Читать онлайн Белое Рождество, автора - Пембертон Маргарет, Раздел - Глава 17 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Белое Рождество - Пембертон Маргарет бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 9.85 (Голосов: 34)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Белое Рождество - Пембертон Маргарет - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Белое Рождество - Пембертон Маргарет - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Пембертон Маргарет

Белое Рождество

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Глава 17

– Когда придет время мне уезжать, твои познания в английском усовершенствуются до такой степени, что ты сможешь получить работу переводчика в американской армии, – сказал Льюис одним июльским утром, когда они с Там заканчивали очередной урок.
Девушка посмотрела на него, и в ее обычно непроницаемых глазах промелькнуло любопытство.
– Вы не могли подумать, что я сделаю такой поступок, – сказала она, очаровательно коверкая английские слова.
Льюис отодвинул свое кресло от грубого деревянного стола, подошел к ящику со льдом и достал герметично закупоренную бутыль с питьевой водой.
– Ну почему же? – мягко возразил он. Впервые за все три месяца, что Там проработала уборщицей в штабе группы советников, их беседа приняла личный характер. Льюис почувствовал прилив воодушевления. Если ему удастся разговорить девушку, заставить ее рассказать о себе, он, может быть, сумеет вынудить ее выслушать несколько советов, в которых она, по его мнению, весьма нуждалась и которые до сих пор с презрением отвергала.
Он вернулся к столу с бутылкой и двумя пластиковыми стаканчиками, и Там заговорила, не сводя с него взгляда, в котором, помимо любопытства, угадывался вызов:
– Я учу английский не для того, чтобы помогай американцам.
Наполнив стаканчик водой, Льюис протянул его девушке и смахнул москита, присосавшегося к руке.
– Да, я знаю, – сказал он.
На смуглом лице Там появился легкий румянец.
– Вы не знаете. Вы не можете знать.
Льюис провел пальцами по своим густым вьющимся волосам.
– Я знаю, – терпеливо повторил он. – Я знаю, что ты изучаешь английский, чтобы помогать Вьетконгу. Я знал об этом с самого начала.
Вызов и любопытство в ее взгляде уступили место удивлению.
– И все равно продолжаете меня учить?
Льюис кивнул, чувствуя, как в ответ на недоверие и изумление Там в его душе поднимается волна нежности.
Девушка нахмурилась, и на мгновение Льюису показалось, что она вот-вот, по своему обыкновению, наденет маску безразличного равнодушия, однако Там вдруг сказала:
– Я просить прощение, дай ю, но я вас не понимай.
Впервые за прошедшее время она обратилась к Льюису по званию, не вкладывая в свои слова саркастического смысла. Жесткую линию его губ тронула едва заметная улыбка. Если Там снизойдет до бесед с ним, она очень скоро будет считать его своим другом.
– Я знаю, что ты не понимаешь, Там, – мягко произнес Льюис, испытывая облегчение оттого, что наконец сумел разрушить стену, которой девушка отгораживалась от него. Он сложил руки на столе и чуть подался к девушке. – Давай-ка я тебе все объясню.
– Я вам не верить, – ровным голосом произнесла Там, когда Льюис рассказал ей о жестокости вьетконговцев по отношению к деревенским старостам, которые отказывались сотрудничать с ними. – Такой вещи никогда не происходили в наша деревня.
– Только потому, что в Ваньбинь находятся американцы, – сухо отозвался Льюис.
– И все равно я вам не верить. – Там сжала кулаки. – Вьетконг – они борцы за свободу. Они воюют, чтобы освободить Вьетнам.
– Они борются за коммунистический Вьетнам, – ответил Льюис, чувствуя, как его покидает терпение. – И если тебе придется жить при коммунистах, поверь мне, тебе это не понравится!
– А вам какой дело? – выпалила Там с прежней неприязнью. – Вы не вьетнамец! Какой вам забота, что делаем мы, вьетнамцы? Если вам так хочется здесь находиться, подождите немного – может, вы станете вьетнамцем в следующей своей жизни!
Ее миндалевидные глаза сердито блестели, длинные, по пояс, черные волосы струились по спине, и в эту минуту она была так хороша собой, что Льюис забыл о раздражении и его, что бывало нечасто, охватил приступ смеха.
– Бывают судьбы и пострашнее, – заметил он, и в то же мгновение в комнату вошел лейтенант Грейнгер, окидывая Там и Льюиса озадаченным взглядом.
Впервые за время знакомства Льюис увидел на губах девушки хотя бы тень улыбки.
– Может, и бывают, но, по-моему, не для американца, – пренебрежительно заявила Там. В ее глазах блеснули искорки света, она выбралась из шаткого деревянного кресла и, не обращая внимания на Грейнгера, вышла из штаба и грациозной походкой направилась к своей лохани и грязному белью.
– Что случилось? – спросил Грейнгер. – Маленькая ледышка наконец начинает таять?
– Возможно, – уклончиво отозвался Льюис. Замечание помощника и его тон внушали Льюису непонятное раздражение. Если Там действительно начинает смягчаться, то, уж конечно, не ради Грейнгера. – Нам пора отправляться в Тэйфонг. Староста и его приятели уже пришли?
Тэйфонг была самой удаленной от Ваньбинь деревушкой района, которым управлял Льюис. Она считалась наиболее уязвимой точкой, поскольку находилась в опасной близости к запутанной сети каналов, которыми вьетконговцы пользовались для доставки припасов из-за камбоджийской границы. Льюис установил со старостой Тэйфонг добрые отношения и стремился поддерживать их. Если его деревня переметнется на сторону врага, их группе больше не удастся перехватывать вьетконговские караваны.
