Читать онлайн Союз двух сердец, автора - Патрик Лора, Раздел - Глава 4 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Союз двух сердец - Патрик Лора бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 9.11 (Голосов: 18)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Союз двух сердец - Патрик Лора - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Союз двух сердец - Патрик Лора - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Патрик Лора

Союз двух сердец

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Глава 4

Устроившись за столиком в салоне «Морского ястреба», Кеннет пытался сосредоточиться на своей книге. Все утро он правил очередную главу, вычеркивал отдельные фразы, заново переписывал абзацы, однако, на его придирчивый взгляд, лучше текст не становился. Что ему позарез надо было, так это взять интервью у дочери капитана, пропавшего без вести в море два года назад. Но молодая женщина упрямо отказывалась с ним встретиться — не о чем ей говорить, дескать, «с писаками разными, да газетными пронырами».
Кеннет поднял взгляд на ассистентку. Устроившись на краешке дивана, Шатти, мурлыча себе под нос, перепечатывала отредактированную предыдущую главу.
За последние несколько дней, после исполненного страсти утреннего эпизода напряженность между молодыми людьми заметно усилилась. Ничего неприятного в этой натянутости не было, ведь вызвана она была не досадой, не раздражением и не гневом, а лишь предвкушением: скоро ли повторится однажды пережитое, скоро ли они позволят себе вновь потерять голову? И хотя с тех пор Шатти и ее наниматель не обменялись ни единым поцелуем, отношения их деловым сотрудничеством отнюдь не исчерпывались.
То и дело в ходе совместной работы Шатти оборачивалась к своему работодателю и словно невзначай дотрагивалась до его руки, до локтя, до плеча. Тогда на краткую долю мгновения на Кеннета вновь накатывало необоримое желание, как в ту незабываемую минуту, когда он держал девушку в объятиях. Но иллюзия тут же развеивалась, и он не мог взять в толк, отчего случайное, ровным счетом ничего не значащее прикосновение вызывает в нем такую бурю чувств.
Кто эта девушка? Откуда пришла? От кого скрывается? Снова и снова Кеннет пытался разгадать тайну Шатти Арран, прокручивая в голове всевозможные сценарии. И невзирая на все свои сомнения и опасения, по-прежнему предавался самым дерзким фантазиям. Ночами, не смыкая глаз, он представлял, как Шатти мирно засыпает в его объятиях, под новым пуховым одеялом, в безопасности каюты… Рыжие волосы рассыпаются по подушке, точно золотые нити, а кожа такая шелковистая и теплая… Мысленно он неспешно ласкал ее соблазнительное тело… и с трудом сдерживался, чтобы не встать и не броситься со всех ног в ее каюту.
— Очень хорошо, — вполголоса отметила девушка, и Кеннет мгновенно очнулся от грез.
— Что? — переспросил он, со стыдом поняв, что жадно разглядывает изящные лодыжки ассистентки.
— Хорошая глава, — пояснила Шатти, встряхнув стопкой листов.
— Но — что? — По опыту Кеннет знал: сейчас последует очередное «но».
Шатти обладала безупречным вкусом в том, что касалось языка и стиля. Ее взгляд прирожденного литературного критика бдительно отслеживал любую погрешность. Что за первоклассный редактор из нее получится, если Шатти когда-нибудь надумает сменить род деятельности и откажется от «карьеры» официантки!
Структуру языка она изучила в совершенстве. Орфография, пунктуация и грамматика тоже были у нее на высоте. Ясная, кристально прозрачная, энергичная художественная проза — вот к чему она стремилась сама и ненавязчиво направляла Кеннета. С каждым днем автор все больше ценил свою помощницу.
— Никаких «но», — усмехнулась Шатти.
— У тебя без «но» не обходится, — возразил Кеннет.
— Ну ладно, — смилостивилась девушка. — Глава хорошая… но стала бы лучше, если бы ты рассмотрел вопрос еще и с точки зрения женщин. У моряков по большей части есть жены, дочери, сестры… Наверняка и у того пропавшего без вести капитана остались дети…
Кеннет сдержанно улыбнулся. Иногда ему казалось, что Шатти без труда читает его мысли.
Именно женского восприятия проблем его книге и недоставало. Но до чего же досадно, что ассистентка с первого прочтения поняла то, над чем он ломает голову многие месяцы!
— Я пытался взять интервью у осиротевшей дочери, но она отказывается говорить со мной.
— Хочешь, я попробую к ней подступиться? — предложила Шатти. — Может быть, с женщиной она разоткровенничается? Кроме того, я знаю многих местных рыбачек: в паб кто только не заглядывает! Могу проинтервьюировать и их.
Еще более раздосадованный, Кеннет отодвинулся от стола, но злила его отнюдь не лицеприятность критического разбора. Пока Шатти объясняла ему сильные и слабые стороны написанной главы, сам он думал только об одном: все бы отдал, лишь бы обнять девушку, прижать к себе, зацеловать до потери сознания! В губы, в шею, в плечо… пока она не застонет, не прильнет к нему, не примется отвечать на ласку…
— Пойду-ка я пройдусь, — объявил он. — Надо бы проветриться.
Шатти тотчас же вскочила.
— Я с тобой. А то весь день в четырех стенах сижу, умереть можно!
И хотя Кеннету на самом деле хотелось побыть одному, избавиться от нее возможным не представлялось. Уж если Шатти Арран вбила себе что-то в голову, она своего добьется. И за несколько дней совместного житья Кеннет на горьком опыте убедился: лучше промолчать, нежели затевать спор.
Девушка натянула сапоги, набросила куртку и поднялась на палубу. Кеннет поспешил следом, первым спрыгнул на пирс и подал спутнице руку. Но Шатти уперлась ладонями в его плечи, и Кеннет, обхватив за талию, легко, как пушинку, перенес ее со шхуны на твердую землю. Мгновение словно остановилось: оба застыли неподвижно, неотрывно глядя друг на друга.
Кеннет по-прежнему обнимал ее за талию.
