Читать онлайн Шелк и тайны, автора - Патни Мэри Джо, Раздел - Глава 9 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Шелк и тайны - Патни Мэри Джо бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 8.33 (Голосов: 15)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Шелк и тайны - Патни Мэри Джо - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Шелк и тайны - Патни Мэри Джо - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Патни Мэри Джо

Шелк и тайны

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Глава 9

Съежившись под одеялом у стены, Джулиет долго не могла заснуть. Она мало спала и в лучшие времена, а тут, когда совсем рядом лежит Росс… И все-таки сон сморил ее, но был он какой-то беспокойный. Ей снились панический побег и странная невосполнимая утрата.
Но все же за время ночного отдыха она немного успокоилась. Наступило дремотное предутреннее состояние, какое бывает в промежутке между сном и пробуждением. Джулиет почувствовала умиротворение и, пребывая в тепле и уюте, не торопилась окончательно проснуться.
Было еще темно, но женщина осознавала, что скоро надо будет вставать. И все же она позволила себе насладиться томной негой, зная, что малейший звук или движение выдернут ее из золотистого тумана. Неожиданно все ее ощущения заполонило ровное, ритмичное дыхание, оно напоминало прикосновение и стук сердца…
«Проклятие!» Потрясенная Джулиет резко отшатнулась, но ей удалось лишь прижаться к стене, и только. Она нежилась в объятиях Росса! Он лежал на боку, обхватив ее руками, а она левой рукой обнимала его за талию, уткнувшись в его широкую грудь. Покрывало с нее сползло, а левым коленом Джулиет упиралась в ноги Росса.
И не важно, что на них были тяжелые многослойные одежды. Джулиет настолько потрясла их близость, что ее истерзанная душа вряд ли пострадала бы больше, если бы они с Россом оказались совсем обнажены. Каждая клеточка ее тела трепетала, отчасти от физического желания, отчасти от чего-то более глубинного, раздражающего.
Содрогаясь, она осторожно выдохнула, страшась разбудить Росса. «Слава Богу, что он всегда крепко спит». Дыхание его было глубоким и ровным, и он явно не понимал, что ночью их тела притянулись одно к другому подобно противоположным полюсам магнита. Они всегда спали, как сегодня, бессознательно приноравливаясь и перемещаясь так, чтобы постоянно касаться друг друга. И прошлой ночью во сне, когда рассудок отдыхает, тела мгновенно вернулись к тому, что было для них привычно двенадцать лет назад.
Забавно, если бы не было так грустно. Джулиет осторожно высвободилась из объятий Росса. И все же она помедлила. В первый раз с того момента, как они встретились в Сереване, у нее появилась роскошная возможность спокойно, без спешки рассмотреть его.
В слабом предрассветном сумраке его мужественное лицо с резко вылепленными чертами представляло собой завораживающий образец мужской красоты. «Росс и в самом деле самый красивый мужчина, которого я когда-либо встречала, даже непричесанный и с пробивающейся на скулах щетиной. Время как-то неуловимо, неопределенно изменило его лицо. Теперь он выглядит суровее и внушительнее, чем в двадцать один год. И при этом в его чертах сохраняется та исконная порядочность, которую я так в нем люблю. Мне было дано слишком многое, а я все потеряла».
Повинуясь импульсу, она наклонилась и поцеловала ямку на шее. Поцелуй был настолько легким, что вряд ли мог разбудить его. Колючие волоски тотчас защекотали ей губы. Она отодвинулась, но на губах у нее сохранился легкий привкус соли.
И все же этот поцелуй был ошибкой, ибо, несмотря на все ее предосторожности, дыхание Росса изменилось. И хуже того — она почувствовала, как что-то заволновалось, пробудившись, и уперлось ей в бедро, по-прежнему прижатое к Россу. «Как чудесно мы занимались любовью ранним утром! Неторопливо, томно…»
Джулиет яростно прикусила нижнюю губу, чтобы усмирить чувственный жар, зародившийся внутри. Не заботясь больше об осторожности, она выскользнула из объятий мужа, потом проворно перекатилась на бок, обратившись лицом к стене. А у нее за спиной Росс вздохнул во сне и сменил позу. «Спасибо Господу за небольшую милость».
Джулиет натянула покрывало на лицо, потом принялась ждать, когда правоверных начнут созывать на утреннюю молитву. Но даже плотно, как в панцирь, завернувшись в одеяло, она не смогла восстановить тепло, которым согревал ее Росс.
«Почему же, черт побери, жизнь — такая сложная штука!» — в отчаянии подумала она.


Путешествие по бесконечной бездорожной пустыне привело путников в состояние созерцательности и некоего смущения, которое арабы называют «кейф», Росс был рад этому, поскольку, кейфуя, разум его бездействовал. Но все время находиться в прострации невозможно. Было уже далеко за полдень, скоро привал, и Росс зевнул, потом соскользнул с седла и зашагал рядом со своим безмятежным транспортом. Следом так же безмятежно брели еще два верблюда.
