Читать онлайн Цветок на ветру, автора - Пембертон Маргарет, Раздел - Глава 10 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Цветок на ветру - Пембертон Маргарет бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 6.59 (Голосов: 17)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Цветок на ветру - Пембертон Маргарет - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Цветок на ветру - Пембертон Маргарет - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Пембертон Маргарет

Цветок на ветру

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Глава 10

Коридор был забит нервными, истеричными дамами, искавшими подходящую ткань для мешков, в которые предполагалось насыпать песок. Из открытых дверей доносился стрекот швейных машинок. Оливия успела увидеть леди Макдонадд, которая, прижимая к груди свои лучшие шторы, спешила в одну из импровизированных мастерских. Другие леди метались взад-вперед с наволочками, украшенными монограммами, шелковыми пижамами и рулонами дорогой китайской парчи.
Оливия пробежала между ними и оказалась на площадке лестницы. Несколько китайских школьниц, тащивших свои жалкие пожитки, старались взобраться наверх, но им мешали кули, бежавшие вниз за вещами жены очередного дипломата. Оливии пришлось силой пролагать себе дорогу.
До истечения ультиматума оставалось четыре часа, после чего «боксеры» развернутся в полную силу. И не только они. Их поддержат войска императрицы. «Маньчжурские знаменосцы», вооруженные современным оружием. Воины генерала Дун Фусяна из провинции Ганьсу.
Пробираясь к выходу, Оливия думала о том, что если окажется на улицах к четырем часам дня, придется там и остаться. Стены, окружающие посольство, будут забаррикадированы, а ворота закрыты. Туда никого не впустят.
Она углубилась в сад, понимая, что покинуть посольство будет нелегко. Здесь творилось нечто невероятное. Солдаты и беженцы дружно подтаскивали к стенам мешки с песком. Срочно рыли окопы. Пожарные ведра наполняли водой. Ворота бдительно охраняли.
Она остановилась в двадцати – тридцати ярдах от ворот, точно зная, что выйти ей не разрешат. С запада доносились взрывы петард, беспорядочные вопли рожков и труб. Может, это «боксеры» празднуют разрушение миссии, лавок и домов китайских христиан? Что же ей делать?!
Необходимо выйти из посольства. Солдаты не придут защищать собор. И Рори оставят умирать, в то время как его отец, уверенный, что сын в посольстве, спасает жизни чужих людей.
Она решительно двинулась вперед и тут же остановилась, затаив дыхание. Солдаты поспешно открывали ворота. Она увидела тяжело груженную повозку, услышала выстрелы и не колеблясь бросилась к воротам. Пока солдаты отводили тяжелые створки, она протиснулась мимо повозки и выскочила на улицу.
Солдаты что-то кричали вслед, но Оливия не остановилась. С бешено бьющимся сердцем она помчалась вдоль Посольской улицы. Жара немного спала, но северный ветер, дующий с пустыни Гоби, принес в город тучи песка, и Оливия пожалела, что не захватила шарф, – неплохо было бы прикрыть нос и рот. Но больше всего она жалела, что у нее нет пистолета.
Запах страха висел в воздухе. Китайцы, убегавшие от разрушений в западной части города, не нашли убежища в восточной. Никто не знал, где сейчас бродят шайки «боксеров» и куда нанесут следующий удар.
Она продолжала бежать по улице. В ушах звенели слова тетки. Льюис любит ее! Он пришел к ним в дом просить ее руки! Стоит еще раз увидеть его – и конец всем недоразумениям!
Будущее расстилалось перед ней ясное и светлое. Она станет женой Льюиса и матерью Рори. Они будут одной семьей и больше никогда не разлучатся. Никогда.
Добравшись до центральной улицы, Оливия остановилась. Гигантские центральные ворота Чэньмэнь высотой в сто футов превратились в дымящуюся, обугленную массу. «Боксеры» уничтожали весь город, а не только христианский квартал. Знала ли об этом императрица, скрывавшаяся в самом сердце Летнего дворца? Беспокоилась ли за своих подданных?
