Читать онлайн Муж и жена, автора - Парсонс Тони, Раздел - 6 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Муж и жена - Парсонс Тони бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

загрузка...
Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 7.67 (Голосов: 21)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Муж и жена - Парсонс Тони - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Муж и жена - Парсонс Тони - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Парсонс Тони

Муж и жена

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

6

Ричард относился к тому типу накачанных деловых людей, которые в последнее время начали появляться по всему городу. Этакий чопорный очкарик, тупица, пусть и полностью «упакованный».
Лет десять тому назад такой тип, как Ричард, который проворачивает свои грязные делишки с чужими деньгами, выглядел бы узкоплечим хлюпиком на тоненьких комариных ножках. Но в наши дни жизнь в городе закаляет и заставляет быть крепким. Не знаю, чем он там занимается, может, штангой или посещает секцию бокса, но, когда я вломился в ресторан, где он обедал с деловыми партнерами, он показался мне не прежним тихим супругом, а кем-то вроде Супермена.
Ричард увидел меня последним. Трое его коллег заметили меня раньше, может, из-за моей одежды. На мне был пиджак, который моя мать зовет «автомобильным», старые полотняные брюки и сапоги. Довольно обычная одежда для режиссера с телевидения, хотя она и выглядела вызывающе непривычной для пафосного ресторана. Того самого, где подают обильную еду из натуральных продуктов, приготовленную по рецептам тосканских крестьян и предназначенную для крутых бизнесменов с шестью нулями ежегодного дохода.
Спутники Ричарда — парень в костюме от Армани, седовласый чудаковатый старикашка и толстяк — прекрасно меня разглядели, когда я приближался, но они не знали, чего от меня ждать. Могу поспорить, что толстяк уже открыл рот, чтобы заказать еще бутылочку минеральной воды. Но как только я заговорил, он понял, что я явился сюда вовсе не для того, чтобы подносить кому-то воду «Перье».
— Тебе не удастся забрать у меня Пэта, ублюдок, — прорычал я. — Даже не думай увозить его из страны.
Спутники Ричарда переводили взгляд с него на меня, не зная, как им следует реагировать на эту сцену. Муж-рогоносец? Брошенный любовник-гей? Я видел, что они не слишком хорошо знают Ричарда, чтобы понять происходящее. Поэтому он, не отрывая от меня глаз, предпочел сразу же разъяснить им ситуацию:
— Этот джентльмен — отец моего пасынка, негодяй, которому не повезло.
Вот тут я и сорвался, бросившись на него через стол, раскидывая в разные стороны хлеб, серебряные соусники с оливковым маслом (его, я больше чем уверен, не водится в домах тосканских крестьян). Компаньоны Ричарда отшатнулись и сразу же съежились, чтобы не попасть мне под руку. Но два официанта накинулись на меня прежде, чем я добрался до Ричарда. Они стали оттаскивать меня, один заломил мне руки за спину, одновременно сжав в своих медвежьих объятиях, а другой попытался схватить за шиворот «автомобильного» пиджака.
— Отвяжитесь вы от меня, не вмешивайтесь! — выкрикнул я, упираясь пятками в посыпанные опилками доски пола и ухватившись, несмотря на скрученные руки, за льняную скатерть. — Оставь моего сына в покое, Ричард!
Официанты оказались мне не по силам. В отличие от Ричарда я не сидел сутками в спортивном зале, накачивая мышцы и занимаясь на тренажерах. Я почувствовал, что теряю силы, когда они начали тащить меня назад, но так как я все еще держался за скатерть, то я потянул ее за собой. Все, что было на столе, с грохотом посыпалось на пол: бокалы, тарелки с экологически чистой едой из натуральных продуктов, крупно порезанные куски свежеиспеченного хлеба, соусники и приборы.
И все это свалилось не только на пол, но и на колени сидящим.
