Читать онлайн Волна страсти, автора - Патни Мэри Джо, Раздел - Глава 19 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Волна страсти - Патни Мэри Джо бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 8.97 (Голосов: 37)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Волна страсти - Патни Мэри Джо - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Волна страсти - Патни Мэри Джо - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Патни Мэри Джо

Волна страсти

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Глава 19

Утро уже подходило к концу, когда Ребекка начала получать открытки с наилучшими пожеланиями по поводу предстоящей свадьбы. Настроение ее окончательно испортилось: проклятая помолвка жила своей собственной жизнью.
В мастерскую ворвалась Лавиния. Ребекка с неохотой отложила работу над портретом летящей вниз головой женщины и хмуро посмотрела на леди Клэкстон.
– Ты можешь быть довольна своей работой. Если бы не твое вмешательство, моя репутация была бы окончательно загублена и больше бы никто не приставал ко мне с глупыми предложениями возвысить меня в глазах общества.
Лавиния беспечно рассмеялась и уселась в кресло, разбросав по полу пышные юбки.
– Спрячь свои коготки, дорогая. От моих глаз не укрылась твоя радость, когда я подоспела тебе на помощь. Ты была на грани обморока, и неизвестно, что могло бы случиться. – Лавиния оценивающе посмотрела на шелковый персидский ковер, закрывающий диван. – Право же, тебе надо было подыскать более укромный уголок, чтобы соблазнять Кеннета.
Покраснев, Ребекка закрыла холст и, взяв кота на руки, села в кресло.
– Я ничего нарочно не делала. Все произошло чисто случайно, и я вовсе не соблазняла его.
– Рассказывай эти сказки кому-нибудь другому, – насмешливо заметила Лавиния. – Это был отнюдь не дружеский поцелуй, а самый настоящий, жаркий, говорящий сам за себя. Уж кто-кто, а я-то хорошо разбираюсь в поцелуях.
– Лавиния! – Ребекка потупилась и принялась усердно гладить кота. – Ты вгоняешь меня в краску.
Сжалившись над подругой, Лавиния примирительно сказала:
– Конечно, ты можешь потом расторгнуть помолвку, но, прежде чем действовать, все хорошенько обдумай. Лучшего мужа, чем Кеннет, тебе и не сыскать. Мало того, что он дьявольски привлекателен, он еще и виконт и, похоже, не на шутку увлечен тобой. Надо отдать тебе должное, не всякой женщине удается заарканить такого мужчину, да еще всего за один вечер. – Лавиния снова рассмеялась. – Если ты выйдешь замуж за Кеннета, Гермион станет вдовствующей виконтессой. Она просто не переживет этого.
– Ты знаешь леди Кимболл?
– Да, и могу тебе сказать, что она очень злобная. Я заметила, что после ее разговора с Кеннетом вы оба покинули зал. Наверное, она, как всегда, язвила.
– Хуже. Она была просто омерзительна. Каким был ее брак? – спросила Ребекка, зная, что Кеннету это может быть интересно. – Наверное, она сделала жизнь лорда Кимболла невыносимой?
– Я так не считаю, – ответила Лавиния, немного подумав. – Она достаточно умна и осмотрительна, а это значит, что она старалась сделать своего мужа счастливым и тщательно скрывала от него все свои любовные похождения. Лучше скажи мне, как отнесся отец к твоей помолвке?
– Так себе. Он сразу начал настаивать, чтобы Кеннет на мне женился.
– Все понятно, – сказала, поднимаясь, Лавиния. – Нет ничего хуже слепого подчинения чужой воле. – Она засмеялась и, щелкнув пальцами, выскользнула из мастерской.
Ребекка попробовала снова поработать над картиной, но закравшаяся в сердце тревога мешала ей. Покусывая ручку кисти, она размышляла над тем, насколько Кеннет увлечен ею.
Когда после полудня Кеннет пришел на очередной сеанс в мастерскую Ребекки, она уже собралась с мыслями и успокоилась. Он ни словом не обмолвился об утреннем разговоре, а, взяв кота на руки, сел на диван и приготовился позировать.
– Как продвигается работа над картиной? – спросил он спокойно.
– По-моему, неплохо. Основные контуры, цвета и светотени соблюдены правильно, в ближайшее время я начну выписывать детали, так что через недельку-другую вы свободный человек.