Нагнуться и поцеловать ее в губы — что может быть проще? Насладиться отрадной сладостью — и тут же отстраниться. Но Кеннет знал: одним поцелуем дело не кончится. Последний его опыт по этой части доказал, что ему необходимо большее, а Шатти отказывать не станет.
Молодой человек криво улыбнулся и убрал руки.
— Пойдем, — бросил он.
Шатти бодро закивала и как ни в чем не бывало взяла его под локоть.
С наступлением холодов прибрежный Арброт словно вымирал. Этот городок, шумный и суматошный летом, в декабре дышал миром и безмятежным покоем. Рыболовецкие суда ушли на зимний промысел, отели и коттеджи для курортников закрылись до весны, прогулочные яхты, что некогда гордо качались на волнах, теперь сохли на берегу.
Таким Арброт нравился Кеннету куда больше. Вечерами молодой человек частенько прогуливался по набережной и по кривым мощеным улочкам города, вспоминая детство. Здесь Кеннет Лэверок родился и вырос, к этому миру принадлежала его душа, пусть даже дорога его пролегала в иных краях.
Молодые люди неспешно шли мимо прибрежных ресторанчиков, магазинчиков, лавок и пивных. Каждый столб, каждое дерево переливались огнями многоцветных гирлянд, каждая витрина была красиво убрана в преддверии Рождества. Шатти запрокинула голову, подставляя лицо ветру и свету. В волосах ее и ресницах запутались снежинки. Кеннет завороженно любовался ею, будучи уверен на все сто: девушки красивее он в жизни не встречал.
— Обожаю Рождество, — задумчиво произнесла Шатти. — Это мой самый любимый праздник.
— А почему? — не веря своей удаче, осторожно спросил Кеннет.
— Наверное, все дело в магии, — промолвила девушка. — В детстве я, бывало, просыпалась поутру, бежала вниз, в гостиную. А там уже стояла огромная роскошная елка, полностью украшенная, с гирляндами, с блестящими игрушками ручной работы, с мишурой. Вчера еще ее не было, а за ночь словно по волшебству появилась! А под ней — подарки, все до одного завернуты в яркие переливчатые обертки и с роскошными бантами! То-то у меня сердце стучало!
— Знаешь, — усмехнулся Кеннет, — ты ведь впервые за время нашего знакомства упомянула о своем детстве. Я уж начал думать, что ты вообще не была ребенком. Так и родилась на свет взрослой умницей-красавицей.
Рассмеявшись, Шатти шутливо ткнула его кулаком в плечо.
— Конечно же детство у меня было, а как же!
И самое что ни на есть расчудесное!
— Так когда же все изменилось?
— Изменилось?
Кеннет помолчал, тщательно подбирая слова, чтобы, не дай Боже, не вспугнуть девушку и по возможности узнать о ней больше.
— Ты как-то упомянула, что с семьей совсем не общаешься. Я так понял, что вы поссорились.
А почему?
— Да пустяки, — пожала плечами Шатти и озабоченно подняла взгляд к небу. — Кажется, буран приближается. — Девушка вдохнула поглубже. — Снегом пахнет.
Еще один квартал они прошли молча. Кеннет угрюмо смотрел себе под ноги и злился на себя. Но вот что-то привлекло внимание девушки в витрине одной из лавок. Она ухватила своего спутника за руку и потянула за собой.
— Ты только погляди! — возбужденно воскликнула она, указывая на стекло, за которым высились горы коробок с рождественскими гирляндами и украшениями. — Давай купим для шхуны!
Кеннет покачал головой.
— Да я Рождество не особо отмечаю.
— Но это же так здорово! Вроде как ночью в Венеции. Помню, как-то под Рождество мы с родителями были в… — Девушка вовремя прикусила язычок. — Ну да ты наверняка знаешь, о чем я: когда корабли украшают лампочками, а потом устраивают парад на воде.
Кеннет вскинул глаза и успел-таки заметить, что по лицу девушки скользнула тень тревоги — как если бы она невзначай проболталась о чем-то важном и теперь охотно взяла бы свои слова назад. Ночь в Венеции? В туманной Шотландии корабли лампочками не украшают. Да и в Англии тоже. Вот разве что на курортах Америки, во Флориде, например, или, скажем, в Италии… Венеция, значит?
— Я не уверен, что останусь здесь на Рождество, — небрежно бросил Кеннет.
Изумрудно-зеленые глаза изумленно расширились.
— А где же ты будешь?
— Сам не знаю, — пожал плечами Кеннет. — Книгу я к тому времени закончу. Может, поживу недельку в Эдинбурге, сестер навещу, или, может, в Лондон махну. А ты чем займешься?
Девушка повернулась к витрине и прижала ладони к обледеневшему стеклу.
— Я думала, что все еще буду на тебя работать. Книгу тебе ведь сдавать только в январе. И я надеялась, что после этого… — Шатти грустно улыбнулась. — Пустяки. Конечно, Рождество надо встречать в кругу семьи.
Кеннет с трудом поборол искушение развернуть собеседницу лицом к себе и основательно встряхнуть за плечи. Он-то считал само собою разумеющимся, что Шатти понимает: ее нынешняя работа — краткосрочная, на несколько недель от силы. Не надеется же она стать его постоянной ассистенткой? Или надеется?
— Очень может быть, что я никуда и не уеду, — утешающе промолвил он. — Семья у меня Рождество не празднует. Вот и я не привык… И кто знает, возможно, к тому времени я книгу и впрямь еще не закончу.
— А мне казалось, Рождество празднуют все.
— Все, кроме Лэвероков. Когда я был маленьким, на Рождество отец домой не возвращался: с приходом холодов он вербовался на рыболовецкое судно и уходил на зимний лов едва ли не до весны. А в Санта-Клауса мы не верили — уж слишком были бедны. Моя сестра Минвана — она у нас старшая — водила нас к торжественной мессе, а когда мы возвращались домой, каждого ждал один-единственный завернутый в обычную бумагу подарок. Но когда мы повзрослели, от Рождества как-то отказались. Интерес пропал, что ли?
— А как же твоя мама? — удивилась Шатти. — Она вам разве ничего не дарила? Не рассказывала рождественских притч? Не делала пудингов?