Через четыре дня перехода по пустыне караван вошел в привычный ритм. Летом путешественники отправлялись в путь днем и продолжали двигаться ночью, чтобы спастись от смертельной жары, но поскольку стояла весна и было сравнительно прохладно, они выходили с рассветом и останавливались после захода солнца. Большинство мужчин молились на ходу, не слезая с седла, Кораном это дозволялось. Наиболее набожные, правда, все-таки останавливались для молитвы, а потом нагоняли караван.
Надо было двигаться по двенадцать — четырнадцать часов в сутки, ибо верблюды со своей ленивой поступью делали не более двух миль в час. Животных постоянно подкармливали. Большинство европейцев считают, что караван напоминает извилистую линию, которая подобно змее вьется по пустыне. В действительности же верблюды разбредаются по сторонам, чтобы набить рот скудными кустарниками и травой, которые попадаются им на пути. У Росса от постоянного напряжения кололо в шее. «Если нападут туркменские бандиты, то караван не сможет отбиться, зато разбойники сумеют настичь и выбрать себе любую жертву». Помимо современных ружей, что имелись у них с Джулиет, единственным оружием в караване были кинжалы, мечи и старинные кремниевые мушкеты.
Однако пока признаков беды не было, по крайней мере разбойники им не угрожали. Другое дело — погода. На второй же день после отбытия из Серахса путники проснулись в каком-то чудовищном месиве из тумана и пыли, таком плотном, что невозможно было рассмотреть верстовые столбы. Неудивительно, что караван сбился с правильного пути и несколько часов блуждал.
Наконец небо расчистилось, и проводник нашел дорогу. В другой раз, поутру, путешественники обнаружили, что их лагерь на несколько дюймов покрыт снегом. Необычное явление для поздней весны, а также очередная непредвиденная задержка.
Росс усмехнулся: «Господи, до чего же верблюды ненавидят снег! Они протестуют против него хриплыми злобными криками, особенно когда их силой заставляют подняться и отправиться в дневной поход. Но с другой стороны, верблюды вечно на что-то жалуются». Росс виновато погладил Джульетту по косматой шее. Она повернулась и благосклонно посмотрела на него. «Для верблюдицы у нее действительно премилый характер».
Росс огляделся, как всегда проверив, на месте ли его спутники. На его с Джулиет попечении было по два верблюда — один верховой, другой вьючный. Поскольку они двигались медленно, можно было по собственному усмотрению то ехать, то идти пешком.
Пятый верблюд вез панье — две глубокие корзины для пассажиров, которые свешивались по разные стороны животного. В одной из них сидел Салех, в другой — Мурад. Поскольку ни тот, ни другой не были опытными наездниками на верблюде, они считали, что разумнее держаться вместе: если животное побежит и один из них не справится с упрямцем, то, возможно, другому седоку повезет больше. Впрочем, послушная верблюдица, которая тащила их на себе, пока не доставляла им никакою беспокойства.
Росс поглядел на Джулиет, находившуюся примерно в сотне ярдов от него. Сейчас она походила на принца пустыни. Просторные черные одежды развевались вокруг ее гибкого тела, лицо было полностью скрыто покрывалом. Она превосходно вжилась в роль Джелала, и если не считать угрюмого узбека, погонщика верблюдов, который изредка заговаривал с ней, никто не проявлял ни малейшего интереса к необщительному тарги. И, разумеется, никому и в голову не приходило, что она женщина и к тому же ференги. Джулиет оказалась на удивление хорошим слугой. Росс подозревал, что в ее подчеркнуто почтительном отношении к нему таится насмешка; она словно желала показать, что в случае необходимости сама способна отдавать приказы.
Росс задумчиво поглядел на жену. «Безусловно, самым интересным происшествием на сегодняшний день была та ночь в караван-сарае. Вот что значит чутко спать во время путешествий по опасным странам! Чье-то робкое прикосновение к плечу так потрясло меня, что я мгновенно проснулся. К своему удивлению, я увидел Джулиет. Она приблизилась ко мне и погладила по шее, а когда я повернулся, прижалась всем своим сонным существом и удовлетворенно вздохнула. И от этого меня стали терзать болезненные воспоминания».
Забывшись во сне, Росс обнял ее и разрешил себе притвориться, что прошедшие двенадцать лет были дурным сном и сейчас он вместе со своей женой мирно дремлет в супружеской постели в Чепелгейте. Спать больше не хотелось, ибо эта нежданная близость стала подарком для него и он решил насладиться ею в полной мере.