Ричард вскочил на ноги. Он рассвирепел, готовый опробовать на мне свои накачанные бицепсы и надавать мне хороших тумаков. С его брюк свисали остатки салата из морепродуктов.
— Тебе, Ричард, не удастся увезти моего сына только потому, что у тебя не получилось прижиться в нашем городе.
— Это решать Джине и мне.
— Я — его отец и навсегда останусь его отцом. Ты, ублюдок, не сможешь ничего с этим поделать.
— Позволь задать тебе один вопрос, Гарри.
— Задавай, недоумок.
Я следил за тем, как он стряхивает с ширинки брюк нечто, напоминающее креветку, замотанную в съедобные водоросли.
— И что только она вообще в тебе нашла?
* * *
Именно Эймон Фиш впервые рассказал мне о смешанных семьях, что, по-своему, забавно, потому что Эймон был самым одиноким человеком, которого я знал. В нем все еще бродили жизненные соки, но до сих пор почему-то не ударили ему в голову.
Несмотря на светскость, Эймон болезненно застенчив во всем, что касалось женитьбы и любви. В этом, как мне кажется, виновато его ирландско-католическое происхождение. К семейной жизни он относился одновременно с опаской и некоторой долей романтики. Но я вынужден отдать Эймону должное: ведь именно он предупредил меня о том, что ждет меня впереди.
— Дружище Гарри! — выкрикнул он, обращаясь ко мне во время свадьбы. — Хочу перекинуться с тобой парой слов.
Я смотрел, как он пробирался сквозь толпу, с улыбкой кивая по сторонам, дружелюбный и вежливый с теми, кто его узнавал, и приветливый и благодарный с теми, кто ничего о нем не знал. Осторожно держа в руке бокал с шампанским, чтобы не разлить, он выглядел еще более растрепанным, чем обычно, с выбившейся из брюк рубашкой, лохматой челкой и припухшими веками. Но с типично ирландской внешностью, похожий на молодого Джека Кеннеди, даже будучи навеселе, он скорее походил на беззаботного повесу, чем на неряху. Он обнял меня за плечи и чокнулся со мной бокалами.
— За тебя. И за твою прекрасную невесту. И за твою, как там это называют, смешанную семью.
— За мою — что? — Я все еще смеялся.
— За твою смешанную семью. Ну, ты сам знаешь. За смешанную семью.
— Что такое смешанная семья?
— Сам знаешь. Что-то вроде «Брэди Банч». Когда мужчина и женщина соединяют свои прежние семьи, чтобы создать новую семью. Ты ведь меня понимаешь, Гарри? Когда мужчина живет не со своими детьми. А женщина становится матерью детям, которых не рожала. Смешанная семья. Вроде «Брэди Банч». И ты, Гарри. Ты и «Брэди Банч». Чтобы все у тебя было хорошо! — Он притянул меня поближе к себе. — Молодец, приятель. Давай присядем на минуту.
Мы нашли пустой столик в тихом уголке, и Эймон тут же вытащил из кармана пиджака, на котором все еще красовалась помятая гвоздика, маленький полиэтиленовый пакетик. Это было что-то новенькое. Когда я с ним познакомился, он не употреблял ничего, крепче банки «Гиннсса» и чипсов со вкусом бекона.
Я осторожно оглядывался, пока Эймон отсыпал белый порошок на краешек открытки со свадебным приглашением и разделял белую полоску на отрезки при помощи кредитки «Америкэн Экспресс».
— Господи, Эймон, только не здесь. Нельзя же принимать эту дрянь на глазах у детей. Пройди, по крайней мере, в туалет. Здесь не время и не место. — И тут я выдал одну из коронных фраз моего отца, будто это он сейчас заговорил моими устами: — Во всем нужно соблюдать меру, Эймон.
Он усмехнулся и принялся скручивать десятифунтовую купюру:
— Меру? Сколько тебе сейчас? Тридцать три? Тридцать два? Ты уже женишься во второй раз. У тебя уже есть сын, который с тобой не живет, и падчерица, которая живет. Так что не учи меня соблюдать меру, Гарри. Ты сам меры не знаешь.
— Но вокруг дети, и моя мать, и моя тетушка Этель.
— Вот как раз твоя тетушка Этель меньше всего будет возражать, Гарри, — проговорил он, умело втягивая носом, как пылесосом, полоски белого порошка. — Именно она продала мне это. — Он протянул мне свернутую, слегка влажную десятку, но я отрицательно покачал головой, и он спрятал наркотик. — В любом случае поздравляю тебя, приятель.
