Читать онлайн Белое Рождество, автора - Пембертон Маргарет, Раздел - Глава 19 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Белое Рождество - Пембертон Маргарет бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 9.85 (Голосов: 34)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Белое Рождество - Пембертон Маргарет - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Белое Рождество - Пембертон Маргарет - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Пембертон Маргарет

Белое Рождество

Читать онлайн


Предыдущая страница

Глава 19

Гэвин во все глаза смотрел на Нху поверх свечей, горевших на столике террасы отеля «Континенталь».
– Вы хотите сказать, что ваш брат вновь прибыл на Юг? – спросил он, благоразумно понижая голос, хотя ему было трудно поверить ее словам. – Он здесь? В Сайгоне?
Взгляд Нху быстро скользнул по столикам. Никто не обращал на них внимания. Юный американец, с любопытством поглядывавший в их сторону, когда они с Гэвином появились в ресторане, углубился в беседу с двумя спутницами – вьетнамками.
– Не в Сайгоне. Но неподалеку, – как можно тише произнесла она.
В голове Гэвина закружился водоворот мыслей. По словам Габриэль, брат ее матери был кадровым офицером, полковником северовьетнамской армии. Если удастся с ним встретиться и поговорить, можно за пять минут узнать о войне больше, чем за целый год посещения пресс-конференций и брифингов американского бюро с его уклончивыми, двусмысленными заявлениями.
– Я хочу с ним встретиться, – сказал Гэвин, откладывая вилку и поднося к губам бокал с водой. – Вы можете это устроить, Нху?
Несколько секунд женщина молчала, а когда заговорила вновь, ее дрогнувший голос явственно показал Гэвину, какое волнение скрывалось под внешне невозмутимыми манерами.
– Да, – едва слышно шепнула она. – Именно для этого я здесь.
Ответ был столь неожиданным, что рука Гэвина дрогнула, расплескивая воду, и он опустил бокал на стол.
– Извините, – произнес он, гадая, правильно ли уловил смысл сказанного. – Я не понимаю...
В глазах Нху промелькнуло беспокойство.
– Я тоже, – призналась она. – Я показала Диню письма, которые отправляла мне Вань, утверждая, что вам можно доверять. И Динь решил встретиться с вами.
– Я сочувствую Северу, Нху, – нерешительно заговорил Гэвин. – На мой взгляд, американские бомбардировки городов Северного Вьетнама и массовые убийства мирных жителей ничем нельзя оправдать. Но я отнюдь не коммунист.
– Я тоже, – кивнула Нху, и ее губы тронула чуть заметная улыбка. – Но я патриотка, и я на стороне Хо Ши Мина. Хотя он и коммунист, я надеюсь, что в первую очередь он тоже патриот... – К столику приблизился официант, и Нху замолчала. Как только тот вновь наполнил ее бокал и удалился на значительное расстояние, она негромко продолжила: – ...и ставит интересы Вьетнама превыше своих идеологических пристрастий.
– Итак, моя встреча с вашим братом – вопрос решенный?
– Мне об этом ничего не говорили. Сначала я должна познакомиться с вами и... – Нху зарделась и теперь выглядела куда моложе своих тридцати двух лет, – ...и составить собственное мнение о вас.
Гэвин улыбнулся. Между ним и Нху сразу установились доверительные отношения, и он не сомневался, что ее мнение окажется положительным.
У столика вновь возник официант. Он собрал тарелки и спросил, не пора ли подавать кофе. Гэвин ответил, что пора, и, когда официант оказался вне пределов слышимости, с любопытством спросил:
– Честно говоря, я удивлен, что вы назначили встречу в этом месте. Не кажется ли вам, что наше свидание может возбудить подозрения? Мы с вами, должно быть, привлекаем всеобщее внимание.
Улыбка Нху стала шире:
– Вы читали «Похищенное письмо» Эдгара По?
Гэвин ошеломленно потряс головой, дивясь широте литературных познаний Нху. Угадав его мысли, женщина, ничуть не уязвленная, продолжала:
– Вы забываете, что я училась во французской школе, Гэвин. В программе моего выпускного класса была американская литература.
– В моем тоже, – отозвался Гэвин, и в уголках его глаз появились морщинки. – Но сдается мне, наши учителя по какой-то причине упустили из виду господина По. Расскажите мне про это похищенное письмо. Какое оно имеет отношение к нашему свиданию здесь, в «Континентале»?
– Это письмо безрезультатно искали под коврами и матрасами. Поскольку было известно, что его прячут, никому и в голову не пришло поискать на самом видном месте.
– А именно? – спросил Гэвин, жалея, что рядом нет Габриэль и она не может вместе с ним насладиться обществом своей восхитительной тетушки.
Глаза Нху лукаво блеснули; при этом она стала так похожа на Габриэль, что Гэвина охватил приступ долго сдерживаемой страсти и ему пришлось сделать над собой усилие, чтобы не застонать.
– В кармашке для писем, – со смехом объяснила Нху. – Отель «Континенталь» – наш с вами кармашек для писем. Открытая встреча на виду у всего Сайгона вызовет куда меньше подозрений, нежели свидание тайком.
Когда они выпили кофе, Гэвин проводил Нху по ступеням, ведущим на площадь, и остановил старое желто-голубое такси.
– Я найду вас, – пообещала Нху. Ее взгляд вдруг потемнел и стал тревожным. – Но прошу вас не забывать, Гэвин: никому не рассказывайте, с кем собираетесь встретиться.
Гэвин не нуждался в напоминаниях. Ему оказали высочайшее доверие, и он не собирался его обмануть.
– Ни за что, – серьезным тоном произнес он. – Доброй ночи, Нху.
Женщина села в такси и, как только машина покатила вперед, наклонилась к распахнутому окошку и, опять заулыбавшись, крикнула:
– Я и не думала, что это будет так приятно – заполучить родственника-австралийца. Но я ошибалась. Добро пожаловать в нашу семью, Гэвин!
