Читать онлайн Белое Рождество Книга 2, автора - Пембертон Маргарет, Раздел - Глава 24 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Белое Рождество Книга 2 - Пембертон Маргарет бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 9.91 (Голосов: 35)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Белое Рождество Книга 2 - Пембертон Маргарет - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Белое Рождество Книга 2 - Пембертон Маргарет - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Пембертон Маргарет

Белое Рождество Книга 2

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Глава 24

«Хью» так и не достиг земли. Он вломился в кроны деревьев и повис вертикально, словно готовая взорваться бомба. Кайл уперся руками в приборную панель и закричал второму пилоту, чтобы тот выбирался из кабины к чертовой матери. Ответа не последовало. Одна из пуль, пробивших плексигласовый фонарь вертолета, угодила парню между глаз.
Кайл не стал мешкать. До взрыва оставались считанные секунды, и он не потратил зря ни одну из них. Освободившись от пристежных ремней, он покинул искореженную машину и, кувыркаясь, провалился сквозь густую листву и упал на землю.
Вертолет полыхнул огнем, взрыв отбросил Кайла шагов на тридцать. Шлем свалился с головы, волосы и куртка загорелись. Ему казалось, что во всем его теле не осталось целой косточки. Он катился по земле, охваченный дикой болью, и вдруг увидел северовьетнамских солдат, бегущих к нему. Он попытался выхватить пистолет, но это ему не удалось.
Кайл не мог шевельнуть рукой. Он ее не чувствовал, даже не мог понять, прострелена ли она, сломана или оторвана. Он лишь заметил, что горящий вертолет остался вдали и ему более не грозит опасность превратиться в жаркое.
Он перекатился по земле, пытаясь нащупать пистолет левой рукой, но там, где прежде находилась кобура, теперь ничего не было. Изрыгая проклятия и в любую секунду ожидая смертоносной пулеметной очереди, Кайл захлопал здоровой рукой по голове, сбивая охватившее волосы пламя.
Вьетнамцы не стали стрелять. Они обступили Кайла и потушили его пылающую куртку. Ему казалось, что кожа на его макушке сгорела дотла. Высоко над его головой в плотной завесе артиллерийского огня кружил вертолет. Кайл знал, кто сидит за штурвалом. Это Чак, рискуя собственной жизнью, предпринял отчаянную попытку выручить друга. Кайл увидел, как «Хью» загорелся и, сделав вираж, прижался к земле.
– Убирайся ко всем чертям, ты, болван! – рявкнул он, обращаясь к небесам, и в тот же миг вьетнамцы стянули с него обувь и обшарили его в поисках оружия.
Только сейчас, впервые с того мгновения, когда Кайл покинул машину, его пронзила пугающая мысль о ранениях, которые он мог получить. Правая рука была на месте, но сломана; из локтя неестественно торчала кость. Спина обгорела, хотя Кайл и не знал, насколько серьезно; голова и лицо также были обожжены.
На земле тут и там лежали тела солдат разведроты, застреленных при попытке подняться на борт вертолетов. Кайл заметил двух-трех южновьетнамских солдат, которых уводили прочь под дулами автоматов. Кроме него, из американцев никто не уцелел.
– Кажется, ты остался в одиночестве, малыш, – мрачно сказал он себе, борясь с болью, слабостью и головокружением.
А в Сайгоне осталась Чинь, также брошенная на произвол судьбы.
Он потерял сознание задолго до того, как вьетнамцы закончили расчищать место кровавой бойни. Придя в себя, Кайл понял, что его куда-то несут на носилках. В первую секунду ему в голову пришла безумная мысль, что это носилки американской армии и что он на пути к цивилизованному, сияющему чистотой военному госпиталю. Но потом он увидел, что его несут азиаты в зеленом обмундировании и касках, и задумался: зачем им потребовалось сохранять ему жизнь и что они собираются с ним делать?
Ожоги на спине доставляли ему невыразимые страдания, и около двух недель Кайл не мог думать ни о чем другом. Северовьетнамцы лечили его, прикладывая к обожженным местам вымазанные грязью листья. В ответ на его беспомощный протест, что таким образом можно внести инфекцию, ему сказали, что эти листья обладают особыми целительными свойствами. Из чего состояла грязь, Кайл так и не выяснил. Глядя на жуткую массу, он решил, что ему лучше этого и не знать.
Его руку крепко прибинтовали к груди, и, кроме некоторого неудобства, она не доставляла Кайлу особых хлопот. Как только он пошел на поправку, главной его заботой стали уродливые рубцы на лбу и висках. Не покажутся ли они Чинь отталкивающими? Кайл надеялся, что нет. Серене они наверняка не понравились бы, но ведь он уже не любил Серену. Кайл пытался представить себе реакцию жены, когда ей сообщат о том, что его вертолет сбили. Малахольный братец Серены небось подпрыгнет от радости до самых небес.
