Читать онлайн Цветок на ветру, автора - Пембертон Маргарет, Раздел - Глава 1 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Цветок на ветру - Пембертон Маргарет бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 6.59 (Голосов: 17)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Цветок на ветру - Пембертон Маргарет - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Цветок на ветру - Пембертон Маргарет - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Пембертон Маргарет

Цветок на ветру

Читать онлайн

Аннотация

Юная Оливия Харленд мечтала о путешествии в далекий Китай, и вот, наконец, ее мечта сбылась.
Но именно в это время там вспыхнуло кровавое восстание.
Оливии угрожает смертельная опасность, и от верной гибели ее спасает врач Льюис Синклер – мужчина, который покорил сердце Оливии и пробудил в ней пламя страсти. Однако девушку ждет жених – преуспевающий дипломат. Кроме того, ей не дает покоя мысль о жене Льюиса – прекрасной китаянке.
Влюбленные вынуждены расстаться, но однажды милосердная судьба дарит им новую встречу…


Следующая страница

Глава 1

Оливия Харленд с усталым вздохом откинулась на мягкую кожаную спинку сиденья. Открытая коляска, раскачиваясь, тяжело тащилась по пыльной дороге. Сухая, гнетущая жара Пекина осталась позади. Скоро они окажутся высоко на Западных холмах, в изысканной вилле, которую ее дядя велел переделать из древнего храма, и останутся там до начала прохладного сезона, пока Пекин не станет более пригодным для жизни.
– Хотелось бы знать, как отметила наша дорогая королева свой восемьдесят первый день рождения, – мечтательно вздохнула тетка Оливии Петиция Харленд, когда Великая Китайская равнина осталась позади, и они оказались в благословенной тени деревьев. Уильям Харленд заверил жену, что королева Виктория пышно отпраздновала знаменательную дату, была весела и бодра, на что леди Гленкарти, сидевшая рядом с Оливией, злобно прошипела, что была бы счастлива наслаждаться столь знаменательным днем в окружении вересковых пустошей родной Шотландии, а не терпеть всяческие неудобства в духоте гостиной сэра Клода Макдоналда.
Сэр Клод, посланник ее величества при Маньчжурском дворе, только вчера вечером, 24 мая 1900 года, дал званый вечер для членов британской колонии в Пекине, желая отпраздновать день рождения королевы. В его доме собралось свыше шестидесяти человек. Ужин подавался в маленьком помещении театра британского посольства, а потом были устроены танцы на теннисном корте при мягком свете китайских фонариков, развешанных по деревьям.
Тетка Оливии и леди Гленкарти продолжали обсуждать вчерашний вечер, но Оливия молчала, занятая мыслями о Филиппе. Как он был красив, когда сидел напротив нее за обеденным столом, а свет от люстры играл на его золотистых волосах!
Девушка невольно коснулась квадратного изумруда, сверкавшего на безымянном пальце правой руки. Их помолвка порадовала тетю и дядю. Филипп Казанофф был самым завидным холостяком в дипломатическом корпусе. Полгода назад его появление в качестве одного из дипломатов низшего ранга вызвало фурор во французском посольстве, и немало женских сердечек сладко замирало, стоило новому сотруднику посольства улыбнуться.
Высокий, стройный, с тонкими усиками, элегантно одетый, Филипп притягивал все взоры на вечеринках и пикниках, составлявших основу общения дипломатов различных посольств. Он почти сразу же выделил Оливию из остальных женщин, а тетка с дядей поощряли его ухаживания. Будучи сами бездетными, они великодушно взяли на воспитание племянницу, когда ее родители умерли, но эти обязанности легли на них тяжким бременем, и Оливия знала, что ее замужество освободит родственников от ответственности и станет для них большим облегчением. – Вчера вечером сэр Клод казался очень взволнованным, когда кто-то упомянул об этих бестиях из северных провинций, – заметила леди Гленкарти, когда с дерева слетела птица с алыми крыльями и золотистым плюмажем, спугнувшая ход мыслей Оливии.
– Не бестии, Кларисса. Мятежники, – поправил Уильям Харленд, чуть сильнее надавив на серебряный набалдашник своей ротанговой трости. – Месье Пишо, французский посланник, так встревожен происходящим, что предложил командующему иностранными войсками в Пекине послать в Тяньцзинь за военными моряками, чтобы иметь защиту в случае необходимости.
Густые брови леди Гленкарти взлетели вверх.
– Надеюсь, никто его не поддержал! – резко бросила она. – По-моему, совершенно неприемлемо доходить до подобных крайностей из-за банд суеверных крестьян. Мы станем посмешищем во всем мире.
– Его предложение действительно отклонили, но я не уверен в мудрости такого решения, – мрачно ответил Уильям. – Мятежники больше не ограничиваются поджогами и грабежами миссий в северных провинциях Чжили и Шаньси. Есть сведения о миссионерах, убитых всего в сорока милях от Пекина.
Жена, смертельно побледнев, положила ладонь на плечо мужа:
– Пожалуйста, дорогой, не стоит об этом. Мне становится дурно от подобных вещей.