— Да маму-то я толком и не помню… — Кеннет помолчал, пытаясь воскресить в памяти хотя бы малейшую подробность. — Линн Лэверок…
Она бросила нас, когда мне и пяти не исполнилось. Смутно припоминаю, что однажды мы вроде как и впрямь наряжали елку. На ветках качались бантики, снежинки всякие, а на верхушке восседал огромный фарфоровый ангел. А может, я просто все выдумал…
— Так почему бы тебе не обновить запас воспоминаний? — предложила Шатти. — Можно испечь рождественских печений. Купить кассеты с рождественскими гимнами. Это все быстренько создаст нужное настроение, ручаюсь тебе!
— Не думаю, — покачал головой Кеннет. — Но послушай-ка, если ты любишь встречать Рождество в семье, почему бы тебе не съездить домой? Я могу тебе денег ссудить. И даже помочь с билетом.
— Нет. Не могу, — тяжко вздохнула Шатти. — И дело вовсе не в деньгах. Я просто… не могу. — И, подняв глаза, произнесла:
— Я тебе ужасно сочувствую… из-за мамы.
— Ты уж извини, что я такой дядюшка Скрудж, — в свою очередь посетовал Кеннет.
— Ах, позвольте мне вам не поверить, мистер Лэверок, — лукаво улыбнулась девушка. — Я вас перевоспитаю. Хотите пари? К двадцать пятому числу сего месяца вы будете самозабвенно распевать: «О-о-омелы ве-енок!..» — и собственноручно повесите на дверь хорошенький красненький носочек с заштопанной пяткой.
Расхохотавшись, Кеннет нагнулся, зачерпнул пригоршню снега, неспешно слепил комок и, примериваясь, подкинул на ладони. Изумрудно-зеленые глаза Шатти расширились, на губах заиграла озорная улыбка.
— Знаком ли тебе термин «прямое попадание»? — зловеще осведомился он.
— Знакомо ли тебе словосочетание «несбыточные надежды»? — с ангельской улыбкой ответила Шатти и, показав «нос», бросилась бежать, поскальзываясь на тонком льду.
Кеннет прицелился. Снаряд взвился в воздух и пришелся жертве точнехонько в плечо.
Пронзительно взвизгнув, девушка укрылась за углом дома.
Он медленно двинулся вперед, отлично зная, что Шатти затаилась в засаде, вооружившись снежком. Пожалуй, лучшая тактика — это застать противника врасплох. Кеннет досчитал до тридцати, набрал в грудь побольше воздуха, завернул за угол — и завопил во всю мощь своих легких.
От испуга Шатти едва устояла на ногах. Она вздрогнула, завизжала, инстинктивно прижала руки к лицу, забыв о снежке, который держала.
Кеннет обхватил ее за талию и оглушительно захохотал, глядя, как по щекам ее сбегают ручейки талого снега. Но вот он заглянул в глаза девушки, и смех его разом оборвался.
С глухим стоном Кеннет припал к ее губам. А Шатти и не подумала его отталкивать. Языки их тут же сплелись, сначала нерешительно, а потом — с жадным исступлением, точно эти двое истосковались по вкусу друг друга. Кеннет притиснул девушку к кирпичной стене и уперся ладонями в обледеневшую кладку по обе стороны от ее головы.
— У тебя лицо мокрое, — прошептал он, усмехаясь. — И еще ты холодная как ледышка.
Охнув, Шатти подняла было руку, чтобы стереть водяные разводы, но Кеннет завладел ее кистью и осторожно отвел в сторону. И принялся губами и языком осушать капли на влажных щеках, исследуя столь оригинальным и волнующим способом ее невообразимо прекрасное лицо. О своем решении соблюдать дистанцию он напрочь забыл: неодолимое желание подчинило его себе целиком и полностью.
Охотно подставляя лицо жадным губам Кеннета, Шатти нащупала застежку его куртки и, расстегнув молнию, просунула ладони внутрь и уперлась ему в грудь. А затем принялась расстегивать пуговицы рубашки — неспешно, одну за другой. Вот пальцы девушки игриво пробежались по его разгоряченной коже — и Кеннет глухо застонал. Ни одна женщина никогда не волновала его так, как Шатти Арран. Стоило ей лишь взглянуть на него, улыбнуться, назвать по имени, случайно задеть локтем — и кровь у него вскипала, а в голове оставалось место лишь для одной мысли, как овладеть красавицей.
Кеннет не понимал, где они находятся, не замечал ни прохожих, ни холодного ветра, пробирающего до костей. Молодые люди словно остались одни в целом мире и остановиться уже не могли. Лэверок наклонился совсем близко и теснее сдвинул бедра.
Девушка пошевелилась, и желание пронзило его, точно удар электрического тока.
— Зачем ты это делаешь? — прошептал он, упиваясь сладостью ее губ.
— Мне нравится тебя мучить, — проворковала Шатти.
Она зажала зубами его нижнюю губу и слегка прикусила ее — не больно, просто чтобы показать, кто здесь главный.
— Да уж, вижу. И способов у тебя немало.
Шатти кокетливо улыбнулась — и лизнула укушенное место.
— А разве ты не рад, что меня нанял? Я работаю не покладая рук, стараясь стать незаменимой…
Тишину прорезал пронзительный свист, а вслед за ним — возмущенный крик:
— Эй, парень, а ну прочь с дороги!
Шатти опасливо выглянула из-за плеча Кеннета. Четверо дюжих подгулявших парней пошатываясь дошли до поворота и исчезли за углом.
Откуда донесся обрывок разухабистой песни.
— Пойдем-ка и мы, а то нас, чего доброго, арестуют.
— Мы не делаем ничего противозаконного, — возразил Кеннет, целуя девушку в шею. А так ли это? Проблема в том, что ему вдруг стало все равно.
— Пока еще нет, — согласилась Шатти и пританцовывая отошла на шаг. — Но не гарантирую, что дальнейшее развитие событий не сочтут преступлением против морали и общества.
Кажется, это называется «непристойным поведением в публичном месте».
