Читать онлайн Белое Рождество, автора - Пембертон Маргарет, Раздел - Глава 1 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Белое Рождество - Пембертон Маргарет бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 9.85 (Голосов: 34)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Белое Рождество - Пембертон Маргарет - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Белое Рождество - Пембертон Маргарет - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Пембертон Маргарет

Белое Рождество

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Глава 1

– Но, мама, ведь это будет вполне приличная вечеринка! – протестующе воскликнула Эббра Дейл. Презрение, которое мать питала к ее друзьям, немало забавляло, но и сердило девушку. – Почти все, кто туда приедет, учатся в Стэнфорде, а...
– А остальные? – холодным тоном осведомилась мать, вынимая массивное столовое серебро из отделанного бархатом ящика красного дерева. – А как же те гости, что не являются студентами твоего университета? И будет ли там тот ужасный юнец, по которому ты сохнешь?
Эббра отбросила с лица прядь шелковистых волос.
– Нет, – ответила она. На ее лицо набежала тень, глаза чуть помрачнели. – Нет, – он не приедет.
Выбрав нужные приборы, мать отложила их в сторону и закрыла коробку.
– Откуда такая уверенность? Ведь битники не нуждаются в приглашениях, не так ли? Они попросту являются на вечеринку и начинают валять дурака.
– Джерри сейчас в Нью-Йорке, – коротко объяснила Эббра, сдерживая нетерпение. – Одна тамошняя авангардистская газета решила напечатать его стихи, и...
Мать фыркнула, на мгновение забыв о благородных манерах.
– Стихи! Все, что пишет этот молодой человек, – сущий вздор! Просто не представляю, что могла найти в таком отталкивающем типе девушка твоего происхождения. И не понимаю, зачем эти подонки наводняют Сан-Франциско, словно стаи обезумевших леммингов. Почему бы им не сидеть дома?
Не дожидаясь ответа на свой вопрос, мать перенесла вилки и ложки на длинный обеденный стол и принялась разглаживать воображаемые складки на скатерти ручной выделки, каждым своим движением выражая неудовольствие и презрение.
– Кто приедет на обед? – спросила Эббра, решив, что настала пора отвлечь мать от мыслей о Джерри. И как можно быстрее.
– Из Нью-Йорка прилетел Том Эллис с сыном. И еще Паркеры.
Эббра попыталась сделать заинтересованный вид, но это было нелегко. Том Эллис, старинный друг семьи, был офицером, послужной список которого охватывал не только Вторую мировую войну, но также и корейский конфликт. Насколько могла припомнить Эббра, все его разговоры крутились вокруг армейских тем.
– Который из сыновей? – спросила она, набрав полные пригоршни серебра и раскладывая его по столу.
– Старший, конечно! – ответила мать таким голосом, словно говорила о чем-то само собой разумеющемся. – Уж не думаешь ли ты, что я пригласила бы к обеду футболиста? Паркеры решили бы, что я сошла с ума.
Сэм Паркер, как и отец Эббры, был знаменитым неврологом.
– А что, профессия старшего кажется тебе более приемлемой? – спросила Эббра, подтрунивая над снобизмом матери и чувствуя, как к ней возвращается хорошее расположение духа.
– Льюис – армейский офицер. – Мать внимательно осмотрела серебряный канделябр, убеждаясь в том, что горничная вычистила его достаточно тщательно. – Он окончил Вест-Пойнт
type="note" l:href="#n_1">[1]
. Наверное, ты помнишь, как мы с отцом ездили на церемонию выпуска?
Эббра покачала головой. Она несколько раз виделась с Эллисом-старшим, но лишь смутно припоминала встречу с Льюисом, когда тому стукнуло восемь или девять лет. Тогда он был подростком в кадетском мундирчике, и Эббра, ожидавшая знакомства со сверстником, была горько разочарована и донельзя смущена, поэтому их общение ограничилось лишь несколькими словами.
– Расскажи мне о младшем брате, – попросила Эббра. – Он действительно футболист?
Закончив надраивать полотенцем и без того сверкающие бокалы, мать кивнула и, отступив от безукоризненно накрытого стола, окинула его критическим взором.
– К несчастью, да. Он доставляет своему отцу уйму неприятностей. Если ты будешь здесь, когда приедет Том, мне бы хотелось, чтобы ты не упоминала о Скотте.
У Эббры не было ни малейшего желания задерживаться дома до прибытия гостей. Она сказала, возвращаясь к началу разговора:
– Моя машина в ремонте. Можно я поеду на вечеринку на твоей? Обещаю вернуться не слишком поздно.
Мать посмотрела ей в глаза:
– Обещаешь ли ты, что там не будет Джерри Литтера?
– Господи, мама, мне уже восемнадцать лет! – воскликнула Эббра, не в силах сдерживаться долее. – Этот допрос попросту смешон!
– Ничего подобного. Прояви я несколько месяцев назад больше твердости, ты бы не познакомилась с этим лохматым юнцом.
Эббра закрыла глаза, моля Всевышнего укрепить ее силы.
– Нет, – сказала она, когда к ней вновь вернулся дар речи. – Я уже сказала – он в Нью-Йорке.
– В таком случае можешь взять мою машину, но при одном условии: Льюис заедет за тобой в полночь.
