Читать онлайн Секс с экс, автора - Паркс Адель, Раздел - 8 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Секс с экс - Паркс Адель бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

загрузка...
Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 7.2 (Голосов: 35)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Секс с экс - Паркс Адель - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Секс с экс - Паркс Адель - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Паркс Адель

Секс с экс

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

8

– Что случилось, Сьюзи? Зачем ты это сделала? Что тебя заставило?
Под давлением обстоятельств у Джеда вдруг проснулось чувство собственного достоинства. В конце концов, четверть взрослого населения Англии уже видела, как их женихи и невесты целуют своих бывших возлюбленных чуть ли не в церковной ризнице через пятнадцать минут после репетиции венчания за неделю до свадьбы. На той пленке хорошо видно, как она поправляет юбку, появляясь из-за надгробного памятника. Бейл страшно боится исков, поэтому подробностей мы не снимаем, но не нужно быть семи пядей во лбу, чтобы догадаться, что поцелуем дело не ограничилось.
Лицо Сьюзи белей подвенечного платья, которое она с гордостью показывала зрителям до рекламной паузы. Но это было в прошлой жизни. В той жизни Сьюзи играла роль счастливой невесты, Джед все еще жил в стране грез, а Эндрю лишь готовился соблазнить Сьюзи.
– Прости, я так виновата перед тобой, – шепчет Сьюзи. Мне кажется, это хороший ход. Единственное средство склонить аудиторию на свою сторону – немедленно и искренне покаяться. Джед симпатичный парень, и естественнее поддерживать его.
Вот он, самый напряженный момент – на площадке присутствуют все наши герои, и им приходится устраивать публичное разбирательство в очень личных обстоятельствах. Джед думал, что все в его руках и что Эндрю ему не соперник, и что будет просто здорово появиться на экране и сказать что-нибудь зрителям. Он считал, что Сьюзи выбрала его, хоть все и нашептывали ему, что у Эндрю и Сьюзи все на мази и что они оба просто пылают. Уверена, он хотел бы, чтобы видеозапись закончилась теми счастливыми кадрами.
Эндрю думал, что ведет свою игру. Ему нечего было терять, отношения со Сьюзи закончились несколько лет назад градом слез и упреков. (К вашему сведению, дело того стоило. Они расстались, потому что Сьюзи застала Эндрю в постели с другой женщиной.) Эндрю с удовольствием согласился ее соблазнить. Если бы он отказался, его бы приняли за слабака, и детектив, эта хитрая лиса, которая обратилась к нему с таким предложением, решила бы, что он не мужик.
– Зачем ты это сделала, Сьюзи? – умоляюще говорит Джед.
– Лучше б они задавали вопросы поинтереснее, – отмечает Фи. Мы с ней ждем выхода на площадку и наблюдаем за происходящим.
– Нет, это трудный случай. Очень интересно, почему они изменили. Список причин бесконечен. Разрыв, месть, утешение, беспринципность.
Сьюзи наконец снова обрела дар речи.
– Джед, прости меня. Я не смогла устоять. Все три года, с тех пор как мы с Эндрю расстались, я принимала за него всех парней с квадратным подбородком и широкими плечами. Иногда я видела его впереди себя в метро на эскалаторе и бежала за ним, а сердце билось у меня в горле. В этот момент я готова была на все и даже не волновалась, как объясню тебе, почему я его простила. Я хотела только излечиться, глядя на него. Я думала тогда, что моя страсть должна пройти. Но это был не он. Это опять был кто-то другой, не тот, кто мне нужен. Все другие мужчины были не те. Даже ты.
Любопытно.
Зрители знают, что Эндрю не отвечает ей привязанностью, но они заинтригованы. Сьюзи страшно рыдает в полной тишине.
По лицу Фи текут слезы.
– Кэс, неужели тебя это не трогает?
– Трогает, конечно. Я рада, что все плачут. Программа получилась просто отличная. Что там у нас дальше?
Она дает мне планшет.
– Интервью для шоу на следующей неделе. Я иду в комнату для интервью, отодвинув в сторону несколько смеющихся девушек-консультантов, загородивших проход.
– Что это с ними? – спрашиваю у Фи.
– Ты разве не слышала? Твой человек разумный хорош, как греческий бог.
– Вот только крохотный, как мизинчик, и с несколькими головами? – посмеиваюсь я. Но, как только я открываю дверь и вижу Даррена, мой сарказм испаряется. Ну, понятно, отчего этот Маркус так неуверен. Я познакомилась с Маркусом сегодня утром. Он неплохой мужик, достаточно умен и интересен, внешне довольно обычен и очень состоятелен. И явно любит Клэр. А она понимает, что он подходящий жених, и честно старается отвечать ему тем же. Но Даррен – великолепный, просто потрясающий мужчина, и тут вовсе ни при чем мое убеждение, что при случае никто не станет отказываться от приключения.
Он высок, шесть футов два дюйма, у него длинные буйные волосы примерно до подбородка. Вообще-то я не люблю длинноволосых, потому что чаще всего длинные волосы – это джинсовый костюм и коллекция альбомов группы «Митлоф». Но сейчас мне больше всего хочется запустить пальцы в его кудри. Более того, я хочу видеть его в моей деревянной кровати от Кон-рана. Широкие плечи, торс треугольником сужается к бедрам и великолепным ягодицам. Ага, светло-серый свитер и старые джинсы «Ливайс». Усилий в самый раз, чтобы не выглядеть самодовольным. Да. И большие темно-карие глаза и длинные ресницы, как у Бэмби. Но лучше всего улыбка. Дерзкая улыбка полностью меняет все лицо, а вокруг глаз и рта появляются веселые морщинки.
Он изумителен.
На мгновение я просто теряюсь. Не знаю, что сказать, утрачиваю тридцатитрехлетний жизненный опыт и даже забываю правила вежливости. Не знаю, что делать, куда встать. И никак не могу придумать, с чего начать – ну просто пустота в голове. Он улыбается, и мне кажется, я слышу музыку, – так банально, что хоть застрелись. Мои соски предательски твердеют.
Может, он заметил мое состояние? У меня буквально текут слюнки. Возьми себя в руки, наконец говорю я себе.
– Джокаста Перри, – говорю я уверенным тоном, в котором слышится: не думай, что ты производишь на меня впечатление, я совершенно равнодушна. Но все это неправда.
– Джокаста, как мать Эдипа? – Он улыбается и очень крепко пожимает мне руку. Я удивлена не твердостью его руки, а упоминанием о мифе. – Джокаста или Кэс?
– Кэс, – говорю я. Он что, телепат?
– Даррен Смит.
– Да, я помню. – Я показываю рабочий планшет, в котором расписано все до мелочей. Номер телефона, адрес, дата рождения. Хм, а может, стоит включить в это краткое описание некоторые более интимные вопросы. К примеру, о любимых сексуальных позах или с какой стороны кровати он спит. Я одергиваю себя: это обычный мужчина. Нужно быстро переключиться на его недостатки, о них нужно знать нам обоим. – Даз или Дазза? – спрашиваю я с ледяной улыбкой.
– Даррен, – отвечает он без малейшего намека на обиду. Интересно, понимает ли он, что я нарочно стараюсь казаться грубой. Он вроде не дурак. Он улыбается, предъявляя зубы, которыми могли бы гордиться Осмонды. Откуда он взялся, такой красивый?
– Хорошо, Даррен, к делу. – Я сажусь с ним рядом и задеваю его колено, но от этого прикосновения словно током бьет (сквозь мои брюки от «Джозеф»!). Я вздрагиваю и тянусь к стакану с водой.
– Вам плохо? – Он бросается к стакану и, опередив меня, заботливо мне его протягивает. Нельзя сказать, что я чувствую себя нормально. Стакан скользит из моих рук. Опасаясь, что я его уроню, он подносит его к моим губам, внимательно глядя на меня. Он просто сверлит меня взглядом. Может, он читает мои мысли? Он что, знает, что у меня пожар между ног? Делаю глоток и ставлю стакан обратно на кофейный столик.
– Здесь жарко, – замечает он и вскакивает, чтобы переключить кондиционер. Он так спокоен. Так собой владеет. А я… я так растерялась. Может, я заболела. Я смотрю на Фи – она улыбается. Это мгновенно приводит меня в чувство.
– Что смешного, Фи? – я гневно на нее таращусь. Она качает головой и отходит подальше. А я заставляю себя вернуться к своим записям и к Даррену. Но даже одно из этих двух дел дается мне с трудом. Итак…
– Как вам известно, Маркус Эйлсбери в День святого Валентина собирается жениться на вашей прежней подруге Клэр Томсон. Остается больше двух недель. Маркус написал нам и сообщил, что чувствует, то есть боится, что Клэр по-прежнему состоит с вами в связи. – Я покраснела. Этот сценарий, обычно адекватный ситуации, неожиданно оказался тем, чем и был на самом деле – диким фарсом. Не думает же Даррен, что я в нормальной жизни использую слова «состоит в связи».
Справившись с собой, я продолжаю:
– Маркус хочет проверить, обоснованы ли его опасения. Вы видели программу «Секс с экс»? – Я подняла на него глаза.
– «Секс с экс»? К сожалению, да, – кивнул он серьезно. Прядь волос закрыла его левый глаз. Никогда не думала, что это так красиво. Он сдувает их углом рта. И волосы самым волшебным образом ложатся на место.
– Хорошо, мы просили бы вас сделать вот что…
– Извините, что я вас перебиваю, мне не хочется, чтобы вы тратили на меня свое время. – Я улыбаюсь, довольная возможностью с ним говорить. Отвечать на его вопросы. Я могу говорить с ним весь вечер. Мне хочется слышать все, что он говорит.
– Я не стану это делать. Кроме этого.
– Я не хочу участвовать в вашем шоу. Я смотрю на него в изумлении. Вот черт!
– Мне очень неудобно, что я вас подвел и, наверное, причинил неудобство вашим людям, но когда я получил приглашение от вашей студии, я не имел представления, что это будет шоу «Секс с экс». – Он выплюнул это название с откровенным презрением.
– А разве детектив вам ничего не объяснила? – спросила я, оторопев.
– Нет. Она только сказала, что Маркусу нужно помочь подготовиться к свадьбе. Я подумал, что это какое-то шоу наподобие «Сюрприз-сюрприз».
Я это предусмотрела. Скорее всего, наши консультанты и детективы нарочно ввели Даррена в заблуждение. Или по крайней мере держали его в неведении. Им-то сразу стало ясно, что Даррен вздует наш рейтинг до небес.
– Ничто на свете не заставит меня появиться в вашем шоу.
– Почему? – Я искренне удивлена. Он отказывается! Отказывается появиться на телевидении, отказывается соблазнить свою бывшую. Отказывается от меня!
– Потому что вы разрушаете все, что мне дорого. Любовь, семью, верность, преданность. Я не могу это сделать.
Я потрясена. В подобных вещах открыто признаются только геи. Но в этом случае все не так. Я попыталась прогнать наваждение. Блин! Долдон! У меня нет на это времени, я занята, и с чего бы позволять какому-то зануде портить мое шоу, – зануде, да еще с таким самомнением! Я злобно смотрю на него и глубоко дышу.
– Почему вы отказываетесь, Даррен? Маркус этого хочет.
– Значит, Маркус не прав.
– Он хочет ее проверить.
– Лучше бы он просто ей верил.
– Вы, наверное, шутите.
– Я совершено серьезен.
Я смотрю на часы. С этим делом надо бы закругляться побыстрей. Мне нужно встретиться еще с несколькими людьми. Первое интервью в новом году, и нате вам, какие сложности. Будь я суеверна, подумала бы, что это дурной знак. Но я не суеверна.
– Может, вы хотите, чтобы мы вам заплатили? Мы не можем предложить нашим гостям деньги, этого нам не позволят юристы. Но мы можем оплатить все издержки: одежду, транспорт, питание и так далее. – Я подсчитала в уме, сколько могу на это выделить. Каждый гость влетает нам фунтов примерно в шестьсот.
– Дело не в этом. – Даррен откидывается на спинку дивана, сцепив руки за головой.
– Мы можем выделить вам восемьсот фунтов.
– Я считаю, что это подло.
– Полторы тысячи.
Он резко качает головой. И небрежно кладет ногу на ногу. Они такие длинные. С ума сойти.
– Две тысячи.
Он не реагирует. Я тут же подбиваю итог. Этот мужчина очень умен, чувствен и умопомрачительно красив. Даже я сразу это заметила… Но он вдруг понес какую-то чушь, и стало ясно, что передо мной тупица. Но в основном люди соображают не так хорошо, как я. Зрителям он понравится. Бейлу тоже. Сколько же он хочет?
– Четыре тысячи фунтов. – Я спиной чувствую, что Фи раскрыла рот от удивления. Даррен мило улыбается, он слишком лукав, чтобы оскорбиться, и держится очень уверенно. Он качает головой. Я склоняюсь к нему, мои губы уже в нескольких сантиметрах от его уха.
– Это мое последнее предложение, – шепчу я. Он улыбается. Я смотрю на него.
Он непоколебим. Черт, черт, черт.