– Хоан уже идет сюда, – ответил Грейнгер, имея в виду старосту Ваньбинь, который собирался вместе с ними ехать в Тэйфонг. Он взял автомат и направился к двери, гадая, что такого могла сказать милашка Там, чтобы заставить серьезного и сдержанного капитана залиться хохотом.
Льюис надел кобуру с пистолетом и двинулся следом. Солнце показалось ему необычайно ярким, и, шагая навстречу Хоану и двум помощникам, которые его повсюду сопровождали, он неловко хлопал ресницами.
– Хао, дай ю, – оживленно приветствовал его старик.
– Хао, эм, – отозвался Льюис. Хоан нравился ему. Это был незаурядный человек – неподкупный и безукоризненно честный. Однако Льюис отметил, что сегодня Хоан держится неофициально, как будто собирается ехать с ним в Тэйфонг только для того, чтобы навестить живущего там брата. Поездка со всеми удобствами в речном такси сулила ему возможность поболтать по-семейному.
Направляясь к деревне и потрепанному сооружению, служившему пристанью, Льюис повернул голову и посмотрел назад в сторону лагеря. Там бросила стирку и, выпрямившись, глядела ему вслед. Он улыбнулся, довольный взаимопониманием, которое внезапно возникло между ними, и жалея лишь о том, что не может остаться в штабе и поговорить с девушкой, вместо того чтобы плыть с Грейнгером и Хоаном в Тэйфонг.
Речное такси, маленький моторный сампан с пассажирским отделением под навесом, представляло собой обычное в этих краях средство передвижения от одной деревни к другой. Ступив на борт, Льюис вдруг почувствовал, что у него начинает болеть голова.
Он устроился в тени, еще раз подумав, что зря назначил встречу со старостой Тэйфонг и инспекцию местных сил ополчения. В нагрудном кармане его тигрово-полосатой куртки лежало письмо Эббры, и Льюис, вынув его, вновь перечитал. Его жесткое худощавое лицо несколько смягчилось.
Письмо в общем-то было ни о чем. Эббра провела несколько дней в Бостоне и с восторгом рассказывала о белках на Коммон-плейс, о сияющем на солнце куполе Стейт-Хауса, о старинных извилистых улочках Бикон-Хиллз. Льюису оставалось лишь гадать, зачем Эббра поехала на Восточное побережье в Бостон, когда вполне могла бы отправиться в Монтеррей или Кармел.
Головная боль все усиливалась. Льюис сложил письмо и сунул его обратно в карман, чуть заметно содрогаясь. Уже близок тот день, когда он вернется домой к Эббре, и тогда они смогут отдохнуть вместе. Пожалуй, лучше всего в Мексике. Они поедут в Акапулько и Оахаку.
– Похоже, нас ждет не очень-то приятная поездка, дай ю, – мрачно заметил Грейнгер, когда такси приблизилось к следующей деревне.
Нестерпимо яркий свет заставил Льюиса прищуриться. На импровизированном пирсе лодку поджидала группа людей – одетые в черное старухи с корзинами, набитыми дарами земли, и крестьяне, у ног которых примостились клетки с живой птицей. Льюис издал стон. Путешествовать по каналам в компании крестьян всегда было неприятно, но сегодня их соседство представлялось ему просто невыносимым.
Голова разламывалась от боли, начинали ныть суставы. Случись такое дома, в Калифорнии, Льюис решил бы, что его одолевает простуда. Он принял бы пару таблеток аспирина и тут же забыл о недомогании. Но здесь, во Вьетнаме, так просто не отделаешься. Он мог подцепить какую угодно заразу и не рассчитывал получить медицинскую помощь до тех пор, пока не вернется в Ваньбинь.
Лодка плавно причалила к пирсу, и шумные пассажиры погрузились на борт. Льюис потеснился и занял место, с которого было удобно наблюдать за берегом канала. Он не сомневался, что Грейнгер столь же внимательно смотрит на противоположную сторону. До сих пор им не доводилось попадать под прицельный огонь, путешествуя на речном такси, но, как говорится, все когда-нибудь случается впервые.
Почувствовав приступ тошноты, Льюис решил сократить свое пребывание в Тэйфонг до минимума. Он посетит отряд ополченцев, перебросится словцом со старостой, вернется в штаб, примет лошадиную дозу аспирина и попытается забыться целительным сном.
– Ты хорошо себя чувствуешь, дай ю? – крикнул Грейнгер, сидя напротив у дальнего борта и с беспокойством взирая на Льюиса.
Льюис коротко кивнул. Его самочувствие вряд ли можно было счесть хорошим, но он не видел смысла жаловаться Грейнгеру.
После поездки, которая, как ему казалось, никогда не кончится, речное такси причалило к пристани Тэйфонг. Стоило Льюису выбраться из лодки и зашагать к центральной улице, каждый мускул его тела охватила мучительная боль. Грейнгер, Хоан и его спутники двигались следом.
Тэйфонг ничем не отличалась от прочих деревень провинции. Главную улицу образовывали торговые лавки и хижины, сделанные из соломы и тростника. Одной стеной дома выходили на канал; к деревянным сваям были привязаны несколько лодок. Чуть дальше располагались рыночная площадь и две постройки из кирпича – католический храм и здание школы.
Прямо перед путешественниками улицу перебежала свинья. Сопровождаемые звонкими детскими криками, они пробирались по улице к зданию администрации, где их ждал деревенский староста.
– Хао! Хао! – жизнерадостно восклицал староста, величая Льюиса титулом советника и наполняя стаканы спиртным местного производства.
