Читать онлайн Белое Рождество Книга 2, автора - Пембертон Маргарет, Раздел - Глава 23 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Белое Рождество Книга 2 - Пембертон Маргарет бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 9.91 (Голосов: 35)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Белое Рождество Книга 2 - Пембертон Маргарет - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Белое Рождество Книга 2 - Пембертон Маргарет - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Пембертон Маргарет

Белое Рождество Книга 2

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Глава 23

Плечо Льюиса пронизывала невыносимая боль, руку и грудь заливала кровь. Льюис понимал, что, если хочет избежать плена, нужно действовать немедленно, не дожидаясь, пока его выволокут из воды.
– Дуок! – кричал ему вьетнамец. – Ди ди! Левая рука отказывалась подчиняться – предплечье опухло от ушиба, а локтевой сустав, судя по всему, был вывихнут. Единственным выходом было наброситься на вьетнамца и выбить из его рук автомат. Где-то далеко за спиной Льюиса, на другом берегу, раздался пронзительный вопль, прерванный пулеметной очередью. Льюис неверным шагом побрел к берегу, двигаясь по пояс в воде. Нет, это не Дэксбери. Дэксбери был убит одной из первых очередей, настигших лодку. Значит, кричал Дрейтон. Вьетнамцы пристрелили Дрейтона, а теперь собираются прикончить и его, Льюиса.
Вода вокруг покраснела от крови. Он утвердил ноги в склизком иле на дне канала, обретая опору, и, как только утративший терпение вьетнамец шагнул ему навстречу, собрался с силами и метнулся вперед.
Льюис понимал, сколь призрачны шансы на побег. Если даже он обезоружит и прикончит этого солдата, на берегах канала осталось еще много вьетнамцев, которые немедленно откроют огонь. Он знал, что вряд ли сумеет скрыться, но не имел ни малейшего желания выползать на сушу под дулом автомата, только чтобы быть убитым, как животное, по прихоти врага.
Как только Льюис прыгнул вперед, торжествующая ухмылка вьетнамца исчезла. В тот же миг Льюис ударил правой рукой по автомату, подбросив его вверх. Прозвучала очередь, пули взмыли в воздух. В любую секунду можно было ожидать следующей очереди, на сей раз прицельной, но Льюису было все равно. Его правая рука сжала горло противника, и они вместе упали, перекатываясь и кувыркаясь в зловонной воде.
Льюис так и не понял, почему его пощадили. Он застал противника врасплох, но почти сразу утратил первоначальное преимущество. Из раны в плече продолжала хлестать кровь, все тело пронизывала боль, а левая рука безжизненно повисла. Уже секунду спустя вьетнамец взял верх, а еще через мгновение присоединившиеся к нему товарищи схватили почти захлебнувшегося, едва сохранявшего сознание Льюиса и выволокли на берег.
Он ждал, чтоего сейчас же пристрелят. Он ни на минуту не допускал, что его могут взять в плен. Вьетнамцы швырнули Льюиса на землю лицом вниз, нацелив ему в голову с полдюжины автоматных стволов.
Командир вьетнамцев отдал короткий приказ. Льюис ожидал услышать автоматную очередь, которая отправит его на тот свет, но вместо этого вновь почувствовал хватку чьих-то рук. С него бесцеремонно содрали всю одежду вплоть до брюк. Затем настала очередь ботинок. Их сдернули с его ног и передали в качестве трофея офицеру. Тот кивнул одному из солдат, охранявших Льюиса, и секунду спустя его правая и раненая левая руки были заломлены за спину. Он издал мучительный крик и провалился в темноту. Когда к нему вернулось сознание, он по-прежнему стоял на коленях, чувствуя невероятную боль. Его руки были связаны лианой, а зияющую рану на плече прикрывал тампон, скрученный из его рубашки.
Впервые с того мгновения, когда очутился в воде, Льюис обрел призрачную надежду на спасение. Действия вьетнамцев имели смысл, только если они намеревались оставить его в живых. А если они сохранят ему жизнь, он со временем сможет попытаться бежать.
Командир вьетнамцев жестом велел ему встать, и Льюис с трудом поднялся на ноги, возвышаясь над низкорослыми противниками, словно Гулливер, попавший в плен к лилипутам.
