Читать онлайн Волна страсти, автора - Патни Мэри Джо, Раздел - Глава 6 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Волна страсти - Патни Мэри Джо бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 8.97 (Голосов: 37)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Волна страсти - Патни Мэри Джо - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Волна страсти - Патни Мэри Джо - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Патни Мэри Джо

Волна страсти

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Глава 6

Исполняя условия договора, Кеннет прибыл к лорду Боудену с отчетом о первой неделе пребывания в доме Ситона. Его незамедлительно проводили в кабинет лорда. Увидев Кеннета, Боуден отложил газету и жестом предложил гостю садиться.
– Добрый день, лорд Кимболл. Что скажете?
Кеннет окинул пристальным взглядом пожилого джентльмена. Сейчас, уже немного узнав сэра Энтони, он мог с уверенностью сказать, что братья внешне очень похожи друг на друга: та же сухопарость, тот же средний рост, те же точеные черты лица. Но сэр Энтони был более живым, общительным, с часто меняющимся настроением – от необузданной веселости до вспышек гнева, – и все это делало его моложе, гораздо моложе своего брата, а ведь их разделяли всего два года.
– Дело не так спорится, как бы мне хотелось. Боюсь, расследование затянется на неопределенное время.
Кеннет коротко сообщил о частой замене слуг, о том, как много ему пришлось работать, чтобы привести в порядок запущенные дела сэра Энтони. Затем он обрисовал план дальнейших действий и в заключение сказал:
– Сэр Энтони ведет дневники, по которым можно было бы восстановить картину того периода, но, к сожалению, те из них, которые мне нужны, после смерти леди Ситон были в спешке забыты в родовом поместье. Я не смогу добраться до них, пока сэр Энтони не отправится туда на лето. Как видите, возникли непредвиденные осложнения.
Слушая Кеннета, Боуден все больше хмурился.
– Я ожидал большего, – процедил он сквозь зубы.
– И все же хоть немного, но дело сдвинулось с мертвой точки, – ответил Кеннет. – Я познакомился с друзьями сэра Энтони и начну потихоньку расспрашивать их о леди Ситон. Я хочу разыскать бывшего секретаря Морли и побеседовать с ним.
– Это легко устроить. Он сейчас секретарь одного из моих друзей, члена парламента. – Боуден взял перо и бумагу и записал адрес.
Кеннет кивнул, принимая записку.
– Будем считать, что этот вопрос решен. Мне странно, что Морли покинул дом сразу после смерти леди Ситон. Это наводит на мысль, что он хранит какую-то тайну, – продолжал Уилдинг. – Я узнал, что Морли был весьма тщеславен. Не исключено, что ему предложили место на более выгодных условиях.
Боуден откинулся в кресле и внимательно посмотрел на Кеннета.
– Я понимаю, что у вас не было времени докопаться до сути, но каковы ваши общие впечатления от дома?
Кеннет на мгновение задумался, собираясь с мыслями.
– У меня такое впечатление, что смерть леди Ситон – все еще открытая рана для всей семьи, хотя сам сэр Энтони ни разу не упоминал ее имени. Но я заметил, что он часто смотрит на портрет, который висит в его кабинете. Его дочь всячески старается уклониться от разговоров о смерти матери. Жаль, что я не могу прочитать их мысли. – Кеннет бросил на Боудена лукавый взгляд. – Это правда, что сэр Энтони собирается жениться на своей любовнице леди Клэкстон? Похоже, у них настоящий роман.