Кеннет поспешил вслед за девушкой, уворачиваясь от снежков, что та успевала скатывать и швырять на бегу. Лэвероку некстати вспомнился тот вечер, когда он впервые увидел Шатти в заведении старика Викмана, и с таким трудом принятое решение вытащить девушку из пьяной драки. Тогда молодой человек был уверен, что этот благородный поступок обойдется ему недешево. Теперь, оказавшись во власти чар неотразимой Шатти Арран, Кеннет понимал, что не ошибся.
Притом, что он по-прежнему, не знал о своей помощнице ровным счетом ничего, притом, что Шатти оставалась для него «девушкой без прошлого», Кеннет Лэверок утратил всякую способность противиться ее колдовскому обаянию.
Внутренний голос требовал: избавься от нее, пока не поздно, положись на врожденный инстинкт. Но если на одной чаше весов лежали доводы здравого смысла, то на другой — непреодолимое влечение к девушке.
И теперь он начинал думать, что, возможно, истинным несчастьем в его жизни было бы никогда не встретить Шатти Арран.
Шхуна плавно покачивалась на якоре. Снаружи завывал декабрьский ветер, внутри царила тишина. Шатти посмотрела сквозь иллюминатор: сколько снега на корме намело! Кеннет спозаранку укатил в Глазго на какое-то телеинтервью. И хотя он оставил ей целый список «ценных указаний», за работу Шатти еще не принималась, нервно расхаживая по салону туда-сюда.
Она так привыкла к обществу Кеннета, что без него уже не ощущала себя в безопасности.
Вчера, когда после прогулки молодые люди вернулись на шхуну и вошли в салон, воспоминание об интимных ласках, которыми они обменивались на улице, вдруг обрело грозную, осязаемую отчетливость. Озорной поцелуй среди сугробов — это одно дело, но необузданная, грозящая вырваться за рамки страсть в уединении салона — совсем другое. Того и гляди между ними все изменится безвозвратно.
Поначалу Шатти казалось, что ночь-другая страсти — все, что ей сейчас нужно', всего лишь следующий шаг в ее поисках приключений и неизведанных, волнующих переживаний. Но тогда Кеннет Лэверок был для нее всего лишь пригожим молодым мужчиной с потрясающе сексапильным телом. А теперь… теперь он стал тем единственным, кто способен заставить ее забыть и о себе, и о той новой жизни, которую она вознамерилась вести.
В такого мужчину, как Кеннет, влюбиться — пара пустяков. Он надежный, целеустремленный, талантливый, при этом твердо стоит на земле и знает, кто он такой и зачем пришел в этот мир. Он строит свою жизнь, полагаясь на собственные силы, а не на фамильное состояние или влиятельные связи. Он ни от кого не зависит… и с каждым днем Шатти влекло к нему все сильнее.
Девушка мысленно застонала, вновь выглянула в иллюминатор. Кеннет обещал вернуться еще до ланча. Они собирались прокатиться на местный завод по переработке рыбы и расспросить тамошний народ о ценах, об уровне жизни и обо всем таком прочем. Шатти посоветовала своему нанимателю добавить экономический аспект в седьмую главу, и Кеннет нашел эту идею весьма заманчивой…
— Ну ладно, — буркнула Шатти. — Мне скучно.
А когда мне скучно, я становлюсь невменяемой.
От нечего делать она изучила ряды книг на полке. Затем заглянула в душевую, открыла стенной Шкафчик, извлекла из него бритву, затем лосьон после бритья, основательно изучила и то, и другое, как если бы эти предметы могли подробнее рассказать девушке о характере ее босса. Потом убрала вещи обратно в шкафчик и отправилась в каюту Кеннета.
Она знала, что поступает дурно: нехорошо рыться в чужих вещах и совать нос в чужую личную жизнь! Ведь сама она столь же ревниво оберегает свои тайны от посторонних, а Кеннет ведет себя как джентльмен и допытывается о ее прошлом. Но кому повредит ее любопытство?
Если Кеннет не застанет ее на месте преступления — значит, ничего не узнает, а стало быть, и не обидится.
Шатти напряженно прислушалась, не раздадутся ли на палубе знакомые шаги. Затем, успокоившись, выдвинула ящик стола. С улыбкой извлекла на свет грубой работы свирель и тихонько подула в нее, гадая, умеет ли Кеннет на ней играть или это чей-то памятный подарок, не более. А еще в ящике обнаружилась упаковка презервативов. Девушка заглянула в нее: трех штук недоставало. При мысли о незнакомых ей женщинах, с которыми Кеннет, надо думать, занимался любовью, Шатти ни с того ни с сего ощутила болезненный укол ревности. Чека в ящике не нашлось, так что выяснить, как давно Лэверок встречался со своими дамами, не удалось.
Помимо вышеперечисленного в ящике обнаружилась упаковка аспирина, использованные билеты в кино, старые водительские права, ластик, брелок в форме красного дракончика и штук сто карандашей и ручек. Шатти вздохнула, задвинула ящик и переключила внимание на книжные полки. Вот теперь ее и упрекнуть не в чем: полки — это «открытый доступ». Раз уж она временно обосновалась на шхуне, поискать себе что-нибудь почитать на ночь — дело вполне естественное.
Шатти сняла с полки толстую тетрадь «на пружинках» и в кожаной обложке и, устроившись поудобнее на кровати, раскрыла ее на первой попавшейся странице. Она тотчас же узнала чуть наклонный, с завитушками, почерк Кеннета. Сначала девушка решила, что это дневник, и, поспешно захлопнув тетрадку, водворила на место. Но любопытство оказалось сильнее ее.
Написал ли Кеннет что-нибудь про нее, свою гостью?
Девушка вновь вытащила тетрадь и принялась читать. Но это оказался не дневник, а сборник преданий и сказок про благородных, непобедимых, отважных героев-шотландцев из клана Лэверок. Шатти тотчас же вспомнила вечер их с Кеннетом знакомства. Тогда ее спаситель, объясняя, почему вступился в пабе за совершенно незнакомую ему девушку, вскользь упомянул о прославленных, могучих Лэвероках.