Боль принесла ему едва ли не облегчение. Она заставила его забыть о ярости, которую он испытывал оттого, что его ведут, понукая, будто связанного быка. Вместо того чтобы отправиться в деревню, которую Льюис еще совсем недавно обыскивал со своими людьми, вьетнамцы двинулись на запад через джунгли. Без обуви ступни Льюиса почти сразу начали сочиться кровью, как и его плечо. Он старался не думать о змеях и рыжих муравьях, воссоздавая в памяти план местности и соображая, куда его ведут и как долго может продлиться это кошмарное путешествие. Льюис пытался понять, почему именно его взяли в плен. Вероятно, противники служили в регулярных частях армии Северного Вьетнама и хотели подчеркнуть разницу между ними и местными вьетконговцами. А может, собирались обменять его. Либо сочли его полковником или шишкой из ЦРУ и надеялись получить от него важную информацию.
Морщась, Льюис шагал следом за солдатами. Ему всегда казалось, что морально он готов к пыткам, но тогда он был в прекрасной физической форме. Сейчас же одна рука была в ужасающем состоянии, кровотечение не прекращалось. Его начал колотить озноб, и хотя ноги продолжали двигаться, Льюис понимал, что в любой момент может провалиться в забытье.
Во время очередной остановки ему дали воды. Его почти обнаженное тело терзали москиты и пиявки. Чтобы отвлечься, Льюис попытался думать об Эббре, представляя, как ей сообщат о его исчезновении, но это ему не удавалось. Он не мог думать об Эббре. Он словно разрывался пополам. Перед его мысленным взором стояла красавица Там, утром умолявшая его отказаться от похода. Там, ошеломившая его признанием в любви.
Наконец было решено устроить длительный привал, но не в деревне, а в лагере, затерянном в джунглях. Вокруг прокопченных котлов и слепленного из обожженной грязи очага были разбросаны с полдюжины бамбуковых и тростниковых хижин. Между обступавшими лагерь деревьями были натянуты гамаки из зеленой и черной нейлоновой сетки. Солдаты, шагавшие ближе к Льюису, криками заставили его присесть на корточки на вьетнамский манер. Он с облегчением подчинился, но у него закружилась голова и, не в силах сохранить равновесие из-за связанных рук, он повалился на землю. Когда он с трудом поднялся на корточки, рана в плече опять начала кровоточить.
– Тен ю? – требовательно осведомился командир вьетнамцев, встав над Льюисом. – Ваше имя?
– Капитан Льюис Эллис, – лаконично отозвался он, досадуя на свою слабость и раненую руку. Он еще добавил свой личный номер и дату рождения, чувствуя, как сознание вновь покидает его.
Командир вьетнамцев отдал короткий приказ, и два солдата, шедшие вслед за Льюисом всю дорогу от канала до лагеря, бросились вперед и подхватили его, поставив на ноги. По прежнему связанного Льюиса, окровавленное тело которого облепили пиявки, подтащили к одной из хижин и швырнули внутрь. Несколько секунд спустя туда вошел молодой человек, почти мальчишка. Он был в военной форме, на плече у него висела небольшая коробка. Поставив коробку на землю, он взглянул на рану Льюиса, даже не подумав приблизиться и исследовать ее на ощупь, после чего резко развернулся и вышел, оставив коробку в хижине.
Льюис заставил себя сесть, привалившись спиной к стене хижины, и попытался разглядеть коробку. Что это – аптечка для оказания первой помощи? Кто этот парень? Фельдшер? Собрав в кулак всю свою волю, Льюис потянулся к коробке. В этот миг молодой человек вернулся. На сей раз он держал в руках алюминиевый таз, из которого поднимался пар. Льюис невольно вздрогнул, испытав облегчение, но тут же со злостью подумал, что его дрожь может быть воспринята как признак слабости.
С непроницаемым выражением лица юноша опустил на землю таз. В дверях хижины по-прежнему маячили два солдата с оружием. Юноша разрезал лианы, связывавшие руки Льюиса, и перевязал его плечо бинтами, которые, судя по виду, уже не раз использовались, но все же были прокипяченные. Опустив глаза, Льюис отчетливо увидел рану. Он понял, что ему здорово повезло. Пуля, вне всяких сомнений нацеленная ему в сердце, прошла мимо, не задев жизненно важных органов. Однако вьетнамцы слишком туго стянули ему руки за спиной, и несколько нервов и сухожилий оказались повреждены.
Орудуя пинцетом из нержавеющей стали, юноша начал углубляться в рану, нащупывая пулю. Крепко стиснув зубы, чтобы не закричать, Льюис посмотрел в открытую дверь хижины. Вьетнамцы готовили пищу на костре. В одном из закопченных котлов, видимо, варился рис. Пинцет еще глубже погрузился в тело Льюиса, и его взгляд замер на котле. Если пуля будет извлечена, а рана промыта, она заживет. И тогда он сможет подумать о побеге.