– На Лавинии Клэкстон? Глупости. Скорее, это всего лишь прикрытие. Мне не удалось узнать имя женщины, ради которой Энтони убил Элен. Он иногда бывает очень скрытным и осторожным.
Кеннет, нахмурившись, раздумывал.
Если сэр Энтони любит другую женщину, ради которой способен на преступление, то зачем ему скрывать ее и проводить столько времени с Лавинией? Интересно, чем заканчивались все его другие любовные связи? А что, если до сих пор в его жизни не было ни одного значительного романа?
Кеннет чувствовал себя так, как будто он попал в царство теней.
– Как выглядит моя племянница? – неожиданно спросил Боуден, прерывая размышления Кеннета.
Кеннет почувствовал, что ему совсем не хочется обсуждать Ребекку с лордом Боуденом.
– Мы встречаемся с мисс Ситон только за обедом, – ответил он. – Ее почти не видно, так как большую часть времени она проводит в мастерской. Вы знаете, что она талантливая художница?
– Не имел ни малейшего представления, – удивился Боуден. – Возможно, именно этим вызвано ее низкое падение. Для людей искусства не существует ни Божьих, ни людских законов.
Кеннет едва сдерживался, чтобы не нагрубить.
– Возможно, мисс Ситон и совершила ошибку в юности, но я не слышал, чтобы потом кто-то упрекал ее в ветрености.
– Постарайтесь узнать поточнее, – холодно обронил Боуден. – Слухами земля полнится. В следующий раз жду от вас более подробного доклада.
– Вы делаете ошибку, настаивая на еженедельном докладе, – ответил Кеннет, которому не понравился приказной тон Боудена. – Я буду торопиться, зная, что вы ждете от меня сиюминутных результатов, а это только помешает делу. Лицо Боудена помрачнело.
– Возможно, вы и правы, – сказал он после долгого молчания, – но я настаиваю, чтобы мы встречались не реже одного раза в месяц.
– Согласен, но наши встречи не должны проходить в вашем доме, который находится всего в одной миле от особняка сэра Энтони. Если ему доложат, что видели меня входящим в ваш дом, я тотчас же окажусь на улице. По той же причине вы не должны писать мне на его адрес, если, конечно, в этом не будет срочной необходимости. – Кеннет протянул Боудену листочек с адресом. – Я использую это почтовое отделение для своей личной переписки. Каждые два дня я буду наведываться туда.
– Сейчас, когда мы все обговорили, хочу надеяться, что результаты не замедлят сказаться, – произнес Боуден, пряча листок в ящик стола.
– Возможно, но, по моим расчетам, расследование займет гораздо больше времени. Здесь мало что зависит от нашего желания. – Кеннет поднялся. – Я сам найду дорогу. Честь имею, лорд Боуден.
Выйдя в небольшой сумрачный холл, Кеннет задержался у двери, так как в это время дворецкий с низким поклоном впускал в дом миниатюрную женщину с серебристыми волосами. По тому почтению, с которым дворецкий встретил ее, было ясно, что она хозяйка дома. Значит, Боуден был женат и унаследовал титул.
Поднимаясь по лестнице, леди Боуден внезапно заметила Кеннета и удостоила его холодным кивком. Кеннета очень удивило, как Боуден решился на этот брак, если его никогда не оставляла мысль о женщине, которую он безумно любил.
