Читать онлайн Секс с экс, автора - Паркс Адель, Раздел - 17 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Секс с экс - Паркс Адель бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 7.2 (Голосов: 35)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Секс с экс - Паркс Адель - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Секс с экс - Паркс Адель - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Паркс Адель

Секс с экс

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

17

Инициатива Бейла нелепа и несвоевременна.
– Вечеринка? – скептически переспрашиваю я.
– Да, Джокаста, и могу вам напомнить, что это такое – это музыка, выпивка, развлечения.
– Но зачем?
– Для наших людей, конечно. Чтобы отблагодарить их за упорный труд, преодоленные трудности, и чтобы отметить успехи.
Бейл злобен и подл, и уж никак не годится в благодетели. Что это его потянуло на альтруизм? Ни капли ему не верю. Интересно, на кого из новеньких он положил глаз. Наверное, хочет ее подпоить. Если так, это обойдется студии слишком дорого.
– Перестаньте, Бейл. Что на самом деле происходит?
И он признается.
– Это чтобы снизить налоги. Видите ли, нужно потратить определенную сумму на обучение и отдых сотрудников.
– Понятно. – Что ж, я не против. Если это будет после моего медового месяца, то на вечеринке я буду блистать красивым загаром. В мыслях я тут же начинаю перетряхивать свой гардероб, прикидывая, что бы такое надеть, чтобы всех сразить.
– Ну вот и хорошо.
– Вечеринка будет в августе?
– Слишком поздно. Все счета-фактуры нужно провести до конца июля. Придется устроить праздник в этом месяце.
– В таком случае я не смогу этим заняться. – Я имею право так с ним обращаться, раз он все еще считает, что я буду пахать и в свой медовый месяц. – Придется поручить кому-то другому. Двадцать первого я выхожу замуж, – напоминаю я ему, – меньше чем через три недели.
– Мы и до свадьбы успеем. – Бейл смотрит на настольный календарь из «Плейбоя», изучает цифры среди теснящихся задниц. – Сегодня второе. Вечеринку назначим, скажем, на следующей неделе, в пятницу – это будет тринадцатое. Вы ведь не суеверны? Наверняка нет. И у вас останется еще неделя до свадьбы, чтобы привести в порядок бумаги. – Уставился на меня, гад. – Вечеринки вам всегда удавались отлично.
Сказала бы я ему. Сказала бы, что это не входит в мои служебные обязанности и что у меня несколько новых проектов, которые надо закончить до отпуска, и вообще пусть крутится сам. Но по его роже вижу, что лучше не спорить. Он пробует меня на прочность: достаточно ли я работоспособна и предана делу, чтобы провернуть огромное корпоративное мероприятие за неделю до собственной свадьбы? Или благополучно дезертирую?
Сволочь. Козел.
– Да нет проблем. – Я улыбаюсь и выскакиваю из его кабинета.
– Коззел! – кричу я, едва оказавшись перед экраном своего компьютера.
– Что такое? – спрашивает Фи, возникшая рядом с моим столом.
– То же, что и всегда. Бейл. – Стон. – Завалил меня работой, чтобы посмотреть, как я буду все это расхлебывать. Только этого мне не хватало.
– Что он от тебя хочет?
– Чтобы я организовала вечеринку.
– Вечеринку? Здорово. – Фи захлебывается восторгами, а меня это просто бесит. Увидев мое грозное лицо, она придает своему постное выражение. – Хреново.
– Да уж слов нет, как хреново, – рычу я. – Кроме свадьбы на носу, мне нужно закрыть квартальные отчеты по бюджету, подготовить презентацию для исполнительного комитета, проследить за выпуском драмы «Трилогия убийства», заключить контракт на съемку Тур де Франс, сделать последний выпуск «Секс с экс» и утвердить кастинг для семьи Скотт в «Теддингтон Кресент»!
Пока я все это перечисляю, мое лицо расцветает всеми оттенками гардероба Барбары Картланд.
– Ладно, ладно, я поняла. Успокойся, румянец тебе не идет, – произносит Фи и кладет руку мне на плечо. – Я, кажется, могу тебе помочь.
– Поможешь?
– Без проблем, – бросает она небрежно. Ах ты, моя спасительница. Так бы и расцеловала. Но лучше ограничиться словами.
– Спасибо.
– Не за что.