После этих слов Ребекка тотчас же поймала себя на мысли, что ей будет очень не хватать этих сеансов и придется довольствоваться уроками живописи маслом.
– Придайте своему лицу пиратское выражение, – попросила она.
– Я, наверное, никогда не привыкну к этому.
Кеннет закрыл глаза, затем слегка приоткрыл их и снова посмотрел на Ребекку. Сейчас в его взгляде был скорее вызов, чем угроза. Чисто мужской взгляд. Если бы его сейчас увидела Лавиния, то не устояла бы.
Ребекка глубоко вздохнула и начала выписывать лицо корсара. Она постарается выразить темную сторону его души в его профиле, но это в будущем, а сегодня она напишет лицо усталого члеовека, который в равной степени умеет и любить, и ненавидеть. Сейчас, когда он стал ей ближе и понятнее, ей вряд ли удастся выразить всю опасность, исходящую от этого человека.
Ребекка нанесла небольшую тень на одну из его щек, затем аккуратной линией обозначила шрам. Эта отметина служила свидетельством всех невзгод и опасностей, пережитых им. Гораздо труднее было ухватить холодный блеск его серых глаз, глаз человека, много повидавшего в жизни и научившегося никому не доверять. Как отразить их стальной блеск? Ободок, сделанный углем, оттенит глаза, сделает взгляд более пронзительным.
Ребекка подняла кисть, чтобы нанести последний штрих, но в последний момент остановилась, и рука ее замерла. Немного подумав, она бросила кисть в скипидар и взяла другую, с помощью которой наложила несколько едва заметных морщинок в уголках глаз пирата. Они придали завершенность лицу человека, проводившего большую часть своей жизни на открытом воздухе.
Теперь несколько теней, чтобы обозначить скулы. Остается рот. Рисуя очертания губ, Ребекка вспомнила их вкус, вспомнила, как они прижимались к ее губам, и жаркая волна страсти захлестнула ее. Кисть выпала из рук Ребекки, и она тихонько вскрикнула.
– Что случилось? – встревоженно спросил Кеннет.
– Ничего… просто не туда наложила мазок.
Вытерев о тряпку взмокшие ладони, Ребекка подняла кисть и снова принялась за рот, вспоминая, как он прижимался к ее губам, ее шее, скользя по ней все ниже…
Ребекка почувствовала, что ее рука дрожит.
Решив вернуться к губам тогда, когда воспоминания о его жарких поцелуях несколько притупятся, Ребекка сосредоточила все внимание на руке, покоившейся на спинке дивана. Белое полотно облегало руку, подчеркивая игру мускулов. Чуть побольше теней, и она сумеет передать их рельефность на холсте. Закончив руку, Ребекка задумалась, как лучше нарисовать рубашку, обтягивающую его могучий торс.
Ребекка мысленно прижалась к Кеннету, всем телом ощутив силу его упругих мускулов. Грудь ее напряглась и заныла.
Она опустила глаза, облизывая пересохшие губы. Она была наедине с мужчиной, пристально изучала его тело и в этой напряженной тишине не могла избавиться от навязчивых соблазнительных мыслей. Неужели он не чувствует ее состояния, не чувствует, какие флюиды исходят от нее? Конечно же, он все понимает, разделяет ее волнение. Воздух, казалось, был пропитан самой любовью. Ребекка не смела взглянуть Кеннету в лицо, боясь, что ее глаза выдадут ее с головой.
Художница перевела взгляд на ноги Кеннета, отметив про себя, как красиво кожаные бриджи подчеркивают его стройные бедра. И снова беспокойные мысли прервали ее работу. Нет, она явно не сможет работать над нижней частью его туловища; придется отложить ее до следующего раза. Лучше она снова займется его рукой, а потом примется за Грей-Гаста.
Приказав себе мыслить как художник, а не как женщина, Ребекка возобновила работу над портретом. Взгляд ее переходил с Кеннета на холст и обратно. Изображение рук давалось так же трудно, как и лицо. Крепкие запястья, широкая ладонь; указательный палец, почесывающий кота за ухом, такой нежный и чувственный. Этот жест Кеннета напомнил ей, как его рука ласкала ее, какое тепло от нее исходило. Вот его ладонь касается ее груди…
Проклятие! Сколько можно об этом думать? Почему она не в состоянии отогнать непрошеные мысли?