Возвращаясь в дом Ситона, Кеннет пришел к заключению, что его секретарская работа не так уж и скучна. Сэр Энтони и Ребекка были так увлечены своей работой, что не вмешивались в его собственную. Друзья художника очень быстро привыкли к новому секретарю и не стеснялись при нем выражать свое мнение, что могло сослужить хорошую службу.
Не все слуги сразу покорились ему, но, после того как он уволил самую нерадивую из служанок и нанял нового дворецкого по имени Минтон, его авторитет стал непререкаем. Скоро все в доме заработает, как хорошо отлаженный механизм.
В свободные минуты Кеннет любовался произведениями искусства, которые были в доме на каждом шагу. К его большому сожалению, он почти не видел Ребекку. После их разговора в первый день его работы Кеннет надеялся, что между ними установятся дружеские отношения, но, как он честно признался лорду Боудену, они почти не виделись. За обедом, на котором часто присутствовали гости, велась только легкая, светская болтовня, и Ребекка, как правило, не принимала в ней участия. Она молча расправлялась с обедом и, извинившись, опять исчезала в своей мастерской.
Иногда Кеннету казалось, что Ребекка нарочно избегает его, но на нее это было не похоже. Для нее существовало только ее творчество. Приняв Кеннета как нового секретаря отца, она больше не замечала его – он стал для нее частью домашней обстановки. С этим нельзя было мириться.
Самое ужасное, что ему хотелось подружиться с Ребеккой не только из-за того, чтобы узнать побольше о гибели ее матери, но и потому, что она влекла его. Его привлекали в ней ее несомненный талант, острый язычок и глубоко запрятанная чувственность. Однако он боялся, что ее проницательность может все испортить. Если сэр Энтони действительно замешан в убийстве, Ребекка легко может догадаться, что Кеннет проник в дом с заранее определенной целью. Страшно было подумать, что произойдет, если его планы разгадают.
По пути домой Кеннет решил заглянуть в почтовое отделение, на адрес которого приходили ему письма. Оно располагалось в одном здании с писчебумажным магазином, и поэтому он всегда мог легко объяснить свое недолгое отсутствие. На почте его ждало письмо от сестры. Это был ответ Бет на его короткое послание. Кеннет сломал сургучную печать и вынул листок, исписанный изящным мелким почерком.
«Дорогой Кеннет!
Я рада, что работа тебе нравится. Дома все хорошо во многом благодаря приезду твоего друга лейтенанта Дэвидсона. Сначала он был очень угрюм, но постепенно начал меняться. Он обладает большим чувством юмора, и мы с кузиной Оливией от него просто в восторге.
Его изуродованная левая рука, как ни странно, позволяет мне не стесняться моей больной ноги. Каждое утро мы вместе объезжаем поместье. У него много замыслов, как улучшить наши посевные земли, не вкладывая в это дело массу денег. Кругом все восхищаются его умом и здравым смыслом. С его приездом Саттертон изменился до неузнаваемости».
Дальше Бет описывала предложения Дэвидсона. Судя по всему, у Джона явно душа лежала к земле. Если удастся спасти имение, лучшего управляющего и желать не надо.
Кеннет сложил письмо и спрятал его в карман. Тон письма был жизнерадостным, но это не избавило Уилдинга от угрызений совести: после столь долгого отсутствия он умудрился снова покинуть сестру. Тоска медленно охватывала его: даже ради спасения Бет и Саттертона не стоило браться за такое темное дело.


