Читать онлайн Секс с экс, автора - Паркс Адель, Раздел - 4 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Секс с экс - Паркс Адель бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 7.2 (Голосов: 35)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Секс с экс - Паркс Адель - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Секс с экс - Паркс Адель - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Паркс Адель

Секс с экс

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

4

– Джош, привет, это я. Представляешь, Бейл согласился! На шоу об изменах с бывшими любовниками.
– Как я понимаю, это хорошо.
– Джош, ну перестань. – Как это на него непохоже, он же никогда на меня не сердится. – Я снова на коне!
– Ты кого же это имеешь в виду? – смеется Джош, хотя он не в настроении.
– Догадайся, – дерзко отвечаю я.
– Ты со мной флиртуешь?
– Я бы флиртовала, если бы на твоем месте был не ты.
– Утешила, называется.
Мы назовем шоу «Секс с экс». Что ты об этом думаешь?
Стараюсь вообще об этом не думать. Я вздыхаю. Его равнодушие обламывает.
– Извини, мне пора – столько дел, ужас. Я просто хотела сообщить тебе приятную новость. В конце концов, это ты подал мне идею.
– Точно, ужас. Ладно, пока.
Я кладу трубку и забываю о странной сдержанной реакции Джоша. И вместо этого думаю о том, что ура, Бейл более чем доволен. Он даже предложил выплачивать мне премию в зависимости от рейтинга. Ожидается, что рейтинг шоу взлетит до небес. Мой успех подействовал на Фи, как и ожидалось, и я решила быть великодушной. Доверия к ней у меня нет, но она мой ассистент и обязана помогать мне с проектом – нам предстоит горы свернуть.
Мы начали с рекламного объявления:


Вы собираетесь пожениться? Вы верите своему партнеру на все сто процентов? Есть ли в его прошлом любовь, которая может помешать вашему счастью? Пожалуйста, напишите нам по адресу а/яГарантируем полную конфиденциальность.


Вот такое простенькое объявление.
– Они откликнутся? – сомневается Фи.
– Насколько я знаю людей, обязательно.
– Где мы его опубликуем?
– Для начала в журналах «Гэс» и «Гос», самых скучных и бездарных, – и даю ей несколько журналов. Я все-таки уважаю Фи и не думаю, что она их читала. Она берет журналы и бегло пролистывает.
– Боже, какая гадость. Неужели у людей нет никакого чувства собственного достоинства?
Не поднимая глаз от сметы, я говорю: «Нет».
Она читает оглавление вслух: «За три года я переспала с сотней мужчин», «Секс с мужем и его подругой», «Трусики с дыркой вместо средства для потенции – работаем в секс-шопе», «Мы сексперты – женщины, которые знают о сексе все!»
– То, что надо, – вставляю я. – Читатели заголяют свои души и тела за жалкую пятерку и двухдюймовую колонку на странице писем.
Все эти люди хотят прославиться. Они для нас просто подарок. Только учти, Фи, я не желаю влезать в башмаки Джерри Спрингера и не хочу показывать всяких чудиков. Нужно придумать приманку для нормальных людей, для самых обычных.
Фи тяжко вздыхает.
– Как раз ненормальных найти легче всего. Тех, у кого не отросла способность к самокритике и мало возможностей заявить о себе.
Я свирепо смотрю на нее. Слова «легко» в моем словаре нет (если не считать отношения к сексу). Я знаю, что успех шоу зависит от того, смогу ли я заставить среднего зрителя смутиться. Есть целая прорва шоу, чьи гости – настоящие упыри. А зрители обычно сидят на заднем плане в удобных креслах и заявляют, что герои шоу – нелепые эскаписты. Ток-шоу приятно смотреть: люди смотрят и благодарят судьбу, что их жизнь лучше, чем у героев. А «Секс с экс» должно быть другим. Я хочу, чтобы влюбленные стали непримиримыми врагами. Хочу, чтобы они пытались договориться во время рекламной паузы. Хочу ненадолго разлучить их, чтобы они усомнились друг в друге. Это шоу решит их судьбу, к какому бы классу, возрасту, национальности или религии они ни принадлежали.
– Кого ты хочешь пригласить?
– Обычных людей. Людей, которым все доверяют. Полицейских, медсестер, библиотекарей, учителей, парней из магазина «Карфоун Уорхаус».
Фи смотрит на меня с сомнением.
Спустя немного времени мы разместим рекламу на сайте «ТВ-6» в Интернете и на внутренней электронной доске объявлений, пошлем персонал в спортивные залы и клубы, чтобы отбирать людей прямо на месте, и организуем телефонную линию после программы «Не пытайтесь сделать это сами». А в эфире передача пойдет ранним вечером.
Все сомнения Фи насчет количества добровольцев скоро отпали. После публикации рекламных объявлений нас завалили письмами. Пришел целый мешок заявок. Мир, оказывается, полон тех, кто готов клясться в любви до гроба, но опасаются более приземленного расставания. Этого-то я и ожидала.
Письма производят на меня тяжелейшее впечатление.


«Моя подруга Крисси самая лучшая, добрая и любящая женщина из всех, кого я знал. Я горжусь тем, что она приняла мое предложение и согласилась стать моей женой. Мы поженимся в этом месяце. Это такое важное событие, что мы не пожалеем никаких денег. В конце концов, это бывает раз в жизни. Мы хотим иметь много детей и жить у моря. Я люблю ее, а она меня. Она все время это говорит.
Неужели она может меня обмануть?
Я спрашиваю, потому что мой лучший друг говорит, будто видел ее в пабе с одним ее бывшим поклонником. Я уверен, что между ними ничего нет, но когда я спросил ее об этом, она сказала, что мой друг ее с кем-то спутал…»


«Я выхожу замуж через семь недель. Я очень его люблю и уверена, что он тоже меня любит. Но уверена не до конца. У него была девушка, с которой он вместе учился в колледже. Она его бросила ради одного американца. Моя лучшая подруга напилась вчера за обедом и сказала мне одну ужасную вещь. Она сказала, что он со мной связался от безысходности, что он мне не пара. Интересно, выбрал бы он меня, если бы ему еще кто-то встретился?»


«… Я нашел его письма. Почему она их хранит?»


«… Когда женишься, забываешь все, что было в прошлом. Это неизбежно. Я к этому готова. Но готов ли к этому он? Он всегда был немного бабником и часто увлекался. Он любит пофлиртовать, и с этим ничего нельзя поделать. Меня это не беспокоит. Почти. Просто моя мама говорит, что такие, как он, не меняются. У пего нет бывшей подружки, которой бы стоило бояться. Если честно, их десятки…»