Вынув пулю, юноша начал обрабатывать рану комочком ваты, смоченным в спирте, и уголок рта Льюиса дернулся от боли. В тот самый миг, когда ему казалось, что он больше не сможет терпеть эту пытку, молодой человек вынул вату и сунул в зияющее отверстие раны свежие тампоны, пропитанные незнакомым Льюису составом, после чего перевязал его плечо полосами зеленой материи.
– Спасибо, – машинально произнес он, когда юноша закончил свою работу.
Юноша взял алюминиевый таз и медицинские принадлежности и впервые за все время прямо взглянул на Льюиса. В его глазах лишь мелькнула искорка удивления. Он молча пожал плечами, повернулся и вышел из хижины, миновав солдат, которые оставались на посту.
Теперь, когда Льюису уже не грозила смерть от потери крови, он почувствовал сильный голод. До него доносился запах кипевшего в котле риса, и он от всей души надеялся, что его не оставят без еды.
В том, что его взяли в плен не вьетконговцы, а небольшой отряд армии Северного Вьетнама, были свои преимущества. Попадись он в лапы Вьетконга, ему недолго оставалось бы жить.
Как правило, пленников партизан ожидала незавидная участь – им набрасывали на шею веревку и водили по деревням, сочувствующим Вьетконгу, чтобы показать крестьянам, сколь омерзительны американцы и как они похожи на животных. Поиздевавшись вволю над беспомощным противником, вьетнамцы убивали его – обычно с одного выстрела, причем чаще всего это делал кто-нибудь из малолетних мальчишек, демонстрируя зевакам, как легко и просто можно расправиться с неуязвимой на вид кхи дот – «большой обезьяной».
Среди американцев, захваченных армией Северного Вьетнама, чаще всего попадались пилоты, сбитые над северной частью страны. После того как их проводили маршем по городским улицам, словно цирковых зверей, пленные оказывались в огромном тюремном комплексе Хоало в Ханое либо в застенке более скромных размеров, который американцы называли «зоопарк».
Но Льюис находился в Южном, а не Северном Вьетнаме, и здесь не было лагерей для военнопленных. Ему лишь оставалось уповать на то, что бойцы армии Северного Вьетнама были дисциплинированными солдатами и поступят с ним по уставу.
Юнец, вытащивший пулю из его плеча, отлично знал свое дело, хотя ему исполнилось от силы шестнадцать лет. Льюис терялся в догадках, зачем вьетнамцам потребовалось так далеко забираться на юг. Вероятно, это был отряд, отколовшийся от крупного формирования, сопровождавшего конвой из Камбоджи, – тот самый отряд, с которым Льюис и его подчиненные уже сталкивались ранее в этом месяце. Но если так, почему вьетнамцы не вернулись сразу же в свои тайные лагеря на камбоджийской территории?
Двое солдат, стоявших на посту в дверях хижины, приблизились к нему, и один из них наклонился, чтобы поднять с земли лиану. Как только он подошел к Льюису, явно намереваясь вновь связать его, Льюис быстро произнес по-вьетнамски:
– Если вы опять свяжете мне руки за спиной, я потеряю поврежденную руку. Я умру. Сдохну.
На секунду солдаты застыли в нерешительности. Им было известно, что многие американцы знают отдельные вьетнамские слова – такие, к примеру, как «иди сюда» или «уходи», а также ругательства. Но им еще не встречался американец, способный разговаривать на их родном языке. Однако колебались они недолго. Они схватили Льюиса за руки и завернули их за спину. Терзаемый невыносимой болью, Льюис думал лишь о том, что по его груди вот-вот снова потечет струйка липкой крови. В ответ на его громогласные протесты в хижину торопливо вошел юный медик.
– Прекратите! – велел он своим товарищам. – Привяжите его за шею и ноги, но руки оставьте свободными!
Солдаты стянули лианой его лодыжки, приторочив их к правому запястью, после чего накинули петлю ему на шею, а конец лианы привязали к бамбуковым столбам. Стоило Льюису сдвинуться в сторону на дюйм-другой, и петля затягивалась на шее, грозя удушить его. Пока Льюиса скручивали, будто свинью, юный медик наложил на его левую руку нечто вроде шины, напоминавшей высушенные банановые листья. Чем бы ни было это приспособление, оно сослужило неплохую службу. Льюис сразу почувствовал себя лучше.
Выглянув в дверь, он увидел солдат, которые собирались вокруг котла с рисом, держа в руках миски. Если ему предложат поесть, это будет свидетельствовать о том, какое обращение ждет его в будущем. Льюис застыл в напряженном ожидании. Ему необходима пища. Озноб, который волнами охватывал его на пути к лагерю, несколько ослаб, но он не сомневался: это произошло лишь благодаря тому, что рана на плече была тщательно промыта.