Несмотря на сладостные дремотные ночные часы, он изо всех сил старался подавить страсть, хотя и не слишком в этом преуспел. Он все время спрашивал себя, что будет, если он ее поцелует… или погладит по груди… или прикоснется к более сокровенным местам? Как она на это отзовется, и сколько времени пройдет, прежде чем она проснется? Но он не пытался это выяснить, ибо, возжелай он большего, ему пришлось бы распрощаться со всем тем, что с таким трудом удалось завоевать. Глупо.
Когда Джулиет наконец проснулась и напряглась в объятиях мужа, ее смятенная реакция убедила Росса, что будет лучше, если он сохранит остатки благоразумия и притворится спящим. Когда она нежно, чуть ли не любовно поцеловала его, он едва не выдал себя, но, к счастью, взял себя в руки. Он не сожалел о своей нечестности, ибо их обоих в высшей степени смутило бы, если бы они поняли, что между ними произошло. И без того уже ситуация была довольно непростой.
К сожалению, подобный эпизод больше не повторился: в каждую последующую ночь Джулиет постоянно выбирала себе место поближе к Салеху. «Интересно, что мог означать тот эпизод в караван-сарае? Наверное, она скучает по любовнику, которого оставила в Сереване, и повернулась ко мне, поскольку ей захотелось мужского тела». Однако эта мысль показалась ему неприятной. «А может, ее поведение просто свидетельствует о том, что не так-то просто разрывать узы супружества. Странно, но сознательно, волевым усилием мы никак не можем покончить с такой непрочной связью. Видимо, и не такой уж непрочной».
Росс все время находился рядом с Джулиет, и это держало его в постоянном нервно-сексуальном напряжении, несмотря на то что они ни разу не поговорили с глазу на глаз после той ночи в Серахсе. Казалось, в мужской одежде Джулиет потеряется и ему легче будет справляться со всем этим. Однако Россу не повезло: воображение с легкостью преодолевало преграду из бесформенной, окутывавшей ее с ног до головы одежды. Росс прекрасно знал, что скрывается под этими темными одеждами, именно в этом таилось нечто страстно-эротическое. Всякий раз, когда он смотрел на Джулиет, перед ним возникала яркая картина ее изящного, гибкого тела, прекрасных длинных ног, водопада огненных волос, что обрушивался на ее белую шелковистую кожу…
Он тряхнул головой, поскольку постоянные мысли об этом нанесли бы ему со временем тяжелую душевную рану.
Несколько минут спустя главный погонщик каравана Абдул Вахаб рысью подскакал к Россу. Кафила-баши сидел верхом на плотной жилистой низкорослой пустынной лошадке. Днем он постоянно перемещался вдоль каравана, проверяя, все ли в порядке, и предлагая помощь при необходимости. Приблизившись к Россу, он крикнул:
— Салаам алейкум, Кхилбурн!
Улыбнувшись, Росс ответил:
— Мир и вам. Что, скоро будем устраиваться на ночлег?
— Пока нет. — Кафила-баши нахмурился. — Для нас оказалось пагубным то, что большую часть дня мы блуждали и искали заблудившихся. Теперь у многих в караване почти не осталось запасов свежей воды. Я думаю, сегодня нам лучше ехать подольше, ибо я буду волноваться до тех пор, пока мы не доберемся до колодца в Карагоше.
Росс показал рукой на север. Там вдалеке были видны сгущавшиеся грозовые тучи.
— Наверное, скоро пойдет дождь.
Абдул Вахаб посозерцал облака, потом покачал головой.
— Там идет дождь, но мне кажется, что нам так не повезет. Впрочем, возможно, милосердный Бог докажет, что я ошибаюсь. — Он прощально поднял руку и ускакал, чтобы проверить, как там остальные путники.
Росс понимал тревогу Абдула Вахаба, ибо одной из основных обязанностей главного проводника каравана было следить за тем, чтобы хватало воды. Однако сам Росс не слишком беспокоился: возможно, запасы воды на исходе, но нежаркое весеннее солнце делало нехватку питья не столь критической, как знойным летом. «И даже если мы сегодня вечером не доберемся до колодца, все равно положение у нас не такое уж тяжелое».
На севере вспыхивали молнии, доносились редкие раскаты грома, но, как и предсказывал кафила-баши, гроза к ним так и не приблизилась. Предполагалось, что еще несколько часов они проведут в пути, поэтому Росс выудил из корзины сушеные финики и раздал по пригоршне своим компаньонам. Отъехав на безопасное расстояние от Джулиет, он отметил, что она уже приноровилась есть, не снимая покрывала. Теперь и настоящий тарги не заподозрил бы, что она не одною с ним роду-племени.
Путники проезжали по низким песчаным дюнам, служившим домом одним только ящерицам. Изредка встречались жалкие пучочки травы, довелось им миновать и обнаженную скальную породу. Некрасивая ящерица-геккон высунула голову из норки и что-то продребезжала Россу. Самым громким звуком было слабое позвякивание колокольчиков на уздечке шедшего впереди верблюда.