Тетрадь в кожаной обложке оказалась настоящим кладезем чудесных легенд такого рода, пересказанных образно, живо и ярко. Шатти завороженно перелистывала страницы, с головой погрузившись в мир доблестных рыцарей, драконов, ведьм и зачарованных королевств…
— Привет.
В дверях стоял Кеннет. В волосах его и на плечах еще поблескивали снежинки. Девушка оцепенела от страха, поскольку взгляд вошедшего тут же обратился к кожаной тетради в ее руках.
Проклиная себя за неосмотрительность, Шатти виновато потупилась.
— И что это ты делаешь в моей каюте? — вопросительно изогнул брови Кеннет.
Девушка вспыхнула до корней волос.
— Прости, пожалуйста, — покаянно произнесла она. — Мне стало скучно, я решила взять что-нибудь почитать и случайно открыла эту тетрадь. — Девушка протянула законную собственность владельцу. — Чудесные истории, просто чудесные!
— Где ты это нашла?
— Среди журналов. Сдается мне, кое-какие сюжеты я узнаю. Это же баллады англо-шотландской границы, так? Из сборника Томаса Перси, если не ошибаюсь, и двухтомника Бухана тоже.
— Да, верно. Кто только эти баллады не собирал и не обрабатывал впоследствии, — усмехнулся Кеннет. — Тут и книга Джорджа Кинлоха, та, что вышла в тысяча восемьсот двадцать седьмом году, и собрание Чайльда конечно же, и много чего другого. Впрочем, отец пересказывал нам не академические издания и не собрания баллад и песен, а сказки и легенды как они есть. Так, как слышал их от своего отца, а тот в свою очередь — от своего…
Шатти завороженно кивнула.
— Я немного занималась фольклористикой, писала курсовую о развитии балладных сюжетов. Даже с манускриптом Гленридделла работала. Это очень ценное собрание древних шотландских рукописей в одиннадцати томах, хранится в библиотеке «Общества старины Шотландии». Мне туда специальный допуск оформлять пришлось. Но… — девушка лукаво сощурилась, — не помню я почему-то, чтобы всех этих героев звали Лэвероками.
Кеннет ухмыльнулся.
— Э-э-э… так это наши семейные предания, в манускрипте Гленридделла она конечно же не зафиксирована. Мы — сущие грабители с большой дороги, испокон веков щедро заимствовали уже существующие сюжеты и приписывали себе чужие подвиги.
Он забрал тетрадь из рук девушки, уселся на край койки и принялся задумчиво перелистывать страницы.
— Когда я совсем маленьким был, папа нам с сестрами на ночь вроде как сказки рассказывал. И всякий раз заменял героя на очередного Лэверока. В этих историях речь неизменно шла о воинской доблести, о дружбе, о сражениях. Но ежели Лэверок влюблялся, все заканчивалось просто ужасно. Так отец, наверное, выражал собственное отношение к женщинам.
— Но с какой стати?
— Да я же тебе рассказывал: мама его бросила. Отец от этого удара так и не оправился. — Кеннет положил тетрадь на стол. — Я вот на досуге пытался вспомнить все эти истории — так, как они звучали в устах отца. Даже подумывал издать их в виде сборника и подарить сестрам.
— А мама вам пишет? — не сдержала любопытства Шатти.
Кеннет пожал плечами.
— Отец сказал, что она погибла в автокатастрофе год спустя после того, как ушла из семьи.
Но Минвана так в эту историю и не поверила и Джанетт запретила верить. Боюсь, девочки до сих пор ждут, что вот однажды откроется дверь — и мама вернется. А я был слишком мал, чтобы понять происходящее. Запомнил только одно: сегодня мама есть, а завтра ее уже нет.
— И ты ее совсем не помнишь?
Кеннет удрученно покачал головой.
— Вроде бы у нее были длинные волосы, черные как вороново крыло. — Он задумчиво тряхнул собственной иссиня-черной гривой. — Но не уверен, сам ли помню, или это Минвана мне рассказала. Фотографий в доме не было. Помню еще подвеску с голубком… Когда мама сажала меня к себе на колени, я всегда тянулся к этой штуке и играл с нею.
Шатти помолчала, уже отчасти жалея, что затронула тему, явно болезненную для Кеннета.
— Знаешь, я могла бы помочь тебе и с этой книгой, — от всей души предложила она.
Кеннет запихнул тетрадь на полку между книг и отрицательно покачал головой.
— Да ерунда все это. Время жалко тратить.
— А расскажи мне какую-нибудь историю, — попросила девушка.
Обдумав ее просьбу, Кеннет затем с серьезным видом кивнул.
— Ну хорошо.
Он откинулся к стене, сцепил руки на коленях и задумчиво уставился в пространство: видимо, вспоминал наиболее подходящий сюжет.
Шатти устроилась рядом и приготовилась внимательно слушать.
— Жил-был на свете один добрый и смелый юноша по имени Дермот Лэверок, который по собственной доверчивости забрел однажды в башню к страхолюдной ведьме по имени Элисон Грос, — задушевным тоном начал Кеннет. — И конечно же ведьма принялась соблазнять красивого юношу всеми доступными ей способами.
А надо сказать, что все представители клана Лэверок были как на подбор хороши собой. Она предлагала гостю дорогие подарки: и пурпурный плащ, и шелковую рубашку, по вороту расшитую жемчугом, и золотую чашу. Однако Дермот гордо отказывался, ведь любовь чужда принуждению и вовеки не бывало, чтобы герой из клана Лэвероков продавался за богатую одежду или блестящие побрякушки. Тогда ведьма трижды повернулась кругом, протрубила в рог и произнесла заклинание. И когда в башне умолкли отзвуки эха, на месте статного красавца извивался отвратительный змей — это Элисон Грос не простила обиды и наложила на героя страшное заклятие.
С тех пор каждое полнолуние приходит она в лес и спрашивает Дермота, не передумал ли он.