Уильям Харленд ободряюще улыбнулся:
– Не волнуйся, Летиция. Нам опасность не грозит. Ни один китаец, «боксер» он или нет, не посмеет пальцем тронуть сотрудника или члена семьи одного из иностранных посольств.
– Но почему мятежников называют «боксерами»? – полюбопытствовала Оливия, радуясь легкому ветерку, шевелившему листья на деревьях и уронившему на ее щеку мягкую темную прядь.
Суровое лицо Уильяма мгновенно смягчилось. Он искренне любил свою умную и хорошенькую племянницу.
– Это прозвище им дали миссионеры. Сами мятежники называют себя весьма возвышенно: «Кулак во имя справедливости и согласия».
Леди Гленкарти презрительно фыркнула.
– Они решительно возражают против западного обычая строить церкви со шпилями, – продолжал ничуть не смутившийся Уильям. – Их архитекторы избегают всего того, что не находится в согласии с Фэн-шуй, духами ветра и воды.
– Вздор! – возмутилась леди Гленкарти. – И из-за таких глупых предрассудков французский посланник готов сделать из нас идиотов в глазах местных жителей, послав в Тяньцзинь за отрядом военных кораблей!
– К сожалению, эти предрассудки не столько глупы, сколько опасны, – нахмурился Уильям Харленд. – «Боксеры» и их приверженцы считают, что именно присутствие европейцев в Китае стало причиной нынешней засухи. По их мнению, наше присутствие оскорбило духов ветра и воды и пока их не умилостивить, дождей не будет.
Тонкие губы леди Гленкарти брезгливо сжались.
– Правда, что они считают себя непобедимыми? – нервно спросила Летиция Харленд, поправляя вуаль тонкой рукой в сетчатой перчатке. – Леди Макдоналд утверждает, что духи героев, сделали мятежников бессмертными и что их нельзя убить.
Легкая улыбка тронула губы ее мужа.
– Не уверен, что даже «боксеры» настолько легковерны, дорогая. Будь это действительно так, более грозную военную силу трудно себе представить!
– Ничто не сможет превратить плохо обученных, безграмотных крестьян в грозную военную силу, – язвительно возразила леди Гленкарти.
Уильям вежливо промолчал, не желая еще больше раздражать собеседницу. Но слова леди Гленкарти его не убедили.
– Умоляю, найдите другую тему для разговора! Не стоит больше говорить о «боксерах», – попросила Летиция, зябко передернувшись. – При мысли о несчастных миссионерах в Чжили и Шаньси и о том, что им пришлось вынести, я чуть ли не теряю сознание. Не могу понять, почему императрица не вмешается? Она держит в руках жизнь и смерть своих подданных, разве не так?!
– Совершенно верно, Летиция, – кивнула леди Глен-карти, осторожно стряхивая пылинку с широких складок юбки. – Хотя я отказываюсь верить, что она вершит суд таким манером, как утверждают слухи.
Холодный озноб пробежал по спине Оливии. Сплетники клялись, что бывают дни, когда внутренний двор Запретного города
type="note" l:href="#n_1">[1]
становится красным от крови. Что вдовствующая императрица Цыси не только велит казнить тех, кто имел несчастье ей не угодить, но и лично наблюдает за казнями. Оливия почему-то верила всему, что говорили о Цыси. Она лишь однажды встречалась с вдовствующей императрицей, но впечатление от этой встречи не скоро забудется.
Императрица неожиданно сделала широкий жест, пригласив дам из иностранных дипломатических посольств на чай в Зимний дворец и подарив каждой по дорогому кольцу. Оливия не слишком радовалась подарку: в глазах императрицы было нечто неприятное – некое выражение, не соответствующее уверениям в дружбе.
Она сидела на диване в окружении евнухов. Приземистая квадратная фигура, облаченная в жесткий желтый шелк… Темные гладкие волосы, разделенные прямым пробором, прикрывали уши и были закреплены на макушке длинной нефритовой шпилькой. Леди Гленкарти восторженно прошептала на ухо Оливии, что императрица напоминает их драгоценную королеву Викторию, но девушка, как ни старалась, не нашла ни малейшего сходства. Наоборот, по ее мнению, было нечто злобное, порочное в кукольно-неподвижной фигуре, в гротескно-длинных ногтях, заключенных в осыпанные драгоценными камнями специальные футляры. И как бы императрица ни старалась доказать обратное, Оливия не сомневалась, что та едва выносит весело щебечущих европейских дам.
Девушка облегченно вздохнула, когда аудиенция подошла к концу, дамы уселись в носилки и слуги понесли их из Запретного города по прямым пыльным улицам, ведущим в квартал иностранных посольств.
В Пекине, как и в других восточных городах, обычаи требовали, чтобы люди каждой профессии жили в отдельных кварталах. Ювелиры – на одной улице, серебряных дел мастера – на другой, седельники – на третьей. Прибывшим в Пекин дипломатам тоже отвели специальное место. Большие дома посольств располагались на просторном участке за высокой чугунной оградой. Всего одиннадцать, если не считать отеля, Русско-китайского банка, отделения компании «Джардин Матесон», непременного клуба и нескольких жилых домов. Все вместе занимало площадь примерно в три четверти квадратной мили.
