Читать онлайн Муж и жена, автора - Парсонс Тони, Раздел - 2 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Муж и жена - Парсонс Тони бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

загрузка...
Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 7.67 (Голосов: 21)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Муж и жена - Парсонс Тони - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Муж и жена - Парсонс Тони - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Парсонс Тони

Муж и жена

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

2

Когда черное такси медленно въехало на улицу, где жил Пэт, мой сын уже давно крепко спал.
Я теперь редко вижу своего сына спящим, поэтому мне на мгновение показалось, что время словно повернуло вспять. Когда он не спал, на его симпатичном лице будто застывало выражение настороженности, отчего сердце у меня сжималось. Мне казалось, что мой ребенок мучительно пытается определить свое место между разведенными родителями. Своим внимательным, сосредоточенным взглядом он нащупывал безопасную территорию на минном поле родительских взаимоотношений, потому что его матери и отцу за время его пока еще короткой жизни почему-то вдруг наскучило жить под одной крышей. Но во сне его лицо смягчалось и на нем вновь появлялось беззащитное выражение. Ничто на свете больше его не тревожило.
В окнах его дома ярко горел свет. Все домашние стояли у дверей, ожидая нашего возвращения.
Лицо моей бывшей жены Джины, то самое лицо, в которое я когда-то влюбился, было искажено от ярости.
Рядом с ней стоял, придерживая ее под руку, Ричард — накачанный и самодовольный второй муж.
Даже няня Ули приняла позу сварливой торговки, угрожающе сложив руки на груди.
И только огромного роста полицейский, оказавшийся тут же, смотрел на меня с некоторым сочувствием. Возможно, он тоже был одним из «воскресных пап».
Пока я расплачивался с шофером, Джина решительным шагом направилась нам навстречу. Распахнув дверь машины, я осторожно взял сына на руки. С каждой неделей он становился чуточку тяжелее. Джина сразу же отобрала его у меня с таким выражением лица, словно мы с ней никогда не встречались.
— Ты клинический придурок?
— Наш поезд…
— Ты совсем ненормальный? Или делаешь это нарочно, чтобы лишний раз обидеть меня?
— Я позвонил сразу же, как только выяснилось, что мы не успеваем прибыть вовремя.
Это было правдой. Я звонил им с Северного вокзала, с мобильного, который одолжил у прохожего. Джина взвилась, узнав, что мы застряли на вокзале в чужой стране. Мне еще повезло, что я не мог долго говорить.
— Париж. Этот чертов Париж! Даже не спросив меня. Даже не подумав!
— Извини, Джина. Я очень виноват.
— «Извини, Джина. Я очень виноват», — передразнила она меня.
Мне следовало бы догадаться, что она сразу начнет меня передразнивать. Если вы были женаты, то должны знать совершенно точно, как строится семейная ссора. Прямо как у боксеров, которые уже встречались на ринге. Как Али и Фрезер. Дюран и Шуга Рэй. Я и Джина. Слишком уж хорошо мы знаем друг друга.
Она пристрастилась это делать — передразнивать меня, — когда наш брак стал потихоньку разваливаться. Она повторяла мои слова, на лету отыскивая в них какой-то тайный смысл, и швыряла их в меня вместе с предметами, которые попадались ей под руку. Никакие извинения, объяснения и оправдания с моей стороны не срабатывали. Лично я всегда считал этот прием ударом ниже пояса.
А вообще-то мы с ней не так уж часто ругались. Не такой у нас был брак. Вплоть до самого конца. Хотя сейчас обо всем этом уже трудно сказать.
— Мы тут чуть с ума не сошли! Ты должен был пойти с ним гулять в парк, а не тащить его непонятно куда через всю Европу.
