Читать онлайн Белое Рождество Книга 2, автора - Пембертон Маргарет, Раздел - Глава 33 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Белое Рождество Книга 2 - Пембертон Маргарет бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 9.91 (Голосов: 35)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Белое Рождество Книга 2 - Пембертон Маргарет - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Белое Рождество Книга 2 - Пембертон Маргарет - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Пембертон Маргарет

Белое Рождество Книга 2

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Глава 33

Серена встала. Продолжать разговор с Чинь сидя за столом было немыслимо. Беседа перестала быть официальной, превратилась в личную, и ее нельзя было вести так, словно Серена была начальницей, а Чинь – просительницей. В этот миг они были равны – две женщины, влюбленные в одного мужчину.
Прежде чем заговорить, Серена выглянула в окно.
В маленьком дворике на расстеленных полотенцах лежали младенцы, шевеля ножками и радостно лопоча. Серена смотрела на них невидящим взором, гадая, любит ли Кайла эта изящная вьетнамка. Наверняка когда-то она была в него влюблена. Вряд ли она проститутка или девушка из бара. Что ей наговорил Кайл? Пообещал развестись с супругой и жениться на ней? Знает ли она, где сейчас Кайл? Думает ли она, что Кайл погиб, или считает, что он ее бросил? Известно ли ей, что Кайл находится в Хоало? И если да, то кто ей об этом рассказал?
Серена медленно отвернулась от окна.
– Мне очень трудно говорить, – сказала она и, к своему ужасу, почувствовала, что в ее голосе звучит раздражение. Она сделала паузу, заставляя себя говорить спокойно и рассудительно. Когда она вновь открыла рот, ее голос лишь чуть-чуть дрожал. – Я знакома с Кайлом Андерсоном, отцом вашей малышки.
Она упорно не смотрела на девочку. У нее будет достаточно времени, чтобы как следует разглядеть дочь Кайла. Но сейчас ей было трудно справиться с чувствами, которые ей внушал младенец.
Поведение Чинь и выражение ее лица сразу изменились.
– Правда? – Она решительно шагнула к Серене, и в ее глазах вспыхнул огонь любви и отчаянное нетерпение. – Вы его друг? Родственница? Вам что-нибудь известно о нем?
К горлу Серены подступил ком. Итак, она получила ответ на один из своих вопросов. Девушка любит Кайла. Сама она ненавидела его в эту минуту. Ненавидела за безответственность. Ей и в голову не приходило рассчитывать, что Кайл сохранит супружескую верность во Вьетнаме. Это было не в его характере. Чем ему не угодили готовые на все девки из баров на улице Тюдо? Зачем он соблазнил эту милую девушку из высшего общества, зачем погубил ее жизнь?
– Я его жена, – просто ответила Серена, не найдя других слов, чтобы ответить на этот вопрос.
Вьетнамка молча смотрела на нее. На секунду Серена подумала, что переоценила английский язык Чинь, показавшийся ей безупречным.
– Вы поняли меня? – мягко спросила она, гадая, отчего она чувствует такую симпатию к девушке, которая должна внушать ей злобу и ревность. – Я жена Кайла. Поэтому я и приехала в Сайгон – в надежде получить сведения о нем, чувствовать себя рядом с ним.
– Нет, – прошептала Чинь, неверным шагом отступая назад и вытягивая свободную руку так, словно нащупывала опору. – Нет, я вам не верю. Вы ошибаетесь. Вы говорите о другом американце. О другом Кайле Андерсоне.
На полу у стола лежала сумка Серены. Она взяла ее, открыла, достала темно-зеленый бумажник фирмы «Гуччи» и молча вынула фотографию. Этот снимок был сделан считанные часы спустя после их венчания в Гретна-Грин. Кайл смеялся, его темные волосы спускались до самых бровей. В одной руке он держал банку пива. На нем были обтягивающие джинсы и рубашка с распахнутым воротом. За его спиной виднелись болота, вдали поблескивали воды залива. Серена не помнила, где они находились, когда был сделан снимок. Она помнила лишь, как они хохотали, с безумным восторгом предвкушая, как поразит шутка их родителей. Теперь эти события казались почти нереальными. Они происходили в другой жизни, в ином мире.
Серена протянула фотографию Чинь. Девушка даже не прикоснулась к карточке. Она лишь смотрела на снимок; от ее лица отхлынула кровь.
– Нет, – вновь прошептала она, и ее руки крепче стиснули ребенка, которого она держала. – Нет, я не верю! Не могу поверить!
– Это истинная правда, – жестко произнесла Серена. Она вынула из сумочки сигареты и протянула пачку вьетнамке. – Не хотите закурить?
Чинь покачала головой. По ее щекам покатились слезы.
– Он не говорил, что женат. Я ничего не знала. Понятия не имела. Извините, мадам... я просто не знаю, что сказать. – Голос девушки окончательно прервался, и она умолкла. Слезы уже капали на ао дай и обеспокоенного ребенка в ее руках.
– Сядьте, – будничным тоном произнесла Серена, придвигая женщине кресло.
Чинь не шевельнулась. Казалось, она не в силах двигаться, и Серена, мягко взяв ее за руку, усадила в кресло.
– Вам не надо извиняться, – сказала она, изумляясь выдержке, которую проявляла. – Я верю: вы не знали о том, что Кайл женат. Известно ли вам, где он сейчас? Знаете ли вы, что он в плену в тюрьме Хоало?
Чинь рывком вскинула голову, и отчаянное страдание в ее глазах уступило место облегчению.
– Он жив? Вы точно знаете, что жив? Его друг написал мне, что Кайл остался в живых после крушения вертолета, но с тех пор о нем ничего не известно.
– Его друг?
Слезы по-прежнему текли по лицу Чинь.
– Мистер Чак Уилсон, – дрожащим голосом ответила она. – Так зовут друга Кайла. Они всегда появлялись в Сайгоне вместе.
Ноздри Серены раздулись. Итак, Уилсон знал о Чинь; вероятно, знал и о Кайли, но решил оставить эти сведения при себе. Как расценить его ложь? Впрочем, подумать об этом можно и потом. Сейчас не время задаваться этим вопросом.
Кайли заворочалась в объятиях Чинь, во всеуслышание выражая неудовольствие тем, что ее так долго и крепко сжимают в руках. Чинь посадила девочку на пол, не сводя глаз с Серены и нетерпеливо дожидаясь продолжения.
– Известно, что после того, как Кайла сбили, его отправили в Ханой, – заговорила Серена, чувствуя такое возбуждение, что вот-вот была готова разразиться слезами. – В октябре того года, когда его сбили, северовьетнамцы опубликовали список заключенных Хоало. Кайл оказался в их числе. Связаться с ним не было возможности, но в таком же положении находится подавляющее большинство военнопленных. Только немногим из них позволено писать родным. Кайл не получил такого разрешения, но это еще не значит, что он умер.
– Мой Бог! – чуть слышно выдохнула Чинь.
Она начала всхлипывать, и Серена, столь же измученная, медленно вернулась к столу и села, ощущая слабость в коленях.
Девочка сидела на полу и не отрываясь с любопытством смотрела на Серену. Серена, в свою очередь, разглядывала ее. Все рожденные азиатками от американцев дети, которых встречала Серена, казались ей очаровательными, и дочь Кайла не была исключением. Она отличалась редкой красотой.
Серене захотелось взять девочку и посадить ее себе на колени. Она подавила желание, не зная, как к этому отнеслась бы Чинь.
Слезы облегчения начали утихать, и когда Чинь опять обрела дар речи, то робко произнесла:
– Вы очень добры ко мне, мадам... учитывая обстоятельства. – Она запнулась, вспомнив, что Кайл жив, что он находится в Хоало и что он женат. Он обманул ее. Он не собирался жениться на ней, даже не думал об этом. Сердце Чинь разрывалось от мучительной боли, и она не знала, сможет ли ее вытерпеть. – Мне пора, – произнесла она. – Вы ведь не захотите, чтобы моя дочь находилась здесь, в «Кейтонг».
Она встала, наклонилась к Кайли и взяла ее на руки.
Серена задумчиво рассматривала мать и девочку. Она понимала, какими трудностями мог обернуться прием Кайли в «Кейтонг». Но она не могла не вспомнить о других городских приютах, грязных и переполненных. Она не могла позволить дочери Кайла мучиться в одном из таких заведений.
Серена сказала, тщательно подбирая слова:
– Я была бы очень рада, если бы Кайли воспитывалась в «Кейтонг». Здесь о ней позаботятся лучше, чем в любом другом месте, и, кроме нас, никто не узнает о тех своеобразных отношениях, которые нас связывают.
Чинь встревожено посмотрела на нее, потом нерешительно произнесла:
– Извините за любопытство, мадам, но... нет ли у вас с... – Она судорожно сглотнула и с немалым трудом продолжала: – Нет ли у вас с Кайлом собственных детей?
