Читать онлайн Странные клятвы, автора - Патни Мэри Джо, Раздел - ГЛАВА 1 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Странные клятвы - Патни Мэри Джо бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

загрузка...
Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 8.26 (Голосов: 27)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Странные клятвы - Патни Мэри Джо - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Странные клятвы - Патни Мэри Джо - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Патни Мэри Джо

Странные клятвы

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

ГЛАВА 1

Монастырь Ламборн,
Уилтшир,
июль 1143 года.
Стоял прекрасный летний день. Мериэль де Вер остановилась на вершине холма и подбросила вверх сокола, сняв с его головы колпак. Птица взмыла ввысь, подхваченная потоком теплого ветра. Отбросив накид­ку, девушка закрыла глаза, радуясь солнцу и шаловли­вому ветру, играющему ее прямыми черными волоса­ми. Первую часть поручения она уже выполнила, а теперь намеревалась насладиться каждым мгновением свободы. Мать Роуз не станет ругать ее за задержку – настоятельница всегда терпимо относилась к некото­рым мирским привычкам молодой послушницы.
Мериэль вздохнула, вспомнив, как быстро бежит время. Когда она прибыла в монастырь Ламборн, ей было всего десять лет, и за последние пять лет де­вушка провела больше времени с сестрами-бенедиктинками, чем со своей семьей в Болейне. Сэр Виль­ям де Вер отправил сестру в Ламборн в надежде, что та, в конце концов, примет монашество, поэтому год назад Мериэль стала послушницей, готовясь к постригу.
Монастырь был не очень большим и, наверное, по­этому не мог называться аббатством. Обстановка в нем царила миролюбивая. Девушке нравились сестры и их размеренная жизнь. Однако чем ближе подходило вре­мя пострига, окончательного принятия обета, тем труд­нее было представить, что всю жизнь она проведет в строгом монашеском клобуке
type="note" l:href="#note_2">[2]
. От этой мысли стано­вилось трудно дышать, и горло сдавливал спазм.
Наверное, настоятельница чувствовала это и час­тенько отправляла Мериэль с различными поручени­ями в деревню и поместье, стараясь отвлечь послуш­ницу от мрачных мыслей.
Почувствовав, что подобные мысли лишь портят настроение, девушка отбросила их, не желая омрачать такой чудесный день. Подобрав юбки своего черного одеяния, она уселась на траву, скрестив ноги и наблю­дая за полетом сокола. Птицу звали Руж
type="note" l:href="#note_3">[3]
из-за крас­новато-коричневых перьев на горле. Мериэль не учи­ла ее охотиться. Во-первых, тренировки занимали много времени, которого не было, и требовали тщательнос­ти и терпения, а во-вторых, соколиная охота и мона­шеский клобук – вещи несовместимые. Для нее было достаточно просто побыть с питомицей.
Мериэль любила животных – лошадей, птиц, со­бак и даже кошек. К сожалению, у нее не хватало мудрости и смелости по достоинству оценить пауков, но, может быть, повзрослев, научится любить и их.
Руж парила теперь на высоте около двадцати фу­тов
type="note" l:href="#note_4">[4]
над лугом, распушив веером хвост и пристально всматриваясь в траву в поисках неосторожной мыши. Среди охотничьих соколов и ястребов женские особи встречались редко – они были крупнее и спокойнее самцов.
Мериэль мечтательно улыбнулась и, сорвав тра­винку, прикусила ее зубами. Мягкий стебель на вкус оказался нежным и сладким, как и полет ее фанта­зии. Интересно, хорошо ли быть соколом, иметь сво­боду, летать и парить над лугом, лишь изредка взма­хивая крыльями, а увидев жертву, стрелой бросаться вниз?
Усмехнувшись, девушка решила не заходить в сво­их фантазиях слишком далеко, а то еще придется думать, каков на вкус кузнечик. Именно эту сторону жизни сокола она не хотела бы разделить.
Обхватив колени, послушница влюбленными гла­зами смотрела на Руж. Соколы летают не очень вы­соко над землей, ниже, чем все остальные ловчие птицы, и их иногда презрительно называют бестолко­выми парящими бездельниками. Но отсутствие досто­инства эти пернатые компенсируют очарованием. Руж, очень игривое и ласковое создание, пользовалась в монастыре всеобщей любовью.
Управляющий имением по весне нашел умираю­щего сокола, и Мериэль, проводившая много време­ни в конюшнях и скотном дворе Болейна, выходила птицу. Теперь Руж не отходила от нее ни на шаг, перелетая с куста на куст, чтобы быть рядом со своей госпожой, иногда даже залетая в церковь, где моли­лись сестры.
Однажды во время молебна она уселась на ста­тую Божьей Матери. После службы мать Роуз дово­льно сухо заметила, что святая, несомненно, простит птицу, но будет лучше, если Руж останется вне церкви, особенно, во время визита епископа. Мериэль согласилась, подумав про себя, что этот служитель Господа не считает зазорным вносить в божий храм своего ястреба и усаживать его на алтарь в то время, пока сам служит мессу.
Посидев полчаса и помечтав, девушка спохвати­лась и неохотно поднялась, чтобы отправиться обрат­но в монастырь. Руж прекрасно поняла намерение хо­зяйки и спустилась на затянутую в перчатку руку, затем перелетела на плечо, издавая тихий клекот. Девушка поморщилась, когда острые когти впились в плечо, но не могла удержаться от улыбки – Руж осторожно за­хватила клювом мочку ее уха. Большие ястребы и соколы – великолепные птицы, обладающие красотой ангелов мщения, однако они не могут сравниться в скромности и покорности с карликовыми соколами и мерлинами.
Мериэль погладила птицу, затем взглянула на со­лнце. Девушка нахмурилась – если она не поторо­пится, то пропустит службу.
Подобрав накидку, Мериэль поспешила по тропе, ведущей к монастырю через высокий холм, поросший деревьями. Четверть часа она поднималась вверх, разгорячась от быстрого шага, несмотря на то, что шла в тени.
На вершине холма послушница остановилась, что­бы перевести дух, немного отдохнуть и окинуть взгля­дом раскинувшуюся внизу долину, где вдоль реки тянулась дорога, ведущая на север. Гражданская вой­на практически не тронула эту часть Англии, однако все же следовало соблюдать осторожность.
Вспышка солнечного света, отраженная от метал­ла, заставила прищурить глаза и внимательно вгля­деться. Ее брат Алан неоднократно говорил, что сестра, проведя много времени с соколами, приобрела их зоркость. Возможно, он прав, иначе ей не удалось бы разглядеть притаившуюся внизу засаду.
