Читать онлайн Странные клятвы, автора - Патни Мэри Джо, Раздел - ГЛАВА 22 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Странные клятвы - Патни Мэри Джо бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

загрузка...
Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 8.26 (Голосов: 27)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Странные клятвы - Патни Мэри Джо - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Странные клятвы - Патни Мэри Джо - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Патни Мэри Джо

Странные клятвы

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

ГЛАВА 22



Главная задача на данный момент – разговор с Левески. Через несколько часов после поединка они встретились в холле, который леди Сесили предоста­вила в распоряжение графа. Адриан встал, когда во­шел старик.
– Здравствуйте, уважаемый Бенжамин. Надеюсь, никто из ваших домочадцев не пострадал?
– Нет, нам повезло, – одежда Левески была пор­вана и испачкана, но еврей казался удивительно спо­койным для человека, только что освобожденного из темницы. – Леди Сесили распорядилась, чтобы нам вернули все, включая оружие наших охранников. Моя жена сейчас собирает вещи.
Поморщившись, граф вновь уселся в кресло и жес­том предложил старику сделать то же самое.
– Угощайтесь вином, пожалуйста.
Бенжамин налил себе полный кубок.
– Вы пострадали в схватке с Бургонем? Я слы­шал, вам удалось уйти без единой царапины.
– Несколько сломанных ребер, причем уже не в первый раз, – Уорфилд пожал плечами. – После нашего разговора я найду кого-нибудь, кто выпра­вит их.
– Если пожелаете, я пошлю вам своего личного врача, – Бенжамин замолчал, затем хитро улыбнулся. – Простите, я забыл, что для христианина искать медицинской помощи у еврея означает подвергать опасности душу.
Граф иронично улыбнулся.
– В данную минуту я бы приветствовал самого дьявола, если тот хороший костоправ, – отпив глоток вина, он откинулся на спинку кресла. Де Лэнси выглядел усталым и каким-то помятым, серым – серое, поблекшее лицо, серые волосы, серые глаза. – Мы договорились с леди Сесили – в качестве компенса­ции за преступления мужа она желает отдать вам дом в Шрусбери, который уже предлагал сэр Венсан де Лаон.
Кустистые брови Левески поползли вверх.
– Это очень щедрый дар. Я могу себе позволить платить ей арендную плату.
– Если хотите – я пойму, если вы передумали, – можете поселиться в Шрусбери вместе со всей семьей. Если кто-то еще решит последовать вашему примеру, буду только рад. Я предлагаю свою помощь и защиту. Поговорю с градоначальником, но не думаю, что возникнут проблемы.
Купец чувствовал себя слишком ошеломленным, чтобы помнить о такте.
– Разве вы уже не считаете, что своим присутствием мы ставим под угрозу души добрых христиан графства?
Адриан отвел глаза.
– В одной притче говорится о человеке, на которого напали разбойники, раздели его, избили и оста­вили умирать на дороге. Мимо проходил священник, который затем перешел на другую сторону дороги, притворяясь, что ничего не заметил. Другой божий человек сделал то же самое. Следом за ними шел самаритянин, представитель презираемого всеми на­рода. Он перевязал раны умирающему, помог добрать­ся до постоялого двора и ухаживал за ним. Затем оставил деньги хозяину, чтобы тот кормил раненого до тех пор, пока тот не выздоровеет.
Уорфилд замолчал. Пауза надолго затянулась, пока он не заговорил вновь.
– Вы помогли Мериэль, – граф вновь взглянул на Бенжамина. – Жителям Шропшира не могут угро­жать поступки хорошего человека. Я был слишком глуп и самонадеян и забыл о самом главном – о том, что находится в сердце человека.
– Все люди совершают ошибки, – старый еврей задумчиво улыбнулся. – Вы удивительный человек, лорд Адриан. Нужно иметь немало мужества, чтобы признать свои ошибки или изменить решение, – Левески со страхом подумал, что для представителя его народа такое заявление – непростительная глупость, поэтому поспешно переменил тему. – Я поговорю с женой, но думаю, она согласится, сочтя ваше предло­жение за честь.
– Надеюсь на это, – граф приветственно поднял кубок. – Мне хотелось бы поговорить с вами на бо­гословские темы. Считаю, такая дискуссия нам обо­им пойдет на пользу.
Бенжамин рассмеялся и поднял кубок, затем от­пил немного. Иногда ему казалось, что настанут вре­мена, когда люди смогут жить в мире и согласии.