Серена покачала головой:
– Нет. Мы обвенчались за год до отъезда Кайла во Вьетнам, но в течение этого времени провели вместе лишь несколько дней.
Чинь была до такой степени ошеломлена откровенностью Серены, что на мгновение растерялась, не зная, как вести себя дальше. Но потом в ее взгляде отразились облегчение и торжество, которые она не сумела скрыть.
Серена поняла, зачем Чинь спросила, есть ли у нее собственные дети. Она понимала, что тревожит вьетнамку.
– Несколько детей из «Кейтонг» были усыновлены американскими и британскими семьями, – продолжала Чинь.
Искренность Серены побудила ее к ответной откровенности. – У вас нет своих детей, мадам. Что, если я оставлю здесь Кайли, поскольку она дочь вашего мужа, а вы решите забрать ее себе?
– Нет, – негромко откликнулась Серена. – Я не заберу у вас Кайли. Она не нужна мне. Я лишь хотела сделать так, чтобы ребенок моего мужа получил должный уход и заботу.
Она понимала, что продолжать бесполезно. Чинь либо поверит ей, либо нет. Она надеялась, что Чинь поверит – ради своего собственного ребенка.
Из распахнутого окна послышались крики детей, шумно требовавших пищи. Чинь молча стояла, держа девочку и стараясь прийти к какому-либо решению.
Раздался отрывистый стук в дверь, и на пороге появилась новозеландка:
– Прошу прощения за то, что прерываю вас, Серена, но дети готовы к кормлению. Поскольку Люси еще не вернулась из госпиталя, не могли бы вы мне помочь?
– Сейчас приду, – отозвалась Серена, поднимаясь. Как только дверь закрылась и женщины вновь остались наедине, Чинь печально произнесла:
– Кажется, у меня нет выбора. Я оставлю Кайли в «Кейтонг», чтобы за ней ухаживали в течение дня, пока я работаю. Но я буду забирать ее каждый вечер.
Серена с облегчением кивнула. Приют не располагал дневной группой, случай был довольно необычный, но она не сомневалась, что сумеет уговорить Майка Дэниелса.
– Вы никому не скажете? – с тревогой спросила Чинь. – Никто не узнает, что это ребенок вашего мужа?
– Нет, – заверила ее Серена.
О Господи! Только этого ей не хватало. Она могла лишь догадываться, как отреагировали бы Дэниелс и Люси. Она вышла из-за стола, пересекла тесную комнату и открыла дверь перед Чинь и Кайли.
Чинь задержалась в дверях.
– Спасибо, – просто сказала она. Казалось, лишь неуловимое мгновение отделяет их от проявления дружеских чувств, но тут Чинь сухо произнесла: – Хао ба, мадам. – До свидания. Момент был упущен.
Серена стояла в дверном проеме, глядя вслед вьетнамке, которая легкой походкой удалялась по коридору. Небесно-голубое шелковое ао дай мягко колыхалось над ее ногами. Кайли сидела на руках матери, глядя назад через ее плечо. Она встретилась глазами с Сереной, и вдруг ее личико под копной темных волос озарилось широкой лукавой улыбкой.
В этот миг она так напоминала Кайла, что в ушах Серены молотками забилась кровь. Она уговорила Чинь поручить девочку заботам «Кейтонг», потому что любое иное решение представлялось немыслимым. Однако Серена до сих пор не представляла, как ей свыкнуться с мыслью о том, что у Кайла в Сайгоне осталась незаконнорожденная дочь, как ей привыкнуть к ежедневным встречам с Чинь, когда та будет приносить и забирать девочку.
– Когда тебя выпустят из Хоало, тебе очень многое придется объяснить, Кайл Андерсон! – мрачно произнесла она, как только голубое ао дай скрылось за углом, а затем, охваченная смятением, равного которому не испытывала в жизни, торопливо вышла во двор помогать кормить младенцев.
Уже очень скоро Кайли стала любимицей в «Кейтонг». Она оказалась единственным ребенком, который не осиротел и не был брошен родителями. Кое-кому из работников приюта этот случай казался несколько необычным, но никто не заподозрил правды о родителях девочки.
Заботясь о собственном душевном равновесии, Серена старалась не привязываться к Кайли. Это было непросто. Девочка по натуре своей была общительным ребенком, и мягкая, но упорная уклончивость Серены удивляла и ранила ее. Серена не могла позволить, чтобы между ней и Кайли установились дружеские отношения. Это грозило всевозможными осложнениями и в будущем могло причинить ей невыносимые страдания. Она продолжала относиться к девочке довольно холодно, и постепенно Кайли стала держаться от нее подальше. Но Серена то и дело ловила на себе ее взгляд, полный непонимания и боли.
Приводя дочь в приют и забирая ее домой, Чинь всякий раз избегала встречаться с Сереной с тем же упорством, с которым та избегала общаться с Кайли. Чинь не знала, как вести себя в такой ситуации. Кайл обманул ее, но она по-прежнему его любила и жила лишь надеждой, что, невзирая на отчуждение, которым ознаменовалась их последняя встреча, он все еще любит ее. Быть может, он не сказал ей о браке, поскольку уже не считает Серену своей женой? Серена сама призналась, что они с Кайлом были вместе несколько дней. Эта мысль воодушевляла Чинь, но не могла унять ее беспокойства по поводу присутствия Серены в Сайгоне. Чинь полагала, что женщина способна на такое, только если любит по-настоящему. А если Серена так любит, то, возможно, сумеет уговорить Кайла уехать с ней по окончании войны, когда его выпустят из Хоало.
В 1970 году, примерно в то время, когда Серена оформляла для Скотта и Эббры разрешение на усыновление Саня, она сообщила Майку о своем намерении взять на воспитание не одного, а сразу нескольких детей.
– Чушь! – отрезал Дэниелс, не поднимая глаз от документов на своем столе. – Я не для того подбираю детей на улицах и в кошмарных провинциальных приютах, чтобы они носились по коридорам «Континенталя» среди пьяных журналистов.
– Им не придется носиться по «Континенталю» среди пьяных журналистов, – ледяным тоном возразила Серена. – Они будут бегать по просторным лужайкам богатого английского поместья.
Майк отложил ручку и посмотрел на нее.
– Какого черта? – суровым тоном осведомился он. – О чем вы говорите?
Серена ощутила огромное удовлетворение оттого, что ей наконец удалось возбудить его любопытство. Она подтянула видавшее виды плетеное кресло к столу Дэниелса и уселась в него. Всю ночь она ухаживала за больным ребенком, ее длинные бледно-золотистые волосы были схвачены на затылке резинкой, на лице не осталось следов косметики, а хрустально-серыё глаза потемнели от усталости. Но даже и теперь она оставалась самой красивой женщиной, какую Майк встречал в жизни.
– Теперь, когда Хо Шо Мин умер и начались мирные переговоры, война скоро закончится, – рассудительно произнесла Серена. – А когда это произойдет, я вернусь в Англию, в Бедингхэм.
– Бедингхэм? – переспросил Дэниеле, озадаченно сдвигая кустистые брови.
Дэниелс чуть отодвинул кресло от стола и откинулся на спинку. Солнце светило ему в спину, и Серена не могла рассмотреть выражение его глаз.
– Подробнее, пожалуйста, – коротко произнес он, чувствуя, как разгорается его интерес. За все время работы в «Кейтонг» Серена не получила ни цента, однако продолжала жить в «Континентале», судя по всему, не испытывая финансовых затруднений. Вероятно, ее недвижимость не ограничивается скромным особняком в лондонских предместьях.
Серена вытянула длинные ноги и скрестила их в лодыжках. Еще ни разу она не чувствовала себя столь непринужденно, оказавшись лицом к лицу с Дэниелсом. Майк впервые согласился уделить ей немного времени и снизошел до личной беседы.
– Бедингхэм, – заговорила Серена, и при этих звуках ее голос потеплел, – это родовое поместье моей семьи. Оно расположено в Кембриджшире и некогда было аббатством. Генрих VIII отнял его у церкви и передал одному из моих пращуров, Мэттью Блиту, в награду за его заслуги.
Она рассказала Дэниелсу о том, как Бедингхэм благополучно пережил правление Марии Тюдор, а затем и королевы Елизаветы, как при Карле II поместье достигло наивысшего расцвета, как оно расширялось, как были пристроены западное и восточное крыло, как были заложены и обустроены его знаменитые сады.
– И только в последние два столетия или около того Бедингхэм начал приходить в упадок, – завершила она. – Но поскольку неурядицы носили чисто финансовый характер, мой дед весьма удачно разрешил их, женившись на дочери американского железнодорожного короля.
Впервые на памяти Серены Дэниелс улыбался ей.
– Когда я усыновлю детей, Бедингхэм с его озером, лесами и лужайками станет тем самым местом, куда я увезу их и где будет их новый дом.