— Спасибо.
— Только на этот раз не испорти всего.
— Что ты хочешь сказать?
— Не витай в облаках и держи своего петушка в штанах.
— Ну конечно, это одна из традиционных венчальных клятв, да? Если не ошибаюсь, принятых в англиканской церкви.
— Я серьезно. Не дергайся, когда пройдет первый пыл. Не верь, что хорошо там, где нас нет. Потому что это не так. Помни о том, что этот отросток пристегнут к тебе, а вовсе не наоборот.
Мы увидели, что Сид направляется к нам через заполненный людьми зал. Она улыбалась, и мне казалось, что никогда еще она не вы глядела такой красивой, как в тот момент.
— И не забывай то, что ты чувствуешь сегодня, — сказал мне Эймон. — Ни за что. Я тебя знаю, потому что все мужчины одинаковы. Мы склонны забывать о том, что у нас в сердце.
Но я уже больше не слушал его. Я подумал, что тот день, когда мне понадобится совет нанюхавшегося кокаина комедианта, станет самым черным днем в моей жизни. Я поднялся и подошел к своей жене.
— Ты выглядишь счастливым, — сказала она.
— Я больше, чем счастлив.
— Ух, ты! Больше, чем счастлив. В таком случае надеюсь, что не разочарую тебя.
— Ты никогда не сможешь разочаровать меня, особенно если сделаешь одну вещь.
— Что же?
— Потанцуй со мной.
— Тебе легко угодить.
Я обнял ее, чувствуя близость ее стройного, гибкого тела, облаченного в свадебное платье. И под звуки песни Эллы Фицджсральд «Каждый раз, когда мы говорим "прощай"» мы стали двигаться, наслаждаясь полной гармонией. И даже несмотря на то что вокруг было много друзей и родственников, на протяжении всего танца я видел только лицо моей жены.
* * *
В конце концов, полиция меня отпустила.
Ричард и администрация ресторана решили не предъявлять мне обвинений. И я ехал домой, раздумывая над всем, о чем мы с Сид говорили перед свадьбой. Часами мы обсуждали самые важные проблемы. Собственно, на этом и держались наши отношения. И еще, конечно же, на обоюдном желании трахаться до потери памяти.
Мы говорили о наших родителях, о старомодных отношениях между ними, когда они женились совсем молодыми, жили вместе всю жизнь и разлучала их только смерть, причем достаточно быстрая. Мы посвящали обсуждению наших родителей столько времени не только потому, что любили их, но и потому, что сами хотели бы прожить такую же семейную жизнь.
Еще мы говорили о наших прежних, несложившихся семьях. Ее — развалилась из-за бесконечных измен Джима, моя рухнула из-за одной-единственной ночи, о которой стало известно жене.
Еще мы говорили о наших детях, о том, какую жизнь мы хотели бы для них, и об опасениях, что наши разводы могут оставить неизгладимые шрамы в их душах.
Мы обсуждали и то, как мой сын впишется в нашу новую семью, как мы дружно постараемся сделать так, чтобы он почувствовал себя полноправным ее членом, даже если ему придется жить отдельно, со своей матерью и он будет только навещать нас. Мы говорили о моих взаимоотношениях с Пегги, о том, что я стану своего рода отцом для нее, хотя у нее уже был, разумеется, родной отец.
Когда мы принимались рассуждать о наших жизнях, они зачастую казались нам запутанными лабиринтами, но мы верили, что все сможем преодолеть, потому что мы оба были без ума друг от друга. И так продолжалось еще какое-то время. Потому что мы действительно любили друг друга и могли открыто говорить обо всем. Ну, почти обо всем.
Единственной темой, которую мы старались обходить, являлась тема о нашем совместном ребенке. Это важнейшее обсуждение было отложено на потом. Мы оба обвиняли во всем работу. А кого еще можно винить?
— Я просто хочу, чтобы моя компания «Еда, славная еда» раскрутилась и начала приносить достойные доходы, прежде чем мы заведем ребенка, — заявила тогда Сид. — Для меня это очень важно, Гарри. Ты должен понять.
Сид назвала свою компанию по песне композитора Лайонела Барта к фильму «Оливер». Тут готовили суши, запеченные зити, китайские пирожки с овощами, соте из курицы, мини-пиццы и обслуживали районы Вест-Энда и Сити.