Гэвин помахал ей рукой, радостно улыбаясь, потом повернулся и неторопливо зашагал в отель. Несмотря на успех его поездки в Хюэ, он все еще оставался новичком в бюро и не знал, одобрит ли Поль Дюлле его намерение заняться репортажем, о котором он даже не может рассказать.
На следующее утро Поль направил его вместе с Джимми Гиддингсом в ОПБ – Объединенное пресс-бюро США.
– Мне очень неприятно признавать это, – сказал Джимми, жуя гамбургер, который послужил ему поздним завтраком, – однако уклончивые, предвзятые заявления американского военного командования являются практически единственным источником информации. Журналистские расследования, подобные тому, которое ты провел в Хюэ, случаются куда реже, чем можно подумать.
Свернув к зданию ОПБ, они прошли мимо морского пехотинца, стоявшего в дверях. Над входом красовался портрет улыбающегося президента Джонсона.
– Этому парню за многое придется держать ответ, – сказал Джимми, как только они с Гэвином углубились в лабиринт коридоров без окон. – Президент вверг американский народ в этот кошмар, и одному Богу известно, как Джонсон собирается выводить его оттуда.
Коридор сменялся коридором, и, когда Гэвин уже начинал гадать, доберутся ли они когда-нибудь до конца, Джимми ввел его в тесную аудиторию, забитую журналистами.
– Вот мы и прибыли, – сообщил Джимми, пробираясь к свободному пространству на задах и с комфортом приваливаясь спиной к стене. – Самое дешевое и занимательное шоу во всем городе.
Репортеры, стоявшие ближе других, разразились одобрительными смешками, но тут на возвышении появился американский полковник и двинулся к кафедре. Шум в зале несколько утих. За спиной офицера висела крупномасштабная карта Вьетнама, испещренная голубыми и розовыми пятнами, а на доске сбоку было приколото с полдюжины статистических графиков.
– Голубые пятна обозначают районы, контролируемые американскими войсками, розовые – это области, где хозяйничает Вьетконг, – шепотом пояснил Джимми.
Полковник тем временем пожелал присутствующим доброго утра, а солдат, сидевший у рампы, включил огромный катушечный магнитофон.
– А что означают белые пятна? – шепотом осведомился Гэвин.
Джимми сунул в рот жевательную резинку.
– Белые пятна – это так называемые ничейные территории, которые вот-вот будут закрашены голубым цветом, если, конечно, верить тому, что собирается сказать этот человек. Но лично я думаю иначе.
Среди графиков был лист, на котором приводились еженедельные данные по оценке соотношения потерь – количество убитых вьетконговцев на одного погибшего американца. Судя по всему, эти сведения должны были свидетельствовать о том, что, каковы бы ни были потери американцев, пока вьетнамцев убивают больше, война идет успешно.
– Откуда им знать, верны ли цифры потерь противника? – прошептал Гэвин. – Я полагал, вьетконговцы при любой возможности забирают своих погибших.
Джимми с жалостью посмотрел на него и перебросил резинку из-за левой щеки к правой.
– Да, так они и делают, – ответил он. – Но всякий раз после того, как американцы вступают в бой с противником, их командира спрашивают, сколько вьетконговцев подстрелили его солдаты. Он не обязан предъявлять трупы, чтобы подтвердить названные цифры. Ему нужно лишь выбрать подходящее число и умножить его на два.
– Ты хочешь сказать, что количество убитых вьетконговцев приводится оценочно и только американцев – точно?
– С таким острым умом, как у тебя, нужно быть крайне осторожным. Того и гляди порежешься, – с добродушной иронией отозвался Джимми.
– ...вчера американский самолет бомбил цели, расположенные вблизи Ханоя и Хайфонга, – продолжал полковник. – По оценкам, уничтожено около половины топливных запасов Севера...
– Если мы не можем верить его словам, зачем мы сюда ходим? – спросил Гэвин, понижая голос.
– Затем, что так проще всего, – объяснил Джимми таким тоном, словно втолковывал очевидные вещи трехлетнему ребенку. – К тому же только военные знают, что происходит в стране. Они рассказывают нам лишь то, что хотят, но мы хотя бы получаем довольно полную картину. Ты можешь неделями летать на вертолетах с солдатами, но так и не составишь ясного представления о происходящем.
Губы Гэвина вытянулись в тонкую напряженную линию. Джимми, немолодой уже человек, уставший от войн, готов довольствоваться теми сведениями, которые сообщают военные власти, но это еще не значит, что и он должен поступать так же. Он только и мечтает о том, чтобы побыстрее пробраться на борт десантного вертолета.
Такая возможность представилась через два дня.
– Как ты отнесешься к заданию написать репортаж из зоны свободного огня? – спросил Поль, торопливо входя в контору. – Поскольку я не сомневаюсь, что ответ будет положительным, отправляйся на авиабазу. Группа морских пехотинцев собирается вылететь к местечку под названием Камлай. Они ждут тебя.
Гэвин впервые летел на военной машине. Рослый чернокожий десантник улыбнулся ему, протягивая шлем и бронежилет.
– Не бойся, парень, ничего страшного не предвидится – всего лишь коротенький прыжок, приятная послеобеденная прогулка, по захолустью.
Гэвин окинул взглядом солдат. Судя по их скучающим лицам, ему сказали чистую правду.
Деревня, к которой они летели, представляла собой скопление хижин с соломенными крышами, окруженных заливными полями.
– Вперед, ребята! – скомандовал офицер, и десантники посыпались из вертолета под палящие лучи полуденного солнца. – Давайте побыстрее покончим с этим делом!
Первое, что Гэвин расслышал сквозь грохот винтов, были безумные вопли. По раскисшим грязным улочкам метались женщины с притороченными к спинам младенцами и корзинами с жалким скарбом в руках.
Шедший первым пехотинец уже подгонял их криками к поджидающему «чинуку», размахивая винтовкой в подкрепление своих слов.
– Сколько времени было отпущено этим людям, чтобы приготовиться к эвакуации деревни? – крикнул Гэвин офицеру сквозь рев работающих двигателей.