Дэниеле чуть переместился в кресле, загородив собой солнце. В его глазах светилось нескрываемое любопытство.
– Бедингхэм принадлежит вам? Вы его унаследовали?
Серена покачала головой:
– Нет. Мои родители еще живы. Но я написала отцу и брату о своих планах. Отец ответил, что, пока его кабинет и библиотека останутся в неприкосновенности, я могу устраивать в поместье все, что захочу. – Кончики ее губ приподнялись в легкой улыбке. – Кроме рок-концертов, разумеется. Лэнс, мой брат-близнец, – социалист левого толка, и на его взгляд, для Бедингхэма нет лучшего применения, нежели стать домом для вьетнамских военных сирот. Как видите, никто не возражает.
Глаза Дэниелса внезапно утратили всякое выражение.
– А как же мистер Андерсон? – нарочито ровным голосом спросил он. – До сих пор вы о нем не упоминали, но, полагаю, у вас есть муж. Что он думает по этому поводу?
– У меня не было возможности спросить его, – ответила Серена, поднимаясь. – Последние четыре года он находится в ханойской тюрьме Хоало.
Судя по лицу Дэниелса, он был потрясен. Прежде чем он сумел вновь взять себя в руки, Серена повернулась и вышла из кабинета, ощущая странное чувство удовлетворения.
Детей, отбывавших к приемным родителям в Европу и Штаты, всегда сопровождала Люси, но в начале 1971 года Серена спросила у Майка, нельзя ли ей поехать с очередной группой малышей, направлявшихся в Америку.
– Конечно, – без лишних слов согласился тот. – А зачем это вам?
Серена переложила из одной руки в другую ребенка, которого держала. Малютка поступила в приют лишь два дня назад, ее волосы кишели вшами. Серена боролась с паразитами, посыпая голову девочки порошком ДДТ и выбирая руками гниды. Она до сих пор не знала, удалось ей избавить ребенка от насекомых или нет.
– Мне нужно встретиться с друзьями. Во-первых, с Эбброй Эллис. Она с мужем пару месяцев назад усыновили Саня, и Эббра пригласила меня приехать, чтобы посмотреть, как быстро они трое стали семьей и как они счастливы.
– А во-вторых? – спросил Майк. – Вы употребили слово «друг» во множественном числе.
Серена отвела глаза.
– Еще я хочу встретиться с Чаком Уилсоном. Он был лучшим другом моего мужа и получил тяжелые ранения, пытаясь спасти Кайла. Когда я видела его в последний раз, он не мог ходить... был прикован к инвалидной коляске. Впоследствии он проходил курс интенсивной терапии в армейском госпитале Уолтера Рида. Я хотела бы еще раз его повидать. Посмотреть, как у него дела. И задать ему несколько вопросов.
Ее раздражали письма Чака, полные уверток. Он написал ей как-то и сообщил, что переезжает в Вашингтон и надолго ложится в госпиталь Рида. Он и сейчас находился там, продолжая лечение, но так и не сообщил, в каком состоянии его ноги.
В своих письмах к нему Серена также избегала упоминать о некоторых важных обстоятельствах. Она умолчала о встрече с Чинь, не расспрашивала о Кайли. И не задавала вопроса, который интересовал ее больше всего: относился Кайл к Чинь серьезно или это была мимолетная интрижка? Ей не нужен был ответ на бумаге. Она хотела задать этот вопрос лично, чтобы не позволить Чаку скрыть правду. И вот теперь, после нескольких месяцев уклончивой переписки, она собиралась с ним встретиться.
– Вы долго пробудете в отъезде?
Сегодня был четверг, Дэниеле только что вернулся из своей клиники. Стеклянная дверь его кабинета была забрана частой решеткой из толстой проволоки для защиты от гранат, которые могли бросить с улицы, и доктор прислонился к ней спиной, скрестив руки на широкой груди. Одетый в рубашку немыслимой расцветки и линялые шорты, загорелый, темноволосый и черноглазый, он напоминал скорее греческого матроса, нежели искусного, глубоко преданного своему делу врача.
– Две недели, не больше. От силы три. – Серена услышала лязг гусениц танка, доносившийся с соседней улицы. Работники приюта так привыкли к подобным звукам, что едва их замечали. – А что? – лукаво спросила она. – Вы будете по мне скучать?
Уголки губ Дэниелса приподнялись в легкой улыбке.
– И не такие чудеса случались, – заметил он, отделяясь от двери. – В ваше отсутствие мне придется поехать в Кинхон. Там сейчас сущий кошмар. В лагере шесть тысяч беженцев и никакого оборудования, если не считать загаженного мухами барака, который используется в качестве клиники. Советую вам хорошенько отдохнуть в Штатах. Когда вернетесь, у нас скорее всего прибавится обитателей, многие из них будут в ужасном состоянии.
Дети, которых сопровождала Серена, направлялись в семьи, живущие неподалеку от Нью-Йорка, и после дневной задержки она вылетела в Вашингтон. К Эббре она поедет позже. После того как встретится с Чаком.
И вновь она явилась к нему без предупреждения. Дом, который снимал Чак, был очень похож на жилище его родителей в Атлантик-Сити, только был выстроен не из досок, а из красного кирпича. Серена позвонила в дверь, и охватившее ее ощущение, что все это уже было, усилилось. Никто не ответил, но она не сомневалась: Чак дома.
В боковой стене была дверь, ведущая сквозь дом на задний двор. Серена откинула щеколду и прошла по покрытой инеем дорожке, подумав, что февраль – не самое лучшее время ходить в гости. После сайгонского зноя пронизывающий холод Вашингтона казался ей почти невыносимым. Она подняла воротник своего приобретенного в спешке шерстяного пальто, прикрыла уши и обогнула угол дома.
Чак сидел в коляске, глядя поверх лужайки, – точь-в-точь так же, как в тот день, когда Серена увидела его впервые. Только цветы были другими. Вместо ярких черноглазых рудбекии, хризантем, календул и бархатцев здесь росли подснежники, крокусы и ранние розы.
Серена стояла не шевелясь, чувствуя, как по ее спине струится холодок. Чак по-прежнему сидел в кресле с колесами. Он по-прежнему был калекой. Ничто не изменилось. Серена кашлянула, шагнула вперед, и кресло рывком развернулось ей навстречу.
– Черт побери! – рявкнул Чак. – Неужели трудно позвонить по телефону и сообщить о приезде? Почему вы вечно являетесь, словно джинн из бутылки?
Серена с улыбкой двинулась к нему. Она знала, что гнев Чака притворный и что он так же рад видеть ее, как она – его.
– Если бы я вас предупредила, вы могли бы сбежать от меня.
Его губы растянулись в ответной улыбке.
– Кому, кроме вас, могло прийти в голову, что человек в инвалидной коляске способен бежать?
Взаимная симпатия, мгновенно возникшая между ними при первой встрече, вернулась легко, без малейших усилий. Они рассмеялись, и Серена спросила:
– Какого черта вы здесь торчите? Ужасный холод! Ради всего святого, пригласите меня в дом и согрейте, иначе я превращусь в ледышку.
Внутри дом был обставлен в стиле первых американских переселенцев, и грубость интерьера смягчал лишь камин, в котором весело трещал огонь.
– Вы сами выбрали мебель? – спросила Серена, усаживаясь в глубокое кожаное кресло. – Или она досталась вам от хозяев?
Чак подкатил коляску к бару и занялся приготовлением сухого мартини.
– Сам выбрал, – коротко отозвался он.
– Значит, решили остаться в Вашингтоне навсегда? – продолжала допытываться Серена, избегая встречаться с Чаком глазами, когда тот повернулся к ней с бокалами в руках.
–Да.
Он явно не желал рассказывать о себе. Серена видела, что дом великолепно ухожен, и ей хотелось спросить у Чака, кто заботится о нем, кто ведет хозяйство, сколько еще продлится лечение и когда Чак ожидает результатов.
Вместо этого она без лишних слов заговорила о главном:
– Я познакомилась с Чинь, вьетнамской девушкой, у которой был роман с Кайлом.
Чак поставил коляску напротив кресла, в котором сидела гостья. Он чуть склонил голову набок и, пригубив мартини, спросил:
– И теперь вы хотите выяснить, знал ли я об этом, а если знал, то почему не рассказал вам?
– Я не сомневаюсь, что вам было известно о Чинь. – В голосе Серены зазвучал холодок, которого не было еще секунду назад. – Она сказала мне, вы написали ей и сообщили, что видели Кайла живым на земле после падения вертолета. Что касается вашего второго вопроса, вы правы. Да, я действительно желаю узнать, почему вы мне о ней не рассказали.
Чак отвел взгляд и смотрел в огонь. Он медленно допил мартини, отставил бокал и вновь повернулся к Серене.
– Честно говоря, я и сам не знаю толком, почему так поступил. Может, из чувства мужской солидарности с Кайлом... хотя вряд ли. Мой долг по отношению к нему выплачен более чем сполна. Может, я сделал это из-за тех чувств, которые питаю к вам. Я не хотел усугублять ваши страдания. А может, потому, что счел это несущественным. Черт возьми, эта девушка всего лишь вьетнамка. Ни о какой безумной и пламенной любви между ними не было и речи.