Мы с Фи – отличная команда. Она занята подготовкой вечеринки и уже придумала тему, заказала продукты и напитки, составила список гостей, куда вошли не только наши сотрудники, но и пресса, второстепенные знаменитости, победители конкурсов, и разослала им приглашения. Фи битых две недели пахала круглыми сутками. Ее лояльность и энтузиазм просто поразительны! Когда на нее ни посмотришь, она вечно завалена планами, списками инвентаря, расписаниями и журналами. Она почти все время висит на телефоне, обзванивает гостей, нужных людей, добывает артистов и посуду. Или рассылает письма, факсы и курьеров, чтобы уговорить, повлиять или соблазнить кого-нибудь на что-нибудь этакое.
Теперь я спокойно могу заняться своими делами, чтобы, все переделав и завершив, так же спокойно покинуть офис. Не хочу тратить медовый месяц на телефонные переговоры с Англии ей. Впахиваю я, честное слово, как ненормальная. Долгие часы сосредоточенности отзываются головной болью, жжением в глазах и биением в висках. Ближе к тринадцатому моя корзина для входящих бумаг уже пуста, а все проекты благополучно сданы, уж это-то святое дело. Осталось закрыть бухгалтерию по бюджету за квартал – м-да, и это в последнюю неделю перед свадьбой. А потом, после медового месяца, я вернусь…
Вернусь к тому, что скопится в корзине для входящих документов.
– Все! Готово! – И я отбиваю электронное письмо, последнее за этот сумасшедший день.
– Отлично. Я боялась, что Синдерс не явится, – лепечет измученная Фи. Она возит ногами под столом, пытаясь нащупать туфлю. Мы обе горды тем, что справились со всеми делами, при всех непомерно высоких требованиях.
– Думаешь, она пропустит твою вечеринку? Да никогда.
На Фи белое платье в блестках – шедевр Москино. Снежная королева рядом с дебютанткой. Я и сама не могла бы подобрать ничего лучше. Она, верно, хочет быть звездой вечеринки и, скорее всего, угрохала на него все свое приданое.
– Ты будешь переодеваться? – говорит она.
– Ох, я об этом и не подумала. – Фи делает гримаску. – Ладно, посмотрю у себя в шкафу. Там наверняка что-нибудь найдется. – Понятно, она так старалась и хочет, чтобы все оценили ее усилия – и сами бы тоже старались быть на высоте.
Вечеринку Фи оформила в черно-белых цветах. Она объяснила это тем, что приглашения разосланы поздно, гости по большей части связаны с телевидением, а эти цвета отвечают телевизионным традициям. Ее указаний я, конечно же, не послушалась, через пятнадцать минут выйдя из дамской комнаты со свежей помадой и в алом платье от Джоанны Хеир. Оно очень облегающее и очень женственное. Первое впечатление – самое важное, уж я-то знаю.
Я поднимаюсь туда, откуда доносится смех, звон бокалов и тяжелый запах крупных белых лилий, – на открытую террасу, где идет веселье. Дверь лифта открывается… До чего здесь красиво! Официанты в униформе от Пола Смита разносят шампанское. Еще довольно светло, но везде горят лампы и китайские фонарики, нарядные и живописные. Повсюду скульптуры в виде шахматных фигур. Не знаю точно, для чего их здесь поставили, но все на них то садятся, то стряхивают пепел. По стенам чудесные белые ковры искусственного меха. Еда выглядит изысканно, она тоже выдержана в черно-белой гамме – сначала восхитительная черная икра, разложенная горками, потом аппетитные крошечные летние пудинги из ежевики, поданные со сливками. Фи правильно сделала, что предпочла подать изысканные блюда небольшими порциями. Неважно, каковы они на вкус, потому что большинство гостей скорее согласятся вычистить ботинки всей Британской армии, чем проглотить лишние калории. Публика тут блестящая – по маминому прозаическому выражению, «умыты аж до скрипа». А из одежды модных домов можно составить целый алфавит, от Армани до Версаче.
Великолепно. Ну просто волшебно.
Я беру бокал шампанского и оглядываюсь в поисках собеседника. Но тут ко мне вдруг мчится Фи.
– О господи, – причитает она.
– Что? У меня помада на зубах? – Я тру зубы пальцем, и замечаю, что к моему обручальному кольцу прилип кусочек мыла. Снимаю кольцо, начинаю отковыривать мыло ногтем. Что-то очень расстроило Фи. Она тяжело дышит.
– Я так виновата, ну очень, очень виновата. Просто не пойму, как это получилось. Мы рассылали приглашения по электронной почте и его имя, наверное, случайно попало в список, – трещит она.