Холмы становились выше, и из-за этого караван вытянулся в длинную линию. Потом лощина круто увела путников вниз, и наконец они достигли пересохшего русла реки, так называемого вади. Абдул Вахаб остановил свою лошадь на дальнем берегу, мрачно посмотрел сначала на нависшие вдалеке грозовые тучи, а потом на вади, который, извиваясь, терялся из виду в двухстах ярдах отсюда. Повернувшись к каравану, Абдул Вахаб громко призвал всех поторопиться.
Росс помрачнел, догадавшись, о чем думал кафила-баши: несмотря на то что на караван не прольется дождь, велика вероятность, что вади перерастет в смертельно опасный поток, если гроза извергнет достаточно воды в верхнем течении русла. Это так типично для пустыни: человеку грозит опасность от нехватки воды, и в то же самое время он может погибнуть от избытка ее.
Росс подумал о возможном наводнении и дернул уздечку Джульетты, чтобы та прибавила шаг. Она обиженно обернулась, но пошла быстрее. Вьючный верблюд послушно побрел за нею. Росс все время понукал верблюдицу, и уже через несколько минут они пересекли вади и стали карабкаться по крутому противоположному берегу.
Едва непрерывный поток людей и животных пересек песчаный канал, Росс оглядел весь караван, пытаясь разыскать своих товарищей. Верблюд, тащивший на себе Салеха и Мурада, тоже забрался выше по склону. Однако Джулиет по-прежнему оставалась посередине вади из-за того, что ее вьючным верблюдом вдруг овладело упрямство.
Через несколько мгновений оказалось, что Росс не зря беспокоился. Пока Джулиет сражалась с заартачившимся верблюдом, по излучине реки промчалась вязкая, темная от ила вода. За несколько секунд быстрый, доходящий до колен поток затормозил продвижение тех, кто не успел перебраться через вади. Сидя верхом на лошади, кафила-баши закричал:
— Быстрее! Еще вода!
Осознав опасность, все перебравшиеся на другой берег выстроились вдоль него, с ужасом наблюдая за разыгрывавшейся внизу драмой. Россом овладела паника: он увидел, как верблюды Джулиет опустили головы и принялись пить из водоворота, что кружил вокруг их косматых щеток над копытами. «В следующий миг они улягутся и начнут барахтаться в воде, как это часто бывает с верблюдами».
Он уже готов был броситься ей на помощь, но тут Джулиет заставила верблюдов тронуться с места, нещадно хлеща их кнутом по бокам. Даже сквозь шум бегущей воды и гомон голосов Росс слышал, как Джулиет ругается на цветистой смеси разных языков.
С сердитым ревом верблюды покорились и направились к берегу. К тому времени, как им удалось выйти из вади, вода там уже дошла до колена и продолжала быстро подниматься. Еще одна волна хлынула в русло, взметнулась до пояса и ударила обломками горной породы в горстку мужчин и животных, которым пока не удалось перебраться через вади. Какого-то человека на осле едва не смыло. Спасло его лишь то, что низкорослое животное прижалось к плотной куче верблюдов и сумело подняться на ноги.
Один за другим люди и животные перебирались через стремнину. На другом берегу им уже помогали выбираться на твердую почву путники из каравана. Вскоре в воде остался только пожилой узбек, торговец чаем. Россу как-то довелось беседовать с ним, и он нашел, что этот человек, Мухаммед Казим, являет собой сочетание тихого достоинства и шаловливого обаяния.
Старик наконец оказался на расстоянии вытянутой руки от спасительного берега, и Росс с облегчением вздохнул, но не тут-то было. Несмотря на предоставленную помощь, осел Казима оступился и пошел ко дну, увлекая за собой хозяина. И в тот же миг в канал ворвалась еще одна волна, налетев со скоростью бегущего человека. Река стала смертельно глубокой.
Пронзительный, перепуганный вопль купца был еле слышен из-за ревущего водного потока. Тюрбан Казима сорвало ветром, а бритая голова, мелькавшая в черных волнах, казалась какой-то особенно беззащитной. Он погрузился в мутную воду, и у зевак вырвался прерывистый вздох.
— Отец! — закричал мужчина, балансировавший на самом краю вади. Судя по отчаянному выражению его лица, Росс догадался, что, как и большинство обитателей пустыни, старик не умел плавать. Он и сейчас погрузился бы с головой, если бы его не подхватили двое других людей. Больше никто не попытался помочь Мухаммеду Казиму, никто даже не стал искать веревку, которую можно было бы ему бросить.
— На все воля Аллаха, — горестно проговорил купец, стоявший рядом с Россом.
— Чему быть, тому не миновать, — согласился другой. — Да благословенно имя Господа!
Наступил тот самый момент, когда восточный фатализм вступает в противоречие с западной предприимчивостью. И проигнорировав эту молнией мелькнувшую в голове мысль, Росс помчался вдоль берега, стрелой пролетев мимо остальных путников каравана. Он предпочел бы не привлекать к себе внимания, но невозможно было просто стоять и смотреть, как тонет человек, не попытавшись даже помочь.
Осел уже выбрался на землю и теперь трясся и ревел, однако купца поток утащил на середину бурного канала. Росс успел только прикинуть, хватит ли длины тюрбана, чтобы размотать его и использовать как веревку, но потом решил, что старик слишком далеко и все равно не дотянется до ткани.
Карлайл несся так быстро, что ему удалось опередить поток и оказаться впереди Мухаммеда Казима. Он остановился и, торопливо вытащив кинжал из верхней одежды, бросил халат на землю, затем скинул башмаки: в таком бурном потоке на нем не должно быть ничего тяжелого, что могло бы потянуть его вниз.
И Росс нырнул. Тело его с силой разрезало волны, и вскоре он оказался почти на середине канала. Вода прямо-таки обжигала, но в юности Росс нередко плавал в Северном море, так что ему было не впервой. Несколько мощных взмахов, и вот он уже там, где в последний раз мелькнула наголо обритая голова торговца.
Росс снова нырнул, чтобы отыскать старика. Вода была соленой и плотной от ила, видимости почти никакой, поэтому Росс действовал на ощупь, плывя по течению. Он дважды выныривал, чтобы глотнуть воздуха, потом снова с головой погружался в воду, и наконец его вытянутые пальцы зацепились за ткань. Росс рванулся наверх.
Какое-то время, оказавшись на поверхности, Мухаммед Казим плыл, как мертвец. Лицо его было голубовато-белого воскового оттенка. Потом старик открыл глаза и закашлялся.
Росс расслабился, но ненадолго, ибо спасенный купец принялся неистово, в панике молотить по нему. Он ударил Росса коленом в живот, и тот едва не задохнулся. Прежде чем Росс пришел в себя, старик сомкнул руки вокруг шеи своего спасителя и потянул их обоих на дно.
Россу огнем обжигало легкие, он изо всех сил пытался разорвать удушающие объятия Мухаммеда. Оба наглотались соленой воды, и в какой-то миг Росс решил, что наступил конец и сейчас он погибнет — здесь, в Центральной Азии, прямо на глазах у Джулиет.
«Какую же плохую память я ей о себе оставлю!» При мысли об этом он почувствовал невероятный прилив энергии и высвободился из смертельной хватки. Он попытался всплыть на поверхность, потом развернул старика, не давая ему возможности двигаться, и стал поддерживать его за грудь.
Россу удалось глотнуть воздуха, и он на несколько мгновений отдался на волю потоку, наслаждаясь роскошью дышать полной грудью. Потом Мухаммед Казим завозился, конечности его слабо задергались.
— Успокойтесь, дядя, лежите тихо, — успокаивающе пробормотал Росс. — Вы спасены.
Старик еле дышал от страха, но, несмотря на это, подчинился, и Росс поплыл к берегу, таща Мухаммеда Казима за собой. Глаза его были залеплены илом, однако он смутно видел, как стоявшая на берегу горстка мужчин выкрикивает что-то одобрительное.
Они продвигались медленно, поскольку Росс греб только одной рукой, а неистовая, беспорядочная, как горный поток, река мешала. Удары от обломков горной породы сыпались со всех сторон. А искривленный ствол дерева врезался в них с такой силой, что оба снова пошли ко дну. На то, чтобы освободиться от спутанных ветвей, у Росса ушла почти вся энергия. Но он упрямо боролся за жизнь.
Когда он оказался неподалеку от берега, кто-то скатился по крутому склону вади и схватил его за руку, а потом подтянул Росса и его ношу к берегу.
Даже если бы Росс и не услышал английских фраз, сказанных ему на ухо, он все равно догадался бы, кто это.
— Ты, чертов дурак! — зарычала на него Джулиет, оттаскивая прочь Мухаммеда Казима. — Ты бы мог утонуть!
— Но я же не утонул, — задыхаясь, ответил Росс. Он был слишком изнурен, чтобы придумать что-либо поумнее.
— Проклятый герой!.. — пробормотала Джулиет. И поскольку Росс еле двигался, обвила его рукой за талию и с усилием выволокла на сушу.
Он быстро опустился на колени и принялся выплевывать соленую воду, которой наглотался в избытке. Руки Джулиет надежно поддерживали его и были намного нежнее, чем ее голос. Когда же он наконец выпрямился, горло у него раздирало от боли. Джулиет подняла бурдюк и поднесла его ко рту Росса, чтобы он смог прополоскать горло.