Сколько Ребекка ни убеждала себя сосредоточиться на портрете, результат был один: она всем телом ощущала присутствие Кеннета, и волнение ее нарастало.
– Что-нибудь не так? – спросил он, очевидно, почувствовав ее состояние.
– Пожалуйста, немного спустите левую руку вниз, – быстро попросила Ребекка, надеясь, что он не заметил ее смущения.
Облизав пересохшие губы, она снова взялась за руку, лежавшую на спинке дивана. Эта рука обнимала ее бедра, прижимала к своему телу, воспламеняла кровь, заставляла таять…
С глухим стоном Ребекка положила палитру на стол.
– Достаточно на сегодня, – сказала она. – Давайте пить чай, а потом приступим к уроку.
– Прекрасно. Я уже устал сидеть.
Кеннет встал и потянулся. Завороженная, Ребекка смотрела на его мощное, гибкое тело. Можно считать, что она уже помолвлена с этим мужчиной. Завтра в газетах появятся объявления, возвещающие всему миру, что теперь они будут до конца своих дней делить одну постель.
Ребекка быстро отвела взгляд и, взяв тряпку, принялась вытирать кисти. Как хорошо, что портрет почти готов, иначе она долго не выдержит этих мук. Надо принести в мастерскую ведро с холодной водой, чтобы время от времени окатывать себя.
Кеннет был рад, что Ребекка прервала сеанс, и еще больше радовался тому, что она находилась далеко от него, кипятя воду и заваривая чай. Ему всегда было трудно долго сидеть неподвижно, наблюдая за Ребеккой и восхищаясь ею. Сегодня же это было просто невыносимо. Он никак не мог отделаться от воспоминаний, как восхитительна она была в платье цвета янтаря, и в голову невольно лезли мысли о том, как она будет смотреться без него.
После чая Кеннет стал собираться с силами, готовясь к уроку. Он уже успел возненавидеть эти уроки, так как чувствовал себя на них полной бездарностью. За это время он ничуть не продвинулся в обучении, и ему стало казаться, что он никогда не сдвинется с мертвой точки.
Дело было вовсе не в Ребекке: она была хорошей учительницей, спокойной, внимательной, всегда готовой прийти на помощь. Она никогда не иронизировала, видя его безуспешные попытки. Все дело было в нем самом.
Ему никак не удавалась голова греческого бога. Предположительно это был Зевс, лицо которого светилось мудростью и всепониманием. Он выбрал его не без умысла, так как ему всегда хорошо удавалось показать на рисунке форму головы и выражение лица натурщика. Сейчас же эта голова вызывала у него только отвращение.
Ребекка старательно смешала краски и усадила Кеннета за мольберт.
Теперь Кеннет трудился над другой картиной. Ребекка тихо сидела за рабочим столом, растирая пигменты. Покончив с работой, она поднялась и подошла к Кеннету посмотреть на его успехи.
– Тени на кубке должны быть более насыщенными, что сделает его форму более выпуклой, – подсказала она, внимательно изучив его работу, – а световой эффект должен быть мягче. Тем самым вы сумеете показать, что кубок сделан из бронзы.
Кеннет понимал, что Ребекка совершенно права. Ему всегда удавалось передать свойства предметов, когда он работал с акварелью. Почему же у него ничего не получается с маслом?
– Все придет со временем, Кеннет, – успокоила его художница, заметив, что он расстроен. – Не надо принимать все так близко к сердцу.
Ее сочувствие стало для Кеннета последней каплей, переполнившей чашу терпения. С внезапной яростью он запустил кистью в холст, заляпав его пятнами краски.
– Мне жизни не хватит научиться этому! – воскликнул он в отчаянии.
Ребекка нахмурилась.
– У вас получается не так уж и плохо, – сказала она.
– Но и не хорошо. Мне никогда не освоить живопись.
Кеннет отбросил палитру и стал мерить мастерскую крупными шагами. Его переполняла такая злость, что, если бы не присутствие Ребекки, он бы окончательно взворвался и стал крушить все, что под руку попадется.
– У меня не получается, Ребекка, и никогда не получится. Краски не ложатся так, как мне бы того хотелось. Я понимаю, как все должно быть, но, когда беру кисть в руки, будто кто-то подталкивает меня под локоть. – Кеннет повернулся и указал на мольберт. – Вы же видите, что я только напрасно трачу ваше время, холст и краски. Все плоско, невыразительно, никчемно. Господи, за что мне такая мука?