Пришло несколько писем от психов. Есть люди, которые говорят, что лучше бы их супруг умер, чем изменил им. Я им верю – пусть с ними разбирается полиция.
Для работы с письмами наняты люди, но мы с Фи не можем перебороть нездоровый интерес и не заглядывать в них. У всех этих посланий, таких разных, есть нечто общее: авторы желают убедиться в своей власти над чувствами партнера.
– Они все, наверное, уроды?
– Почему ты так думаешь, Фи?
– Готовы на все и так боятся.
Я передаю ей фотографию одной из наших корреспонденток. Это стройная изящная блондинка тридцати двух лет. В ее письмо вложено ее резюме: окончила Кембридж, получила степень доктора философии в Гарварде. Фи поражена. Чтобы еще больше ее удивить, я протягиваю ей фото жениха, смазливого и заурядного.
Фи растеряна.
– Он слишком обычный.
– Это ты так считаешь. А для нее он бог.
– Я не понимаю. – Она устало качает головой.
– Я тоже. Может, это лондонские штучки. В любом случае, она должна быть на шоу.
Моя команда собралась вокруг горы писем, обладающих странной притягательной силой. Я этим, разумеется, воспользовалась.
– Джеки, ты встретилась с юристами?
– Да. Мы должны быть предельно осторожны, но в целом такие соглашения реальны. Мы можем использовать любой отснятый материал с теми, кто знает, что их будут снимать, и участвует в проекте, но лишь в том случае, если их информируют о том, что идет запись. «Информировать» – значит, например, просто включать табло, что работают камеры. Чтобы комар носу не подточил, нужно взять с участников расписку, что они предупреждены. – Она машет увесистым документом толщиной примерно с «Желтые страницы». – Им надоест читать этот договор, и они подпишут его, так и не осилив. Можно использовать камеры наблюдения, если муниципалитет не возражает. Я пытаюсь получить разрешение. Камеры сейчас устанавливают везде – в магазинах, гаражах, на уличных фонарях в темных аллеях… – А она молодец! Все продумала. – …В библиотеках, на автостоянках, в вестибюлях отелей.
– А если согласятся не все? И как это вообще возможно? – спрашивает Фи.
– Я уже сказала, что работаю над юридической стороной вопроса, но если у нас будут все необходимые документы, никто излишней щепетильности не проявит, а протестов и вовсе не будет. Рестораны и отели рассматривают это как бесплатную рекламу. В любом случае, снимать ничего не подозревающего человека будет гораздо труднее. Если он не знает, что его снимают, то показывать этот материал запрещено, если это не уголовное дело и видеозапись не являются уликой.
– Плохо дело, – вздыхаю я. – Вся затея построена на том, чтобы поймать этих дивных мальчиков и девочек на месте преступления, а потом об этом поговорить. Джеки продолжает:
– Единственный способ – сделать так, чтобы их не узнали. Но чтобы все же можно было догадаться. Например, показать фотографии изменника и жениха или невесты. Затем показать «совратительницу» или «совратителя». А при монтаже сцены обольщения их лица и некоторые части тела нужно будет закрыть. И всем будет ясно, смог ли этот человек устоять или нет.
Нужно подумать. Человек не сможет отрицать измены, так как фильм будет показан сразу в прямом эфире перед всеми участниками и аудиторией. В конце концов, пусть отрицает. Последует скандал, и это будет захватывающее зрелище. Если я провалю этот проект… но я не могу, не могу провалить.
– Неплохо придумано. Есть еще какие-нибудь сложности?
– Нельзя показывать откровенные сцены, далее с фильтром. И нужно как минимум заглушить нецензурные выражения, если хочешь избежать проблем.
– Я не хочу.
Джеки пожимает плечами.
– Тебе решать. Короче, у мистера и миссис Н. очень мало прав на конфиденциальность.
– Фантастика. Собери все документы. И помни золотое правило.
– Да, я его вытатуировала на черепе. «Да прикроешь ты свою задницу», – кивает Джеки.
– Совершенно верно. Ладно, Рики, что сказал редактор?
– Да чушь нес как всегда. Что их обязанность – балансировать между случайностью и правилами, между предсказуемым и неожиданным, управляемым и стихийным, именно это доставляет удовольствие зрителю, и так далее. Продолжать?
– Не нужно. А что с местом в сетке передач?
– Они предлагают нам семь тридцать в субботу вечером после Силлы.
– Глупо. «Свидание вслепую» идет уже шестнадцать лет. И до сих пор собирает более семи миллионов зрителей. Я не хочу выходить с ними рядом. – Я делаю паузу. – Ну, разве что к концу ближе. Что еще они предлагают? Такое впечатление, что у нас полно хороших передач.
– В понедельник в десять.
– Годится. Грей, как идут дела с рекламой и спонсорами?
– Хорошо. Реклама уже есть. Телеанонсы готовы, мы утвердили рекламу для газет и наружную тоже, а окончательно все будет согласовано позднее. У нас предложение по спонсорам. Магазин молодежной одежды рвется спонсировать шоу. Отчасти это будет бартер. Ну, вы понимаете: гость должен быть одет в их одежду и так далее. Креативная группа предлагает сумасшедшие идеи.
Грей осторожно выкладывает идеи на стол. В них тупо обыгрывается слово «вероломство». Наши креативщики часто выводят меня из себя. Они не могут сдать разработку, не пожаловавшись на то, что слишком много работают. Это непохоже на правду – у нас телеканал, на котором с трудом выдумывают программы. Креативщики подолгу обедают, отключают мобильные телефоны, никогда не слушают советов, не пользуются словарями и не ходят на собрания. Они гордо сообщают, что читают газету «Спорт» и обсуждают размер бюстов своих коллег. И в довершение всего, идеи у них дурацкие.
Грей читает мои мысли.
– Вы считаете, дурацкие идеи?
– Да, это не сработает. Независимая телевизионная комиссия этого не поймет. Даже если мы пройдем комиссию, эти наработки дают неверное представление о шоу. Пусть Марк и Том предложат что-нибудь получше.