Льюис нехотя принял предложенный стакан. Правила вежливости требовали, чтобы он выпил 6а си де, и если он сделает это одним глотком, огненная вода либо прикончит, либо исцелит его.
– У меня есть новости, ко ван, – сказал староста, как только обряд угощения был завершен. Он наклонился к Льюису, облокотившись о стол, еще более обшарпанный, чем стол в штабе. – По нашему району скоро пройдет отряд снабжения, большой караван.
В боковом поле зрения Льюиса плясали огоньки, руки дрожали.
– Ты уверен, что они осмелятся забраться так глубоко на юг? – спросил он, пытаясь сосредоточиться.
Как правило, на дальнем юге страны появлялись лишь мелкие группы фуражиров. Крупный обоз был не по зубам группе Льюиса и подразделениям местной самообороны. Им потребуется подкрепление. Может, даже отряд специального назначения.
Староста энергично кивнул.
– Да, ко ван, – решительно заявил он. – Мой осведомитель состоит во Вьетконге. Он узнал, что его жена спит с одним офицером, который отправится с караваном, и, чтобы отомстить, он доставил мне эти сведения.
– Что он имел в виду, когда говорил, будто бы караван будет большой?
Ни для кого не было секретом, что на территории Камбоджи у самой границы базируются по меньшей мере два полка северовьетнамской армии. Ближе всех располагалась провинция Кьенфонг, и чтобы оказаться в глубине ее территории, вьетконговским обозам с медикаментами, деньгами и оружием требовалась лишь ночь пути. Оттуда мелкие отряды Вьетконга доставляли припасы на лодках по разветвленной сети каналов в провинции Анзианг, Садек и даже в район, которым управлял Льюис.
– Очень большой, – заверил его староста. – Припасы будут доставлены не вьетконговцами, а бойцами армии Северного Вьетнама.
Льюис издал стон. Он чувствовал себя отвратительно; единственным его желанием было забраться в койку и накрыться одеялом с головой, а староста рассказывает ему, что им вот-вот предстоит столкнуться с массированным вторжением северовьетнамских войск.
– Когда? – хрипло осведомился он. Лейтенант Грейнгер и Хоан с тревогой посмотрели на него, заметив, что ему не по себе.
– Через четыре ночи. Может, через пять. Осведомитель придет ко мне и расскажет, где пролегают их пути и где намечены контрольные точки.
– Ладно. – Льюис поднялся на ноги и пошатнулся. – Идемте осмотрим отряд самообороны.
– А стоит ли? – негромко, но настойчиво произнес Грейнгер. – Ты весь горишь. Пожалуй, нужно побыстрее доставить тебя в лагерь.
– Пятнадцать минут ничего не изменят, и уж если нам предстоит столкнуться с северовьетнамскими отрядами, будет нелишне убедиться в том, что ополчение Тэйфонг готово к бою.
В сопровождении Хоана Льюис осмотрел отряд и велел командиру ближайшие дни находиться в готовности, а потом, еле разбирая дорогу из-за мучительной боли в голове, едва переставляя ноги из-за судорог в коленях и ступнях, с трудом побрел к обветшавшей пристани.
– Господи, дай ю, что с тобой? – осведомился Грейнгер, испуганный тем, что придется вызывать вертолет, чтобы доставить Льюиса в ближайший полевой госпиталь, к что в отсутствие командира заботы по организации засады против северовьетнамского отряда лягут на его плечи.
Льюис не ответил. Это было выше его сил. Он едва замечал, как они погрузились на борт речного такси, на котором, к счастью, не оказалось живности, сопровождавшей их в предыдущей поездке. Льюис был совершенно уверен, что не отравлен. Он точно помнил, что не натыкался на колючки пунжи и не попадал в другие ядовитые ловушки, которые так любили расставлять вьетконговцы.
Он пытался припомнить, что ел в последние двадцать четыре часа, но его сознание отказывалось подчиняться. Крысы? Ил ли он крыс в последнее время? Крысиное мясо было одним из основных местных продуктов питания, и сержант Дрейтон нередко дополнял им сухой паек группы. Мелко нарубленное и приготовленное на китайский манер с фасолью, приправленное соусом нуок мам, без которого не обходилось ни одно вьетнамское блюдо, крысиное мясо оказалось на удивление приемлемой пищей. Однако Льюис отлично помнил, что Дрейтон не подавал его на стол уже больше недели.
К тому времени, когда такси мягко уткнулось в берег канала напротив Ваньбинь, Льюис лежал, перевесившись через борт, и ему казалось, что его вывернет наизнанку.
Лейтенант Грейнгер осторожно взвалил на себя Льюиса и понес к штабу.
Льюис помнил, как его рвало, помнил, что кто-то держал перед ним ведро, шепча слова утешения, но он и не догадывался, кто это мог быть. Потом, когда оставшийся неизвестным человек убрал ведро и подал мокрую тряпку, чтобы вытереть губы, а после – чашку воды, ему почудилось, что это была его мать. Когда он болел в детстве, мать всегда проявляла заботливость и понимание.
Он улегся на койку, заметив, что кто-то накрывает его одеялом. Он почувствовал, как его лица коснулись шелковистые волосы, и, невзирая на ужасную слабость, попытался улыбнуться. Эббра. Ну конечно, это Эббра.
– Спасибо, милая, – благодарно пробормотал он, сжимая ее руку, прежде чем вновь погрузиться в беспамятство.
Она не уходила, и в короткие секунды просветления Льюис видел, что она сидит рядом, обмывает его лицо и грудь, подносит к его губам воду и накрывает одеялом, которое он сбрасывал в приступах лихорадки.
– Я люблю тебя, – говорил Льюис. Перед его глазами кружились яркие цветные огни. – Ты замечательная девушка, милая. Лучшая во всем мире.