Как только Ребекка вошла в мастерскую отца, она тут же ощутила, что в воздухе пахнет грозой. Общество знало сэра Энтони как аристократа до мозга костей, безупречного во всем: и в поведении, и в манере одеваться, к тому же обладающего даром великого художника. Только близкие ему люди знали, что под элегантной внешностью скрывается взрывной характер.
Еще будучи девочкой, Ребекка нарисовала отца в виде тлеющего вулкана, который вот-вот взорвется и исторгнет столб огня. Когда она показала ему рисунок, отец только невесело рассмеялся. Он хорошо знал свой характер. Терпение никогда не было свойственно этому человеку. Когда отец пребывал в таком настроении, Ребекка старалась не попадаться ему на глаза.
Одежда также говорила о расположении его духа. Обычно даже во время работы он был небрежно-элегантным, как будто находился не в мастерской, а в клубе «Сент-Джеймс». Сегодня же его сюртук валялся на полу, рукава рубашки были закатаны, седеющие волосы растрепаны. Ребекка без труда догадалась, что ей лучше убраться восвояси, пока отец ее не заметил.
Но было поздно. Отложив мольберт и кисть, сэр Энтони рявкнул:
– Где, черт возьми, бродит этот Уилдинг?!
Ребекка послушно остановилась.
– Мне кажется, он ушел по каким-то делам.
Ребекка не видела капитана выходящим из дома, но по обстановке чувствовала, что его нет. При нем никто не сидел без дела.
Отец сердито уставился на картину, закрепленную на мольберте.
– Что-то не то в этой проклятой картине!
Несмотря на то что Ребекка видела эту картину и в эскизах, и уже почти законченную, она покорно подошла к полотну и стала внимательно его изучать. Это произведение было последним в серии «Ватерлоо». В центре полотна был изображен герцог Веллингтон, стоявший в стременах и подававший взмахом треуголки команду своей армии начать атаку на французские позиции. Внимание приковывал к себе сам герцог, позади которого располагались готовые к бою полки.
Картина была неплохой, но Ребекка отлично понимала разочарование отца – в ней отсутствовала душа. Однако она не знала, как помочь отцу оживить полотно.
Отец ждал ответа, и Ребекка неуверенно начала:
– Я не вижу в ней ничего плохого. Веллингтон на картине как живой, поле сражения выглядит убедительно, а взмах руки, направляющей полки, вполне реалистичен.
– Разумеется, композиция и близость к реальности хороши – это мне всегда удавалось, – раздраженно сказал отец, – но это полотно нельзя назвать выдающимся, здесь мне не удалось превзойти самого себя. – Еще раз взглянув на картину, сэр Энтони стал мрачнее тучи. – Может, Уилдинг скажет, что в ней отсутствует? Почему его нет дома? – вскричал он. – Мой секретарь обязан быть всегда на месте!
– Я уверена, он скоро вернется. Я прикажу лакею сразу прислать его к тебе, – поспешно добавила Ребекка, найдя подходящий предлог, чтобы уйти.
Но не успела Ребекка дойти до двери, как она отворилась, и в мастерскую вошел капитан Уилдинг. Он был в голубом сюртуке и желтых лосинах, ладно сидевших на нем. Кивнув Ребекке, он положил на стол пакет.
– Здесь краски, которые вы заказывали, сэр Энтони. Я был недалеко от магазина и решил забрать их сам.
Вместо того чтобы воспользоваться возможностью поскорее уйти, Ребекка неожиданно для себя осталась и принялась изучать капитана, пытаясь понять причину его уверенности в себе. Богатырское сложение создавало вокруг него особую ауру. Он был умным, благородным и, пожалуй, порядочным, но в нем угадывалось нечто таинственное и трудноуловимое.
Вместо приветствия сэр Энтони прорычал:
– Где вы были?
– Вел переговоры с поставщиками вин, – невозмутимо ответил Кеннет. – Если я не ошибаюсь, вы говорили мне на днях о своем недовольстве вашим последним виноторговцем. Мне кажется, я нашел ему неплохую замену.
– Надо полагать, вы так напробовались вина, что сейчас пьяны в стельку, – ехидно заметил сэр Энтони.
– Разумеется, я пробовал вино, но не испытывал желания напиться, – миролюбиво ответил капитан. – Прошу прощения, если мое недолгое отсутствие доставило вам некоторое неудобство. Я не думал, что понадоблюсь вам именно сейчас.