Я толкаю дверь паба и чувствую знакомый и привычный запах сигаретного дыма, пропитанного пивом коврового покрытия и жареной картошки с солью и уксусом. Стоит сентябрь, и хотя солнце еще пытается взять верх над осенними ветрами, я рада, что Джош решил устроиться в помещении, а не в саду. Я сразу же его заметила. Он сидит в углу и читает журнал «Частный детектив», не обращая внимания на кокетливые взгляды женской компании по соседству. Я пробираюсь к нему и целую его в щеку. Он откладывает журнал и с улыбкой указывает на водку и апельсиновый сок.
– За встречу. – Мы чокаемся. – Как ты догадался, что сегодня водочный день?
Обычно я пью джин с тоником, а водка с соком – это для тяжелых дней. Я убеждена, что «отвертка» неясным образом компенсирует многодневное отсутствие нормальной еды.
– С тех пор, как ты работаешь над этим «Секс с экс», мы с Иззи тебя совсем не видим. А если тебе некогда было нам позвонить целых десять дней, то у тебя не было времени и поесть.
– Извини, – говорю я. Джош пожимает плечами. Мне нечего сказать в свое оправдание. Я еще не пришла в себя после скандала, что он устроил мне сегодня утром, когда наконец дозвонился мне на работу. Он ясно дал мне понять, что устал общаться с моим автоответчиком. Я поклялась ему, что хотела бы выпить с ним и с Иззи, если бы могла, но работа над новым шоу занимает все мое время, нравится мне это или нет. Джош не стал меня слушать и насильно вытащил сюда. Если честно, я рада, что уступила.
– А где Иззи?
– У нее сегодня йога, она приедет попозже. И тебе пока придется выслушивать мои скучные рассказы о работе.
– Прекрати, – смеюсь я, потому что Джош какой угодно, только не скучный. Он прекрасный рассказчик. Он занимается уголовным правом и всегда рассказывает много смешных историй из своей практики. Мы болтаем с ним о его работе и квартире (он просит советов насчет плитки для ванной, и мы договариваемся ехать за покупками в субботу), рассказывает о своей последней интрижке. Особого интереса я не замечаю, хоть он и уверяет, что у нее великолепные ноги. Он спокоен и расслаблен. Я внимательно слушаю его и рвусь поговорить о своем шоу, но сдерживаюсь. Джош достаточно хорошо меня знает – он догадывается, что я просто грызу удила, и наконец дает мне выговориться.
– А как твои дела? Как продвигается шоу?
Я только и ждала этого вопроса. Я знаю, что могу обсуждать с ним все тонкости без обычной осторожности. В офисе нужно быть уверенной и оптимистичной. Нельзя расслабляться, а сомнения и опасения просто недопустимы, далее в мелочах вроде цвета декораций. С другой стороны, рядом с Джошем мое настроение может колебаться от крайней самоуверенности до дурных предчувствий и обратно, из-за этого его отношение ко мне не изменится. Я вздохнула.
– Я не хочу никакой пошлости, поэтому нужно устранить всякие случайности и заусенцы. Когда у нас нет хороших идей, приходится приглашать жутко дорогих актеров и строить роскошные декорации, чтобы привлечь зрителя, – рассказываю я. – «Секс с экс» – это отличная идея, но нужны дополнительные средства для постановки. Я видела декорации – они так и ходят ходуном, если чихнуть или громко крикнуть. Если бы только Бейл получше поискал у себя в карманах. Они не бездонные, но очень, очень глубокие.
– А Бейл поскупился?
– Ну, в итоге он согласился пригласить артистов для разогрева – кто-то ведь должен развлекать публику во время рекламных пауз.
– Это уже что-то.
– Он просто воплощенная щедрость. Он предложил пригласить актеров из Ковент-Гардена за тридцать фунтов, – ядовито говорю я.
– А кто будет вести?
– Я хотела пригласить или Зои Болл, или Ясмин ле Бон, или Нигеллу Лоусон, но Бейл велел взять цыпочку прямо из театрального училища. Чтобы швырнуть ей всего несколько тысяч за серию передач.
Джош смеется:
– Это в его стиле.
– Абсолютно. Но я уверена, что все получится. Интервьюировали их целую вечность и выбрали лучшую ведущую. Грудастую, с короткими торчащими волосами и несговорчивую. Носит короткие топы и брюки мешком. Молодая. – Я умалчиваю о том, что ее преимущество – молодость и неспособность сопереживать этому театру трагедий, в котором она если и не ставит спектакли, то по крайней мере печатает входные билеты.
– Ты уже решила, как все закрутить?
– Да. Мы дали рекламу, и нас завалили письмами всякие ревнивцы и параноики. Мы интервьюируем их перед камерой. Потом находим бывшую подружку и потрошим ее тоже. Мотив всех «бывших» – месть или отчаяние (если их обманули), любопытство или тщеславие (если обманули они сами). Потом мы примерно неделю снимаем всех участников (включая ничего не подозревающих обманутых), снимаем подготовку к свадьбе и саму измену. Шоу, собственно, состоит в том, что мы приглашаем всех участников и показываем материал в прямом эфире. Ничего не подозревающий обманутый думает, что сейчас будет «Кто хочет стать миллиардером» или что-то вроде этого – вплоть до того момента, когда окажется на сцене. И на сцене автор письма либо вздыхает с облегчением, либо обнаруживает, что подтвердились его худшие опасения. – Я умолкаю и смотрю на Джоша. Он очень бледен, а на лице выступил пот. Может, слишком много выпил?
– Как ты думаешь, это будет интересно?
– Увы, должен признать, это будет хит сезона.
Я довольна и встаю, чтобы принести нам выпить. Иззи звонит Джошу на мобильный и говорит, что не приедет, потому что не представляет посиделки в пабе сразу после медитации. Мы остаемся, пока не уходят последние посетители.
Хорошо сидим.
Я залезаю в такси, Джош желает мне удачи и заставляет повторить свое обещание поехать с ним вместе за плиткой. Я киваю, посылаю ему воздушный поцелуй и откидываюсь на кожаное сиденье. Легкое опьянение вернуло мне способность радоваться жизни. И вправду нужно чаще видеться с друзьями.