Поежившись, девушка вздохнула полной грудью, поняв, что вооруженные люди спрятались по обеим сторонам дороги севернее поворота к монастырю. Догадаться, кто эти воины и кого именно они поджи­дают, было невозможно, однако по облаку пыли, клу­бящемуся над дорогой, можно предположить, что их жертва уже близко и идет прямо в ловушку.
Прошло несколько секунд, и вот уже появилась группа из двух дюжин рыцарей и вооруженных во­инов, находившихся в сотне ярдов
type="note" l:href="#note_5">[5]
от засады. До монастыря дошли слухи о сражении на юге, и Мери­эль поняла, что сейчас перед ее глазами начнется бой между сторонниками короля Стивена и привер­женцами императрицы Матильды.
Вообще-то, для нее не имело никакого значения, кому служили эти люди. Любой вооруженный чело­век представлял немалую угрозу для простого смер­тного, убийства случайных прохожих ради забавы или на всякий случай не являлись большой ред­костью, их совершали обе враждующие партии. Вся Англия была поделена на части, где не только сра­жались рыцари за своих суверенов, но и бесчинство­вали изгои, служащие только своим прихотям и своей алчности. Люди с тоской вспоминали правление ко­роля Генриха, державшего своих баронов в желез­ных рукавицах.
Почувствовав напряжение хозяйки, сокол беспо­койно зашевелился на плече, и девушка быстро наки­нула на голову птицы колпак, чтобы та не волновалась. Первой мыслью было побежать в монастырь и предупредить об опасности, но подумав, Мериэль ре­шила остаться, надеясь узнать побольше.
Всадники, скачущие в облаке пыли, выглядели ус­талыми и побывавшими не в одном сражении, и де­вушка, затаив дыхание, боролась с нахлынувшим желанием предупредить их об опасности, хотя пони­мала, что они слишком далеко и ветер отнесет ее крик. Она не знала всадников, но испытывала состра­дание к тем, кто может попасть в ловушку.
Когда они подъехали почти вплотную к засаде, мужчина, возглавляющий отряд, поднял руку и, рез­ко натянув поводья, остановил лошадь. В то же са­мое мгновение сидящие в засаде выехали из своего укрытия.
Началась жестокая схватка. Трое из нападавших упали замертво, а девушка задрожала при мысли, что оказалась свидетелем массовой бойни, так как засада превосходила свои жертвы числом и на их стороне была внезапность. Она схватилась за ствол дерева, укрывавшего ее, с ужасом глядя на развертывающу­юся внизу драму. Ей приходилось видеть тренировки рыцарей, но результаты их мастерства – никогда. Маленькие фигурки падали наземь, размахивали ме­чами, протыкали друг друга. Лишь изредка ветер до­носил звон оружия, яростные крики людей и ржание лошадей.
При появлении нападавших головной всадник на­чал отдавать своим людям команды, и те построились таким образом, чтобы защитить спину другого. Было совершенно очевидно – этот рыцарь обладал смер­тельным ударом, много тренировался и был искусен в бою. Он ухитрялся поспевать везде, метался, слов­но обезумевший демон, сбивал врагов с лошадей, найдя слабину в тактике их нападения. В его действиях была какая-то дикая, варварская красота.
Очнувшись от шока, всадники принялись за дело, и вскоре наступило равновесие. Несколько нападав­ших оказались без лошадей, и неожиданно их отряд отступил, повернув на север.
Мериэль не стала больше ждать. Путь в Ламборн лежал на север, и, возможно, обратившиеся в бегст­во могут избрать именно эту дорогу и наверняка ре­шат, что монастырь, обнесенный вполне неприступ­ной стеной, будет хорошим укрытием.
Мысленно извинившись перед Руж, послушница завернула ее в накидку и сунула за пазуху – там питомица будет в безопасности. Приподняв юбки, девушка припустила вниз, в монастырь. Казалось, что миля до Ламборна тянется целую вечность. Кусты задерживали ее стремительный бег, рвали клобук и один раз, зацепившись, девушка упала, расцарапав ладони и колени, однако птица не пострадала.
Почти добежав до монастыря, Мериэль останови­лась – боль в боку стала невыносимой. Входя в воро­та, она слышала колокол, созывающий на службу. Собрав последние остатки сил, девушка поспешила навстречу настоятельнице, выходившей во двор.
– Матушка Роуз!
Монахиня обернулась, удивленно глядя на тонень­кую фигурку, бежавшую через двор.
– Да, дочь моя?
Девушка остановилась, сделав неуклюжий тороп­ливый книксен, и, задыхаясь, проговорила:
– Два отряда рыцарей только что сражались на дальней стороне холма. Одни из них отступили на север, а другие, наверняка, их преследуют.
Изумление исчезло с лица женщины. Повысив голос, она обратилась а одной из проходивших сес­тер:
– Скажи сторожу позвонить в колокол и собрать наших людей, работающих на полях, – затем повер­нулась к послушнице: – Дитя, расскажи, что ты ви­дела.
Мериэль описала засаду, количество рыцарей, про­должительность и исход боя. Когда она закончила, мать Роуз поинтересовалась:
– Рассмотрела ли ты их гербы?
Закрыв глаза, девушка попыталась вспомнить:
– Мне кажется, главарь нападавших имел герб, изображающий дикого кабана на голубом фоне, – мед­ленно и не очень уверенно проговорила она. Размыш­ляя дальше, мысленно представила сверкающий под­нятый щит предводителя защищавшихся, спасшего своих людей от гибели. – Вожак другого отряда имел герб с изображением серебряного сокола, – открыв глаза, она с надеждой спросила:
– Вы знаете их?
– Кабан на голубом принадлежит Ги Бургоню, а серебряный сокол, это, должно быть, Адриан Уорфилд, – нахмурившись, задумчиво произнесла насто­ятельница. Затем, переведя глаза на испуганную, за­пыхавшуюся послушницу, мать Роуз проговорила:
– Вижу, за пазухой у тебя Руж. Думаю, надо освободить бедную птицу.
Мериэль опустила глаза и увидела, что верхняя часть ее одежды негодующе шевелится. Девушка то­ропливо достала птицу и попыталась одной рукой развернуть накидку.
– Простите, матушка, – пробормотала она, пок­раснев, откидывая с лица растрепанные темные воло­сы. – Мне не следовало задерживаться.
– На все воля Господа. Если бы ты пришла вовремя, то не увидела бы сражения. А сейчас иди и при­веди себя в порядок. Если поторопишься, то успеешь к началу службы.
Правильно поняв выражение сомнения на лице послушницы, настоятельница мягко заверила:
– Конечно, служба состоится. Нет лучшего вре­мени для молитвы, когда опасность стучится в дверь.