Когда Оливия впервые прибыла в Пекин, ее поразили эти ограды, словно вставленные друг в друга. Сердцем Пекина был Зимний дворец. Стены Запретного города окружали его и, в свою очередь, были окружены розовыми стенами Императорского города, за воротами которого лежали Татарский город, посольства, кафедральный собор и различные миссии. Стены последнего, массивные и зубчатые, были сорок футов, как в высоту, так и толщиной. За его воротами раскинулся Китайский город, красочный, шумный и многолюдный.
На лавчонках развевались яркие трехцветные флажки, заменявшие вывески. Ремесленники занимались своим делом прямо на улице, ловко склеивая тонкий фарфор. Канатоходцы кружились и вертелись. Повсюду шныряли предсказатели и нищие. Уличные торговцы, нагруженные тяжелыми корзинами со сладостями, пирожными и хозяйственной утварью, свистели, требуя уступить дорогу. Акробаты, жонглеры, рассказчики состязались за внимание публики. Запряженные волами телеги, ослики и верблюды теснились на мостовых. Это был веселый, жизнерадостный и одновременно жестокий и безжалостный мир. И радом с ним существовал иной Китай. Китай воркующих голубей и цветов миндаля, мелодично звенящих колокольчиков и чистых голосов труб и фанфар, возвещающих прибытие важных персон к воротам Тяньаньмэнь.
И все это пленяло Оливию. Она была совершенно очарована спокойными, бесстрастными лицами китайцев и думать боялась о насилии, бушевавшем на севере.
Несмотря на все слышанные истории, Оливия почти не верила в существование «боксеров», пока не увидела вдовствующую императрицу. Неприязнь, пусть и тщательно скрытая, была почти ощутимой, и, глядя в изюминки ее черных глаз-щелочек, Оливия неожиданно поежилась от дурного предчувствия.
Такая женщина, как императрица, готова допустить любое варварство.
Правда, Филипп подсмеивался над Оливией, над беспочвенностью ее страхов, но ей по-прежнему было не по себе, и даже сейчас, среди покоя и безмятежности Западных холмов, тревога легла на сердце свинцовой тяжестью, портя красоту дня.
– Льюис Синклер вернулся в Пекин, – сообщил Уильям, когда деревья расступились, и они оказались у мраморных собакольвов, охранявших въезд на виллу. – Теперь сэр Клод из первых рук узнает о событиях в Чжили и, вне всякого сомнения, будет крайне ему благодарен.
– Мистер Синклер? Тот легкомысленный молодой человек, который женился на китаянке? – уточнила жена.
Уильям кивнул.
– Вряд ли сэр Клод обратит внимание на информацию, полученную из такого источника, – презрительно процедила леди Гленкарти. – У него хватило наглости вообразить, будто приглашения на званые вечера распространяются и на его жену! Не представляете, как дерзко он повел себя, видя, что никто не собирается ему потакать.
– Да, весьма неудачный брак. Достойный всяческого сожаления, – согласился Уильям, когда коляска, качнувшись в последний раз, замерла. – Дело кончилось тем, что ему пришлось покинуть Пекин. Какая для нас потеря! Несмотря на его неприятное, пренебрежительное отношение к окружающим, мне говорили, что он прекрасный доктор и говорит по-китайски, как местный уроженец.
– И, скорее всего, влачит жалкое существование туземца, – брезгливо поморщилась леди Гленкарти.
Выходя из коляски, Оливия мельком взглянула на обручальное кольцо. Какое счастье, что ее брак с Филиппом никогда не станет предметом подобного обсуждения!
Ей вдруг стало жаль неизвестную китаянку, которую никуда не приглашали. Бедняжке приходилось сидеть в четырех стенах!
– Чаю, Лин Пей! – облегченно выдохнула Летиция, обращаясь к китайцу с длинной косой, поспешившему приветствовать хозяев. – О Господи, моя бедная голова! Никогда мне не привыкнуть к летней жаре!
Зонтики были закрыты, кружевные перчатки сняты. Оливия не испытывала ни малейшего желания пить чай в обществе леди Гленкарти. Ноги затекли от долгого сидения в тесном экипаже, и она жаждала немного пройтись.
– Прошу прощения, леди Летиция. Я хотела бы прогуляться перед ужином.
– Разумеется, дорогая. Постарайся не слишком утомляться, – посоветовала Летиция, сама втайне желавшая одного: прилечь и освободиться от чересчур тесного парижского корсета.
Оливия удалилась к себе и протерла виски одеколоном. Сквозь бамбуковые шторы просачивался солнечный свет. За покрытой изящной резьбой кроватью эпохи династии Кан висели вышитые шелковые картины, изображавшие распустившиеся пионы, многоцветных фазанов, гранаты и персики. Бывший храм по-прежнему творил волшебство, околдовывая Оливию.
Девушка с удовольствием огляделась, прежде чем поспешить вниз, мимо мраморных собакольвов, охранявших дверь, и выйти в сад к декоративным прудам с розовыми лотосами.
