Читать онлайн Белое Рождество, автора - Пембертон Маргарет, Раздел - Глава 16 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Белое Рождество - Пембертон Маргарет бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 9.85 (Голосов: 34)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Белое Рождество - Пембертон Маргарет - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Белое Рождество - Пембертон Маргарет - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Пембертон Маргарет

Белое Рождество

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Глава 16

Через десять дней после рождения младенца Габриэль аккуратно запеленала его в шаль, которую ей пожертвовала супруга хозяина отеля «Фонтенбло», и вернулась в Париж на общественном транспорте. Она чувствовала себя прекрасно, ее переполняли счастье и воодушевление. Гэвин добился цели, приведшей его в Европу. Тем самым он исполнил заветное желание Габриэль, о котором она до знакомства с ним даже не подозревала, – сблизиться с родиной, укрепить связи со своей вьетнамской семьей и наконец, после более чем десятилетнего пребывания во Франции, стать скорее вьетнамкой, чем француженкой.
Отец встретил ее на Лионском вокзале. Он осторожно откинул шаль, и его постаревшее хмурое лицо просветлело.
– Настоящий красавец, дорогая. – Истинный француз. Габриэль улыбнулась 4» вновь закутала головку ребенка мягкой шерстяной тканью. В жилах крошки Гэвина текла лишь четверть крови деда, и он вряд ли мог выглядеть таким уж типичным французом. Во-первых, у него был неподходящий цвет волос. От отца ему достались волосы теплого золотисто-медового оттенка, среди которых проглядывали рыжеватые прядки, и Габриэль не сомневалась, что со временем, когда ребенок повзрослеет, его голову увенчает глянцевитая ярко-рыжая шевелюра.
– Мама сгорает от нетерпения, – говорил отец, осмотрительно прокладывая ей путь в толпе. – Она уже приготовила кроватку, выгладила и проветрила детскую одежду, которую вы с таким усердием шили и вязали в последние месяцы. – Он подозвал такси и придержал дверцу перед дочерью. – С крестинами тоже все устроено, – добавил он, забираясь в салон и располагаясь на сиденье из потрескавшейся кожи, пропитанной запахом дыма сигарет «Голуаз». – Позавчера я разговаривал с отцом Жеральдом, и он обещал окрестить Гэвина Этьена Диня в первое воскресенье грядущего месяца.
Автомобиль свернул с бульвара Дидро на авеню Домесниль.
– Очень жаль, что Гэвин не сможет присутствовать на церемонии, – продолжал отец. Машина резко вильнула, избегая столкновения с группой мотоциклистов. – Но... – Этьен философски пожал плечами, – ...но он австралиец, и вряд ли можно полагать, что австралийцы относятся к крестинам с той же серьезностью, что и мы, французы.
Гэвин не был католиком, и хотя Габриэль знала, что он не станет возражать против католического обряда, на сей раз ей пришлось признать правоту отца. Вряд ли крестины для Гэвина – такое уж важное событие. Ей хотелось узнать, где он находится в эту минуту. Остался ли он в Сайгоне или переехал на север, в Хюэ или Дананг? Связался ли он с Нху? Долго ли придется ждать от него первого письма?
Автомобиль притормозил и остановился за автобусом.
– Вчера утром приходил Мишель, – сообщил отец. – Он сказал, что ему нужно поговорить с тобой о чем-то очень важном, и попросил, чтобы ты как можно быстрее его нашла.
– Мишель? – За все время, пока Габриэль находилась в Фонтенбло, она ни разу не вспомнила о молодом пианисте. – Но ведь у нас уже почти два месяца нет ангажемента.
По настоянию Гэвина Габриэль отказалась работать в течение последней недели беременности и еще нескольких недель после рождения ребенка. Мишель отнесся к этому с пониманием. Он был слишком хорошим музыкантом, а хороший аккомпаниатор обычно нарасхват, всегда находились клубы, которые были рады нанять его одного. Габриэль же после нескольких лет выступлений с удовольствием устроила себе небольшой отпуск.
Таксист, потеряв терпение, нажал на газ и обогнал автобус, проскочив в считанных сантиметрах от него.
Чтобы сохранить равновесие, Этьен вцепился в ручку дверцы и продолжал, по своему обыкновению пожав плечами:
– Мишель не упоминал, о чем собирается с тобой говорить, дорогая. Но он показался мне очень взволнованным. Он хотел узнать, где ты находишься, и позвонить тебе туда, однако мама не стала сообщать ему название отеля. Она сказала, что тебе нужен отдых и что даже сегодня тебя не стоило бы беспокоить.