Лихорадка отступила только утром. Льюис лежал, глядя на сетку верхней койки и пытаясь сообразить, где он, черт возьми, находится. Чуть повернувшись, он увидел скудно обставленную комнату с дощатым полом и девушку – не Эббру, – которая, скрестив ноги, сидела на циновке и зашивала прорехи на форменной куртке. Вьетнам. Льюис вспомнил, что он во Вьетнаме и Эббра находится более чем в восьми тысячах миль отсюда.
– Добро пожаловать в мир живых, дай ю, – с усмешкой произнес лейтенант Грейнгер, подавая ему кружку кофе. – Порой я всерьез опасался за тебя.
– Твое беспокойство не было и вполовину таким сильным, как мое, – сухо отозвался Льюис, приподнявшись на постели. Опираясь на локоть, он с удовольствием прихлебывал кофе. – Долго я провалялся без чувств?
– Восемнадцать часов. Лихорадка унялась только в три утра, и с тех пор ты спал как младенец.
Там смотрела на Льюиса из дальнего угла, в котором сидела с шитьем. В ее глазах застыло странное выражение, почти страх. Льюис смутно помнил мягкие прикосновения женских рук, которые обтирали его лицо и грудь, подавали ему воду и даже – о Господи! – держали ведро, пока его тошнило. Он посмотрел на девушку, чувствуя благодарность и смущение. Льюис не мог заговорить с ней при Грейнгере, во всяком случае, не мог сказать все, что хотел, но стоило их глазам встретиться, он послал ей ласковую благодарную улыбку.
Эффект был потрясающий. Испуг в ее глазах сменился облегчением и пониманием.
Позже, когда Там вышла из штаба, Льюис натянул одежду и прошел по лагерю к месту, где девушка раскладывала выстиранную форму для просушки.
– Извини, что заставил тебя работать нянькой, – сказал Льюис, не в силах оторвать взгляд от мягкой округлости ее груди и стройных бедер под дешевой бумажной материей ао дай.
Девушка оставила работу и насмешливо посмотрела на него. Застенчивости в ее глазах как не бывало.
– Я совсем не против, дай ю, – отозвалась она голосом, в котором прозвучали лукавые нотки. – Когда ты беспомощный, то совсем не страшный.
Прачке и уборщице не пристало разговаривать с дай ю таким тоном, но Льюис и не подумал одернуть ее. На его взгляд, Там заслужила право говорить с ним как друг, и ему была приятна установившаяся между ними непринужденная близость.
К тому времени, когда Льюис, его группа и отряд местного ополчения, дополненный подразделениями самообороны окрестных деревень и отрядом специального назначения, покидали лагерь, готовясь устроить засаду на пути северовьетнамского обоза, он заручился полным и безоговорочным доверием Там.
Уже сгущались сумерки, когда отряд выступил из лагеря и спустился к каналу, где его поджидали патрульные суда, специально затребованные для проведения ночной операции. Девушка проследила, как они поднимаются на борт, после чего вернулась в штаб проверить, натянута ли противомоскитная сетка над койкой Льюиса, вычищена ли его вторая пара обуви и готова ли свежая форма, в которую он мог бы переодеться по возвращении. Она взяла в руки его зеленую маскировочную куртку, и из расстегнутого нагрудного кармана выпала фотография.
Там подняла карточку и стала рассматривать ее. Она видела этот снимок уже не в первый раз. Дай ю всегда носил его с собой, и хотя он уже несколько раз попадался Там на глаза, только теперь она получила возможность как следует его разглядеть. Разумеется, она знала, кто на нем изображен. Жена дай ю.
Там ревниво рассматривала карточку. Она думала, что все американки светловолосые, но у девушки на фотографии были такие же черные глянцевитые волосы, как и у нее самой. И дай ю женился на этой девушке. Наверное, он считает ее красивой; значит, ему нравятся длинные черные волосы, а волосы Там были длиннее, чем у американки, и еще более темные. Она сунула фотографию в карман дай ю, чувствуя огромное воодушевление. Во всяком случае, теперь она знает, что может понравиться ему. А за последние дни он стал для нее очень близким, самым важным человеком.
Льюис расположился на передовом катере, довольный тем, что в его распоряжении оказалось специальное оснащение.
Возможное столкновение с подразделениями армии Северного Вьетнама – совсем иное дело, нежели стычка с местными вьетконговцами, а ведь и они представляли собой нешуточную угрозу. Льюис приказал одному вьетнамцу залечь на носу и внимательно наблюдать за высокими зарослями, плотной стеной окружавшими канал. Он поставил свой автомат между колен и еще раз прокрутил в мыслях план боя, вознося Господу молитвы, чтобы в нем в последнюю минуту не обнаружились изъяны и недостатки.
Боковое ответвление канала, которым, по словам осведомителя, собирался воспользоваться неприятель, было плохо знакомо Льюису, и, определяя наилучшее место для засады, он всецело зависел от того, насколько хорошо ориентируется на местности командир отряда ополченцев.
– Вот здесь, дай ю, – уверенно заявил юный командир отряда Ваньбинь. – Здесь протока пересекается с главным водным путем. Если мы здесь разойдемся в стороны... – он постучал пальцем по карте, расстеленной на столе Льюиса, – ...то сможем атаковать их с обеих сторон.
Льюис согласно кивнул. Указанная точка представлялась ему идеальным местом для засады. Единственное затруднение состояло в том, что северовьетнамцы отлично знали обо всех уязвимых участках маршрутов и вполне могли подготовиться к нападению. Была и иная причина для беспокойства, и Льюис весь вечер обсуждал это обстоятельство с членами своей группы. Осведомитель мог на поверку оказаться не тем, за кого себя выдавал, и вполне мог предоставить им неверные сведения с целью заманить в ловушку.