Эббра недоверчиво посмотрела на нее.
– Ты серьезно, мама? Это же абсурд! Это... – она покопалась в памяти, отыскивая подходящее слово, – это унизительно!
– Отнюдь. – Завершив сервировку и украшение стола, миссис Дейл принялась расставлять цветы. Эти два дела она не доверяла никому. – Наоборот, это очень разумное решение, – продолжала она, вынимая из шкафчика вазу от Лалика. – Льюис будет только рад, а я проведу вечер, ни о чем не беспокоясь. Как ты думаешь, эта ваза подойдет для роз, или лучше взять вазу от Тиффани?
Эббра глубоко вздохнула, стараясь успокоиться. Иногда чересчур назойливая опека родителей вызывала у нее протест, но сегодняшние тревоги матери казались слишком смехотворными, чтобы с ними бороться.
– Лучше Тиффани, – ответила она и, предусмотрительно приблизившись к выходу, добавила: – Но, честно говоря, было бы куда интереснее вернуться домой под присмотром футболиста, паршивой овцы семейства Эллисов!
– Ох и народу же здесь! – крикнула Эббре приятельница, вместе с которой она училась на кафедре английского языка Стэнфордского университета.
Прежде чем Эббра успела отозваться, в колонках умолкли «Бич бойз» и заиграли «Сьюпримз», поэтому она лишь кивнула. В помещение набилось столько людей, что было трудно даже пошевелиться. Короткая желто-голубая юбка Эббры помялась и задралась почти до пояса. Ее сверкающие черные волосы, схваченные на висках двумя массивными черепаховыми гребнями, намокли от пота.
– Я здесь почти никого не знаю! – крикнула она в ответ.
Высокий светловолосый парень ловко втиснулся между девушками и улыбнулся Эббре, глядя на нее сверху вниз.
– Я приятель брата хозяйки, – сообщил он, увлекая Эббру к двустворчатым стеклянным дверям. – Давай выйдем на террасу. Там должно остаться свободное место, чтобы потанцевать.
Он не ошибся. После «Сьюпримз» зазвучали «Битлз», потом «Роллинг Стоунз» и, наконец, Шер и Сонни.
– ...короче, на той неделе я еду в Лос-Анджелес на отборочные испытания в «Рэме»...
– Собираешься стать футболистом? – спросила Эббра, наслаждаясь прохладой, которую принес вечерний бриз со стороны залива.
– Обязательно стану, не сомневайся. Уж если Скотт Эллис сумел пробиться в профессионалы, то и я пробьюсь.
Эббра замерла на месте.
– Скотт Эллис? – недоверчиво переспросила она. – Ты сказал – Скотт Эллис?
– Скотт – мой дружок. Он где-то здесь, – сказал парень, кивнув, и с высоты своего роста оглядел головы танцующих. – Вон он, у входа.
Эббра повернулась в указанном направлении. Молодой человек, о котором шла речь, стоял к ним спиной, окруженный стайкой восхищенных девиц. Он был высок, не меньше шести футов и трех или четырех дюймов, с невероятно широкими плечами и копной выгоревших волос.
– Потрясающе! – сказала Эббра звенящим от смеха голосом. – Моя матушка не поверила бы своим глазам! Интересно, знают ли отец и брат Скотта о том, что он в Сан-Франциско?
Парень безразлично пожал плечами. Заиграли «Кинкс», и они с Эбброй вновь пустились в пляс.
– Зачем кому-то знать? Скотту нет нужды спрашивать разрешения. Он никогда ни перед кем не отчитывался и не станет этого делать впредь.
– Эббра! За тобой пришли! – донесся издалека голос подруги.
Эббра бросила взгляд на часы, раздраженно выругалась себе под нос и принялась протискиваться сквозь толпу к выходу.
– Эббра?
Льюису было двадцать восемь или двадцать девять лет, и он ничем не напоминал нескладного подростка, каким его запомнила Эббра. Он приехал в форме, и на его плечах в свете уличного фонаря тускло поблескивали лейтенантские звездочки.
Девушка кивнула, спустилась по ступеням крыльца и сказала, смущенно улыбнувшись:
– Вы уж извините. Порой мои родители ведут себя так, словно мне двенадцать лет.
– Ничего страшного. – У него был низкий звучный голос. – Ваша мать велела оставить машину здесь. Завтра утром она отправит за ней шофера.
В его учтивой манере держаться не чувствовалось и следа развязности; жесткая линия рта свидетельствовала о твердом характере. Было ясно, что его не так-то просто рассмешить. И все же Эббра сразу поняла, что он ей понравится. Из-под форменной фуражки выбивались густые вьющиеся волосы, твердо вылепленное лицо оставляло впечатление грубоватой мужественности. Он был невысок, гораздо ниже здоровяка, с которым танцевала Эббра, но крепко сложен; во всем его облике сквозила уверенность, которая дается долгими изнурительными тренировками и свидетельствует о прекрасной физической форме.
– Полагаю, вы сейчас думаете о том, отчего родители не послали за мной шофера, – непринужденно заговорила Эббра, как только они двинулись по залитой огнями подъездной дорожке к его двухместному «эм-джи». – Шофер вполне мог бы приехать, но, видите ли, мать опасается, что, если бы он застал меня в непотребной компании, ему не хватило бы духу сообщить ей об этом. Она считает, что вы куда смелее.
– И что же? Вечеринка была непотребная?
– Нет. Наоборот. – Внезапно Эббра вспомнила о Скотте. – На вечеринке был ваш брат. Думаю, он и сейчас там.