Представив себе, как ее хрупкая деликатная матушка изъясняется с непреклонной решимостью, Габриэль улыбнулась. Она не сомневалась: по прибытии домой ее тоже ждет нечто подобное. Габриэль знала, что мать хочет, чтобы она бросила работу модели и певицы и сидела вместе с ней дома. Знала она и то, что не сможет долго оставаться без дела. Со временем жажда петь, выступать перед публикой вновь приведет ее в клуб.
Автомобиль запрыгал по булыжникам Монмартра и остановился напротив затрапезного подъезда их дома. Габриэль выбралась из такси на залитую жарким июльским солнцем улицу и услышала громкие приветственные трели канареек мадам Жарин.
– Простите, мои крошечки, – любовно произнесла она, проходя мимо клетки. – У меня нет с собой зернышек. Принесу позже.
Войдя в подъезд, Габриэль уловила, как тремя этажами выше распахнулась дверь их квартиры. Послышались шаги матери, торопливо спускавшейся по каменным ступеням к дочери и мужу.
– Габриэль! Габриэль, это ты?
Габриэль побежала по лестнице навстречу матери. Крошка Гэвин беспокойно возился у нее в руках, прижимая ко рту кулачок и настойчиво разыскивая грудь. Выскочив на лестничную площадку второго этажа и столкнувшись нос к носу с Габриэль и внуком, мать замерла, ошеломленная нахлынувшими чувствами.
– Ох! – воскликнула она и повторила вновь, уже тише: – Ох! – Она бросилась вперед, преодолевая последние разделявшие их ступени. Длинная туника ее ао дай с разрезом до пояса взметнулась над шелковыми шароварами, словно прозрачное облачко. С бесконечной нежностью она взяла крошку Гэвина из рук дочери. – Ох! – в третий и последний раз сказала она. – Какой он красавец!
Она смотрела на окончательно проснувшегося внука, и в ее глазах блестели слезы радости. Габриэль ласково поцеловала мать в щеку и, взяв ее под руку, чтобы поддержать, повела вверх по лестнице в квартиру.
– У тебя много молока, дорогая? – озабоченно спросила мать несколько минут спустя, когда Габриэль расположилась на диване, расстегнула блузку до пояса и дала Гэвину грудь.
– У меня хватит молока на десяток детей, мамочка, – ничуть не смутившись, ответила Габриэль.
Послышался стук, и Этьен отправился открыть дверь.
– Это очень хорошо, дорогая, – начала мать, – потому что...
– Филипп хочет переброситься с тобой словцом, – сказал отец, входя в комнату. Вслед за ним вошел Филипп.
Мать с негодованием вскочила, сердясь на супруга, который впустил в комнату постороннего мужчину, когда Габриэль кормит грудью. Габриэль же невозмутимо смотрела на гостя снизу вверх и улыбалась.
– Ты пришел, чтобы поздравить меня, Филипп? – спросила она. – Или просить, чтобы я опять тебе позировала?
– И то и другое, – ответил он, улыбаясь в бороду и втискивая свое массивное тело в кресло напротив. – И я хочу, чтобы ты позировала мне именно так, как сидишь сейчас – с ребенком у груди. Твое зрелое, цветущее тело просто восхитительно...
Мать вытаращила глаза, не веря собственным ушам.
– Ди!– гневно крикнула она Филиппу, переходя на родной язык, как это бывало всегда в тех редких случаях, когда она выходила из себя. – Ди! Ди!
Донельзя озадаченный, Филипп неловко выбрался из кресла.
– Что такое? – спросил он. – Я чем-то оскорбил вас, мадам? Может, я что-то не так сказал? – Ему и в голову не приходило, чем он мог провиниться.
Только гнев, прозвучавший в голосе матери, помешал Габриэль расхохотаться. С огромным трудом подавив смех, она сказала по-вьетнамски:
– Все в порядке, мама. Филипп уже уходит. – И, повернувшись к гостю, добавила: – Мама неправильно тебя поняла, Филипп. – И прежде чем он пустился в расспросы о причинах недоразумения, поднялась, пересекла комнату и вместе с ним двинулась к выходу. – Думаю, я не смогу работать натурщицей, Филипп. По крайней мере в ближайшее время.
– Это огромная потеря для меня, – низким раскатистым басом отозвался Филипп. Задержавшись в дверях, он окинул Габриэль взглядом, полным искреннего сожаления. – Обещай мне, что, пока не будешь работать у меня, ты не будешь работать ни у кого другого. Особенно у этого мерзавца Леона Дюрраса.
Как ни старалась Габриэль, она была не в силах долее сдерживать смех.
– Обещаю, – сказала она и, приподнявшись на цыпочках, поцеловала Филиппа в заросшую щеку.