Кеннет направился к двери, когда услышал за спиной голос Ребекки:
– Урок еще не закончен.
– Закончен, и больше никаких уроков. – Кеннет взялся за ручку двери. – Мне очень жаль, Ребекка. Я благодарен вам за то, что вы не пожалели времени для меня, но, как видно, это напрасная затея.
– Вернитесь, капитан, – приказала Ребекка. – Я подчинилась вам и пошла на этот злополучный бал, теперь вы должны подчиниться мне. Не лучше ли поискать другой подход к вашей работе?
Довод был убедительным. Кеннет, колеблясь, переводил взгляд с двери на Ребекку, не зная, на что решиться. Здравый смысл возобладал, и, успокоившись, Кеннет подошел к мольберту, стараясь не смотреть на испорченный холст. Гораздо приятнее было смотреть на Ребекку, ее решительное лицо и растрепавшиеся рыжие волосы.
– Вы тоже сталкивались с такими трудностями, когда учились писать маслом? – спросил он.
– Да, и сталкиваюсь до сих пор.
– Неужели? – удивился Кеннет. – Мне всегда казалось, что у вас все идет гладко.
– Художник никогда не бывает полностью удовлетворен своей работой, – сухо ответила Ребекка. – Как вы думаете, почему отец становится диким зверем и начинает все крушить?
– Теперь я его хорошо понимаю, – ответил Кеннет, пытаясь улыбнуться.
Ребекка опустилась на стул и, слегка постукивая пальцами по столу, начала вслух рассуждать:
– Масло – это только средство, при помощи которого вы переносите свои замыслы на холст, превращая их в образы. Короче говоря, посредством масла вы отражаете свой мир. Вам очень хочется поскорее овладеть этим мастерством, и вы стараетесь изо всех сил. Поэтому вы напряженны и холодны, как те предметы, которые вы изображаете, и это все передается на холст. Ваш рисунок правильный, но в нем нет жизни. Своим напряжением вы вредите себе и рисунку.
– Я никогда не задумывался над этим. Пожалуй, вы правы, – согласился Кеннет. – Но будь я проклят, если знаю, как поступить.
– Вдохновение – это как… – Ребекка задумалась, подбирая подходящее сравнение, – волна страсти. Она накатывает на вас, завладевая всем вашим существом, наполняя вас возбуждением и энергией, заставляя забыть обо всем на свете. Когда приходит такое вдохновение, у художника получается все превосходно. Каждый мазок сам ложится на холст. Свет, тени, краски приходят сами собой. Образы на холсте совпадают с образами в вашем воображении. Я думаю, вам знакомо это чувство. Оно не раз приходило к вам, когда вы полностью отдавались рисунку.
– Иногда бывало, – ответил Кеннет, вспоминая. – Так вот, значит, что вы чувствуете, когда создаете свои картины?
– Да. И сейчас все чаще. Я думаю, это чувство ведомо всем творцам, будь то музыкант, писатель и даже учитель, обучающий детей. – Голос Ребекки из задумчивого стал оживленным. – Когда у вас нет такого вдохновения, краски не ложатся на холст и каждый мазок дается вам с большим трудом, цвета тускнеют, куда-то пропадает точность в линиях. Одним словом, нет никакой гармонии.
– Это мне уже знакомо, – усмехнулся Кеннет. Ребекка внимателно посмотрела на Кеннета.
– У вас есть талант. Вся трудность в том, что вы не можете выразить себя. Отчасти это происходит оттого, что вам просто скучно и неинтересно писать этот натюрморт. Моей ошибкой было учить вас как новичка, в то время как вы во многом законченный художник. Вы должны выбрать то, что вам по душе, то, что захватит вас целиком и полностью, взбудоражит вас, охватит, как волна страсти. Только тогда вы сумеете забыть, что пишете маслом, и все ваши трудности отступят.
– Я ничего не имею против Зевса, – сказал Кеннет, – но как может вдохновение захватить меня, если каждый мазок дается мне с трудом? У меня такое впечатление, что я сражаюсь с целым полком французских гренадеров.
– Охотно верю, – ответила Ребекка с ободряющей улыбкой. – Поэтому надо сделать краски такими, к каким вы привыкли.
Ребекка выдавила из тюбика на пустую палитру небольшое количество берлинской лазури, затем начала разбавлять краску скипидаром, пока она не стала похожей на сироп. Добившись нужной густоты, она взяла лист плотной бумаги и нанесла на него мазок голубой краски.