Пошатываясь, Росс, не без помощи Джулиет, встал. Он дрожал от ледяной воды, а холодный ветер пронизывал его до костей через прилипавшую к телу, промокшую насквозь тунику и брюки. Джулиет, раздраженно смотревшая на него, тоже была мокрой с головы до ног, но, к счастью, просторный плащ, надетый поверх всего остального, скрывал очертания ее фигуры, которая любому человеку могла бы показаться подозрительно женской.
Теперь Карлайл поднял голову и увидел, что все путники каравана сгрудились вокруг. Большинство глазело на него. Несмотря на то что волосы его от воды потемнели, они все же были достаточно светлыми. Цвет волос и белые ноги Росса ни у кого не оставили сомнений в том, что он иностранец. Среди бормочущих голосов в толпе часто повторялось слово «ференги».
Стоя рядом с ним, Джулиет напряглась, опустив руку к поясу, где висел кинжал. Она ничего не говорила, просто смотрела на зевак, и ее серые глаза скозь узкую прорезь покрывала метали громы и молнии. Прямо как кошка, защищающая своих котят. «Джулиет назвала меня „чертовым дураком“, но не усомнюсь ни на миг, что она готова сразиться с любым, кто попробует на меня напасть».
К счастью, героизм Джулиет не понадобился, поскольку толпа оказалась больше удивленной и любопытствующей, нежели враждебной. Единственным человеком, на лице которого сохранялось угрожающее выражение, был угрюмый погонщик верблюдов, узбек Хабиб. Он частенько насмехался над слугами каравана, в том числе и над «Джелалом». Джулиет всегда игнорировала его колкости, однако понимала, что от этого грубияна ничего хорошего ждать не приходится. Такой тип может настроить толпу против иностранца.
«То, что Росс — европеец, вовсе не значит, что это непременно повлечет за собой какую-то беду. Ни он, ни Александр Бернс не попадали в сколько-нибудь значительные передряги, когда путешествовали по Туркестану. Правда, это было несколько лет назад. Тогда в Центральной Азии было спокойнее и не так опасно. Теперь же достаточно одного недоброго, ненавидящего ференги человека, чтобы начались неприятности».
Хабиб сплюнул на землю.
— Не просто ференги, а неверный и к тому же шпион.
Вокруг погонщика верблюдов раздались смущенные голоса, потом они разом оборвались: сквозь толпу пробирался Абдул Вахаб.
— Ветер холодный, — сказал он, вручая Россу грубое полотенце. — Вытритесь, иначе простудитесь. — Потом повернулся и закричал:
— Здесь есть вода, поэтому остаемся на ночлег!
То, что проводник каравана принял ференги, устраняло любую потенциальную враждебность, а приказ разбить лагерь отвлек большинство зевак на поиски подходящего места, где можно было бы развести костер и привязать животных.
Росс вытирал голову, когда подошел Мурад и собрал раскиданную одежду хозяина. Росс с благодарностью надел теплый ватный халат поверх промокших насквозь туники и брюк. Он уже натягивал башмаки, и тут появился Мухаммед Казим. Старика поддерживал под руку его сын.
— Я старик, и моя жизнь немногого стоит, но все равно я благодарен тебе за то, что ты сохранил ее. — Купца слегка пошатывало, однако в его голосе была различима кривая усмешка. — Ты явил мужество и силу льва, а в ответ я едва не утопил тебя.
Его сын, красивый властный мужчина лет тридцати, добавил:
— Правда, это Божья милость, что вы оказались рядом, Кхилбурн. — Он низко поклонился. — За то, что вы спасли моего отца, я, Хуссейн, и вся моя родня перед вами в вечном долгу.
— Ни о каком долге не может быть и речи, ибо я сделал то, что было в моих силах. Так поступил бы любой человек. — Росс вложил кинжал в ножны. — Милостью Божьей, я вырос на море и еще в детстве научился плавать. Уметь плавать и не воспользоваться этим, чтобы спасти вашего отца, было бы грешно.
— Вы скромный человек, Кхилбурн, — отозвался Хуссейн. — И все равно вы рисковали жизнью ради моего отца, и я этого не забуду. — Он повернулся и ушел, все так же поддерживая Казима.
Росс поглядел на Абдула Вахаба:
— Мне очень жаль. Я не хотел привлекать внимание к собственной персоне, но выбора не было. Как вы думаете, теперь возникнут неприятности?
Кафила-баши покачал головой:
— Нет, ибо вы рисковали жизнью, чтобы спасти от смерти правоверного. Я расскажу, для чего вы следуете в Бухару, и это принесет вам еще больше уважения. — Он задумчиво посмотрел вслед удалявшемуся купцу. — Мало того, что вы проявили бескорыстный акт мужества, вы еще и приобрели себе могущественного друга. Несмотря на скромное одеяние, Казимы — одна из богатейших семей в Бухаре, возможно, их влиятельность пригодится вам в вашем деле. — Слегка наклонив голову, Абдул Вахаб отошел.