После того как личный врач Левески осмотрел ребра Адриана и наложил тугую повязку, Уорфилд уснул мертвым сном и не просыпался до следующего утра. В замке царило оживленное веселье, ибо все его обитатели приветствовали смерть злобного хозя­ина, впервые за многие годы вздохнув с облегчением. Леди Сесили и Ричард смотрели за порядком, поэтому Адриану не было нужды оставаться в Честене.
Но вскоре граф понял, что еще не готов вернуть­ся в Уорфилд, где каждый уголок напоминал о Мериэль. Когда к жене вернулась память и она убежала от него, в сердце де Лэнси все равно оставалась надеж­да: со временем, когда обдумает свое положение, Мериэль вернется к нему, приняв их брак. Сейчас надежда исчезла, как и брак.
Взяв с собой только двоих рыцарей, Уорфилд от­правился в Фонтевиль. Многие годы он постоянно приезжал туда, но никогда прежде так не нуждался в утешении и покое. Адриан оставался там три дня, проводя время в молитвах и постах, и понял, что су­мел пережить главный удар. Доказательством служи­ла вернувшаяся способность молиться легко и непри­нужденно, словно ребенок. Он никогда не перестанет оплакивать Мериэль, но понял, что отпустив ее, со­вершил правильный поступок.
Вечером, накануне возвращения в Уорфилд, Ад­риан отправился к аббату Вильяму и попросил отпус­тить ему грехи. Он не делал этого с тех пор, как в его жизнь вошла Мериэль – нельзя же простить челове­ку грехи, которые тот продолжает совершать и не желает останавливаться. Сейчас жена ушла, и наста­ло время признаний и прощений.
Отпущение грехов несколько снизило напряже­ние, но не облегчило страдание и горе, засевшие глу­боко в сердце. Аббат Вильям был для графа не только священником, но и другом, поэтому Уорфилд откровенно рассказал обо всем, что произошло за последние несколько месяцев, не только рассказал, но и объяснил причину.
Окончив повествование, граф прошелся по келье, не глядя на аббата, и сказал, словно обращаясь к самому себе:
– Я никогда бы не оставил Фонтевиль, если бы не резня, учиненная Бургонем в Уорфилде. Вы знаете, что тогда я поклялся отстроить замок и отомстить врагу.
Адриан остановился перед изящно выполненным распятием, висевшим на стене. Христос смотрел на него глазами мученика, все узнавшего о боли.
– Эти клятвы я выполнил. Теперь настало время вернуться в Фонтевиль и дать обет верности Богу.
Позади него послышался шорох – аббат поежился.
– Ты собираешься оставить поместье? Для слу­жения Богу есть много путей, и ты хорошо ему слу­жишь, являясь владельцем Уорфилда.
Адриан повернулся.
– Ричард станет его новым и желанным владель­цем. Он будет править лучше, чем я, и положение графа Шропширского настолько усилится, что никто никогда не посмеет обвинить его в незаконном при­своении замка.
Аббат слишком хорошо знал де Лэнси.
– А как же твоя жена? Если леди Мериэль вер­нется к тебе, ты все равно будешь желать стать мона­хом?
Слова Вильяма вызвали воспоминание о счастли­вой графине в первые дни после свадьбы. Пальцы все еще хранили ощущение шелковистости ее кожи. Тело графа напряглось, он выдавил из себя:
– Она не вернется, поэтому у меня нет жены.
– Когда ты был здесь послушником, я считал, что ты просто создан для служения церкви. Может, я был прав, – аббат покачал головой. – Но ты уже не тот юноша. Можешь оставаться в Фонтевиле сколь­ко захочешь, но я не позволю тебе дать обет.
– Почему? – Уорфилд чувствовал, как почва уходит из-под ног. Как было бы хорошо стать монахом, это казалось единственным выходом. – Значит, вы предпочитаете иметь в моем лице богатого лорда, делающего хорошие подарки, нежели бедного монаха?
Аббат Вильям искренне удивился.
– Не очень христианское замечание, Адриан.
Граф покраснел.
– Простите меня, святой отец. Я знаю, что это не так. Но мне просто необходима религиозная жизнь, и если вы не примете меня в свой монастырь, я найду другой.
– Думаю, довольно легко отыскать орден, кото­рый с радостью примет тебя в свои ряды. Но, Адриан, ради нашей дружбы, я прошу тебя, подумай как следует, прежде чем принять такое решение, – аббат вздохнул. – Очень часто монастыри используют как убежище от мира. Это не всегда плохо, однако мне будет больно видеть тебя монахом из-за такого пустяка. Ты можешь, положа руку на сердце, сказать, что вступаешь в наши ряды с легким сердцем, потому что не мыслишь другой жизни? Или делаешь это потому, что хочешь убежать от проблем, которые на данный момент кажутся неразрешимыми? – Вильям улыбнулся. – Думаю, если бы у тебя имелся выбор между Богом и женой, ты бы, несомненно, выбрал второе. Человек, разделяющий подобные убеждения, не имеет права быть монахом, ведь Бог не может быть вторым в его сердце.
После продолжительной паузы Адриан, криво ус­мехнувшись, признался:
– Я не думал об этом с такой точки зрения. Но вы правы. Если говорить начистоту, то я пришел в Фонтевиль еще мальчишкой именно потому, что стремил­ся уйти от себя самого и от демона, живущего во мне. Бог заслуживает большего, нежели слуг, при­шедших к нему из страха, а не из любви.
– Вопрос стоит не о любви к Богу. Ты сделал много хорошего, будучи графом, и можешь сделать еще больше, ведь в Англии очень мало вельмож, та­ких справедливых и почитающих Господа, как ты, – аббат поднялся и протянул руку, которую Адриан по­целовал. Вильям продолжил: – Если наступит тот день, когда ты сможешь сказать, что Бог является твоим первым и единственным выбором, я буду рад приветствовать тебя здесь как брата. А теперь стану молиться, чтобы ты наконец нашел успокоение.