– Я развела масло, и сейчас оно похоже на акварель, к которой вы привыкли. Теперь вы сможете работать без особого напряжения. Краска не будет сопротивляться вам. Попробуйте.
С большим сомнением Кеннет взял кисть и окунул ее в разжиженную лазурь. Хотя масло было тяжелее, чем акварель, оно легко ложилось на холст. Кеннет сделал еще несколько мазков и вдруг заметил, что он без труда нарисовал голубое небо, почти похожее на то, что было на его акварельных пейзажах.
Кеннет отложил кисть и с удовлетворением присвистнул.
– Любопытно. Моя рука работала непроизвольно, как в случае с акварелью.
Он действительно не думал, что работает с маслом; писалось легко и свободно.
Заинтересованный, Кеннет положил на палитру немного охры и развел ее скипидаром. Несколько быстрых мазков – и вот на холсте силуэт Ребекки с распущенными по плечам рыжими волосами.
– Чувствуете разницу? – невольно рассмеявшись, спросила Ребекка.
– Слишком все легко, – ответил Кеннет, нахмурившись. – Наверное, именно поэтому настоящие художники не работают с таким маслом.
– Только потому, что оно не дает такой насыщенности и глубины, как настоящее масло, – объяснила Ребекка. – Оно также быстрее выгорает, так как слой очень тонкий.
– Не имеет значения, – ответил Кеннет, накладывая на палитру свинцовые белила и разбавляя их скипидаром. – Я учусь, а не создаю шедевр, который будет жить в веках.
Кончиком кисти Кеннет нарисовал контуры спящей дикой кошки, спрятавшейся в тени деревьев. Ребекка одобрительно кивнула.
– Другое преимущество разбавленной краски то, что она сохнет быстрее, и это заставляет художника работать более собранно. Лично я на вашем месте использовала бы оба приема. Сначала вы работаете с жидким маслом, затем переходите к настоящему, сочетая в вашей работе и то, и другое. У вас получатся прекрасные портреты и пейзажи.
Кеннет почувствовал, как его охватывает волнение. Он научится писать маслом. Пока он еще не овладел техникой, но первый шаг сделан.
– Рыжик, ты просто волшебница! – радостно воскликнул он.
В радостном порыве Кеннет наклонился и с благодарностью поцеловал Ребекку, но как только его губы коснулись ее щеки, вся страсть, скопившаяся в нем, немедленно выплеснулась наружу. Он больше не мог сдерживать себя, и за легким поцелуем последовал другой, более страстный. Губы Ребекки открылись, и их языки сплелись.
Ее запах – смесь розовой воды, краски и женщины, – такой же непередаваемый, как и сама Ребекка, действовал на него возбуждающе. Он изголодался по женщине; ему хотелось тепла и ласки.
Ребекка тут же воспламенилась: ее губы искали его губ, ногти вцепились ему в спину, царапая ее через рубашку.
Обняв Ребекку за талию, Кеннет другой рукой расстегнул ей лиф платья и ощутил ее грудь. Приятной тяжестью она заполнила ладонь. Ребекка застонала и прижалась к нему еще теснее.
Их поцелуи становились все жарче, языки сплетались, образуя единое целое. Руки Кеннета блуждали по телу Ребекки, скользили по всем его изгибам: округлым бедрам, тонкой талии, выпуклому животу, пока не остановились на пушистом треугольнике и не скользнули ниже, дотрагиваясь до самого интимного. Ребекка застонала и обвисла в его руках. Внезапно в голове Кеннета прозвучал холодный голос сэра Энтони: «Уверен, что вы можете быть очень убедительным».
Проклятие! Он ведь искушает Ребекку, соблазняя ее, как и предлагал сделать сэр Энтони. То, что он делает это в порыве страсти, а не из холодного расчета, не меняет положения дел. Результат один и тот же.
Кеннет быстро взял себя в руки и отстранился от Ребекки. На мгновение он почувствовал, что ее тело сопротивляется, не хочет расставаться с ним. Затем Ребекка затихла и понуро опустила голову. Какая она маленькая, хрупкая! Она достойна сильного, честного мужчины, каким считал его сэр Энтони и каким он на самом деле не является. Безмозглый дурак, не умеющий сдерживать свои чувства!
– Если мы не будем сдерживать себя, – сказал Кеннет, тяжело дыша, – то действительно скоро окажемся перед алтарем.