Пэйтан находился в двух милях от того места, где она стояла, и в отличие от других соборов и миссий располагался не в Татарском городе, а за высокими, покрытыми пурпурными пятнами стенами императорского дворца.
Мимо Оливии катились тележки. Кучера подгоняли лошадей.
Оливия поспешно отступила с дорога и побрела по направлению к зубчатым воротам Тяньаньмэнь. Название означало «Ворота Небесного Спокойствия», но в оборванных, грязных, перепуганных толпах, рвущихся под тяжелые резные своды, не было ничего небесного и уж тем более спокойного.
Звуки рожков и горнов становились все громче. Китайцы торопливо разбегались в разные стороны. На улицу вырвалась кавалерия.
На секунду Оливия обрадовалась, ожидая увидеть черного жеребца Льюиса во главе эскадрона. Но тут же опомнилась и вжалась в толпу, чтобы ее не заметили.
Это китайская кавалерия! Белые тюрбаны, алые знамена, современные «маузеры».
Оливия рассматривала обветренные жесткие лица и отмечала идеальную посадку всадников. Должно быть, это знаменитые воины генерала Дун Фусяна из провинции Ганьсу!
Может, они едут к посольскому кварталу? Собираются напасть, не дожидаясь окончания срока действия ультиматума?
Девушка решительно вскинула голову. Назад дороги нет. Нужно идти вперед, к Пэйтану и Рори.
Обитые циновками лавчонки теснились в три ряда под стенами. Оливия, задыхаясь, пробежала мимо. Она почти на месте.
Перед ней вырос высокий, устремленный в небо фасад собора, нависавший над окружавшими его зданиями. Но может, епископ Фавье, священники и сестры милосердия успели забаррикадироваться? Сумеет ли она проникнуть в собор?
Оливия отказывалась думать о том, что будет делать, если ее не впустят.
Сухой жаркий ветер принес смрад гари, и ее мысли обратились к англиканской миссии и сестре Анжелике.
Но тут раздались крики ужаса, и толпа ринулась назад, давя зазевавшихся.
Перед глазами мелькнули алые повязки. Высоко поднятые мечи.
В ушах гремели сладострастные вопли «Sha! Sha!».
Не успела она опомниться, как оказалась на земле. Волна за волной людские массы откатывались вниз по улице. «Боксеры» наступали.
Оливия лежала на земле. Ее безжалостно пинали пробегавшие мимо люди. Все попытки подняться кончались одинаково – ее снова сбивали с ног.
Мимо пробежал китаец – из раны на его голове текла кровь. Содрогнувшись от ужаса, Оливия всхлипнула. Она не хочет умереть на улице. Умереть, не сказав Льюису, что любит его!
Девушка сжала кулаки. Глаза вызывающе блеснули. Она не умрет!
Лавчонки находились всего в нескольких ярдах от нее. Оливия встала на четвереньки и поползла к ближайшей двери.
Еще секунда – и она оказалась в вонючей, удушливой тьме. Хлипкие крыша и стены тряслись от грохота пробегавших мимо ног. Она не видела людей, оказавшихся вместе с ней в тесном помещении. Только слышала тяжелое, прерывистое дыхание.
Шум становился все громче. Даже сюда проникал запах крови.
Стоит кому-то швырнуть на крышу горящий факел, и хижина сгорит вместе со всеми укрывшимися в ней людьми.
Оливия прижала ладони к полу, молясь о том, чтобы этот ужас скорее закончился.
Дверь задрожала, и по прогнившим доскам сползло тяжелое тело.
Прошла целая вечность, прежде чем крики и вопли затихли вдали.
Оливия огляделась. Подождала, пока глаза привыкнут к темноте. В углу скорчился старик. Рядом сжалась женщина. Оба с неприкрытым ужасом таращились на Оливию, словно это она устроила побоище едва ли не на пороге их лавчонки.
– Похоже, они ушли, – нерешительно пробормотала Оливия.
Старик что-то неразборчиво бормотал, не выказывая ни малейшего желания выйти из угла. Женщина нервно вскочила.