Через всю Европу? Ну, это она, конечно, загнула. Хотя экстравагантное преувеличение — совсем в духе рассерженной Джины.
Трудно слышать такие слова от женщины, которая, будучи подростком, одна отправилась в Японию и прожила там целый год. А такое путешествие — это вовсе не «вся Европа». Однако оно ей понравилось, и Джина собиралась поехать туда снова.
Если бы не встретилась со мной. Если бы не забеременела. Если бы не отказалась от Японии ради своих мальчиков. Ради Пэта и меня.
Когда-то мы были ее мальчиками. Мы оба. Но это все в далеком прошлом.
— Это всего лишь Париж, Джина, — сказал я, заранее зная, что разозлю ее, но не смог удержаться. Мы слишком хорошо знали друг друга и, ругаясь, умели при этом соблюдать приличия. — Это все равно, что через дорогу. Париж фактически находится по соседству.
— Всего лишь Париж? Ему же только семь лет. Ему утром идти в школу. А ты говоришь — всего лишь Париж? Мы обратились в полицию. Я обзвонила все больницы.
— Я же разговаривал с тобой с вокзала, помнишь?
— Уже под конец. Когда у тебя не оставалось выбора. Когда ты понял, что тебе это просто так не пройдет. — Она прижала к себе Пэта. — О чем ты думал, Гарри? Что ты себе вбил в голову? Есть ли у тебя там что-нибудь вообще?
Но как ей понять, что творится у меня в голове, когда она видит сына каждый день, а мне выпадает всего-то один несчастный день в неделю?
Она осторожно понесла Пэта к дому. Я шел за ней по дорожке, стараясь не встречаться взглядом ни с ее мужем, ни с их няней, ни с огромных размеров полицейским. Кстати, что этот полицейский здесь делает? Как будто кто-то сообщил ему о возможном похищении ребенка. Интересно, какой ненормальный возьмется за такую работу?
— Послушай, Джина, я действительно виноват, что так вышло и что ты волновалась.
Я ее не обманывал. Мне было очень неприятно, что ей пришлось обзванивать больницы и обращаться в полицию. При этом она, конечно, вообразила себе, что случилось самое плохое. Могу себе представить, что она пережила!
— Этого больше не повторится. В следующее воскресенье я…
— Я еще подумаю насчет следующего воскресенья. Я застыл на месте:
— Что ты имеешь в виду? Я ведь могу встретиться с ним в следующее воскресенье, да?
Она не ответила. Она закончила со мной. Причем закончила полностью.
Джина внесла нашего сына в свой дом в сопровождении нового мужа и платной помощницы. В тот дом, порог которого я не переступлю никогда.
Пэт зевнул, потянулся и почти проснулся. Джина сказала ему, чтобы он опять засыпал, таким мягким и нежным голосом, что у меня все сжалось внутри. Тут между нами возник Ричард, одарив меня взглядом, говорящим: «И как ты посмел?!» После этого он с идиотской полуулыбкой на губах осуждающе покачал головой и захлопнул дверь перед самым моим носом.
Я нажал на дверной звонок. Мне нужно было выяснить насчет следующего воскресенья.
И в ту же секунду я почувствовал, как полицейский положил мне руку на плечо.
* * *
Когда-то я был мужчиной ее мечты.
Не тем, кто просто приглядывает за ее ребенком по воскресеньям. Именно мужчиной ее мечты, когда давным-давно все ее грезы были только о семье.
Джина стремилась к семейной жизни всей душой, жаждала ее, как зачастую бывает с теми, кто воспитывался в так называемых неполных семьях.
Отец бросил их еще до того, как Джина пошла в школу. Он был музыкантом, очень неплохим гитаристом, который, к сожалению, так и не состоялся.
Неудачи преследовали его и в музыкальном бизнесе, и в разбитых семьях, которые он оставлял после себя. Гленн — для всех он был просто Гленном и ни для кого папой, даже для собственных детей, — отдал рок-н-роллу лучшие годы своей жизни. Причем женщинам и детям, с которыми его сводила судьба, не досталось ничего, кроме разбитых сердец и эпизодических алиментов.