Адриан чувствовал себя в родной стихии, нанося яростные удары и ощущая, как сталь вонзается в плоть, а враг через мгновение падает замертво. Юно­ша потерял счет поверженным врагам. Рубя мечом, он сбил с коня воина, рухнувшего на землю и ле­жавшего без движения. Наклонившись, де Лэнси при­ставил клинок к горлу врага и намеревался вонзить его, когда услышал предостерегающий крик сэра Уол­тера:
– Адриан!
Укоризненные нотки в голосе капитана заставили молодого человека остановиться. Убрав меч, он рас­смотрел наконец лежавшего перед ним врага. Это оказался не рыцарь, а испуганный мальчишка, не пред­ставлявший никакой угрозы для опытного воина.
Тем более, что схватка завершилась, большинст­во нападавших скакали прочь, а оставшиеся не пред­ставляли опасности. Тяжело дыша, Адриан приказал мальчишке:
– Встань и отдай мне свое оружие.
Дрожа, с лицом, бледно-зеленым от ужаса, юно­ша повиновался и подал меч рукоятью пленившему его рыцарю. Взяв оружие, де Лэнси расслабился. При мысли, что вот так, спокойно, мог убить слабого маль­чишку, он почувствовал спазм в животе. Хотя ему приходилось много убивать, Адриан никак не мог при­выкнуть к смерти и всегда старался избегать кровоп­ролития. Слава Богу, сэр Уолтер вовремя его остано­вил.
Расспросив пленника хриплым, отрывистым голо­сом, скрывая охватившие его чувства, владелец Уорфилда узнал, что юноша приходится племянником гра­фу Сассекса. Поручив его сэру Уолтеру, де Лэнси подумал: все, что ни делается, все к лучшему. За живого родственника известного богача можно выру­чить кругленькую сумму. Такие выкупы помогут от­строить Уорфилд.
Спешившись, молодой человек окинул взглядом своих людей, подсчитывая потери. Двое были серьез­но ранены, четверо получили легкие повреждения Нападавшие пострадали более серьезно – трое уби­ты, два смертельно ранены, и еще трое ранены серь­езно. Среди его воинов были люди, выросшие в этой части Уилтшира, они рассказали о находящемся поб­лизости монастыре Ламборн. Это оказалось как нель­зя кстати – монашки помогут раненым, а остальные отдохнут за стенами монастыря.
Неумело, но надежно – сказывалась большая прак­тика – раны были перевязаны, мертвые тела прито­рочены к седлам, и путешествие продолжалось. Сэр Уолтер поравнялся со своим господином.
– Это люди Бургоня?
– Да, и лорд Ги находился среди них. Я его ясно видел, прежде чем тот обратился в бегство. Как он хорошо замаскировался, а? Оставив короля Стивена в Вилтоне, Бургонь решил, что у него получится от­личная засада. Нам повезло. Если бы одна из его ло­шадей не заржала, тем самым предупредив нас, он мог бы убить меня.
– Удача всегда на твоей стороне, – сэр Уолтер тяжело вздохнул и потер бедро, куда во время схват­ки был нанесен удар. Для своих лет капитан держал­ся молодцом. – Я уже сбился со счета, сколько раз схватывались между собой Бургонь и Уорфилд за эти годы. Он претендует на твои земли, и пока кто-либо из вас не умрет, вражда будет продолжаться.
– Этот «кто-либо» – не кто иной, как сэр Ги, —мрачно сказал Адриан. Он не забыл о данной Богу и самому себе клятве уничтожить человека, погубив­шего его семью, однако с тех пор, как молодой де Лэнси унаследовал Уорфилд, перед ним встали дру­гие, не менее важные задачи, поэтому месть была на время отодвинута на задний план. В первые сутки после отъезда из Фонтевиля Адриан принял первый бой, получил первую рану, в следующие сутки у него появилась первая женщина.
Молодой наследник, заново познакомившись с ми­ром, старался сосредоточить силы и внимание на вос­становлении Уорфилда, укреплении его мощи. Пока у него не было ни времени, ни средств на долговре­менную осаду замка Ги. Но когда-нибудь придет час, он займется этим бандитом с большой дороги, и тог­да песенка Ги спета.