– Присутствие Скотта вовсе не означает, что компания была приличная, – сухо отозвался Льюис, усаживая девушку в автомобиль. – Скорее, наоборот.
Эббра хихикнула, обрадованная тем, что под суровой маской все-таки теплится чувство юмора.
– А вы не хотите вернуться туда, чтобы встретиться с братом?
– Нет. – В доме резко прибавили громкость, и веки Льюиса чуть заметно дрогнули. – Подобные сборища – стихия Скотта, не моя.
Изумление Эббры все возрастало. Она видела, что Льюис говорит чистую правду. Невозможно было представить его в компании вроде той, которую они только что покинули.
– А я обожаю вечеринки, – призналась она. – И очень не люблю уходить, когда веселье только начинается.
– Мы можем вернуться, если хотите.
Льюис принадлежал к числу людей, которые редко действуют повинуясь порыву, и собственное предложение удивило его почти так же сильно, как Эббру. Гадая, зачем он это сделал, Льюис вывернул с подъездной дорожки. Ответ был прост. Как только Эббра вышла из ярко освещенной прихожей на крыльцо, Льюис почувствовал к ней непреодолимое влечение. Живость и цветущая красота девушки казались ему совершенно неотразимыми.
Эббра недоуменно смотрела на него.
– Вы ведь не любите вечеринки, – возразила она, пытаясь понять, не шутит ли Льюис. – К тому же, полагаю, вы пообещали моей матери доставить меня домой до той минуты, когда часы пробьют двенадцать и я превращусь в тыкву.
– Я обещал забрать вас, – ответил он, – но ничего не говорил о том, в котором часу мы приедем домой. Ну? Чего вам хочется больше? Вернуться на вечеринку или подкрепиться гамбургером?
– Лучше гамбургер, – сказала Эббра, понимая, что, вернись они на вечеринку, Льюис сразу станет объектом женского внимания и она потеряет возможность поближе познакомиться с ним.
Машина остановилась у кафе на набережной, и Льюис с Эбброй уселись за столик с видом на залив.
– Ваша мать упоминала, что вы учитесь в Стэнфорде, – сказал Льюис, когда официантка приняла у него заказ. – Какой у вас профилирующий предмет?
Эббра сдержала улыбку. Льюис разговаривал с ней будто заботливый дядюшка.
– Еще не решила. Может, политология, может, литература. – В ее мозгу закопошились смутные воспоминания о Льюисе в кадетском мундирчике. – А вы сами решаете, чем заняться? – с любопытством спросила она. – Вы всегда хотели пойти в армию?
– Всегда. В нашей семье все военные. Разумеется, исключая Скотта. Он всю жизнь хотел одного – гонять мячик по травке.
В его голосе прозвучало столь явное неодобрение, что Эббре пришлось сделать над собой усилие, чтобы удивленно не приподнять брови.
– Мне еще не приходилось дружить с людьми из семей военных, – сказала она. – Правда ли, что они ведут жизнь, полную тягот и ограничений?
– Ничего подобного, – твердо ответил Льюис, взглянув на нее, и Эббра заметила крохотные золотистые крапинки в его карих глазах. – Это сплошное удовольствие.
Официантка принесла гамбургеры, жареный картофель и кока-колу. Дождавшись, когда она уйдет, Льюис добавил:
– Полагаю, вы знаете, что во время Второй мировой войны мой отец командовал батальоном.
Эббра кивнула, начиная жалеть, что не прислушивалась к разговорам с участием полковника Эллиса.
– После окончания войны он остался служить в Европе, и мы объездили двенадцать или тринадцать стран. Каждое мгновение доставляло мне радость, и уже в раннем детстве я точно знал, чем буду заниматься, когда вырасту. Потом, когда мы вернулись в Штаты, я поступил в Вест-Пойнт, а Скотт – в Мичиганский университет. Моему отцу потребовалось немало времени, чтобы смириться с мыслью о том, что Скотт не пойдет по его стопам.
– Но вы-то пошли. Должно быть, ваш отец доволен. Жесткое лицо Льюиса чуть смягчилось.
– Да, так и есть. Он был на седьмом небе, когда я закончил Вест-Пойнт.
Льюис на мгновение умолк. Понимая, что миссис Дейл предназначила ему роль старшего брата Эббры, и не желая обмануть ее ожиданий, он нерешительно спросил:
– У меня отпуск на трое суток. Не могли бы мы встретиться еще раз и провести день в Саусалито или Кармеле?
– Я бы с удовольствием, – честно отозвалась Эббра. – Но это несколько неудобно.
– Хотите сказать, вы уже с кем-то встречаетесь?
– Не то чтобы встречаюсь... – Эббра сложила руки на столе и чуть подалась вперед. – Просто мы договорились с одним человеком...
– Кто он? – спросил Льюис, уверенный в том, что никакие договоренности Эббры не помешают ему добиться своего.
– Джерри – поэт. – Глаза девушки сверкнули. – Сейчас он в Нью-Йорке, но собирается вернуться в Сан-Франциско, и когда он приедет... – Эббра не могла закончить фразу так, как ей хотелось бы, поскольку Джерри ничего не обещал. Поэтому она лишь пожала плечами, как бы показывая: не стоит говорить о том, что, когда Джерри вернется, они будут вместе.