Пока он говорил, Серена внимательно изучала его лицо.
– Думаю, вы обманываете меня, Чак, – негромко промолвила она. – Сдается мне, это была безумная, пламенная любовь, причем взаимная.
Пальто Серены лежало на подлокотнике ее кресла. На ней было лилово-серое платье, которое соблазнительно облегало тело и выгодно подчеркивало цвет ее глаз. Волосы Серены были уложены в прическу, придававшую ей изысканную элегантность. Чак хотел ее так, что между его ног разлилась мучительная боль. Он сказал натянутым тоном:
– Ложитесь со мной в постель, и я все вам расскажу.
В глазах Серены мелькнуло оскорбленное изумление, потом что-то еще, чего она не сумела скрыть, как ни пыталась.
– Хорошо. – У нее перехватило горло, она едва могла говорить. – Ладно.
Нет, не за этим она приехала сюда. Во всяком случае, ей так казалось. Она приехала расспросить Чака о Чинь и Кайле, узнать, как продвигается лечение. Так она думала, но теперь поняла, что ошибалась. Она приехала к Чаку, потому что он напоминал ей Кайла и она не могла выбросить его из своих мыслей. Ей хотелось узнать, способен ли он заниматься любовью. Что ж, она получила ответ. Будь Чак бессилен, он не предложил бы ей лечь с ним в постель.
– Идемте. В спальню, – дрогнувшим голосом произнес Чак. – Коврики у камина меня уже не устраивают.
Серена не возражала. Ей было все равно, где заниматься любовью. Прошло пять лет с тех пор, когда она в последний раз была с мужчиной, и она так изголодалась по сексу, была так возбуждёна, что, выбравшись из кресла, едва устояла на ногах.
Чак быстро выкатил коляску из гостиной и проехал по коридору до другой комнаты первого этажа. Серена шагала следом, до такой степени охваченная вожделением, что едва не повалилась на кровать. Кровать оказалась выше обычной, чтобы Чаку было удобнее перемещаться на нее с каталки.
Трясущимися пальцами Серена расстегнула молнию на платье, сбросила его на пол и переступила через горку одежды. Чак уже лежал на хрустящих простынях, обнаженный по пояс. Серена изумилась быстроте, с которой он снял рубашку. Она думала, что ей придется помогать Чаку. Он был худощав, как Кайл, но плечи и руки, на которые ему приходилось во всем полагаться, бугрились могучими мышцами. Полуобнаженный, он ничуть не походил на калеку. Он был прекрасен.
Серена торопливо стянула чулки. Пять лет она жила как монахиня, но более не могла терпеть ни секунды. Это было романтическое, нелепое суеверие, которое, вероятно, никак не повлияло на судьбу Кайла. Серена знала: расскажи она ему об этом, Кайл поднял бы ее на смех. Она гадала, стоит ли посвящать в свою тайну Чака, но так ничего и не придумала.
Она вскарабкалась на кровать рядом с Чаком и бросилась в его объятия. На мгновение ей пришла мысль, что из-за частичного паралича Чака ей следует взять на себя инициативу и лечь на него сверху, чтобы он мог войти в ее тело. Но уже в следующую секунду Чак заставил ее забыть о своих опасениях.
– Господи, если бы ты знала, сколько лет я мечтал об этом, – хрипло выдохнул он, перекатываясь и подминая под себя Серену. – Я мечтал о тебе много лет! Задолго до того, как впервые тебя увидел!
Его губы крепко и жадно прижались ко рту Серены, кончики его пальцев заскользили по ее шее, плечам, груди. Он еще не снял джинсы, и Серена, расстегнув молнию, запустила внутрь руку. В его эрекции не угадывалось и следа паралича или слабости, и она застонала от вожделения.
– Быстрее! – нетерпеливо крикнула она, всем телом прижимаясь к Чаку. Ей не были нужны ни любовная игра, ни нежность. – Быстрее!
Чак не обманул ее ожиданий. Серена раскинула ноги, постанывая от наслаждения. Уже очень давно никто не любил ее. Слишком давно.
– Боже, как хорошо! – выдохнула она, наслаждаясь размерами и твердостью его плоти, мечтая о том, чтобы все это никогда не кончалось и длилось вечно.
Чак приподнялся на локтях, улыбаясь ей, удовлетворенный сознанием того, что в эту секунду она находится в его полной власти. Но вдруг его улыбка исчезла, глаза потемнели; Он тоже утратил власть над собой. По его лицу пробежала мучительная судорога, и он задвигался быстрее, все глубже вторгаясь в тело Серены.
Она вцепилась ему в волосы, притягивая его к себе. Язык Чака скользнул между ее губ, и в ушах Серены бешено застучала кровь. Она мгновенно достигла пика, и ее охватило такое облегчение, что, казалось, сердце вот-вот выскочит из груди. Вновь и вновь она извивалась в оргазме, неистово сливаясь с ним, и от ее слов и выкриков, полных животной страсти, Чак приходил в неистовство. Наконец и к нему пришел оргазм, невероятный в своей остроте, и, выгнув спину, он запрокинул голову и зарычал, словно дикий зверь.
Долгое время Серена неподвижно лежала под ним, покрытая испариной, полностью удовлетворенная, наслаждаясь благостным чувством пресыщения.
– Значит, ты и прежде мог заниматься сексом? – спросила она наконец. – Даже до того, как начал лечиться в госпитале Рида?
Чак кивнул и, откатившись, уютно устроился рядом с ней.
Серена приподнялась на локте. Прическа растрепалась, ее блестящие волосы шелковисто струились по плечам и груди.
– Хочешь сказать, ты мог заниматься любовью уже тогда, когда мы впервые встретились?
– Ум-гу, – утвердительно промычал он.
Серена подумала о потерянных годах, о том, что могла бы регулярно приезжать в Вашингтон из Сайгона.
– Так какого черта? – гневно осведомилась она. – Какого же черта ты не предложил?
Чак рассмеялся, привлек Серену к себе, глубоко зарылся лицом в ее волосы и обнял за талию.
– Тебе никто не говорил, что ты очень решительная и прямолинейная девушка?
– Нет. Во всяком случае, уже очень давно, – кисло отозвалась Серена, вспоминая о своей суровой жизни в Сайгоне. Проведя ладонью по груди Чака, она спросила: – Сколько женщин побывало здесь за годы, прошедшие с тех пор, как тебя ранили?
Пальцы Серены скользнули ниже и начали поглаживать его поникшую плоть.
– Не много. – Чак бросил на нее изучающий взгляд. – Среди женщин встречаются извращении, которые обожают делать это с калеками.
Серена вновь приподнялась на одной руке и посмотрела на Чака сверху вниз.
– По-твоему, я вхожу в их число?
От ее прикосновений Чак вновь начал возбуждаться. Он усмехнулся и сказал:
– Нет. Такая сумасбродка, как ты, вряд ли потеряет голову от вида какой-то там инвалидной коляски.
Серена хихикнула и, опустив голову, принялась покрывать поцелуями его грудь и живот.
– Расскажи мне о девушках, которые были у тебя, пока я оставалась в Сайгоне, – шепнула она, щекоча губами его кожу.
Чак заложил руки за голову.
– Лишь одна из всех заслуживает упоминания, – заговорил он. – Все было прекрасно, пока она не забеременела. Она успела вовремя сделать аборт. – В голосе Чака зазвучала горечь, и Серена, прекратив ласкать его, подняла голову и внимательно смотрела ему в лицо. – Я сказал ей, что покалечился в авиакатастрофе и вряд ли это передается по наследству, но она мне не поверила. А может, поверила, но решила, что спать с инвалидом, конечно, здорово, но иметь его в качестве отца своего ребенка совсем другое дело. – Чак встретился глазами с Сереной, и губы его дрогнули в улыбке. – Она осталась в прошлом, – просто сказал он. – Не останавливайся, продолжай то, что начала.
Серена подчинилась. Ее вновь начинало охватывать вожделение, и в этот раз Чак ублажил ее так же, как она его, – языком, губами, пальцами.
– По-моему, нам стоит подкрепиться мартини, – охрипшим голосом сказал он наконец. Серена не возражала.
– Сделай мне очень сухой, – попросила она, томно потягиваясь на смятых простынях.
Чак усмехнулся и спустил ноги на пол. Мышцы его рук и плеч все еще блестели от пота, и Серена окинула его оценивающим взглядом.
– Взболтать, но не смешивать, – произнес он и, поднявшись с кровати, чуть пошатываясь вышел из комнаты.
В первое мгновение Серена не сознавала, что произошло, но наконец сообразила, и ее охватило такое потрясение, что она едва смогла перевести дух.
– Чак! Чак! – Выскочив из постели, она бросилась следом. – Ты ничего мне не сказал! Когда это началось? Давно? Зачем ты ездишь в каталке, подлый мерзавец? – Они вошли в гостиную, и Серена вновь бросилась ему на грудь, смеясь и плача одновременно. – Как ты мог заставить меня видеть в тебе калеку, если ты можешь ходить?