Мать Роуз ушла с вечерней молитвы, чтобы со­брать людей, работающих в монастыре. Отправив одного из лучших охотников на разведку, она беспо­койно ожидала его возвращения. Случаи ложной тре­воги уже были, но опасность обходила стороной их тихую обитель, поэтому сейчас настоятельница мо­лилась, чтобы тревога вновь оказалась ложной. Од­нако лицо женщины оставалось спокойным и безмятежным, когда она сидела, левой рукой перебирая четки, а правой придерживая младенца, мирно поса­пывающего на ее коленях.
Молитва давно закончилась, когда наблюдатель на стене предупредил о приближении отряда. В голо­се слуги не чувствовалось страха, лишь насторожен­ность. Роуз передала спящего ребенка монахине и неторопливо направилась к воротам. У главного вхо­да стоял рыцарь, за которым угрюмо наблюдали во­оруженный управляющий монастыря и его слуги.
На доспехах воина сверкал серебряный сокол, и настоятельница поняла, что перед ней предводитель попавших в ловушку всадников. Лицо покрывала зо­лотистая щетина, словно рыцарь неделю не слезал с седла, однако держался он прямо, не выказывая ус­талости.
Увидев настоятельницу, рыцарь приблизился и поч­тительно поклонился.
– Я Адриан из Уорфилда. Недалеко отсюда мы попали в засаду, и я прошу помощи и содействия от монастыря Ламборн и его обитателей.
– Я слышала о вас, Адриан из Уорфилда. У вас репутация человека, уважающего церковь, – настоя­тельница наклонила голову. – Все божьи люди – наши гости.
Женщина с любопытством разглядывала мужчи­ну. Он совсем не был похож на искушенного в бое­вом искусстве воина, славившегося своей бешеной яростью. За щетиной и пылью угадывались прекрас­ные, словно выполненные резцом талантливого скуль­птора черты лица, одухотворенного, как у святого схимника. Кроме того, воин казался совсем юным. «Может быть, он кажется мне таким молодым, пото­му что мои годы уже близятся к закату», – уныло подумала Роуз. Холодные серые глаза Уорфилда на­помнили ей, что воины взрослеют либо очень быстро, либо никогда.
– Сколько раненых?
– Одиннадцать, двое – смертельно. Кроме них я оставлю троих вооруженных людей для охраны плен­ных.
Правильно поняв выражение лица монахини, Ад­риан добавил:
– Не волнуйтесь, те, кого я оставлю, будут вести себя пристойно и помогать ухаживать за ранеными.
– Вы можете поручиться за них? – настоятельни­ца дружелюбно улыбалась. – Простите мою насторо­женность, лорд Адриан, но в это смутное время даже угрозы гнева Божьего не всегда достаточно, чтобы защитить его слуг.
– Обещаю, что не будет никаких неприятностей, – с легкой улыбкой проговорил молодой человек. – Мои люди могут усомниться в неизбежности и силе гнева Господня, зато прекрасно знают глубину моего.
– Очень хорошо, милорд, – глаза настоятельницы сверкнули. В этом юном рыцаре чувствовались сила и властность, и женщина поверила ему. Подняв руку, она жестом приказала управляющему открыть ворота.
Начались осмотр и размещение раненых, а мать Роуз, покусывая губы от нетерпения, завела разговор на интересующую ее тему.
– Говорят, на юге произошло сражение?
– Да, – подтвердил Уорфилд. – У стен Вилтона. Стивен бежал из города, дабы избежать плена, а в бегство его обратил Роберт Глостер. Если бы Уильям Мартель не защищался так умело и так хорошо не организовал оборону, то этого Стивена вновь бы пой­мали. А вместо него попался Мартель.
– Король не пожалеет денег, чтобы вызволить такого преданного слугу, – задумчиво произнесла на­стоятельница, размышляя над словами рыцаря. – Вы сражались вместе с графом Робертом?
– Да. Мой брат и большая часть моих людей все еще с ним, помогают преследовать противника, – лорд Адриан сардонически улыбнулся, дьявольский огонь зажегся в его глазах. Без сомнения, он знал, что жена короля, королева Мод, является патронессой монас­тыря Ламборн, но по молчаливому соглашению ни настоятельница, ни де Лэнси не заявляли в откры­тую о своих симпатиях и антипатиях.
Мать Роуз вздохнула.
– Итак, произошло еще одно сражение, погибли люди, а мир и спокойствие так и не воцарились.
– Слишком много людей выигрывают от хаоса, – цинично заметил Адриан. – Поскольку король и им­ператрица никак не могут разобраться и поделить трон, для стервятников находится много еды, а люди меня­ют свои убеждения и политические симпатии как перчатки.
Так поступали многие, настоятельница знала об этом, однако было общеизвестно, что Уорфилд упор­но стоял на стороне Матильды. Дочь Генриха слави­лась властолюбием и дерзостью, но, очевидно, у нее имелись какие-то другие, чудесные качества, иначе такие честные и уважаемые люди, как Роберт Глос­тер и Адриан Уорфилд, не встали бы под ее знамена.
Рассказав о последних новостях и заплатив из­рядную сумму за помощь, рыцарь приказал подать лошадь, выказывая признаки нетерпения. Удивившись, настоятельница поинтересовалась:
– Вы не останетесь на ночь? Солнце уже зашло, и ваши люди очень устали.
– Сегодня полнолуние, мать-настоятельница. Нам надо ехать без остановки всего несколько часов.
– Хорошо. Пусть Бог хранит тебя, Адриан Уор­филд, – монахиня уважительно склонила голову в знак признательности и почтения и отошла.
Молодой лорд посмотрел на своих людей, и те, правильно расценив взгляд хозяина, начали поспеш­но строиться и седлать лошадей.
Пока предводитель отряда беседовал с матерью Роуз, среди рыцарей сновали монашки с вином и едой. Дошла очередь и до Адриана. Неправда, что все Христовы невесты похожи друг на друга, как две капли воды, в своем черном строгом одеянии, потому как еще раньше де Лэнси заметил эту де­вушку. Сгущались сумерки, тени углублялись, но ее можно было отличить по легкой походке и неповто­римой грации. Черные юбки струились вокруг строй­ных ног. Разговаривая с настоятельницей, рыцарь не отрывал глаз от монахини, следя за ней с тем же удовольствием, с которым любовался бы цветком или закатом.
Остановившись возле него, молоденькая монахи­ня наполнила кубок вином и протянула его рыцарю. Она казалась совсем юной.
– Выпьете вина, милорд?
– Благодарю вас, мадам, – Адриан был безукориз­ненно вежлив, используя для обращения светский ти­тул, применимый ко всем сестрам. Одним глотком выпив вино, он про себя отметил, что бенедиктинки имеют гораздо лучшее вино, чем цистерцианцы из Фонтевиля, затем вернул кубок.
– Я была на холме над дорогой, когда вы попали в засаду, и видела сражение, – девушка сунула руку в мешок и протянула собеседнику хлеб и сыр. – Это вероломное, трусливое нападение, а вы и ваши люди храбро отбили атаку. Великолепное зрелище!
В сумраке овал ее личика казался идеальным, а клобук опускался почти до темных, изящных бровей. Красавицей девушку можно было назвать с натяж­кой, но на лице написано столько невинности, кро­тости и простодушия, что, несмотря на усталость, Адриана это тронуло.
– В бою нет великолепия, как нет его в крови и смерти, – резко возразил он, беря еду. – Глупо с ва­шей стороны выходить за стены монастыря и шатать­ся по округе.
Изумленная грубостью, она смотрела на него, широко раскрыв большие голубые глаза.
– По всей Англии, – продолжал рыцарь, – рушат­ся аббатства и церкви, проливается кровь, когда это устраивает одну из сторон. Группы людей, лишенных богатства и почестей, рыщут по стране, словно стаи голодных волков, и ваш клобук не защитит вас от опасности.
Смех девушки оказался похож на мелодичный пе­резвон колокольчиков, такой же милый, как и она сама.
– Если стены Ламборна не могут защитить меня, то зачем мне вообще здесь оставаться? – но под тя­желым, напряженным взглядом собеседника ее игри­вое настроение испарилось. – Спасибо вам, милорд. Прошу простить мое легкомыслие. Если говорить начистоту, то я очень редко получаю разрешение выйти из Ламборна, и далеко никогда не захожу.
– В будущем будьте более осторожны, мадам, – Адриан, подняв руку, дал знак своим людям и, повер­нув коня, выехал за ворота. Проезжая по тропинке, ведущей через лес к главной дороге, он жевал хлеб с сыром и удивлялся своей грубости. Маленькая мона­хиня была мила и очаровательна, так нежна и граци­озна… Неожиданно де Лэнси осознал, что она поро­дила в нем не только заботу о ее безопасности, но и желание.
Вместе с этими чувствами Адриан испытал и от­вращение к себе. Покидая Фонтевиль, он знал, что в миру невозможно остаться целомудренным. Молодой человек уже успел понять, что плотское удовольст­вие является одним из даров божьих, чтобы заста­вить человека страдать, чтобы научить в муках ве­рить, и что вовсе нет никакого греха для мужчины и женщины находить удовлетворение и покой друг в друге. Однако страсть к Христовой невесте считалась кощунством и преступлением против веры. А это еще хуже, чем один из смертных грехов – прелюбодея­ние.
За его спиной один воин сказал другому:
– Ты видел ту маленькую сестру с огромными го­лубыми глазами? Жаль, что такая красотка предна­значена Господу, а не кому-нибудь из смертных.
– Да, – отозвался другой, – ей следовало бы со­гревать постель смертного.
Оба рассмеялись, но смех застрял у них в горле, когда по ним прошелся взгляд холодных серых глаз хозяина. Адриан славился благочестием, жил скром­но, как монах, и не позволял богохульствовать в сво­ем присутствии. Умные люди старались не злить его без всяких на то оснований.
Всадники продвигались все дальше на север, пол­ная луна освещала их путь, но белый, серебристый свет ничуть не улучшил настроение Адриана, знав­шего, что он виновен в грешных помыслах точно так же, как и любой его рыцарь.