С тех пор как Кайла взяли в плен, отряд непрерывно находился в пути, останавливаясь только на ночлег. Вьетнамцы двигались на север. Вокруг расстилалась гористая местность, и Кайл подозревал, что они находятся в Лаосе, а не во Вьетнаме. Но где бы они ни были, американские наземные войска им не встречались, и чем дальше продвигался отряд, тем меньше было шансов наткнуться На патруль, который мог бы вызволить Кайла. Изредка в небе пролетал самолет, но вьетконговцы не уступали чуткостью слуха диким животным, и всякий раз отряд оказывался в укрытии задолго до того, как машина проносилась над головой.
– Ради всего святого! Куда мы направляемся, черт побери? – с раздражением осведомился Кайл, измученный долгим переходом, жарой и докучливыми насекомыми.
Этот вопрос он задавал, должно быть, уже в сотый раз. Когда он спросил об этом впервые, его удостоили ответа.
– В Ханой, – лаконично произнес шедший рядом вьетнамец. – Мы идем в Ханой.
Кайл споткнулся и чуть не упал.
– Пешком?!
Вьетнамец усмехнулся.
– Мы уже много раз проделали путь с севера на юг и обратно, – на приличном английском ответил он. – Поход в Ханой по Тропе Хо Ши Мина – легкая прогулка. Отдых.
– Только не для меня, – мрачно пробормотал Кайл. Теперь он понимал, куда его ведут. В главное исправительное учреждение Северного Вьетнама – в тюрьму Хоало. – Сколько времени потребуется, чтобы дойти до Ханоя? – спросил он, смахивая с лица пот.
– Двенадцать или тринадцать недель, – ответил вьетнамец. На его шее висел советский автомат «АК-74», и Кайл знал, что при любом неосторожном движении он окажется на мушке и навсегда распрощается с этим миром.
Все вьетнамцы были вооружены советской техникой. Основным оружием был автомат «АК-74», но попадались и штурмовые винтовки, а один солдат нес даже противотанковый гранатомет «РПГ-7».
Несмотря на то что Тропа пролегала по пустынной гористой местности, им навстречу то и дело попадались отряды солдат и крестьян, доставлявших припасы на Юг. Мешки с рисом и ящики с военным снаряжением были приторочены к велосипедам, в конструкцию которых было внесено усовершенствование в виде бамбуковых шестов, привязанных к рулю и сиденью, для того чтобы идущий сбоку человек мог вести машину даже по самой труднопроходимой дороге.
Всякий раз, встречаясь с такими группами, вьетнамцы набрасывали на шею Кайла веревку и вели его, словно животное.
– Зачем это вам? – кипя от негодования, спрашивал он, чувствуя себя униженным. – Вы и без того все время держите меня под прицелом, зачем еще и привязывать?
Вьетнамцы пропускали его слова мимо ушей, но Кайл и так знал, для чего ему надевают ошейник. Противникам было недостаточно того, что они взяли его в плен. Его требовалось обуздать, они хотели подчинить его своей воле, и хотя Кайл вовсе не чувствовал себя покоренным, веревка на шее придавала ему именно такой вид.
По мере того как отряд забирался все выше, характер окружающей местности изменялся. Густые джунгли уступили место сосновым лесам. Единственной пищей, кроме собранных по пути фруктов и ягод,, был рис. Каждый солдат нес свой рацион в матерчатом чехле, свисавшем с плеча. Спали они в гамаках, натянутых между деревьями. Движение на Тропе становилось все более оживленным. Кроме велосипедов, начинали попадаться телеги и грузовики. Все чаще совершала налеты американская бомбардировочная авиация.
Когда над головой Кайла с ревом промчался первый «фантом», его охватило ликование. Самолет сбросил оранжевые канистры с зажигательной смесью, которая воспламенялась сразу после того, как покидала борт машины, и разносила огонь по значительной площади. От зажигалок не было спасения, и Кайлу оставалось лишь молиться, что напалм не попадет на тот участок, где он в эту минуту находится.
После полудюжины бомбардировок, в течение которых Кайл с замиранием сердца ожидал, что путешествие вот-вот закончится, его восторг поутих. Если не считать потерь в живой силе, наносимый бомбами урон был невелик. Тропа оставалась проезжей. Грузовики, даже настигнутые огнем, словно по волшебству, возвращались в строй. Движение по Тропе продолжалось с упрямой решимостью, внушавшей Кайлу невольное уважение.
Время от времени отряд пересекал границу и оказывался на территории Северного Вьетнама. Здесь действовали противовоздушные батареи, а у обочины Тропы, превратившейся к этому времени в настоящую дорогу, располагались полевые склады и ремонтные мастерские.
– В ближайшее время зенитные батареи и базы снабжения протянутся до самого Юга, – с гордостью сообщил Кайлу его страж. – Тропа Хо Ши Мина станет трехполосным шоссе, как у вас в Америке.
Теперь они двигались только по ночам, хотя и тогда над ними пролетали американские машины. Иной раз это были бомбардировщики, но гораздо чаще появлялись штурмовые вертолеты, а также транспортники, оборудованные чувствительными видеокамерами, инфракрасными датчиками, приборами ночного видения и прочими средствами электронной разведки. Но, невзирая на все технические ухищрения, движение по дороге продолжалось. Боеприпасы, оружие и рис перевозились с севера на юг практически беспрерывно.