Запах цветущих деревьев наполнял воздух. Экзотический кустарник окаймлял гравийные дорожки. При солнечном свете вилла сверкала подобно драгоценности: розово-красные крыши, резные карнизы устремились вверх вопреки закону всемирного тяготения. Алая, изумрудная и лазурная эмаль украшала стены. Яркие пятна идеально подчеркивали суровую чистоту рощиц белой сосны, поднимавшихся за домом.
Девушка с тоской посмотрела в сторону деревьев. Завтра она возьмет лошадь и поедет прогуляться. Сегодня уже слишком поздно просить оседлать любимую кобылку.
Оливия подавила вздох сожаления. Верховая езда была ее любимейшим развлечением. К сожалению, счастливые минуты выпадали не часто. Но ничего! После свадьбы она сможет гулять и кататься сколько душе угодно!
Она прошла через большой сад и оказалась в душистых зарослях травы. Почти незаметная тропинка привела ее в давно манившую рощицу. Впрочем, вокруг все равно никого нет. Тетка и леди Гленкарти наверняка отдыхают, так что ее отсутствия, конечно, не заметят.
Оливия шла быстро, наслаждаясь свободой и жадно вдыхая напоенный запахом хвои воздух. Позволила себе отдохнуть, только уйдя довольно далеко от виллы. Тяжело дыша, прислонилась к серебристой коре дерева. Совсем рядом пролетел удод, чьи ярко раскрашенные крылья переливались на солнце. Как тут хорошо!
Только бы правительство не переводило Филиппа из Пекина. Оливия не хотела покидать Китай и стремилась узнать об этой стране как можно больше.
Она улыбнулась, гадая, уж не заразилась ли, по словам леди Гленкарти, «странным увлечением Китаем, которое так часто овладевает европейскими умами».
Но если это и так, все равно! В свои девятнадцать она помолвлена с ослепительно красивым мужчиной и живет в одной из самых экзотических стран мира. Разве это не счастье?
Вокруг царила полная тишина – ни звука, ни движения. Даже облака были словно приколочены к высокой голубой чаше неба.
Оливия закрыла глаза, наслаждаясь теплом солнечного луча, скользившего по лицу, и мечтами о том, какой будет жизнь в качестве мадам Филипп Казанофф.
Дикий вопль внезапно пронзил тишину.
Девушка встрепенулась, широко раскрыв глаза и оглядываясь. Неужели все это ей приснилось? Но тут вопль раздался снова. Отчаянный. Испуганный, сопровождаемый криками, воем и приглушенным лошадиным ржанием.
Оливия испуганно охнула и выбежала из своего убежища под деревьями, вглядываясь в горизонт.
Дорожка вилась, уводя от виллы, и все, что она сумела увидеть, – ряды сосен и рваные облака. И тут у нее тоже вырвался крик: это не туман в холмах. Это дым!
– О нет, – прошептала Оливия, судорожно сжимая горло рукой. Вопли и шум становились все громче. – Вилла! Это вилла горит!
Она не помнила, как почти слетела вниз с холма, хватаясь за деревья, до крови раня ладони о грубую кору. Крики по-прежнему резали слух, а в воздухе стоял сильный запах гари.
Дорога казалась бесконечной. Невозможно представить, что совсем недавно она с такой радостью взбиралась наверх!
Подошвы ботинок взбивали тучи пыли. Она продолжала скользить и спотыкаться на сухой, растрескавшейся земле. Наконец со вздохом облегчения она увидела, что тропинка огибает холм. Еще двадцать ярдов – и она узнает причину густого дыма, превратившегося в толстый серый столб.
Оливия ринулась вперед, к повороту. И оцепенела, судорожно цепляясь за древесный ствол, не веря глазам.
Крыша из волшебной сказки почти скрылась за завесой дыма. Колоннада, поддерживавшая фасад, горела ярким пламенем: филигранная резьба дерева потрескивала и лопалась, огненные языки вздымались все выше. Ветер разносил искры так далеко, что они падали на ее волосы и юбку. Но не это зрелище приковало Оливию к месту. Ухоженные, прекрасные сады с прудами и лотосом, с карликовыми деревьями и цветущими кустами наводнили вопящие, возбужденные, торжествующие китайцы с алыми поясами и головными повязками. Кривые мечи сверкали на солнце.
– Нет! – выкрикнула она, ринувшись к вилле так, словно за ней гнался сам дьявол. – О Господи Боже, нет!
Девушка понятия не имела, как встретит явившихся из кошмара чудовищ. Все мысли были только о том, что ее родные заперты в горящем аду. Нужно любой ценой их спасти, действовать, пока не стало слишком поздно.
Оливия задыхалась. В ушах громом отдавался стук крови.
Наконец она выскочила на зеленый луг, путаясь в высокой траве.
Сквозь дымное марево Оливия увидела фиолетовое платье леди Гленкарти. Несчастная пыталась вырваться из пламени, защищая лицо рукой. Но тут фигуры, словно ожившие персонажи театра ужасов, торжествующе взвыли и ринулись вперед с поднятыми мечами. Вопли леди Гленкарти разорвали воздух, но тут ее заволокло дымом, и больше уже ничего не стало, кроме шума, жары и всепожирающего пламени, – это загорелись карнизы крыши.