– Иными словами, мы можем угодить в руки превосходящих сил неприятеля еще до того, как получим шанс устроить ему западню, – сухо произнес сержант Дрейтон, чистивший свой автоматический «кольт» 45-го калибра. – Не очень-то приятная мысль, как вы полагаете?
Перспектива и впрямь была не радужной, однако Льюис решил рискнуть. Если произойдет самое худшее, они вызовут подкрепление с воздуха. Патрульные суда имели радиосвязь с американским авианосцем, стоявшим в миле от берега Южно-Китайского моря, и боевые вертолеты могли подняться с его палуб, как только поступит запрос. Льюис находил немалое утешение в этой мысли и все же от души надеялся, что подобные меры не потребуются. Он хотел, чтобы операция прошла успешно, как и предыдущая вылазка.
Уже стемнело, высоко в небе светила полная луна. Катера плавно скользили по воде, все глубже забираясь в район, который лейтенант Грейнгер называл «индейской территорией», – дебри, в которых безраздельно хозяйничали вьетконговцы, и в которых можно было в любую секунду оказаться под огнем врага.
По мере того как катера сворачивали во все более узкие глухие протоки, росшие на берегах каналов деревья вплотную подступали к судам и их нижние ветви начинали задевать людей влажными, усеянными насекомыми листьями.
– Господи, до чего я ненавижу эту страну! – гневно прошипел сержант Дрейтон, смахивая муравьев, забравшихся за ворот его форменной куртки.
Льюис еще мог терпеть муравьев; больше всего ему досаждали пиявки. Какое бы задание ни приходилось выполнять, участники операции возвращались в штаб, сплошь покрытые этими кровопийцами. Чтобы избавиться от пиявки, лучше всего прижечь ей хвост кончиком горящей сигареты, но, находясь в джунглях, не всегда можно зажечь сигарету, и в таком случае приходится терпеть незваного и весьма неприятного попутчика.
Постепенно катера начинали продвигаться все медленнее, опутанные густыми водорослями и лианами, заполонившими редко используемые каналы.
Лейтенант Грейнгер бросил на Льюиса беспокойный взгляд:
– Как у нас со временем, дай ю?
– Еще осталось немного.
Времени оставалось совсем мало, и оба это знали. Если они не успеют до полуночи занять позицию на пересечении с главным каналом, то рискуют угодить в самую гущу флотилии лодок. И тогда придется забыть об успешной операции.
К ним подполз командир вьетнамского ополчения.
– Мы уже почти на месте, дай ю, – прошептал он.
Льюис кивнул и подал сигнал заглушить двигатели. Катер бесшумно заскользил по зловонной черной воде, а он напряг слух, пытаясь уловить звук постороннего движения. Ничего.
– Что ж, вот мы и прибыли, трунг ю, – негромко сказал он Грейнгеру. – А теперь давай помолимся, чтобы все это не оказалось западней.
Молитвы Льюиса были услышаны. Действуя быстро и умело, он разместил свои силы в две колонны вдоль обоих берегов канала. Армейские катера хорошо вооружены, и он располагал пулеметами 30-го калибра, которые были сняты с судов и установлены в местах засады, усиливая огневую мощь группы.
Льюис включил портативную рацию, которую постоянно носил с собой, и негромко спросил командира местного отряда самообороны, занимавшего позицию на левом фланге, все ли у него в порядке. Услышав утвердительный ответ, Льюис связался с лейтенантом Грейнгером, который вместе с отрядом Ваньбинь залег на противоположном берегу канала.
– «Лима», говорит «Фокстрот», прием.
– «Фокстрот», здесь «Лима», – послышался голос Грейнгера, такой тихий, что его едва можно было расслышать. – Слушаю вас.
– Здесь «Фокстрот»... Нет ли у вас каких-либо затруднений?
– Говорит «Лима»... Все в порядке. Прием.
Все участники засады заняли свои позиции. Катера с установленными на их палубах минометами были предусмотрительно укрыты от постороннего взгляда в нескольких ярдах от пересечения главного канала с боковой протокой. Теперь оставалось лишь укрыться среди пропитанных влагой кустов высотой по грудь и ждать.
Скорчившись в неудобной позе, Льюис затаился в темноте. Он был уверен, что не одинок в своих предположениях: когда появится конвой противника – если появится, – то это будут не солдаты северовьетнамской армии, а вьетконговцы. В противном случае их ожидало куда более ожесточенное сражение. Солдаты армии Северного Вьетнама были великолепными воинами, они никогда не сдавались и не отступали. Льюис не сомневался: если бы Южный Вьетнам располагал такими же несгибаемыми и дисциплинированными бойцами, то мог бы вести войну собственными силами, без помощи Америки. Однако по какой-то причине многие подразделения армии Юга отличались лишь полным отсутствием силы духа и верности долгу.
Заговорила рация:
– «Фокстрот», это «Лима», ответьте.
– «Лима», я «Фокстрот», слушаю вас.
– Мы видим приближающиеся огни. Прием.
Сеть каналов была столь запутанной, что лодки, движущиеся ночью в составе колонны, как правило, оснащались маленькими огоньками на носу, чтобы плывущие за ними суда могли без труда идти следом, не теряя ориентировки.
– Говорит «Пеликан». Сколько огней? Прием.
Оставалась слабая надежда, что это рыбачьи суда. И еслитак, Льюису совсем не хотелось подвергать их обстрелу крупнокалиберных пулеметов и минометов.