– Им сбросили листовки сегодня в девять утра, – ответил тот, доставая сигарету и прикуривая. Его люди тем временем начали осматривать хижины и выгонять на улицу плачущих детей и испуганных стариков, подталкивая их винтовочными стволами.
– Господи! – Гэвину показалось, что он очутился в сумасшедшем доме. – Но ведь сейчас только одиннадцать! Неужели вы ожидали, что они успеют за два часа приготовиться и покинуть дома, в которых обитали многие поколения их предков?
– Нищему собраться – только подпоясаться, – пренебрежительно отозвался офицер.
Гэвин гадал, что случится с его аккредитацией, если он даст по зубам офицеру уже в первой своей полевой экспедиции. Бредущая к вертолету женщина, придавленная к земле громадным узлом с пожитками, оступилась и упала, но ни один солдат даже не подумал помочь ей подняться.
– Ради всего святого, ведь они – наши союзники! – крикнул Гэвин равнодушным десантникам. Он бросился вперед, схватил женщину за руку и поднял из грязи. – Мы должны завоевать их сердца и души, а не пугать их до полусмерти!
Офицер с угрожающим видом шагнул ему навстречу.
– Сдается мне, ты вздумал играть в бойскаутов, – произнес он. Женщина тем временем торопливо подняла с земли свой узел, прижимая его к груди. – Если ты такой умник, задай себе вопрос: почему в деревне нет ни одного здорового мужчины? А ответ будет такой: все они вьетконговцы. Коли так, я с удовольствием спалю их деревню дотла. А если я ошибся, то я уверен, что эти люди будут только счастливы укрыться в лагере, где их защитят от Вьетконга.
Гэвин ничего не мог поделать. Он стоял с побелевшими от бессильного гнева губами, а тем временем плачущую, протестующую толпу крестьян грузили на борт вертолета. Одному Господу известно, куда их увезут. Командир сказал – в лагерь. Где бы ни находился этот лагерь, он не заменит людям родной дом. Их домом была деревня, в которой родились их отцы, отцы их отцов и отцы их дедов.
– У нас проблема, сэр! – крикнул подбежавший пехотинец. – Там один старик, которого никак не сдвинуть с места! Он говорит, здесь находятся могилы его предков и он обязан остаться здесь и ухаживать за ними!
– Придурок! – отрывисто бросил офицер. – Скажи ему, что здесь зона свободного огня и начиная с завтрашнего дня любой движущийся объект будет считаться принадлежащим Вьетконгу и по нему будет открыта стрельба. Понял?
– Так точно, сэр, – без особой радости отозвался солдат. – Я сказал ему это, но он говорит, что никуда не пойдет. Говорит, его долг – охранять могилы близких, и если мы хотим его забрать, то сначала придется убить его.
Несколько страшных мгновений Гэвину казалось, что офицер отдаст лаконичный приказ застрелить старика, но тот лишь раздраженно сказал:
– Ладно! Брось его! Мы и так опаздываем. Зажгите дома, и пора вылетать.
В раскаленном влажном воздухе взвились густые клубы дыма. Вопли крестьян сменились отчаянными рыданиями, и наконец на борту «чинука» воцарилась бессильная тишина. Гэвин забрался в кабину и уселся среди несчастных, чувствуя, как его сердце сжимается от боли. Из хижины показался старик и торопливо заковылял к полю, в земле которого, судя по всему, лежали останки его родичей. Гэвин понимал: долго этот несчастный здесь не протянет. В зоне свободного огня никто не живет подолгу – ни человек, ни зверь.
– Итак, тебе не понравилось то, что ты увидел, – сказал Поль, когда Гэвин вернулся в пресс-бюро.
– Я не в силах уразуметь то, что увидел! – гневно взорвался Гэвин. – Эти люди – наши союзники! Ведь считается, что американцы пришли сюда помогать вьетнамцам и защищать их! Вы можете представить себе, что американские или британские генералы, оккупировавшие во время Второй мировой войны Францию или Италию, отдают приказ опустошить целые города и разместить их жителей в условиях, которые можно сравнить только с условиями концлагерей, и все это лишь для того, чтобы организовать зону свободного огня? Нет, вы не можете себе это представить, и если вам хочется понять, в чем разница, я вам объясню! Все дело в расовых различиях! Если бы те вьетнамцы, которых на моих глазах под прицелом винтовок загоняли в вертолет, оказались белыми, то операция была бы проведена куда более цивилизованно!
Поль откинулся в кресле, положив ногу на ногу. Его ступня покачивалась в воздухе, время от времени являя окружающему миру ядовито-зеленый носок.
– Кажется, ты говорил, что десантом командовал чернокожий офицер?
– Да, говорил. И насколько я понимаю, большинство чернокожих военных должны сочувствовать скорее вьетнамцам, нежели своим белым сослуживцам, но тот, с которым я столкнулся сегодня, совсем из другого теста.
– Любой спор – это столкновение мнений, – заметил Поль. Протянув руку к бутылке, он плеснул себе в бокал виски. – С точки зрения американского военного командования, создание зон открытого огня вполне оправданно. – Он поднял руку, прося Гэвина сохранять молчание. – После того как все деревни в контролируемых противником районах будут уничтожены, а их жители переброшены в безопасные места, вьетконговцам негде будет прятаться и они превратятся в мишени. И тогда их можно будет уничтожать, не подвергая опасности мирное население.
– При условии, что вьетконговцы там останутся! – Гэвин насмешливо фыркнул. – А они не останутся.. И пока они перебираются на новые места, мы уничтожаем деревни, превращая сотни тысяч людей в беженцев. Между прочим, есть и иная точка зрения. – Он провел пальцами по волосам. – Почему, собственно, их именуют беженцами? Они не беженцы, и пользоваться этим словом значило бы искажать истинное положение вещей. Они вынужденные переселенцы, именно так их и следует называть!
– Ну, это уж слишком, – сухо заметил Поль. – Если подходить к делу таким образом, то даже ВСС врага придется называть тем, чем, в сущности, они являются.