– А как насчет пения? – с насмешкой осведомился тот, явно удовлетворенный. – Смогу ли я вновь услышать твой голос в «Черной кошке»?
– Вряд ли, – ответила Габриэль, внезапно посерьезнев. – Я не брошу пение. Я буду петь всю жизнь. Но по некоторым причинам, которых и сама еще не понимаю, я никогда больше не буду выступать в «Черной кошке».
– Да ты ясновидящая, – сказал Мишель час спустя, когда Габриэль поведала ему о разговоре с Филиппом. – Со вчерашнего утра я только и делал, что пытался связаться с тобой и сообщить, что у тебя есть шанс заняться чем-то новеньким.
– Чем именно? – с интересом спросила Габриэль, нетерпеливо притопывая.
Мишель улыбнулся. Он боготворил Габриэль, но с первой секунды их знакомства знал, что его чувства не найдут взаимности. Он научился терпеть. Вместо того чтобы стать ее партнером в любви, он стал ее партнером по сцене, ее другом. А поскольку дружба и сотрудничество в отличие от любовной привязанности могут длиться всю жизнь, Мишель предпочел смириться.
– Рок-н-роллом, – ответил он, с удовольствием рассматривая ее лицо, на котором промелькнуло недоверие. – Старым добрым ритмичным рок-н-роллом.
Габриэль разразилась безудержным хохотом.
– Я певичка из ночного клуба, – сказала она, вновь обретя дар речи, но все еще посмеиваясь над нелепостью такого предложения. – Я исполняю медленные мелодичные песни. Зажигательные страстные любовные песни. Если бы я захотела, могла бы стать новой Брендой Ли или Конни Стивене.
Мишель потянулся к тарелке с печеньем, которую перед ним поставила мать Габриэль. Подобно остальным ее друзьям, он редко бывал у нее дома, но уж если приходил, Вань делала все возможное, чтобы он чувствовал себя желанным гостем. Интеллигентное лицо Мишеля, его глаза за стеклами очков внушали ей уважение. Он выглядел скорее студентом или молодым учителем, чем музыкантом.
– Этого от тебя никто не ждет, – заявил он улыбаясь. – Ты слишком сексуальна, чтобы стать кумиром девчонок-хиппи, а Рэдфорду совсем не нужны копии Ли и Стивене.
– Рэдфорду? – Рок-н-ролл был чужд ее стилю, и все же Габриэль была заинтригована.
Мишель проглотил печенье, подался вперед, сунув руки между колен, и с воодушевлением продолжил:
– Рэдфорд Джеймс, чернокожий, дьявольски талантливый и на редкость честолюбивый американец.
Габриэль опять рассмеялась.
– Что же тут нового, дорогой? – спросила она, перегибаясь через подлокотник кресла и аккуратно укутывая спящего сына. – Что особенного в этом дьявольски талантливом и честолюбивом американце?
– Он изобрел совершенно новое звучание. – Мишель произнес эти слова с такой непоколебимой уверенностью, что Габриэль задумалась. В области музыки Мишель был очень строгим судьей, и поразить его чем-либо было не так-то просто. – Рэдфорд добился определенного успеха, выступая в 1964 году в составе чисто мужской негритянской группы, но они были слишком похожи на сотни прочих коллективов, чтобы привлечь к себе серьезное внимание. Когда центр музыкальной жизни переместился в Лондон, Рэдфорд отправился туда и играл в клубах, а в конце года собрал новую группу. У них великолепная инструментовка – смесь негритянского блюза и классического рока, скорее «Роллинг Стоунз», чем «Битлз». Сейчас Рэдфорду нужна солистка с вызывающе эротической внешностью и голосом, способным поставить аудиторию на уши. Одно время ему казалось, будто он нашел то, что искал, – девицу из Ливерпуля, в голосе которой, как и у Леннона с Джаггером, присутствует нечто негритянское. В феврале они выступили на одном концерте в качестве «разогревающей» группы и стали гвоздем программы. Им сразу предложили контракт на запись пластинки и месячные гастроли в Штатах. В следующем месяце их приглашают принять участие в фестивале, который, по всей видимости, станет крупнейшим шоу под открытым небом из всех, что когда-либо проводились во Франции.
– И что же? – с нетерпением спросила Габриэль, гадая, когда же Мишель наконец перейдет к сути.
– А то, что вокалистка оставила их с носом. Выскочила замуж за южноафриканского дельца и укатила с ним в Йоханнесбург. Рэдфорду срочно требуется певица, причем не похожая ни на одну из тех, что нынче обретаются на эстраде. На мой взгляд, ему нужна именно ты.
Габриэль покачала головой, и луч солнца, проникавший в окно за ее спиной, чистым золотом вспыхнул на ее тициановских волосах.
– Я слишком привыкла к сольным выступлениям, чтобы стать певицей рок-группы.