Джина и ее мать, бросившая сравнительно успешную карьеру манекенщицы ради мужа-неудачника, оказались одними из многих. Таких семей было множество — местные красавицы шестидесятых и семидесятых годов и их дети, которые остались без отцов раньше, чем научились кататься на велосипеде.
Своей внешностью Джина пошла в мать с ее совершенными чертами. Впрочем, она на это не обращала никакого внимания и относилась к своей внешности с небрежностью, позволительной только по-настоящему красивым женщинам. Рано оставшись без отца, она стремилась к стабильной семейной жизни, к созданию такой семьи; которую, никто и никогда у нее не смог бы отнять. Джина считала, что крепкую семью она создаст со мной, потому что именно в такой семье воспитывался я сам. Ей казалось, что у меня есть опыт создания традиционной, дружной, состоящей из отца, матери и ребенка семьи, живущей в своем доме на окраине большого города, которая не входит в статистику разводов. До встречи с Джиной я считал, что моя семья на удивление заурядная. Но благодаря Джине мы почувствовали себя какими-то особенными (что, впрочем, было вполне справедливо по отношению к моим маме с папой и, разумеется, ко мне). Это маленькое светловолосое видение вошло в нашу гостиную из сада и сообщило нам, что мы — особенные. Мы.
Все наши друзья считали, что нам с Джином рано жениться. Джина была студенткой, изучающей японский язык и мечтающей уехать жить в Токио, Иокогаму или Осаку. Я являлся начинающим режиссером на радио и мечтал перевестись на телевидение. И наши друзья полагали, что для свадьбы и пеленок время еще не пришло. Мы лет на десять опередили всех со свадебными клятвами, моногамными отношениями и кредитом за дом.
Все они — и студенты-лингвисты, думающие, что перед ними открываются безграничные возможности, и циники постарше с радиостанции, считавшие, что все на свете повидали, — полагали, что впереди у них еще много всего интересного. Много заграничных поездок и съемных квартир, новых любовников и новых песен, необыкновенных приключений, танцев на пляжах в первых лучах солнца и пилюль, которые необходимо принимать по рекомендации врача. И они были правы. Все это их ждало.
А мы отказались от всего ради друг друга. Потом родился наш сын. И он стал самым лучшим событием в нашей жизни.
Пэт был замечательным ребенком с чудесным характером. Днем он в основном улыбался, а ночью почти всегда спал. Он был таким же красивым, как его мать, и любить его оказалось удивительно легко. Но наша жизнь — жизнь уже женатых родителей, которым не так давно исполнилось по двадцать, — была далека от совершенства. Очень далека.
Джине пришлось отказаться не только от своей работы. Она отказалась от жизни в Японии ради своих мальчиков. И временами, наверное, когда с деньгами было напряженно, когда я приходил домой настолько уставшим, что не мог даже обменяться с ней парой фраз, когда у Пэта резались первые зубки, она задумывалась над тем, чем ради нас пожертвовала. Тем не менее мы оба ни о чем не жалели. Многие годы все было хорошо. Наверное, мы просто ждали своего шанса. Мы оба.
Мы ждали возможности заменить другой такую же семью, в которой я вырос и которую моя жена никогда не имела.
Потом как-то раз я переспал с коллегой по работе — одной из тех бледных ирландских красоток, которые кажутся более сообразительными и нежными, чем большинство женщин, с которыми мне приходилось общаться.
С моей стороны это явилось просто безумием. Самым настоящим безумием. Потому что, когда Джина узнала об этом, нам всем пришлось начинать новую жизнь.
* * *
Деньги я посылал каждый месяц. Ни разу не задержал.
Я сам хотел посылать их, потому что желал участвовать в воспитании нашего сына любыми доступными мне способами. Так было правильно. Но иногда я задумывался: а на что тратятся эти деньги? Все ли идет на Пэта? Точно? Каждый пенс до последнего? Откуда я знаю, может, они как раз идут в карман того парня, за которого моя бывшая жена вышла замуж? В карман этого чертова Ричарда?
Я не был уверен. Да и не мог этого знать.
Но я принимал и это. Мне казалось, что выплата денег предполагает одновременно и некоторые права человека. Например, право звонить своему сыну в любое время и говорить с ним. Без всяких проблем. Как нормальный отец. Как же мне не хватало этой нормальности. Всего несколько нормальных дней — с утра до вечера. Мне очень хотелось получить такой приятный подарок!
Но каждый раз, берясь за телефонную трубку, я боялся набрать номер. А вдруг мне ответит Ричард (я почему-то звал его по имени, как будто мы были приятелями)? Что тогда? Просто поболтать с ним о погоде? Но это как-то не подходило к нашей ситуации. У меня не получалось найти нужных слов, и я клал трубку. И не звонил. Я придерживался распорядка, заранее обговоренного с Джиной. Так получалось, что я и мой сын жили будто на разных планетах.
Но все равно, мне казалось, что ежемесячные денежные переводы имеют какое-то значение. При этом моя теперешняя жена, то есть моя вторая жена, то есть… короче, моя жена считает, что я слишком разбрасываюсь деньгами, потому что мы планируем перебраться в дом побольше и в другой, более престижный район. Но я ведь не этакий законченный негодяй, которому все безразлично, который завел себе новую семью и потому стремится вычеркнуть прошлое из своей жизни. Нет, я не был таким подонком. Я совершенно не походил на отца Джины. Но что же я мог поделать? Я всего лишь его отец.
* * *
Моя жена понимает меня.
Моя жена. Именно так я и думаю о ней. «Вторая жена» звучит ужасно. Почти как второй дом — место, куда едешь отдохнуть на выходные или летние школьные каникулы. Или что-то вроде второй машины — старой проржавевшей модели «Фольксваген-жук».
«Вторая жена» звучало почти как что-то подержанное, что-то «не первой свежести». А Сид явно не заслуживала подобных сравнений. Все второсортное не сочеталось с ней, не подходило к ней ни с какой стороны. Как, впрочем, и «новая» жена. Уж слишком смахивало на выражение «жена на много лет моложе», а еще вызывало в памяти тех юных секретарш, с которыми сбегают развратные старикашки.
Нет. Именно — моя жена. Только так и никак иначе.
Как танцовщица Сид Шариз. Та девушка, которая молча танцевала с Джином Келли в известном мюзикле «Поющие под дождем». Ей просто не было необходимости произносить слова. Ее ноги и лицо! Будто само воплощение пламенной страсти. Джин Келли смотрел на Сид Шариз, и все было понятно без слов. Мне знакомо такое чувство.
Сид меня понимала. Она бы даже все поняла про то воскресенье в Париже.
Сид была моей женой. И этим все сказано. И эта жизнь, к которой я возвращался сейчас, являлась для меня не сравнимой ни с чем. Это был мой брак.
* * *
Прежде чем отправиться в нашу спальню, я заглянул к Пегги.
Она уже крепко спала, сбросив одеяло и крепко прижимая к теплой пижамке «с начесом» маленькую пластмассовую куклу. Пегги была бледненькой симпатичной девочкой, всегда выглядевшей очень серьезной, даже когда она крепко спала и, как бы сказала моя мама, видела десятый сон.
Кукла, которую она сжимала в кулачке, имела необычный вид — она была шоколадного цвета с длинными, почему-то светлыми волосами и ярко-голубыми глазами. Кукла Люси. Как говорилось в рекламе, обыгрывающей название комедийного сериала: «Я люблю куклу Люси». Сделано в Японии, но предназначено для мирового рынка. Я уже стал настоящим специалистом по таким штучкам.
В кукле Люси не имелось ничего американского, ничего даже отдаленно напоминающего Барби. Она была похожа на блондинку из группы «Дестиниз Чайлд», из нового поколения певиц вроде Анастасии или Алисии Киз. Их много появилось сейчас, затрудняюсь их даже перечислить. Трудно сказать, к какой национальности они относятся. Одним словом, все они выглядят так неопределенно, что их можно отнести к любой народности мира. Как и куклу Люси. У нее можно сгибать ноги и руки. И Пегги души в ней не чаяла. Я накрыл теплым пуховым одеялом их обеих.
Пегги была дочерью Сид от предыдущего брака с никудышным красивым мужчиной по имени Джим. Единственным стоящим делом, на которое этот неудачник оказался способен, стало его участие в создании крошки Пегги. Джиму было свойственно пристрастие к восточным девушкам. Кроме того, он обожал большие мотоциклы, которые почему-то все время разбивал. Иногда он заходил к нам домой, чтобы повидаться с дочерью, хотя у него и не было жесткого расписания посещений, такого, как у меня с Пэтом. Отец Пегги приходил, когда ему взбредет в голову пообщаться с дочкой. И дочь была от него без ума. Вот ведь мерзавец!
С Пегги я познакомился раньше, чем с Сид. В то время маленькая Пегги приглядывала за моим сыном, когда он еще был напуган нашим разводом с Джиной и очень его переживал. Пегги заботилась о Пэте, когда он впервые пошел в школу, и проводила с ним так много времени, что зачастую они казались братом и сестрой. Теперь, когда жизнь разлучила их, они стали постепенно отдаляться друг от друга. Тем более что у Пэта появился лучший друг Берни Купер, а у Пегги — подружка, которая, кстати, тоже обожает куклу Люси. Но для меня Пегги значила больше, чем падчерица. У меня такое чувство, словно я наблюдал за тем, как она взрослела.
Оставив Пегги в обнимку с куклой Люси, я тихо прошел в нашу спальню. Сид спала на своей половине кровати, как и полагается замужней женщине.
Когда я начал раздеваться, она зашевелилась, наполовину проснувшись, и в полусне выслушала мой рассказ о Пэте, Париже и опоздавшем поезде. Сид взяла мои руки в свои ладони и ободряюще сжала их. Она моментально все поняла:
— Бедняжки вы мои. Поверь мне, у тебя и у Пэта все будет хорошо. Я обещаю. Джина успокоится. Она поймет, что ты не хотел сделать ему ничего плохого. А какая там погода, в Париже?
— Вроде бы облачно. А еще Джина сказала, что подумает насчет следующего воскресенья.
— Дай ей несколько дней. У нее есть все основания, чтобы злиться. А у тебя есть право съездить со своим собственным сыном в Париж. Забирайся в кровать. Ну, живей.
Я проскользнул под одеяло, охваченный чувством необыкновенной благодарности. То, что Джине показалось бездумным и безответственным поступком, Сид посчитала отличной идеей, которая не очень удачно реализовалась по не зависящим от меня причинам. Поступок, продиктованный любовью, с опозданием поезда. Конечно, она судила не слишком объективно, но я вознес благодарственную молитву за то, что женился именно на этой женщине.
Я понимал, что не обручальное кольцо делает ее моей женой, и не свидетельство о браке, которое нам выдали в той священной комнате, и даже не клятвы верности, которые мы оба дали друг другу. Моей женой ее делало то, что она всегда была на моей стороне, что она всегда поддерживала меня своей любовью и заботой, и так будет всегда.
Я все говорил и говорил в темноте, ощушая рядом тепло тела моей жены, и пытался убедить себя, что все еще можно поправить.
«С утра обязательно позвоню Джине», — мысленно приказал я себе. Нужно выяснить насчет следующего воскресенья и договориться о времени, когда мне забрать Пэта. Разумеется, я извинюсь, что заставил ее волноваться. Я ведь совсем не ожидал, что все так получится. Мы с ним отправились в Париж только потому, что я не хотел, чтобы у Пэта все было так же, как и у многих других детей с «воскресными папами». Ну, как у той девочки, наполовину француженки, которая неожиданно для отца оказалась вегетарианкой, и еще у несчетного количества подобных ей детей. Я хочу, чтобы Пэт знал: у него есть настоящий, полноценный отец, вместе с которым у него будут и приключения, и всякие другие интересные вещи, такие же, какие, например, были в свое время у меня и моего отца.
Моя жена поцеловала меня для поддержания духа и еще, конечно, чтобы я замолчал. Потом она поцеловала меня еще раз и еще.
Вскоре характер поцелуев изменился, они уже не имели ничего общего с ее желанием утешить меня. С таких поцелуев, собственно, все и начинается. Тут я должен заметить, что женитьба совсем не повлияла на качество наших поцелуев.
Она ждала меня, разметав по подушке черные волосы. Ее лицо освещал только электрический отсвет уличного фонаря, проникающий сквозь щели в жалюзи на окнах. Я все еще без ума от этой женщины. От моей жены.
Я наклонился над ней, но не стал перед этим запускать руку в маленькую деревянную коробочку, лежащую в ящике тумбочки, в которой мы хранили средства предохранения.
Тут я услышал в темноте ее вздох:
— Не заставляй меня каждый раз напоминать тебе об этом, Гарри. Пожалуйста, дорогой. У тебя уже есть ребенок. Разве мы не договорились?
В последнее время я встречал много статей о страстном желании иметь детей, которое даже имеет название «голод по ребенку». Об этом регулярно пишут в рубрике «Вы и все ваши» местной воскресной газеты. Оказывается, столько женщин мечтают родить! Прямо какая-то эпидемия, что ли. Но моей жены «голод по ребенку» почему-то не коснулся. Видимо, она уже «накушалась» досыта.
Конечно же, мы обсуждали возможность завести собственного ребенка. Я хотел его прямо сейчас, потому что ребенок объединил бы нас в полноценную семью. А Сид хотела ребенка когда-нибудь в будущем, потому что до этого ей следовало сделать еще много всяких дел, связанных с работой и карьерой. У нас обоих имелось свое представление о счастливой жизни, но, как бы я ни восхищался чудесной попкой моей жены, я не могу тешить себя наивным предположением, будто это представление у нас с ней совпадает.
Поэтому я все же протянул руку к коробочке с презервативами, думая о том, что она имела в виду, говоря о моем ребенке. Она говорила о Пэте? Или о Пегги? Или под «моим ребенком» она подразумевала каждого из них, но только в то время, когда я нахожусь с кем-то из них рядом?
В этом и заключается проблема таких ребят, как я. Нас легко запутать. Все кусочки, из которых состоит наша жизнь, почему-то не складываются в общую картину. Иногда даже не скажешь, кто именно составляет твою собственную семью:
Но потом я заснул на том же боку, что и моя жена. Мы лежали, тесно прижавшись друг к другу, моя правая рука обнимала ее за талию.
И все эти чудесные долгие часы до самого утра, пока мы лежали рядышком, как две ложки в буфетном ящичке, вложенные одна в другую, и видели сны, Сид оставалась для меня единственной и неповторимой. И в этом я не находил ничего запутанного.




Предыдущая страницаСледующая страница

Читать онлайн любовный роман - Муж и жена - Парсонс Тони

Разделы:
IСамая красивая девушка на свете123456789101112Ii13141516171819202122Iii2324252627282930

Ваши комментарии
к роману Муж и жена - Парсонс Тони



сказали, хорошая книга
Муж и жена - Парсонс Тонигалина
3.09.2011, 18.15





Чтиво не из легких, точнее: до жути тяжело. Но больше похоже на реальную жизнь, чем 99% макулатуры на этом сайте. А относительный "happy end" внушает осторожный оптимизм: автор, как-никак, мужчина. Значит, иногда и они могут голову и сердце предпочесть диаметрально расположенному органу. 10/10
Муж и жена - Парсонс ТониЛюдмила
26.01.2015, 15.48








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100