– Чье имя? – спрашиваю я. Но Фи не может ответить, потому что она смотрит прямо перед собой и напоминает мне испуганного кролика в свете фар приближающегося грузовика. Я оглядываюсь.
И сама превращаюсь в кролика.
– Даррен? Даррен? – Невероятно. Это он. Все это время я пыталась уверить себя в том, что увидеть Даррена снова – худшее, что только может быть. Но сейчас, когда он стоит рядом, я знаю, что это самое лучшее, что только может быть на свете. Толпа гостей вокруг нас постепенно тает, теперь нас только двое. И это кошмар, потому что мой язык прилип к небу, и я не могу придумать, что сказать.
Кольцо я кладу в карман.
Он расчудесный. Точно такой, каким я помнила и представляла его все эти шесть месяцев, и – нет, даже лучше.
Я жду, что он набросится на меня с обвинениями, и хочу защититься вежливой и формальной беседой.
– Бегаешь по вечеринкам? – Я сейчас застрелюсь. Самая подходящая казнь за шаблонное начало разговора, вот только оружия под рукой отчего-то нет.
– Кажется, да, – говорит он, то ли улыбаясь, то ли морщась, а я икаю. Это все газировка.
– Замечательно. Как я рада. – Эти слова подходят больше. Они честные и искренние, а Даррен любит честность и искренность. – Не ожидала видеть тебя здесь, – спешу я объяснить. – Тебя пригласила не я, – это звучит ужасно, – то есть не я рассылала приглашения. – Он, кажется, смущен. – Ты ведь не любишь такие развлечения, правда? – Мой голос под конец фразы пустил петуха, а потом и вовсе пропал. Кажется, мы оба чувствуем облегчение.
И вот мы стоим в смятении и разглядываем, как развлекаются все эти люди, пока Даррен наконец не спрашивает:
– А Трикси придет?
Я убита. Он здесь из-за Трикси, а вовсе не из-за меня.
Но он и не мог прийти из-за меня, ведь я не звонила полгода. И не хотела его видеть. Я помолвлена с Джошем и больше не вступаю в случайные связи. Как убедить себя, что моя ревность – это из той, другой жизни?
– Не знаю. Даже Фи не знает точно, кого она пригласила, судя по тому, как она смутилась, увидев тебя. Если Трикси и придет, то она опоздает, – добавляю я мрачно. А он улыбается. И, кажется, совсем не расстроился, что Трикси может не прийти. Может, он упомянул о ней оттого, что я неправильно себя вела. Я добавила:
– Здесь только избранные, самые сливки.
– Я тронут.
Чтобы он не подумал, что я отношу его к избранным, поясняю:
– А твое имя попало в список случайно. Ошибка автоматической рассылки.
Он хохочет. Закинул голову назад и громко хохочет. Поди пойми, смеется он надо мной или над кем-то другим. Но мне все равно. Мне просто нравится слушать его смех, он поднимает настроение. Самый радостный смех на свете.
– Ты не меняешься, – говорит он. Конечно же, я меняюсь. Я изменилась. И моя помолвка это подтверждает, но только…
Я этого не скажу.
Жду, когда он отойдет, но он не уходит. А вместо этого спрашивает:
– Как тебе понравилась статья о последнем отеле Яна Шрэгера?
– О чем?
– Про тот отель на Бали. – Он имеет в виду те страницы из Интернета, которые присылал мне. Та, о купании на Бали, была последней, он прислал мне ее три месяца назад. – Ты же не ответила. – Даррен внимательно смотрит на меня, жжет меня взглядом. Каждое письмо он писал с особым чувством. Его письма всегда были продолжением разговоров, что мы вели в те безмятежные дни. В те две недели, пока были вместе.
Я откашливаюсь.
– Я часто захожу на сайт «Старски и Хатч». – Уголок его рта подергивается. – И на тот, о самых знаменитых «Оскарах». Статьи и вправду интересные были.
Даррен кивает. Скупо и напряженно, чуть заметно. Мне нужно выпить. Я не решаюсь подойти к подносу с шампанским, потому что Даррен может воспользоваться моментом и уйти, поэтому зову официанта и прошу принести два бокала.
Даррен берет бокал, но как же он растерян!
– За что пьем? – спрашивает он.
Я хотела предложить тост за мою помолвку. Но не стала.
– За… тебя. Ты хорошо выглядишь. Давай выпьем за тебя, – предлагаю я.
– Нет. Это будет не по-джентльменски. Может, за тебя? У тебя ведь тоже все хорошо? – Не знаю, что ответить. Не очень-то он искренен.