– Хрен нечеловеческий, – заявляю я Фи, выйдя из комнаты, и даже не смотрю, закрылась ли за нами дверь.
– У него, безусловно, имеется.
– Я не о его мужском хозяйстве, а о характере, – рычу я.
– А мне кажется, он чудо как очарователен, – краснеет она.
Я сердито вздыхаю.
– Что очаровательного ты видишь в том, что он рушит весь наш съемочный график? – Я просто в ярости. – Ты как думаешь, Бейл тоже сочтет это очаровательным?
– Думаю, нет.
Я несусь по коридору в комнату для интервью. У нас очень мало времени. Наше шоу «Секс с экс» передвинули с понедельника на субботу, и это прибавило нам работы. Говоря точнее, мы должны сотворить чудо. Сегодня нужно закруглить все интервью с первой и второй парой для обеих частей передачи, а еще решить, где состоится сцена обольщения. Завтра утрясем технические вопросы по всем участникам в каждой паре. Снять все в среду-четверг, а отредактировать в пятницу. Вся группа регулярно работает по выходным. Мне не нужны простои. У меня нет времени на ошибки, опасения или просчеты.
– Итак, кто у нас в резерве? Мне нужна краткая информация. – Я тяну руку за нужной папкой.
– А-а… у нас нет запасных вариантов, – робко говорит Фи.
– Что? – Я замираю.
– Точнее, был один. Но теперь нет. У нас в запасе был мистер Пи Кент, который собирался жениться на мисс Эл Гриптон, но они отменили свадьбу. Похоже, он хотел воспользоваться шоу как предлогом, чтобы отделаться от нее. Но нашел в себе мужество справиться с этим и без нас. – Фи радостно улыбается, а я готова ее убить. Но и на это у меня нет времени. Когда это она успела так поглупеть?
– И как он на это решился! На беду мисс Гриптон и на наше несчастье. – Я не кричу, для этого я слишком зла. – У нас всегда есть два запасных варианта. Кто еще остался?
– С ними тоже проблемы, – пробормотала Фи, – невеста сломала ногу. Вряд ли она захочет крутить шуры-муры с загипсованной ногой.
– Какое невезение, – ворчу я.
– Да уж. Нельзя будет сделать свадебные фотографии.
– Я имею в виду нас. Фи, возвращайся в офис и просмотри все полученные письма. Постарайся найти кого-нибудь и пригласить на сегодня. Кто у нас на следующее шоу? Может, кого-то можно передвинуть, посмотри хорошенько. Если никого не найдешь по письмам, посмотри в Интернете и срочно организуй горячую линию. И проведи ее сегодня вечером. – Фи уже убежала, но я ее окликнула снова.
– Фи, ты не знаешь никого из помолвленных? Проверь свой почтовый ящик, а я проверю свой. – Фи попыталась возразить, но я ей не позволила. – Это очень, очень важно.
Я смотрю на часы: уже полпятого. Теперь вызвать курьера. Чтобы найти Трикси, потребуется время, потому что политика найма курьеров – очередная блажь Бейла, стратегия так называемой экономии. Курьер, занятый в шоу, – центральное звено связующей всех цепи, и он должен быть хитрым, исполнительным, энергичным и активным. Но на «ТВ-6» в курьеры берут дефективных отпрысков наших главных рекламодателей. Да Бейл просто жополиз, он обхаживает самых важных клиентов, но их деткам умудряется платить ниже, чем положено по должности, зная, что папочка добавит на мороженое. Через девять с половиной минут Трикси отвечает мне на пейджер. Она, без сомнения, занята чем-то действительно важным. Курит гашиш, к примеру, или красится, или выбирает железяку для пирсинга брови. Когда она наконец появляется, я понимаю, что назвать это «расторопностью» было бы слишком великодушно.
– Чего делать-то? – спрашивает она тоном, в котором сплелись легкомыслие и бестолковость. Ей года двадцать два, а на вид чуть ли не двадцать шесть, потому что она болезненно худа, волосы торчат клочьями, а ноги в синяках. Не подумайте, что синяки получены в столкновениях на спортплощадке. Это так называемые НПП – неопознанные повреждения в пивной. Буйные гулянки она перемежает с работой, но, конечно, считает, что гулянки и есть ее работа. Платят ей очень мало, но она и того не стоит.
Я велю ей пойти и перехватить Даррена.
– Перехвати-и-и-ить? – она так тянет слова, что ее с трудом можно понять.
– Да, он собирается уходить.
– А чего он ухо-о-о-одит, он же снимается на этой неде-е-е-еле и все тако-о-ое?
– Он не хочет участвовать, – объясняю я. Сейчас мое терпение лопнет.
– Хрено-о-о-ово.
Ну что за тупицы меня окружают, вздыхаю я про себя. Единственное препятствие – и пожалуйста, Трикси сбита с толку.
– Я же не могу-у-у заставить его оста-а-а-аться, если он не хо-о-очет, – заявляет она.
– Знаю. Нужно убедить его остаться, чем-то заинтересовать.
– Переспа-а-а-ать с ним, что-о ли? – спрашивает она.
Я гляжу на эту курятинку. Даррен ее не захочет.
Я задумываюсь.
Даррен нужен мне в шоу. Это будет отличное шоу. А он нам совершенно необходим, потому что Фи не обеспечила резерва, заменить его некем, и он – нагл единственный вариант. Вариант, конечно, ненадежный, но придется хвататься за эту соломинку, пока мы не нашли никого другого.
– Нет, спать с ним не нужно. А вот воззвать к его добрым чувствам – пожалуй. Передайте ему, что я спокойно восприняла его решение, а чтобы у него не осталось неприятного осадка, я хотела бы с ним пообедать. – Уверена, что он не откажется. Он слишком хорошо воспитан, чтобы отказаться.
– Как великоду-у-ушно с вашей стороны-ы, – говорит Трикси, просияв. – Действительно, здо-о-орово. Другая на вашем месте на него бы разозли-и-илась.
Незачем объяснять ей, что на самом деле я хочу разорвать Даррена на кусочки и скормить их львам в зоопарке за то, что он нас так подста-вил. Трикси этого, конечно, не почувствовала. Я даже не уверена, хватит ли ей ума передать ему приглашение. И есть еще кое-что, о чем я умалчиваю – нечто очень, очень неприятное. После того как я нашла Даррена и была совершенно им очарована, он сказал мне «нет».
Он сказал мне «нет». Он сказал «нет» мне. Его «нет» не из тех, что на самом деле означают «да» или «возможно». Окончательное, твердое «нет». И мне совершенно ясно, что он не кто иной, как морализирующая пьянь и вообще неудачник. И к гадалке не ходи.