– Что такое ВСС?
– Водные средства снабжения.
– Что вы имеете в виду?
– Вьетнамские лодки-сампаны, – с усмешкой ответил Поль. – Пойдем в «Континенталь», выпьем. Мне хотелось бы узнать, почему та резервация, в которую переместили жителей деревни, показалась тебе концентрационным лагерем.
Это стандартный барачный городок, на многие мили удаленный от ближайших населенных пунктов, – рассказывал позднее Гэвин в своем письме к Габриэль. – Там нет ни полей, которые могли бы возделывать крестьяне, ни деревьев, под которыми можно укрыться от солнца. Все окружающее пространство превращено бульдозерами в ровную площадку, лишенную всякой растительности, под которой могли бы прятаться вьетконговцы. Чтобы держать их на расстоянии, крытые жестью бараки окружены колючей проволокой и сторожевыми вышками. Лагерьгрязный, пыльный и кажется совершенно безжизненным. Беженцы, обитавшие там до нашего появления, показались мне угрюмыми и раздражительными, но разве можно упрекать их в этом? Даже если они не были сторонниками Севера до того, как их сорвали со своей земли, теперь они определенно сочувствуют Вьетконгу. Но американцы этого не понимают. Официальные источники назвали проведенную нынче утром операцию «крупным успехом в деле перемещения десятков крестьян из зоны риска в безопасный район».
В своем предыдущем послании Гэвин рассказывал о встрече с Нху и намекал, что, может быть, сумеет увидеться с Динем, вскользь упомянув о том, что «с нетерпением ждет возможности в ближайшее время познакомиться и с другими членами семьи». А сейчас он писал:
Я люблю тебя, скучаю по тебе и начинаю любить Вьетнам, во всяком случае, те его районы, куда не ступала нога американца! Чтобы понять меня, тебе нужно собственными глазами увидеть улицу Тюдо. Она превратилась в подобие самых захудалых районов Лас-Вегаса и Лос-Анджелеса. По сравнению с ее заведениями клуб «Черная кошка» являет собой образец добропорядочности!
Гэвин в одиночестве сидел в конторе пресс-бюро, печатая на машинке, когда, к его изумлению, в комнату нерешительно вошла Нху.
– Я не помешала? – робко спросила она, осматриваясь вокруг и с облегчением замечая, что, кроме Гэвина, в помещении никого нет.
– Ну что вы! – Гэвин вскочил и выдвинул кресло из-за другого стола, намереваясь усадить гостью.
В ответ на его приглашающий жест Нху покачала головой:
– Нет. Я не могу задерживаться, Гэвин. Я пришла сказать, что уже пора. Динь прислал людей, которые доставят вас к нему.
– Когда? Сейчас? В эту самую минуту?
Женщина кивнула.
– Но я не могу, Нху! – заспорил Гэвин. – Я должен закончить статью, сказать шефу...
– Именно этого хочет избежать Динь, – мягко произнесла она. – Вам придется уехать немедленно, не вступая в разговоры ни с кем – ни здесь, ни в «Континентале».
Сквозь толстое стекло входной двери с впаянной железной сеткой Гэвин увидел маленький «рено», за рулем которого сидел вьетнамец.
– Это невозможно, Нху! Исчезнуть, никому не сказав ни слова, значило бы создать куда больше затруднений, чем решить!
– Вы оставите записку, и я прослежу, чтобы руководитель бюро обязательно ее получил, – невозмутимо отозвалась Нху. – Вам не придется возвращаться в отель за сменой одежды. Одежда для вас уже приготовлена. Пишите записку прямо сейчас, – добавила она. – Человек, которого за вами послал Динь, может ждать не более нескольких минут.
Гэвин издал стон. У него не было иного выбора, кроме как оставить записку Полю и уехать на поджидавшем «рено», но он прекрасно понимал, что подобный поступок будет стоить ему должности.
– Сколько времени я буду отсутствовать, Нху? – спросил он, беря в руки лист писчей бумаги.
– Не знаю. Три или четыре дня. Может, неделю.
Гэвин написал: «Поль, я отбываю по важному делу. Объясню, когда вернусь, – скорее всего в конце недели. Гэвин».
Он положил записку на стол Поля, надеясь, что вернется с таким замечательным репортажем, что не придется оправдываться, и вслед за Нху вышел на улицу.
– Я не поеду с вами, – сказала женщина, как только водитель «рено» жестом велел Гэвину занять место на заднем сиденье. – Останусь здесь проследить, чтобы вашу записку получили и прочитали. – Нху нерешительно помедлила и добавила чуть дрогнувшим голосом: – Передайте моему брату, что я очень по нему скучаю.
Гэвин кивнул и забрался в душный, раскаленный салон автомобиля.
Машина выехала из города через китайский квартал Холон. Водитель сохранял неприветливое молчание. Понимая, что было бы бессмысленно выпытывать, куда они едут и сколько времени займет поездка, Гэвин не стал его расспрашивать. Он откинулся на спинку сиденья и смотрел в окно на заливные поля, болота и каналы. По-видимому, они ехали по дороге, ведущей к северо-западу от Сайгона, по направлению к границе с Камбоджей. Гэвину оставалось лишь гадать, далеко ли удастся проехать, прежде чем их остановит полицейский или военный патруль.
В десяти-одиннадцати километрах от Сайгона они свернули с дороги и оказались в маленькой деревушке. Она выглядела точь-в-точь как поселения, которые они миновали по пути. На сей раз, однако, автомобиль съехал с шоссе и, раскачиваясь, запрыгал по ухабам пыльной улочки между прижавшимися друг к другу крытыми соломой хижинами из бамбука.
– Мы уже приехали? – по-вьетнамски спросил Гэвин. Только сейчас он впервые открыл рот, и водитель изумленно вытаращил глаза, услышав родную речь из уст европейца.
– Я ехать назад в Сайгон, – невпопад ответил он по-английски, а из ближайшего дома тем временем вышли два человека в черных одеждах, с советскими автоматами «АК-47» в руках.
Они двинулись к автомобилю, и Гэвин, сообразив, что в обратную дорогу его не возьмут, распахнул заднюю дверцу и вышел на улицу, оказавшись под жаркими лучами полуденного солнца. Он не стал дожидаться приближения мужчин и, взяв на себя инициативу, уверенно шагнул им навстречу.