Сэр Энтони схватил банку с белой краской и в ярости запустил ею в капитана.
– Вы всегда обязаны быть у меня под рукой! – заорал он.
– Какого черта! – возмутился Кеннет, ловко уклоняясь от банки, которая с тяжелым стуком ударилась о дверь. Белая краска разлилась по полу, забрызгав при этом и панели мастерской.
Сэр Энтони окончательно потерял самообладание и стал швырять все, что попадало под руку. Вслед за банкой с белой краской последовала банка с желтой, затем с берлинской лазурью. Он схватил в горсть свои особые кисти с длинными ручками и тоже запустил ими в стену, ударившись о которую они разлетелись в разные стороны. Смахнув все со стола, он схватил мастихин и запустил им в Ребекку, но промахнулся. Просвистев в сантиметре от плеча девушки, мастихин глубоко ушел в стену.
Содрогнувшись, Ребекка спряталась за диван. Капитан Уилдинг бросился к сэру Энтони и крепко сжал его руку.
– Вы можете разгромить всю свою мастерскую, – сказал он с тихой угрозой, – но не смейте швырять вещами в леди.
– Она не леди, а моя дочь, – возразил сэр Энтони, пытаясь высвободить руку.
Пальцы капитана еще сильнее сжали запястье художника.
– Тем более вы должны держать себя в руках, – сказал он.
Силуэты мужчин четко выделялись на фоне окна: стройная фигура сэра Энтони с искаженным от ярости лицом и широкоплечая – капитана, крепко сжимавшего руку хозяина. Перед Ребеккой возникло видение: молнии, мечущие свой огонь в гору, но не способные разрушить ее.
Наконец отцу удалось выдернуть руку, и на мгновение Ребекке показалось, что он ударит капитана, но, как это бывало и раньше, настроение сэра Энтони внезапно изменилось к лучшему, и его рука безвольно упала.
– Вы правы, черт побери. – Сэр Энтони посмотрел на дочь. – Я ведь никогда тебя и пальцем не тронул, разве не так?
– Только брызгал краской, – ответила Ребекка, стараясь казаться веселой. – Иногда ты бываешь ужасен.
Лицо капитана было серьезным, глаза холодными.
– И часто у вас бывают такие вспышки гнева, сэр Энтони? – спросил он.
– Не скажу, чтобы они вошли в привычку, но иногда бывают. – Художник потер запястье и показал на беспорядок. – Я не случайно выбрал эту мебель, так как она легко чистится и на ней не остается следов.
– Весьма забавно, – сухо заметил капитан. – Вам следует извиниться перед вашей дочерью.
Лицо сэра Энтони помрачнело: он не привык выслушивать замечания от своих подчиненных.
– Ребекка не придает значения перепадам моего настроения.
– Что вы говорите? Тогда почему она так бледна, как будто только оправилась после тяжелой болезни?
Головы мужчин повернулись в ее сторону. Ребекка замерла, зная, что на ее лице написано страдание, которого не заметит только слепой.
От опытного глаза художника не укрылось страдальческое выражение лица дочери.
– Ты и вправду пугаешься, когда я начинаю сердиться, Ребекка? – спросил он, немало удивленный.
Ребекке хотелось солгать отцу, чтобы не ставить его в неловкое положение, но под пристальным взглядом капитана она не решилась на это.
– Твои неожиданные вспышки злости всегда расстраивают меня, – сказала она, чувствуя себя очень неуютно. – Когда я была маленькой, я так пугалась, что мне становилось дурно. Мне всегда казалось, что наступил конец света.
У сэра Энтони перехватило дыхание.
– Прости, Ребекка, я этого не знал. Твоя мать… – Он резко оборвал себя на полуслове.
Ее мать никогда не обращала внимания на такие взрывы, так как в любую минуту могла взорваться сама. Когда родители ссорились и кричали друг на друга, Ребекка пугалась и забивалась под кровать.
Все замолчали, и Ребекка, для которой эта тишина стала невыносимой, постаралась скорее нарушить ее:
– У моего отца не все ладится в этой картине, капитан Уилдинг, и ему хотелось посоветоваться с вами. Это последнее полотно из серии «Ватерлоо». Художнику позировал лично герцог Веллингтон.
Капитан взглянул на полотно. Ребекка, наблюдавшая за ним, увидела, как сузились его глаза и натянулась кожа на скулах. Напрасно она считала его холодным и бесстрастным – ничто человеческое ему не чуждо. Она хотела бы научиться угадывать чувства капитана по выражению его лица.