– Я подумал, а вдруг ты одна из тех дамочек, которые заводятся при виде уродства, – с ухмылкой ответил Чак. – И вообще я люблю удивлять людей.
– И это тебе удалось, – призналась Серена. Чак выпустил ее из объятий и занялся коктейлями. – Так когда это началось и почему ты сидел в коляске, когда я приехала?
– Отвечая на твой первый вопрос, скажу, что началось это давно и прогресс был очень медленным, – произнес Чак, разбавляя вермутом щедрую порцию джина. – Что же касается второго вопроса, то я до сих пор изредка нуждаюсь в подпорках и перед твоим появлением сидел в каталке, размышляя о том, как я ее ненавижу и когда наконец смогу выбросить ее на свалку.
– И когда же ты ее выбросишь? – спросила Серена, принимая предложенный бокал, наслаждаясь собственной наготой и любуясь наготой Чака.
– Скоро, – уверенно отозвался Чак, направляясь к письменному столу. – Ты все еще хочешь узнать об отношениях Кайла и Чинь?
Серена кивнула. Ее настроение резко изменилось. Покидая Сайгон, она полагала, что это и есть настоящая цель ее поездки. Теперь связь ее мужа с вьетнамкой казалась чем-то несущественным.
Чак выдвинул из стола ящик и вынул оттуда затасканный конверт.
– Кайл едва дошел до середины письма к тебе, когда нас отправили на последнее задание. Большую часть его личных вещей сложили с моими, случайно ли, намеренно – не знаю. Все прочее я отправил его родителям в Бостон, а это письмо оставил у себя.
Серена взяла конверт.
Милая Серена, мне чертовски трудно сочинять письмо, но я должен это сделать и верю, что ты меня поймешь. Я полюбил вьетнамскую девушку. Ее зовут Чинь, она очень красивая... – Глаза Серены заволокло пеленой, она с трудом различала следующие строчки. – Я всегда буду с благодарностью вспоминать твой приезд в Алабаму перед моим отправлением во Вьетнам, – писал он крупными небрежными буквами, напоминавшими Серене ее собственный почерк. – Я всегда буду помнить о том, что было между нами, но я должен получить возможность жениться на Чинь. Я должен защитить ее. Если бы ты знала, Серри, каково это – жить здесь, ты бы меня поняла.
Серена оторвалась от письма и устремила невидящий взгляд в окно гостиной. Когда Кайл писал эти слова, ему и в голову не приходило, что она будет читать их, слишком хорошо зная, что это такое – жить в Сайгоне.
Она была готова почувствовать горечь, боль, гнев. Но ничего этого не произошло. Она чувствовала лишь печаль.
Она скорбела о Кайле, томившемся в Хоало, о Чинь, о Кайли.
Закончив читать, она негромко сказала:
– Я рада, что ты не отдал мне это письмо при первой встрече. Прочти я его тогда, вряд ли отправилась бы в Сайгон. Я бы не обрела цель жизни, не узнала бы, что могу делать, и делать хорошо.
– А именно? – спросил Чак. Серена посмотрела на него и улыбнулась:
– Вернемся в постель, и я тебе расскажу.
– Теперь Бедингхэм заживет по-новому, – с удовлетворением произнесла Серена, после того как они с Чаком закончили в очередной раз заниматься любовью. – Он расположен достаточно близко к Лондону, чтобы ты мог получать такую же медицинскую помощь, как в госпитале Уолтера Рида, но вместе с тем достаточно углублен в сельскую местность, чтобы стать настоящим раем для детишек.
Она не заметила, как напрягся Чак.
– Какие еще детишки? – спросил он, в свою очередь приподнимаясь на локте и глядя на Серену сверху вниз.
– Я собираюсь усыновить столько вьетнамских сирот, сколько позволят саигонские власти. Денежный вопрос меня не беспокоит – во всяком случае, не слишком. Я надеюсь вывезти из Сайгона десять детей. Может, больше.
Чак рывком уселся, свесив ноги с кровати. Несколько секунд он сидел спиной к Серене, потом повернулся и язвительно спросил:
– И ты полагаешь, что я захочу жить в доме, набитом узкоглазыми?
Серена бросила на него озадаченный взгляд.
– Дети тебе не помешают, – сказала она, гадая, подшучивает над ней Чак или говорит всерьез. – Бедингхэм может приютить и пятьдесят малышей.
Теперь уже Чак смотрел на нее с изумлением. Его глаза потемнели и утратили всякое выражение, словно он тщательно скрывал свои чувства.
– Я вижу, ты не понимаешь, – произнес он голосом, не оставлявшим ни малейших сомнений в том, что их беседа внезапно приняла весьма серьезный оборот.
Серена оперлась спиной на подушки.
– Нет, не понимаю, – с неподдельным удивлением отозвалась она. – А в чем дело?
Чак потянулся к прикроватной тумбочке за сигаретами и зажигалкой, столь откровенно оттягивая начало разговора, что удивление Серены сменилось необъяснимым страхом.
Он зажег сигарету и глубоко затянулся, продолжая молчать. В комнате повисла звенящая тишина. Ее нарушало лишь тиканье часов. Серену обуяло страстное желание остановить их. Остановить время. Еще несколько секунд назад они радовались своему счастью. Серене хотелось вернуть это мгновение. Ей хотелось, чтобы Чак продолжал молчать. Она не желала, чтобы оправдалось ужасное предчувствие беды.
Чак выпустил тонкую струйку дыма и произнес голосом, каким он мог бы спрашивать, не хочет ли Серена еще мартини, добавить ли ей в кофе молоко:
– Я не желаю видеть вьетнамцев до конца своих дней.
Серена на секунду закрыла глаза, понимая, что должна была предвидеть такую реакцию с его стороны. Когда она вновь посмотрела на Чака, то поймала его пристальный взгляд.
Его плечи блестели от испарины, а там, где ногти Серены впивались в его плоть, остались чуть заметные царапины. От их тел и скомканных простыней поднимался легкий запах спермы.
Она заговорила, тщательно подбирая слова, понимая, что на карту поставлено их будущее:
– Твои чувства объясняются тем, что произошло с тобой во Вьетнаме. Но ведь дети не развязывали войну, они не повинны в жестоком кровопролитии. Они не отвечают за это. Они пострадали в войне не меньше тебя. Когда ты увидишь их, познакомишься с ними, твоя неприязнь исчезнет.
Чак долго смотрел ей в глаза. Где-то продолжали тикать невидимые часы.
– Нет, – сказал он наконец, отворачиваясь от Серены и протягивая руку к джинсам. – Нет. Все не так просто. Мои чувства укоренились слишком глубоко.
Серена откинула простыни, встала на колени и, подавшись к Чаку, с жаром заговорила:
– Ты ведь не испытываешь отвращения или ненависти к Чинь. Чем же дети хуже ее? Чем они...
– Ничего не выйдет. – В голосе Чака не угадывалось и намека на сомнение. Голос был ровный и твердый, лишенный каких-либо эмоций. Чак начал натягивать джинсы. – Чинь совсем другое дело. Когда я с ней познакомился, вьетнамцы вообще не внушали мне каких-либо чувств. А потом, когда Кайла сбили, а меня ранили... – Он пожал плечами. – Потом я думал о ней как о девушке Кайла. Она и теперь остается для меня девушкой Кайла. Я не воспринимаю ее как вьетнамку.
– Но стоит тебе увидеть детей, увидеть, что это всего лишь дети, нуждающиеся в любви и заботе... – снова заговорила Серена.
– Так обеспечь им любовь и заботу, – перебил Чак, равнодушно пожимая плечами. – Но не думай, что я соглашусь изображать из себя доброго папочку. Я не хочу жить, постоянно вспоминая о Вьетнаме. Ни сейчас, ни в будущем.
Серена спустила ноги на пол и встала, глядя на Чака из-за смятой постели.
– Мы могли бы уладить это, – сказала она чуть дрогнувшим голосом. – Я знаю, мы сумеем.
Чак покачал головой, и Серена с ужасом осознала, что до сих пор жила в воображаемом мире. У них с Чаком нет будущего в Бедингхэме, как не было будущего у нее с Кайлом.
– Нет, – повторил Чак. – Тебе придется выбирать. Либо дети, либо я.
– У меня нет сомнений, – отозвалась Серена, и хотя в ее глазах затаилась боль, ее голос не уступал твердостью голосу Чака. – В первую очередь дети. И так будет всегда.
Лицо Чака напряглось. В его взгляде мелькнуло чувство, которое он до сих пор скрывал и которое Серене не удалось разгадать.
– В таком случае все кончено, – сказал он и вышел из комнаты.
Уединившись в номере мотеля, Серена отыскала на дне сумки два пакетика «Эрл грей» и заварила себе чашку чая. Потом она позвонила Габриэль.
– Откуда ты звонишь, дорогая? – Связь была плохая, и Серене не удалось уловить нотки нетерпеливого беспокойства в знакомом хрипловатом голосе подруги.
– Из Вашингтона. Я навещала Чака, – лаконично отозвалась она.
– Ох! – На противоположном конце линии повисла тишина, словно Габриэль было трудно привести в порядок свои мысли.