Оливия вдруг поняла, что тоже надрывается от крика. Дым ест глаза и забивает легкие. Конский топот, становившийся все громче. Она умрет. Погибнет от рук озверевших фанатиков.
И вдруг ее охватил гнев. Если уж погибать, то погибать в сражении, сопротивляясь всеми силами.
Краем уха она слышала разъяренные голоса преследователей. И все же бежала, под дикие, вибрирующие в воздухе вопли опьяненных местью «боксеров».
– Ради всего святого, остановитесь же! – скомандовал чей-то голос.
Она сознавала, что конь надвигается на нее. Чувствовала палящий жар. Искры осыпали ее дождем и с шипением гасли.
– Тетя Летиция! – отчаянно выкрикнула Оливия, но тут лошадь пролетела мимо, а всадник, спрыгнув с седла, больно придавил Оливию к земле.
Она принялась вырываться, но стальные руки быстро лишили ее способности двигаться.
– Вы что, – прошипел незнакомец, – пытаетесь раньше времени отправиться на тот свет?!
Девушка охнула от неожиданности. Ее держал не «боксер» с красной повязкой, а европеец! Взбешенное лицо, высокие скулы, сжатые губы.
– Тетя и дядя! – выдавила она. – Они в доме!
– Иисусе сладчайший!
Он внезапно ослабил хватку. И она сквозь пелену заметила, что густые темные волосы падают ему на лоб. Нетерпеливо откинув непокорную прядь, он повернулся лицом к горящей вилле и обезумевшим китайцам.
– Оставайтесь здесь и не шевелитесь! – скомандовал он и, вскочив, бросился к лошади и схватил ружье, торчавшее из седельной сумки. «Боксеры» находились всего в пятидесяти ярдах. Искаженные маревом фигуры мелькали в саду. Очевидно, их внимание полностью приковала горящая вилла, и когда прогремел первый выстрел, раздались растерянные, встревоженные крики. Неуклюжие мечи, поднятые над головами, на миг застыли в воздухе. Фигуры в белых одеяниях, перечеркнутых красными повязками, дружно повалились на землю. Но выстрелы продолжались. Оливия бросилась на колени. «Боксеры» явно не знали, что делать. Не понимали, с какой стороны на них напали.
Перепуганная лошадь заржала и попятилась. Под прикрытием высокой травы всадник продолжал палить, и со стороны казалось, словно на бунтовщиков ополчилась целая армия. Оливия увидела, как упал еще один демон, потом второй, третий… Слезы облегчения хлынули по ее щекам, когда вся шайка дружно пустилась наутек.
Ее спаситель бросился к горящему зданию. Оливия вскочила и, подобрав юбки, помчалась за ним. Сердце ее бешено колотилось.
Незнакомец повернул голову и снова прикрикнул, приказав оставаться на месте. В другое время столь повелительный тон немедленно остановил бы ее. Но тут жалобный женский крик перекрыл рев пламени, и Оливия, не слушая команду, в страхе ринулась еще быстрее, хотя буквально изнемогала от страха.
Волна жара, идущая от центрального входа, отбросила обоих. Мраморные львы уродливо скалились при виде их беспомощности.
– Сюда! – пронзительно вскрикнула Оливия, и, прижимая платок к носу и рту, бросилась к задней двери.
Почти рядом с грохотом упала балка, от которой рвались языки огня. Оливию снова осыпало искрами, и шелк юбки с шипением загорелся. Она стала сбивать огонь руками, продолжая бежать, бежать, бежать… Вокруг клубился дым.
Как ни старалась, она не могла догнать незнакомца. Он вбежал на крыльцо, перепрыгивая через несколько ступенек, и исчез в ревущем аду. Оливия закрыла лицо рукой, решив последовать за ним, и тут, рыдая, увидела выбегавших на газон слуг. За ними, спотыкаясь, ковыляла леди Гленкарти. Через несколько секунд на газоне появился ее дядя. Последним вырвался англичанин, несущий на руках бесчувственную Летицию. За его спиной с грохотом обрушилась крыша. Изящные гнутые карнизы исчезли в пламени.
Отбежав на безопасное расстояние, англичанин положил Летицию на траву и с неприличной ловкостью принялся расстегивать тесный лиф.
Оливия встала на колени рядом с теткой. Темные волосы влажными завитками обрамляли ее испуганное лицо.
– Она жива?
Незнакомец кивнул и, бесцеремонно повернув Летицию на бок, нащупал пульс. Летиция вздрогнула и открыла глаза. Оливия, вне себя от радости, схватила ее руку. Если спаситель тетки тоже обрадовался, то ничем этого не показал. Хмуро сдвинув брови, он поднялся и отошел. И тут Уильям, пошатываясь, шагнул к нему.
– Синклер! – поражено ахнул он, сжимая его руку. – Клянусь всеми святыми, это Льюис Синклер! Синклер, старина! Как мне вас благодарить?
Поспешно отведя подозрительно заблестевшие глаза, он бросился на колени перед распростертой женой.
– Все кончено, любовь моя, – шептал он, обнимая ее. – Ты в безопасности. Они ушли!