Я опросила двух женщин для следующего шоу. Это меня немного успокоило. Уже сейчас можно сказать, что наша проверка закончится для их парня грехопадением. Я всегда считала, что мужчины, которых мы проверяем, отличаются неверностью. Не потому, что женщины меньше грешат, а потому что они очень увлечены приготовлениями к свадьбе и менее склонны ставить на карту это великое событие.
Смотрю на часы: восемь пятнадцать. Звоню Фи и слышу то, чего опасалась: она все еще не нашла замены. Я угрожаю ей, убеждаю, умоляю остаться на работе на ночь. Прошу, чтобы она поработала сверхурочно и затребовала из консультационного отдела все запасные варианты, которые сочтет необходимыми.
– А ты что собираешься делать? – спросила она.
– А я буду обедать с Дарреном. Молчание. Наконец, роняет:
– Тяжелая работа, но кто-то же должен ее делать.
– Это действительно работа, – говорю я упрямо. – Он наверняка ужасный зануда. – Мне хотелось бы так думать, но ниже пояса я с этим не согласна, а мои трусики считают, что сегодня пятое ноября. – Я собираюсь пробыть с ним ровно столько, сколько потребуется для дела. Нам нужно сделать шоу. Хочу изложить ему нашу точку зрения.
– Я могла бы пойти вместо тебя, – предложила Фи с неожиданным энтузиазмом. Прежде я не замечала у нее такой преданности делу.
– Ты не сможешь на него повлиять. Тебе захочется с ним переспать.
– А тебе?
– Ты на него западешь, а я нет. – Крыть ей нечем, а я продолжаю: – Нужно разобраться, отчего он уперся. Ясно, он не хочет участвовать, потому что понимает последствия всего этого, и еще понимает, что люди будут оскорблены и унижены. И злы на него. А мы можем только попытаться воззвать к его гипертрофированному чувству приличия. Объясню ему, что программа делается не только для тех, кто сам участвует в шоу, что рекламодатели будут взбешены, аудитория разочарована, а мы с тобой потеряем работу, – надеюсь, до этого не дойдет, но Бейл непредсказуем.
Голова болит. Я сжимаю виски. Мне не терпится снова увидеть Даррена. Но только потому, что нужно сделать это шоу. Думаю, его нравоучения неуместны. Он безумно хорош.
И ужасно меня раздражает.
– Фи! – Да?
– Что мне лучше надеть?
Мы договорились встретиться в «Оксо та-эр». Трикси заказала нам места в ресторане, а не в баре. Молодец. Ему не могут не понравиться стулья, обтянутые грубой кожей, большая карта вин, белые с голубым льняные скатерти и такие огромные элегантные бокалы для вина, что даже Тесси Десять-Тонн почувствовала бы себя хрупкой и изящной. Или они предназначены только для девушек?
– Я приехала пораньше и обозрела ресторан. Девять вечера, и в зале полно людей, предвкушающих забавные любовные приключения. К двум ночи они выйдут на улицы, огорченные и страдающие. Выйдут из каждого лондонского ресторана.
На мне черная водолазка, черная шерстяная юбка до колен и тяжелые байкерские ботинки, такие массивные, что ноги в них кажутся тонкими как спички. Я подозреваю, что это понравится Даррену больше, чем глубокий вырез и короткая юбка. Этот мой наряд из самых сексуальных, хоть он и выглядит довольно сурово. Все эти вещи я храню на работе – если не для этого случая, то для чего-то подобного. Дело в том, что на самом деле я не знаю, что это за случай. Нет, понятно, Даррен нужен мне для дела, как гость на площадке шоу. Я должна сделать это шоу.
Но.
Точнее, – «и». И – не знаю почему, но знаю, что хочу с ним встретиться.
Я увидела, как он входит, и радостно отметила, что он тоже переоделся. Теперь на нем светло-серый костюм и белая рубашка с расстегнутым воротником. Она красиво оттеняет его кожу оливкового цвета. Он великолепен. Уверенно подходит к столику, наклоняется и целует меня.
Целует меня.
В щеку.
Я чуть не опрокинула бутылку с минеральной водой, и это можно счесть потерей самообладания. Его поцелуй обжег меня как раскаленное клеймо. Мне потребовались все мужество, здравый смысл и самоконтроль, чтобы не наброситься на него прямо тут же. Мое тело неодолимо тянется к нему. Эта тяга берет начало меж бедер и поднимается вверх, захватывая живот, легкие, горло. Что со мной? Я и раньше испытывала сексуальное влечение, сильное влечение, но такое… Это совсем другое.
Но мне нечего бояться.
Я знаю, что буду холодна, если он будет невыносимо скучен или высокомерен.
Но откуда-то мне уже известно, что он не такой.
Он садится и улыбается официантке. Я замечаю, что она чуть не падает, взглянув на него. Он заказывает вино, причем, позволяя мне сделать выбор, всем командует сам.
– Мне было очень приятно принять ваше приглашение, Кэс. И все же я удивлен. Я не ожидал, что вы так хорошо воспримете мои взгляды. Во всяком случае, ваш «курьер», – он сумел поставить это слово в кавычки, – ваш «курьер» сообщил мне, что вы хотите пригласить меня пообедать. Это было бы несправедливо. Я прекрасно осознаю, что подвел вас, и настаиваю, что сегодня угощаю я.
– Но этот счет мне оплатят, – тихо говорю я. И удивляюсь слабости во всем теле. Такое со мной бывает редко. В последний раз я почувствовала слабость на тренировке. Но Даррен ломает все стереотипы. Он не восхищается мной и не боится меня, и не слишком воинственно настроен. Все мужчины, которых я встречала прежде, принадлежали к одному из этих типов.
– Я знаю, но мне, честно говоря, не хочется есть за счет вашего шоу, – он умолкает и поднимает бровь. – И мне действительно хочется вас угостить. – У него тихий бархатный голос, и мне приходится придвинуться к нему чуть ближе, чтобы его расслышать. А когда придвигаюсь, чувствую, как восхитительно от него пахнет. Если бы не обстоятельства, можно было бы с ним переспать.
Но я не должна об этом думать.
И потом это все к делу не относится, а дело – дело плохо. Совсем плохо. У меня всего четыре дня, чтобы сделать это шоу.
От него пахнет «Исси Мияки».
Я абсолютно отдаю себе отчет в том, что расклад явно не в мою пользу. И снова напоминаю себе: я здесь затем, чтобы убедить его участвовать в шоу. Пусть он сногсшибательно красив, ну и что?
А то, что он сногсшибательно красив, вот что.
Я углубляюсь в меню, старательно изображая заинтересованность. Жареные на углях кальмары, фаршированные чили, кефаль в красном вине с петрушкой и чесночным соусом.
Нет, только не чеснок.
Пора завести разговор о шоу.
– Отчего вы хотите угостить меня обедом? Он краснеет и заставляет себя поднять на меня глаза:
– Любой был бы рад угостить вас обедом. Вы потрясающая женщина.
Вот это да.
Я счастлива и взволнована. Ну да, все это я уже слышала и услышу снова, но никогда еще эти слова не волновали меня так глубоко. И не пугали.
Его прямота заставляет меня изменить тактику. Я тоже буду откровенной.