– Ошибаешься! – с жаром воскликнул Мишель. – Этот шаг может перевернуть твою жизнь, Габриэль! Я чувствую это всем своим нутром! Уже сейчас группа Рэдфорда на пороге столь же впечатляющего успеха, каким пользуются «Роллинг Стоунз», «Битлз» и Боб Дилан! Встретившись с ним, ты поймешь, почему я считаю его будущей звездой. А когда услышишь его песни, тебе непременно захочется их исполнить.
Взгляд Мишеля был таким пронзительным, а в голосе его звучала такая уверенность, что смех, готовый вырваться из груди Габриэль, застрял у нее в горле и она с изумлением услышала свои собственные слова:
– Так и быть, Мишель. Уж если этот американец так нравится тебе, я с ним встречусь.
Мишель расплылся в улыбке:
– Я знал, что ты согласишься! Знал, что ты не устоишь перед таким соблазном!
Габриэль склонила голову набок, вперив в него пытливый взгляд.
– Никак не пойму, в чем твой интерес, – озадаченно произнесла она. – Ведь если Рэдфорду понравится мой голос и он пригласит меня в свою группу, нашим с тобой выступлениям придет конец. А мы ведь прекрасно сработались, не так ли?
Она не поддразнивала Мишеля, только констатировала факт.
Его улыбка увяла, а в глазах за толстыми линзами очков отразилось смущение.
– Да, – робко заговорил он, – мы отлично работали вместе, Габриэль. Мы и дальше будем успешно сотрудничать, ведь я по-прежнему буду аранжировать музыку для всех написанных тобой песен. Только теперь у меня будет одним удовольствием больше. – Мишель залился румянцем и надолго замолчал. Габриэль уже решила, что он так и не наберется храбрости, но он, раскрасневшись пуще прежнего, все же сказал: – Через несколько лет я буду тешить себя мыслью о том, что ты стала звездой, потому что поверила мне и последовала моему совету. А ты обязательно станешь звездой, Габриэль. Ты будешь мировой знаменитостью. У тебя нет иной судьбы.
Габриэль сомневалась, что Рэдфорд Джеймс захочет взять ее солисткой. Действительно, своим успехом она отчасти была обязана раскованной эротичной манере поведения на сцене, однако главным, что выделяло ее из общей массы, было умение петь любовные песни хрипловатым проникновенным голосом.
– Зачем тогда пытаться? – с удивлением спрашивала Вань. – Тебе нет нужды зарабатывать деньги. Ведь Гэвин распорядился выплачивать часть своего жалованья непосредственно тебе, разве нет?
Габриэль кивнула, перекладывая крошку Гэвина в люльку-корзину.
Деньги, которые Гэвин велел переводить ей, стали причиной их единственной размолвки. Габриэль считала, что ей достается слишком много. Гэвин утверждал обратное, замечая, что в Сайгоне он будет жить на командировочные, а значит, ему не нужна большая часть жалованья. А Габриэль деньги не помешают.
– Я не понимаю, – повторила Вань. Она сидела за кухонным столом, уныло взирая на дочь. – Я надеялась, что ты больше не будешь работать, дорогая, что ты будешь сидеть дома с малышом.
Габриэль отлично знала, что это заветная мечта матери. Знала она и то, что когда-нибудь ее придется разочаровать.
– Я не могу просиживать дома дни напролет, мама, – мягко произнесла она. – И тебе не советую. Ты должна гулять по вечерам. Поболтай с мадам Кастрис. Навести мадам Жарин. Заведи друзей.
Мать пожала плечами, почти как настоящая француженка, и чуть раздраженно ответила:
– В Сайгоне это было просто. Там у нас было много друзей – образованных, состоятельных людей, которые нас уважали. Конечно, теперь, когда папа уже не пользуется былым влиянием...
– Пора тебе забыть о том, как мы жили в Сайгоне, – твердо заявила Габриэль. – Мадам Кастрис и мадам Жарин небогаты, у них нет хорошего образования, но они могут стать тебе отличными подругами, если ты захочешь. – На улице громко загудел клаксон автомобиля Мишеля. – Ты обещаешь мне, что хотя бы попытаешься? – спросила Габриэль, подходя к дверям, открывая их и на мгновение останавливаясь в проеме. – Обещаешь пойти на прогулку, купить«папе газету у мадам Кастрис и провести с ней хотя бы немножко времени? А потом постучаться к мадам Жарин, пригласить ее подняться наверх и угостить чашечкой кофе?
Мишель вновь засигналил, на сей раз более настойчиво, и Вань нехотя отозвалась:
– Так и быть, дорогая. Я попробую. Ради тебя.
Габриэль бросила ей ослепительную улыбку, послала воздушный поцелуй, подхватила люльку с бесценным грузом и торопливо спустилась по каменным ступеням.