И всякий раз Дермот Лэверок, даже в безобразном обличье, гордо отвергает ее домогательства, предпочитая свою жалкую участь необходимости целоваться с ведьмой…
— А мораль сей истории проста: не забредай по пьяни в чужие замки, а то того и гляди ведьму повстречаешь! — усмехнулась Шатти. — История не нова, знаешь ли. Моему вниманию представлена шотландская баллада, известная в единственном варианте, записанном в конце восемнадцатого века профессором Скоттом из Абердинского университета со слов миссис Браун из Фолкленда. Манускрипт Джеймисона — Брауна, библиотека Эдинбургского университета, — нараспев произнесла девушка, подделываясь под менторские интонации профессора, вешающего с кафедры. И, не удержавшись от искушения, тихонько напела:


Прочь, ведьма! Убирайся прочь!
Других на удочку лови!
Ни через год, ни в эту ночь
Не купишь ты моей любви!


— Отличное, однако, образование обеспечивают захолустные колледжи! — не без ехидства заметил Кеннет, поднимаясь с койки и выходя из каюты.
В который раз Шатти с запозданием пожалела о своей опрометчивости. Ишь расхвасталась!
Сколько ошибок и обмолвок такого рода она уже допустила? Подозревает ли ее Кеннет? И если да, то насколько он близок к истине?
— Ты уже перепечатала эти заметки? — осведомился Кеннет, разгребая бумаги на столе.
Он уже дважды пролистал пухлую папку, ища план очередной главы, который явно туда вкладывал. Однако злополучный набросок как сквозь землю провалился.
Они с Шатти работали весь день напролет, редактировали и переписывали, до хрипоты спорили по поводу серьезных концептуальных вещей и сущих пустяков, восстанавливая угасающие силы крепким черным кофе.
— Я же сказал, что они мне нужны сегодня к вечеру.
Шатти на мгновение оторвалась от печатной машинки и досадливо вздохнула.
— Твой почерк, знаешь ли, расшифровке поддается с трудом. Лучше бы ты на диктофон интервью записывал.
— Многие люди терпеть не могут разговаривать при включенном магнитофоне, — буркнул Кеннет, вороша очередную папку. — Замыкаются в себе и молчат как рыбы. Ну и скоро ты закончишь? Я хотел к утру окончательно выверить эту главу.
Девушка неодобрительно нахмурилась.
— Сходил бы ты погулять, что ли.
— Не хочу! — рявкнул Кеннет.
Весь день он места себе не находил. Чем дольше жила Шатти на шхуне, тем сложнее оказывалось выбросить ее из головы. Снова и снова Кеннет повторял себе: роман с этой девушкой обернется величайшей ошибкой всей его жизни.
Но на то, чтобы держаться от нее на расстоянии, он затрачивал столько сил и энергии, что к концу дня бывал измотан и зол. Дальше так продолжаться не могло: либо они займутся любовью, либо он уволит Шатти Арран. В любом случае, развязка недалека.
Кеннет вновь искоса глянул на ассистентку. Об одежде Шатти не особо задумывалась, но Лэвероку казалось, что сегодня утром она нарочно вырядилась с расчетом свести его с ума. На ней была короткая плиссированная юбочка, черный свитер с высоким воротником, эффектно облегающий ее хрупкую фигурку, а еще — гетры до колен. Просто-таки эротическая фантазия школьника!
— Тогда поспи, — предложила девушка, — или пивка выпей, или носки себе свяжи. Только от меня отстань. Видишь, я делаю все, что в моих силах.
Кеннет скрестил руки на груди и упрямо нахмурился.
— Я твой босс. И моя работа — всячески подгонять тебя.
— А моя работа — сообщать тебе, когда надо бы сделать перерыв! — раздраженно бросила Шатти.
Она накрыла машинку футляром, встала со стула и, не говоря ни слова, принялась раскладывать разбросанные по столу листы аккуратными стопками. Затем властно забрала папку у Кеннета из рук и демонстративно ее захлопнула.
— На сегодня — все! — объявила она.
— Ничего подобного. — Кеннет снова раскрыл папку. — Будет все, когда я скажу: «Все!»
Шатти воинственно подбоченилась.
— Ты что, считаешь себя здесь главным?
— Считаю.
— В таком случае очень жаль. Объявляю забастовку!
— Тебе бастовать никак нельзя, — заметил Кеннет, — иначе я тебя уволю. — Помолчал и в сердцах объявил:
— Ты уволена!
— Ты не можешь меня уволить! — возмутилась Шатти. Щеки ее пылали. — Ты мне слишком мало платишь, чтобы еще и увольнять! Раньше я сама уйду. — Девушка заглянула в камбуз, извлекла из холодильника запотевшую бутылку и возвратилась в салон. — Итак, я увольняюсь.
Проблема решилась. А теперь отчего бы нам не распить по бокалу вина? Посидим спокойно, и ты найдешь подходящие слова и уговоришь меня остаться. Может, даже прибавку предложишь.
Кеннет заскрежетал зубами. Эта девушка обладала просто-таки магической способностью ставить его на место, особенно когда он явно «зарывался». Но раздражение опять одержало верх над здравым смыслом.
— С чего ты взяла, что я попрошу тебя остаться?
— Потому что лучшей ассистентки, чем я, у тебя не было.
— У меня вообще никогда не было ассистентки. И без тебя я отлично обходился.
— Ах вот как? Отлично обходился, говоришь?
— Шатти потянулась к коробке с каталожными карточками и демонстративно перевернула ее верх дном. Прямоугольные картонки закружились в воздухе и медленно спланировали на ковер. — Когда я приступила к работе, твои заметки были примерно в таком порядке. — Шатти вытащила ящик с кассетами и расшвыряла содержимое по салону. Затем подошла к столу и погладила рукой увесистую стопку только что отпечатанных листов. — Интересно, сумеешь ли ты восстановить записи, если я возьму да и утоплю плоды трудов моих в гавани?
В несколько прыжков Кеннет пересек салон и удержал девушку за руку.
— На твоем месте я бы не пытался, — угрожающе предостерег он.
— Да ну? Тогда на твоем месте я бы извинилась и поблагодарила неутомимую ассистентку за ценный вклад в работу.