– Поэты – ветреный народ, – заметил Льюис, даже не намекнув, что уже знает о Джерри. За обедом мать Эббры поделилась с ним своими опасениями по поводу связи дочери с Литтером. Она рассказала, что Джерри вовсе не поэт, а обычный длинноволосый тунеядец-битник, который, словно пиявка, присасывается к каждому, кто достаточно глуп, чтобы его кормить. – Едва ли он уж очень обидится из-за того, что вы проведете день с другом семьи, – продолжал Льюис. Он был намерен сделать так, чтобы Литтер навсегда исчез из жизни Эббры. – Я заеду за вами завтра утром, и мы отправимся на пляж.
– Вы всегда все решаете за других? – Эббра попыталась говорить возмущенным тоном, но она была слишком польщена, чтобы сердиться.
– Всегда, – отозвался Льюис, поднимаясь из-за столика и бросая девушке улыбку, которая полностью преобразила его серьезное лицо, – В этом и состоит офицерский долг.
– Откровенно говоря, я немало удивлена тем, как все обернулось, – с сомнением в голосе произнесла мать, когда Эббра сообщила ей, что собирается на прогулку с Льюисом. – Разумеется, Льюис мне нравится, но ведь он намного старше тебя.
– Мама, это не свидание, – отозвалась Эббра. – У Льюиса отпуск, на сегодняшний день у него не было никаких планов, и мы решили вместе съездить на пляж. Просто как друзья. Ни о каких чувствах нет даже и речи, и не вздумай вести себя с Льюисом так, словно у нас роман.
– Это было бы весьма кстати, – задумчиво проговорила мать. – Когда-нибудь Льюис станет полковником, а то и генералом.
– Ну а я не собираюсь становиться офицерской женой, – отрезала Эббра. – Льюис очень старомоден, он попросту не в моем вкусе. – Это была истинная правда. Сколь бы привлекательным ни казался Льюис, он был слишком степенным и предсказуемым. Совсем не то, что Джерри.
Сегодня Льюис был без формы и выглядел совершенно иначе – куда более раскованно. Кремовые слаксы туго обтягивали бедра, рубашка с коротким рукавом была расстегнута до груди, и из-под воротника виднелись жесткие завитки волос.
– Я взял корзину с провизией для пикника, – сообщил он, включая зажигание.
Эббра уже собиралась выразить восхищение его предусмотрительностью, когда ей на глаза попался кровоподтек на правом виске Льюиса, который она не заметила вчера.
– Что случилось с вашей головой? – спросила она, пристально рассматривая болезненную на вид припухлость, уходившую за линию волос.
Льюис застенчиво усмехнулся:
– Несколько дней назад ударился на тренировке.
– Выглядит очень серьезно. – Внезапно Эббра почувствовала себя истинной дочерью своего отца. – Что сказал по этому поводу врач?
– Не стану же я бегать к доктору из-за каждого синяка или ушиба, – отозвался Льюис, удивленный и тронутый ее заботой. – Для кадрового военного нет большей неприятности, чем пухлая медицинская карточка.
– Ваш начальник должен был приказать вам отправиться к врачу, – сказала Эббра, хмурясь.
Льюис улыбнулся.
– Мой командир понятия не имеет о том, что я ушибся, – пренебрежительно ответил он и утопил в пол педаль газа, направляя машину на юг, в сторону Кармела. – Что вы собираетесь делать со своим дипломом, когда его получите? – неожиданно спросил он.
Эббра отлично знала, чем собирается заняться, но до сих пор она об этом никому не говорила. Даже Джерри. Особенно Джерри.
– Я хочу стать писательницей, – с вызовом ответила она.
– То есть журналисткой?
– Нет. – Эббра широко улыбнулась, и на ее щеках появились ямочки. – Я собираюсь сочинять фантастику.
Брови Льюиса чуть приподнялись.
– По-моему, журналист – куда более серьезная профессия.
Улыбка Эббры стала еще шире. Было невозможно представить себе Льюиса, проводящего дни в праздности.
– Это верно, но я не хочу быть серьезной. Я хочу стать романистом. – Льюис засмеялся, но Эббра не обиделась и расхохоталась вместе с ним. – Я хочу стать знаменитой, выдающейся, известной на весь мир писательницей!
Они все еще смеялись, когда Льюис остановил машину на высокой скале и достал из багажника корзинку.
Они зашагали по пружинящему дерну, и налетевший с океана ветер швырнул волосы девушки ей в лицо.
– Что у вас там? – спросила она.
– Ветчина, дыня, жареные цыплята, – ответил Льюис, опуская корзину на землю и усаживаясь, скрестив ноги. – А еще груши, клубника, арбуз... – Он усадил Эббру рядом с собой. – ...французские булочки, взбитые сливки, пирожные...
Эббра опустилась на колени и присела на пятки. Льюис тут же забыл о еде. От одного взгляда на ее лицо с высокими скулами, на ее широко расставленные голубые глаза с длинными ресницами у него захватило дух. Он еще не встречал такой красивой девушки, но не смел признаться ей в этом. Еще рано. Неосторожное слово грозило погубить близость, которая только начинала возникать между ними.
– В конце месяца у меня будет еще один недельный отпуск, – беззаботно заговорил он, вынимая из корзины бутылку шабли. – Может, встретимся еще раз? Съездим в Саусалито или в зоопарк.
– Лучше в зоопарк. – Эббра отрезала ломтик дыни. – Я не была там много лет. С самого детства.
Льюис улыбнулся. Слова девушки прозвучали так, будто от детства ее отделяли столетия. Он поднял стакан.