Серена бросила взгляд на запястье, пытаясь сообразить, который час в Париже. Должно быть, глубокая ночь, и именно потому голос Габриэль звучал без обычной для нее жизнерадостности.
– Я до сих пор не выяснила, как его лечили в госпитале Рида, – добавила Серена, – но успех налицо. Он может ходить.
Габриэль знала о Чаке. Несмотря на то что прошло уже два года с тех пор, как они вместе жили в Сайгоне, Габриэль оставалась подругой и наперсницей Серены. Некогда эту роль играл Лэнс, но, хотя Серена и получала время от времени его письма, она уже давно не виделась с братом. И оттого, что он был самым важным человеком в ее жизни, разлука казалась еще более долгой.
Серена знала: нет необходимости признаваться, что она нарушила клятву и переспала с Чаком. Габриэль поймет это без лишних слов.
– Все начиналось даже лучше, чем можно было надеяться, пока я не посвятила его в свои планы относительно Бедингхэма, – произнесла Серена и сделала паузу, опасаясь, что ее голос вот-вот прервется. Вновь обретя самообладание, она продолжила: – Он сказал, что не хочет жить, постоянно вспоминая о Вьетнаме. Он был тверд как скала.
Мне пришлось выбирать между ним и детьми. Короче говоря, между нами все кончено.
– Ох, дорогая... Мне так жаль...
– Мне тоже, – мрачно произнесла Серена. – Но жизнь продолжается. Завтра утром я вылетаю в Лос-Анджелес, чтобы увидеться с Эбброй, Скоттом и Санем...
– Нет, дорогая, – взволнованно перебила Габриэль. – Я только что получила телеграмму от Эббры. Вряд ли она захочет встретиться с тобой. В ближайшее время она вообще ни с кем не пожелает видеться.
Сердце Серены неистово забилось.
– Что-нибудь с Санем? Он заболел? Произошел несчастный случай? Ради Бога, Габриэль, что случилось?
– Дело не в Сане, а в Льюисе.
– Льюис? Не понимаю. Он ведь погиб...
– Нет, дорогая, – заговорщическим тоном отозвалась Габриэль. – Он выжил, и северовьетнамские власти выпустили его на свободу. Он уже на пути домой.
Как у Эббры и Габриэль, первой реакцией Серены было чувство головокружительной радости оттого, что человек, считавшийся мертвым, жив. Но уже через долю секунды она с ужасом осознала, каким кошмаром это грозит обернуться.
– Господи... – прошептала она, медленно опускаясь на край постели. – Что же теперь будет? Что теперь делать Эббре?
Серена не осталась в Вашингтоне. Утром она поднялась на борт «боинга» компании «Пан-Америкэн» и вылетела в Сайгон.
– Рад, что вы вернулись, – лаконично приветствовал ее Майк, когда Серена два дня спустя появилась в приюте. – Но зачем было так торопиться? – Его брови вопросительно приподнялись. – Кажется, вы собирались задержаться подольше и встретиться с друзьями?
– Собиралась, – коротко ответила Серена и чуть позже, когда они уединились в баре на крыше «Каравеллы», рассказала Дэниелсу об Эббре и Льюисе. А также об Эббре, Скотте и Сане.
Майк негромко присвистнул, и в его глазах появилось сочувствие. На мгновение Серена испытала соблазн рассказать ему и о Чаке. Но потом она вспомнила о непреклонной решимости в голосе Чака, когда тот говорил, что не намерен жить бок о бок с вьетнамскими детьми и изображать из себя доброго папашу, и желание исчезло. Она не может рассказать Майку о Чаке. Они принадлежат к двум столь разным породам мужчин, что едва ли смогли бы понять друг друга.
Остаток 1971-го и первую половину 1972 года Серена и Майк провели в непрерывных путешествиях на военных вертолетах и джипах – они посещали провинциальные приюты. Условия содержания там были хуже некуда. Слишком много детей и слишком мало людей, которые о них заботились. Нехватка пищи и медикаментов. Порой Серене и Майку удавалось преодолевать путь на мотороллерах «ламбретта», которыми они пользовались в разъездах по Сайгону, но перевозить таким образом младенцев и больных детей было немыслимо, и они проводили бесчисленные часы, упрашивая сердобольных военных предоставить ребятишкам транспорт.
В марте 120-тысячная армия северовьетнамцев пересекла демаркационную линию и вторглась в Южный Вьетнам.
– Ну, вот и все, – пророчески заявил Майк. – В конце туннеля забрезжил свет.
Северовьетнамцы продвинулись не слишком далеко, но отбросить их тоже не удавалось. Невзирая на яростное сопротивление американцев и армии Южного Вьетнама, они оставались на территории противника. Города переходили из рук в руки, и сотни тысяч беженцев хлынули на юг, к Сайгону.
В апреле президент Никсон объявил, что к первому июля американский контингент сократится до 49 тысяч военнослужащих.
– Судя по всему, он вбил себе в голову, что сумеет договориться с Ханоем, – сказал Майк, перевязывая ребенка, получившего ранение при взрыве гранаты в кафе. – Остается лишь надеяться, что он не обманет наших ожиданий!
Однако прошло еще девять месяцев, прежде чем 27 января 1973 года в Париже был подписан мирный договор и вьетнамская война официально завершилась. Президент Тхиеу должен был сохранить свой пост на Юге, всех военнопленных предполагалось выпустить и отправить домой.
– Насколько я понимаю, это все, чего удалось добиться, – с горечью сказал Майк. – Кровопролитие и страдания длились годами – и ради чего? Ради соглашений, которые могли быть подписаны в любой момент? Ведь война окончена только для Америки. Для Вьетнама она будет продолжаться до тех пор, пока он не обретет целостность и вновь не станет единой страной.
Майк закончил перевязывать ребенка, Серена вынесла его из барака и передала взволнованной матери. Через десять минут их должен был забрать армейский вертолет. Невзирая на то что в их помощи нуждалось множество женщин и детей, сегодня они более не могли продолжать прием.
Серена вошла в барак. Майк собирал докторский саквояж, но, как только она показалась в помещении, он замер, бросил на нее взгляд и неожиданно резким голосом осведомился:
– Полагаю, война закончена и для вас?
– Вы имеете в виду – из-за того, что военнопленные получают свободу?
Майк кивнул. Стоял январь, и тем не менее было очень жарко. Жестяная крыша раскалилась от солнца. По земле шествовала колонна рыжих муравьев, огибая ноги Серены и Майка. Серена подумала о Бостоне и Лондоне, о Бедингхэме.
– Нет, – после паузы сказала она. – Для меня война не закончилась. Я не покину Сайгон – по крайней мере, навсегда – до тех пор, пока меня не заставят обстоятельства.
Послышался едва различимый шум мотора приближающегося вертолета.
Майк поставил саквояж на землю и озадаченно произнес:
– Не понимаю. Вашего мужа отпускают на волю после шести лет кошмара, и вы говорите, что не добираетесь уезжать из Сайгона. Не вижу в этом смысла.
– Увидели бы, если бы знали факты.
– А именно?
Вертолет пошел на посадку, и Серене пришлось повысить голос:
– Он меня больше не любит! Незадолго до того как его сбили, он написал мне, что хочет развестись!
– И, невзирая на это, вы приехали сюда?
В его голосе прозвучало такое недоверие, что Серена улыбнулась:
– Я не знала об этом, когда отправлялась сюда. Я прочла письмо гораздо позже.
– Вы все еще любите его?
Серена покачала головой:
– Нет. И вероятно, никогда не любила. Мы тогда были глупыми юнцами с замашками бунтарей. В сущности, мы так и не стали по-настоящему мужем и женой. Мы тайно обвенчались, только чтобы насолить родителям. Потом была грандиозная свадьба, но уже несколько часов спустя нас разделили тысячи миль, и я вновь увиделась с ним лишь за пару дней до его отправления во Вьетнам.
За стенами барака лопасти вертолета молотили воздух, пригибая к земле верхушки деревьев.
– Так зачем же?.. – В голосе и взгляде Майка угадывалось громадное облегчение.
– Вы спрашиваете, зачем я приехала сюда? – Серена равнодушно пожала плечами. – Думаю, к этому меня подтолкнули угрызения совести. По причинам слишком сложным, чтобы объяснять их сейчас, я чувствовала себя виновной в том, что Кайл завербовался в армию, а значит, и в том, что с ним случилось во Вьетнаме.
– Бред сумасшедшего, – отозвался Майк, не обращая внимания на крики с улицы, требовавшие, чтобы они немедленно поднялись на борт поджидавшего «Хью».
Серена рассмеялась, охваченная внезапной беспричинной радостью. В ближайшие дни Кайла освободят. Она встретит его дома и вернется в Сайгон к Майку. Вот чего она хотела, сама не сознавая этого, – хотела уже очень, очень давно.
– Да, это было глупо, но в тот момент я рассуждала именно так. С тех пор все изменилось. Теперь я знаю, что человек не должен взваливать на себя ответственность за поступки других людей.