В отсутствие Мериэль за садом Эвонли никто не ухаживал, и после возвращения она две недели при­водила его в порядок. Однако, обрезая засохшие бу­тоны с розового куста, девушка подумала, что это цветы нужны ей, а не она им – они могут выжить и среди сорняков, просто работа в саду приносит успо­коение.
Хозяйку замка встретили с любовью и радостью, что пролилось, словно целительный бальзам, на ис­терзанную душу. Иногда Мериэль казалось, будто она и не уезжала никуда, однако такие мысли редко при­ходили в голову. Эвонли нисколько не изменился в отличие от нее самой. За последние месяцы Мериэль довелось многое узнать о страхе и мужестве, о страсти и гневе, о темных и таинственных глубинах человеческой души. Она успела потерять невинность во всех смыслах слова и только после этого поняла, насколько спокойна и безмятежна была ее предыдущая жизнь.
Днем и ночью ее преследовали видения – в луже собственной крови лежал зарезанный Ги Бургонь, а над ним, дикий и свирепый в своей ярости, стоял Адриан Уорфилд – ее муж, тюремщик и мучитель. Но еще более ужасными были картины, показывающие де Лэнси в роли нежного любовника. Как Мериэль ни старалась, она не могла примириться с двой­ственностью его натуры.
Де Вер полагала, что больше уже не нравится Адриану. Наваждение закончилось, потому что Уорфилд не сделал ни одной попытки остановить ее, когда они с Аланом уезжали из Честена. В то время она была бесконечно благодарна ему за равнодушие, стараясь как можно скорее убежать из страшного места. Умо­ляя Алана немедленно уехать, Мериэль находилась на грани истерики. Если бы Уорфилд не позволил ей этого сделать, она могла бы сойти с ума.
Очнувшись от пережитого потрясения, Мериэль поняла, что ее поспешное бегство было ошибкой. Хорошо это или плохо, но лорд Адриан – ее муж, и это нельзя не учитывать. К тому же, она ждет ребенка. Скоро ей придется сообщить графу, что у него будет наследник. Но что может произойти после, Мериэль не имела ни малейшего представления и даже не знала, чего хочет сама.
Очнувшись, Мериэль поняла, что долгое время сто­ит, опустив руки над розовым кустом, и ничего не делает. Подавляя мрачные мысли, она перешла к сле­дующему кусту и принялась за работу. Не успела закончить, как подошел Алан и хмуро посмотрел на сестру. Та участливо спросила:
– Что-то случилось?
– Не совсем, – медленно произнес брат. – Только что получено сообщение от Уорфилда. Он отправил его мне как твоему защитнику и покровителю.
Мериэль осторожно положила на землю ножни­цы. У нее появилось предчувствие, что новость, со­держащаяся в послании, не сделает ее счастливой.
– Что пишет лорд Адриан?
– Суть в том, что брак можно аннулировать, если ты вышла замуж не по доброй воле. Уорфилд запла­тит за все издержки и… взятки, если в том возникнет необходимость, – цинично заявил он. – Дальше речь идет о твоем будущем. Если когда-нибудь ты вновь соберешься выйти замуж, у тебя будет приданое несколько замков в качестве платы за заслуги шести рыцарей. Лорд Адриан вернет все твои личные вещи, включая одежду, драгоценности, Чансон и… – муж­чина вгляделся в строчки, – Кестрел, которая, по его словам, скучает по тебе.
Алан протянул сестре письмо, чтобы та могла про­честь его сама, и добавил:
– Уорфилд удивительно щедр.
Лорд Адриан подумал даже о Кестрел. Да, его на­важдение прошло. Мериэль смотрела на послание, не читая. Почему бы ему и не быть щедрым? Это отличительная черта человека благородного происхож­дения.
Еще обрезая розы, девушка чувствовала легкое недомогание, которое сейчас перешло в тошноту.
Мериэль покачнулась, упала на колени, началась рвота. Боже, даже собственное тело предает ее. Алан опустился рядом, и когда в желудке у нее больше ничего не осталось, поднял на руки, положил на бли­жайшую скамью и вытер рот фартуком.
– Хочешь что-нибудь?
– Воды, пожалуйста, – хрипло выдавила она. Алан ушел и вернулся с чашей воды, которую Мериэль жадно выпила, и прислонилась к брату, не в силах даже думать.
– Нам надо поговорить, – Алан обнял сестру. – Ты ждешь ребенка?
– Да.
– Уорфилд должен знать об этом.
– Конечно, – безразлично согласилась она.
– Не думаю, что граф согласится на аннулирова­ние брака при таких обстоятельствах, – Алан помол­чал, затем спокойно поинтересовался: – А ты?
Вот где собака зарыта. Мериэль закрыла лицо ру­ками.
– Не знаю, – она горько вздохнула. – Я не гово­рила тебе, но постепенно ко мне вернулась память, и я вспомнила все события, произошедшие за это вре­мя. Да, Алан, я любила Адриана, считала, что свет сошелся на нем клином, и он – сама доброта, сама нежность и любовь.
– Ты все еще любишь его?
– И снова не могу дать ответ. Не знаю. Я помню, как Уорфилд заключил меня в темницу и каким злоб­ным и отвратительным казался во время поединка с Бургонем, – де Вер вздрогнула. – Это не было чест­ным боем, а убийством, и кровь Ги течет теперь меж­ду мной и счастливыми воспоминаниями. Как я могу жить с человеком, способным на такую жестокость?
– Да, думаю, он жесток, – медленно произнес Алан. – Хотя, как рыцарь, я понимаю, почему. В че­ловеке, сражающемся за свою жизнь, происходят некоторые перемены, в нем пробуждается дикий зверь. В таком состоянии люди способны на чудеса храб­рости либо на отвратительные поступки, – де Вер по­жал плечами. – На то чтобы убить Бургоня, у Уорфилда ушло немного больше времени, чем нужно. Если бы кто-нибудь вырезал мою семью и похитил жену, я бы вел себя точно так же, а может быть, еще хуже.
– Ты восхищаешься им? – Мериэль отняла руки от лица, хотя, не поднимая головы, продолжала смот­реть в землю, беспокойно теребя пальцами край фар­тука. На левой руке блестело золотое обручальное кольцо. Много раз она пыталась снять его, но что-то останавливало.
– Да, – признался Алан, – потому что разделен­ная опасность связывает людей. Но более того, мне нравится Уорфилд. Он благородный, честный и вы­держанный человек. Он сдержался, когда я изо всех сил старался вывести его из себя. Вполне возможно, де Лэнси – храбрейший из людей, которых я когда-либо видел, – голос брата смягчился. – Лорд Адриан любит тебя так, как ни один на Земле мужчина не любил женщину. Порой, он действовал, повинуясь инстинктам, но всегда раскаивался и старался замо­лить грехи. Если ты испытываешь к нему хоть какие-нибудь чувства, возвращайся – лучшего мужа нельзя пожелать.
– Он не любит меня, – с трудом выдавила Мериэль, размышляя, соответствуют ли ее слова действи­тельности, или ей просто захотелось их произнести. – Когда мы впервые встретились, Уорфилд поклялся, что никогда не отпустит меня, однако не сдержал обещания. Я была его временным сумасшествием, наваждением. Теперь Адриан излечился и желает освободиться от меня. Брак разрушился.
– Он разрушится, если ты этого захочешь.
Мериэль наклонилась, сорвала маргаритку и на­чала обрывать лепестки: «Любит, не любит…»
– Я считаю, – произнесла она, наблюдая, как белые лепестки плавно опускаются на землю, – что мне нужно отправиться в Уорфилд и поговорить с лордом Адрианом, – «Любит, не любит…». Мериэль скомкала испорченный, лишенный лепестков и былого очарования цветок.
– Согласен. Когда ты хочешь поехать?
Приняв решение, она тут же почувствовала себя лучше, к тому же знала, что поступает правильно. Встреча с мужем является единственным способом избавить себя от сомнений.
– Может быть, прямо сейчас? – с надеждой спро­сила Мериэль.
– Хорошо, пойду распоряжусь, чтобы седлали лошадей, – Алан поднялся и направился к конюшне. На сердце у него стало легче, будто камень с души свалился. Мериэль могла и не знать, чего хочет сама, но ему-то это известно наверняка.


Различные чувства испытывала Мериэль на пути в Уорфилд – страх, ожидание. Прибыв в замок, путе­шественники узнали, что лорд уехал на прогулку. Никто не знал, куда он отправился и когда вернется, хотя предполагали, что поздно.
От такого известия Мериэль ужасно расстроилась. Нет ничего хуже ожидания. Усталость куда-то исчезла, и сейчас графиня излучала энергию, невзирая на долгую поездку. Как же отыскать Адриана в его обширных владениях?
Внезапно в голову пришла довольно-таки абсурдная мысль. Она подошла к сокольничей и шагнула внутрь.
– Леди Мериэль! – радостно воскликнул сокольничий, когда она поздоровалась с ним. – Хорошо, что вы вернулись, миледи. Чансон очень скучала, как и граф. Некоторые тут чесали языками, что вы бросили лорда Адриана, и теперь его светлость собираются стать монахом, но я никогда этому не поверю. Я всег­да говорил, что миледи отправилась навестить брата.
Монахом! Ошеломленная донельзя, де Вер во все глаза смотрела на сокольничего, прекрасно зная, что Адриан способен на такой поступок. Неужели имен­но по этой причине он хочет расторгнуть брак? Ста­раясь скрыть свои чувства, она натянула кожаную перчатку.
– Хочу прогуляться с Чансон, а то я совсем ее забросила.
Как хорошо ощущать вес птицы на руке. Несколь­ко минут они провели, приветствуя друг друга – одна изъяснялась на нормандском языке, другая – на птичь­ем, причем, обе прекрасно поняли друг друга. Когда Алан и Мериэль вышли на улицу, брат поинтересо­вался:
– Может, все-таки объяснишь, что задумала?
Та усмехнулась.
– Вдруг Чансон удастся отыскать лорда Адриана.
– Ради Бога, Мериэль, – Алан улыбнулся. – Он же не заяц.
– Почему бы не попытаться? Я сойду с ума, если буду сидеть и ждать, – она вскочила на свежую ло­шадь – Розалии Первой нужно дать отдохнуть. – Тебе вовсе не следует ехать со мной, если ты устал.
Алан фыркнул и уселся в седло.
– Жизнь еще не отучила тебя от прогулок в одиночестве? Посмотри, что случилось в последние два раза.
Мериэль оставила замечание без ответа. Они по­кинули замок и оказались посреди широкого луга. Сняв колпак с головы сокола, графиня погладила шею птицы:
– Чансон, найди его для меня.
Она представила себе Адриана, каким часто виде­ла в своих мечтах: прекрасное лицо, теплота, излуча­емая серыми чудесными глазами, когда он смотрел на нее, удивительные серебристые волосы. На мгно­вение мужчина как живой встал перед глазами, и она забыла, что создала его силой своего воображения. Затем, очнувшись и покачав головой, Мериэль под­бросила сокола вверх. Взмыв, как стрела, Чансон рас­правила мощные крылья.
Продолжая думать об Адриане, де Вер, запроки­нув голову, следила за полетом сокола: «Найди его!»
Вскоре птица исчезла из виду, превратившись в едва заметную точку. Мериэль постаралась убедить себя, что это глупая и пустая затея – даже если Чан­сон поняла ее, то сможет только увидеть объект, да и то, если тот находится на открытом месте. Однако действие помогало отвлечься от мрачных мыслей и не могло причинить вреда.
Но, тем не менее, она молилась, чтобы Дева Ма­рия ниспослала ей маленькое чудо. Сокол повернул на юг, и девушка проследила за ним взглядом.
Проехав две или три мили, молодые люди остано­вились, ибо Чансон ринулась вниз по направлению к вершине холма, затем вновь взмыла ввысь. Подъехав к подножию холма, Мериэль огляделась, узнавая ок­рестности. Ну конечно, очевидно, судьба вновь при­вела их к этому месту. По крайней мере, она поблагодарила Бога за чудо. Спустившись на землю, де­вушка взяла приманку и начала подзывать сокола.
Когда Чансон вернулась, поела и признательно за­бормотала хозяйке нежности, графиня вновь надела на голову птицы колпак и вручила ее брату.
– На вершине холма есть древний каменный круг, и Адриан там. Ты можешь возвращаться в Уорфилд. Увидимся позже.
– Мериэль, – возразил Алан. – Ты никогда не образумишься.
– Не волнуйся. Я покончила с побегами. Даже если Уорфилд захочет свернуть мне шею, ему при­дется довести меня до места, где он сможет сделать это спокойно.
– Ты ведь любишь его?
Подумав о сложной, противоречивой натуре мужа, о демонах, раздиравших его душу на части, она вздох­нула.
– Может, я люблю только одну сторону его души. Не знаю, достаточно ли этого.
– Я поеду следом за тобой. Если ты увидишь лор­да Адриана, дай мне знать, и я уеду, но не раньше.
Мериэль согласно кивнула и начала подниматься по тропинке. В последний раз ей довелось быть здесь после ужасной грозы, когда она вела за собой лошадь Уорфилда, чуть не сойдя с ума от страха и отвраще­ния при мысли, что проснулась в объятиях врага. Сейчас жаркое летнее солнце нещадно палило, а под его лучами женщина добровольно шла к мужчине, который был для нее и любовником, и врагом.
Мериэль грустно размышляла над тем, что за пос­ледние несколько месяцев ее кружило и бросало, слов­но мячик в опытных руках жонглера. Довелось поз­нать любовь и ненависть, взлеты и падения, страдать от прихотей и капризов других людей. Теперь наста­ло время самой решать свою судьбу. Когда она уви­дит Адриана, все сомнения и тревоги рассеются и станет ясно, что правильно, а что нет.
Копыта лошади утопали в траве и листьях, поэ­тому Уорфилд не услышал ее приближения. Он си­дел на камне в дальнем конце круга, устремив свой взгляд в пустоту.
Повернувшись, девушка махнула Алану. Тот кив­нул и повернул коня. Теперь судьба Мериэль нахо­дится только в ее руках.
Некоторое время она рассматривала мужа, не вы­давая своего присутствия. Трудно представить, что этот спокойный человек был тем, кто безжалостно убил врага. Сейчас перед ней находился аскетическо­го вида благородный мужчина, вполне способный стать ученым или монахом. Темная скромная одежда пре­красно контрастировала с серебристыми волосами и подчеркивала изящную гибкую фигуру. Если он и мо­нах, то, несомненно, воинствующего ордена.
С трудом сглотнув, Мериэль пришпорила лошадь и подъехала к поляне. Пора решать свою судьбу.


Для Адриана каменный круг стал символом того, что произошло между ним и женщиной, которая была его женой – принуждение и дружба, страсть и от­чуждение. Сегодня он пришел сюда, чтобы прими­риться с прошлым. Все напоминало Мериэль – гру­бые камни, так восхищавшие жену, дерево, под которым они последний раз занимались любовью, даже сокол, спустившийся с неба подобно стреле.
Затем до его слуха донесся стук копыт. Подняв голову, Адриан с болью в сердце понял, что о примирении с прошлым не может быть и речи, по крайней мере, сегодня. Прямо к нему ехала Мериэль, такая красивая, такая хрупкая и серьезная, что ее вид ка­зался самым пугающим зрелищем, какое ему дове­лось видеть.
Бог знает, какое выражение появилось на его лице в первые минуты. Зачем пришла Мериэль? Для него это невыносимо. Однажды он уже дал ей свободу, в этот раз придется найти мужество снова отважиться на подобное здравомыслие.
Подавив мрачные мысли, Адриан встал.
– Здравствуй, Мериэль.
– Здравствуй, – такие пустые, ничего не значащие слова. Их взгляды встретились, но в глубине ог­ромных голубых глаз мужчина не смог ничего рас­смотреть – ни веселья, ни страха.
Уорфилд напряженно ждал продолжения. Если бы они встретились впервые, разговор было бы завязать намного проще, но между ними произошло слишком много такого, что, вполне возможно, они уже никог­да не заговорят друг с другом нормально.
Мериэль быстро спрыгнула с лошади, и Адриан понял – она не хочет, чтобы он касался ее. Графиня поступила мудро, но от ее мудрости щемит сердце. Уорфилд должен скрыть и эту боль.
Привязав лошадь рядом с жеребцом, Мериэль по­вернулась к Адриану.
– Ваше сообщение прибыло в Эвонли сегодня ут­ром. Похоже, настало время поговорить с глазу на глаз.
– Мое предложение вас не устраивает? – за то, чтобы обнять ее, Уорфилд отдал бы все на свете, но сумел остановиться в шести футах от нее. – Я не имею права отдать земли, доставшиеся в наследство от отца, но могу подарить поместья, которые приоб­рел сам.
– В этом нет необходимости, милорд. Ваше пред­ложение и без того чрезвычайно щедро, – Мериэль перевела взгляд на свое золотое обручальное кольцо. Странно, что она не сняла его. – Считаете, аннули­ровать брак возможно?
Адриан кивнул.
– Церковь определяет, что брак без обоюдного согласия двух сторон недействителен. Тем более, если вы вышли замуж в состоянии, когда не могли пола­гаться на свои чувства. Расторжение брака займет некоторое время – год или около того, если придется дойти до Рима, но это можно сделать.
Выдержав значительную паузу, Уорфилд равно­душно добавил:
– Кроме того, у вас будет возможность вновь вый­ти замуж. Или, как посчитает церковь, в первый раз.
Перед ней находился спокойный, уравновешенный человек. Невозможно поверить, что именно с ним Мериэль пережила такую бурную драму. Неужели ему действительно все равно, что стало с их браком? Или наоборот – он слишком много думает об этом? Она неуверенно сказала:
– Вы тоже можете еще раз жениться.
Адриан отрицательно покачал головой.
– Вы не давали искренних клятв во время брач­ной церемонии, но я-то давал. Я клялся и верил в свои и ваши чувства и намеревался до конца испол­нить свои обязанности и обещания. Они живут в моем сердце и умрут вместе со мной. Я никогда не полюб­лю другую женщину.
Мериэль с трудом сглотнула, раздумывая, какой истинный смысл скрывается за его словами.
– Вы станете монахом?
– Я думал об этом. Но аббат Вильям убедил меня, что мне недостает святости, нет призвания и убежде­ния. Я просто буду… продолжать жить.
Где-то под его спокойной, уравновешенной мас­кой бушевал огонь, и чтобы понять мужа, Мериэль должна коснуться этого пламени. Она шагнула впе­ред и положила руку на его плечо.
С быстротой молнии Адриан сбросил ее руку и отскочил на значительное расстояние.
– Не надо этого делать, моя дорогая, – спокойно произнес он, но в глазах горел огонь отчаяния. – Я изо всех сил стараюсь контролировать себя, но не могу отвечать за последствия, если ты будешь дотра­гиваться до меня.
Сейчас Уорфилд показал те чувства, которые так искала жена. Она поняла, что Адриан любит ее и, наверняка, слишком сильно. Достаточно ли у нее мужества и сил, чтобы понять мужа и выдержать его странную любовь?
Мериэль не могла ответить на этот вопрос и заго­ворила о другой, очень важной проблеме.
– У меня будет ребенок.
Уорфилд замер, затем, к ее ужасу, спросил:
– Мой?
Мериэль смотрела на него, не в силах отвести глаза.
– Кем вы меня считаете?! Чей же ребенок может быть, как не моего мужа?
– Простите, я не хотел вас оскорбить, – Адриан сделал невольное движение, будто пытаясь подойти к ней, но сдержался. – Просто… когда я впервые го­ворил с Бургонем о сумме выкупа, он хвастался, ка­кой страстной любовницей вы были.
Видя гримасу отвращения на лице жены, Уорфилд с болью продолжал:
– Я знаю, вы никогда не сделали бы этого добро­вольно, однако ребенок может родиться не только от любви, но и от насилия.
– Он не изнасиловал меня, но хотел, – день был долгим и утомительным, и внезапно Мериэль почув­ствовала, что ноги больше не держат ее. Она опер­лась на камень. – Ги решил, что насилие надо мной причинит вам боль, но леди Сесили становила его, не позволив совершить задуманное.