Помещение, в котором репетировала группа Рэдфорда Джеймса, располагалось над бистро на одной из улочек в старом районе. Дряхлый «ситроен» Мишеля, кашляя и плюясь дымом, промчался по улице Риволи и едва не столкнулся на углу с новехоньким «мерседесом».
– Почему ты думаешь, что он согласится прослушать меня? – спросила Габриэль и повернулась, желая убедиться, что люльке ничто не угрожает.
Водитель «мерседеса» все еще кричал им вслед что-то непотребное, но Мишель, не обращая внимания на его ругань, самодовольно произнес:
– Потому что Рэдфорд уже слышал, как ты поешь.
– Когда? Где?! – возмущенно воскликнула Габриэль. – Ты не говорил мне об этом!
Угловатое, почти юношеское лицо Мишеля озарилось улыбкой.
– Я утаил от тебя кое-что еще.
– А именно? – В глазах Габриэль вспыхнул грозный огонек. Мишель говорил таким робким голосом, что она заранее поняла: о чем бы ни шла речь, ей это не понравится.
Мишель остановил автомобиль у бистро; из окон второго этажа на улицу вырывались звуки рок-н-ролла.
– Рэдфорд переписал себе все песни, которые ты сочинила, – сказал он, торопливо выбираясь из машины.
– Черт побери! – гневно вскричала Габриэль, открывая свою дверцу, а потом и заднюю и вынимая люльку. – Как ты посмел, Мишель! Какая низость с твоей стороны! Это уж слишком... – Она осеклась, забыв о своем яростном возмущении, как только ее захлестнула волна звука. – Господи! – с изумлением произнесла она. – Сколько же народу в этой группе? Человек пятьдесят?
Мишель рассмеялся и повел ее наверх по деревянной лестнице.
– В настоящий момент семеро. Три гитары, два контрабаса и два фортепиано.
Послышались звуки «Некуда бежать». Поднявшись по ступеням, Мишель и Габриэль пересекли тесную лестничную площадку и вошли в комнату. Комната была пустая, если не считать музыкантов, их инструментов и чернокожей певицы в красном мини-платье, которая исполняла «Некуда бежать», довольно удачно копируя Марту Ривиз.
– Отлично, крошка. Великолепно, – прозвучал чей-то звучный голос. – На сегодня достаточно. Когда будет нужно, я тебе позвоню.
Казалось, женщина хочет возразить, но обладатель звучного голоса уже отвернулся от нее и взглянул на пришедших. Негритянка, раздумав спорить, накинула на плечи куртку и торопливо покинула помещение, метнув на Габриэль взгляд, полный бессильной ярости.
– Итак, – небрежно бросил Рэдфорд, поднимаясь со стула и кладя пальцы на бедра жестом, который мог показаться женственным, если бы не его греховно-мужественная внешность. – Значит, мне не померещилось и ты действительно здесь, малышка. – На его лице сверкнула белозубая улыбка невероятной ширины.
Габриэль мгновенно прониклась к нему симпатией, как будто впервые встретилась с человеком, которого хорошо знала заочно.
– Да, тебе не померещилось, и это действительно я. – Едва сдерживая смех, она поставила на пол люльку и двинулась навстречу Рэдфорду.
Это был самый великолепный мужчина из всех, кого Габриэль встречала в жизни. Она чувствовала, что к их взаимной приязни каким-то непостижимым образом примешивается мгновенно вспыхнувшее эротическое влечение. Если бы она познакомилась с Рэдфордом год назад, не колеблясь прыгнула бы к нему в постель. Но этого не случилось, она вышла замуж, и единственная постель, в которую она была готова прыгнуть теперь, была постель Гэвина.
Рэдфорд взял Габриэль за руки и, улыбаясь, смотрел на нее сверху вниз. Она прочла в его глазах то, что и так уже знала.
– Дорогуша, когда я смотрел твои выступления, ты казалась мне маленькой, но, черт побери, вне сцены ты и вовсе крошка!
Габриэль издала грудной смешок. На ней были туфли с высокими шпильками, которые прибавляли ее росту по меньшей мере тринадцать сантиметров. Она подавила желание сбросить обувь и заявить, что, хотя она и маленькая, у нее большой голос. Он сам услышит, и уже очень скоро. И Мишель тоже.
Рэдфорд повел ее к роялю, и на губах Габриэль мелькнула улыбка. Песни, которые она исполняла в клубах, не требовали использовать всю силу голоса. Она не знала, удастся ли ей поразить Рэдфорда, но предвидела, что для Мишеля ближайшие минуты окажутся настоящим потрясением.
– Что мне спеть? – спросила она, ничуть не сомневаясь, что сможет исполнить любую песню именно так, как того желает Рэдфорд.
Ее задорная самоуверенность ничуть не смутила Рэдфорда.