Он намеревался при первой возможности бежать, и чем лучше он будет себя чувствовать, когда эта возможность представится, тем выше его шансы на успех. Его не пугали чащобы и трясины. Он был отлично подготовлен к выживанию в джунглях и достаточно долго пробыл в Ваньбинь, чтобы освоиться на заболоченной местности, кишащей пиявками и змеями.
В хижину вошел офицер, которому остались его ботинки. Глядя на ступни вьетнамца, казавшиеся крохотными по сравнению с его ногами, Льюис поразился, почему тот счел более удобным проделать путь до лагеря в его обуви.
– Идемте, – отрывисто произнес офицер. – Вы будете отвечать на вопросы.
Солдаты, стоявшие на страже по обе стороны двери, подошли к Льюису и развязали его.
Льюис окончательно потерял надежду получить порцию риса. Вряд ли его станут кормить непосредственно перед допросом, а уж тем более после того, как он откажется отвечать.
Уже стемнело. Льюиса подвели к столу, стоявшему под тентом из парашютного шелка камуфляжной раскраски. На столе стоял маленький масляный светильник, сделанный из бутылки, в горлышко которой был воткнут фитиль.
Офицер уселся за стол, двое солдат обступили Льюиса, стоявшего напротив, и допрос начался.
– Ваше имя? – вновь спросил офицер. – Ваше звание?
Льюис ответил. Он по-прежнему был почти без одежды, и ночной воздух холодил его тело; руки и ноги покрылись гусиной кожей.
– В каком подразделении вы служили?
– Дисциплинарный устав Вооруженных сил США позволяет мне называть только имя, личный регистрационный номер и дату рождения.
Лицо офицера стало непроницаемым.
– Либо вы ответите на все мои вопросы, либо к вам будут применены воспитательные меры.
Льюису не требовалось спрашивать, что это значит. «Воспитательными мерами» вьетнамцы называли пытку.
Он упрямо повторил:
– Мне разрешено называть только имя, регистрационный номер и дату рождения.
Ему задали еще несколько вопросов – как ни странно, весьма личного свойства. Женат ли он? Есть ли у него дети? Его местожительство в империалистической Америке? Льюис отказывался отвечать. Он вновь и вновь повторял имя, регистрационный номер и дату рождения. Он едва держался на ногах. Плечо и рука мучительно болели. Изрезанные, окровавленные ступни начинали привлекать муравьев, пиявок и Бог весть кого еще.
К своему стыду, он уже был готов свалиться без чувств, когда допрос внезапно прервался. Его отвели обратно в хижину, и, прежде чем вновь связать, один из стражей швырнул ему черные брюки, куртку и циновку для сна. Пока Льюис, действуя одной рукой, натягивал одежду, в хижине появился второй солдат и поставил на землю чашку риса и кружку листового чая. Рис был приправлен соленым свиным бульоном и показался Льюису на удивление вкусным. Он жадно проглотил пищу, гадая, стоит ли и дальше рассчитывать на подобное обхождение или это всего лишь затишье перед бурей.
Его опять связали, вновь накинув на шею петлю и фактически лишив тем самым возможности спать. Льюис улегся на циновку, дрожа от укусов москитов, слетевшихся на его обнаженные ступни, и холода, от которого не спасала тонкая бумажная ткань жалкой одежды. Он пытался понять, отчего офицер с таким спокойствием воспринял его строптивость во время допроса. Создавалось впечатление, будто его не интересуют ответы. Но если так, зачем они взяли Льюиса в плен?
Он то засыпал, то просыпался и наконец окончательно очнулся на рассвете от звуков строевой подготовки. Судя по всему, репутация армии Северного Вьетнама была вполне заслуженной: здесь царила строгая дисциплина. Примерно через десять минут в хижине появился фельдшер в сопровождении двух караульных. Юноша не стал снимать с Льюиса одежду, лишь наклонился и втянул в себя воздух. Запах был чистый, никаких признаков гангрены. Прежде чем уйти, он чуть заметно кивнул Льюису.
Чуть позже ему принесли плошку с листовым чаем и придержали у его губ, давая напиться.
– Мне нужно размяться, – сказал он солдату, державшему чай. – Мне нужно двигаться, чтобы не застоялась кровь.
Он чувствовал себя так, будто кровь в его теле уже давно остановилась. Его связали самым безжалостным образом, и от малейшего движения на шее затягивалась петля. Охранник даже и не подумал ослабить путы, зато, к несказанному изумлению Льюиса, вынул из кармана сигарету, прикурил ее и дал ему затянуться. Это была самая ароматная сигарета в его жизни, и он никогда не забудет эту затяжку.