– Слава Богу, – Адриан закрыл глаза, будто не же­лая показывать, насколько ему стало легче. – Этот долг я должен вернуть леди Честен. Я очень рад, счастлив, как дитя, а вы столько всего перенесли из-за меня.
Мериэль поняла, что Уорфилд даже в минуты гнева и в разгар своего наваждения и пальцем до нее не дотронулся. Только Бургонь научил ее, что такое на­стоящий страх.
– Не вините себя за все, милорд, – мягко возра­зила она. – Ответственность за насилие лежит толь­ко на том человеке, который совершает его.
– Да, но если бы не я, вам не пришлось бы нахо­диться в Честене, – де Лэнси вздохнул. – Конечно, это был глупый вопрос с моей стороны. Даже если бы Ги… был бы отцом ребенка, вы еще не могли знать об этом – прошло только две недели. Я признаю ре­бенка своим законным наследником, и его права не будут ущемлены расторжением брака. Вы позволите мне взять его, когда он вырастет?
– Конечно, – сумела выдавить Мериэль. Сейчас граф вновь превратился в вежливого, но холодного незнакомца. В нем не было ничего от властного лор­да или нежного возлюбленного.
Адриан отвернулся, глядя на самый высокий ка­мень.
– Когда вы умирали, я поклялся подчиняться вам во всем, потакать всем прихотям. Скажите, вы хоти­те, чтобы мы расстались друг с другом?
Глядя на его точеный профиль, Мериэль мягко сказала:
– Я хочу узнать, кто ты на самом деле, Адриан. Находясь в Честене, я начала понемногу вспоминать, что случилось после несчастного случая.
Адриан напрягся, но на жену так и не взглянул.
– Что же ты вспомнила?
Она густо покраснела от воспоминаний страстных моментов любви или того, как выкрикивала его имя в минуты острого наслаждения.
– Я помню выздоровление, наши нежные отноше­ния и свадьбу. Думаю, вспомнила почти все. Но, хотя картины, вставшие перед глазами, яркие и живые, не могу поверить, что все это случилось со мной.
Мериэль задумалась, пытаясь понять, о чем хочет сказать и как это выразить.
– Кажется, что женщина, которая вышла за тебя замуж, отделена от меня стеклянной перегородкой, похожей на окно в твоей комнате. Я знаю, что люби­ла тебя, но эти чувства кажутся нереальными, как будто это совсем другая женщина, а ты совсем дру­гой мужчина, не тот, кто запер меня в замке, и не тот, кто напугал до смерти, зарезав Ги Бургоня, как ягненка. Ты был таким добрым, таким нежным… – ее голос задрожал. – Никогда не думала, что на свете может жить такая любовь и такая нежность.
Мериэль зашагала в сторону каменных кругов и прислонилась к одному из камней. Камни простоят здесь века – немое свидетельство человеческой потребности в вере, а она и Адриан умрут, и про них забудут.
Успокоившись, она повернулась к мужу:
– Кто ты, Адриан? Мясник, демон из преисподней, посланный на землю, чтобы мучить меня? Или, может, ангел, который любит меня и которого люблю я?
– Я никто, моя дорогая, – его голос звучал тихо и слабо. Адриан наконец взглянул на жену. – Я просто человек, хотя во мне больше от демона, нежели от ангела.
Губы Уорфилда искривились в насмешливой улыбке.
– Я никогда не чувствовал себя свободным. Ду­маю, в этом только моя вина. Всю свою жизнь я за­ставлял себя подавлять дурные наклонности и злобу, старался отстроить замок и исполнить клятвы нена­висти и мести, которые дал, будучи еще совсем юным. Затем встретил тебя.
Адриан прошел по кругу с грациозной красотой хищника.
– Я полюбил тебя с первого взгляда и не только потому, что ты красива, а потому, что затронула тай­ные струны моей души. Ты святая, моя дорогая, и такая же свободная, как сокол, которого так любишь.
Уорфилд остановился.
– Аббат Вильям говорит, что мы часто убиваем тех, кого больше всего любим, и он прав. Будучи муж­чиной и болваном, я пытался заточить тебя в клетку, привязать к себе, разрушить то, что больше всего любил в тебе. Я не понимал, что убивал твою душу, до тех пор, пока чуть не убил тело.
Он посмотрел на Мериэль – его лицо походило на посмертную маску.
– Ты победила, моя дорогая. Твое желание быть свободной сильнее моей способности помешать это­му. Поэтому иди с Богом, я не стану использовать закон, чтобы удержать тебя.
Мериэль смотрела на мужа, слезы застилали гла­за от его удивительной честности. Она подумала о цитате из Библии, не из песен Соломона, а из Луки: «Его грехи, которых неисчислимое множество, про­щены, ибо он любил много». Только Господь знает о сокровенных тайнах души, но Мериэль почувствова­ла, что наконец поняла Адриана, заглянула ему в душу и увидела истину. Любя ее больше всего на свете, он грешил против нее, заключив в темницу женщину, чья душа не могла выжить без свободы.
И теперь, любя, Уорфилд освободил ее, чтобы она смогла сама сделать выбор. Будто Мериэль была со­колом, которого хотят освободить и бросить в небо против ветра. Де Лэнси снял путы с ног и колпак с глаз, не принуждая вернуться к нему по закону. Те­перь их ничего не связывает.
Ничего, кроме любви, самых крепких пут на свете.
Наконец ответ пришел к ней и оказался доволь­но прост. Хотя у мужа имелись и плохие качества, у нее не было причин бояться их. Да, в прошлом Уор­филд причинил ей немало горя, но жизнь преподала ему горький урок, и теперь Мериэль не сомнева­лась, что такого больше не повторится. Когда не­счастный случай заставил ее забыть о гневе и уп­рямстве, она другими глазами взглянула на графа, увидела только хорошее и влюбилась. Вместе они испытали страсть, узнали доверие, веселье, счастье. Теперь, когда появилось право выбора, Мериэль по­няла, что есть только один мужчина на свете, кото­рого она любит.