Тетка со стоном вцепилась в мужа. Оливия подметила скептическую гримасу, исказившую лицо Синклера.
– Вряд ли это так, сэр Уильям, – сухо обронил он. Уильям Харленд недоуменно вскинул брови. Куда девалась его обычная самоуверенность!
– Я не понимаю…
– Это все? Вы единственный мужчина-европеец из всей этой компании?
Сэр Уильям кивнул, и Оливия, заметив, как помрачнел его взгляд, едва не лишилась чувств. Они в пятнадцати милях от Пекина. Слуги разбежались. Вся округа кишит «боксерами», а вооружен только мистер Синклер.
Девушка пошатнулась, и Льюис, подскочив, поймал ее сильными руками. Но Оливия уже летела в водоворот тьмы и черных, бушующих ветров.
Сознание возвращалась постепенно. Она поняла, что лежит на траве. Голова покоилась на свернутом полотняном пиджаке, от которого шел слабый, но приятный запах одеколона. Мужского одеколона. До нее донеслись слова дяди Уильяма:
– Бедное дитя.
Низкий, звучный голос ответил:
– На дитя она не похожа, сэр Уильям. Ваша племянница вознамерилась разогнать «боксеров» голыми руками. Хорошо, что я вовремя подоспел!
Кровь бросилась в лицо Оливии. Опасаясь, что услышит что-то нелестное для себя, она пошевелилась. Дядя тут же подбежал к ней, но Синклер не тронулся с места. Темные брови по-прежнему сдвинуты, губы нетерпеливо подергивались, лицо встревоженное.
Оказалось, это он подложил свой пиджак ей под голову, оставшись в белой шелковой рубахе. Оливии стало не по себе при виде необычайно широких плеч и бугрившихся мускулов. От него исходили мощь и сдержанная сила.
Оливия вспомнила о разговоре в экипаже полдороге сюда. Неужели это было всего несколько часов назад? С тех пор мир перевернулся!
По словам дяди, Льюис Синклер женился на китаянке и покинул Пекин, когда стало очевидным, что его брак никогда не признают в европейской колонии.
Она смотрела на него в сгущавшемся закате, не слушая сочувственных расспросов дяди. Вполне можно представить, что Синклеру безразлично мнение окружающих. В нем ощущались некое бесстрашие, отвага и дерзость, которых она не встречала раньше, и сейчас находила странно привлекательными.
Когда их взгляды встретились, Оливия потрясение ахнула. Его глаза были почти также темны, как волосы, и в них плескалась обжигающая боль.
Окончательно сбитая с толку, она отвела взгляд, твердя себе, что, должно быть, ошиблась.
– Дядя, тетя Летиция очнулась? – поспешно спросила она.
Лицо Уильяма, бледное и осунувшееся, исказилось гримасой.
– Да, спасибо доктору Синклеру.
Оливия растерянно уставилась на него, прежде чем вспомнить: да, ведь Льюис Синклер – доктор. Недаром так умело расшнуровал корсет тетки!
– А леди Гленкарти?!
– К сожалению, она чувствует себя даже слишком хорошо, – сухо ответствовал дядя.
Оливия уже и сама это поняла, услышав негодующий визг леди Гленкарти:
– В жизни не слышала о столь оскорбительном предложении! Да этот человек, должно быть, безумец! Идти в Пекин пешком?! Я скорее умру!
– Выбор за вами, – равнодушно ответил Льюис Синклер, вставая и направляясь к лошади. – Если останетесь здесь, к утру почти наверняка будете мертвы.
– Наглец! – не унималась леди Гленкарти, но в голосе ее явно прозвенели нерешительные нотки. – Сэр Уильям, прошу вас, сообщите этому… джентльмену, что сюда из Пекина уже идут войска, чтобы отомстить за это неслыханное преступление.
– Никаких войск не будет, – устало откликнулся сэр Уильям.
– В таком случае посланник должен позаботиться о том, чтобы войска прислали, – не сдавалась леди Гленкарти, удивительно к месту забыв, что всего несколько часов назад она яростно отрицала самую мысль о подобных действиях.
Несчастный сэр Уильям сдерживался из последних сил.
– Мы попали в чрезвычайно сложную ситуацию, – процедил он. – К этому времени «боксеры», конечно, поняли, что стреляли не солдаты, а если вернутся, одним ружьем их долго не удержишь.
Леди Гленкарти пронзила его яростным взглядом.
– Я не пойду в Пекин пешком, как простая крестьянка.
– Я тоже, Уильям, – дрожащим голосом поддакнула Летиция. – Мы станем посмешищем всей колонии. Что скажет леди Макдоналд?
Синклер с градом ругательств, заставивших побледнеть сэра Уильяма, повернулся и отошел. Сэр Уильям, с беспокойством глядя ему вслед, схватил жену за руку:
– Успокойся, Летиция! Леди Макдоналд скажет, что ты вела себя очень храбро.
– Но я не хочу быть храброй, Уильям, – заплакала Летиция. – Хочу, как предлагает Кларисса, остаться здесь в ожидании помощи.
– Никакой помощи не предвидится, дорогая, – тихо ответил сэр Уильям. – Никаких войск, и…
– Но у императрицы есть солдаты! Когда она услышит о случившемся, немедленно прикажет…
Но Уильям очень сомневался, что императрица Цыси, даже узнай она об их беде, прикажет солдатам выручать англичан. К тому же она ничего не узнает, поскольку Синклер успел объяснить, что все телеграфные провода перерезаны мятежниками.
Пришлось осторожно сообщить жене о невозможности связаться с Пекином.
– Вздор, – в страхе пробормотала леди Гленкарти. – Я отказываюсь этому верить! Я…
Уильям Харленд промокнул лоб платком. Позади догорало здание виллы. Слуги удрали. Обезумевшие лошади разбежались в разные стороны. Он отвечает за жизнь трех женщин, две из которых безмерно ему дороги. Здравый смысл подсказывал, что спасти их можно только с помощью Льюиса Синклера, а тот сказал, что уезжает из Пекина.
Холодный озноб прошел по его спине. Если Синклер продолжит путь, бросив их на произвол судьбы, их неминуемо ждет жестокая смерть. Летиция задыхается, даже пройдя несколько шагов от экипажа до прохлады своих комнат. Она никогда не сможет проделать пешком обратное путешествие до Пекина в жаре и пыли. Ей нужна лошадь Синклера, а всем им необходима защита его оружия. Решившись, он пригвоздил стальным взглядом леди Гленкарти:
– В качестве моей гостьи, Кларисса, вы обяжете меня, если подчинитесь всем требованиям.
Леди Гленкарти ахнула, открыла рот и… впервые в жизни промолчала.
Уильям Хартленд повернулся к племяннице:
– Куда ушел доктор Синклер?
– К привратницкой, – встревожено ответила Оливия. – Дядя Уильям, но если телеграфные провода уничтожены, значит, местность между Западными холмами и Пекином кишит «боксерами»!
– Придется рискнуть, – вздохнул дядя, с опаской оглядываясь на жену. – Оставаться здесь – непоправимая глупость. «Боксеры» не могли уйти далеко и вскоре вернутся посмотреть, чем еще можно поживиться.
Оливия испуганно оглянулась, почти ожидая увидеть бегущие к ним фигуры в красных головных повязках.
– Кроме того, наш долг сделать все, чтобы в Пекин сообщили о произошедшем. Когда я в последний раз говорил с сэром Клодом, тот считал, что «боксеры» сосредоточены в провинциях Чжили и Шаньси. Их появление так далеко на юге означает одно: они задумали напасть на город.
Оливия побледнела. В городе жили четыреста европейцев. Многие были миссионерами, чья жизнь вращалась вокруг соборов и церквей, больниц и приютов. Остальные – дипломаты, такие как сэр Клод Макдоналд и американский посланник мистера Эдвина Конгера. Оба приехали с женами и детьми. Находились там и холостяки вроде Филиппа.
Сердце девушки сжалось. Возможно, именно сейчас «боксеры» идут на Пекин, чтобы без предупреждения напасть на беззащитных людей.
– Дядя, что требует от нас мистер Синклер?
Уильям поблагодарил Бога за то, что племянница так быстро поняла всю серьезность их положения и не впала в истерику.
– На его взгляд, мы должны отправиться в Пекин пешком. Если будем идти всю ночь, к рассвету окажемся на месте.
– Но тетя Летиция не в состоянии пройти пятнадцать миль по неровной дороге! – запротестовала Оливия.
– Она поедет верхом на лошади доктора Синклера.
– А леди Гленкарти?
Сэр Уильям устало потер глаза.
– Может, удастся раздобыть еще одну лошадь, – пробормотал он и едва не подскочил от радости при виде Льюиса, идущего навстречу с охапкой одежды.
– Я взял это в привратницкой, – коротко пояснил тот. – И привратника, и его жены след простыл. Полагаю, сбежали с остальными слугами.
Сэр Уильям растерянно оглядел китайскую одежду.
– Простите, Синклер, я не совсем понимаю…
– Дамам будет легче идти в туземном платье. В длинных юбках далеко не уйдешь, тем более не уедешь.
Летиция в ужасе уставилась на гору одежды.
– Не могу… Уильям, я не могу, – содрогнулась она. Ноздри леди Гленкарти раздулись, как у игрушечной лошадки-качалки.
– Нет! – отрезала она, вскинув голову величественно, как королева, несмотря на растрепавшуюся прическу и пятна сажи на щеках. – Никогда!
Оливия увидела, как Синклер раздраженно поджал губы.
– Леди Гленкарти, до Пекина пятнадцать миль. Ваша юбка не только длинная и прямая, но сзади еще и волочится дурацкий трен, о который я уже дважды споткнулся. В туземном платье вы сможете идти вдвое быстрее обычного.
– Нет, – упорствовала леди Гленкарти. И с ледяной отчетливостью добавила: – Эта одежда, доктор Синклер, принадлежала китайцам!
Оскорбительный намек на его жену был понятен каждому. Оливия увидела, как кожа на скулах Синклера натянулась, словно тонкий пергамент, и он сжал кулаки, так что пальцы побелели. Но тут же каким-то чудом Синклер сдержался и быстро направился к лошади.