Второй пилот вертолета бежал к ним по грязи сухой, растрескавшейся от жары земли.
– Я назвал бредом не ваше поведение! – крикнул Майк. – Я имел в виду, как нелепо было со стороны вашего мужа отказаться от женщины вроде вас!
В глазах Серены блеснул лукавый огонек. Слова, которые она собиралась произнести, повергнут Майка в смятение.
– У него есть оправдание! – крикнула она в ответ. – Он полюбил вьетнамскую девушку, мать Кайли!
Бежавший к бараку вертолетчик остановился в нескольких шагах от распахнутой двери.
– А ну шевелитесь, черепахи! – рявкнул он. – У нас нет лишнего времени!
Майк пропустил его слова мимо ушей. В эту секунду он более всего был похож на человека, которого только что хватили по голове дубинкой.
– Так значит, Кайли – ребенок твоего мужа?
– Мы убываем! – вопил пилот. – С вами или без вас, мы немедленно взлетаем! – Он развернулся и с резвостью спринтера припустил к вертолету. Приблизившись к машине, он нагнулся, уклоняясь от вращающихся лопастей.
Серена кивнула, ничуть не обеспокоенная тем, что удивление Майка сменилось чувством несказанного облегчения.
Она не намерена годами ждать, когда к ней вернется муж. Она не собирается покидать Сайгон сейчас, когда война подошла к концу.
– Идем! – крикнул Майк, хватая ее за руку. – Этот парень не шутил, когда предупреждал, что они улетят без нас. – И, крепко держа Серену за руку, он побежал вместе с ней к вертолету.
В Сайгоне Серена напомнила армейским властям о своем существовании и о том, что ее муж числится военнопленным, и ей сообщили, что 12 февраля первая группа заключенных получила свободу. В списке освобожденных Кайла не оказалось.
– Но этот список не полон, миссис Андерсон, – желая успокоить ее, произнес офицер. – К тому же не все пленные будут выпущены одновременно. Прежде чем все они вернутся домой, пройдет несколько недель.
До конца месяца новостей не было, хотя прошел слух, что в первую и вторую недели марта освободят большую группу пленных.
– Буду ждать в Штатах, – решительно заявила Серена Майку. – Его могут выпустить в любой момент без предупреждения. Офицер, занимающийся делами военнопленных, сказал, что заключенных будут перебрасывать через филиппинскую авиабазу Кларк на базу Тревис в Калифорнии. Я хочу быть там, когда самолет Кайла коснется земли.
Серена собирала вещи в номере «Континенталя», когда раздался телефонный звонок и портье сообщил, что к ней направляется армейский офицер.
Послышался отрывистый стук, и Серена подбежала к двери, чтобы открыть ее.
– Можете не говорить мне, что я должна упаковывать вещи, – сказала она, широко улыбаясь представшему перед ней тучному офицеру. – Я уже почти собралась.
Вместо того чтобы улыбнуться в ответ, посетитель натянуто произнес:
– Нельзя ли мне войти, миссис Андерсон? Боюсь, у меня для вас дурные известия.
Серена отступила в комнату. Ее сердце забилось часто и неглубоко, к горлу поднялся ком.
Офицер снял фуражку, положил на согнутую руку и сдержанно предложил:
– Может, вам лучше сесть, миссис Андерсон?
– О Господи, – чуть слышно прошептала Серена. – Кайл погиб. Вот зачем вы пришли ко мне – сказать, что он умер.
Офицер кивнул:
– Боюсь, вы правы. Это случилось в конце 1966 года. Он умер под пыткой в Хоало. – Посетитель помедлил и с искренней болью добавил: – Мне очень, очень жаль, миссис Андерсон.
Тысяча девятьсот шестьдесят шестой. Так давно, что Серена едва могла вспомнить, что произошло в том году. Она сомневалась, что Кайли уже родилась к тому времени.
– А как же его останки? – с трудом произнесла она. – Их вернут в Штаты для захоронения?
Офицер кивнул:
– Я посвящу вас во все подробности. – Серена заметно побледнела, и ему показалось, что она вот-вот потеряет сознание. – Но прежде чем мы продолжим, позвольте предложить вам что-нибудь выпить. Виски? Или, может быть, бренди?
Когда посетитель ушел, Серена позвонила родителям Кайла, а потом в приют Майку и рассказала ему о случившемся.
– Отец Кайла потребовал, чтобы его похоронили рядом с семейным домом, на бостонском кладбище. Я вылетаю туда завтра утром, как и планировала. Я не знаю, когда состоятся похороны и когда я вернусь в Сайгон. У Чинь нет телефона, и я не успею связаться с ней до отъезда. Может, вы сами расскажете ей?
– Да, – мягко отозвался Майк, сожалея, что Серене придется ехать одной и он не сможет быть рядом. – Кстати, Серена... – Сейчас было не самое подходящее время для признаний, но он не мог больше молчать. Он обязан сделать это. Какого дурака он свалял, не сказав ей раньше! – Я люблю тебя.
На другом конце линии воцарилось молчание, потом Серена произнесла так тихо, что Майку пришлось напрячь слух, чтобы разобрать ее слова:
– Я знаю, Майк. Я тоже тебя люблю. – Из глаз Серены хлынули слезы, и она положила трубку на рычаг.
Серена вышла у церкви из такси и плотно запахнула пальто, спасаясь от пронизывающего холода и снега. Храм был полон, и, войдя внутрь, она увидела, как к ней поворачиваются присутствующие, услышала пробежавший по толпе шепоток и поймала на себе гневные взгляды. Не обращая ни на кого внимания, она с уверенным достоинством прошагала к передним скамьям маленькой церкви.
Отец и мать Кайла сидели слева от прохода, не отрывая взгляда от покрытого флагом гроба, стоявшего у алтаря. Они даже не взглянули на Серену, пока та устраивалась на скамье справа.
Армейский капеллан, отправлявший обряд, легким кивком дал ей понять, что заметил ее появление, и предложил собравшимся спеть вместе с ним заупокойную молитву.
Серена не видела ничего, кроме гроба. Она знала, что сразу после смерти Кайл был похоронен на захламленном пустыре на берегу Красной реки под Ханоем. Теперь его останки покоились в бронзовом гробу под американским флагом. В волосах Серены сверкали снежинки, лицо обжигал холод. Ей было трудно поверить, что Кайл лежит здесь, в нескольких шагах от нее. Даже теперь, по прошествии долгого времени, ей было трудно представить, что он мертв.
Капеллан начал читать двадцать третий псалом:
– «Если я и пойду долиной смертной тени, не убоюсь зла, потому что Ты со мной...»
Серене вспомнился юный морской пехотинец, щеголявший в Сайгоне в футболке с надписью: «Если я и пойду долиной смертной тени, не убоюсь зла, поелику нет в той долине другого такого ничтожного сукина сына, как я...»
– «Так, благость и милость Твоя да сопровождают меня во все дни жизни моей, и я пребуду в доме Господнем многие дни», – закончил капеллан.
Потом спели еще один псалом, и капеллан заговорил о Кайле, рассказывая, каким замечательным, мужественным человеком он был; о том, что с детства он не внушал своим родителям иных чувств, кроме гордости; о его патриотизме и любви к родине, за которую он отдал жизнь.
Серене казалось, что говорят о каком-то другом Кайле. Она подумала, что, услышь Кайл эти слова, он себя бы не узнал.
Четверо военных в форме выступили вперед, подняли гроб и понесли его на улицу к поджидавшему катафалку. Серена и родители Кайла шагали следом, а за ними шли остальные.
Путь от храма до кладбища был недолог. Серене хотелось взять под руку миссис Андерсон, но пожилая женщина крепко сжимала пальцами черную сумочку, в ее походке чувствовалось напряжение, а покрасневшие глаза смотрели куда-то вдаль, словно она не желала замечать присутствия Серены.
Когда они остановились у края могилы, снег еще продолжал падать. Серена подумала, где сейчас находится Чак, почему он не приехал, и со стыдом поняла, что его отсутствие не удивило ее, а, скорее, принесло некоторое облегчение.
Она почти бессознательно присоединилась к голосам, возносившим молитву, чувствуя, как соленые слезы смешиваются со снегом на ее лице. Протрубил горнист, и человек в военной форме, сняв с гроба флаг, бережно свернул его и подал Серене. Она увидела истерзанное горем, заострившееся лицо миссис Андерсон, поймала на себе взгляд Ройда, полыхавший жгучей ненавистью.
Она медленно приложила полотнище к губам и поцеловала его. Это не был патриотический жест. Этим поцелуем она в последний раз прощалась с Кайлом. Она подошла к матери Кайла и с достоинством, способным поколебать даже каменное сердце, протянула ей флаг.
– Спасибо, – негромко произнесла женщина.
Отец Кайла ничего не сказал. Его суровое лицо оставалось неподвижным.
Серена отвернулась от супругов. Снег ложился на ее волосы, плечи и поднятый воротник пальто. Все кончено. Ей оставалось лишь вернуться в Сайгон, где ее ждет Чинь.