– Давайте выпьем за зоопарк, – сказал он, вдруг почувствовав, что между ними протянулась тонкая нить взаимопонимания. Ему пришлось собраться с силами, чтобы не повалиться на спину и не завопить от восторга.
– Где находится ваша часть? – спросила Эббра три недели спустя, когда они с Льюисом проходили мимо клетки медведей коала.
– В Форт-Брэгге, Северная Каролина.
Эббра застыла на месте, ошеломленно глядя на него.
– Я думала, вы живете где-нибудь неподалеку от Сан-Франциско. Неужели вы проделали путь из Северной Каролины только для того, чтобы мы могли поехать в зоопарк?
– Я приехал сюда, чтобы хорошенько отдохнуть от школы.
– Школа? – с любопытством спросила девушка, вновь двинувшись в путь. – Если вы лейтенант, то как же вас угораздило попасть в школу? Не понимаю.
– Я служу в Форт-Брэгге и учусь в специальной военной школе, постигаю способы борьбы с восстаниями, мятежами и методику военной помощи зарубежным правительствам.
На сей раз Эббра не просто застыла в неподвижности. От ее лица отхлынула кровь.
– Значит, вы отправитесь во Вьетнам?
– Надеюсь, – с суховатой усмешкой ответил Льюис. – Иначе месяцы, которые я провел, изучая вьетнамские обычаи и язык, пропадут впустую.
– Я думала, туда отправляют только морских пехотинцев, чтобы охранять авиабазы. Что вы там будете делать? – спросила Эббра, не зная, так ли уж ей хочется услышать ответ.
– Я буду военным советником в армии Южного Вьетнама.
– То есть станете помогать вьетнамцам вести гражданскую войну?
– Я вижу, вы великая мастерица упрощать. Да, Эббра, по сути дела, я буду заниматься именно этим.
Только когда они собрались покинуть зоопарк, девушке пришло на ум, что своими расспросами она невольно шокировала Льюиса – в той же мере, как он поразил ее своим сообщением о Вьетнаме.
Внезапно Льюис остановился. В его глазах застыла пустота, словно он был чем-то ошеломлен.
Эббра вопросительно повернулась к нему.
– Что случилось? Что я такого сказала?
На мгновение ей показалось, что Льюис не ответит, но потом он довольно вяло произнес:
– Простите... минутку... – Он взмахнул рукой, словно отстраняясь.
У Эббры возникло ощущение, что он вот-вот лишится чувств. Она нахмурилась, приблизилась к нему и озабоченным тоном спросила:
– Льюис, что с вами? Вам плохо?
– Нет... – Он все еще не двигался, хотя на его лицо начал возвращаться румянец. Он потряс головой, будто стараясь избавиться от наваждения. – Чертовски неприятная штука... – В нескольких шагах впереди стояла садовая скамейка. Льюис подошел к ней и уселся, негромко рассмеявшись. – Проклятие! Я вдруг почувствовал себя так, словно только что прокатился на самых больших в мире русских горках!
– У вас закружилась голова? – Эббра присела рядом с ним, стараясь ничем не выдать своей тревоги.
– Да. То есть нет. – Казалось, Льюис вполне оправился. Он сконфуженно улыбнулся девушке. – Правильнее сказать, я почувствовал дурноту. Было такое ощущение, словно я провалился на сотню метров в лифте. – Он поднялся со скамейки. – Идемте. Если мы задержимся, нас запрут здесь с диким зверьем.
Они двинулись к машине, и Эббра с беспокойством спросила:
– С вами такое случалось прежде?
– Нет. – На этот раз его улыбка показалась девушке по-настоящему беззаботной. – Наверное, это из-за креветочного рулета, который я съел на завтрак.
Эббра помолчала несколько минут, потом нерешительно спросила:
– Не думаете ли вы, что здесь виноват удар по голове, который вы получили месяц назад?
Улыбка сбежала с его лица.
– Нет, не думаю. Мне смешно даже предположить такое.
– У моего отца есть пациенты, которые...
– Нет. Я просто съел что-то не то.
В его голосе прозвучала такая непреклонность, что Эббра не решилась закончить фразу, которую начала. Может быть, она страдает излишней мнительностью? Она не видела смысла продолжать спор с Льюисом, пока не посоветуется с отцом.
– О ком мы говорим? – спросил отец. Эббра неопределенно пожала плечами.
– Об одной знакомой. Несколько недель назад она ушибла голову, но так и не сходила к врачу.
– И что, ты говоришь, случилось с ней в аудитории? Она на мгновение потеряла сознание?
– Не совсем так. Скорее, она на секунду утратила способность ориентироваться в пространстве. Потом призналась, что почувствовала себя так, будто провалилась в лифте на сотню метров.
– Похоже, она страдает эпилепсией. Такое нередко случается после ушибов головы. В результате могут проявиться внутренние структурные аномалии, понижается сопротивляемость эпилепсии и могут возникать слабые припадки. Передай подруге, чтобы она не слишком волновалась, но ей непременно следует в самое ближайшее время показаться своему врачу.
– Но если это был слабый припадок, не может ли случиться так, что эпилепсия вновь проявится с достаточной силой, чтобы повлиять на выбор профессии?
– Если это был эпилептический припадок, вызванный травмой головы, то скорее всего он повторится. Во всем, что касается эпилепсии, нет строгих правил и законов. Ну и разумеется, это ограничивает выбор профессии.