И хотя однажды она поклялась не поддаваться ему, теперь изменила свое решение – некоторые клятвы вообще не следует произносить, тем более выполнять. Дрожа, де Вер подошла к мужу, остановившись на расстоянии вытянутой руки. Адриан напрягся при ее приближении, лицо выражало отчаяние.
– Придя сюда, я не знала, чего хочу от тебя, но сейчас поняла, – Мериэль заглянула в его глаза, пы­таясь точнее выразить слова, идущие от сердца, и вспомнила неоднократно выручавшую ее песнь Соло­мона. – «Ночью в своей постели я искала того, кого любит моя душа, но не нашла».
Лицо Адриана вспыхнуло от затеплившейся на­дежды, но он все же не прикоснулся к жене, только ответил:
– «Поднимайся, любовь моя, моя красавица, и иди ко мне».
– «Потому что прошла зима, кончился дождь», – закончила за него Мериэль. Затем обхватила за шею, прижала к себе, чтобы поцеловать. Даже теперь она дрожала от страха, пока ее губы не коснулись его рта.
Стена сомнений, отделявшая ее от женщины, ко­торая была женой этого мужчины, разбилась, как стек­ло, разлетелась на куски. Мериэль ощутила, что ее переполняет любовь.
– Бог свидетель, я люблю тебя, Адриан, – про­шептала она, плача и смеясь одновременно. – Не знаю, как смогла забыть это даже на мгновение. Наверное, где-то в глубине души я опасалась, что никогда не буду свободной, если признаюсь в силе любви к тебе.
Уорфилд сжал ее в объятиях с силой утопающего, хватающегося за соломинку.
– Не имеет значения, что ты забыла, – его голос дрожал. – Главное, сейчас ты вспомнила.
Голод, испытываемый Мериэль за долгие недели одиночества, усилил желание. Слов было явно недо­статочно, только страсть могла выразить счастье и потребность друг в друге.
Эротические мечты Мериэль казались живыми, но все же какими-то нереальными, но теперь она чув­ствовала, что желание, охватившее ее, реально. Каж­дая частичка тела отвечала на ласки Адриана, на по­целуи и жадные, ищущие руки. Запах, прикосновения, вкус опьянили ее. И Мериэль знала, что прекрасна, ибо ее красота отражалась в его глазах.
Потребность удовлетворить страсть оказалась на­столько сильной, что впоследствии Мериэль не пом­нила такие детали, как раздевание, сооружение им­провизированной постели из плащей. Единственной реальностью была страсть. Она хотела, нет, нужда­лась, чтобы их тела соединились, как уже соедини­лись сердца и души.
После обоюдного сумасшествия они лежали, не разжимая объятий, насытившись друг другом. Адри­ан погладил теплое плечо жены.
– Я считал, что потерял тебя навсегда, моя доро­гая. Никогда не думал, что смогу вновь испытать счастье по эту сторону могилы.
Ресницы Мериэль взметнулись вверх.
– Бог иногда ведет нас странными и таинственны­ми путями, – с улыбкой ответила она. – Когда я стра­дала и мучилась перед постригом в монахини, то моли­лась Деве Марии, и она послала мне видение: передо мной лежали две дороги. Одна, чистая и светлая, вела к монастырю, а другая, темная, таинственная и дово­льно страшная – неизвестно куда. Но чистую и свет­лую дорогу преградил ангел с горящим мечом. У него были серебристые волосы, и такого прекрасного, но, в то же время, опасного существа мне не доводилось видеть, – улыбнувшись, Мериэль ласково провела ру­кой по волосам мужа. – Он, между прочим, как две капли воды походил на тебя, дорогой. Думаю, нам пред­определено быть вместе. И опять же, я не понимала этого до тех пор, пока ты не дал мне право выбора.
Адриан расплел роскошные волосы жены и прядя­ми разложил по плечам и груди.
– Почему ты солгала, когда я впервые встретил тебя?
– Теперь это кажется смешным и глупым, но тог­да я боялась, что ты можешь причинить зло Эвонли и его обитателям. Я слышала много плохого о графе Шропширском, а ты показался очень опасным.
– Ричард предполагал подобное. Наверное, мне надо было немного мягче вести себя, – лицо Уорфилда стало серьезным. – Когда мы только поженились, я был на седьмом небе от счастья, хотя мою радость омрачала мысль, что произойдет, если ты вспомнишь прошлое. И только сейчас я ничего не опасаюсь и считаю, что мы наконец по-настоящему женаты.
– Прости меня, любимый, – прошептала Мери­эль, – за потерянное время и горе, которое причини­ла тебе.
Уорфилд вытянулся рядом, подперев голову ру­кой.
– Тебе не за что винить себя. Последние несколь­ко недель были настолько ужасными, что мне каза­лось, будто я выстрадал все свои грехи, – он поцело­вал ее ладонь, затем покрыл поцелуями тонкое запястье.
Пальцы Мериэль затрепетали от удовольствия.
– А я думаю, если бы ты стал монахом, весь мир надел бы вдовье покрывало.
– Аббат Вильям оказался прав, – согласился Ад­риан. – У меня нет настоящего призвания, потому что за твою любовь я отдал бы все на свете и считаю, что это самая божественная награда, которая только возможна, – наклонившись, он поцеловал ее начина­ющий округляться живот. – Ты такая хрупкая! Труд­но поверить, что у тебя там ребенок.
Мериэль улыбнулась.
– Ты поверишь в это через некоторое время.
Рассмеявшись, Адриан вновь обнял жену, и они вновь занялись любовью. На этот раз молодые люди действовали медленнее и нежнее.
«Я принадлежу своему возлюбленному, и он при­надлежит мне».




Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману Странные клятвы - Патни Мэри Джо



Очень хороший роман. Нестандартная ситуация, нестандартные герои, нестандартная любовь... rnЕсть конечно и немного клише но в основном сюжет очень интересный.
Странные клятвы - Патни Мэри Джонека я
15.10.2013, 21.31





Очень хороший роман. Нестандартная ситуация, нестандартные герои, нестандартная любовь... rnЕсть конечно и немного клише но в основном сюжет очень интересный.
Странные клятвы - Патни Мэри Джонека я
15.10.2013, 21.31





Очень хороший роман. Нестандартная ситуация, нестандартные герои, нестандартная любовь... rnЕсть конечно и немного клише но в основном сюжет очень интересный.
Странные клятвы - Патни Мэри Джонека я
15.10.2013, 21.31





Очень хороший роман. Нестандартная ситуация, нестандартные герои, нестандартная любовь... rnЕсть конечно и немного клише но в основном сюжет очень интересный.
Странные клятвы - Патни Мэри Джонека я
15.10.2013, 21.31





Для любителей истории.
Странные клятвы - Патни Мэри ДжоНаталка.
30.04.2014, 7.30





Очень хороший роман. Интересный сюжет, хорошо прописаны характеры всех героев. Очень рекомендую прочесть!
Странные клятвы - Патни Мэри ДжоЕлена
19.07.2014, 20.05








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100