– Хао, – сказал он, нерешительно улыбаясь и крепко пожимая мужчинам руки.
– Вы – мистер Гэвин Райан? – по-вьетнамски спросил один из них.
Гэвин кивнул.
– Пожалуйста, предъявите вашу аккредитационную карточку.
Гэвин вынул документ из нагрудного кармана и протянул собеседнику. Вьетнамец, одетый в черную одежду и сандалии, вырезанные из старых автомобильных шин, внимательнейшим образом изучил карточку, словно охранник из правительственного учреждения.
– Спасибо, – сказал он, возвращая карточку Гэвину. – Следуйте за мной.
Гэвин колебался лишь долю секунды. Позади взревел мотор автомобиля, впереди его ждала распахнутая дверь хижины, за которой открывалась пугающая темнота. Молчавший до сих пор вьетнамец приблизился к машине и обменялся с водителем несколькими словами, после чего «рено» покатил по улице, поднимая густое облако пыли.
Гэвин повернулся и несколько мгновений смотрел на удаляющийся автомобиль. Потом он вошел в дом вслед за вьетнамцем, которому предъявлял документы. Его глазам потребовалось несколько секунд, чтобы привыкнуть к сумраку. Когда Гэвин наконец обрел способность видеть, он принялся удивленно осматриваться. Он полагал, что Динь будет ждать его в комнате. Однако здесь не оказалось людей, лишь самые необходимые предметы – спальная циновка, стол, два кресла, очаг и несколько кухонных горшков.
Вьетнамец подал ему чемодан, извлеченный из багажника машины.
– Вы вооружены? У вас есть пистолет? Нож? – осведомился он.
Гэвин покачал головой, и мужчина ловко и быстро обыскал его.
– Отлично, – с удовлетворением произнес он. – Вы пойдете с нами, товарищ Райан. Сюда, прошу вас.
Вьетнамец, по-прежнему хранивший молчание, ногой сдвинул горшки с решетки очага и, опустившись на корточки, сунул руки в кучку остывших углей.
С изумлением, постепенно переходящим в недоверие, Гэвин следил за тем, как вьетнамец, с силой потянув, откинул маленький деревянный щит. Как только он спустил ноги в отверстие и исчез из виду, его спутник повернулся к Гэвину.
– Сюда, – повторил он, и Гэвину показалось, что в глазах вьетнамца мелькнул насмешливый огонек.
Колодец заканчивался туннелем, слишком низким, чтобы шагать по нему, но достаточно широким и просторным, чтобы пробираться ползком. Туннель не был прямым, он был прорыт зигзагами, и на каждом повороте в стене была устроена полость, в которой едва помещалось человеческое тело. Глаза Гэвина заливал пот, дышать было трудно. Он пытался понять, как вентилируется туннель и куда он ведет. Через тридцать пять-сорок ярдов их ждал еще один люк, за которым открывался второй колодец.
Спустившись в очередной туннель, Гэвин решил, что через пару ярдов подземный коридор упрется в укрытие. Ему и в голову не приходило, сколь длинным и разветвленным окажется подземелье. Здесь потолок туннеля был выложен бамбуковыми стволами, тут и там чернели отверстия проходов, ведущих в других направлениях.
Что-то мелькнуло у его лица, и Гэвин отмахнулся, едва совладав с обуявшим его ужасом. Что это было? Паук? Гэвин ненавидел их и знал, что в тропиках все пауки ядовиты. Он дрожал всем телом, стараясь не поддаваться панике. Ему уже стало казаться, что он не сможет двигаться дальше, когда в темноте забрезжил слабый огонек и ползший впереди вьетнамец поднялся с живота на ноги и выпрямился во весь рост.
Две секунды спустя Гэвин с облегчением последовал его примеру и осмотрелся вокруг. Свет давала самодельная масляная лампа, изготовленная из старой бутылки, наполненной жиром. Вопреки надеждам Гэвина это был не колодец, ведущий кверху, а пещера, достаточно просторная, чтобы вместить десять – двенадцать человек. За импровизированным столом сидел человек в зеленой форме северовьетнамской армии и что-то писал. Двое вьетнамцев в черной одежде с почтением дожидались, когда он оторвется от работы. Подняв наконец глаза, он сказал лишь:
– Полковник Дуонг ждет вас, товарищи.
Чувствуя, как каждый его мускул ноет после долгого пути ползком, а кожа взмокла от испарины, Гэвин вслед за провожатыми пересек пещеру и углубился в другой туннель, достаточно высокий, чтобы передвигаться шагом. Послышался глухой рокот, земля дрогнула под ногами, и комья посыпались им на головы.
– Большие обезьяны, – сообщил Гэвину вьетнамец, проверявший у него документы. – Бомбят джунгли Боилои.
Гэвин решил, что большими обезьянами вьетнамец именует американцев. Ему захотелось узнать, удостоились ли австралийцы подобного унизительного прозвища.
Пещера, в которую они вошли, оказалась такой же просторной, как и предыдущая, но была обставлена намного комфортабельнее. Вокруг огромного стола из упаковочных ящиков и деревянных планок стояли трое мужчин в форме армии Северного Вьетнама, рассматривая крупномасштабную карту. Вдоль стен штабелями громоздились ящики, которые, вероятно, служили картотекой. В углу висел гамак, рядом располагался еще один стол, меньшего размера. На нем стоял светильник, сделанный из старого флакончика от ментоловых пастилок, лежали нож, автомат и мешок с рисом.
Мужчины подняли глаза, и самый низкорослый из них, стоявший в центре лицом к Гэвину, сказал:
– Я – полковник Дуонг Квинь Динь. Добро пожаловать в подземелья Кутчи, товарищ Райан.
– Я очень рад, что оказался здесь, – ответил Гэвин, борясь с ощущением, что его заживо похоронили, и пытаясь придать голосу оттенок искренности.
Дядя Габриэль выглядел много старше своих сорока двух лет – стройный жилистый мужчина, на костях которого не было ни грамма лишнего жира, с морщинистым лицом, которое скорее подходило пятидесятидвухлетнему человеку.
Он вышел из-за стола, приблизился к Гэвину и остановился напротив, устремив взгляд в пространство.