Строевая подготовка наконец закончилась, и в хижину вошел офицер, который допрашивал Льюиса вечером.
– Доброе утро, американский империалист, – любезно произнес он. – Приготовьтесь познакомиться со своими новыми провожатыми.
Пока он говорил, солдаты отвязали лиану. Льюис осторожно размял затекшие мускулы. Провожатые? Значит, его не просто взяли в плен, а собираются куда-то переместить? Но куда? В Камбоджу?
Когда его вывели на залитую ярким утренним солнцем лужайку, Льюис мысленно застонал. Среди северовьетнамских солдат толпились около двух десятков одетых в черное вьетконговцев. Итак, его передают Вьетконгу. И одному Господу известно, что с ним может случиться в руках куда менее дисциплинированных партизан.
Льюис попытался уловить, о чем говорят люди вокруг. Северовьетнамцы собирались двигаться дальше на запад, к камбоджийским лагерям – судя по всему, после успешной доставки грузов. Льюису не удалось понять, куда отправляются вьетконговцы, но по их поведению было ясно: они заглянули в лагерь по дороге и не собираются оставаться здесь надолго.
Наконец две группы, не прощаясь, разошлись в противоположных направлениях. Северовьетнамцы отправились на запад, вьетконговцы – в сторону густых чащоб джунглей Юминь. Земля была до такой степени пропитана водой, что на ней не оставалось следов. Примерно в километре от лагеря Льюиса под дулом автомата заставили подняться на борт одной из полудюжины лодок-сампанов.
Двигаясь по паутине каналов, продираясь сквозь густую растительность, отряд все дальше углублялся в джунгли Юминь. Это была ужасная, заболоченная, населенная змеями и ядовитыми пауками местность. Побег без оружия представлялся весьма нелегким делом.
Льюис вновь принялся гадать, почему его оставили в живых. Вероятно, вьетнамцы рассчитывали получить от него какую-то информацию. Но даже храня молчание, он представлял для противника определенную ценность. Пленники были весьма важным предметом торговли на мирных переговорах, хотя и не все они получали в результате свободу.
Льюис вспомнил, как в Вест-Пойнте рассказывали о том, что тридцать французов, взятых в плен при Дьенбьенфу, были освобождены Ханоем лишь шестнадцать лет спустя.
Уже начинало смеркаться, когда в небе с ревом промчалась эскадрилья бомбардировщиков «В-52». Вероятно, они поднялись с аэродрома Гуам. «Какое у них задание? Куда они направляются?» – думал Льюис.
От мучительной тоски по дому у него сжалось горло. Он овладел навыками выживания в тропических лесах и был подготовлен к плену физически и морально. Однако реальность оказалась куда тяжелее, чем он ожидал. Более всего Льюиса мучило чувство унижения. Даже отправляя свои естественные потребности, он находился под дулом автомата, а соленый свиной бульон оказал на его кишечник весьма неблагоприятное воздействие.
На джунгли опустилась темнота, и отряд наконец остановился на ночевку. Льюису удалось разглядеть хижины на сваях; их количество указывало на то, что в этом лагере в отличие от предыдущего кто-то обитает постоянно. Льюису дали половину кокосовой скорлупы со сладковато-тягучим пальмовым соком и скудную порцию риса. На время сна его связали точно так же, как это делали северовьетнамцы.
Над ним повесили противомоскитную сетку, и хотя множеству кровососов все же удалось забраться под нее, Льюис спал довольно спокойно и крепко. На рассвете его разбудили, ткнув под ребра автоматным стволом, отвели к яме, служившей отхожим местом, и затем обратно в хижину.
Во время короткой прогулки Льюис убедился в правильности своих наблюдений. Лагерь действительно был разбит уже давно. Интересно, часто ли пролетают над ним машины американских ВВС? И пролетают ли вообще? Если над лагерем появятся вертолеты, он может попытаться привлечь их внимание. Но стоило этой мысли оформиться, как Льюис сразу понял, сколь ничтожны его шансы. Лагерь не мог бы так долго существовать, если бы не был умело замаскирован. Льюис понимал: надеяться на встречу с пешим патрулем также не стоит. Военные формирования Сайгона не рисковали углубляться в джунгли Юминь. Поскольку надеяться на помощь со стороны не приходилось, единственной возможностью спастись было бегство.