– Вы говорите по-английски? – спросила Оливия, боясь, что не сможет открыть дверь, которую подпирал мертвец. Ее вопрос был встречен непонимающими взглядами. Девушка вздохнула.
– Дверь, – повторила она, постучав по доскам. – Пожалуйста, помогите ее открыть.
Ей необходимо выбраться наружу. Нельзя сидеть здесь подобно загнанной крысе, скрываясь в вонючем мраке, пока над головой не загорится крыша. Сейчас на улице остались только мертвые и умирающие. Ходьбы до собора минут десять, а может, и меньше. Если она не выйдет немедленно, другого шанса может не представиться.
Оливия налегла плечом на дверь. Она чуть приоткрылась, но труп по-прежнему загораживал дорогу, не давая выйти.
– Дверь! – нетерпеливо воскликнула она. Китаянка продолжала настороженно смотреть на нее.
Наконец она медленно направилась к Оливии. Та снова налегла плечом на доски.
– Толкайте. Вот так, – показала она.
Женщина кивнула и под бессвязный лепет старика стала помогать Оливии.
– Вот так! Правильно! – благодарно воскликнула девушка. – Толкайте!
На этот раз дверь приоткрылась чуть шире. Потревоженное тело откатилось в сторону, и Оливия, передернувшись, подобрала юбку и перешагнула через него.
Зрелище, открывшееся ее глазам, было настолько жутким, что она прижала руки ко рту. Земля пропиталась кровью. По всей улице валялись убитые и умирающие. Из темных лавчонок выбирались те, кому повезло уцелеть. Искали друзей и родных. Повсюду слышался тихий жалобный плач, от которого мороз шел по коже. Никогда ей не забыть сегодняшнего дня!
Охваченная отчаянием, Оливия снова поплелась в направлении собора. При мысли о том, что она может там обнаружить, ее трясло от ужаса.
На улицу галопом вылетели всадники, на этот раз не воины генерала Дун Фусяна, а «маньчжурские знаменосцы» во всем своем варварском великолепии. Они ехали по трупам и раненым. Флажки гордо развевались. Эти люди были готовы к войне. Вооруженные винтовками и карабинами, они направлялись к посольскому кварталу.
Едва смея дышать, Оливия наблюдала, как они проезжают мимо. Несчастные дипломаты! Отныне «боксеры» – наименьшая из их бед. Как и предсказал Льюис, вдовствующая императрица открыто поддержала мятежников. И теперь посольствам придется выстоять не только против мечей и копий, но и против хорошо обученных солдат и современного вооружения.
Волна за волной накатывала на улицу. Глаз резали яркие цвета мундиров и эмблем. Алые шаровары, расшитые огромными черными драконами, золотые с красным и желтые с голубым знамена, треугольные и квадратные: варварская мешанина цветов и форм. За всадниками шла пехота, чьи мечи выглядели старомодными и устаревшими по сравнению с карабинами, висевшими на плечах кавалеристов. Сотни и сотни воинов! Целая армия, имеющая приказ напасть на квартал площадью в квадратную милю, защищенный мешками с песком, сшитыми из пирамного шелка и камки.
Минуты текли, но строй пехотинцев все никак не кончался, и Оливия с ужасающей ясностью поняла, что не сможет вернуться в посольский квартал. Еще полчаса, и он окажется в осаде. Если двери собора не откроются, Оливии некуда будет идти. Негде скрыться.
Наконец прошли последние солдаты, и Оливия возблагодарила Бога за тучи пыли, поднятые конскими копытами и сапогами. Толпа вновь хлынула на улицу, и она слилась с общей массой. Но стоило ей продвинуться на дюйм, как ее отбрасывало на ярд. Украшенный резьбой фасад собора в готическом стиле маячил совсем близко, но она никак не могла добраться до окружавших его стен, не говоря уже о дверях.
Пепел дождем осыпал людей и землю. То и дело возникали все новые пожары. Воздух сгустился от дыма. Девушка снова и снова проталкивалась вперед, но ее оттесняли от собора все дальше.