– Послушайте, Даррен. Давайте будем играть в открытую. Я здесь не для светских бесед, а чтобы уговорить вас участвовать в шоу. Вы мне нужны. Мне неудобно об этом говорить, но мне нужно сделать шоу и мне нужны вы. – Я остановилась и набрала побольше воздуха.
Принесли хлеб. Некоторое время он молчит, выбирая хлеб. Взял ореховый. Чтобы снискать его расположение, я делаю то же самое.
– Жаль, что вы не захотели со мной пообедать.
– Я не говорила…
– Я не собираюсь участвовать в вашем шоу.
– Почему?
– Потому что после этого не смогу смотреть на себя в зеркало по утрам. И не смогу смотреть в глаза моим родителям, сестрам, братьям, друзьям, племянникам и племянницам.
Ага, он не упомянул о подруге.
– Но отчего же?
– Оттого, что вы расшатываете семейные устои.
Я вздыхаю. Все это я уже слышала. Публика почему-то убедила себя, что телевидение виновато в распаде семьи. Это просто способ избежать ответственности. И совершенно несправедливо.
– Семья под угрозой по массе других причин. Телевидение только одна из них, – спорю я. – Влияние телевидения на современное общество пытались оценить, проведя тьму исследований и опросов, и каков сухой остаток? Психологи, педагоги и моралисты не смогли доказать, что оно вообще оказывает какое-либо влияние. Так отчего же вы считаете, что во всем виновата одна я? – стараясь подладиться под него, я прикидываюсь наивной.
– Вы поощряете разрушение морали. Вы опошляете любовь и секс. – Он сердито мажет маслом хлеб. У него восхитительные руки, такие сильные. Я беру бокал.
– Даррен, никто не заставлял меня делать это шоу. А порнографические открытки появились задолго до телевидения.
– Значит, вы признаете, что ваше шоу безвкусно, безнравственно и разрушает общественные устои?
Подошла официантка, чтобы принять наш заказ.
– Вкус изменчив и зависит от моды. Наши предпочтения меняются с каждым новым номером журнала «Вог». Порядочность, как я понимаю, это уважение к культурным и религиозным традициям, то есть мы шлем открытки, оказываем знаки внимания, когда какой-нибудь дорогой родственник даст дуба. – Я впадаю в привычный сарказм. – Но стандарты – они разве где-то посередине? Уступить беременной место в метро или вообще в метро не ездить. А кто эти стандарты устанавливает? Закон? Независимая телевизионная комиссия? Общество? Вы? Даррен, разве вы судья или присяжный по этому делу? – Я повышаю голос. Он меня вынуждает. Но здесь не место для истерики. Я пытаюсь взять себя в руки и говорю тише: – Я всегда избегала расизма. Я не замечена в снисходительности к инвалидам. В нашей программе нет жестокости и нецензурщины, и совокуплений мы не показываем.
– Как великодушно с вашей стороны. По-моему, думает он иначе. Наша беседа идет не так, как я ожидала. Она вообще зашла куда-то не туда, хоть я и не Иззи. Я хотела быть привлекательной и кокетливой, обычно это срабатывает. А вместо этого веду себя, как жестокая сестрица Аттилы-варвара. И удивительней всего то, что я по-прежнему хочу, чтобы этот мужик признал мою правоту. Не только для того, чтобы он согласился на участие в шоу. Мне вдруг захотелось заслужить его уважение. А потребность в уважении сделала кокетство невозможным. Сколько я уже выпила?
Мы замолчали, потягивая вино. «Палиньи-Монтраше» девяносто шестого года. Очень хорошее.
– Отличное вино. У вас хороший вкус, – сказала я.
– Спасибо. – Даррена нелегко отвлечь. Он следует за своей мыслью. – Телевидение располагает непредсказуемым, невиданным влиянием. Со времени изобретения колеса на жизнь человека ничто не воздействовало так сильно.
В трусики мне словно кто-то уронил «алка-зельцер». Его доводы мне не по душе, но хорошо, что он признает важность телевидения. Редко кто это понимает, а я так люблю свою работу. Очень хочется найти кого-то, у кого есть свое мнение на этот счет, пусть даже и такое. Я с удовольствием с ним поспорю. От нас летят интеллектуальные, эмоциональные и сексуальные искры. Даррен смотрит на меня в упор, его дивные глаза встречаются с моими, и я не могу оторвать от него взгляд, как ни пытаюсь.
– Вы должны понимать силу, с которой телевидение воздействует на людей, и какую ответственность это налагает на вас. Ваши программы отражают мир, в котором мы живем. А вы говорите, что обман – это нормально, измена – это естественно.
Воцаряется хмурое молчание. Слышен лишь звон бутылок и приборов, гул неразличимых голосов. А поверх всего – голоса людей за соседним столом, и умоляющий голос парня, которого бросают. Официантка несет нам еду. Я пробую морковный суп с кориандром. Я его не так уж люблю, просто он стоял в начале меню, а у меня не было времени выбирать. Даррен охотится за водянистыми кусочками кабачка по всей тарелке. Кажется, у него тоже нет аппетита. Стоит оглушительная тишина.
– Кэс, а чем вы еще занимаетесь помимо работы?
Такой неожиданный поворот меня изумляет. Еще? Еще? Хм. Я слишком измучена, чтобы придумать что-нибудь интересное и необычное, и говорю правду.
– Общаюсь с друзьями, с Иззи и Джошем, занимаюсь спортом и увлекаюсь мужчинами. А, и еще вижусь с мамой по субботам.
Даррен смеется.
– И не коллекционируете марки, и не увлекаетесь реслингом в грязи?
Я улыбаюсь.
– Реслингом я занималась. Он снова смеется.
– Кэс, расскажите о ваших мужчинах.
У меня между ног снова появляется какая-то пульсация. Он со мной флиртует? Пожалуйста.
– Я делю мужчин на три категории. На тех, с кем я сплю, тех, с кем не сплю, и Джоша.
– Ас кем бы вы не стали спать? Он все-таки флиртует!
Или, может, флиртует, просто чтобы заняться хоть чем-нибудь.
Почему я его не понимаю? Я ведь хорошо знаю мужчин.
– С любовниками и мужьями моих подруг, с уродами и дураками и теми, с кем уже спала. – Он играет вилкой, показывая, что ему интересно и можно продолжать. – Любовники моих подруг в безопасности. Несмотря на то, что мир полон измен и лжи, я не хочу поступать так со своими подругами. – Это правда, и в этом отношении я очень, очень близка к нравственным нормам. – Кроме того, они меня не привлекают.
Он снова поднимает бровь. Как это избито и как сексуально.
– Я не хочу сказать, что все, кого я вижу рядом с моими приятельницами, непривлекательны, это далеко не так. Это потому, что мы с подругами рассказываем друг другу всё. К тому времени я уже знаю, что их любовники подбирают с пола обрезанные ногти, знаю все мерзкие штуки, которые они делают с туалетными щетками, и что они пукают в постели, а потом лезут под простыню и нюхают. Ничего сексуального. – Он улыбается. Я серьезна. – Близость вызывает охлаждение. Причина, по которой я не сплю с уродами и придурками, и так ясна. А мужчины, с которыми хоть раз переспала, меня уже не привлекают. Я редко возвращаюсь к прошлому.