– Что со мной сделают, когда мы придем в Ханой? – спросил Кайл самого разговорчивого из своих стражей. Он и так знал, какая ему уготована судьба, но беседа хотя бы скрашивала монотонное однообразие бесконечного пути.
– В Ханое вас ждет очень хорошее обращение, – ответил солдат с уверенностью, которую Кайл отнюдь не разделял. – Вьетнамский народ знает, что вы не агрессор-империалист, а попросту игрушка в руках американского правительства. Вас научат правильным взглядам.
– А потом? – спросил Кайл, несколько удивленный.
– А потом вам подарят свободу. Вы получите возможность рассказать другим американским солдатам, что и они всего лишь марионетки американских империалистов.
Кайл издал стон. Ему доводилось слышать об американских пилотах. Их пытали в Ханое до тех пор, пока не подпишут признания в «военных преступлениях», которые использовались Северным Вьетнамом в целях пропаганды. Он должен бежать до того, как окажется в тюрьме Хоало, и времени оставалось все меньше.
Лучше всего бежать ночью, размышлял он под бдительным взором конвоиров. Главным препятствием для успешного побега была невозможность затеряться среди местного населения. Окажись он во Франции или Италии во время минувшей войны и сумей он бежать, у него по крайней мере сохранялся шанс оставаться на свободе, поскольку, одетый должным образом, он не отличался бы от коренных жителей. Во Вьетнаме он был лишен подобной маскировки. При свете дня он не прошел бы и двадцати шагов, как поднялась бы тревога и его вновь взяли под стражу.
Риск был огромный, но Кайл все же решился. Он собирался предпринять попытку нынешней ночью. Он дождется привала, когда его поведут в лес облегчиться, после чего, застав стражника врасплох, оглушит его и завладеет оружием. Что он будет делать впоследствии – расстреляет оставшихся солдат или укроется в чаще, – Кайл не знал. Придется действовать по обстановке.
Такой возможности ему не представилось. Той ночью после часа или двух пешего пути рядом с ними затормозили два грузовика, шедших с юга на север. Секунду спустя Кайла взяли на мушку и велели забраться в кузов одного из них. Несколько солдат уселись рядом с ним в кузове, радостно улыбаясь. Остальные погрузились в другую машину.
Кайл едва не заплакал. Больше отряд не будет останавливаться на обочине в темноте. Его лишили даже призрачной, безумной надежды бежать. Теперь бегство представлялось невозможным. Отряд на большой скорости двигался в сторону Ханоя, и Кайл ничего не мог с этим поделать.
Он закрыл глаза и привалился спиной к брезенту, гадая, сумеет ли передать весточку Чинь, сможет ли выжить в заключении и долго ли ему придется ждать освобождения.
Ранним утром, хотя брезентовый верх фургона по-прежнему был опущен, Кайл почувствовал, что машина катит по асфальту, а не по горной дороге. Судя по всему, они вплотную приблизились к Ханою, а то и въехали в него. Машина на несколько минут остановилась, и Кайл решил, что это дорожный пост. Солдат в форме откинул брезент и посмотрел на него с враждебным любопытством. Потом брезент опустился и автомобиль вновь двинулся в путь. До Кайла доносились звуки моторов других машин – джипов и мотоциклов.
Вскоре грузовик опять остановился, и на этот раз солдатам, с которыми Кайл шагал от самой лаосской границы, было велено выйти на дорогу. Их место заняли два вьетнамца с непроницаемыми лицами и автоматами наперевес. Кайл видел их впервые. Он почувствовал сожаление оттого, что его разлучили с прежними спутниками. По крайней мере он знал, чего от них можно ожидать, но не имел ни малейшего понятия о том, как к нему отнесутся новые конвоиры и охранники в Хоало.
Кузов был задернут неплотно, и Кайл сумел разглядеть набережную широкой реки и городские улицы и дома. Автомобиль поехал медленнее. Кайл увидел деревья, а потом высокую бетонную стену, утыканную битым стеклом и увенчанную тремя рядами колючей проволоки. Грузовик начал тормозить. Путешествие подошло к концу. Кайл прибыл в Хоало. Через несколько минут он окажется внутри и, может быть, проведет там годы. А то и останется навсегда.
Грузовик на мгновение остановился. Послышался скрежет открываемых массивных ворот. Машина медленно двинулась вперед и, проехав несколько ярдов, остановилась. Ворота заскрипели и с грохотом захлопнулись.
Это был самый ужасный звук, который когда-либо слышал Кайл.
Брезент откинули, в кузов заглянул вьетнамец в форме с офицерскими звездочками на погонах. Он отрывисто скомандовал что-то сидевшим в машине солдатам, те вскочили на ноги и автоматными стволами вытолкали Кайла наружу.
Первым, на что он обратил внимание, был пронизывающий холод. С первого дня пребывания во Вьетнаме Кайл изнывал от почти невыносимой жары. Здесь же, в Хоало, он содрогался от влажного холода. Он стоял у дверей, за которыми начинался длинный туннель. Офицер повернулся, вошел внутрь, и Кайл увидел, что этот туннель проложен под возвышавшимся над ним огромным зданием.