Подошел Салех, ведя всех пятерых верблюдов на привязи друг за другом. Четверо из них устремились к воде, но Джульетту, которая возглавляла шествие, больше интересовал ее хозяин. Завидев Росса, она ускорила шаг, приблизилась, склонила голову и ткнулась хозяину в грудь, что скорее характерно для лошадей, а не верблюдов.
Такой жест любви, исходящий от животного внушительного размера, не мог оказаться незамеченным, и Росс едва не свалился с ног.
— Эй ты, полегче! — Он засмеялся, а верблюдица принялась жевать его промокшую тунику. Погладив Джульетту по морде, Росс произнес:
— Похоже, ты довольна, что я насквозь промок.
И тут из-за спины послышались приглушенные комментарии:
— Сам виноват. Безмозглые женщины обожают героев.
Росс усмехнулся. «Когда мы жили вместе, жена часто обвиняла меня в том, что я чистоплюй. Теперь же, когда я повел себя иначе, она стала еще придирчивее. Похоже, что забота о благополучии друг друга оказалась еще одной неразрывной нитью, связавшей наш брак».
— Кхилбурн, — сказал Салех, — вы с Джелалом промокли, вам надо поесть и согреться. Если вы с ним позаботитесь о том, чтобы напоить верблюдов и наполнить наши бурдюки, мы с Мурадом соберем хворост и разожжем костер.
Согласившись на это предложение, Росс и Джулиет повели верблюдов вдоль по берегу вади, пока не нашли мелкую лужу, где животные могли бы напиться, не опасаясь при этом свалиться во все еще грозный поток. К счастью, верблюды не слишком хотели пить, иначе они стали бы неуправляемыми. Но все равно, едва ступив в воду, животные сбились в кучу и принялись толкать и пихать друг друга, как мальчишки-школьники.
Джулиет тем временем стала наполнять почти пустые бурдюки. Вода была илистой, но, в общем, уже отстоялась, да и потом в пустыне такие мелочи несущественны: жажда куда страшнее.
Поблизости никого не было, и, воспользовавшись этим, Джулиет тихо сказала:
— Ты страшно рисковал, Росс. Я прекрасно плаваю, но ни за что не осмелилась бы нырнуть в такой поток.
— Это тот самый случай, когда имеют значение рост и сила, — спокойно отозвался он. — Я не стал бы пытаться, если бы счел, что погибну.
— А мне показалось, что ты недооценил степень риска и в результате чуть не погиб. — И в тот же миг Джулиет осознала, что ворчит на мужа, как торговка рыбой. Пришлось замолчать. Картина его гибели явственно предстала перед ее мысленным взором, она все еще дрожала. Особенно жутко ей было, когда Росс долго не появлялся на поверхности воды. Ей хотелось кричать, взывать к небесам, молить Бога, чтобы он не погиб. «Ведь мы еще не решили всех проблем!» Впрочем, она мучилась оттого, что понимала: умрет он или останется в живых, между ними по-прежнему будет невидимый барьер.
Навалившись всем своим весом, Росс заставил верблюда повернуть назад, ибо животное выказало намерение напасть на своего приятеля.
— А ты что, предпочла бы, чтобы я бросил Мухаммеда Казима умирать?
Она поколебалась немного, потом нехотя ответила:
— Нет, конечно, особенно сейчас, когда это происшествие принесло нам удачу. Но тем не менее ни к чему тебе лишний раз рисковать. И особенно ради незнакомца.
Росс изумленно поднял брови.
— Не глупо ли с твоей стороны беспокоиться о том, что я захлебнусь в потоке, когда у меня есть отличный шанс испытать куда более мучительную гибель в Бухаре?
Раздосадованная его легкомыслием, Джулиет сказала:
— Я бы предпочла, чтобы ты нигде не умирал.
— Вглядись-ка получше в этот луч надежды. Ведь если такое случится, ты по крайней мере снова станешь свободной.
— А я и так свободна! — огрызнулась она. — мне не нужна твоя смерть, чтобы доказать это. Когда я увидела, как он потянул тебя под воду… — Она закусила губу, радуясь, что под покрывалом он не видит ее лица.
— Весьма сожалею. Наблюдать всегда тяжелее, чем переживать самому. А худшее еще впереди. — Росс помрачнел. — Я бы предпочел, чтобы ты оставалась в Сереване.
«Он совершенно прав: в Бухаре будет еще страшнее, а мне придется контролировать себя тщательнее, чем сейчас». Она глубоко вздохнула и сказала:
— Ты не остановил бы меня, я бы все равно поехала.
— Знаю. Только поэтому ты здесь. — Он поднял один из тяжелых бурдюков и водрузил его на спину верблюду. — Я хочу, чтобы ты мне кое-что пообещала, Джулиет.