Интервью с отобранными нарами вульгарны и завораживают. Поэтому я настояла на том, чтобы самой опросить как можно больше пар.
– Итак, Дженни, вы откликнулись на статью в журнале «Гэс». Давайте повторим все подробности вашего письма, чтобы вы могли их подтвердить, а я бы лучше их запомнила. – Я смеюсь – мол, я такая дурочка, мне трудно запомнить. Я считаю, это их расслабляет. – Вы помните, что было в письме?
Дженни все время кивает. Она хочет казаться спокойной и уверенной. Она беспрерывно курит «Бенсон и Хеджес», закуривая следующую, едва гаснет предыдущая. Уверена в себе, как бы не так. Она худа, но не принадлежит к тому модному типу истощенной женщины, страдающей анорексией, что так распространен на нашей студии. Эта худоба от невозможности одновременно курить и есть. Что ж, каждый выбирает то, что ему больше нравится. У меня записано, что Дженни двадцать три года, а выглядит она на сорок пять. Наверное, она всегда выглядела на сорок пять. Когда ей будет шестьдесят пять, она по-прежнему будет выглядеть на сорок пять. Ее заостренное лицо похоже на воздушный шарик на следующий день после праздника, весь съежившийся и опавший. В школе она училась плохо, ей не везло в жизни, у нее было мало радостей, вот почему она здесь.
– Дженни, вам, наверное, хотелось попасть на телевидение?
– Да, очень хотелось.
– Вам хорошо объяснили, как будет проводиться шоу? – На самом деле я спрашиваю, предупреждена ли она о том, какое унижение ей предстоит пройти.
– Да.
– Вы написали нам потому, что вам кажется, что ваш жених Брайан Паркинсон вам изменяет. Или, по крайней мере, мог изменить, если бы у него была такая возможность. – Я откидываю голову и тихо булькаю горлом.
– Да.
– В своем письме вы упомянули, что догадываетесь, с кем он мог вам изменить?
– Совершенно верно. С моей лучшей подругой Карен.
– Карен Томпсон, – читаю я в своих записях. Она снова кивает и меняет окурок на новую сигарету.
– Не могли бы вы вкратце рассказать об этом?
– Брайан гулял с Карен, когда мы с ним познакомились.
– Когда это было?
– Мне было тогда семнадцать.
Грустная история. Брайан бегает между Карен и Дженни последние шесть лет. Не поймешь, отчего он так разрывается. Думаю, все зависит от того, какая из женщин в данный момент работает и может давать ему деньги на сигареты и выпивку. Радует, что женщины не позволили этому тюфяку Брайану встать между ними. Нередко все трое вместе ходят в паб. Я не слишком чувствительна, но не понимаю, как они живут, не зная, у кого из них Брайан захочет сегодня остаться на ночь.
– Лучше бы она занялась братом Брайана Роем. Она все-таки подружка на моей свадьбе, а Рой шафер. Это же традиция. – Она шлепает меня по ноге и смеется нервным металлическим смехом. Неожиданно перестает смеяться и наклоняется ко мне. Я уже вижу: Иззи и другие мои друзья так себя ведут, когда хотят в чем-то признаться. Дженни с возрастом станет религиозной и, может, будет молиться Деве Марии, помогающей в безнадежных случаях.
– Я не хочу его терять. Я его люблю. Но если я его потеряю, то лучше до свадьбы.
Я отматываю кассету назад, выпутываясь из сигаретного дыма и спасаясь от серьезного пристального взгляда.
Дженни худа, а Карен толстуха. В остальном интервью с Карен почти такое же. Ее руки дрожат, когда она подносит к губам стакан пива. Ее жизнь состоит из газетных кульков с горячими чипсами и пирожных с кремом. Карен одета в цветастую хламиду. Я в ужасе. На некоторых шоу гостей одевают так, что они становятся похожими на миндаль в сахаре, но у нас такого быть не должно! Мы с Фи отходим в сторонку.
– Фи, кто выдал ей эту одежду?
– Мы, потому что не смогли ничего ей подобрать у Харви Никса, – отвечает Фи.
– А если поискать в «Хай-стрит-стор»?
– А кто этим будет заниматься?
Я вздохнула. С одеянием Карен придется смириться. Интересно, как эти цвета будут смотреться на фоне задника.
Карен, другая сторона треугольника, заявляет, что имеет такое же право на Брайана, как и Дженни.
– …И я первая начала с ним встречаться. – Но человек – не мебель или одежда. – Я первая с ним познакомилась. – Ничего себе причина качать права.
Я напоминаю Карен, что Брайан, скорее всего, любит Дженни (или что-то в этом роде), именно ей он предложил выйти за него. Карен возражает и говорит, что Дженни сама сделала ему предложение и сама купила себе обручальное кольцо. Она утверждает, что все еще спит с Брайаном. И трясет грудью перед камерой.
– Он любит, чтобы было за что подержаться! Я выхожу из комнаты.
– Тяжело на все это смотреть, – замечает Фи.
– Почему?
– Они обе так любят одного мужчину, а через неделю одну из них он бросит. Ужасно, правда?
– Так в этом и заключается смысл шоу. Теперь вот что. Бери оператора, поезжайте к Дженни. Снимайте ее как можно больше. Снимите, как она будет мерить подвенечное платье, сделайте интервью с ее матерью, покажите, как она старается на последние деньги устроить свадьбу, и, конечно, снимите ее одну, лучше в церкви.
– Ты все-таки думаешь, что Брайан выберет Карен? – спрашивает Фи.
– Какое там выберет. Пойдет по привычной дорожке вслед за собственным членом. А сейчас мне нужна группа технического обеспечения, чтобы решить, где должна быть камера в главной сцене обольщения. Карен хочет соблазнить его после ужина и выпивки в местном пабе.
– Шикарно, – криво улыбается Фи.
– Она уж точно не шикарна, а он совершенно отвратителен. Все должно быть как обычно, нельзя, чтобы он догадался. Выдадим все, на что мы способны даже с этим жалким бюджетом. Ну, за дело.
Потом было интервью с Тимом Барреттом. Могу поспорить, что у Тима большое криминальное будущее. Не потому, что он оказался ужасным, аморальным или извращенным, а потому что он абсолютно незаметен. Он не худ и не толст, а так – среднее телосложение, средняя внешность и средний ум. Он шатен, глаза карие, но очень возможно, что серые или зеленые. Не помню точно.
После тщательного допроса стало ясно, что единственной его характерной чертой является фанатичная, исступленная ревность. Он подозревает трех бывших любовников своей невесты Линды. Не думаю, что его подозрения обоснованны, но это и неважно. Он без конца ерзает на стуле, а его руки живут своей, независимой жизнью и находятся в постоянном движении. Он то берет кофейную чашку, то ставит обратно; хватает ручку, карандаш, пепельницу, планшет, пирожное. И все, все тянет в рот. Целых пятнадцать минут он делился со мной подозрениями, и я прихожу к выводу, что девушка заслуживает избавления от этого психа. Если удастся их разлучить, это пойдет на пользу всему обществу. И я велю частному детективу немедленно установить слежку за одним из ее бывших дружков.
Следующая беседа с изящной брюнеткой по имени Хлоя. Она менеджер по рекламе в маленьком рекламном агентстве в Бристоле. Хлоя как раз принадлежит к тому типу, что меня интересует. Бесспорно привлекательна, кудри до плеч, обаятельная улыбка и точеная фигурка, которой она откровенно и по праву гордится. Двадцать пять лет, умна и весела.
И абсолютно не уверена в себе.
Наверное, она довольно умело это скрывает. Наверное, коллеги и знакомые считают ее очень уверенной особой, а за глаза обсуждают ее потрясающую самодостаточность. Каждому, кто читал хоть одну популярную книжку по психологии и кто поговорит с ней часа полтора, станет ясно, что эта женщина влюбляется слишком сильно. Без мужчины она считает себя неполноценной. А мужчины видят в ней сильную личность, но у них стоит на нее лишь до тех пор, пока они не станут ее любовниками. Они чувствуют ее зависимость, а у кого на это встанет? А раз не стоит, они, понятное дело, ее бросают. Впрочем, когда я все выслушала, мне показалось, что ее жених Род сломал этот стереотип. Ему по душе эта ее зависимость от мужчины, потому что рядом с такой женщиной он чувствует свою значимость. Но постоянные неудачи разрушили ее доверие к мужчинам. И вместо того чтобы благодарить бога, что она нашла Рода, и угомониться, усомнившаяся Хлоя хочет его проверить, рискуя все разрушить.
На государственном телеканале.
Завершая беседу и в сотый раз уточнив все детали о бывших подружках Рода, я спрашиваю Хлою, почему она хочет привлечь телевидение к экзамену на верность. Ведь она рискует быть публично униженной, и все станут жалеть ее и презирать.
Она пожимает плечами и с напускной храбростью отвечает:
– Если проиграю, то хоть прославлюсь. Не хочу быть в аутсайдерах.
Мне нравятся доводы Хлои. Ей придется поделиться ими со всей Англией. В каждой из этих женщин сидит Аристотель.