Интересно, догадался ли он, что принадлежит к тем мужчинам, с которыми я хотела бы переспать?
– Похоже, вы уже давно с этим определились. – Я киваю. А он улыбается еще шире. Он что, смеется надо мной? – Можно, я вас кое о чем спрошу?
– Спрашивайте, но ответить я не обещаю.
Мне известно, что вопросы, которые люди задают, говорят о них так же много, как и их ответы.
– У вас была так называемая несчастная любовь? – Он краснеет. – Я спрашиваю об этом потому, что меня удивляет ваше потребительское отношение к любви.
Я решаю не обижаться.
– Конечно, у меня была несчастная любовь. Если вам попадется женщина, которой всегда везло в любви, то поищите у нее за ухом электронный чип. – Я всегда так отвечаю. Я улыбаюсь, подцепляю еду вилкой и отправляю в рот. Интересно, он не из тех мужчин, которых возбуждают прожорливые женщины?
– И кто он был? – Все мужчины задают один и тот же вопрос. У меня есть готовый ответ.
– Мой первый любовник, – блефую я. И застываю, не донеся вилку до рта.
Это должно означать, что воспоминания о нем болезненны и я даже не могу есть. Мужчинам хочется думать, что женщины слишком чувствительны, чтобы окончательно выздороветь от несчастной любви. Это соответствует их мнению, что женщина нежна как цветок.
– Вы долго были вместе?
Как он настойчив. Я колеблюсь.
– Пару недель.
– Пару недель. – В голосе его пополам недоверие и насмешка. Не по сценарию. Его должна была тронуть сила чувства. – Вы сказали, это был ваш первый мужчина? – Он выглядел смущенным. – Это, наверное, было…
– Очень давно. Да, я нелегко прощаю предательство. Я очень чувствительна.
Он пристально смотрит на меня. Мы только что познакомились, но он уже знает, что это далеко не так. Просто Даррен слишком вежлив, чтоб открыто это оспаривать.
– Но ведь вы не можете до сих пор переживать историю десятилетней давности, которая длилась несколько недель.
Верно. Он первый это понял, а множество других мужчин, которым я рассказывала то же самое, не обратили внимания.
– А на самом деле – что ранило вас на самом деле?
Я не готова к такому необычному вопросу. Но лицо Даррена удивляет меня даже больше, чем вопрос. Он, кажется, искренне заинтересован! А я – я искренне озадачена. В смысле – не знаю что ответить.
– Мой первый любовник сильно меня разозлил, но, если честно, мое сердце никто никогда не разбивал. Просто я сука. – Сомнительный ход. И все же правда. Он чуть повернул ко мне голову. Как он близко. Длинные волосы падают ему на глаза и касаются моих волос. У меня между ног все горит, во рту пересохло, а грудь напряглась в ожидании его поцелуя. Здравствуй, сексуальный драйв.
Я встряхиваю головой.
Он покашливает, напоминая о себе.
– Что? – Мое сознание проясняется, но я никак не могу вспомнить, о чем он меня спрашивал. У него удивительные глаза. Карие, густого коричневого цвета, как осенние листья под деревьями. Неожиданно Даррен смущается.
– Извините, не стоило об этом спрашивать. Лучше расскажите мне о Джоше.
Я ему признательна за то, что он сменил тему и мне не пришлось изворачиваться.
– Джош мой единственный настоящий друг среди мужчин. Я знаю его с детства. И он знает обо мне слишком много, чтобы рискнуть с ним поссориться. Он может продать эту информацию прессе, я же теперь богатая и знаменитая.
– А вы хотели быть знаменитой?
– А кто этого не хочет? Но я уверена, что Джош этого не сделает. Несмотря на все наши разногласия, ссоры, давние и хрупкие платонические отношения, мы с Джошем друг друга любим. Мы доверяем друг другу и никогда не сделаем друг другу ничего плохого. Может, именно из-за этих разногласий, давности нашей дружбы и хрупкости отношений. – Тут я улыбнулась Даррену. И вдруг тоже смутилась. Зачем я так много рассказываю о себе? Что на меня нашло? Обычно я так не делаю. Терпеть не могу людей, которые знают обо мне больше, чем я о них. Я пытаюсь спрятаться за шуткой.
– Кроме того, у меня есть компрометирующая его фотография, где он в корсете и подвязках. Он заявил, что это было на шоу «Тихий ужас», но мне что-то не верится.
Даррен смеется.
Разговор прерывистый, напряженный и откровенный. Меня переполняют эмоции. Мы с Дарреном опустошили бутылку вина и выпили еще полбутылки. Мы перебираем темы. В его досье было написано, что он лесовод, работает в Лондонском университете, у него там кабинет и лаборатория, и он выезжает туда, где есть больные деревья. Это странно – уж очень необычная профессия, – и в некотором смысле закономерно. Очень ему подходит, я так и предполагала, что он работает на свежем воздухе и занят физическим трудом. И вдруг я представила, как катаюсь с ним по траве в парке, стряхиваю листья с волос и вытаскиваю веточки из складок одежды. Он и представления не имеет, о чем я думаю, но так смотрит на меня, будто знает о моей эйфории.
Я стараюсь придумать, что бы такое сказать.
– У меня не было знакомых лесничих.
Он снова смеется. Да, не очень умное замечание. Я пытаюсь придумать что-нибудь еще.
– Отсюда совершенно великолепный вид на реку.
– Это одно из самых моих любимых зданий в Лондоне, – соглашается Даррен.
– Серьезно? – Как удачно.
– Да, вы правы, вид потрясающий, я люблю кирпичные здания.
– Вы сказали, одно из любимых, а какие остальные? – Я делаю вид, что мне интересно.
– Самое любимое, конечно, Музей естествознания, мне все в нем нравится. Мне интересно, как и почему он был основан, да и само здание нравится, кирпичная кладка, подсветка, интерьеры, вообще все. – Неужели можно так восхищаться домом, набитым всяким хламом, который даже нельзя купить?
– А у вас какое любимое здание?
– Я об этом никогда не задумывалась. Меня об этом, кажется, никто никогда не спрашивал. – Я немного подумала. – «Бибендум». Знаете этот ресторан в Южном Кенсингтоне?
– А почему он вам нравится?
Я могла бы сказать, что мне нравятся окна из тонированного стекла и необычная черепичная крыша, сделанная в 1911 году по эскизам Франсуа Эспинаса, но мне хочется, чтобы ему казалось, что я поверхностна.
– Оно похоже на Золотые ворота. Это вход в магазинный рай – Джозеф, Пол Смит и Конран. И потом они продают восхитительные устрицы. – Я дерзко улыбаюсь, а он снова смеется.
Пролетает вечер, и я понимаю, что так толком и не поговорила с ним о шоу. Какое легкомыслие с моей стороны – вообще-то я редко отклоняюсь от цели.
Я возвращаюсь к главному.
– А почему вы с Клэр расстались?
Как неудобно об этом спрашивать. Он умный, красивый и обольстительно сексуальный. У меня есть только свидетельство Маркуса, но это ненадежный источник. Причину сообщила Маркусу сама Клэр, и, может, это неправда. Если я узнаю от Даррена, отчего они расстались, то с помощью фактов смогу доказать ему необходимость участия в шоу.
Кроме того, мне и самой интересно.