Взглянув на отчаявшегося дядю, Оливия не задумываясь подхватила юбки и бросилась за Льюисом:
– Прошу вас, доктор Синклер! Леди Гленкарти не имела в виду…
Синклер развернулся, и она, глянув в его застывшие глаза, попятилась.
– Я прекрасно знаю, что имела в виду леди Гленкарти, – резко бросил он.
Оливия отшатнулась, как от пощечины.
– Да это просто невозможно, – слабо возразила она. – Одежда слишком мала для тети и леди Гленкарти. Она не налезет, как бы они ни старались.
Синклер нахмурился и оглянулся на полную фигуру леди Летиции и пышные формы леди Гленкарти. Пожалуй, с этим не поспоришь.
Он яростно выругался про себя и с едва сдерживаемым нетерпением процедил:
– Вы совершенно правы, мисс Харленд. Одежда для них мала.
– Если я оторву подол тетушкиной юбки до колен, она сможет сесть в седло.
Синклер кивнул, выпустив поводья, и Уильям Харленд облегченно вздохнул.
– Пойдем, дорогая – сказал он жене. – Нельзя терять время. Пусть Оливия сделает, как он велит. И позволь помочь тебе сесть на лошадь доктора Синклера.
– Оливия, нет! – вскричала тетка, когда Оливия схватилась за подол ее длинной юбки. – Это индийский шелк!
Оливия, невзирая на крики, оторвала длинную полосу. Леди Гленкарти снова вскинула голову.
– Мое платье, – отчеканила она, – останется в прежнем виде.
Синклер пожал плечами. Если она сломает ногу, спускаясь с холма, ей некого будет винить, кроме себя.
– Вы найдете, что в китайском платье легче идти, – обратился он к Оливии. Та кивнула и, поскольку переодеться было негде, побежала к привратницкой.
Пламя от догорающей виллы бросало тусклые красные отблески на окружающие холмы и деревья. Где-то в чаще прятались «боксеры». Оливия вздрогнула, открывая дверь пустой привратницкой. Быстро сбросив яблочно-зеленое платье с длинной юбкой, она натянула странную, но удивительно удобную одежду из грубого синего хлопка. Свободная блуза и широкие штаны позволяли двигаться легко и без помех.
Когда она вернулась, леди Гленкарти уничтожающе прошипела:
– Выглядите просто позорно, Оливия.
– Вовсе нет, – возразил Льюис Синклер. – Китайская одежда вам идет.
Она подняла голову. Их глаза встретились, и ее охватило непонятное ощущение.
– Будет еще лучше, если вы распустите волосы, – продолжал Синклер, оценивающе оглядывая ее. – Если на нас нападут, скорее всего, примут за китаянку.
Не успела Оливия опомниться, как он шагнул к ней и принялся ловко вытаскивать шпильки из волос. Щеки ее загорелись.
– Вот теперь вы настоящая китаянка, – неожиданно мягко заметил Синклер.
Она поспешно отвернулась, странно смущенная, мгновенно вспомнив о существовании его жены. Где она сейчас? Наверное, он ехал, чтобы встретиться с ней?
Оливия вскинула подбородок. В конце концов, это не ее дело. Она не станет думать о Синклере или о его жене-китаянке. Лучше станет вспоминать Филиппа! Высокого, светловолосого, неотразимо обаятельного Филиппа. Правда, черты его лица почему-то расплывались, но это, должно быть, от усталости.
Она расправила плечи. Впереди пятнадцатимильный путь, большая часть которого проходит по бездорожью. Нельзя позволять себе распускаться.
Она снова попыталась подумать о Филиппе, но, шагая вслед за Синклером прочь от виллы, в темноту, вдруг увидела перед собой его глаза и вспышку боли, которую случайно подсмотрела. Боли такой мучительной, такой беспощадной, что она едва не задохнулась. Чем вызвана эта боль? Какую жизнь он вел в провинции, вдали от Пекина?
– Как ты, дорогая? – спросил дядя, когда они осторожно спустились по каменистой дорожке, которую так легко преодолела коляска с лошадьми всего несколько часов назад.
– Хорошо, – пробормотала Оливия, уже успевшая унестись мыслями куда-то далеко.




Следующая страница

Читать онлайн любовный роман - Цветок на ветру - Пембертон Маргарет

Разделы:
Глава 1Глава 2Глава 3Глава 4Глава 5Глава 6Глава 7Глава 8Глава 9Глава 10Глава 11Эпилог

Ваши комментарии
к роману Цветок на ветру - Пембертон Маргарет



Средне: 5/10.
Цветок на ветру - Пембертон МаргаретЯзвочка
3.01.2012, 4.04





Мне понравилось. Только аннотация немного несоответствует роману. Гг не раставалась с любимым на некоторое время. Все события происходят в Китае во время восстания. Они вместе проходят испытания выпавшие им, ихнее чувства зарождается от взаимной симпати к любви.
Цветок на ветру - Пембертон МаргаретGala
28.12.2015, 23.21








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100