— Не стану я извиняться, — угрюмо проворчал Кеннет. — Ты первая начала.
Мгновение девушка смотрела на него, потом досадливо поморщилась.
— Ты прав, — произнесла она. — Ничего у нас с тобой не получается. Пожалуй, мне и впрямь лучше уйти. — Шатти повернулась, сорвала с крючка куртку и шагнула к двери. — Пойду загляну к старику Викману. Может, хозяин паба уже сменил гнев на милость…
Сначала Кеннет решил, что девушка просто-напросто его подначивает. Но едва Шатти поднялась на палубу, его охватила паника. Шатти Арран — упрямица, каких мало; уйдет — и ищи ее потом по всему свету! Чертыхнувшись, Кеннет побежал за ней следом и настиг уже у трапа.
— Я очень ценю твой вклад, — пробормотал он, хватая беглянку за руку.
Шатти неспешно обернулась, вопросительно изогнула брови.
— Что? Я не расслышала.
— Я очень ценю твой вклад, — повторил Кеннет, увлекая ее обратно к салону.
— Ценишь так, что и словами не выразить? — не сдавалась она.
— В конце концов писатель здесь я, — напомнил Кеннет, обнимая девушку за талию и привлекая ближе. Сил противиться искушению у него не осталось. — Так что диалог я сам составлю, ладно?.. Только чуть позже…
И жадно припал к ее губам. Если бы он только чуть повременил, задумался на мгновение, то сумел бы остановиться. А так он уже утратил способность внимать здравому смыслу и рассуждать логически. Он уступил инстинкту, а инстинкт повелевал ему целовать Шатти, не отрываясь, пока не насытится.
Едва губы их соприкоснулись, Кеннет вновь поразился тому, сколько наслаждения таит в себе один-единственный поцелуй. Сладость этих уст мгновенно растворилась в крови, лишая его последних остатков самообладания. Все благие намерения держаться на расстоянии от Шатти вдруг показались настоящим вздором. В конце концов отношения у них отнюдь не такие, какие существуют между боссом и секретаршей, — и никогда такими не были. Им с Шатти судьба уготовила этот миг с самого начала, оттягивать его и дальше — глупость несусветная.
Кеннет обнял ладонями ее лицо, запустил пальцы в волосы, провел языком от скулы до нежной ямочки за ухом. А девушка и не думала сопротивляться. Отстранившись, он заметил, что уголки губ ее дрогнули в улыбке.
— Пойдем внутрь, — предложил Кеннет, прижимая горячую ладонь к ее щеке.
— Нет, — прошептала Шатти, пряча руки под его курткой. — Мне тепло. — И еле слышно добавила:
— Тебе тоже тепло. Давай останемся здесь.
По ее примеру Кеннет просунул ладони под ее куртку, а затем и под свитер, наслаждаясь прикосновением к обнаженному телу. Может, на холоде оно и лучше. Уж здесь-то они не станут срывать с себя одежду и безоглядно предаваться страсти. Но Шатти словно не сознавала, где они. Девушка уперлась лбом ему в грудь и принялась неспешно расстегивать пуговицы его рубашки.
— Что ты делаешь? — задохнулся Кеннет.
— Согреваюсь.
Спрятав лицо под куртку, Шатти коснулась губами его разгоряченной кожи, языком обвела вокруг соска. Но едва отстранилась, налетел ледяной ветер и ожег холодом влажную кожу. Кеннет содрогнулся, весь во власти волнующего ощущения блаженства и муки.
В том, что касается любовных игр, он всегда считал себя авантюристом. Но чтобы заниматься любовью с Шатти под морозным зимним небом, такого и помыслить не мог. Да, он с самого начала знал, что Шатти Арран наделена богатой фантазией. Так чему же теперь удивляться? Девушка наклонилась, коснулась языком его пупка, и Кеннет тихо застонал, вцепляясь пальцами в рыжие пряди.
Неведомые ощущения накатывали и отступали. Он заставил девушку выпрямиться, и игривый язычок прочертил влажную дорожку до ключицы. Стремясь поделиться с ней своим теплом, Кеннет вновь прильнул к губам девушки.
Они — все равно что наркотик, долго без них не выдержишь.
Но прикосновения чутких пальцев обладали еще большей гипнотической силой. Шатти потянулась к пуговице на его джинсах, а он и не подумал ее останавливать. Медленно просунул руки глубже под ее свитер, и вот уже широкие ладони легли на упругие груди. Большими пальцами он потеребил соски, и девушка затрепетала всем телом. Соски напряглись, приподнялись навстречу ласкающим ладоням. Кеннет отстранился и вгляделся в несказанно прекрасное лицо.
— Замерзла? — шепотом спросил он.
— Вовсе нет, — возразила Шатти, расстегивая молнию на его джинсах. — Мне очень тепло.
Кеннет ощущал снедающее ее нетерпение точно свое, и больше всего на свете жаждал утолить ее желание. Он расстегнул лифчик и пальцами пробежался по манящим округлостям грудей. Да, любоваться ее обнаженным телом, как если бы дело происходило в каюте, он не мог, но этот недочет с лихвой искупало воображение. Отчего-то соблазнять полностью одетую Шатти казалось не в пример упоительнее, нежели нагую.
Кеннет обнял ее за талию и притиснул к мачте. Струящийся из иллюминатора свет озарял половину ее лица, вторая скрывалась в тени.
— Ты так прекрасна, — прошептал он, наклоняясь ниже и просовывая руки ей под юбочку.
Он понятия не имел, что такое заключено в этой плиссированной юбке, знал лишь, что предпочел бы ее любому сексапильнейшему нижнему белью. Кеннет провел ладонями по упругим ягодицам — их плавные изгибы были ему точно по руке. Холодный ветер взметнул юбку.
Господи, как же она не мерзнет! А Шатти словно не замечала буйства стихии. Она тихо постанывала под прикосновениями Кеннета, ласки которого становились все более дерзкими.