Мериэль шевелила губами, читая тщательно вы­писанные строки перевода любимых латинских изре­чений:
– Вначале было Слово и Слово было с Богом, за­тем Слово стало Богом, – девушка не вполне понима­ла, что означала эта фраза, но для нее это всегда было таинством и радостью веры. Сегодня, когда до начала церемонии осталось всего двое суток, эта ра­дость и таинство просто необходимы.
Скрестив ноги, Мериэль сидела на постели, дер­жа тяжелую книгу на коленях, и рассеянно водила пальцем по странице с рисунками. Они изображали лесных зверей и рыб, а заглавная буква представляла собой рыбу с причудливым хвостом, изящно выпол­ненную голубой краской. Мастерство изображения восхищало девушку, однако даже такая красота не могла снять камень с души.
В монастыре Ламборн послушница, готовящаяся к постригу, проводит три дня в одиночестве в уедине­нии кельи и освобождается от всех обязанностей, за исключением пения гимнов. Похожую церемонию проходят юные дворяне, готовящиеся стать рыцаря­ми. В распоряжении Мериэль была одна из самых дорогих книг монастыря – евангелие и свечи. Ей раз­решили взять с собой сокола, и сейчас Руж дремала на жердочке в углу.
Когда она начала очищение, мать Роуз посовето­вала глубже заглянуть в себя и разобраться в своих помыслах и стремлениях. Несомненно, настоятель­ница, постоянно общаясь с людьми и интересуясь по­литикой, была знатоком человеческих душ и прекрасно понимала, что послушницу раздирают сомнения.
Мериэль, закрыв книгу, встала и подошла к двери кельи – четыре шага в ширину и шесть в длину. Если пожелать, то можно открыть дверь и выйти. Если на дворе белый день, можно отправиться на монастырс­кие поля и помочь в уборке урожая. Однако келья почему-то казалась тюрьмой, из которой невозможно убежать. Отчего же послушница не может спать – сон бежит от нее и она боится, что перестанет ды­шать, когда закроет глаза?
Но самое страшное – девушка не может молить­ся. Мериэль всегда было легко, приятно разговари­вать со святой Божьей Матерью, Отцом и Сыном, будто с собственной семьей. Но сегодня, когда следу­ет готовить душу для самого торжественного собы­тия в жизни, она не находила успокоения в вере, бывшей всегда центром, смыслом ее существования. Ее мысли беспорядочно мечутся.
Остановившись у жерди, Мериэль сняла колпак с сокола и погладила шейку птицы, а та сонно заморга­ла. Девушка никогда не была полностью уверена, что хочет стать монахиней и, вспоминая прошлое, могла точно определить время, когда поняла, что ей не сле­дует этого делать: два месяца назад, в день прибытия рыцарей. Он наиболее запомнился своей значимостью, все остальное время в Ламборне проходило тихо и без особых происшествий. А тогда Мериэль испыта­ла радость летнего дня, ужас от кровавой схватки на дороге, затем страх, когда обитатели монастыря ожи­дали непрошенных гостей.
Позже страх сменился облегчением, когда прибы­ли не те, кого опасались, и это был приятный сюрп­риз – прибывшие выказали уважение и почтение слу­гам Господа. Мериэль вызвалась подавать пищу и вино, летая, словно пушинка, едва касаясь земли.
Гости напомнили ей, как она любила и как скучала по мужской половине человечества. Девушке нрави­лось поддразнивать рыцарей, нравились их добродуш­ные шутки и легкий флирт с застенчивым молодым дворянином, так и не посмевшим поднять на нее гла­за. Понравился и резкий предводитель отряда с ли­цом падшего ангела, чье замечание насчет неосто­рожности живо напомнило ей старших братьев.
Послушница вновь начала мерить шагами келью, проводя нежными пальчиками по шероховатым сте­нам. Ей, конечно, приходилось видеть и красивых мужчин, и не очень. На монастырских полях труди­лись крестьяне, в Ламборне часто бывали посетите­ли, кроме того, представители сильного пола встре­чались во время прогулок. А сам монастырь был женским царством.
Девушка заговорила с соколом:
– Ты же знаешь, Руж, мне придется дать обет, у меня просто нет выбора. Мой отец был небогат – Болейн может прокормить только Вильяма и его семью, но и они едва сводят концы с концами. Пока удалось удачно выдать замуж Элис и Изабель, но на их приданое ушло все состояние семьи. Самая млад­шая из пятерых детей, я и так должна быть благодар­на, что семья нашла деньги, чтобы заплатить за мое пребывание в Ламборне.
Сокол с глухим клекотом запрокинул голову, за­тем опустил ее вниз, будто соглашаясь с мнением хозяйки. Мериэль продолжала:
– Как монахиня, я буду пользоваться уважением, наслаждаться компанией и дружелюбием сестер и служить Господу нашему, – она повысила голос: – У меня нет другого выхода. Завтра вечером мои родные приедут на церемонию. Вильям уже организовал празднество. Это должно быть здорово, и менять свое мнение слишком поздно. По-моему, это было невоз­можно с самого первого дня моего прибытия сюда.
Руж зашевелилась, и Мериэль поняла, что ее воз­буждение, передалось птице.
– Здесь мое место, – более спокойно проговорила послушница, стараясь убедить птицу в том, в чем сама не была уверена. – Теперь моя семья – мать Роуз, сестры, послушницы. Если бы папа был жив, все было бы по-другому. Конечно, он отругал бы меня за отъ­езд из Ламборна, но порадовался бы моему возвраще­нию. А вот Вильям и его жена… Брат, конечно, не откажется принять меня обратно, а вот Халева ска­жет, что я вырываю кусок изо рта ее детей, и будет обращаться со мной, как со служанкой. Я не могу вернуться!
Мериэль судорожно вздохнула, затем неожидан­но решительно произнесла:
– Когда я стану невестой Христовой, то буду уве­рена, что совершила правильный поступок, – она со­рвала с себя головной убор. Волосы послушницы ос­тригаются перед самым принесением обета как символ отречения от мира. Обрезав их сейчас, она докажет самой себе, что приняла окончательное решение.
Мериэль подняла нож, предназначенный для за­тачивания перьев. Схватив одну косу, она туго натя­нула ее, чтобы нож сразу отсек волосы, блестевшие в свете свечи, как эбеновые. Чтобы считаться краса­вицей, нужно быть высокой и белокурой, как ее сес­тры, но в глубине души девушка всегда верила, что у нее чудесные волосы, несмотря на цвет. Они спадали почти до колен блестящей черной волной.