– Мы жертвы сожительства.
– Что это значит?
– Как вы говорили? Близость ведет к охлаждению. А у нас она вызвала раздражение. Мы даже любили друг друга до того как стали жить вместе, а потом все стало не так. Дальше все было плохо.
– И что, вы стали относиться друг к другу как к предметам мебели? Стали самодовольны?
– Не так драматично. Ей не нравилось, что я храню пленки в холодильнике. А мне – что ее косметика занимает весь туалетный столик. Она ненавидела телеканал «Скай». Я ненавижу мыльные оперы.
Я в ужасе. Что этой девушке приходилось терпеть!
– Я люблю читать в постели. А она сразу выключает свет. И это все усугублялось. Она стала ненавидеть моих друзей. А я – ее волосы в ванне. Она – мой смех. Я – ее мать. Я уже обо всем этом забыл, когда сегодня утром позвонил Маркус. Он сказал, что Клэр пошла в магазин. Она уже покупает яйца к Пасхе, хотя сейчас январь. Она всегда была ужасно рациональная. Я это ненавижу. С ней невозможны никакие неожиданности. На самом деле мы расстались из-за того, что не подходили друг другу. Мы не вместе потому, что у нас ничего не получилось, и мы не должны быть вместе. Почему еще люди расстаются? Легче всего идеализировать прошлое.
Слава богу. На этом моя программа и строится.
– Я никогда не встречал более подходящей для меня женщины, чем Клэр, но это не значит, что мы совпали на все сто процентов.
– Девяносто процентов тоже неплохо.
– Это даже не девяносто.
– Ну, восемьдесят пять, – предположила я.
– Примерно шестьдесят пять. – У меня внутри появилось странное тепло. Он прав, шестьдесят пять – маловато, это не Она.
Если верить, что существует Она.
Я лично не верю.
– Итак, у вас с ней действительно все кончено? – Я с явным нетерпением жду его ответа. И ненавижу себя за это.
– Да.
– Тогда что плохого, если вы появитесь в шоу? Вы можете ее соблазнить и исчезнуть.
Даррен растягивает губы в кривой усмешке. Он что, считает, что я шучу?
– Вы меня не понимаете, Кэс. Ваше шоу – издевательство. Кроме того, я ее когда-то любил. Мне не хочется причинять ей боль, и я сомневаюсь, что смогу ее соблазнить…
– А мне кажется, сможете, – с воодушевлением воскликнула я.
– Спасибо. – Лицо Даррена расплывается в самой широкой улыбке за все время нашего знакомства.
Самовлюбленный болван!
– Это не комплимент. – Я сердито утыкаюсь в тарелку. Он улыбается еще шире, хотя это кажется невозможным.
– Все равно я буду считать это комплиментом.
Я хмурюсь, но пытаюсь казаться спокойной, верчу в руках бокал, ласкаю его ножку, словно тонкий кашемир.
– Если вы уверены, что Клэр на это не пойдет, тем лучше для нее и Маркуса. У нас была одна пара до Рождества, которая все-таки сохранила верность.
– Да, я об этом читал. «ТВ-6» сделал из их свадьбы общественную сенсацию, – говорит Длррен с явным отвращением. – Наверное, для рейтинга это было хорошо. Кэс, да вы меня не слушали! Я говорю не о том, захочет она меня или нет. Все, что связано с «Секс с экс», мне омерзительно. Потребность «проверить» того, кого вы должны любить, говорит о том, что с вашими отношениями не все благополучно. По этой причине я не хочу позорить Клэр или кого бы то ни было. Не хочу, чтобы она знала, что ее жених в ней не уверен. Не хочу ворошить наше прошлое, даже чтобы развлечь ваших, сколько их там, восемь или девять миллионов зрителей. Я любил ее, это важно для меня и касается только нас двоих.
И он во все это верит. Я смотрю на него во все глаза, на этого ужасно сексапильного парня, сидящего напротив. Я его не понимаю. Он человек другой эпохи. Только, может, добрее. И доверчивее.
И глупее.
Я стараюсь не забыть о своем первоначальном плане.
– Послушайте, Даррен, это шоу существует не только для увеселения публики. От него зависит еще многое.
– Например?
– Моя работа и работа примерно тридцати пяти других людей, доходы рекламодателей.
– Мне очень жаль. – Даррен зовет официантку и просит принести счет.
Я расстроена. Ресторан опустел, но мне не хочется уходить. Я пытаюсь вспомнить, что еще может случиться, если шоу не выйдет. Ну, потеряю свой премиальный процент. Вряд ли стоит об этом говорить. Я покорно вздыхаю. Его непреклонность меня убедила, что он не изменит свою точку зрения. И допускаю, что – да, он в чем-то прав, с точки зрения морали это и вправду отвратительно. Не стану больше приглашать на шоу мыслящих мужчин, придется снова работать с неандертальцами.
Мы вышли из ресторана и медленно пошли к метро мимо Национального театра, мимо Ройял-Фестивал-Холл, мимо галереи Хэйуорд, мимо дворца королевы Елизаветы. Стоит январь, а моя рубашка липнет к мокрой спине. Надеюсь, это не грипп. Парочки прижимаются друг к другу, этот глупый миф о близости защищает их от наступившего ночного холода. Сейчас, наверное, холодно, потому что люди, бредущие поодиночке, запахивают пальто. Моя сумка весит тонну, не меньше. В ней все мое барахло: блокноты, диктофоны, справочники по проведению опросов, графики. Все это хозяйство оттягивает плечо, и меня клонит вправо. Я сталкиваюсь с Дарреном и каждый раз ойкаю, давая ему понять, что это произошло случайно, а не нарочно.
Мои чувства обострены. Холодный ночной воздух кладет свои ледяные ладони на мои лоб и плечи. Я слышу, как на Черинг-кросс дребезжит трамвай, разрезая ночь. Сверкающие огни рисуют контуры мостов и улиц. Все различимо в мельчайших подробностях. На языке привкус металла. Я чувствую запах пота, свежести и слежавшегося мусора. Оттенок свежести мешается с запахом лосьона Даррена и щекочет ноздри.
Увидев мечтателей, торчащих около Национального киноцентра, потерявшихся в ностальгии или обезумевших от несбыточных надежд, я воскликнула:
– Только посмотрите на них, они не в состоянии оторвать задницу от земли и заняться делом.
Даррен, как ни странно, засмеялся.
– И это все, что вы в них увидели?
Я смотрю на этих шутов и псевдоинтеллектуалов. Люди больше любят наблюдать за чужой жизнью, чем жить собственной.
– Да. А что еще?
– Смотрите внимательнее, – настаивает он. Он кладет руки мне на плечи и поворачивает меня лицом к толпе. – Нужно смотреть на все с разных точек зрения, и чем их больше, тем лучше. Я, например, вижу здесь много интересного.
Я вгляделась снова и увидела целые людские полчища. Одни расположились в кафе рядом с театрами и пьют кофе. Другие окружили уличных артистов. Многие оживленно болтают о только что закончившемся представлении. А некоторые…
Я пожала плечами.
– Разве вы не видите, что эти люди пришли сюда, чтобы отдохнуть и повеселиться? И всем этим людям сейчас хорошо.
– Нет.
– Посмотрите еще раз.