– Она хочет служить в армии, – сказала Эббра, заложив руки за спину и скрестив пальцы.
Отец взял газету и развернул ее.
– Если она подвержена эпилептическим припадкам, ее вряд ли возьмут на работу, требующую безукоризненного здоровья, – подвел он итог. – Посоветуй своей подруге стать школьной учительницей.
В июне в газетах появились сообщения о том, что Вьет-конг едва ли не каждый день сокрушает батальоны южновьетнамской армии. В письмах Льюиса, в его телефонных разговорах с Эбброй все чаще сквозило нетерпеливое желание побыстрее получить приказ о назначении в Сайгон.
Во время одного из таких разговоров, когда Льюис рассказывал о том, что президент Джонсон направляет во Вьетнам все новые войска, и вдруг замолчал на полуслове, Эббра вдруг почувствовала, что его вновь охватил приступ головокружения.
– Льюис? – заговорила она. – Вы хорошо себя чувствуете?
– Да. Минутку...
В его голосе звучала та же растерянность, которую Эббра заметила в зоопарке.
– Льюис... – повторила она отрывистым от волнения голосом. – Льюис! Что с вами?
– Все в порядке. – На мгновение в трубке воцарилось нерешительное молчание, и Эббра поняла, что Льюис говорит неправду. В его голосе она уловила нотку, казавшуюся совершенно невозможной для такого сильного, уверенного в себе мужчины. Нотку страха.
– У вас опять был приступ головокружения, – уверенно заявила она.
– Подождите минуту, Эббра... – Казалось, Льюис с великим трудом собирается с силами. Чуть позже он сказал: – Теперь все в порядке. Просто меня замутило на секунду.
Эббра заговорила, тщательно подбирая слова, чтобы не настроить Льюиса против себя, как в прошлый раз, когда она пыталась обсудить с ним его недомогание:
– Скажите, вы не почувствовали усталости после того, как это случилось с вами в зоопарке?
– Да, – ответил он, и облегчение в его голосе подсказало девушке, что Льюис думает, будто она связывает его секундное головокружение с переутомлением.
Эббра мягко произнесла, разубеждая его в этом:
– Я говорила с папой о том, что случилось. Я расспросила его якобы от имени университетской подруги. Он полагает, что головокружение и мгновенная потеря ориентации могут служить симптомами мягкой формы эпилепсии. Вдобавок все эпилептики после припадков ощущают сонливость.
– Эпилепсия? – В его голосе прозвучало недоверие, уступившее место гневу. – Эпилепсия? Нет, это несерьезно. Не хотите же вы сказать, будто я страдаю эпилепсией! Господи, Эббра! Мне еще не доводилось слышать ничего смешнее! Я чертовски рад, что вы не упомянули при отце мое имя. Если пойдут сплетни, моя карьера будет погублена!
– Только в том случае, если медицинское освидетельствование покажет, что это не пустые догадки.
– Какие еще освидетельствования! Да, я на секунду потерял равновесие. Но это еще не значит, что я валялся на земле, изрыгая пену!
– Это тяжелая форма эпилепсии. Я не утверждаю, что вы страдаете тяжелой формой. Я только хочу сказать, что травма причинила вашему мозгу больший вред, нежели вы полагаете. Порой припадки бывают так слабы, что больной даже не успевает сообразить, что с ним случилось.
– Мне плевать, что они соображают и чего не соображают. У меня не было никаких припадков! Я регулярно прохожу медицинскую комиссию и, к вашему сведению, годен к службе на все сто процентов.
– Вам нужно пройти тщательный медосмотр, – мягко заговорила Эббра, не желая сдаваться. – Тогда у нас не будет сомнений и мы больше не станем об этом вспоминать.
– У меня и сейчас нет никаких сомнений! – отозвался Льюис, явно рассерженный, и бросил трубку.
Эббра была уверена, что Льюис больше не позвонит ей и не захочет с ней встречаться. Мысль об этом ввергла ее в уныние. За последние несколько месяцев Льюис прочно вошел в ее жизнь. Она старалась выбросить его из головы и думать о Джерри. В университете прошел слух, что он возвращается в Сан-Франциско. Как только она встретится с Джерри, сразу перестанет скучать по Льюису. В любом случае он слишком стар для нее. Слишком добропорядочен и старомоден.
Телефон начал названивать три недели спустя, воскресным утром. Первым объявился Джерри. Он без лишних слов сообщил, что уже приехал в город и поселился в своей прежней квартире на Норт-Бич. Сегодня он весь день занят, но если Эббра захочет встретиться с ним завтра, он не возражает.
Минуту спустя позвонил Льюис.
– Вы не ошиблись, – коротко произнес он на удивление ровным голосом. – Я был у врача. У невропатолога. У меня трещина в черепе, и удар по голове понизил сопротивляемость организма к эпилепсии. Моя болезнь называется временной височной эпилепсией – видимо, это то же самое, о чем говорил ваш отец. Она проявляется в виде множества симптомов, в числе которых непродолжительная потеря ориентации, которую я ощущал раз или два, сопровождаемая легким, почти приятным головокружением. Именно так было со мной. Болезнь может прогрессировать и постепенно развиться в настоящую эпилепсию. Но может случиться и так, что я больше не замечу и следа недомогания.