Оливия терзалась дурными предчувствиями, сходила с ума от паники. До окончания срока ультиматума оставался час. И тогда не только «боксеры», но и войска ринутся в атаку. На улицах и площадях вместо крестьян появятся «маньчжурские знаменосцы», и Оливию либо удушат в давке, либо всадят в лоб китайскую пулю. Хоть бы встретить соотечественника! Вместе они смогли бы пробиться к собору.
Двери и ворота собора были закрыты, а враждебность людей, теснившихся вокруг, все больше росла. Похоже, они винили в смерти своих близких и в случившейся бойне тех, кто успел скрыться за массивными стенами.
Давка становилась невыносимой. Оливия, набравшись храбрости, вновь попыталась протолкаться вперед, и высокий китаец с косой яростно набросился на нее.
– Kuie-tzu! – прошипел он. – Чужеземный дьявол! Его крик подхватили, и Оливия вдруг перестала быть частью толпы и стала изгоем. Объектом их ненависти.
– Kuie-tzu! Kuie-tzu! – скандировали китайцы.
Кто-то схватил ее за волосы. Лес жадных рук потянулся к ней. Шпильки разлетелись во все стороны. Перламутровые пуговицы блузки посыпались на землю.
Оливия громко, пронзительно закричала. И стала отбиваться.
Она не видела крытую тележку, катившуюся к собору. Не видела, как кучер натянул поводья, поняв, что происходит. Она дралась не на жизнь, а на смерть: лягалась, царапалась, кусалась. Но обезумевшая толпа тянула ее в разные стороны. Еще немного – и ее разорвут!
Глаза застлала красная дымка. Боль стала невыносимой. Но Оливия упрямо выбросила вперед маленькую ножку. И внезапно осознала, что злобные вопли нападавших сменились визгом и просьбами о пощаде. Словно вихрь налетел на них, укладывая на землю. Китайцы валились, как колосья под серпом.
В глазах прояснилось. Оливия увидела знакомую черную гриву волос, пылающий яростью взгляд.
Льюис с бешенством отшвырнул одного китайца, другого, третьего…
– Льюис, – выдохнула она и пошатнулась.
Он обнял ее за талию. От него исходил палящий жар. Она ощутила, как колотится его сердце.
– Какого черта! – яростно выпалил он. – Что вы тут вытворяете?
Она ударилась о борт тележки.
– Рори! Рори остался в соборе!
– Знаю! – бросил он и, схватив ее здоровой рукой, почти швырнул в тележку. – Держитесь!
Он погнал лошадь. Вопли снова усилились. Ненависть становилась ощутимой. Сильно запахло потом и немытыми телами.
Оливия вцепилась в низкие деревянные борта. Льюис гнал коня во весь опор и что-то кричал по-английски. Ему ответил голос с сильным французским акцентом. Они ворвались на территорию, окружавшую собор, и Льюис снял Оливию с тележки. Молодой морской офицер-француз открывал двери.
– Скорее! – торопил он. – Скорее!
Над головами свистели пули, впиваясь в землю и рикошетя от серого каменного фасада. Грохотали пушки.
Льюис, гневно выругавшись, снова обхватил ее за талию, держа почти на весу.
Наконец массивные двери захлопнулись за ними, и Оливия прислонилась к Льюису, ловя губами воздух.
– Сколько у вас людей? – сухо осведомился Льюис у француза.
– Два офицера и сорок французских и итальянских матросов.
– А беженцев?
– Три с половиной – четыре сотни. Европейцев – менее ста человек. Двадцать две монахини, горстка священников… и мы.
Льюис снова выругался.
Оливии нестерпимо хотелось обнять его. Сказать о своей любви. Заверить, что она не собирается выходить замуж за Филиппа. Что больше всего хочет стать его женой.
Но лицо Льюиса словно окаменело, и Оливия волей-неволей молчала, зная, что сейчас не время и не место для подобных разговоров.
За воротами слышался оружейный огонь.
– Скажите епископу Фавье и Рори, что я здесь, – велел он, выхватил пистолет и, развернувшись, помчался на наблюдательный пункт. Француз последовал за ним.
Рори. Нужно найти его. Сообщить, что отец в безопасности. И разузнать, есть ли тут запасы еды и лекарств. Как долго они смогут выдержать осаду?
– Не слишком долго, – мрачно признался епископ. – Я сделал немалые запасы продуктов, предвидя, что такое может случиться, но не представлял, как много беженцев будут искать здесь убежища. У нас есть рис, бобы, просо и больше, пожалуй, ничего.
Оливия невольно вспомнила об опустошенных бакалейных лавках, о шампанском и консервированной семге и поняла, что осада собора будет разительно отличаться от осады посольства.
– Где Рори? – спросила она, беря на руки плачущего малыша.
– В больнице. Помогает сестрам, – объяснил епископ и, немного поколебавшись, добавил: – Бедное дитя. Вы, конечно, знаете, что он потерял мать. Ужасная трагедия. После ее смерти жизнь этой маленькой семьи стала кошмаром.
Подбежавшая монахиня стала о чем-то советоваться с епископом. Оливия отошла и направилась к часовне. Да, она с первой встречи поняла, что Льюиса что-то терзает. Но когда осада закончится, она сделает все, чтобы он был счастлив. Мужчина, однажды любивший так крепко и преданно, способен полюбить снова, и так же глубоко. Она вернет ему эту любовь полной мерой.
– Девушка вошла в переполненную больницу и сразу же увидела Рори. Он в любой толпе выделялся такими же черными, вьющимися, как у отца, волосами. Мальчик старательно скатывал бинты. При виде Оливии он распахнул глаза и восторженно улыбнулся.
– Что вы здесь делаете? – спросил он в точности таким же тоном, как Льюис.
Оливия улыбнулась. Похоже, скоро будут командовать сразу двое волевых мужчин.
– Пришла повидать тебя. Твой отец тоже здесь.
Рори оттолкнул гору бинтов и вскочил.
– Где он? Можно, я пойду к нему?
– Не сейчас, – покачала головой Оливия, принимаясь сворачивать полоски полотна. – Вдовствующая императрица послала свои войска на помощь «боксерам», которые атакуют и собор, и посольский квартал.
– Жаль, что мне никто не даст оружия! – страстно воскликнул мальчик. – Какая же тоска сидеть здесь и скатывать бинты!
– Тогда пойдем со мной, – предложила Оливия, протягивая руку. – Я собираюсь помочь сестрам ухаживать за больными, и мне понадобится хороший помощник.
– Тут есть и раненые, – сообщил Рори, сжимая ее ладошку. – Я не боюсь крови… – Он осекся и дрожащим голоском добавил: – Только если это не кровь папы.
– Папу не ранят! – пылко заверила Оливия. – Мы не позволим.
– Вы очень хорошая, – неожиданно выпалил мальчик. – Я рад, что вы здесь.
Горло Оливии перехватило.
– Я тоже, Рори, – выдавила она, глядя на шапку черных волос и сознавая, что он взял в плен ее сердце так же решительно и навсегда, как его отец.
С этой минуты дни и ночи слились. Огонь по собору велся непрестанно. Оливия постоянно тревожилась и почти не могла спать.
– Если бы только пошел дождь, – вздохнула одна из монахинь в конце первой, самой долгой недели. – Жара бы спала, и дождь, возможно, успокоил бы «боксеров».
– И нас тоже, – от всей души согласилась Оливия, помогая ей перевязать глубокую рану, нанесенную мечом одному из итальянских матросов. Юбка и блузка Оливии повлажнели от пота. Что же приходится выносить монахиням, облаченным в черные одеяния?!
Прошлой ночью раненый вместе с сослуживцами совершил вылазку под предводительством Поля Анри, того офицера, что встречал Оливию и Льюиса. Им удалось захватить одну из вражеских пушек. Теперь артиллерийская канонада велась с обеих сторон.
Никаких новостей до осажденных не доходило. Невозможно было сказать, что происходит в посольском квартале. Гонца, посланного епископом, обезглавили, а голову выставили на копье перед главными воротами. С тех пор они не делали попыток связаться с внешним миром.