загрузка...

Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману Белое Рождество Книга 2 - Пембертон Маргарет



ну такая дребедень.... Такую чуш я ещё действительно не читала... Да ещё и 2 книги... Чуш полная
Белое Рождество Книга 2 - Пембертон МаргаретРимма
16.08.2012, 17.25





не дребедень,не чушь,а очень даже не плохая книга.
Белое Рождество Книга 2 - Пембертон Маргаретсвета
27.08.2012, 3.05





у вас римма просто не ни капли романтики, а роман очень даже ничего!!!
Белое Рождество Книга 2 - Пембертон Маргареттатьяна
1.10.2012, 11.56





Какая то узкоглазая фигня! Все американцы влюбляются во вьетнамок. И еще... Война войной, а ТРАХ по расписанию
Белое Рождество Книга 2 - Пембертон МаргаретЛили
11.02.2014, 16.12





Роман (обе книги) потрясающий!!! Захватывает,читается на одном дыхании! Советую! Римма,попробуйте почитать сказку "Золушка" и слово чушь пишется с "ь" знаком.
Белое Рождество Книга 2 - Пембертон МаргаретEdit
4.03.2014, 23.07





Роман очень понравился. Интересный сюжет. 10 из 10.
Белое Рождество Книга 2 - Пембертон МаргаретДарья
5.09.2014, 8.05





Роман интересный, в нём есть смысл, читается легко,10/10
Белое Рождество Книга 2 - Пембертон Маргареттатьяна
24.11.2014, 1.40





Роман интересный, в нём есть смысл, читается легко,10/10
Белое Рождество Книга 2 - Пембертон Маргареттатьяна
24.11.2014, 1.40





сильно...очень сильно...рекомендую тем, кто хочет прочитать то, что тронет душу и заставит плакать...много трогательных моментов... Книга не похожа на обычный дамский любовный роман... Но это стоит прочитать...
Белое Рождество Книга 2 - Пембертон МаргаретСветлана
12.08.2015, 9.41





девушки, извините, что засоряю комментарии. Совсем недавно, на главной странице, одна читательница писала об одной книге: героиня, отца которой подозревают в серии краж богатых домов(вор оставлял отрывки из шекспира), устроилась в дом к своим родственникам. Дело вел гг, о работе которого никто не знал, ведь он из высшего общества. Помогите пожалуйста найти эту книгу.
Белое Рождество Книга 2 - Пембертон Маргаретсоня с.
12.08.2015, 12.50





Соне С. Это роман "Покоренное сердце" Смит Барбара Доусон. Приятного чтения!
Белое Рождество Книга 2 - Пембертон МаргаретРоза
12.08.2015, 13.41





Это полноценный роман!Без надоевших розовых соплей!Местами много жестокости-но ведь это война...Читала до глубокой ночи.Всё в духе Памбертон-а у неё плохих вещей просто не бывает!
Белое Рождество Книга 2 - Пембертон МаргаретЕва
13.08.2015, 9.25





Это полноценный роман!Без надоевших розовых соплей!Местами много жестокости-но ведь это война...Читала до глубокой ночи.Всё в духе Памбертон-а у неё плохих вещей просто не бывает!
Белое Рождество Книга 2 - Пембертон МаргаретЕва
13.08.2015, 9.25





Отличное произведение.История жизни с добрым и вечным чувством-любовью.
Белое Рождество Книга 2 - Пембертон Маргаретирина
1.09.2015, 12.26





Очень завараживающая книга. Об этих трёх девушках не только книги нужно писать но и фильмы снимать!!!!! За их силу воли и любовь за которую они боролись и шли на все!!!!!!
Белое Рождество Книга 2 - Пембертон МаргаретВалентина
2.11.2015, 8.24





Весьма неплохо.. Конечно, чересчур затянуто.. и временами нудновастенько.. но добила обе книги. Любителям не банальных историй и подробных описаний военных действий советую ... Всем остальным в любом случае, книга запомнится.
Белое Рождество Книга 2 - Пембертон МаргаретКристина
8.04.2016, 2.49





Весьма неплохо.. Конечно, чересчур затянуто.. и временами нудновастенько.. но добила обе книги. Любителям не банальных историй и подробных описаний военных действий советую ... Всем остальным в любом случае, книга запомнится.
Белое Рождество Книга 2 - Пембертон МаргаретКристина
8.04.2016, 2.49





Такой захватывающий роман,начало непонятное а дальше просто не оторваться так затянуло так испереживалась за героев,что до последнего не верила в счастливый конец но слава богу хэппи энд есть.....суперский роман,всем советую 10+++
Белое Рождество Книга 2 - Пембертон МаргаретСоня
27.04.2016, 18.24





Для тех кто любит подобные романы советую просмотреть и прочитать ПИСЬМА ИЗ САЙГОНА Даниэлы Стил.
Белое Рождество Книга 2 - Пембертон МаргаретНаталья 66
4.05.2016, 5.32








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100