И я качаю головой.
– Тост «за нас с тобой» не очень-то годится, – иронически замечает он.
– Наверное, да, – невнятно бормочу я.
– Придумал. За «Секс с экс». Я пялюсь ему в глаза. И бубню:
– За «Секс с экс». – Ну да, самый подходящий тост. Он имел в виду это? Не станет же он предлагать тост за программу? Он имеет в виду свою настоящую «экс»? Меня? Он что, флиртует?
Мы чокаемся.
Надеюсь, что флиртует.
И не верю своему счастью. Все еще с испугом жду, когда он отыщет предлог, отойдет от меня и заговорит с кем-нибудь другим, но он не уходит, а вместо этого предупредительно наливает мне шампанское, накладывает икру, прогуливается со мной по залу, предоставляя мне знакомить его с бесчисленными коллегами. Мы стоим на террасе, а я пытаюсь прийти в себя, потому что меня угнетает эта гудящая толпа. Потом он танцует со мной, и я так счастлива, я просто хочу бездумно двигаться под этот оглушающий ритм. Он все время рядом, он внимательно следит за каждым моим движением, слушает, как я разговариваю с другими, и, кажется, счастлив. Мы ведем себя так, будто виделись ежедневно все эти полугода.
Даррен не упрекает меня за то короткое письмо и неожиданное исчезновение, не вспоминает о моем паршивом и необъяснимом поступке. Я не знаю, как его понять. Выходит, я так мало для него значу, что он ни о чем меня не расспрашивает? Но если это так, то зачем проводить этот вечер со мной? Если бы я была подоверчивей, то предположила бы, что он хочет расспросить меня, но так, чтобы не поставить в неловкое положение перед коллегами. Он слишком тактичен.
Он слишком меня любит.
После такого открытия я чуть не впадаю в истерику.
Какая радость быть с ним весь вечер. Он всех очаровывает, всех веселит. Он болтает с Дебс, Ди и Джеки, а они восхищаются его красотой и любезностью. Трикси молчит и, раскрыв рот, слушает его соображения о том, почему женщины считают Робсона Грина неотразимым.
– Ты ее просто загипнотизировал, – дразню я его.
– Ну что ты, это всего-навсего наркотики, – сдержанно улыбается он.
Я наблюдаю, как Даррен испытывает свои чары на знаменитостях, которые вообще ничему не удивляются и даже не стараются быть вежливыми с теми, кто не собирается выписывать им за это чек. Он уже завладел вниманием «джентльменов» от прессы, цитируя их статьи и высказывая собственное мнение по разным вопросам – от тонкостей избирательной системы Индии до национальной программы разоружения Японии. Даррен впечатлил даже Бейла, который в жажде знакомства преследует его повсюду и не дает покоя даже над писсуаром. За две недели нашей совместной жизни я нарисовала ему мрачный, но точный портрет Бейла, который, конечно же, остался в памяти Даррена, и, хотя Даррен с удовольствием беседует со всеми, от бармена до председателя исполнительного комитета, он упорно избегает Бейла и относится к его речам как к случайному сотрясению воздуха. Все очарованы Дарреном, а меня он просто околдовал. Он такой же интересный, веселый, искренний и галантный, каким я его помню.
И еще сексуальнее.
Я словно купаюсь в шампанском. Пузырьки эйфории скользят по коже, вскипают в жилах, щекочут легкие и нервы. И приходит головокружение, легкость и беззаботность.
А вдруг кто-нибудь скажет ему о моей помолвке раньше, чем я сама?
Пытаюсь продраться через толпу обступивших его женщин. Это нелегко, и приходится шепнуть одной из них, что приехал Робби Уильяме. Они верят и мгновенно исчезают, оставляя мне Даррена. Теперь он может расслабиться.
– Тебе здесь нравится?
– Да, я рад знакомству с твоими друзьями. – Но голос слегка растерянный. И я этим довольна.
– Не хочешь поискать местечко поспокойнее?
Он тут же соглашается.


Мы уходим с вечеринки и бесцельно бредем вдоль реки. Мы идем той же дорогой, что и в январе: мимо Национального театра, мимо Ройял Фестивал Холл, мимо галереи Хэйуорд, мимо дворца королевы Елизаветы. Проходим по Вестминстерскому мосту и останавливаемся, чтобы полюбоваться панорамой Лондона.
– Красиво, правда?
– Очень, – соглашаюсь я.
– Вот за что мне нравится Лондон. Простор и толпы, современность и старина. