили в посольство под надежным эскортом.
– Наверное, по возвращении домой вас ждет настоящая буря? – осторожно осведомилась мадам Шамо, когда они вошли в вестибюль отеля.
Оливия представила ярость родных и молча кивнула. Мадам Шамо улыбнулась:
– Если шторм разыграется не на шутку, вспомните, что мы не смогли бы обойтись без пони, которых привели вы с Льюисом. И если бы не ваша тугая повязка, Льюис истек бы кровью.
Доктор Пул, вызванный из британского посольства, уже помогал Льюису подняться по лестнице. Оливия грустно смотрела вслед. Их снова разлучили.
– Нельзя ли послать записку моему дяде? – спросила она, когда мадам Шамо приказала наполнить ванну и принести чистую одежду. Мадам Шамо кивнула и вызвала рассыльного. Оливия отдала ему записку, в которой говорилось, что она вернулась из Ченсынтеня, находится в «Отеле де Пекин» и приедет домой позже.
Только после этого она выпила чашку чая и позволила увести себя в спальню, где ее ждала горячая ванна. Тело ныло от усталости, но при мысли о Льюисе, находившемся сейчас совсем близко, Оливия не смогла лежать в душистой воде.
Она поспешно вытерлась, надела безупречно сшитые юбку и блузку мадам Шамо и, выйдя в коридор, остановилась перед дверью, за которой слышались голоса доктора Пула и месье Шамо. И виновато дернулась, когда дверь открылась и в коридор вышел ее соотечественник.
– Так это и есть отважная мисс Харленд?! – воскликнул доктор Пул, расплывшись в улыбке. – Счастлив познакомиться, дорогая. Ваш дядя должен гордиться вами! Месье Шамо рассказал, что вы помогли спасти не только бельгийцев, но и жизнь моего коллеги, доктора Синклера.
Оливия безуспешно попыталась заглянуть в комнату поверх плеча доктора Пула.
– Месье Шамо очень добр, но я не совершила никаких подвигов.
– Вы были великолепны, дорогая! Великолепны! – восхищенно воскликнул доктор.
– Мне можно… можно поговорить с доктором Синклером? – робко спросила она, не смея попросить мистера Пула немного подвинуться. Тогда она смогла бы увидеть комнату.
– Доктор Синклер спит, – любезно пояснил мистер Пул.
Ей вдруг захотелось заплакать. Как глупо!
– А его рука? – взволнованно допрашивала Оливия. – Все заживет?
– Если он даст ей такую возможность. Сухожилия не повреждены, так что нужны только отдых и время.
Они распрощались, и месье Шамо повел доктора по коридору и вниз по лестнице. Оливия продолжала стоять на пороге. Льюис лежал посреди широкой постели с медным изголовьем. Глаза его были закрыты. Дышал он глубоко и ровно.
Девушка нерешительно прошла по толстому ковру и оглядела Льюиса. Он по-прежнему был обнажен до пояса, только вместо ее повязки на руке белел свежий бинт.
Она вымылась и переоделась. Больше у нее нет предлога оставаться в отеле. Снова придется покинуть Льюиса… Едва смея дышать, она нагнулась и легонько коснулась губами его лба.
Почувствовав прикосновение, он повернул голову и что-то пробормотал. Первых слов она не смогла разобрать. Но тут у него отчетливо вырвалось:
– Жемчужная Луна… Жемчужная Луна…
Слезы брызнули из глаз Оливии. Она любила его. А он… он не любил. Никогда не говорил о своих чувствах и ничем не давал понять, что отвечает ей взаимностью.
Оливия до крови прикусила губу. Уйдет ли когда-нибудь боль, которая не дает ей покоя? Или навеки останется с ней?
Она в отчаянии повернулась и выбежала из комнаты. На сердце лежала такая тяжесть, от которой оно в любую минуту может разбиться…




Предыдущая страницаСледующая страница

Читать онлайн любовный роман - Цветок на ветру - Пембертон Маргарет

Разделы:
Глава 1Глава 2Глава 3Глава 4Глава 5Глава 6Глава 7Глава 8Глава 9Глава 10Глава 11Эпилог

Ваши комментарии
к роману Цветок на ветру - Пембертон Маргарет



Средне: 5/10.
Цветок на ветру - Пембертон МаргаретЯзвочка
3.01.2012, 4.04





Мне понравилось. Только аннотация немного несоответствует роману. Гг не раставалась с любимым на некоторое время. Все события происходят в Китае во время восстания. Они вместе проходят испытания выпавшие им, ихнее чувства зарождается от взаимной симпати к любви.
Цветок на ветру - Пембертон МаргаретGala
28.12.2015, 23.21








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100