Тщеславие! Чем скорее волосы будут обрезаны, тем лучше. Девушка поднесла лезвие ножа чуть ли не к корням волос, сжав рукоятку так, что костяшки пальцев побелели. Но рука застыла, и Мериэль поня­ла, что не сможет осуществить задуманное.
Однако заминка произошла вовсе не из-за любви к себе. Мериэль чувствовала, будто грудь придавил тяжелый камень, мешая дышать и двигаться. Пыта­ясь успокоить бешено колотящееся сердце, она на мгновение закрыла глаза, но результат получился противоположный – будто стены сошлись у нее над головой, не давая дышать и лишая жизни.
Иллюзия казалась настолько полной, что, открыв глаза, несчастная и наяву видела сомкнувшиеся сте­ны, повисшие над головой, словно рок, грозящий не­минуемой гибелью.
Мериэль еще никогда не испытывала такого ужа­са. Нож выпал из ослабевших рук, и она, рухнув на колени, спрятала лицо в ладонях и зарыдала, содро­гаясь. В отчаянии девушка закричала:
– Матерь Божья, помоги мне, помоги мне!
Вначале казалось, будто на ее горячие мольбы не будет ответа, и паника целиком поглотит ее. Но ужас уступил место умиротворению. Сначала послушница ощутила какие-то теплые потоки, несущие покой, за­тем словно легкое покрывало опустилось на девуш­ку, будто Божья Матерь спустилась на землю и обня­ла, стараясь успокоить свою несчастную дочь.
Совершенно отчетливо Мериэль увидела себя, сто­ящей на перекрестке. Дорога направо вела в монас­тырь – чистая, безопасная.
Левая казалась такой же темной и неизведанной, как правая – светлой и чистой. Эта дорога лежала перед ней, окутанная таинственным туманом, в котором таились радость и опасность, свобода и смерть. И все же выбора не было. На мгновение перед глазами встало видение неземной красоты – ангел с горящим мечом и безжалостно-великолепным лицом, преграждающий путь в монастырь, к благочестивой и праведной жизни.
Не успела Мериэль перевести дыхание, как виде­ние исчезло. Девушка просила помощи и совета и получила их. Теперь ей следует идти неизведанной тропой, пробираясь сквозь туман, невзирая на ловушки и опасности, подстерегающие ее на пути.
Слезы все еще блестели на щеках, когда Мери­эль, взяв свечу, пошла по длинному узкому коридору на первое в жизни судилище. Звон колоколов возве­щал о заутрене, а послушница уже стучалась в дверь к настоятельнице.
Матушка Роуз пригласила ее войти. Она готови­лась к выходу в церковь, и даже в этот глухой пред­рассветный час казалась существом из другого мира. Взирая на послушницу без всякого удивления, мать Роуз мягко спросила:
– Да, дитя мое?
Мериэль пыталась найти слова, чтобы объяснить причину своего прихода, но смогла только выдавить из себя:
– Я не могу этого сделать, матушка, просто не могу.
Сразу все поняв, настоятельница заключила де­вушку в объятия.
– Все в порядке, дитя мое, все в порядке.
Мериэль поставила свечу и, зарывшись лицом в темную одежду настоятельницы, заплакала, бормоча сквозь слезы:
– Я люблю Бога и Божью Матерь, и монастырь, но монахиней быть не могу.
– Есть много путей служения Господу, – мягко произнесла мать Роуз, поглаживая плачущую Мериэль по спине. – Мария была женой и матерью, а что­бы последовать ее примеру, лучше жить вне стен мо­настыря – женщины стригутся в монахини по многим причинам, но ты, дитя, совершишь большую ошибку, став одной из нас. Для этого нужно иметь призвание.
– Где-то в глубине души я понимаю, что посту­паю верно, – прошептала Мериэль, – но не имею ни малейшего представления, что со мной станет. Мой брат Вильям будет очень недоволен.
– Нисколько не сомневаюсь, что у Господа другие планы на твой счет, и в свое время ты поймешь, что он задумал, – мать-настоятельница ничуть не удиви­лась такому решению послушницы. Хорошо зная че­ловеческую душу, она давно поняла – девушка не предназначена для ношения клобука, однако несчаст­ное создание вполне может дать обет, ведь ничего другого ей не остается. Из нее получилась бы сми­ренная и благочестивая монахиня, но лучше, если она найдет в себе мужество покинуть монастырь.
Мать Роуз с сожалением подумала, что ей будет не хватать милой, простодушной Мериэль, принося­щей с собой свет и веселье, однако окружающий мир больше нуждается в радости, чем Ламборн.
– Утром я пошлю сообщение в Болейн, чтобы твоя семья знала о решении и не приезжала на церемонию.
Мериэль кивнула, затем с видимой неохотой ото­шла от настоятельницы. Прекрасно понимая, что де­лает правильный выбор, она не осмеливалась думать о последствиях.
День, когда послушница де Вер должна была дать обет, настал. Ее отказ произвел в Ламборне настоя­щий фурор. Лишь немногие сестры выражали одобрение и желали удачи, большинство избегали ее, как прокаженную. Продолжая выполнять поручения на­стоятельницы, молясь Божьей Матери и умоляя о заступничестве, Мериэль с нетерпением ожидала того времени, когда нужно будет сделать первые шаги по незнакомой, окутанной туманом дороге. Это время скоро придет.
Тремя днями позднее один из слуг пришел в ком­нату, где монахини занимались перепиской догматов, и объявил о приезде брата Мериэль. Девушка огляде­ла большое помещение, где полдюжины монахинь занимались кропотливым трудом. Ей больше не при­дется переступить порог этой комнаты, и мысль об этом тревожила. Она осторожно положила перо, вне­запно опечалившись. Кто-то другой должен будет за­кончить эту страницу, а де Вер так никогда и не уви­дит результат.
Машинально она поправила накидку. Мериэль все еще носила клобук. У нее просто не было другой одеж­ды. По возвращении в Болейн она перешьет одеяние послушницы в обычный наряд, который еще послу­жит долгие годы.
Перед входом в гостевую комнату девушка остано­вилась в нерешительности, надеясь, что Вильям согла­сен с ее решением и не будет настаивать на постриге. Без сомнения, все эти три дня брат и Халева спорили о ее дальнейшей судьбе. Может, Вильям все же будет рад видеть ее? Он очень серьезно относится к своим обязанностям, но хоть улыбнуться-то ей может?
Открыв дверь, девушка шагнула внутрь и остано­вилась в изумлении при виде красивого молодого че­ловека, ожидавшего ее.
– Алан! – воскликнула она и бросилась в объятия брата.
Рассмеявшись, тот схватил ее и легко, словно пу­шинку, поднял и закружил по комнате.