— Но ведь с ребенком трудно что-либо предугадать, — попытался возразить я. — Некоторые пытаются завести ребенка годами. Например, у моих родителей ушло несколько лет, прежде чем я родился.
— Тебя стоило долго ждать. И нашего ребенка тоже стоит подождать. Она будет замечательной малышкой.
— Но ведь может родиться и мальчик..
— Тогда он будет замечательным малышом. Только сейчас не время. Послушай, ты ведь знаешь, что я не меньше твоего хочу ребенка.
Я подумал, что это еще неизвестно.
— Только не сейчас. Дай мне только возможность раскрутиться, — повторила она. — Когда-нибудь, ладно? Совершенно точно когда-нибудь. Просто мне нужно сначала кое-что сделать.
Компания «Еда, славная еда» оказалась успешной и быстро набирала обороты. Обеды, всевозможные вернисажи, презентации, банкеты… У них заказывались огромные партии блюд. У Сид уходило невероятное количество времени на все, но это была именно та работа, о которой она всегда мечтала. Ее собственный бизнес. Так что прямо с шикарного приема в новом модном отеле она со всех ног бежала на очередную премьеру и только потом домой, а я тем временем, как тинэйджер, стоял в очереди за презервативами.
«Что-нибудь еще желаете, сэр?» — «В общем-то, да. Поскольку вы об этом заговорили, мне хотелось бы ребеночка. Не найдется ли у вас на складе одного для меня?»
— Мне хочется создать что-нибудь свое, — рассуждала Сид. — Ни разу в жизни мне этого не удавалось. Я всегда работала на других, выполняя незначительные обязанности, которые лично для меня ничего не значили. После того, как у меня родилась Пегги, я была официанткой. Но я кое-что умею, Гарри. И умею это делать хорошо. Я могу приготовить что угодно и к тому же не боюсь тяжелой работы. И еще я знаю, что хотят мои клиенты, я для этого достаточно сообразительна, и у меня есть определенный талант.
— Я это знаю. Конечно, у тебя все это есть.
— Я хочу создать что-то свое, заработать денег, хочу, чтобы и ты, и Пегги гордились мной.
— А я уже горжусь тобой.
— Но понимаешь ли ты меня? Пожалуйста, постарайся понять. Я так хочу, чтобы наш брак удался. Конечно же, дети — это одна из важнейших составляющих брака, но еще необходимо и понимать друг друга.
— Я понимаю.
Говоря это, я улыбался, чтобы доказать правдивость своих слов. Я понимал. По крайней мере, мне так казалось. Мне хотелось, чтобы она преуспела в своем бизнесе, потому что я знал, насколько это для нее важно. Я видел, что Сид отличается от других мамаш подруг Пегги, которые забыли о карьере и ушли от дел, весьма перспективных и успешных, лишь для того, чтобы завести детей. Моя жена решила поступить по-другому. И кстати, она была ничуть не глупее этих мамаш. Так почему же не предоставить ей возможность делать то, что у нее получается и о чем она так мечтает?
Правда, я подозревал, что желание завести ребенка охлаждал не только ее бизнес. Она устала от жизни с Джимом, и, может, ей хотелось опробовать наш брак на прочность в течение некоторого времени, немного отдохнуть и пожить для себя, прежде чем добавлять в нашу и без того не простую жизнь очередную порцию сложностей. В глубине души я подозревал еще об одной причине, о которой никогда не будет сказано вслух. Сид откладывала беременность еще и потому, что не верила в то, что я буду соблюдать брачный обет и в конце концов не окажусь самым заурядным мужчиной. Очередным Джимом. Она не хотела заводить ребенка от человека, который может ее бросить. Теперь уже во второй раз. И я могу ее понять. Потому что чувствую то же самое.
Пока я ехал домой из ресторана, я думал, что если мы заведем ребенка, то для нас мало что усложнится, все станет, наоборот, гораздо проще. Наш общий ребенок — это ведь то, чего нам не хватает. Чтобы все удержать. Чтобы создать дом, в котором для каждого из нас, включая Пэта, найдется свое место.