Старик играет на скрипке «Весну» Вивальди. Он очень древний, у него длинная белая борода. Он легко приплясывает, едва не отрываясь от земли, его тощие ноги и руки двигаются легко и ритмично. Он талантлив. Я неохотно бросаю несколько монет в его засаленную панаму. Его легкий кивок исполнен болыцего достоинства, чем поклон. Даррен улыбается мне. А я ему.
Мы переходим через реку и доходим до станции «Эмбанкмент». Там отвратительно, полно пьяни в костюмах и лохмотьях, они отличаются друг от друга только одеждой. Даррен пробирается мимо этих придурков и мародеров к кассовому автомату и покупает нам билеты. Мне в западный Лондон, а ему на север. Нам ехать разными линиями, и мы расходимся в разные стороны.
– Как вы доберетесь сами до дома?
– Ничего, я привыкла ездить на метро. – Это ложь. Обычно я ловлю такси, но если так и сказать, придется объяснять, зачем я шла с ним полмили до метро. Это непонятно даже мне самой.
– Было очень приятно с вами познакомиться, Кэс. Мы неплохо посидели. – Даррен остановился и повернулся ко мне.
– Наверное, вам было не очень приятно.
– Нет. – Он колеблется, затем прибавляет: – Совсем наоборот.
Я широко улыбаюсь:
– До свидания.
– До свидания. – Мы не двигаемся с места. Неожиданно очень похоже на свидание. Он меня поцелует? Или пожмет мне руку? Он наклонился ко мне, и я подумала, что он собирается поцеловать меня в щеку, и слегка повернула голову. На самом деле он сначала, оказывается, хотел поцеловать меня в губы, но помешал мой неожиданный маневр, и он чмокает меня где-то у самого уха, под сережкой. Мы прощаемся, и Даррен идет к турникету.
Ну конечно. Он забудет меня ради своих деревьев.
И сейчас ничего более убийственного придумать невозможно.
Мое нежелание его отпускать наверняка связано с тем, что я много выпила. Неужели из-за этого? Я боюсь, что есть причина посерьезнее.
– Даррен! – Мой окрик пробился сквозь толпу, Даррен тут же оборачивается, как будто ждал этого, и подходит ко мне. Я вывожу его из толпы обратно к реке. И тяну время, пытаясь придумать объяснение.
– Я хотя бы должна была убедиться, что сделала все возможное, чтобы уговорить вас участвовать в шоу.
– Так и было.
– Это не совсем так.
Даррен выглядит немного удивленным.
– Вы хотите сказать…
– Да нет. – Я тут же догадалась, о чем он подумал: что я предложу ему переспать. И почему-то оскорбилась. Даррен вспыхивает.
– Слава богу. – И снова покраснел. – Не потому, что мне этого не хочется, но в данных обстоятельствах…
Я пытаюсь разрядить ситуацию. И даже не успев придумать, что сказать и для чего, или задуматься о том, что будет дальше, начинаю болтать всякую чепуху, первое, что пришло на ум.
– Нет, у меня совершенно другое предложение. Мне бы хотелось, чтобы вы дали мне возможность высказать аргументы. Для этого мне нужно с вами немного пообщаться, хотя бы один день. – Это риск, но я же игрок. Он с сомнением смотрит на меня.
– Вы меня не переубедите.
– Может, и нет, но я по крайней мере попытаюсь сделать все, что могу. И тогда я не потеряю лица перед остальными на «ТВ-6».
Неправда. На самом деле мне сейчас нужно вернуться на студию и помочь Фи найти людей на замену.
Но проведя с ним этот вечер, я поняла, что если он появится в «Секс с экс», это будет наше лучшее шоу. Он хорош собой, хорошо говорит, он сексуальный и духовно развит. Если я смогу публично перечислить его возражения и рассказать, как мы их опровергли, то вся страна поддержит «Секс с экс». Протесты против шоу уже звучали. Малочисленные и, по моему мнению, ханжеские. Но те, кто боится, что браки рассыпаются, как карточные домики, наверняка поддержат «ТВ-6», если за нас выступит такой человек, как Даррен. Разве можно с ним не согласиться? Вряд ли его можно убедить, но попытаться-то стоит!
Я мысленно прикидываю, как мне все успеть и что сумеет сделать Фи на студии без меня. И одновременно с моими торопливыми подсчетами, попытками предугадать развитие событий, их результаты и последствия, Даррен не спеша взвешивает предложение, которое он принял за чистую монету.
– Я взял неделю за свой счет, чтобы участвовать в шоу. И теперь собираюсь навестить родителей и родственников, – говорит он неохотно и вздыхает. – Вам не удастся меня переубедить, но если это поможет избежать неприятностей с начальством, можете поехать со мной на пару дней.
– Отлично. – Я улыбаюсь. Я заранее была согласна, еще не понимая, стоит ли это делать. – А где живут ваши родители?
– В Уитби.
– Где?
Он смеется:
– В Уитби, в северном Йоркшире. – Я не знаю, где это. Кажется, где-то очень далеко, в другом мире, на краю цивилизации. Но шоу продолжается. Как все это будет? Я киваю, делая вид, что знаю, где это, чтобы не казаться полной дурой.
– Хорошо, Кэс, я рад, что вы со мной поедете, но нам обоим было бы лучше, если бы вы мне поверили и мы бы просто там отдохнули.
Я здесь не для удовольствия, и я никому не верю. Но я прикусываю язык.
– Доверчивость ведет прямиком к разочарованию, – заявила я прямо.
– Вы сами себя послушайте, Кэс. Этот ваш номер «жесткая сука» никого не убеждает.
Он очень ошибается. Я уже убедила учителей начальных и старших классов, множество студентов, десятки учеников колледжей, бесчисленных девушек, ровно пятьдесят три любовника и свою мать. Даже Иззи, для которой это очень болезненно, время от времени говорит:
– Ты бываешь такой черствой.
Что за навязчивая идея, почему непременно нужно быть мягкой? Это прямая дорожка к одиночеству, несчастьям и обидам. Я предпочитаю быть неуязвимой. И не хочу, чтобы лезли ко мне в душу.
Даррен молчит, глядя на реку. Она, как ни странно, блестит. Я всегда думала, что Темза – это сточная канава для дерьма и гигиенических прокладок.
– Знаете, что я думаю?
– Нет, просветите.
– Вы хотите, чтобы вас кто-то разгадал. Хотите, чтобы кто-то попытался заглянуть к вам в душу. Хотите быть любимой. И хотите, чтобы сделать это было непросто. Современный миф об Агамемноне. Вы такая же, как и все женщины, которых я встречал.
Я и не знала, просто не могла представить, что Даррен может быть таким агрессивным.
Я смотрю на него: до чего же великолепен. Дьявольски хорош. Огни города отражаются в реке, и блики освещают лицо Даррена. Он похож на ангела. Когда Даррен улыбается, он становится до неприличия сексуален. Ни разу в жизни я еще не сталкивалась с таким же сложным и неодолимо притягательным мужчиной. И понимаю, что это столкновение станет для меня самым важным и, вполне возможно, самым трудным, ведь мне все сложнее придерживаться своей жесткой тактики. Я понимаю, что нельзя позволить ему застать себя врасплох, и вдруг слышу, как мой собственный голос предательски произносит:
– Черт возьми! Ладно, давайте, развлекайте меня. Не думаю, что у вас это получится. – И я улыбаюсь, радуясь своей решительности. Но не верю. Не верю даже самой себе.