Она подозрительно посмотрела на Росса. Он стоял так близко, что в голове ее вмиг пробудились воспоминания о том, как он выглядел, когда вылез из воды. Влажная туника и брюки обрисовывали каждый бугорок его сильного тела. Она с трудом перевела дыхание, пытаясь отогнать от себя чарующее видение.
— Что именно?
Он пристроил бурдюки и покорно произнес:
— Я должен был знать, что ты не согласишься, прежде чем не выяснишь, о чем идет речь.
— Конечно, нет. Знать, что ты подписываешь, — это первый закон договоров. — Она принялась привязывать бурдюки к седлу.
— Я говорю не о контракте. — Он потянулся к ней и накрыл ее руку своею, придержав
перевязь. — Джулиет, посмотри на меня.
Она неохотно подняла взгляд, зная, что он видит ее глаза, и опасаясь, что они скажут ему слишком многое. Росс очень серьезно произнес:
— Дела могут обернуться не лучшим образом, и я не вернусь из Бухары живым. Но ты, как слуга-мусульманин, получишь шанс избежать моей судьбы. Обещай, что сделаешь все, чтобы выжить. Если речь пойдет о твоей жизни, то ты непременно покинешь меня, даже выдашь людям эмира при необходимости. И ради Бога, не пытайся строить никаких безумных, безнадежных планов в бесплодной попытке освободить и спасти меня. Я не хочу, чтобы ты погибла из упрямства, бравады или какого-то там чувства вины.
Она ничего не ответила, и Росс крепче сжал ее руку.
— Обещай мне, Джулиет. Пожалуйста.
Джулиет едва выдерживала этот разговор, отказываясь принимать его безжалостную практичность.
— Разве я не имею права распоряжаться своей жизнью по собственному усмотрению? — спросила она.
— Наверное, имеешь, но дело не в этом. — Он вздохнул и опустил руку. — А если я скажу, что умру счастливым, зная, что ты спасена?
В памяти Джулиет тотчас всплыли потоки воды, в которых он едва не утонул, и у нее перехватило дыхание.
— Ладно, — бросила она. — Обещаю тебе, что если они осудят тебя и выследят меня, то я спокойно приму такое положение вещей и не стану делать никаких глупостей.
Длинные пальцы Росса легко коснулись руки Джулиет.
— Благодарю тебя.
Она молча повернулась и пристроила бурдюки. «Обещать-то я обещала, но совсем не уверена, что смогу сдержать слово. Я с легкостью рискну собственной жизнью, пусть даже в обреченной на провал попытке помочь ему, нежели стану сидеть сложа руки в минуты опасности для дорогого мне человека.
Что ж, Джулиет, ты можешь признаваться в этом только себе. И совсем не важно, какова степень риска: ведь невозможно же стоять рядом и не пытаться предотвратить смерть любимого».




Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману Шелк и тайны - Патни Мэри Джо



Так всё интересно описано и страны,и приключения,взаимоотношение между мужчиной и женщиной.читаешь не отрываясь.
Шелк и тайны - Патни Мэри ДжоМарина
19.07.2013, 0.35





Так всё интересно описано и страны,и приключения,взаимоотношение между мужчиной и женщиной.читаешь не отрываясь.
Шелк и тайны - Патни Мэри ДжоМарина
19.07.2013, 0.35





отвратительно... поступки героев ну абсолюююютно никак не мотивированы, особенно героини - и мужа то она любила, и все то было хорошо,но тут вот проснулась по утру и ей в голову взбрело смыться,да еще и потрахаться было ну просто необходимо, и вуаля - несколько недель как из мужниной постельки и мы уже графов на мальте обслуживаем.... при этом красной линией через все повествование идет какой же муж то был благородный и мужик хоть куда,а я то вот пожалейте меня, молодая была и глупая и счастья собственного не ценила! Бреееееед!!!единственный плюс-более или менее правдоподобная привязка к историческим событиям и эпохе. но герои это, конечно, бедаааааа(((теща, которую он в глаза 12 лет не видел говорит, мол, сынок -все, ты последняя надежда, езжай спасай шурина!Не важно, что тебе это верная смерть,ты езжай! А он и рад стараться...какой то мазохист, жену в отеле застал с любовником-головку опустил и пошел себе страдать,при этом нехилое содержание ей платил; на плаху за родственничка- да всегда пожалуйста!Мозги б ей вправил хорошенько башкой об стенку в отеле тогда и все дела.все б др др простили и жили б нормально... понимаю, сюжета тогда б не было, но и это уж простите, насмешка просто!Слабо, неубедительно, пресно и оставляет чувство неудовлетворенности
Шелк и тайны - Патни Мэри Джоola-la
3.11.2014, 23.30








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100