– Веллингтон отдает приказ, – в раздумье произнес Уилдинг. – От этих воспоминаний у меня мороз по коже.
– Вам когда-нибудь приходилось видеть, как он дает сигнал к атаке?
– Да. Правда, я находился не в такой близости к нему. – Капитан снова пристально посмотрел на картину. – Сэр Энтони, вы хотите, чтобы этот образ был классическим, и поэтому идеализируете героя, или вам бы хотелось приблизить его к обстановке сражения, а картине придать больше естественности?
Сэр Энтони несколько раз порывался ответить, но, видимо, не мог собраться с мыслями.
– Герцог – великий человек, и мне хотелось бы, чтобы зрители это чувствовали, – ответил он наконец. – Я бы желал, чтобы он врезался им в память и запомнился на всю жизнь. Даже по прошествии столетий люди должны говорить о Веллингтоне в изображении Ситона.
– Возможно, ваше толкование образа слишком классическое, а потому в нем не чувствуется мощи. Герцог на коне выписан так тщательно, как будто он гарцует на параде. Ватерлоо – это великое сражение. После целого дня непрерывных атак солдаты и их лошади были так измучены, что падали на землю. Их тела были покрыты грязью, потом, часто кровью; лица были черными от пороха. Даже с того расстояния, где я находился, можно было заметить напряженность и усталость на лице герцога.
– Как же мне достичь правдивости в выражении его лица?
Прежде чем ответить, Уилдинг задумался.
– Солнце клонилось к закату, и когда герцог взмахнул треуголкой, предвечерние лучи осветили его лицо. Я не могу вам точно сказать, как передать выражение лица великого полководца, но вы должны иметь в виду, что многие годы он провел в сражениях. В Испании он столкнулся с превосходящими силами противника. Путь к победе был долгим, он терял лучших друзей, часто становился свидетелем их гибели, и это ожесточило его. Мне кажется, эта ожесточенность должна найти отражение в выражении лица великого Веллингтона.
– Теперь я понимаю, какой промах совершил, изобразив герцога таким, каким он позировал мне, – задумчиво произнес сэр Энтони. – Попытаюсь изобразить его именно в пекле боя. У вас есть еще какие-нибудь замечания? – спросил он, бросив на капитана осторожный взгляд.
Уилдинг снова посмотрел на полотно.
– Лица солдат светятся весельем, как на майском празднике. В этом ваша ошибка. Шел тяжелый бой, и поле было затянуто пороховым дымом; сквозь пелену не удавалось ничего разглядеть дальше вытянутой руки.
Прищурившись, сэр Энтони посмотрел на картину.
– Чтобы достичь такого результата, я использую прозрачную серую глазурь. И все же главное – это сам Веллингтон. Ожесточенность. Я сумею отразить ее.
– Какие еще картины входят в серию «Ватерлоо», кроме этой и «Атаки в конном строю»? – спросил капитан Ребекку.
Она взяла папку и вынула из нее два рисунка.
– Законченные картины находятся в другом месте, но вы можете посмотреть эскизы: это их точные копии. На первом изображены войска союзников, растянувшиеся до самого горизонта.
Уилдинг подошел к Ребекке и посмотрел на эскиз через ее плечо. Она ощутила тепло его тела, и это неожиданно взволновало ее. Человек за ее спиной прошел через пекло войн на Пиренейском полуострове и при Ватерлоо и остался жив. Возможно, как и герцог Веллингтон, он ожесточился.
– Где были ваши позиции? – спросила Ребекка.
– Примерно здесь, слева от центра. Наша стрелковая цепь располагалась в песчаном карьере.
– Мне кажется, на этой картине большое значение имеют эти двое, стоящие на переднем плане, – юноша и седоусый сержант, которые держат полковое знамя, – сказала Ребекка, указывая на эскиз.
Уилдинг внимательно посмотрел на лица мужчин. Над войском развевался на ветру «Юнион Джек»
type="note" l:href="#note_3">[3]
, бросая вызов французской армии, стоявшей сплоченными рядами по другую сторону долины.
– Выражение их лиц правдиво отражает солдатские чувства в такие тяжелые дни, – заметил Кеннет. – Юноша, вступающий в свой первый бой, думает о том, достанет ли у него мужества, чтобы выдержать первое испытание. Закаленный же в боях ветеран, не раз смотревший смерти в лицо, перед боем размышляет о том, повезет ли ему на этот раз. Зритель невольно задумается об участи этих бойцов.