– Господь не допустит, чтобы мы оправдали ожидания благородного общества, – язвительно заметила Ребекка, хотя на ее лице было написано страдание.
Волосы Ребекки рассыпались по плечам, и Кеннет не смог отказать себе в удовольствии погладить их. Шелковые и упругие, похожие на огонь, они и жгли, как огонь.
– Если я снова попытаюсь поцеловать вас, Ребекка, ударьте меня как следует. В вашем присутствии я забываю обо всем на свете.
Ребекка улыбнулась с явным удовольствием. Если бы не отсутствие пушистых усов, она была бы похожа на своего кота после удачной охоты.
– Вы думаете, у меня есть сила воли? Ошибаетесь. Не забывайте, что я почти десять лет жила жизнью затворницы. К тому же я падшая женщина.
Ребекка подняла руку и хотела положить ее ему на шею, но Кеннет быстро перехватил ее и, отстранив, поцеловал ладонь, стараясь тем самым остудить ее пыл.
– Ваша репутация восстановлена, и сейчас вы снова всеми уважаемая женщина. Не забывайте об этом.
Ребекка засмеялась и затрясла головой так сильно, что ее рыжие волосы пришли в движение и золотым потоком устремились вниз. Сознание своей женской соблазнительности, которое Кеннет подозревал в ней еще при первой их встрече, сейчас было видно невооруженным глазом. Как правильно заметил ее отец, она давно уже не семнадцатилетняя девственница.
– Я выгляжу слишком невинной, капитан? – с насмешкой спросила Ребекка.
Кеннет старательно прятал глаза. Каждый раз, когда он заключал ее в свои объятия, он все больше познавал ее тело. Его правая рука, та, что ласкала ее грудь, невольно сжалась в кулак.
– Вы похожи на Лилит, ту, что крала у мужчин их души, коварную и неотразимую. Уверен, что она тоже была рыжей.
Вскинув голову, Ребекка вызывающе посмотрела на него.
– Тогда вам лучше скорее уйти, пока я не похитила вашу душу.
Кеннет молча поцеловал ей руку и направился к двери.
– Прихватите это с собой, – сказала Ребекка, протягивая ему банку со скипидаром. – Он нужен вам больше, чем мне.
Кеннет поблагодарил и взялся за ручку двери, но, прежде чем открыть ее, оглянулся и посмотрел на Ребекку. Опершись руками о край стола, она пристально смотрела ему вслед, и в этом взгляде были и изучающий взгляд художницы, и призыв охваченной страстью женщины. С внезапной очевидностью Кеннет вдруг понял, что Ребекка уже похитила его душу.
Кеннет ушел, а Ребекка еще долго стояла, опершись руками о стол. Она хотела разжечь в Кеннете огонь страсти и добилась этого. Вряд ли он когда-нибудь женится на ней. Не собирается же он быть секретарем ее отца всю оставшуюся жизнь! Если ему удастся спасти имение, то он оставит ее. Ей там не место. Настоящий джентльмен не может жениться на такой женщине, как она.
Но прежде чем он покинет их дом, она обязательно должна вкусить запретный плод. Она хочет его, и возможность иметь дитя любви совсем не пугает ее. Наоборот, ей будет кого любить и кому отдавать свою любовь.
А если этого не случится, то у нее останутся воспоминания, которые будут согревать ее холодными ночами.




Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману Волна страсти - Патни Мэри Джо



хороший роман
Волна страсти - Патни Мэри Джонадежда
6.03.2014, 22.37





замечательные герои и чудесный роман!
Волна страсти - Патни Мэри Джоeris
1.05.2014, 19.33





Прекрасная история любви. Роман интересный, но немного затянут, хотя познавательный.
Волна страсти - Патни Мэри ДжоТаня Д
13.06.2014, 10.43





Неожиданно неплохой роман! Даю десять баллов. Читать можно, и может, нужно ;-)
Волна страсти - Патни Мэри ДжоКрококо
15.12.2015, 18.10





Неожиданно неплохой роман! Даю десять баллов. Читать можно, и может, нужно ;-)
Волна страсти - Патни Мэри ДжоКрококо
15.12.2015, 18.10





Роман очень интересный! Читайте получите удовольствие.
Волна страсти - Патни Мэри ДжоКис
20.02.2016, 20.37





Мило...
Волна страсти - Патни Мэри ДжоТатьяна
27.03.2016, 12.07





скучно и безумно затянуто. пропустила 15 глав.думаю, что не сильно потеряла
Волна страсти - Патни Мэри Джовера
4.04.2016, 0.25








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100