Льюис размышлял, как устроить побег в такой жуткой местности, когда два охранника, стоявшие в дверях хижины, резкими окриками велели ему подняться. Они выгнали Льюиса под жаркие лучи солнца и повели к центру лагеря, где его дожидался офицер вьетконговцев, одетый в черный свободный костюм из ткани намного лучшего качества, чем у остальных.
Льюис глубоко вздохнул. Кажется, сейчас ему предстоит подвергнуться первому допросу вьетконговцев, и вряд ли он будет хоть сколько-нибудь напоминать краткую беседу с северовьетнамским офицером.
Льюис не ошибся. Теперь от него требовали только военные сведения. Ни одна душа в джунглях Юминь не интересовалась, женат ли он и где родился.
Он отвечал на вопросы точно так же, как в прошлый раз: сообщил свое имя, личный регистрационный номер и дату рождения и заявил, что в согласии с семнадцатой статьей Женевских конвенций никто не имеет права требовать от него иных сведений.
У вьетконговского офицера на сей счет было противоположное мнение.
– Вас накажут, – сказал он и мельком глянул на шину из банановых листьев.
Льюис почувствовал, как все сжимается у него внутри. Он ждал этого мгновения с той самой минуты, когда попал в плен. Судя по всему, того же ожидали вьетконговцы, полукругом стоявшие напротив. Офицер кивнул двум стражам, и те приблизились к Льюису с нейлоновыми лентами в руках. Льюис выругался сквозь зубы. Будь проклято его ранение!
– Не передумали? – по-вьетнамски осведомился офицер. – Будете отвечать?
Льюис проглотил застрявший в горле комок и повторил имя, регистрационный номер и дату рождения.
– И это все? – спросил офицер, когда Льюис умолк. -Да, в согласии с семнадцатой статьей Женевских конвенций и Дисциплинарным уставом армии США, это все.
Казалось, офицер ничуть не разочарован. Он лишь кивнул стражам и отступил на шаг-другой. Секунду спустя солдаты схватили Льюиса, и он понял: офицер отодвинулся, чтобы на него не попали брызги крови. С плеча Льюиса сорвали банановую шину, после чего он долгое время не мог думать ни о чем, кроме пронзившей его страшной, мучительной боли.
Перед началом пытки он твердо решил, что ни один стон не сорвется с его губ к удовольствию зрителей. И он не застонал. Он закричал. Ему вывернули плечевые суставы, едва не разрывая грудную клетку, отчего ребра проступили сквозь кожу, будто натянутые канаты. Стоило Льюису с наслаждением погрузиться в мрак забытья, его немедленно приводили в чувство, облив холодной водой.
Время от времени пытка прекращалась и его спрашивали, не желает ли он ответить на заданные вопросы. Стискивая челюсти с такой силой, что они, казалось, навсегда останутся сжатыми, Льюис цедил свое имя, номер и дату рождения. И умолкал.
Мучения не просто возобновлялись, они становились все более ужасными. Льюиса начало тошнить, он захлебывался рвотой. Кишечник и мочевой пузырь более не подчинялись ему. Он уже не был Льюисом Эллисом, выпускником Вест-Пойнта, капитаном, мужем Эббры. Он превратился в животное, тварь, не властную над собой.
Каждый раз, когда ему задавали вопросы, он хриплым голосом посылал своих истязателей к черту – на английском, французском, на всех известных ему вьетнамских диалектах. И мучения продолжались.
Он не знал, почему офицер в конце концов, распорядился отвязать его – то ли из опасений, что он умрет и от него не будет пользы, или же ему наскучил допрос. Так или иначе, но пытка прекратилась. Льюис не мог самостоятельно вернуться в хижину, и конвоирам пришлось тащить его волоком, оставляя на земле след из крови, фекалий и рвоты.
Он понимал, что все это повторится вновь. Его будут мучить опять и опять, пока наконец не сломают, и он не только выдаст все известные ему военные тайны, но и согласится подписать заявление, в котором назовет себя военным преступником и обвинит свою страну в военных преступлениях против вьетнамского народа.
Он должен бежать, даже если ему суждено сгинуть в болотах. Льюис знал, что должен бежать, но не мог даже шевельнуться.
Он до конца дня провалялся на земляном полу хижины. В какой-то момент ему принесли воду и чашку риса. Льюис заставил себя поесть, но тут же поперхнулся и изверг из себя до последней крошки все, что умудрился проглотить. Рана на плече покрылась коркой запекшейся крови. Левая рука безжизненно висела. Льюис не чувствовал в ней боли. Он понюхал руку, гадая, когда дадут о себе знать первые симптомы гангрены и что с ним произойдет дальше.
На смену стражникам у дверей его хижины пришли другие. Опустились сумерки. Льюис услышал звуки радиопередачи. Под треск статических разрядов станция «Радио Ханоя» трубила об «истреблении» крупных американских формирований, о «великом множестве» потопленных военных кораблей и сбитых самолетов.
Льюис заметил, что оба новых стражника отодвинулись на некоторое расстояние от хижины – вероятно, чтобы лучше слышать радио. Он остался без присмотра. Ему дали шанс, и хотя его суставы опухли и мучительно болели, он воспользовался представившейся возможностью.
Он с трудом поднялся на колени и пополз к выходу из хижины. Судя по всему, у вьетконговцев настал час отдыха, Они сгрудились у приемника, внимательно прислушиваясь. Сторожившие его вьетнамцы находились лишь в нескольких ярдах от хижины, но повернулись спиной к Льюису. Удастся ли ему бежать? Сможет ли он уползти? Даже если его не увидят, хватит пяти минут, чтобы заметить его исчезновение. Вьетнамцы сразу все поймут. С другой стороны, уже темно, а джунгли очень густые. Может, и получится. Все равно ему нечего терять.
Крадучись, едва веря тому, что сумел незаметно пробраться к выходу, Льюис распластался на земле и пополз прочь. Каждое движение отдавалось невыносимой болью. Он не мог выдвинуть вперед левую руку, чтобы подтянуться. Ему приходилось ползти, подтягиваясь одной рукой и отталкиваясь ногами. И тем не менее он двигался. Двигался прочь от хижины, от лагеря и толпы слушавших радио вьетнамцев, направляясь к угольно-черным пространствам джунглей.
Сквозь шорох разрядов послышался голос Джоанны Бэйз.
– Ради всего святого, – пробормотал Льюис, проползая по утоптанной земле лагеря и углубляясь в кусты высотой в пояс. – Кажется, им и невдомек, что это антивоенная песня!
Почва под ним стала мягче, между пальцами сочилась влага. Льюис осторожно поднялся на колени, затем встал. Отсюда он уже не видел лагерь, значит, и его не видно. Он двинулся в северо-восточном направлении, по щиколотки утопая в грязи. И вдруг за спиной услышал встревоженный шум.
Льюис пустился бежать. Его левая рука свободно болталась у бедра, распухшие суставы коленей и локтей возмущенно роптали. С каждым шагом его ноги все глубже уходили в грязь. Он услышал, как вьетконговцы следом за ним вломились в лес, но продолжал продвигаться вперед, понимая, что опередил погоню не более чем на пятьдесят ярдов, В темноте тускло поблескивала вода. Льюис ринулся к ней, барахтаясь в глубокой грязи. Если он погрузится в воду с головой и станет дышать через тростинку, у него все-таки будет шанс ускользнуть от преследователей.
Под тонким слоем сверкающей воды скрывалась трясина. Какое-то страшное неизвестное существо обвилось вокруг его ступней и, усиливая хватку, потянуло вниз. Льюис яростно извивался, пытаясь высвободиться, но лишь еще глубже погружался в болото. Вода дошла ему до пояса, потом до груди.
– Только не это! – хрипло вскрикнул он, чувствуя, что схватившая его тварь вот-вот возьмет верх. – Ради всего святого, только не это!
Из-за деревьев показались вьетконговцы. Чьи-то руки вцепились в Льюиса и потянули, едва не разрывая его пополам. Над ним склонилась фигура в черной одежде и, сунув автомат в воду, выпустила очередь. Невидимая пульсирующая масса, обвившая его ноги, замерла в неподвижности. Словно выброшенного на берег кита, окровавленного, истерзанного Льюиса вытянули на сушу.
Ранним утром его перевели из хижины в бамбуковую клетку, площадь которой составляла полтора на два метра, а высоты едва хватало, чтобы сидеть.
Там его и оставили. Ему не давали размяться, даже не выводили в уборную. Здесь не было тени, чтобы укрыться от палящего солнца, не было защиты от ночного холода. Рана в плече загнила, но, к изумлению Льюиса, гангрены не было, и необходимости ампутировать руку не возникло.
Дни, недели и месяцы сменяли друг друга. Незадолго до Рождества Льюиса выпустили из клетки, но лишь затем, чтобы еще раз допросить. И вновь подвергнуть пытке. И только тогда он впервые сломался. Не столько внешне, сколько внутренне. Его локти стягивали веревкой, пока они не соприкасались друг с другом; мучители прокалывали ему барабанные перепонки, избивали бамбуковыми палками. И когда наконец его – скорее мертвого, чем живого – вновь бросили в клетку, он стиснул пальцами решетку и представил себе Рождество в Калифорнии. Он воображал жареную индейку, ванну, чистые простыни. Он думал об Эббре, думал о том, сколько лет пройдет, прежде чем он ее вновь увидит. Если вообще увидит. Он уронил голову на руки и заплакал.




Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману Белое Рождество Книга 2 - Пембертон Маргарет



ну такая дребедень.... Такую чуш я ещё действительно не читала... Да ещё и 2 книги... Чуш полная
Белое Рождество Книга 2 - Пембертон МаргаретРимма
16.08.2012, 17.25





не дребедень,не чушь,а очень даже не плохая книга.
Белое Рождество Книга 2 - Пембертон Маргаретсвета
27.08.2012, 3.05





у вас римма просто не ни капли романтики, а роман очень даже ничего!!!
Белое Рождество Книга 2 - Пембертон Маргареттатьяна
1.10.2012, 11.56





Какая то узкоглазая фигня! Все американцы влюбляются во вьетнамок. И еще... Война войной, а ТРАХ по расписанию
Белое Рождество Книга 2 - Пембертон МаргаретЛили
11.02.2014, 16.12





Роман (обе книги) потрясающий!!! Захватывает,читается на одном дыхании! Советую! Римма,попробуйте почитать сказку "Золушка" и слово чушь пишется с "ь" знаком.
Белое Рождество Книга 2 - Пембертон МаргаретEdit
4.03.2014, 23.07





Роман очень понравился. Интересный сюжет. 10 из 10.
Белое Рождество Книга 2 - Пембертон МаргаретДарья
5.09.2014, 8.05





Роман интересный, в нём есть смысл, читается легко,10/10
Белое Рождество Книга 2 - Пембертон Маргареттатьяна
24.11.2014, 1.40





Роман интересный, в нём есть смысл, читается легко,10/10
Белое Рождество Книга 2 - Пембертон Маргареттатьяна
24.11.2014, 1.40





сильно...очень сильно...рекомендую тем, кто хочет прочитать то, что тронет душу и заставит плакать...много трогательных моментов... Книга не похожа на обычный дамский любовный роман... Но это стоит прочитать...
Белое Рождество Книга 2 - Пембертон МаргаретСветлана
12.08.2015, 9.41





девушки, извините, что засоряю комментарии. Совсем недавно, на главной странице, одна читательница писала об одной книге: героиня, отца которой подозревают в серии краж богатых домов(вор оставлял отрывки из шекспира), устроилась в дом к своим родственникам. Дело вел гг, о работе которого никто не знал, ведь он из высшего общества. Помогите пожалуйста найти эту книгу.
Белое Рождество Книга 2 - Пембертон Маргаретсоня с.
12.08.2015, 12.50





Соне С. Это роман "Покоренное сердце" Смит Барбара Доусон. Приятного чтения!
Белое Рождество Книга 2 - Пембертон МаргаретРоза
12.08.2015, 13.41





Это полноценный роман!Без надоевших розовых соплей!Местами много жестокости-но ведь это война...Читала до глубокой ночи.Всё в духе Памбертон-а у неё плохих вещей просто не бывает!
Белое Рождество Книга 2 - Пембертон МаргаретЕва
13.08.2015, 9.25





Это полноценный роман!Без надоевших розовых соплей!Местами много жестокости-но ведь это война...Читала до глубокой ночи.Всё в духе Памбертон-а у неё плохих вещей просто не бывает!
Белое Рождество Книга 2 - Пембертон МаргаретЕва
13.08.2015, 9.25





Отличное произведение.История жизни с добрым и вечным чувством-любовью.
Белое Рождество Книга 2 - Пембертон Маргаретирина
1.09.2015, 12.26





Очень завараживающая книга. Об этих трёх девушках не только книги нужно писать но и фильмы снимать!!!!! За их силу воли и любовь за которую они боролись и шли на все!!!!!!
Белое Рождество Книга 2 - Пембертон МаргаретВалентина
2.11.2015, 8.24





Весьма неплохо.. Конечно, чересчур затянуто.. и временами нудновастенько.. но добила обе книги. Любителям не банальных историй и подробных описаний военных действий советую ... Всем остальным в любом случае, книга запомнится.
Белое Рождество Книга 2 - Пембертон МаргаретКристина
8.04.2016, 2.49





Весьма неплохо.. Конечно, чересчур затянуто.. и временами нудновастенько.. но добила обе книги. Любителям не банальных историй и подробных описаний военных действий советую ... Всем остальным в любом случае, книга запомнится.
Белое Рождество Книга 2 - Пембертон МаргаретКристина
8.04.2016, 2.49





Такой захватывающий роман,начало непонятное а дальше просто не оторваться так затянуло так испереживалась за героев,что до последнего не верила в счастливый конец но слава богу хэппи энд есть.....суперский роман,всем советую 10+++
Белое Рождество Книга 2 - Пембертон МаргаретСоня
27.04.2016, 18.24





Для тех кто любит подобные романы советую просмотреть и прочитать ПИСЬМА ИЗ САЙГОНА Даниэлы Стил.
Белое Рождество Книга 2 - Пембертон МаргаретНаталья 66
4.05.2016, 5.32








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100