Все еще ощущая боль в мышцах рук, там, где меня держали мертвой хваткой официанты, я начал понимать, что ребенок нам нужен, чтобы превратить нашу смешанную семью в нормальную, обычную.
Мне нужно было снова стать настоящим отцом. Для Пегги. Для ребенка, который родится у нас с Сид. И для мальчика, которого у меня хотели отобрать.
* * *
— Дорогой, помоги мне, пожалуйста.
Сид готовилась к очередному банкету. Вся кухня была заставлена серебряными подносами, затянутыми полиэтиленовой пленкой. Сегодня в меню полностью отсутствовали макаронные изделия. Да и вообще из мучного имелись только хлебцы с оливками да крошечные пиццы с морепродуктами, изготовленные размером с компакт-диск. Зато тут можно было найти помидоры, фаршированные рисом, итальянскую ветчину с инжиром, крупные ломти моццареллы, украшенные листьями базилика и так далее и тому подобное.
Я помог жене отнести подносы в машину, а она тем временем рассказывала мне о предстоящем банкете. Развивающийся бизнес все еще действовал на нее возбуждающе.
— Премьера на Шафтсбери-авсню. Некая голливудская звезда, которая собирается делать театральную постановку. Кажется, Ибсена. Точно не знаю. Во всяком случае, что-то скандинавское. У нас заказ на банкет для двухсот человек, который состоится сразу же после премьеры.
Когда ее микроавтобус оказался полностью загружен итальянскими деликатесами, она захлопнула дверцы и посмотрела на меня. Сид, наконец, обратила внимание на выражение моего лица и тут же поняла: что-то случилось.
— В чем дело?
— Джина и этот неудачник, за которого она вышла замуж. Они собираются уезжать из страны. И забирают с собой Пэта.
— Навсегда?
Я утвердительно кивнул головой:
— Негодяи. И он, и она.
— Зачем им это?
— Из-за Ричарда. В Лондоне у него не получилось с работой. Он хочет попытать счастья в Нью-Йорке. Как будто его несчастная карьера — это единственное, что имеет значение! Как будто Пэт уже ни на что не имеет права.
Она обняла меня. Она понимала, что это для меня значило.
— Как ты отнесешься к тому, чтобы Пэт переехал к нам жить? — спросил я.
— Но ведь Джина не согласится на это?
— А если согласится? Ты не будешь против?
— Все что угодно. Лишь бы тебе было хорошо.
— Спасибо.
Мне стало грустно. Я подумал, что она не сказала о том, что тоже будет рада, если Пэт переедет к нам. Но она и не могла сказать этого. Она дала понять, что не будет возражать. Я знал, что моя жена добрая и благородная женщина, что она меня любит и искренне говорила все это.
Ну почему мне этого недостаточно?
Потому что я хочу, чтобы мой сын значил для нее столько же, сколько для меня. Даже теперь, когда женитьба все изменила, потому что быть женой отца Пэта значит гораздо больше, чем быть просто подружкой отца Пэта. Но я хотел, чтобы она смотрела на него моими глазами и видела, насколько он особенный, замечательным, красивый. Я хотел, чтобы Сид смотрела на Пэта глазами матери. Но, к сожалению, это возможно только тогда, когда есть кровное родство, которое ничто не заменит.
— Господи! — воскликнула она, глядя на часы. — Мне нужно бежать. Давай поговорим обо всем, когда я вернусь?
— Конечно.
Она сжала мою руку и чмокнула в шеку:
— Все наладится, милый. Вот увидишь. Ну, я побежала. Не забудь, что Джим должен заехать за Пегги.
Разве я мог такое забыть?
Эпизодические посещения Джима приобрели такую же важность, как визит главы государства. Возбуждение в нашем доме постепенно нарастало по мере приближения этого важного события. Если рассуждать логично, я должен был бы испытывать к Джиму некоторое сочувствие. Все же он был таким же «воскресным отцом», разлученным со своей «кровью и плотью». Но вместо этого меня всякий раз переполняли негодование, горечь и зависть. У меня на это имелись самые объективные причины: моя жена полюбила его первым (определенно) и очень сильно (возможно). К тому же были еще причины, не имеющие никакого отношения к моей ревности.