– А как же военная служба? – со страхом спросила Эббра. – Что сказал врач о вашей армейской карьере?
– Он не знает об этом. Мне предстоит немало медицинских тестов, но вряд ли среди них будет сканирование черепа. А без этой процедуры никому и в голову не придет, будто со мной что-то не в порядке. В сущности, у меня нет причин для тревоги. Приступы больше не повторялись, и я сомневаюсь, что они повторятся в будущем.
– Иными словами, вы не намерены поставить военных врачей в известность о заключении невропатолога?
– Нет.
– Но, Льюис...
Бесстрастия в его голосе как не бывало. Теперь Льюис говорил так, словно находился на грани нервного срыва:
– Ради всего святого, Эббра! Одно лишь слово «эпилепсия» в моей медицинской карточке – и мне конец. Я до пенсии буду прикован к «голу. И из-за чего? Из-за того, что порой чувствую себя так, словно прокатился на русских горках? Об этом никто не узнает. Никто! Никогда!
– Хорошо. – Сама не зная почему, Эббра начала всхлипывать. – Мне очень жаль, что так получилось.
– Да. Я знаю. – Он смягчился, и его голос зазвучал невероятно устало. – У меня двухдневный отпуск; есть еще кое-какие новости, я хотел бы сообщить их вам. Увидимся завтра вечером. Сходим в кино.
– Кино – это замечательно.
Эббра положила трубку. Она понимала, что Льюис совершает серьезный проступок, но не осуждала его. Военная служба была целью и смыслом его жизни. Он всегда мечтал быть солдатом. Эббра не могла даже представить его в иной роли.
Льюис приедет сегодня вечером. А тем временем, хотя Джерри и сказал, что будет занят весь день, она предпримет нечто неожиданное. Они не виделись почти шесть месяцев, и Эббра не собиралась ждать еще шесть часов. Она отправится к нему и встретится с ним сейчас же.
Полчаса спустя она припарковала свой «олдсмобил» на улице у его дома. Квартира Джерри помещалась над винной лавкой, и Эббра торопливо поднялась по ступеням, чувствуя, как ее охватывает почти неодолимое возбуждение. Она скучала по Джерри. Он такой талантливый, такой вызывающе нахальный, такой забавный... Эббра уловила приторно-сладкий запах марихуаны, но ей было плевать. Джерри – поэт, а все поэты курят «травку». «Травка» – безобидное зелье, ничуть не опаснее спиртного.
Дверь на пустой лестничной площадке оказалась закрыта. Эббра небрежно постучала, распахнула ее и с широкой улыбкой весело воскликнула:
– Привет, Джерри! Сюрприз!
Судя по виду Джерри, он ничуть не обрадовался, только изумился до глубины души. Он валялся голышом на грязных скомканных простынях. Рядом с ним лежала обнаженная девушка. При виде Эббры она удивленно приподняла брови. Второй молодой человек, потный юнец, видимо их общий друг, тоже был обнажен.
Марихуану курила девица. Джерри нюхал кокаин. До сих пор Эббре не доводилось видеть «снежок», но она сразу поняла, что это такое.
Эббра на мгновение застыла, слишком ошеломленная, чтобы как-то отреагировать. Радостного возбуждения и предвкушения словно не бывало. В жизни был период, когда подобная сцена лишь повеселила бы ее, но только не теперь. Вид испачканного спермой белья, переплетенных, покрытых испариной тел вызвал у нее тошноту. Эббра не хотела оставаться здесь ни на секунду. Она не желала иметь ничего общего с этими людьми.
Она мгновенно повернулась и спустилась по лестнице, не обращая внимания на крики и смех, которые неслись ей вслед.
Когда она добралась до своего «олдсмобила», по ее щекам текли слезы. Она плакала не потому, что больше не увидит Джерри. Это были слезы стыда за собственную глупость. Как получилось, что она не смогла разглядеть в Джерри то, что так отчетливо увидела ее мать?
Эббра воткнула ключ в замок зажигания и запустила мотор. Ей не хотелось ехать домой. По крайней мере сейчас.
Она проехала на север и, остановив машину в пустынном пригороде, отправилась прогуляться. Ходьба всегда успокаивала ее, успокоила и сейчас. Она была рада тому, что неожиданно нагрянула в Норт-Бич, рада тому, что увидела там. Внезапно она почувствовала себя повзрослевшей, более уверенной в себе.
Наступили сумерки, она уселась в машину и отправилась обратно в Сан-Франциско, радостная, полная нетерпеливого ожидания встречи с Льюисом.
Его автомобиль остановился на подъездной дорожке дома за секунду до Эббры. Она выскочила из машины, опередив Льюиса, и побежала к нему.
– Ох, Льюис! Как я рада вас видеть! – крикнула она, бросаясь в его объятия.
Льюис прижал ее к себе, чувствуя произошедшую в ней перемену.
– Что случилось? – мягко проговорил он и, видимо догадавшись, спросил: – Это из-за Джерри? Вы виделись с Джерри?
Эббра кивнула, подняла лицо и посмотрела ему в глаза, продолжая крепко обнимать его.
– Да, но Джерри больше ничего для меня не значит. И никогда не значил, но я поняла это только сейчас.
– Я получил назначение во Вьетнам, – сообщил Льюис, не отпуская Эббру. – Я уезжаю в конце следующей недели. Вы выйдете за меня замуж до того, как я уеду?
– Да, Льюис! – Она плакала и смеялась одновременно. – Да! Да!




Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману Белое Рождество - Пембертон Маргарет



потрясающий роман, один из лучших, а я почти всё здесь перечитала, советую всем...
Белое Рождество - Пембертон Маргареттеона
2.04.2012, 10.45





Да,потрясающая ,глубокая, эмоционально сильная книга!Очень понравилась.
Белое Рождество - Пембертон МаргаретТаня
15.08.2012, 1.02





ну такая дребедень.... Такую чуш я ещё действительно не читала... Да ещё и 2 книги... Чуш полная
Белое Рождество - Пембертон МаргаретРимма
16.08.2012, 17.27





не дребедень,а хороший роман!мне лично понравился.можно почитать ради разнообразия.
Белое Рождество - Пембертон Маргаретсвета
18.08.2012, 2.42





хорошо написанная познавательная и увлекательная книга
Белое Рождество - Пембертон Маргаретвалентина
30.09.2012, 19.48





Потрясающий роман!!! Читала "в запой", оторваться просто невозможно. На самом деле жизненые ситуации, без розовых очков и умиленного сюсюканья.Есть над чем подумать, поплакать и порадоваться.
Белое Рождество - Пембертон МаргаретЯна
10.02.2014, 10.08





Стоящая серьёзная вещь!
Белое Рождество - Пембертон МаргаретИрина
21.08.2015, 10.50





Этот роман целый год был на моем рабочем столе и только сейчас его прочитала!!!Я не пропустила ни строчки.Прочитала и осталось чуть грустное послевкусие,т.к. не хотелось расставаться с героями.Очень хороший роман,сильный.Читается на одном дыхании.Герои цельные,сильные личности.Нет слюнявости.Читайте.
Белое Рождество - Пембертон МаргаретЛилия
25.09.2015, 22.22





Обалденный,шикарный роман ,не пугайтесь начала дальше вас так засосет что читать будете не отрываясь....жду не дождусь второй части.10+++
Белое Рождество - Пембертон МаргаретСоня
27.04.2016, 18.42





Я не верила, когда увидела в рейтинге ровно 10 баллов! Но это истинная правда!!! Роман того достоин! Полностью согласна с Соней! Ну и Тианой тоже! Не оторвётесь , уж поверьте!!!
Белое Рождество - Пембертон МаргаретЛюбительница
15.05.2016, 6.17








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100