– Говорит «Лима». Вижу цепочку огней. Восемь или девять. А может, дюжина. Прием.
Льюис вполголоса выругался. Караван из двенадцати судов никак не мог принадлежать рыбакам. Рации его подчиненных были настроены на одну волну, и Льюис знал: все участники засады слышат его переговоры с Грейнгером.
– «Фокстрот» обращается ко всем группам, – отрывисто произнес он. – Доложите готовность к атаке. Прием.
Заманить в ловушку лодочный караван куда труднее, чем ничего не подозревающую пешую колонну. Льюис знал, что первым делом бойцы северовьетнамской армии попытаются спрыгнуть в воду и укрыться на берегу, чтобы воспользоваться преимуществами, которые дает в бою твердая земля. Если им это удастся, бой станет рукопашным, развиваясь по наихудшему сценарию, а Льюис хотел избежать этого, расстреляв вьетнамцев из пулеметов еще до того, как они получат возможность покинуть свои суда.
Однако его замысел представлялся невыполнимым. Лодки находились слишком далеко, чтобы одновременно накрыть их пулеметными очередями. Льюис опасался, что еще до того, как он подаст сигнал своим подчиненным обрушиться на противника всей доступной мощью, они окажутся под Ответными выстрелами. Все шло не по плану; скорость катеров слишком мала, чтобы успеть выйти из укрытия и оказать поддержку огнем. Вьетнамцы, плывущие на замыкающих лодках, окажутся в воде, достигнут берега и расстреляют их из автоматов «АКМ-47» прежде, чем люди Льюиса успеют подавить огонь передовых судов.
С той самой секунды, когда Льюис отдал команду начинать, он видел, что их ждет поражение. Невзирая на яростный огонь крупнокалиберных пулеметов и неумолчный грохот винтовок «М-16», северовьетнамцы продолжали приближаться к засаде, на ходу стреляя от бедра из «Калашниковых». Льюис не мог рассчитывать даже на помощь Грейнгера – тот прокричал по радио, что его группа подверглась жестокой атаке и вынуждена отступить.
Когда Льюис узнал, что в составе каравана от восьми до двенадцати судов, ему показалось, что помощь с воздуха не понадобится. Но теперь он горько сожалел, что не вызвал с самого начала штурмовые вертолеты, упустил драгоценное время и потерял людей. Он обратился за поддержкой в то самое мгновение, когда в полной мере осознал масштабы сражения, в которое они были втянуты, однако вертолеты до сих пор не появились.
– Ну! Где же вы? – бормотал Льюис сквозь зубы. Уже две минуты он не мог связаться с Грейнгером. Это могло означать, что лейтенант лишился рации. А может, погиб.
И тут на помощь подоспели катера. Минометы потопили лодки и подавили ответный огонь с их стороны. Теперь главную опасность представляли северовьетнамцы, которые засели на заболоченных берегах и поливали все движущиеся предметы автоматными очередями. Если они успеют скрыться в джунглях, Льюису уже не удастся настичь мерзавцев.
– Не давайте им уйти с берегов! – рявкнул он Дрейтону и бросился вперед, открыв на бегу огонь. Ему на глаза попался ополченец из Ваньбинь. Вьетнамец стоял в нескольких футах от него и стрелял из пулемета, уперев приклад себе в живот. – Шевелись! – крикнул ему Льюис. – Догоняй этих ублюдков!
Целую минуту темнота была до такой степени пронизана огнем, дымом, воплями и руганью, что Льюис почти ослеп и оглох. И вдруг воцарилась тишина.
Он лежал, распластавшись на животе, наполовину погрузившись в воду, и все стрелял, стрелял в оставшихся противников. Он приподнялся на колене и осторожно осмотрелся. В трех ярдах от него раненый северовьетнамец с трудом готовился к стрельбе.
– Ну нет, этот номер не пройдет, сынок, – пробормотал Льюис. Он молниеносно вскинул автомат и всадил шесть пуль в грудь вьетнамца. В ярком свете луны он увидел, как на лице солдата появилось выражение ужаса, потом его тело обмякло и повалилось в кровавую лужу.
Тишину разорвал грохот винтов приближающихся вертолетов. Они прилетели, но слишком поздно. Теперь два штурмовика были Льюису ни к чему. Ему и его людям скорее пригодились бы «пылесосы».
Из двадцати четырех человек, выступивших в поход из Ваньбинь, шестеро были убиты и четверо ранены. Еще до того, как Льюис, шлепая по воде, перебрался на противоположный берег канала, он понял, что лейтенант Грейнгер погиб, а вместе с ним и все бойцы, занимавшие позицию на том берегу. Они лежали, продолжая сжимать в руках оружие, их лица были обращены в сторону противника.
Льюис был слишком закаленным и подготовленным воином, чтобы терзаться угрызениями совести. Он сделал все, чтобы наилучшим образом подготовить операцию, и с точки зрения командования вышел победителем. Погибли пять вьетнамских ополченцев и один американец, но их судьбу разделили две дюжины солдат Северного Вьетнама. Вдобавок был перехвачен караван с припасами для Вьетконга. Однако смерть Грейнгера тяжким грузом легла на сердце Льюиса.
– Мне очень жаль лейтенанта Грейнгера, – с трогательной искренностью сказала Там и тут же пылко добавила: – Но если судьбе было угодно, чтобы погиб американец, то я счастлива, дай ю, что им оказался Грейнгер, а не ты!
Несмотря на все попытки девушки приободрить его, Льюис продолжал мучительно размышлять о смерти Грейнгера. Как и он сам, Грейнгер почти отслужил свой срок, ему оставалось лишь несколько недель до окончания контракта. И вот теперь он мертв. С каждым новым днем Льюис все больше мрачнел и замыкался в себе. Только теперь он начал считать сутки, оставшиеся до того мгновения, когда он сможет навсегда отряхнуть землю Вьетнама со своих ног.