– Смотрите, сколько желающих попасть на шоу – очередь стоит вдоль всей автостоянки, – смеется Фи. Хороший признак. Значит, отдел по связям с общественностью отлично поработал.
– Что за люди? – спрашиваю я. Очень важно правильно подобрать аудиторию. Есть куча вещей, которые втихомолку делаем мы все, тайно, укрывшись домашними стенами, не выставляя напоказ. Радуемся горю отвергнутых, одобряем жестокость и предательство, получаем удовольствие от зрелища унижений и страданий. Мне нужны тупые и примитивные типы, которые будут реагировать именно так.
– В основном несчастные замухрышки. Но им, по-моему, все равно, как они выглядят – им не терпится попасть на шоу.
Их-то мне и надо. Кто-то выкрикнул: «Леди и джентльмены, выборочная проверка». Никто не имеет понятия, что это значит, но это производит нужный эффект, и кандидаты растерянно суетятся. Ну еще бы. Это все так увлекательно. Толпу требуется настроить должным образом. Непрерывно гудит сирена полицейской машины, но полиция не обращает внимания на все усиливающиеся крики. Директор, длинноволосый и по случаю премьеры раздувшийся от важности, профессионально раздражительный продюсер и режиссер, усталый и измученный, стоят в углу и горячо обсуждают какой-то технический вопрос. Помощница режиссера носится по павильону так, будто от этого зависит ее жизнь. А операторы в черном, в мешковатых военных штанах и шортах от Теда Бэйкера, «Кэтс» и «Донны Каран», стараются казаться равнодушными. Декорации хрупкие, но красивые. Задник испещрен большими красными сердцами. На первый взгляд это смотрится романтично, но в жестком телевизионном свете они выглядят довольно зловеще, так, что на ум приходит операция на открытом сердце. В середине сцены удобные диванчики, чтобы место казни было хорошо видно всем.
– А этот откуда? – справляюсь я о группе разогрева. Их комик, толстяк-северянин, нарезает по сцене круги, как Шумахер. Он похож на бабу, и на его призывы «Безумствуйте, бушуйте!» из аудитории доносится лишь несколько смущенных смешков.
– У него хорошо это получалось со зрителями «Родового проклятия», – недоумевает Фи.
Он выдает несколько грязных шуток, и сам над ними смеется.
– О чем ты думала? Я же говорила, что мне нужно высококлассное шоу. Какую часть слова «высококлассный» ты не поняла? – набрасываюсь я на нее. И тут же звучит:
– Тридцать секунд до эфира.
– Ты велела мне работать над деталями, – защищается она. Но сейчас я не настроена это обсуждать.
– Фи, чтобы на следующей неделе его здесь не было. – Голос у меня в наушниках произносит «Двадцать секунд». Я снова настраиваюсь на толстяка.
– Сегодня у нас шоу в прямом эфире, так что если вы сидите рядом с любовницей, то отодвиньтесь. – Публика все же начинает глупо улыбаться. «Десять секунд».
– Фи, ты не видела, кто-нибудь отодвинулся? Я прикидываю насчет потенциальных адюльтеров. – «Восемь, семь, шесть». Мы напряженно ждем.
– Встречайте Кэти Хант, ведущую сегодняшнего шоу. – Зрители начинают бухшо аплодировать в надежде, что их лицо на долю секунды мелькнет на телеэкране. Толстяк пытается покружить Кэти, чтобы показать, что ему не зря платят. Кэти не дала бы покружить себя даже Робби Уильямсу. Она бросает на толстяка испепеляющий взгляд. Я чувствую облегчение – она по крайней мере понимает, что это будет за шоу.
– Три, два, один – мы в эфире. – Передвижная камера величественно скользит по аудитории и декорациям. Она напоминает мне о том, чем мы здесь занимаемся. Наверное, Фи тоже об этом думает, я замечаю, что она пишет на руке фломастером слово «позор». Появление камер действует на публику возбуждающе. Все заметно оживились, стараются лучше выглядеть, распрямить спину, чтобы казаться на несколько дюймов выше, и широко улыбаются.
– Добрый день и добро пожаловать на премьеру шоу «Секс с экс». – Режиссер показывает, что нужно еще похлопать, и зрители начинают громче аплодировать. Кэти смотрит в камеру и улыбается.


– Ты пахнешь так же, как раньше.
– Пахну? Чем я пахну? – недовольно спрашивает он. Он всегда был чистоплотным, а сегодня тем более.
– Моей юностью – улыбается она.
Она придвигается к нему ближе, чтобы снова вдохнуть его запах. И замечает, что он дрожит. И она сама тоже. Он немного поворачивается и смотрит ей в глаза, заглядывая прямо в душу. Ей снова, шестнадцать. А ему, значит, восемнадцать. Они опять вместе возле родительского дома. Неважно, какое сейчас время года, ей тепло и спокойно. Сейчас ночь, уже очень поздно. Ее родители требуют соблюдать режим, и она возвращается домой к одиннадцати, но сегодня вернется поздно. Уже за полночь, а они все еще сидят на ступеньках. И не могут войти, потому что мать сидит и ждет ее, накинув халат. Матери захочется узнать, какой фильм они смотрели, потом она сварит кофе и начнет их расспрашивать. Но им не хочется ни с кем разговаривать. Они общаются только друг с другом.
Точнее, общались, потому что ей уже не шестнадцать, а двадцать шесть, и она не на пороге родительского дома в Кройдоне. Она встретила Деклана у магазина для новобрачных «Все для свадьбы».
– Какая большая коробка, – говорит он, и оба улыбаются. И она чувствует жар внизу живота.
– Да. – Она колеблется. Естественнее всего – сказать «это мое подвенечное платье», но Эбби этого не говорит. Она говорит:
– Сколько лет, сколько зим.
– Да. Десять лет… – Он делает паузу и прибавляет: – …и четыре месяца, две недели и примерно восемь дней.
Восхищенная и удивленная Эбби краснеет и оглядывается. Она не знает, зачем. Но оттого, что рядом нет никого из знакомых, ей легче.
– Что-то не верится, что ты считал дни.
– Ты меня поймала. Я не считал. Про месяцы и дни я сейчас придумал. – И они смеются. Он всегда ее смешил.
– Хочешь выпить? – А почему бы и нет? Ну что такого, если она с ним выпьет? Она ничего не планировала, собиралась провести вечер дома с маской на лице. Лоуренса сегодня не будет, у него тренировка по регби.
Они идут в ближайший бар. Ей приятно, что он так внимателен, и вообще он хорошо это придумал. Она открывает дверь, и из шумной и тесной полутьмы на них веет дымом и запахом спирта. Деньги и свобода – вот два самых сильнодействующих афродизиака. В баре полно народу. Нарядные люди лезут к стойке, а потом друг к другу в душу и постель. Костюмы от Армани, а кровать застелена бельем из египетского хлопка. Эбби любит бары, где полно привлекательных и высокомерных журналистов и телевизионщиков, чей доход соответствует их свободному образу жизни. Она уже сто лет не была в таком баре. В таком же баре она встретила Лоуренса. Но эти прибежища разврата им были не нужны, даже когда они уже долго жили вместе. Грешить удобнее на его диване.
Музыка пульсирует в голове у Эбби и Деклана, в ее трусиках и его члене. Во всем виновата музыка. Здесь никто не танцует, это ведь бар, а не клуб. И все же открытое пространство искусно состаренного деревянного пола манит Эбби, но она слишком застенчива, чтобы решиться. Кроме того, с ней эта огромная коробка с подвенечным платьем и фатой длиной шесть футов. Куда она ее денет? О чем она только думает? Принести свое платье в прокуренный бар. Она замечает, что ее ноги приплясывают сами по себе. Она хочет танцевать, прыгать, вертеться. Неожиданно она понимает природу стриптиза. Музыка подобна сексу. Она стучит и вибрирует, и поглощает тебя, и наполняет, и совершенно освобождает. Эбби предпочитает заниматься любовью под музыку, а не в тишине. Она создает нужное настроение. Она может быть быстрой и неистовой или медленной и соблазнительной. Эбби встряхивает головой. О чем она думает? О сексе, вот о чем. Почему она думает о сексе? Ведь сейчас она не со своим женихом, а с Декланом. И не должна думать о сексе.
– Бармен, – выкрикивает она. И заказывает ему «Беке», а себе два джина с тоником. Один выпивает в баре и возвращается на место со вторым. Обычно ей не нужен алкоголь, чтобы успокоиться. И обычно она не нервничает в мужском обществе. Она уже три года живет с Лоуренсом и не помнит, когда в последний раз флиртовала или соблазняла других мужчин. А в обществе Деклана она странно волнуется.
И флиртует с ним. И это ее возбуждает.
– Значит, ты теперь не пьешь «Бакарди» и кока-колу? – улыбается она.
– Нет, – улыбается он, – а я смотрю, ты разлюбила сидр «Вудпекер». Ну, за встречу.
Они чокнулись. И замолчали, как будто им хотелось многое друг другу сказать. Она хотела спросить, почему он не писал ей после того, как поступил в университет. Почему не ответил ни на одно ее письмо? Она помнит бесконечное ожидание почтальона, бесплодное и бессмысленное ожидание. Просто он встретил девушку из Ноттингэма на празднике первокурсника. Первые два семестра им казалось, что это любовь. Он читает ее мысли и говорит:
– Я никогда не любил писать письма.
Он хочет спросить, с кем она лишилась невинности, и понравилось ли ей. Она, устав ждать его писем и звонков, легла в постель с его двоюродным братом спустя несколько часов после того, как задула свечи в день своего семнадцатилетия. Да, ей понравилось, очень понравилось.
Она читает его мысли и говорит:
– Было так себе. Как всегда бывает в первый раз.
И оба начинают смеяться, радуясь близости, которая, оказывается, никуда не исчезла за все эти годы. Им всегда легко было общаться. Они радостно делились мнениями и взглядами, доверяли друг другу свои фантазии и чувства. А теперь они обмениваются предположениями, мыслями, воспоминаниями и сантиментами. И не замечают разницы. И возникает знакомое, но необъяснимое ощущение, что все возможно, что все впереди. С Декланом все острее. Она нежно любит Лоуренса, но с ним у нее не возникает такого чувства риска, он дает ей только ощущение надежности. Она думала, что вернуться в те самые шестнадцать лет невозможно и нельзя, но сейчас, в нескольких дюймах от Деклана, ей кажется, что не все потеряно. Свой первый джин с тоником она пьет бодро и весело. И он быстро превращается в целый час бесконечных джинов с тоником, а потом они переходят к красному вину.
– Тебе не жарко? – он пытается перекричать шум.
– Жарко? – переспрашивает она с напускным безразличием.
– Ты не сняла перчатки.
Она медленно их снимает, открывая обручальное кольцо.
– Когда свадьба? – спрашивает он.
– Через две недели. – Это уже не радует ее так, как сегодня утром, когда она смотрела на календарь.
– Ему повезло, – говорит Деклан, не глядя на Эбби. – Нужно это отметить. Я закажу нам шампанское.
Иногда, бродя возле мебельного магазина Хила или сидя в гостях за столом рядом с Лоуренсом, Эбби спрашивала себя, получилось бы у них с Декланом что-нибудь, если бы они встретились позже. Порой она пыталась себе представить, каков Деклан в постели. Откуда ей было это знать в те вечера на пороге родительского дома? И, глядя на него, она думает, что это очень, очень интересно.
Отбрасывая простыню с постели в гостиничном номере и садясь верхом на Деклана, она чувствует себя шестнадцатилетней девчонкой. А три часа спустя, покидая в темноте номер, она чувствует себя на свои двадцать шесть и, если честно, этот возраст ей больше нравится. Деклан часть ее прошлого и пусть он там и остается. Она уходит с самодовольным видом уверенной в себе женщины, которая выходит замуж за достойного мужчину.
Лоуренс сидит в позе Джона Уэйна, просматривая эту запись. К его горлу подступает тошнота.