Вновь налетел леденящий ветер. Но вместо того чтобы остудить их желание, раздул его до неуемного пожара. Шатти подалась вперед, коснулась ладонью его живота, а затем рука ее скользнула ниже, к выпуклому бугорку под джинсами. Кеннет задохнулся от неожиданности. А настойчивые пальцы Шатти уже пробрались под плавки. Едва они легли на разгоряченную мужскую плоть, на Кеннета накатило желание такой силы, что он едва устоял на ногах.
Шатти ласкала его медленно и с наслаждением. Кеннет уже не только не сетовал на холод, отчасти даже радовался ему. Зимняя стужа обостряла чувства и проясняла голову. Будь на улице теплее, развязка наступила бы слишком быстро.
Кеннет уперся ладонями в мачту по обе стороны от ее головы, наслаждаясь каждым прикосновением холодных пальцев, упиваясь немыслимо приятными ощущениями, которые, как сам он хорошо знал, вечно длиться не будут.
О, как отчаянно ему хотелось овладеть девушкой, ощутить тепло ее влажного лона…
И, словно прочтя его мысли, Шатти замедлила темп.
— Пожалуй, нам понадобится… кое-что, — смущенно прошептала она.
— Может быть, одеяло? — поддразнил Кеннет и достал из заднего кармана серебристый пакетик.
Онемевшими от холода пальцами он разорвал фольгу и протянул содержимое девушке.
Шатти сама надела ему презерватив. Казалось бы, чего проще, но Кеннет затаил дыхание и попытался сосредоточиться на иных мыслях.
Шатти подняла взгляд.
— Люби меня, — прошептала она.
— Сначала я должен знать… — отозвался Кеннет.
— Что знать?
Кеннет с трудом перевел дыхание и наклонился ближе, к самому ее уху.
— Скажи, что никого другого в твоей жизни нет.
— Никого другого в моей жизни нет, — еле слышно выдохнула Шатти.
Последние остатки самообладания тут же оставили Кеннета. Он обхватил девушку за талию и чуть приподнял над палубой, заставляя обвить ногами свои бедра. Напрягшееся мужское естество теперь упиралось во влажную ткань трусиков, стремясь в жаркое, невероятно жаркое лоно. Кеннет отвел полоску ткани в сторону и медленно и осторожно подался вперед.
Шатти сдавленно вскрикнула и на мгновение зажмурилась. А Кеннет словно оцепенел.
Мысли его смешались, сердце гулко застучало, перед глазами поплыли круги. Он отчаянно хватал ртом воздух, в груди стеснилось, словно иссяк запас кислорода. Каждый наэлектризованный нерв его вибрировал, в воздухе потрескивали разряды. Краем сознания он понимал, что произошло нечто, чего быть вроде бы никак не могло. Но наслаждение было таким острым, что воспринималось изысканной мукой, и отказаться от него он был не в силах.
Шатти прошептала его имя, подбадривая, давая понять, что прекрасно осознает происходящее. И Кеннет, решившись, задвигался, крепче прижимая ее к мачте. Каждый новый натиск приближал его к апофеозу, казался упоительнее предыдущего. Молодой человек в жизни не испытывал ничего подобного. Но ему требовалось не только ее тело, а нечто большее, нечто гораздо более важное, чем физиология.
Шатти хватала ртом воздух, задыхаясь от не испытанного никогда ранее наслаждения. Но вот она застонала, пронзительно вскрикнула, выгнулась — и он подался вперед, зная, что финал близок.
А в следующее мгновение она обмякла всем телом, со вздохом прильнула к нему, затрепетала в экстазе. Вслед за ней пика блаженства достиг и Кеннет.
Как упорно старался он держаться от Шатти подальше! И только сейчас Кеннет Лэверок понял: это — судьба. И то, что он в нужный момент оказался в пабе, и то, что она оказалась без работы и без крова… Все это было лишь прелюдией к стихийному сближению под ясным зимним небом.
Расскажи ему кто про такое «развлечение» еще неделю назад, Кеннет счел бы это дикостью. Но теперь владелец «Морского ястреба» знал: как бы ни сложились их судьбы, воспоминание это он сохранит на всю жизнь: холодные ладони и жаркие губы, поскрипывающий над головою такелаж, плеск волн о корпус шхуны — и чистое, ничем не замутненное наслаждение.
Кеннет спрятал лицо у нее на груди и крепче прижал Шатти к себе, не желая разрывать связь столь интимную. Но холод уже пробирался под одежду, леденя тело.
— Надо бы пойти внутрь, — прошептала она, целуя Кеннета в шею. — Я замерзла.
— Вечно с тобою так, — поддразнил он. — Ты мерзнешь, а мне тебя согревать приходится всеми доступными способами.
Шатти захихикала, запустила пальцы в его черную шевелюру, игриво дернула за непослушную, упавшую на лоб прядь.
— Этот способ мне по душе, — проворковала она.
— И мне, — заверил Кеннет и тоже рассмеялся.
Держа ее на руках, он направился в свою каюту и едва не споткнулся на ступеньке. Шатти взвизгнула и крепче обняла его руками и ногами. Он захлопнул за собою дверь и бережно опустил драгоценную ношу на койку. Больше Шатти Арран не будет спать в каюте для экипажа.
Отныне и впредь постель у них — общая.




Предыдущая страницаСледующая страница

Читать онлайн любовный роман - Союз двух сердец - Патрик Лора

Разделы:
Глава 1Глава 2Глава 3Глава 4Глава 5Глава 6Глава 7Глава 8

Ваши комментарии
к роману Союз двух сердец - Патрик Лора



Не плохо. Можно почитать, если нечем занять вечер
Союз двух сердец - Патрик ЛораАнна
7.07.2012, 11.03





я читала ...но незнаю где и когда*)
Союз двух сердец - Патрик ЛораСеля
18.07.2012, 12.09





хороший роман.захватывает.
Союз двух сердец - Патрик Лорататьяна
27.03.2013, 18.58





все хорошо! а где аконцовка и встреча влюбленных?
Союз двух сердец - Патрик ЛораТатьяна
4.03.2015, 21.51








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100