По голосу капитана Ребекка поняла, что в разные времена своей военной службы ему приходилось быть и тем и другим. Юношей он нашел в себе мужество броситься в бой и выжить, а уже будучи опытным офицером, он был удачлив в бою, и это закалило его и придало уверенности в себе. Таким он и был теперь. Уилдинг разительно отличался от всех знакомых ей мужчин, и это отличие завораживало ее. Ребекке захотелось прикоснуться к нему, впитать в себя его мужество и уверенность.
Ребекка достала из папки второй эскиз.
– Здесь отец изобразил защиту одного из замков, – произнесла она пересохшими губами. – Это была жестокая битва: немногочисленная армия союзнических войск противостояла французской армии, вдвое превосходившей их по численности. Отец изобразил сцену, когда французам удалось прорваться внутрь замка и его защитники яростно сражались за каждый фут. Ему хотелось изобразить сцену рукопашного боя.
– Здесь лица солдат изображены верно; именно такие лица мне приходилось видеть в бою. Эта картина будет прекрасным дополнением к «Конной атаке».
– Как по-вашему, эта серия будет достойным отражением битвы при Ватерлоо? – спросил сэр Энтони, заглядывая в эскиз.
К облегчению Ребекки, капитан наконец отошел от нее.
– Четыре картины не в состоянии полностью отразить кровавую битву, – ответил Уилдинг.
– В вашем голосе слышится разочарование, – сказал художник. – Я изобразил начало сражения, его конец, пехоту и кавалерию. Какие еще сцены могут быть включены в эту серию?
– На вашем месте я бы написал еще две картины, – поспешил ответить Уилдинг. – Первая – сцена обмена рукопожатиями Веллингтона с принцем Блюхером, когда английские и прусские войска встретились близ Ла-Бель-Альянс. В этой войне союзниками Англии выступили многие народы, объединившиеся против общего врага. Если бы тогда при Ватерлоо не подоспела прусская армия, поражение было бы неминуемым.
– Гм, интересное предложение, – заметил сэр Энтони. – А что еще?
– Покажите цену победы, – сказал капитан. – Измученные, раненые солдаты спят вповалку вокруг сломанных орудий, здесь же лежат мертвые. Все смешалось: смерть и жизнь, и над всем этим – темное, во вспышках огня небо.
Наступило долгое молчание.
– Вы все так живо описываете, капитан, – вымолвила наконец Ребекка, – что у меня перед глазами так и стоят эти сцены.
– У него есть чутье художника, – добавил сэр Энтони. – Я подумаю над вашими предложениями. Надо будет хорошенько все осмыслить.
Внезапное желание быть рядом с капитаном охватило Ребекку. Такое она испытывала впервые в жизни. Ей хотелось завладеть всем его существом или хотя бы частью его.
Ребекка подошла к капитану и провела ладонью по его щеке. Его шрам был твердым и гладким на ощупь.
– Вы покорили меня, капитан, – сказала она охрипшим голосом. – Мне надо во что бы то ни стало написать ваш портрет.




Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману Волна страсти - Патни Мэри Джо



хороший роман
Волна страсти - Патни Мэри Джонадежда
6.03.2014, 22.37





замечательные герои и чудесный роман!
Волна страсти - Патни Мэри Джоeris
1.05.2014, 19.33





Прекрасная история любви. Роман интересный, но немного затянут, хотя познавательный.
Волна страсти - Патни Мэри ДжоТаня Д
13.06.2014, 10.43





Неожиданно неплохой роман! Даю десять баллов. Читать можно, и может, нужно ;-)
Волна страсти - Патни Мэри ДжоКрококо
15.12.2015, 18.10





Неожиданно неплохой роман! Даю десять баллов. Читать можно, и может, нужно ;-)
Волна страсти - Патни Мэри ДжоКрококо
15.12.2015, 18.10





Роман очень интересный! Читайте получите удовольствие.
Волна страсти - Патни Мэри ДжоКис
20.02.2016, 20.37





Мило...
Волна страсти - Патни Мэри ДжоТатьяна
27.03.2016, 12.07





скучно и безумно затянуто. пропустила 15 глав.думаю, что не сильно потеряла
Волна страсти - Патни Мэри Джовера
4.04.2016, 0.25








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100