… Сначала в студии, наполненной предательством, раскаянием и страхом, стоит тишина. Лоуренс пристально смотрит на Эбби, неприлично открыв рот. Как бессловесное животное, в которое превратился по ее вине. Ну да, это тяжело, и я делаю отчаянные знаки второй камере, чтобы она наехала ближе, еще ближе. Я хочу, чтобы была видна каждая подергивающаяся мышца, чтобы ясно читалась каждая эмоция. Эбби трясет так, что она, боюсь, сейчас взорвется. Она упорно смотрит в пол. Ей так стыдно, она так унижена, она не задумывается, что будет после того, как она выйдет из студии, и она даже не пытается смотреть на Лоуренса. О существовании Деклана она вообще забыла. Деклан хочет казаться равнодушным. Он сидит, откинувшись на спинку, небрежно скрестив длинные ноги, и постукивает носком ботинка. Трудно догадаться, что это игра, пока третья камера не показывает, как глубоко он вонзает в кожу побелевшие ногти. Боже, неужели они раскаиваются. Они – это потные ладони, дрожащие губы и сжавшиеся тела. Их лица говорят: что мы наделали!
Лучше бы я не писал этого письма.
Прости.
Ч черт.
Лоуренс нарушает молчание:
– Зачем ты это сделала?
– Почему ты мне не доверял? – упрекает его Эбби.
– Ч-черт, – говорит Деклан.
Зрителям словно дали сигнал. Они как с цепи сорвались, свистят, плюются и готовы разорвать на части этих троих. Им в кайф, что трахнули кого-то другого. Почуяв вседозволенность, эти дикари приходят в бешенство и осыпают троицу бранью и оскорблениями. Хорошо, что у них под рукой нет гнилых фруктов. Они презирают Лоуренса за то, что он рогоносец, ненавидят Эбби за то, что она проститутка, и прощают Деклана, потому что у него приятная улыбка и он крутой парень. В студии раздается бодрая музыка, под которую Эбби истерически рыдает, и ее приходится вывести вон. Ноги у нее подгибаются. Печальное и жалкое зрелище. Надеюсь, вторая камера взяла ее крупно.


– Отлично, Кэс.
– Спасибо.
– Так держать, Кэс.
– Спасибо.
– Молодец, Кэс.
– Еще бы.
Я бодро принимаю поздравления и несусь по коридорам с видом человека, выполнившего свою миссию. Так оно и есть. Сердце колотится, все быстрей гоня кровь по жилам. Шоу закончилось несколько минут назад, но я уже знаю, что это успех. Громадный успех! Зрители не желали расходиться, и нам пришлось вызвать охрану. Лоуренс ударил Деклана. В прямом эфире! Класс! Такое нельзя спланировать заранее. Затем были Дженни, Брайан и Карен – ужасное зрелище! Брайан так и не понял, лучший это или худший день в его жизни, а публике понравилась его беззастенчивая самонадеянность.
Я вплываю в офис, полный цветов и шампанского. Ну конечно, хорошие новости разлетаются быстро. Я знала, что все будут меня поздравлять и говорить приятные слова. Теперь меня боятся почти все на «ТВ-6», и почти все стараются добиться моего расположения. Но такого огромного успеха я не ожидала. Я безумно счастлива, но понимаю, что нужно казаться спокойной.
– Куда поставить цветы? – спрашивает Фи.
– Да куда угодно.
Я небрежно просматриваю поздравления. Есть открытка от Джоша и Иззи. В ней написано: «Ты беспринципна, амбициозна, фанатична и предприимчива. Молодец. С любовью, твои лучшие друзья». Я улыбаюсь.
Следующая открытка от Бейла. «Хорошее дерево дает добрые плоды».
Ах ты, мудрая сволочь, ворчу я себе под нос.
– Открывать шампанское? – спрашивает Фи. Она держит в руках бутылку «Вдовы Клико».
– Если хочешь. Надеюсь, ты понимаешь, что нам еще рано праздновать.
Ее улыбка исчезает.
– Как? – Она искренне ошарашена.
– Да. Нужно еще проверить вечернюю статистику и книгу отзывов, прежде чем праздновать. Я пойду в комнату регистрации и узнаю у дежурного менеджера.
– Но я заказала столики у «Бибендум». Все этого ждут. Они так много работали последние два месяца.
Действительно, все мы работали по четырнадцать часов в день.
– Это в ваших же интересах.
Она молчит, не зная, что сказать. Я смягчаюсь.
– Ладно. Вы, ребята, отмечайте, а я присоединюсь позднее. Если все хорошо, я плачу. И если плохо, тоже.
Иногда я бываю милой, но только для того, чтобы смутить их еще больше.
Я иду тесными коридорами, а за спиной хлопают пробки шампанского. Спотыкаюсь о пачки бумаги и горы папок (офис без бумаги – это выдумка консультантов по менеджменту). Многочисленные пластиковые ящики стоят не распакованными вот уже два года, – с тех пор, как мы тут появились. Интересно, осталось ли здесь еще что-то, чего я не знаю. Когда я подхожу к тихой комнате регистрации, где хранятся журналы со всеми жалобами и благодарностями телезрителей, меня охватывает привычная жажда деятельности.