И все трудились с рассвета до заката: сестры, китайцы, дети… Боеприпасов не хватало, поэтому их выдавали по счету. Китайцы, вооруженные пиками, несли дозор Оливия видела Льюиса, только когда тому удавалось заснуть на полу, где были разложены тюфяки. Его лицо потемнело, руки и одежда пропахли порохом.
Скудость припасов и отсутствие сытной еды были такой же причиной тревоги, как и постоянные атаки «маньчжурских знаменосцев» и «боксеров». Взрослым выдавали фунт риса, бобов или проса в день, и становилось все очевиднее, что если осада затянется, норму придется еще уменьшить.
Рори не разлучался с Оливией и усердно помогал ей в больнице, и в детском приюте. Даже спал рядом с ней и перед сном молился за отца. И снова жалел, что слишком мал, чтобы сражаться.
Спокойствие епископа Фавье казалось несокрушимым, и Оливия черпала в нем силы и поддержку.
Один кошмарный день сменялся другим. Временами, когда усталость, голод и отвращение при виде страшных ран, которые приходилось ежедневно обрабатывать, почти брали верх, она закрывала глаза и вспоминала удода, низко летящего над рядами сосен. Если долго оставаться неподвижной, можно было ощутить тепло солнечных лучей и то счастье, которое она испытала в лесу около виллы. Вернется ли прежняя любовь к Китаю или навсегда будет загублена тем, что ей пришлось вынести?!
– О чем ты думаешь? – как-то полюбопытствовал Рори, когда Оливия закрыла глаза, пытаясь воскресить душевные силы.
– Об удоде, – улыбнулась она. – Мне довелось увидеть удода в последние минуты покоя и тишины. Потом были только тревоги. Я посчитала его прекрасным. И Китай тоже прекрасен.
– Это правда, – задумчиво согласился Рори. – В Шаньси есть высокие горы и широкие реки, дикие лошади и фазаны с хохолками.
– В таком случае мы должны помнить обо всем этом и не думать, что происходящее сейчас это и есть Китай! – воскликнула Оливия, перекрывая гром канонады.
– Я все время думаю о папе, – грустно признался Рори. – Он так неосторожен! Я слышал, как он предлагал захватить еще одну пушку.
У Оливии кровь застыла в жилах. Она тоже считала, что Льюис совершенно себя не щадит.
Они лежали на тюфяках, разложенных на полу. Окна были заложены мешками с песком, и поэтому здесь стояла невыносимая жара. У них не было наркоза, почти не осталось спирта и карболки, и приходилось посыпать раны опилками, чтобы остановить кровь.
Несколько снарядов взорвались прямо над головами. Но ответного огня не вели: боеприпасы были на исходе, и поэтому каждая пуля ложилась точно в цель.
Что будет, когда боеприпасы кончатся? Смогут ли они тогда сдерживать «боксеров»? И чем? Пиками и голыми руками?
Грустные детские личики сморщились, как у стариков, и побледнели от голода. Один из новообращенных показал, как варить суп из луковиц лилий и георгин, и Оливия каждый день под огнем выкапывала луковицы в соборном саду.
И хотя редко встречалась с Льюисом, замечала, как он худеет, как все отчетливее выделяется орлиный нос на осунувшемся лице. Но он не знал ни страха, ни сомнений.
Вместе с отважным Полем Анри он вел неустанный бой, отказываясь отсиживаться за баррикадами. Улучив минутку, Оливия покидала больных и пробегала по открытой местности между хозяйственными постройками, больницей, часовней, складами и конюшнями, чтобы отнести ему крохи драгоценной еды. Но слишком часто огонь был настолько силен, что Оливия не смела выйти из больницы, хотя знала, что где-то в дыму и пыли Льюис старается уничтожить одну из пушек, нацеленных на собор. Что он голоден, устал и умирает от жажды.
Иногда он спускался со стен, и их глаза встречались, его, горящие гневом на собственное бессилие и тревогой за нее, и ее – исполненные любви.
Льюис тоже замечал ее впалые щеки и тени под глазами.