Через десять дней после гибели Грейнгера поступило сообщение о группе северовьетнамцев, укрывающихся в одной из отдаленных деревень. Льюис не имел ни малейшего представления, были это солдаты, сумевшие скрыться с места схватки на берегах канала, или же это новый отряд, доставивший очередной караван с припасами взамен потерянного. Но кем бы ни оказались эти люди, у Льюиса не было причин полагать, что охота на них будет чем-то отличаться от десятков предыдущих операций подобного рода.
Нежданно-негаданно у Там возникли дурные предчувствия.
– Не ходи туда, дай ю, – настойчиво повторяла она. Льюис ласково улыбался ей, называя глупышкой, но онапродолжала умолять его, и наконец он с легким раздражением сказал:
– Хватит, Там. Ты ведешь себя так, словно я твой муж или отец!
Девушка посмотрела на него так, словно он ее ударил, после чего негромко произнесла:
– Ты не отец мне, дай ю.
В тот миг Льюис укладывал карты в планшет. Он медленно завершил работу, ощущая, как поток крови толчками отдается в ушах. Он был потрясен – потрясен не теми чувствами, которые вспыхнули в глазах девушки, но теми словами, которые сам произнес в ответ на ее мольбы. Ради всего святого, как его угораздило обронить слово «муж»?
– Я пойду, Там, – бросил он самым безразличным тоном, на какой был способен. Господи, неужели он не понимал, к чему может привести та непринужденная фамильярность, что возникла в их отношениях? Нет, Там придется уволить. Девушка не должна оставаться при штабе, после того как он признался себе, насколько велика ее власть над ним.
На столе лежало неоконченное письмо Эббре, и Льюис смахнул его в ящик. Эббра. До сих пор ему и в голову не приходило, что он способен изменить, но теперь он вдруг осознал, что какое-то неуловимое мгновение был неверен Эббре хотя бы в мыслях. Больше подобного нельзя допускать. Как бы ни тосковал он по Там – а ему будет отчаянно не хватать ее, – их близости следует положить конец.
Казалось, девушка читает его мысли.
– Извини, дай ю, – сказала она, неотрывно глядя ему в лицо. А потом с ошеломляющей прямотой добавила: – Но я тебя люблю.
– Ты не можешь меня любить! – Голос Льюиса прервался. Боже, как он мог брякнуть такое? Менее всего ему хотелось причинить ей боль, но именно это он и сделал. – Поговорим позже, Там, – произнес он, вспомнив, что Дэксберри и Дрейтон ждут его на улице.
Там промолчала, но ее глаза сказали ему все: она понимает, о чем он умолчал. Она знает, что больше ей не придется мыть полы в штабе, что Льюис не хочет любить ее и не возьмет с собой, когда отправится в Америку. Она молча с ужасом смотрела, как он торопливо выходит из штаба и шагает к Дэксберри и Дрейтону.
Он не оглянулся. Трое мужчин двинулись к деревне, где их ждали местные ополченцы, и в тот же миг Там принялась лихорадочно рыться в нагрудных карманах запасной форменной куртки Льюиса. Фотографии там не оказалось. Она не сможет порвать или сжечь карточку. Глаза девушки наполнились жгучими слезами. Она не хотела влюбляться в Льюиса. Когда-то она ненавидела его, твердо намереваясь сохранять это чувство и впредь, но такого человека, как Льюис, невозможно было ненавидеть. И вот теперь она его любит.
Послышался едва различимый шум лодочных моторов, и Там метнулась к двери, надеясь в последний раз взглянуть на Льюиса. Но он носил такой же голубой берет, как и его подчиненные из южновьетнамской армии, поэтому ей не удалось выделить его среди прочих людей. Она привалилась к дверному косяку и крепко прижала ладони к груди, пытаясь унять ужасные предчувствия, терзавшие ее сердце.
Вопреки слухам в деревне солдат противника не оказалось. Льюис почувствовал облегчение. В нынешнем смятенном состоянии духа ему менее всего хотелось вновь столкнуться с бойцами армии Северного Вьетнама. Он велел своим людям осмотреть окрестные рисовые поля и сточные канавы, желая убедиться, что неприятель не проник в район, после чего отдал приказ возвращаться в Ваньбинь.
Его катера были застигнуты нападением в тот самый миг, когда выворачивали из узкой протоки, снабжавшей водой деревню. Это был самый продуманный и эффективный акт возмездия, о котором когда-либо доводилось слышать Льюису. Вьетнамцы устроили засаду точно так же, как он прежде заманил в ловушку их собратьев. Они обстреляли его отряд яростным пулеметным огнем с обоих берегов, перекрыв канал лодками, которые, как полагал Льюис, были заминированы. Дэксберри погиб в первые секунды боя. Он резко вскрикнул и схватился за грудь. Льюис метнулся к сержанту, но тут же ему в плечо угодила пуля, подбросив его в воздух. Он еще увидел, как вокруг воцаряется кромешный ад, увидел взирающие на него мертвые глаза Дэксберри, а потом, криком велев южновьетнамцам следовать его примеру, перевалился через борт катера, надеясь добраться до густых спасительных зарослей, покрывавших берега. Поверхность воды изрешетили пули, и он набрал полную грудь воздуха, стремясь нырнуть поглубже, однако сразу угодил в удушающие объятия водорослей и лиан. Его легкие уже готовы были лопнуть, а когда Льюис в конце концов выскочил на поверхность, его ждал вьетнамец, который стоял по грудь в воде, нацелив на него «Калашников». На губах вьетнамца играла ухмылка.
– Лай! Лай! – пролаял он и дернул стволом автомата, веля Льюису выбираться на берег. – Шевелись! Шевелись!




Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману Белое Рождество - Пембертон Маргарет



потрясающий роман, один из лучших, а я почти всё здесь перечитала, советую всем...
Белое Рождество - Пембертон Маргареттеона
2.04.2012, 10.45





Да,потрясающая ,глубокая, эмоционально сильная книга!Очень понравилась.
Белое Рождество - Пембертон МаргаретТаня
15.08.2012, 1.02





ну такая дребедень.... Такую чуш я ещё действительно не читала... Да ещё и 2 книги... Чуш полная
Белое Рождество - Пембертон МаргаретРимма
16.08.2012, 17.27





не дребедень,а хороший роман!мне лично понравился.можно почитать ради разнообразия.
Белое Рождество - Пембертон Маргаретсвета
18.08.2012, 2.42





хорошо написанная познавательная и увлекательная книга
Белое Рождество - Пембертон Маргаретвалентина
30.09.2012, 19.48





Потрясающий роман!!! Читала "в запой", оторваться просто невозможно. На самом деле жизненые ситуации, без розовых очков и умиленного сюсюканья.Есть над чем подумать, поплакать и порадоваться.
Белое Рождество - Пембертон МаргаретЯна
10.02.2014, 10.08





Стоящая серьёзная вещь!
Белое Рождество - Пембертон МаргаретИрина
21.08.2015, 10.50





Этот роман целый год был на моем рабочем столе и только сейчас его прочитала!!!Я не пропустила ни строчки.Прочитала и осталось чуть грустное послевкусие,т.к. не хотелось расставаться с героями.Очень хороший роман,сильный.Читается на одном дыхании.Герои цельные,сильные личности.Нет слюнявости.Читайте.
Белое Рождество - Пембертон МаргаретЛилия
25.09.2015, 22.22





Обалденный,шикарный роман ,не пугайтесь начала дальше вас так засосет что читать будете не отрываясь....жду не дождусь второй части.10+++
Белое Рождество - Пембертон МаргаретСоня
27.04.2016, 18.42





Я не верила, когда увидела в рейтинге ровно 10 баллов! Но это истинная правда!!! Роман того достоин! Полностью согласна с Соней! Ну и Тианой тоже! Не оторвётесь , уж поверьте!!!
Белое Рождество - Пембертон МаргаретЛюбительница
15.05.2016, 6.17








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100