Просыпаюсь с болью в спине и шее, с тяжестью в голове и противным вкусом во рту. Не выспалась. Заставляю себя сосредоточиться, хоть это и нелегко, и пытаюсь все вспомнить. Я не в кровати, своей или чужой, я не пила, но на столе, там, где лежала моя голова, блестит капля слюны. Это одна из причин, по которой я осторожна с мужчинами. К примеру, просыпаюсь я рядом с мужчиной моей мечты, если такой вообще существует, а на подушке у меня слюна. Это его, конечно же, оттолкнет. Слишком прозаично. И к делу не относится, потому что сегодня моей подушкой был картотечный ящик, а партнером моим был портативный компьютер. Я продолжаю вспоминать. Я здесь потому, что…
Звонит телефон. Я дотягиваюсь до него и автоматически произношу:
– Кэс Перри, «ТВ-6». Доброе… – замолкаю и смотрю на часы – сейчас 7. 15, – утро, – договариваю я, удостоверившись, что сейчас утро, хотя непонятно, кто может мне звонить в такое время.
– Слава богу, – говорит Джош.
– Ой, привет, – я еле ворочаю языком и тянусь к пачке сигарет. Закуриваю и затягиваюсь. Никотин проникает в мозг. Уже легче.
– Мы так волновались. Где ты, черт возьми, была?
– Ты мне не муж, чтобы спрашивать, – смеюсь я. – Я ночевала здесь. Ты видел передачу?
– Да.
– По-моему, все прошло блестяще. – Эта гадость и грязь так на меня подействовала, что я уснула прямо за столом. – Нам всю ночь звонили. Последний звонок был без пятнадцати пять утра. Звонили беспрерывно. Такого на «ТВ-6» еще не было!
– Наверное, жаловались? – сочувственно спрашивает он.
– И жаловались тоже, – говорю я с облегчением, – но и хвалили. И просили продолжать это шоу. – Я взглянула на последнюю цифру в книге отзывов. – Всего двести сорок семь звонков! – я подсчитываю в уме. – Сто тридцать жалоб. Представляешь! Я приняла пятнадцать, после чего пришлось пообещать передать программу в Независимую телевизионную комиссию на доработку.
– Это хорошо? – спросил Джош нерешительно. Он просто не понимает. – Неужели жалобы это хорошо?
– Это вызвало общественный протест. Огромный. Небывалый. Извини, не могу сейчас говорить. Мне нужно позвонить в пресс-службу, чтобы дать сообщение в печать. Интересно, о нас уже где-нибудь написали?
– Жалко, что ты не приехала вчера к Иззи. Мы приготовили рикотту и ризотто с базиликом, как и собирались. – Джош пытается пробиться сквозь мою эйфорию. Я тут же вспомнила, что обещала приехать к Иззи сразу после шоу. Я просто умоляла их о встрече. И настояла, чтобы Иззи пропустила свои курсы керамики, а Джош – тренировку по регби. Я боялась, что шоу может провалиться. Они знают, что в таком случае кроме них мне никого видеть не захочется.
– Ой, блин! Джош, ну прости. Мне стыдно до ужаса. Придется в другой раз. Я не могла отойти от телефона. Как жалко. Прости. – Я действительно ужасно раскаиваюсь. Иногда Джош с Иззи тоже меня подводят. Не нарочно. А я сижу и смотрю на часы, недоумевая, почему их нет. Почему они не позвонили? Мой гнев на них за то, что ужин пропал, превращается в страх. Я уже представляю, что их похитили или убили, или они попали в аварию. Или еще хуже, что у них свидание с кем-то, кто их недостоин. Я понимаю, что подводить людей – большой грех.
– Я должна была позвонить, – добавляю я смиренно.
– Да, должна была. Мы волновались. – Но Джош не может долго на меня сердиться. – Ризотто пропало. Мне пришлось замочить тарелку, но сыр прилип и никак не отмывался.
Ух, все в порядке и уже можно не беспокоиться.
– Попробуй отмыть жидкостью «Фэйри Экстра», концентрированной, – смеюсь я. – Слушай, мне нужно идти. Я позвоню тебе вечером.
– Да уж, лучше позвони.
Я вижу свое отражение в экране компьютера. По идее, я должна была бы выглядеть неважно. Ночью мне удалось поспать всего несколько часов, а последние два месяца я спала в лучшем случае по шесть часов, даже в выходные. И все вечера проводила дома. Жила на сэндвичах из буфета и двойных эспрессо из итальянской кондитерской за углом. Уж и не помню, когда видела дневной свет или ела витамины. Любые, натуральные или в таблетках.
И тем не менее я выгляжу потрясающе.
Зачем прибедняться? Я выгляжу страстной и нежной, ну просто свечусь изнутри. Я выгляжу, как влюбленная женщина. А секрет моей красоты в успехе шоу. Роюсь в ящике стола в поисках зубной щетки и других туалетных принадлежностей. Открываю свой шкаф для бумаг. У меня на работе полный гардероб на все случаи жизни. Мои любимые штаны от «Джигсо», майка от «Гэп», бриджи белого хлопка от «Эм&Эс». Плюс пара брючных костюмов от Николь Фархи и блузки от «Пинк» на случай неожиданной свиданки. А еще немного белья от «Эйджент Провокэйтор» и несколько предметов одежды разного размера и степени прозрачности, но все спокойного и неизменного черного цвета. Для счастливого случая. И нет ничего подходящего для сегодняшнего дня. Я рассматриваю то, что скрывается за пластиковыми разделителями для бумаг. И наконец выбираю брюки «Миу-Миу», открытый шерстяной джемпер от Кристины Оритц и ботинки «Болли». Из картотечного шкафа я вынимаю трусы и маленький кружевной бюстгальтер. Сегодня мой день, и выглядеть надо на все сто. Я делаю зарядку и принимаю душ в нашем спортзале. И к восьми сорока пяти снова сижу за своим столом.
Фи тоже пришла. Она выглядит так, будто в ресторане «Бибендум» мой бюджет получил смертельные травмы.
– Паршиво выглядишь, – говорю я, протягивая ей банку «Ред Булл».
– Спасибо. А ты свежа как никогда.
Я снисходительно принимаю комплимент. И добавляю:
– И оно того стоило? Она улыбается.
– Да, я прекрасно провела время. Или мне так только показалось, – она держит голову очень прямо, пытаясь поймать ускользающее воспоминание. И сдается.
– Ну, это самое главное.
– Мы закончили вечер в леопардовом зале. Я не была дома, оттуда прямо сюда приехала.
Такая самоотверженность впечатляет. И я, пытаясь не замечать исходящий от нее пивной запах, рассказываю ей о волнующих часах, проведенных ночью у книги отзывов.
– Значит, все в порядке, – она подавляет зевоту, – рада, что ты хорошо провела время.
Фи начинает забавный рассказ о том, как Ди ушла с Греем, а Рики пытался пригласить к ним за стол трансвестита. Я рада, что они повеселились, но все это мне неинтересно. Я уже потеряла большую часть дня. Продуктивность нашей группы сильно уменьшится, потому что сегодня все будут принимать «алказельцер» и заливать в себя черный кофе. Они часами будут обсуждать все «за» и «против» различных средств от похмелья: «кровавую Мэри», пинту пива «Гиннесс», яичницу с джином. А главное, им потом будет очень стыдно, и завтра они проявят такое трудовое рвение, что перекроют все нормы.
Телефон снова звонит.
– Кэс Перри, «ТВ-6». Доброе утро.
– Джокаста?
– Да.
– Как поживаешь, дорогая?
– Прекрасно. Мама, ты звонила после шоу? – Я заинтригована.
– Какого шоу?
– Моего шоу. Ты что, его не смотрела? – Я убита. Неужели мама забыла о шоу? Даже две последние недели перед выходом шоу в эфир, когда было столько трудностей и волнений, я регулярно навещала ее по субботам. Физически я была с ней, а вот душой – не всегда. Мне приходилось подолгу говорить по мобильному, а все остальное время я рассказывала ей о шоу. И теперь она делает вид, что ничего о нем не слышала.
– Ах, да. «Это было с экс».
Она стыдливо избегает слова «секс». А мне понравилось, как она назвала шоу. Наверное, стоило раньше с ней посоветоваться. «Это было с экс» звучит гораздо изысканнее, чем «Секс с экс». Может, еще не поздно поменять название? Мама прервала мои размышления.
– Я смотрела первые десять минут, а потом Боб, который живет напротив, заскочил, чтобы починить тот ящик, который заедал. Помнишь, на кухне, третий снизу.
Боб одно из немногих имен, которые я часто от нее слышу. «Миссис Купер сказала, что сегодня в «Бутс» если покупаешь два шампуня, то третий получаешь в подарок», «В субботу у Элберта и Дороти сороковая годовщина свадьбы, они приглашают на ужин», «Доктор Дин спрашивал о тебе». Мне неинтересно помнить все, что касается этих скучных людей.
– Я не могла смотреть телевизор, пока он был в доме, – объясняет мать.
Я расстроилась и стараюсь побыстрее закончить разговор. Только нужно чем-то ее задобрить. Мы договариваемся вместе отправиться в субботу за покупками. И я тут же жалею об этом обещании. Это будет тягостно, как всегда. Она захочет на распродажу в магазин «Армия и флот», а я бы предпочла пошвырять деньги на Бонд-стрит. Но на Бонд-стрит на ее лице появятся возмущение и недовольство – возмущение ценами и недовольство жизнью. Не выношу ее неожиданные выходки в маленьких бутиках.
– Так дорого? За это? Ты только посмотри на отделку швов. Я сама могла бы всю тебя обшить.
Самое смешное, что она никогда в жизни не шила. Хуже всего, что ее громкое возмущение потом превратится в молчаливое осуждение моего легкомыслия, в непрерывные причитания у кассы, когда я достану одну из моих волшебных пластиковых карточек. Поэтому мы обычно ездим в магазин «Армия и флот», где я порчу ей настроение, указывая на «красивые» вещи и добавляя для ясности «красивые для тебя». А она мстит, покупая мне в подарок на Рождество или день рождения те вещи, которые я сочла безобразными. Словом, мы регулярно ввергаем друг друга в ад. Но что я могу сделать? Она моя мать. Интересно, смогу я уговорить Иззи или Джоша пообедать с нами?
К тому времени, как я положила телефонную трубку, большинство моих подчиненных явились в офис. Кроме Тома и Марка. Их обязанности дизайнеров вообще не требуют показываться на работе, если они еще не доработали проект. Именно это я и ожидала увидеть: сегодня в офисе одни живые трупы. Бледные и небритые, воняют спиртом, потом и развратом. Ну конечно же, грызутся из-за того, что в автомате кончились искусственные сливки, – ничего не скажешь, уважительная причина для плохого настроения. Но оно мгновенно рассеивается, когда в офис врывается Рики.
– Вы видели рейтинги? – орет он.
Ох, черт, рейтинг. Наверное, пары алкоголя подействовали на меня так, что я забыла о рейтинге. Те звонки, что были должным образом зарегистрированы, говорили о том, что в наши руки плывет удача. Но делать выводы рано. Рейтинги – самый точный показатель количества наших зрителей. Рейтинги – важнейший критерий.
Рики запыхался. Значит, все хорошо.
– Ну?
Он улыбается. Наслаждается моментом. В ответ я улыбнулась ему еще шире.
– Ну? – Он снова молчит. Застрелить бы его. Только женщина способна такое терпеть.
– Наш канал в десять часов вечера включили один миллион четыреста тысяч человек. – Все завопили, окончательно протрезвев. Они орут, хлопают в ладоши и вообще похожи на банду хулиганов под «экстази». Да нет же, не похожи, они и есть банда хулиганов. Я сохраняю спокойствие.
– Благодаря маркетингу, – улыбаюсь я в сторону Ди и Дебс. Количество наших зрителей на девяносто пять процентов зависит от маркетинга. А умение удерживать зрителя дольше пяти минут – заслуга самой программы. Я во власти пульта дистанционного управления. Это так унизительно.
– А сколько было после рекламного перерыва? – спрашиваю я.
– Один миллион шестьсот тысяч! И тут ору я.
Очень громко.