– Мне сказали, что вы журналист и что вы сочувствуете Северу, – произнес он наконец.
Гэвин кивнул. Если у Диня создалось впечатление, будто он разделяет коммунистические взгляды, сейчас не время и не место разубеждать его в этом.
– Стало быть, вы муж моей племянницы?
Гэвин почувствовал прилив облегчения. Признавая во всеуслышание свое родство с ним, Динь повышал его авторитет в глазах других северовьетнамцев.
– Да. – Он расстегнул карман рубашки. – Я привез вам две фотографии, полковник. На одной из них мы с Габриэль в день свадьбы, другая – снимок вашей сестры Вань.
Динь взял карточки и долго их рассматривал. Гэвин знал, что он уже несколько лет не встречался с сестрой, а с Габриэль и вовсе не знаком.
– Я уже давно не видел многих своих родственников, – сказал Динь, вынимая из кармана маленькую записную книжку и вкладывая фотографии между страничек. – Победа дается большой ценой, но я и мои товарищи платим эту цену с охотой. – Он жестом пригласил Гэвина подойти к столу. – Я расскажу вам о том районе, в котором вы сейчас находитесь, товарищ, – продолжал Динь, указывая на карте точку в двадцати километрах к северо-востоку от Сайгона. – Это район Кутчи. – Он обвел пальцем небольшой участок, занятый маленькими деревеньками, сгрудившимися вдоль шоссе. – Это деревни Анхойтай и Фумаиханг, американцы называют их окрестности джунглями Хобо. В Фумаиханг находится наш местный командный пункт. – К северу от указанной точки Гэвин разглядел тонкую голубую ниточку реки Сайгон. – Как вы видите, шоссе, соединяющее Пномпень с Сайгоном, проходит через Кутчи, как и река Сайгон. Чтобы обеспечить доставку грузов из Камбоджи, мы должны держать эти пути под контролем. – Он умолк, и жесткую линию его губ тронуло что-то вроде улыбки. – Когда я был мальчишкой, этот район покрывала буйная растительность.
Гэвин знал, что от упомянутой растительности не осталось и следа. В районе Кутчи была выстроена огромная американская военная база, а в январе состоялась крупномасштабная военная операция, в ходе которой американцы высадили в Кутчи сотни десантников с заданием очистить территорию от вьетконговцев и обезопасить ее. На тот случай, если в районе еще остались партизаны, после окончания операции бомбардировщики «Б-52» сбросили на Кутчи сотни тонн взрывчатых веществ.
– Существовали ли эти туннели в январе, когда район подвергался бомбардировкам? – спросил Гэвин. Любопытство репортера наконец пересилило боязнь замкнутого пространства.
И вновь ему почудился призрак улыбки на губах Диня.
– Туннели были прорыты во время войны с французами. Каждое селение, каждая деревня имели собственные системы подземных ходов, которые использовались партизанами в качестве укрытия и плацдарма для нанесения неожиданных ударов по французской армии. Впоследствии туннели были отремонтированы и протянуты еще дальше. Они охватывают территорию от камбоджийской границы до предместий Сайгона.
Окажись под рукой кресло, Гэвин с удовольствием упал бы в него. За все время, пока он изучал Вьетнам, готовясь отправиться в эту страну, ему ни разу не доводилось слышать о том, что противник использует старые туннели. Ни Поль, ни Джимми, ни Лестор не упоминали о подземных коммуникациях, а значит, им ничего не было о них известно. Гэвин был готов завопить от восторга. Как только Поль прочтет его репортаж из Кутчи, ему и в голову не придет требовать объяснений по поводу самовольной отлучки своего сотрудника. Ни о каком наказании не будет и речи. Этот репортаж принесет пресс-бюро славу, сравнимую разве что с получением Пулитцеровской премии!
– Я помогу вам составить представление об истинных масштабах системы туннелей, а потом объясню, зачем пригласил вас в Кутчи и чего от вас ждет Северный Вьетнам, – сказал Динь и вышел из пещеры, поманив Гэвина.
Гэвин глубоко вздохнул и вышел следом. Он уже несколько освоился под землей, и интерес к происходящему пересиливал его страхи.
Метров двадцать они ползли на животе, словно огромные подземные кроты, после чего вскарабкались повыше и оказались в другой пещере, которая служила одновременно жилым помещением, складом боеприпасов и пунктом оказания первой помощи. Здесь была даже кухня.
– Куда девается дым? – недоуменно спросил Гэвин.
– Он проходит по нескольким каналам и, рассеявшись, в конце концов поднимается на поверхность через проложенные в земле трубы на значительном расстоянии от входов в туннели... Впрочем, чаще всего нам приходится есть холодную пищу, – добавил Динь с ноткой сожаления в голосе.
Гэвин и Динь продолжали утомительное путешествие. По пути им попадались вентиляционные трубы и колодцы, у некоторых входов были ложные ответвления, тупики и ловушки для американских солдат, оказавшихся достаточно смышлеными, чтобы отыскать вход и избежать ложных путей.
Динь вполз в одну из полостей, прорытых в стене туннеля и дававших возможность разминуться людям, движущимся в противоположных направлениях.
– Дальше мы не пойдем, – сообщил он, зажигая маленькую свечку. – Этот коридор ведет к входу с ловушкой. Видите?
В мерцающем свете свечи Гэвин увидел трех огромных крыс, которые сидели перед ним в метре-полутора, скаля зубы.
– Святой Боже!
Гэвин тут же позабыл о своем намерении произвести на Диня благоприятное впечатление и завоевать его уважение. Охваченный ужасом, он отпрянул назад. Он не мог развернуться в узком туннеле, не мог быстро двигаться. Пытаясь оказаться как можно дальше от кошмарных тварей, он издал звериный вопль.
– Они вас не тронут, товарищ, – сказал Динь, усмехаясь. – Они привязаны за шеи.
Гэвин не слушал. Он отползал все дальше, оттесняя вьетнамца, сопровождавшего их в походе. И только добравшись до одной из просторных пещер со стенами, обитыми рваным американским парашютным шелком, Гэвин остановился, обливаясь потом и дрожа.