Джим появлялся, когда хотел и когда ему это было удобно. Все это могло бы повредить его репутации в нашем доме, но почему-то этого не происходило. Ему все прощалось. Чтобы он ни сделал, Пегги была от него без ума и с огромным нетерпением ждала его появления.
Именно на примере Пегги и Джима я понял, что любой ребенок готов любить своих родителей всем сердцем, несмотря ни на что. И даже в том случае, если родители этого не заслуживают.
* * *
Джим опаздывал. Сильно опаздывал.
Пегги стояла на стуле у окна, прижав лицо к стеклу, в ожидании отцовского мотоцикла.
Джим не приедет. Я чувствовал это, потому что так случалось и раньше. На этот раз Пегги не суждено провести вечер с отцом.
Зазвонил телефон, и Пегги бросилась к нему. Я опустился на колени и стал собирать игрушки — всякие принадлежности куклы Люси-пилота и ее приятелей, составляющих команду авиалайнера.
Так легко растерять все эти мелкие штучки, а потом она будет переживать, что не может их найти. Я аккуратно поставил на место игрушечный поднос с напитками, предназначенный для стюарда.
В комнату вошла Пегги, держа в руке телефон, стараясь сохранять хладнокровие. При этом она поджала нижнюю губу, чтобы та не дрожала:
— Это папа. Он хочет с тобой поговорить. Я взял у нее трубку:
— Джим?
В трубке слышалась музыка и слова песни: «Крошка, давай расслабимся, крошка, давай-давай…»
— Я у зубного врача! — прокричал в трубку Джим, стараясь перекрыть гром музыки. — Сегодня у меня не получится. Ужасно обидно. Попытайся объяснить ей, ладно, Гарри? Мне чертовски неприятно, но внезапно выяснилось, что мне нужно срочно поставить пломбу.
Я нажал на кнопку отбоя.
Пегги исчезла. Она зарылась под одеяло у себя в спальне. На стенах были развешаны афиши мальчишеских музыкальных групп и плакаты с куклой Люси во всех ее перевоплощениях. И вот теперь все эти довольные и счастливые лица наблюдали за одной-единственной расстроенной девочкой.
Я погладил ее по голове:
— Твой папа приедет в следующий раз, дорогая. Ты ведь знаешь, что он тебя любит.
— У него болит зуб.
— Я знаю.
— Ему больно.
Она села на кровати, я вытер ей слезы бумажным носовым платком с изображением куклы Люси. Я думал о том, какая она необыкновенная девочка и что она заслуживает лучшего, чем такой бесшабашный отец.
— Расскажи мне какую-нибудь историю, Гарри. Только не из книжки, а из головы. Настоящую историю.
— Настоящую?
— Угу.
— Хорошо, Пег. — Я подумал некоторое время. — Давным-давно жил был старик по имени Джеппетто.
— Какое смешное имя.
— И вот Джеппетто нашел волшебное полено, которое — представляешь? — могло смеяться и плакать.
Она с сомнением улыбнулась:
— Правда?
— Абсолютная правда.
— Ты выдумываешь, Гарри, — проговорила она, расплываясь в улыбке.
— Нет, не выдумываю, Пег, — ответил я, улыбаясь в ответ. — Это чистая правда. И из этого волшебного полена — представляешь? — Джеппетто сделал Пиноккио.
— А кто такой Пиноккио?
— Он был куклой, Пег. Деревянной куклой, которая могла вести себя как настоящий человек. Он умел плакать, смеяться и все такое. Но больше всего на свете ему хотелось стать настоящим папой… Я сказал «папой»? Я хотел сказать — «мальчиком». Пиноккио хотел стать настоящим мальчиком.



загрузка...

Предыдущая страницаСледующая страница

Читать онлайн любовный роман - Муж и жена - Парсонс Тони

Разделы:
IСамая красивая девушка на свете123456789101112Ii13141516171819202122Iii2324252627282930

Ваши комментарии
к роману Муж и жена - Парсонс Тони



сказали, хорошая книга
Муж и жена - Парсонс Тонигалина
3.09.2011, 18.15





Чтиво не из легких, точнее: до жути тяжело. Но больше похоже на реальную жизнь, чем 99% макулатуры на этом сайте. А относительный "happy end" внушает осторожный оптимизм: автор, как-никак, мужчина. Значит, иногда и они могут голову и сердце предпочесть диаметрально расположенному органу. 10/10
Муж и жена - Парсонс ТониЛюдмила
26.01.2015, 15.48








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100