Однажды, когда она передавала ему воду, их руки соприкоснулись, и девушка громко ахнула. Он втянул в легкие воздух, пульсирующий напряжением, и хрипло выговорил ее имя.
Но тут рядом взорвался снаряд, и Льюис приказал ей бежать в укрытие.
Следующие двое суток они не встречались. При мысли о том, что мужчинам предстоит новая вылазка, Оливия осознала, что должна поговорить с ним.
– Я отнесу еду на стены, – предупредила она монахиню. – Молодой матрос, тот, что стоит в дальнем углу, нуждается в новой перевязке. На этот раз епископ Фавье предложил использовать измельченный торф вместо опилок.
Едва она повернулась, чтобы выйти из душного, кишевшего мухами помещения, дверь распахнулась. На пороге стоял итальянский матрос.
– «Боксеры» взорвали часть внешней стены и идут на штурм! Их сотни и сотни! Берите палки, ножи, все, чтоесть под рукой.
Милая, добрая монахиня, с которой только что говорила Оливия, схватила палку и бросилась наружу. Оливия бежала за ней, сжимая в руке нож.
– Дети! – молилась она вслух. – Господи, не дай им убить детей!
Их встретил настоящий хаос. Китайские христиане, вооруженные самодельными пиками, пытались остановить нападавших. Оливия успела заметить Поля Анри, яростно сражавшегося с наседавшей толпой, и когда дым от взорвавшегося снаряда развеялся, увидела, что Льюис жив и здоров.
Пули ударялись в землю слева и справа от нее. Все мужчины, способные держать оружие, обороняли пролом в стене. И тут Оливия, к своему ужасу, заметила обезумевшего «боксера», забравшегося на крышу конюшни с факелом в руках. Она закричала, призывая матросов, которые с лихорадочной быстротой готовили пушку к выстрелу. Пока Оливия махала руками, пытаясь привлечь их внимание, маленькая темная фигурка вылетела вперед и метнулась к конюшне.
– Рори! – взвизгнула она, но ее голос потонул в общем грохоте.
Мальчик не остановился. Не поколебался.
Горящий факел был воткнут глубоко в крышу конюшни. «Боксер» уже приготовился спрыгнуть, когда Рори, сжав кулаки, бросился к нему.
Оливия не подозревала, что может бежать с такой скоростью. Сердце трепыхалось где-то в горле. «Боксер» с торжествующим воем слетел вниз, сбив Рори. Оба покатились по земле, поднимая облака пыли. Она видела, как маленькие руки барабанили по плечам врага, как изогнутое лезвие ножа замерло над шеей Рори. Сама Оливия истерически вопила во все горло, И сама не поняла, как ее нож вонзился между лопатками «боксера» Тот отпустил мальчика и обмяк. Оливия схватила Рори за руку, стала вытаскивать из-под тяжелого трупа и неожиданно сама рухнула на землю: пуля с пронзительным жужжанием разрезала воздух и ударила ее в плечо.
Оливия успела рассмотреть искаженное ужасом лицо Рори, поднести руку к тому месту, откуда текла липкая жидкость. И тут мир покачнулся. Звуки и цвета исчезли, и она полетела в темноту, не в силах даже позвать Льюиса.




Предыдущая страницаСледующая страница

Читать онлайн любовный роман - Цветок на ветру - Пембертон Маргарет

Разделы:
Глава 1Глава 2Глава 3Глава 4Глава 5Глава 6Глава 7Глава 8Глава 9Глава 10Глава 11Эпилог

Ваши комментарии
к роману Цветок на ветру - Пембертон Маргарет



Средне: 5/10.
Цветок на ветру - Пембертон МаргаретЯзвочка
3.01.2012, 4.04





Мне понравилось. Только аннотация немного несоответствует роману. Гг не раставалась с любимым на некоторое время. Все события происходят в Китае во время восстания. Они вместе проходят испытания выпавшие им, ихнее чувства зарождается от взаимной симпати к любви.
Цветок на ветру - Пембертон МаргаретGala
28.12.2015, 23.21








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100