– Вы не зря старались держаться подальше от наших грозных друзей, – сказал присоединившийся к ним Динь. – Крысы заражены бубонной чумой. Если кто-нибудь набредет на вход, люк опустится, отгораживая этот участок туннеля. Веревки, которыми привязаны крысы, будут отрезаны, и животные окажутся на свободе. После такой встречи вряд ли кому-нибудь захочется подвергать себя дальнейшему риску.
Гэвин хотел заявить, что уж он-то точно больше не хочет рисковать, но язык до сих пор отказывался повиноваться ему. Видя испуг гостя, Динь пришел ему на помощь.
– Сейчас мы пообедаем, – сказал он, – а потом я объясню, чего мы от вас хотим.
Кроме них, за обедом присутствовали еще четверо: двое мужчин, которые привели Гэвина в подземелье, и два немолодых, но весьма внушительных на вид офицера северовьетнамской армии, которые были вместе с Динем, когда Гэвин оказался в его пещере. Замечаний по поводу пищи не последовало, и Гэвин сделал вывод, что это их привычный рацион – холодный рис с тонкими полосками куриного мяса и вода в жестяных кружках.
Еще ни разу в жизни Гэвина не мучила такая жажда, и первым его побуждением было разом осушить кружку до дна. Потом ему пришло в голову, что эта вода никак не могла быть кипяченой, и он лишь скрестил на счастье пальцы. Он не может обходиться без воды, и ему остается лишь надеяться на лучшее.
Когда с обедом было покончено, Динь устроился в грубо обтесанном деревянном кресле.
– Полагаю, вам доводилось слышать о журналисте по имени Уилфред Бэрчетт?
Гэвин кивнул. За Бэрчеттом закрепилась всемирная слава репортера, который в дни сражения при Дьенбьенфу брал интервью у самого Хо Ши Мина и стал его другом. Он был австралиец по национальности, немолодой уже человек, и из-за его непримиримых политических пристрастий коллеги-репортеры считали Бэрчетта едва ли не диссидентом.
– Среди иностранных журналистов найдется не много людей, которые могли бы сравниться с Бэрчеттом, – продолжал Динь. – Я имею в виду репортеров, которые рассказывают западному миру правду о том, что происходит в нашей стране.
Он сделал паузу, и по спине Гэвина пробежал холодок. Уж не предлагает ли ему Динь занять место Бэрчетта при Хо Ши Мине? И если так, может ли он принять подобное предложение? В конце концов, он не свободный репортер, а сотрудник пресс-агентства. Все, что он напишет, подвергнется критическому рассмотрению Поля Дюлле, но, даже если Поль что-то пропустит, информация вновь будет редактироваться в парижском бюро. Когда сведения окажутся в распоряжении газеты, для которой предназначались, ими опять займется какой-нибудь помощник редактора, который придумает заголовок и* урежет статью до требуемых размеров.
Описывать действия Вьетконга и надеяться, что репортаж будет опубликован в виде, приемлемом для Северного Вьетнама, мог только «вольный художник» с признанной репутацией.
– Правительство Ханоя предложило нам оставить вас у себя в качестве гостя, – сказал Динь, подтверждая его догадки. – Как и мистер Бэрчетт, вы будете вести летопись нашей борьбы за свободу и рассказывать миру о преступлениях американских империалистов.
Кровь быстрее побежала по жилам Гэвина. Если он правильно понял Диня, ему давали шанс принять участие в боевых операциях Вьетконга. За такую возможность многие журналисты были готовы продать душу. Если пресс-бюро отвергнет его материал под предлогом отсутствия подтверждений из других источников, он сможет бросить работу в агентстве и попытать счастья в роли внештатного корреспондента.
– Ваше предложение – большая честь для меня, – сказал он, гадая, долго ли пробудет в качестве «гостя» и будет ли ему позволено общаться с Полем, если он примет это предложение.
– Очень хорошо, товарищ, – невозмутимо произнес Динь. – Народ Вьетнама с нетерпением ждет исторического момента, когда восстанет вся нация. Революционные силы Вьетнама уже очень скоро покажут миру, на что они способны, и на вашу долю выпадет огромная честь быть свидетелем их победы.
Гэвин слегка нахмурился. Они беседовали по-французски, порой переходя на вьетнамский, и хотя Динь говорил на том же местном наречии, что и Вань, Гэвин подумал, что он, кажется, чего-то недопонял. Сколь бы ни были уверены северовьетнамцы в своей грядущей победе, они никак не могли рассчитывать на решительный успех в ближайшие дни и даже недели.
– Как я доберусь сюда, когда придет время возвращаться? – спросил Гэвин, полагая, что ему предстоит бывать здесь наездами. – Вы привезете меня на машине, как сегодня утром?
– Боюсь, вы неверно меня поняли, товарищ, – отозвался Динь с искренним сожалением. – Вам не придется возвращаться, поскольку вы отсюда никуда не поедете – во всяком случае, в Сайгон. Мое задание на Юге выполнено, и через пять дней я отправляюсь на Север по Тропе Хо Ши Мина. Вы поедете со мной.
Гэвин смотрел на него широко распахнутыми глазами. Ну да, конечно. Он должен был догадаться с самого начала. По пути в Кутчи ему не завязали глаза. Ему доверили секреты, имеющие громадную ценность для американцев. Хозяевам не было нужды соблюдать осторожность, поскольку они знали: Гэвин никому не расскажет о том, что видел, по крайней мере пока они сами не захотят, чтобы он это сделал. Он здесь не гость. По причинам, которые Гэвин еще не до конца сознавал, он стал пленником.
– Могу ли я отказаться от вашего предложения? – негромко спросил он.
Динь покачал головой:
– Нет, товарищ. У вас нет выбора.
Гэвин мысленно спросил себя, догадывалась ли Нху о намерениях Диня, и решил, что вряд ли. Единственным утешением было то, что Нху знала, с кем он собирался встретиться, и могла сообщить об этом Габриэль.
Габриэль. Гэвин закрыл глаза, с ужасающей отчетливостью понимая, что, прежде чем он вновь увидит ее, пройдет немало времени. Возможно, годы.




Предыдущая страница

Ваши комментарии
к роману Белое Рождество - Пембертон Маргарет



потрясающий роман, один из лучших, а я почти всё здесь перечитала, советую всем...
Белое Рождество - Пембертон Маргареттеона
2.04.2012, 10.45





Да,потрясающая ,глубокая, эмоционально сильная книга!Очень понравилась.
Белое Рождество - Пембертон МаргаретТаня
15.08.2012, 1.02





ну такая дребедень.... Такую чуш я ещё действительно не читала... Да ещё и 2 книги... Чуш полная
Белое Рождество - Пембертон МаргаретРимма
16.08.2012, 17.27





не дребедень,а хороший роман!мне лично понравился.можно почитать ради разнообразия.
Белое Рождество - Пембертон Маргаретсвета
18.08.2012, 2.42





хорошо написанная познавательная и увлекательная книга
Белое Рождество - Пембертон Маргаретвалентина
30.09.2012, 19.48





Потрясающий роман!!! Читала "в запой", оторваться просто невозможно. На самом деле жизненые ситуации, без розовых очков и умиленного сюсюканья.Есть над чем подумать, поплакать и порадоваться.
Белое Рождество - Пембертон МаргаретЯна
10.02.2014, 10.08





Стоящая серьёзная вещь!
Белое Рождество - Пембертон МаргаретИрина
21.08.2015, 10.50





Этот роман целый год был на моем рабочем столе и только сейчас его прочитала!!!Я не пропустила ни строчки.Прочитала и осталось чуть грустное послевкусие,т.к. не хотелось расставаться с героями.Очень хороший роман,сильный.Читается на одном дыхании.Герои цельные,сильные личности.Нет слюнявости.Читайте.
Белое Рождество - Пембертон МаргаретЛилия
25.09.2015, 22.22





Обалденный,шикарный роман ,не пугайтесь начала дальше вас так засосет что читать будете не отрываясь....жду не дождусь второй части.10+++
Белое Рождество - Пембертон МаргаретСоня
27.04.2016, 18.42





Я не верила, когда увидела в рейтинге ровно 10 баллов! Но это истинная правда!!! Роман того достоин! Полностью согласна с Соней! Ну и Тианой тоже! Не оторвётесь , уж поверьте!!!
Белое Рождество - Пембертон МаргаретЛюбительница
15.05.2016, 6.17








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100