– Не удивительно, что они не хотели, чтобы ты стала монахиней, мадам проказница!
Алан, на пять лет старше Мериэль, был ее люби­мым братом. Будучи самыми молодыми из де Веров, они постоянно держались вместе, и именно благода­ря брату девушка научилась ездить верхом, охотить­ся с соколом и плавать.
Алан, как и Мериэль, унаследовал иссиня-черные волосы и ярко-голубые глаза – типичную уэльскую внешность. Девушка во всем походила на мать – и лицом, и тонкой, хрупкой фигуркой, а брат унаследо­вал рост и силу их отца-нормандца.
– Зачем ты приехал? Я думала, что ты с сэром Теобальдом на севере, – Мериэль нахмурилась. – Ты все еще один из его рыцарей или уже нет?
– Как много вопросов! – брат осторожно поста­вил девушку на пол, и оба уселись на скамью. – Не бойся, он достаточно мудр, чтобы не выгонять такого хорошего парня, как я, Алан де Вер, – посерьезнев, молодой человек продолжил: – Ему надо было отпра­вить послание в Винчестер, и милорд поручил это мне, разрешив на обратном пути заехать в монастырь и присутствовать на церемонии принятия пострига. Когда я приехал в Болейн, следом прибыло сообще­ние от матери-настоятельницы. Честно говоря, я был рад услышать эту новость, потому что никогда не представлял тебя монахиней. В тебе слишком много сил и энергии, чтобы провести всю жизнь за стенами монастыря.
Девушка благодарно взглянула на брата.
– Если ты и мать Роуз считаете меня непригод­ной к монашеству, то почему никто раньше не сказал мне об этом? Это намного облегчило бы мою жизнь в последние несколько месяцев.
– Я очень мало знаю о монахинях, обетах, пос­тригах и молитвах, но мне кажется, а мать Роуз в этом, несомненно, уверена, что человек должен сам принять решение, каким бы трудным оно ни было. Кроме того, – Алан вздохнул, – в твоем положении у тебя просто не оставалось выбора.
Мериэль нахмурилась, вспомнив нелегкую в про­шлом жизнь.
– Вильям и Халева, наверное, ужасно сердятся на меня?
– Ну, Халева снова ждет ребенка, а ты прекрасно знаешь, как это отражается на ее характере.
Сестра кивнула – жена брата никогда не отлича­лась дружелюбием, а к концу беременности станови­лась просто невыносимой.
Алан продолжал:
– Она не хочет, чтобы ты возвращалась, и отка­зывается принять тебя обратно.
Мериэль молча смотрела на брата, лишившись дара речи. Затем выдавила:
– Но я буду много работать и не причиню беспо­койства и неприятностей. Даже Халева как-то при­знала, что я хорошо справляюсь с детьми и они лю­бят меня, – девушка с трудом сглотнула. Ей и в голову не приходило, что семья будет недовольна и откажет­ся принять ее обратно. – Сказала ли Халева, почему не желает моего возвращения?
Брат поднял руки:
– Да не волнуйся ты так, все будет в порядке, даже лучше. Что касается нежелания Халевы видеть тебя… – молодой человек усмехнулся. – Да она просто ревнует, опасаясь, что ты затмишь ее.
– Ревнует! – девушка нервно хихикнула. – Алан, ты шутишь. Она прекрасна, и я никак не могу за­тмить ее.
– Халева не уродлива, но все портит ее острый язычок. Но ты… ты, Мериэль… – не давая сестре открыть рот, он продолжил: – Не волнуйся, ты мо­жешь поехать со мной в замок лорда Теобальда и находиться при его жене, леди Алиции. Думаю, в Мортоне тебе будет гораздо лучше, чем в Болейне. А позднее, через пару лет… – Алан намеренно тянул время. – Ты сможешь жить со мной в моем собствен­ном поместье.
Девушка, затаив дыхание, пыталась найти нуж­ные слова, никак не желая поверить в правдивость предложения брата. Безземельные младшие сыновья шли в рыцари к богатым землевладельцам в надежде получить за верную службу и воинскую доблесть со­бственную землю, однако везло немногим. И уж ко­нечно, не таким зеленым юнцам, как Алан.
– Ты хочешь сказать, что лорд Теобальд подарит тебе поместье?
Брат кивнул, торжествующая улыбка появилась на его лице.
– Как чудесно! – не в силах больше сдерживаться, Мериэль вскочила и сжала брата в объятиях. – Рас­скажи подробнее. Ты совершил геройский поступок и заслужил благодарность лорда Теобальда?
– На нас напали враги, и я пришел на помощь милорду. Так поступил бы любой рыцарь на моем месте.
– Значит, ты спас ему жизнь?
– Может быть. Знаю точно, что сохранил ему сво­боду и деньги, которые он заплатил бы в качестве выкупа, – Алан пожал плечами. – Милорд решил, что меня следует наградить. Одно из его поместий, Эвонли, находится в восточном Шропшире. Рыцарь, которому принадлежит эта земля, уже стар, слаб здо­ровьем и не имеет наследников. Поэтому лорд Тео­бальд пообещал после смерти нынешнего владельца отдать поместье мне.
– Я так рада за тебя! – улыбнулась девушка. – Ты скоро станешь настоящим лордом, сможешь же­ниться на девушке из богатой семьи, чье приданое увеличит твое состояние, – глаза Мериэль сияли от радости. – Станешь еще богаче, чем твой хозяин.
– Ты слишком шустра, моя маленькая сестрен­ка, – остудил Алан ее пыл. – Это маленькое поместье, и дохода едва хватит, чтобы прокормиться. Не забы­вай, оно еще пока что не принадлежит мне. Если все пойдет так, как задумано, и лорд Теобальд подарит его мне, придется сделать очень многое, потому как ны­нешний хозяин не слишком хорошо его содержит, – он наклонился, глядя на сестру. – Ты нужна мне, Мериэль. Когда Эвонли будет принадлежать мне, я хочу, чтобы ты жила со мной, вела хозяйство, следила за замком, пока я буду служить милорду. Мне нужен кто-то, кому я могу доверять, а таких людей, кроме тебя, у меня нет. Люди с радостью подчинялись тебе, даже когда ты была маленькой девочкой, – Алан хит­ро улыбнулся. – Если я когда-нибудь женюсь, мне нужно быть уверенным, что моя будущая жена понра­вится тебе и ты с радостью назовешь ее сестрой. И кто знает, может, мне удастся захватить богатого плен­ника и потребовать большой выкуп, который составит твое приданое.
– Я не уверена, что хочу замуж, Алан, ведь из меня вряд ли получится послушная жена, – девушка рассмеялась, с благодарностью думая, что брат нуждается в ней. Хотя, в действительности, она нуждает­ся в нем намного больше. – Буду счастлива, если смогу хоть чем-то помочь тебе.
Она откинулась назад, прислонившись спиной к стене. Впереди ее ждало окутанное тайной будущее, но сейчас начало пути стало хоть немного яснее и понятнее.




Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману Странные клятвы - Патни Мэри Джо



Очень хороший роман. Нестандартная ситуация, нестандартные герои, нестандартная любовь... rnЕсть конечно и немного клише но в основном сюжет очень интересный.
Странные клятвы - Патни Мэри Джонека я
15.10.2013, 21.31





Очень хороший роман. Нестандартная ситуация, нестандартные герои, нестандартная любовь... rnЕсть конечно и немного клише но в основном сюжет очень интересный.
Странные клятвы - Патни Мэри Джонека я
15.10.2013, 21.31





Очень хороший роман. Нестандартная ситуация, нестандартные герои, нестандартная любовь... rnЕсть конечно и немного клише но в основном сюжет очень интересный.
Странные клятвы - Патни Мэри Джонека я
15.10.2013, 21.31





Очень хороший роман. Нестандартная ситуация, нестандартные герои, нестандартная любовь... rnЕсть конечно и немного клише но в основном сюжет очень интересный.
Странные клятвы - Патни Мэри Джонека я
15.10.2013, 21.31





Для любителей истории.
Странные клятвы - Патни Мэри ДжоНаталка.
30.04.2014, 7.30





Очень хороший роман. Интересный сюжет, хорошо прописаны характеры всех героев. Очень рекомендую прочесть!
Странные клятвы - Патни Мэри ДжоЕлена
19.07.2014, 20.05








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100