Предыдущая страницаСледующая страница

Читать онлайн любовный роман - Секс с экс - Паркс Адель

Разделы:
1234567891011121314151617181920СпасибоБлагодарности

Ваши комментарии
к роману Секс с экс - Паркс Адель



о,это роман года.такое ощущение,что про аманду с района мелроуз.хотя конец предсказуем,я не заметила как зачиталась на целых 5 часов.даже не оттолкнули подробности типа пушок у него между ягодиц,струя в унитазе)))
Секс с экс - Паркс Адельвика
19.02.2012, 1.35





И это про меня. Всё кроме хэппи энда.
Секс с экс - Паркс АдельIRMA
30.12.2012, 14.19





Неприятное начало, но любовь есть и она настоящая. Герой вполне себе мечта :-) и если пропустить некоторую водичку, история трогает. юмор тоже имеется,9
Секс с экс - Паркс АдельКатрина
1.01.2013, 15.31





Низкая оценка романа и немногочисленные комментарии свидетельствуют только об одном: дамочки, заходя на этот сайт, рассчитывают лишь на легкое, не обремененное интеллектом чтиво, изрядно приправленное розовыми соплями. Когда же происходящее более или менее соответствует реальности, тут же губки складываются в возмущенное "фи!" А роман-то на самом деле хорош! Я бы сформулировала основную идею так: нравственный выбор и его последствия. Ну, и дополнительно масса других моментов. Например, ответственность родителей за моральное становление своих детей. Иногда, чтобы испортить ребенку дальнейшую жизнь, вовсе необязательно в детстве загонять ему иголки под ногти.Короче говоря, роман дает возможность подумать о многих вещах. А "пушком между ягодиц" и "струей в унитазе", автор, как мне кажется, хотела лишь сказать, что когда по-настоящему любишь, воспринимаешь человека целиком, таким, каков он есть, а не глянцевую картинку в рекламном буклете. Браво, Адель Паркс! 10/10
Секс с экс - Паркс АдельЛюдмила
21.01.2015, 11.01





ЗАМЕЧАТЕЛЬНЫЙ РОМАН. Многообразие психологических портретов - почти в каждом действующем лице узнаваемые друзья, коллеги, знакомые. Присутствует и юмор и драма, в нем есть все - моральные дилеммы, жизненные мудрости, страсть, любовь. Читайте и наслаждайтесь. 10 баллов.
Секс с экс - Паркс АдельНюша
22.01.2015, 0.30





У этого романа неоправданно низкий рейтинг. А он действительно заслуживает внимания. Браво автору.
Секс с экс - Паркс Адельren
26.01.2015, 1.50








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100