– Надеюсь, ты понимаешь, что у нас очень серьезные запросы? Я хочу сказать – нам нужен классный голос, вдобавок чтобы в нем были чувства. Я знаю, чувств тебе не занимать, но мы не клубный оркестр и нам не нужны голоса, которые звучат в дешевых клубах.
– Все будет в порядке, – с неожиданной мягкостью отозвалась Габриэль, понимая, отчего нервничает Рэдфорд.
Ему отчаянно хотелось, чтобы у нее оказался подходящий голос.
Между ними словно протянулась невидимая нить.
– Ладно, девочка, – негромко сказал Рэдфорд. – Ладно. Начнем с одной из твоих песен. Я сохранил основное построение и базовую мелодию, но ты увидишь, что аранжировка здорово изменена. Слушай внимательно, пока мы проиграем сопровождение от начала до конца, а потом, когда будешь готова, начинай петь.
Габриэль встала у рояля и в то самое мгновение, когда послышались первые аккорды, поняла, что Мишель не ошибся. Звучание группы превосходило любые ожидания. Это был блюз, жесткий и ритмичный. И в этом стиле ей предстояло исполнять свои собственные песни. Габриэль посмотрела на Мишеля и широко улыбнулась ему, стараясь успокоить его. Все будет хорошо. Она едва не задрожала от предвкушения. «Все будет хорошо» – это слишком слабо сказано. Перед ней вот-вот откроется совершенно иной мир.
Музыка стихла, и несколько секунд Габриэль стояла не шевелясь. Потом, когда вновь послышались резкие пронизывающие звуки вступления, она оттолкнулась от рояля, танцующим шагом вышла на середину комнаты и запела.
Ей не потребовалось спрашивать, хорошо ли у нее получилось. Как только были сыграны последние ноты, музыканты разразились громовыми аплодисментами, к которым присоединились Рэдфорд и Мишель и которые сказали ей все что нужно.
– Весьма недурно, малышка! – торжествующе воскликнул Рэдфорд и тут же грянул «Персики в сливках», потом «Я люблю». Песня сменяла песню, некоторые из них были написаны Габриэль и уже освоены группой Рэдфорда, иные – известны с незапамятных времен. И только когда проголодавшийся Гэвин поднял крик, испытание подошло к концу.
– Пожалуй, на сегодня хватит, – сказал Рэдфорд. Смахнув со лба пот, он поднял младенца на руки. – Ну и каково это – быть королевой рок-н-ролла?
– Это замечательно! – Лицо Габриэль лучилось радостью, ее сердце все еще неистово колотилось, по шее и спине стекали капли пота.
На сей раз ослепительная улыбка Рэдфорда получилась несколько кривоватой.
– Не спеши. Вот повторишь сегодняшнее выступление, только под лучами прожекторов, – и тогда узнаешь, почем фунт лиха!
Тем временем Габриэль расстегнула взмокшую блузку, и младенец припал к ее груди. Рэдфорду еще не доводилось встречать таких женщин, как Габриэль. Она казалась хрупкой и наивной, но пробуждала в нем пламенную страсть, не прилагая к тому ни малейших усилий. Вместе с тем Рэдфорд видел, что она не намерена доводить их взаимное, почти неодолимое влечение до логического завершения. В первую же секунду знакомства Рэдфорд безошибочно уловил в глазах твердый отказ на его молчаливое предложение.
Он терялся в догадках, отчего это могло быть. Он ни на мгновение не поверил, что такая женщина позволила бы мужу и ребенку подавлять свои природные наклонности. Разве что она сама так решила. А чтобы принять именно такое решение, она должна была любить мужа и ребенка больше всего на свете. Рэдфорду стало интересно, кто он, ее муж, если женщина с такими необузданными плотскими аппетитами, как Габриэль, готова хранить ему верность.
* * *
– Надеюсь, ты понимаешь, что, если все получится, контракт на запись пластинки, считай, у вас в кармане? – спросил Мишель, баюкая на коленях крошку Гэвина. Габриэль нервно собирала вещи: платье, которое намеревалась надеть, белые кожаные сапожки и косметику.
– Да. – Она не могла позволить себе размышлять о контрактах. Все ее мысли были целиком сосредоточены на предстоящем концерте. Через два часа состоится ее дебют в роли рок-певицы. По меньшей мере две песни ее сочинения достигнут ушей широкой публики. – Я ничего не забыла, дорогой? – спросила она, оглядывая квартиру и сжимая сапожки и платье в одной руке, а сумочку с косметикой – в другой.
– Нет. – Мишель нервничал не меньше ее. Это был не просто рок-концерт, а мероприятие, которое будут передавать по телевидению. Его увидят миллионы зрителей. Лучшие из лучших американских и британских рок-групп съехались во Францию. Самые известные французские группы наперебой стремились попасть в число участников.