В противоположном конце туннеля виднелись еще одни ворота, двустворчатые, сделанные из толстой стали. Кайлу не доводилось слышать о соотечественниках, которым удалось ускользнуть из Хоало. Причина была ясна: застенок выстроен с таким расчетом, чтобы исключить возможность побега.
За воротами простирался пустой двор длиной в сотню и шириной шестьдесят или семьдесят футов, покрытый выщербленным бетоном. Вслед за офицером Кайл прошагал к дальнему краю двора, где дорогу перегородили очередные высокие двустворчатые ворота. Они остались закрытыми. Кайла направили в располагавшийся по правую руку тюремный корпус и провели по длинному коридору с цементным полом. По пути они миновали еще двое стальных ворот.
Присутствие других заключенных никак не ощущалось, а единственным звуком был гулкий стук ботинок конвоира. Перед Кайлом распахнули дверь камеры и втолкнули внутрь.
И только сейчас он впервые поддался панике. Размеры камеры составляли от силы семь на семь футов, она была совершенно пуста, если не считать нар с соломенным тюфяком и параши. С той самой секунды, когда Кайл ощутил себя пленником, он рассчитывал, что его поместят с другими американцами. Он знал сильные и слабые стороны своей натуры. Он мог с бесшабашным презрением к опасности отправиться хоть к черту в пасть, но ему была невыносима сама мысль о том, что его запрут в одиночке.
Кайл стиснул зубы, отлично понимая: если тюремщики заподозрят, что он боится одиночества, его оставят здесь навсегда. Если нет, будут держать в этой камере только до начала допросов. Это общепринятая практика. Уголок губ Кайла начал нервно подрагивать. Чего он никак не мог назвать общепринятой практикой – так это здешние методы ведения допросов. Он провел в плену уже три месяца, и самым худшим, что ему приходилось вытерпеть за все это время, были громогласные оскорбления и тычки автоматным прикладом. До сих пор ему везло. Но если он не ошибается, везению вот-вот должен был прийти конец.
Ему велели снять остатки обмундирования и выдали взамен две заношенные, но хорошо выстиранные рубахи, две пары брюк защитного цвета, двое спортивных трусов, два комплекта нижнего белья и пояс. Кайл уселся на край приземистых нар, с легким изумлением взирая на одежду. Он ожидал худшего. По крайней мере вещи были чистыми, а наличие запасного комплекта свидетельствовало о том, что одежду будут стирать.
Ему захотелось узнать, есть ли кто-нибудь в соседней камере, и он постучал в стену за своей спиной, но тут же услышал предупреждающий окрик конвоира через окошко в двери. Кайл пожал плечами, напустив на себя безразличный вид. Он достиг своей цели. Стук в стену прозвучал гулко, и он не сомневался, что камеры по обе стороны от него пусты, а это означало, что сбитые над Северным Вьетнамом пилоты содержатся в другом корпусе – вероятно, за стальными воротами в конце двора. Иными словами, он оказался в зоне предварительного заключения. Кайл несколько приободрился, подумав, что его будущая камера окажется не столь тесной, как нынешняя, но тут же вновь упал духом, сообразив, что это выяснится лишь после допроса.
Допрос начался следующим утром, как только наступил рассвет. Кайла выгнали из камеры и повели по коридору с обсыпающейся штукатуркой в примыкающую комнату. В ее центре стоял стол, за которым сидел тот самый офицер, что проводил его накануне из автомобиля в тюрьму. Из потолка торчали стальные крюки, а стены и бетонный пол помещения покрывали зловещие бурые пятна. Кайл старался не думать, зачем в потолок ввинчены крюки и откуда взялись пятна, заставляя себя не чувствовать ничего, кроме презрения к тщедушному вьетнамцу, во власти которого он оказался.
– Ваша фамилия? – без лишних слов осведомился офицер на ломаном английском.
– Андерсон.
– Ваше полное имя?
– Кайл Ройд Андерсон.
– Назовите свое звание, регистрационный номер и дату рождения.
Кайл ответил столь же лаконично, после чего повисла непродолжительная тишина. Он сообщил все сведения, которые ему позволял выдать Дисциплинарный устав, и, судя по всему, вьетнамец отлично сознавал это. Когда он вновь заговорил, в его голосе зазвучали угрожающие нотки:
– В каком подразделении вы служили?
– Я не имею права отвечать на этот вопрос.
– Еще раз спрашиваю: в каком подразделении вы служили?
Кайл смерил его взглядом.
– Дисциплинарный устав Вооруженных сил США запрещает мне отвечать на данный вопрос.
На неподвижном лице вьетнамца не отразилось даже проблеска каких-либо чувств.
– Демократическая Республика Вьетнам не признает уставы американской армии, – ровным голосом произнес он. – Будьте добры дать ответ на поставленные вопросы. В каком подразделении вы служили?
На короткую долю секунды Кайла охватило искушение избежать того, что ожидало его в дальнейшем, и назвать номер своей эскадрильи. Ведь он не кончал Вест-Пойнт с его кодексом верности и чести, а решение стать пилотом было продиктовано отнюдь не патриотизмом. Он овладел этой профессией, чтобы наслаждаться острыми ощущениями, и какая разница, если сидящий перед ним узкоглазый ублюдок узнает, в каком подразделении он служил? Вряд ли эти сведения помогут Ханою изменить ход войны. Окажись Кайл пилотом штурмовой машины, располагай он сведениями о том, какие цели ему предстоит поразить в будущем, он бы понимал, сколь важно сохранить в тайне все, что ему известно. Но он был не бойцом, а извозчиком, и знания, которыми он располагал, ничем не могли помочь Ханою. Искушение появилось и исчезло. Помимо всего прочего, он американец, и до сих пор никому и ничему не удавалось его запугать.
– В каком подразделении вы служили? – повторил офицер.
– Я не обязан отвечать на этот вопрос, – сказал Кайл.
– Вы будете отвечать на мои вопросы. Вы будете отвечать на все вопросы, – заявил офицер, поднимаясь из-за стола. На мгновение Кайл подумал, что допрос подошел к концу, но офицер продолжил: – Очень многие американцы стояли на том месте, где сейчас стоите вы. Все они тоже говорили, что не будут отвечать на мои вопросы. – Он умолк, и на его губах промелькнул призрак улыбки. – И они отвечали. Хотя и не сразу. – Он двинулся к двери. – Я дам вам возможность подумать над тем, что сейчас сказал. Вернувшись, я опять задам тот же вопрос. Ответить на него – в ваших же интересах.
Дверь за ним закрылась, но конвоиры остались в комнате. Несмотря на сырость и холод, по шее Кайла скользнула капля пота. Он никогда не был трусом, но ему вовсе не хотелось сидеть в забрызганном кровью помещении, дожидаясь мгновения, когда, по всей вероятности, к пятнам на полу и стенах добавится его собственная кровь.
На взгляд Кайла, офицер отсутствовал от тридцати до тридцати пяти минут. Вернувшись, он вновь занял место за столом и положил перед собой сцепленные руки.
– У вас было время подумать, – произнес он голосом, лишенным каких-либо эмоций. – Я повторю вопрос. В каком подразделении вы служили?
Кайл понимал, что, если ответит, этим дело не закончится. Ему будут задавать другие вопросы, сотни вопросов.
– Я не обязан отвечать, – сказал он, всем своим видом выражая презрение.
Офицер улыбнулся.
– Очень глупо, – сказал он и кивнул конвоиру, стоявшему у дверей.
Кайл услышал звук распахнувшейся за его спиной двери и приближающийся топот двух пар ног. Он стиснул кулаки с такой силой, что побелели костяшки пальцев. Пусть ублюдки делают что угодно, но он не доставит им радости видеть, как он сломается. Он скорее умрет, чем позволит им торжествовать.
Вьетнамцы скрутили ему руки за спиной и завязали рот. За время похода на Север сломанная рука Кайла зажила, но он еще продолжал беречь ее. Сначала ему связали локти, потом запястья. Его грудь выгнулась вперед, и Кайл стиснул зубы от боли. Он ожидал иного. Он думал, мучители решат позабавиться с обожженной кожей на спине и голове. Его лодыжки заковали в кандалы, раздвинули ему ноги и вставили между кандалами брус, чтобы удерживать ноги в этом положении.
«Чинь, – думал он. – Я должен вспоминать о Чннь».
Спустив с потолка цепь, вьетнамцы пропустили ее под брусом и потянули кверху, превращая тело Кайла в страшное подобие шара. Он закрыл глаза, сдерживая рвущийся из горла крик. Он представлял Чинь, ее мягкий взгляд, озорное лукавство и обманчивую наивность.
Его кости выворачивались из суставов, лопались нервы и сухожилия. Он больше не мог думать о Чинь. Все его существо заполнило одно желание – чтобы эта ужасная пытка побыстрее завершилась.
Напрасные надежды. Мучения становились все тяжелее. Время словно остановило свой ход. Порой вьетнамцы развязывали путы, чтобы восстановить кровообращение, и каждый раз Кайла пронизывала почти столь же сильная боль, как во время пытки. Его спрашивали, не желает ли он ответить на поставленные вопросы. Каждый раз он отказывался, офицер доставал из лежавшей на столе пачки очередную сигарету, кивком приказывал подручным связать и заковать Кайла, и мучения продолжались.
В какой-то момент Кайлу показалось, что в помещении стало темнее, как будто приближался вечер. Может, так и было. Возможно, его пытали целый день. А может, темнота лишь почудилась ему из-за того, что глаза налились кровью.
Он дал себе клятву скорее умереть, чем позволить палачам торжествовать при виде его капитуляции. Теперь он понимал, что его лишили даже такой роскоши, как смерть. Боль мучила его, но не убивала – она лишь повторялась вновь и вновь, до бесконечности. Кайл больше не мог терпеть. На его месте не вытерпел бы никто. Теперь, когда его опять связали так, что он уткнулся носом в собственную задницу, его вдобавок начали избивать. Его лупили бамбуковыми палками по ступням, локтям и коленям, секли резиновыми плетьми по едва зажившей коже на спине, молотили кулаками по лицу. Кайла непрерывно рвало, и всякий раз, когда ему удавалось произнести какой-либо звук, кроме крика боли, это была мольба, просьба прекратить страдания. Он обещал палачам рассказать все, что они хотят узнать.
Позже, оказавшись в камере, Кайл расплакался. Ублюдки сломили его. Информация, которой он мог с ними поделиться, не представляла особой ценности, однако даже если бы ему были известны государственные тайны, это ничего не изменило бы. Он бы выдал и их. И мысль об этом наполняла его презрением и ненавистью к себе.
Целую неделю тюремщики практически не замечали Кайла. За это время его душа наполнилась решимостью, холодной и твердой, будто скала. Один раз он поддался мерзавцам. Больше этого не будет. А он не сомневался, что его ждет повторение. Вьетнамцы ждали от пленников не только военных секретов. Им нужен был материал для пропаганды. В один прекрасный день в его камеру войдет одетый в форму человек и потребует, чтобы Кайл продиктовал на магнитофон заявление, в котором он раскается в своих «военных преступлениях» и согласится с тем, что его следует называть «американским империалистом-агрессором». Одна мысль об отце, о Серене, выслушивающих подобную чепуху, приводила Кайла в бешенство. Он этого не сделает. Он и так очутился на самом дне бесчестья и был готов на все, лишь бы не пасть еще ниже.
По прошествии семи дней его выгнали из камеры и провели по коридору во двор. На сей раз двустворчатые ворота в конце двора распахнулись и Кайл очутился в следующем проходе. Только теперь это был не туннель, а перекрытие, соединявшее крыши двух одноэтажных зданий. За проходом открылся еще один двор, чуть меньше первого, и, к своей радости, Кайл увидел руки, торчащие из-за решеток в окнах, выходивших во двор.
Его провели в тюремный корпус, находившийся справа. Кайл физически ощущал присутствие других американцев и едва не застонал от разочарования, поняв, что его опять помещают в одиночку. Через минуту после того, как за ним закрылась дверь, послышался стук в стену. Кайл немедленно отозвался, ощущая едва ли не эйфорию оттого, что смог наконец установить контакт. Кто его сосед? Такой же солдат, как и он? Удары продолжались в размеренном ритме. Кайл внимательно прислушался. Что это – азбука Морзе? Может, парень из соседней камеры отстукивает морзянку? Всякий раз при приближении конвоира стук прекращался, но позже начинался вновь, в том же настойчивом ритме.
Через несколько дней начали стучать и с другой стороны. Кайл сразу понял, что это не азбука Морзе, а иной шифр, посредством которого общаются заключенные. Алфавитный код. Чтобы принять участие в беседах, Кайл должен был расшифровать его.
Он как раз бился над разгадкой кода, когда его посадили в одну камеру с другим заключенным. Бурная радость Кайла несколько улеглась, когда он увидел, что его товарищ по несчастью, специалист по радиоперехвату, самолет которого был сбит вьетнамцами, замкнут и неразговорчив и, судя по всему, страдает помрачением рассудка. Этот парень провел в тюрьме полтора года, и хотя Кайлу не удалось заставить его говорить о себе, он все же вытянул из радиста секрет тюремного телеграфа.
Это был код Смита Харриса, названный так по имени заключенного, который его изобрел. Основой кода была квадратная таблица из букв. В первой строке содержались буквы А, В, С, D и Е. Чтобы передать слово, содержащее одну из этих букв, нужно ударить в стену один раз, указывая, что буква находится в первой строке, и после определенной паузы отстучать один раз для А, два раза для В и так далее. Вторая строка состояла из F, G, Н, I, J. Два удара означают, что буква находится во второй строке, и дальше следовало поступать так же, как в первом случае. Для того чтобы уместить двадцать шесть букв алфавита в таблицу из двадцати пяти клеток, буква «К» не использовалась и ее заменяла буква «С».
Код Харриса полностью изменил жизнь Кайла. С его помощью заключенные могли получать и передавать информацию, общаясь сквозь стены. Кайл выяснил, что пилот транспортного вертолета – редкий гость в тюрьме Хоало и что он не единственный, кого сломили пыткой. Мысль об этом принесла ему облегчение, однако не поколебала твердой решимости вытерпеть все, что его ждет в будущем, но не стать орудием пропаганды.
Передача и получение сведений помогали коротать мучительно тянувшееся время. «Т-Ы С-Е-И-Ч-А-С Н-А-Х-О-Д-И-Ш-Ь-С-Я В О-Т-Е-Л-Е Р-А-3-Б-И-Т-Ы-Х С-Е-Р-Д-Е-Ц, – отстукал ему сосед, когда Кайл наконец овладел кодом. – А В-С-Я Т-Ю-Р-Ь-М-А Н-А-3-Ы-В-А-Е-Т-С-Я Х-А-Н-О-Й-С-К-И-Й Х-И-Л-Т-О-Н М-Е-С-Т-О Г-Д-Е Т-Е-Б-Я Д-О-П-Р-А-Ш-И-В-А-Л-И Н-А-З-Ы-В-А-Е-Т-С-Я П-Р-И-Е-М-Н-Ы-Й П-О-К-О-Й...»
Далее сосед сообщал, что тюрьма состоит из двух зданий, одно из которых, «Отель разбитых сердец», служит чем-то вроде помещения для предварительного заключения, а второе называется «Лас-Вегас».
«Что такое «Лас-Вегас»?» – отстукал в ответ Кайл, ничуть не обрадованный тем, что все еще находится в предварительном заключении, а значит, ему предстоят новые допросы.
«Лас-Вегас» – это ад, – послышалось из-за стены. – Там держат подолгу и пытают с особой жестокостью. Лучше сидеть здесь либо в «Разбитых сердцах», чем в «Лас-Вегасе». Кайлу было трудно поверить, что где-то может быть еще худшее обращение, нежели то, с которым он столкнулся в «Приемном покое». По его спине пробежал холодок. Решение отказаться дать заявление, пригодное для пропагандистских целей, могло со временем привести к перемещению в «Лас-Вегас». Кайлу не улыбалась подобная перспектива, и он старался не думать об этом, полностью сосредоточившись на каждой крохе информации, которую получал через стены.
Ему предложили запомнить все известные имена людей, сидевших в тюрьме, чтобы в случае перевода в другой застенок он мог передать их дальше, пополняя список. Если кто-нибудь сумеет бежать или неожиданно получит свободу, то сможет передать имена в Штаты. Всего было более трех сотен фамилий, и Кайл запомнил их в алфавитном порядке.
Его вновь надолго оставили в покое. И он знал, чем это объясняется. Вьетнамцы старались поскорее пропустить через «Приемный покой» плотный поток новых заключенных и перевести их в «Отель разбитых сердец». По-видимому, Штаты наращивали интенсивность воздушных налетов, а информация, получаемая от сбитых пилотов «В-52» и «фантомов», представлялась куда более важной, чем сведения, которыми располагал заурядный вертолетчик.
Наконец за ним опять пришли, но не для того, чтобы выпытывать военные секреты. На сей раз его пытались склонить к даче письменного «признания», которое Ханой мог бы использовать для антиамериканской кампании.
Для Кайла это было началом конца.
«Делай все, что в твоих силах, – советовали ему товарищи по несчастью. – Со временем эти ублюдки ломают всякого, сломают и тебя. Поддайся им, но не сразу. Терпи, пока можешь».
Но Кайл и не думал поддаваться. Его привели в комнату номер 19. Люди, которым довелось побывать там на допросах, окрестили это помещение «шишкой» из-за покрывавших его стены комков штукатурки размером с кулак, которые поглощали крики несчастных пленных.
Процедура допроса была в точности той же, что и ранее. Кайлу предложили подписать признание в военных преступлениях. Он отказался. Ему предложили еще раз и после повторного отказа опять крепко скрутили его локти и вздернули кверху, едва не сломав ему позвоночник. Ноги заковали в кандалы, а лодыжки зафиксировали крепкой веревкой и отрезком трубы.
Боль становилась все мучительнее, но Кайл продолжал сопротивляться, напрягая волю. Он не подпишет заявление, предназначенное для трансляции по «Радио Ханоя». Не подпишет. Не подпишет. Ни за что!
Когда Кайла вернули в камеру, он был без сознания. Молчаливый сосед лишь вздрогнул и пожал плечами, но даже не подумал помочь ему.
На следующий день за Кайлом опять пришли. И на другой. И на третий.
«Выбрасывай полотенце, парень, – советовали соседи. – Ты сделал все, что мог. Не дай ублюдкам убить себя».
Но Кайл не мог «выбросить полотенце». Он проклинал себя за то, что так легко сломался при первой пытке. Но больше он не поддастся. Он был готов пройти все круги ада, но не стать трусом и предателем.
«Больше тебе не выдержать, парень, – вновь и вновь стучали ему в стену. – Никому и в голову не придет упрекнуть тебя за пропагандистское заявление. Любой дурак поймет, что оно было вырвано силой».
Кайл больше не мог отвечать. Его пальцы были переломаны, ногти выдраны с мясом. Каким-то уголком сознания, который все еще продолжал функционировать, он понимал, что ведет себя глупо. Палачи по капле высасывают из него жизнь. Он больше не увидит Чинь, не сможет увезти ее в Штаты. Но это ничего не меняло. Он был связан собственной клятвой, поглощен ею. Он не позволит себе явиться миру в облике униженного предателя. Он скорее умрет. И он знал, что смерть уже не за горами.
Его бросили в камеру «Лас-Вегаса». Его лишили сна, пищи, воды, лишили единственной радости – получать послания через стены. Зарубцевавшаяся плоть на спине была иссечена резиновым хлыстом, загнила, в ней копошились черви; все его тело покрывали струпья, а каждый сустав был вывихнут.
Потом его привели в комнату номер 18. В «Комнату мясных крюков». Он знал, что с ним будут здесь делать, знал и то, что не переживет этого. Он думал о Чинь. Если он не вернется к ней, ее мир рухнет.
Кайл больше не кричал – не мог кричать. Он едва мог хрипеть. Он думал о Серене, вспоминая ее такой, какой она выглядела при их первой встрече в Бедингхэме. Вспоминал ее светлые золотистые волосы, водопадом ниспадавшие до талии, ее хрустально-серые глаза, горевшие веселым, беспечным огоньком.
Кайл услышал доносящийся откуда-то издали голос Мика Джаггера, почувствовал на лице тепло солнца, пробивающегося сквозь густую листву берез. А потом все кончилось. Не было ни музыки, ни солнечного света. Он летел, поднявшись в прежде недоступные ему выси.




Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману Белое Рождество Книга 2 - Пембертон Маргарет



ну такая дребедень.... Такую чуш я ещё действительно не читала... Да ещё и 2 книги... Чуш полная
Белое Рождество Книга 2 - Пембертон МаргаретРимма
16.08.2012, 17.25





не дребедень,не чушь,а очень даже не плохая книга.
Белое Рождество Книга 2 - Пембертон Маргаретсвета
27.08.2012, 3.05





у вас римма просто не ни капли романтики, а роман очень даже ничего!!!
Белое Рождество Книга 2 - Пембертон Маргареттатьяна
1.10.2012, 11.56





Какая то узкоглазая фигня! Все американцы влюбляются во вьетнамок. И еще... Война войной, а ТРАХ по расписанию
Белое Рождество Книга 2 - Пембертон МаргаретЛили
11.02.2014, 16.12





Роман (обе книги) потрясающий!!! Захватывает,читается на одном дыхании! Советую! Римма,попробуйте почитать сказку "Золушка" и слово чушь пишется с "ь" знаком.
Белое Рождество Книга 2 - Пембертон МаргаретEdit
4.03.2014, 23.07





Роман очень понравился. Интересный сюжет. 10 из 10.
Белое Рождество Книга 2 - Пембертон МаргаретДарья
5.09.2014, 8.05





Роман интересный, в нём есть смысл, читается легко,10/10
Белое Рождество Книга 2 - Пембертон Маргареттатьяна
24.11.2014, 1.40





Роман интересный, в нём есть смысл, читается легко,10/10
Белое Рождество Книга 2 - Пембертон Маргареттатьяна
24.11.2014, 1.40





сильно...очень сильно...рекомендую тем, кто хочет прочитать то, что тронет душу и заставит плакать...много трогательных моментов... Книга не похожа на обычный дамский любовный роман... Но это стоит прочитать...
Белое Рождество Книга 2 - Пембертон МаргаретСветлана
12.08.2015, 9.41





девушки, извините, что засоряю комментарии. Совсем недавно, на главной странице, одна читательница писала об одной книге: героиня, отца которой подозревают в серии краж богатых домов(вор оставлял отрывки из шекспира), устроилась в дом к своим родственникам. Дело вел гг, о работе которого никто не знал, ведь он из высшего общества. Помогите пожалуйста найти эту книгу.
Белое Рождество Книга 2 - Пембертон Маргаретсоня с.
12.08.2015, 12.50





Соне С. Это роман "Покоренное сердце" Смит Барбара Доусон. Приятного чтения!
Белое Рождество Книга 2 - Пембертон МаргаретРоза
12.08.2015, 13.41





Это полноценный роман!Без надоевших розовых соплей!Местами много жестокости-но ведь это война...Читала до глубокой ночи.Всё в духе Памбертон-а у неё плохих вещей просто не бывает!
Белое Рождество Книга 2 - Пембертон МаргаретЕва
13.08.2015, 9.25





Это полноценный роман!Без надоевших розовых соплей!Местами много жестокости-но ведь это война...Читала до глубокой ночи.Всё в духе Памбертон-а у неё плохих вещей просто не бывает!
Белое Рождество Книга 2 - Пембертон МаргаретЕва
13.08.2015, 9.25





Отличное произведение.История жизни с добрым и вечным чувством-любовью.
Белое Рождество Книга 2 - Пембертон Маргаретирина
1.09.2015, 12.26





Очень завараживающая книга. Об этих трёх девушках не только книги нужно писать но и фильмы снимать!!!!! За их силу воли и любовь за которую они боролись и шли на все!!!!!!
Белое Рождество Книга 2 - Пембертон МаргаретВалентина
2.11.2015, 8.24





Весьма неплохо.. Конечно, чересчур затянуто.. и временами нудновастенько.. но добила обе книги. Любителям не банальных историй и подробных описаний военных действий советую ... Всем остальным в любом случае, книга запомнится.
Белое Рождество Книга 2 - Пембертон МаргаретКристина
8.04.2016, 2.49





Весьма неплохо.. Конечно, чересчур затянуто.. и временами нудновастенько.. но добила обе книги. Любителям не банальных историй и подробных описаний военных действий советую ... Всем остальным в любом случае, книга запомнится.
Белое Рождество Книга 2 - Пембертон МаргаретКристина
8.04.2016, 2.49





Такой захватывающий роман,начало непонятное а дальше просто не оторваться так затянуло так испереживалась за героев,что до последнего не верила в счастливый конец но слава богу хэппи энд есть.....суперский роман,всем советую 10+++
Белое Рождество Книга 2 - Пембертон МаргаретСоня
27.04.2016, 18.24





Для тех кто любит подобные романы советую просмотреть и прочитать ПИСЬМА ИЗ САЙГОНА Даниэлы Стил.
Белое Рождество Книга 2 - Пембертон МаргаретНаталья 66
4.05.2016, 5.32








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100