Предыдущая страницаСледующая страница

Читать онлайн любовный роман - Секс с экс - Паркс Адель

Разделы:
1234567891011121314151617181920СпасибоБлагодарности

Ваши комментарии
к роману Секс с экс - Паркс Адель



о,это роман года.такое ощущение,что про аманду с района мелроуз.хотя конец предсказуем,я не заметила как зачиталась на целых 5 часов.даже не оттолкнули подробности типа пушок у него между ягодиц,струя в унитазе)))
Секс с экс - Паркс Адельвика
19.02.2012, 1.35





И это про меня. Всё кроме хэппи энда.
Секс с экс - Паркс АдельIRMA
30.12.2012, 14.19





Неприятное начало, но любовь есть и она настоящая. Герой вполне себе мечта :-) и если пропустить некоторую водичку, история трогает. юмор тоже имеется,9
Секс с экс - Паркс АдельКатрина
1.01.2013, 15.31





Низкая оценка романа и немногочисленные комментарии свидетельствуют только об одном: дамочки, заходя на этот сайт, рассчитывают лишь на легкое, не обремененное интеллектом чтиво, изрядно приправленное розовыми соплями. Когда же происходящее более или менее соответствует реальности, тут же губки складываются в возмущенное "фи!" А роман-то на самом деле хорош! Я бы сформулировала основную идею так: нравственный выбор и его последствия. Ну, и дополнительно масса других моментов. Например, ответственность родителей за моральное становление своих детей. Иногда, чтобы испортить ребенку дальнейшую жизнь, вовсе необязательно в детстве загонять ему иголки под ногти.Короче говоря, роман дает возможность подумать о многих вещах. А "пушком между ягодиц" и "струей в унитазе", автор, как мне кажется, хотела лишь сказать, что когда по-настоящему любишь, воспринимаешь человека целиком, таким, каков он есть, а не глянцевую картинку в рекламном буклете. Браво, Адель Паркс! 10/10
Секс с экс - Паркс АдельЛюдмила
21.01.2015, 11.01





ЗАМЕЧАТЕЛЬНЫЙ РОМАН. Многообразие психологических портретов - почти в каждом действующем лице узнаваемые друзья, коллеги, знакомые. Присутствует и юмор и драма, в нем есть все - моральные дилеммы, жизненные мудрости, страсть, любовь. Читайте и наслаждайтесь. 10 баллов.
Секс с экс - Паркс АдельНюша
22.01.2015, 0.30





У этого романа неоправданно низкий рейтинг. А он действительно заслуживает внимания. Браво автору.
Секс с экс - Паркс Адельren
26.01.2015, 1.50








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100