– Отлично. В таком случае я готова, – отозвалась Габриэль, встряхивая роскошной рыжей гривой.
В комнату вошла мать и, как всегда, со страхом принялась наблюдать за тем, с какой уверенностью и умением Мишель обращается с ее внуком.
– Тебе письмо, дорогая. Оно пришло из Сайгона. Но не от Нху.
– Мой Бог! – Габриэль тут же забыла о концерте, вскрыла конверт и с бьющимся сердцем впилась глазами в строчки, набросанные небрежным почерком Гэвина.
...поэтому я в ближайшее время возвращаюсь в Дананг, хотя и думаю, что у буддистов уже иссяк запал,– рассказывал Гэвин ближе к концу письма. – Нху считает, что у них нет и не было ни малейшего шанса, поскольку они не способны выдвинуть альтернативного политического лидера. Твоя тетушка – просто прелесть. Я завидую ее энергии и оптимизму. Она взяла меня под свое крылышко, и с тех пор во мне вновь пробудился интерес к жизни...– В завершение Гэвин написал, что он дьявольски скучает без Габриэль и очень ее любит.
– Добрые вести? – спросил Мишель, нервничая все сильнее. Если в послании написано что-нибудь плохое, он никогда не простит Вань того, что она дала письмо дочери за два часа до самого важного выступления в ее жизни.
– Да. – Габриэль на секунду прижала письмо к груди, борясь с подступившими слезами. Господи, как она любит Гэвина! Как она по нему тоскует!
– Тогда нам пора идти, – заметил Мишель и поднял ребенка одной рукой, а другой взял корзину-люльку.
Габриэль согласно кивнула, продолжая усиленно моргать. Гэвин был бы расстроен, узнав, что она так скучает по нему – едва не расплакалась при одном воспоминании о нем. В конце концов, она сама подтолкнула его к решению оставить семью и поехать во Вьетнам. Находясь там, он осуществлял не только свои, но и ее стремления.
Габриэль улыбнулась собственной глупости, и на ее ресницах задрожали капельки слез.
– Да, идем, мой храбрец, – отозвалась она, торопливо вышла в дверь и спустилась по лестнице на улицу.
Они выступали во втором отделении, и впоследствии Габриэль не могла припомнить ни одной из тех знаменитых американских и британских групп, что вышли на сцену первыми. Она запомнила лишь, как Рэдфорд крикнул ей, блестя черными, как агаты, глазами:
– Пора, малышка! Нам пора!
Из гигантских громкоговорителей хлынули звуки вступления. Габриэль скрестила пальцы на обеих руках, вознесла небесам молитву и вслед за Рэдфордом вихрем вылетела на сцену, словно капелька ртути, в черном мини-платье и сапожках на высоких острых каблуках.
С первой секунды она завладела вниманием аудитории.
– Вы меня любите? – крикнула она, перекрывая голосом бушующее море рок-н-ролла. – Вы меня ждали?
Она танцующим шагом двинулась к рампе, встряхивая блестящими на солнце рыжими волосами, покачивая бедрами и притопывая в такт музыке, и двадцать тысяч глоток взревели в унисон.
Они исполнили четыре запланированных номера, но толпа свистом и воплями требовала еще и не желала успокаиваться, пока группа не заиграет следующую композицию.
– Ладно, ребята! – крикнул из-за рояля Рэдфорд. – Давайте «Любовника»!
Это была одна из песен, написанных Габриэль, и Рэдфорд аранжировал ее так, что она напоминала скорее блюз, чем рок. Габриэль охватили бурное ликование и радость; она на мгновение застыла, переводя дух и заставляя публику настроиться вслед за собой на новый лад.
– «Где ты, мой милый?» – запела она невыразимо женственным, неожиданно беззащитным и трогательным, словно на грани отчаяния, голосом, некогда сводившим с ума посетителей ночных клубов.
Нужна была большая смелость, чтобы закончить выступление на рок-концерте такой песней, но она произвела эффект разорвавшейся бомбы. Как только утихли последние аккорды, зрители повскакивали со своих мест, разразившись громом рукоплесканий, криков и свиста. Габриэль видела, как Мишель за кулисами вопит от восторга, а Рэдфорд в нескольких шагах победно поднимает вверх кулаки.
Музыканты сгрудились вокруг Габриэль на середине сцены, обнимая ее и приветствуя публику, громкими криками выражая ей свою ответную благодарность.
Габриэль не сомневалась, что всегда будет помнить эти радостные минуты. Мишель вынул ребенка из люльки, поднял его так, чтобы малыш мог увидеть мать, и Габриэль подумала, что, если бы здесь присутствовал Гэвин, эти мгновения стали бы не просто радостными, а самыми счастливыми в ее жизни.




Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману Белое Рождество - Пембертон Маргарет



потрясающий роман, один из лучших, а я почти всё здесь перечитала, советую всем...
Белое Рождество - Пембертон Маргареттеона
2.04.2012, 10.45





Да,потрясающая ,глубокая, эмоционально сильная книга!Очень понравилась.
Белое Рождество - Пембертон МаргаретТаня
15.08.2012, 1.02





ну такая дребедень.... Такую чуш я ещё действительно не читала... Да ещё и 2 книги... Чуш полная
Белое Рождество - Пембертон МаргаретРимма
16.08.2012, 17.27





не дребедень,а хороший роман!мне лично понравился.можно почитать ради разнообразия.
Белое Рождество - Пембертон Маргаретсвета
18.08.2012, 2.42





хорошо написанная познавательная и увлекательная книга
Белое Рождество - Пембертон Маргаретвалентина
30.09.2012, 19.48





Потрясающий роман!!! Читала "в запой", оторваться просто невозможно. На самом деле жизненые ситуации, без розовых очков и умиленного сюсюканья.Есть над чем подумать, поплакать и порадоваться.
Белое Рождество - Пембертон МаргаретЯна
10.02.2014, 10.08





Стоящая серьёзная вещь!
Белое Рождество - Пембертон МаргаретИрина
21.08.2015, 10.50





Этот роман целый год был на моем рабочем столе и только сейчас его прочитала!!!Я не пропустила ни строчки.Прочитала и осталось чуть грустное послевкусие,т.к. не хотелось расставаться с героями.Очень хороший роман,сильный.Читается на одном дыхании.Герои цельные,сильные личности.Нет слюнявости.Читайте.
Белое Рождество - Пембертон МаргаретЛилия
25.09.2015, 22.22





Обалденный,шикарный роман ,не пугайтесь начала дальше вас так засосет что читать будете не отрываясь....жду не дождусь второй части.10+++
Белое Рождество - Пембертон МаргаретСоня
27.04.2016, 18.42





Я не верила, когда увидела в рейтинге ровно 10 баллов! Но это истинная правда!!! Роман того достоин! Полностью согласна с Соней! Ну и Тианой тоже! Не оторвётесь , уж поверьте!!!
Белое Рождество - Пембертон МаргаретЛюбительница
15.05.2016, 6.17








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100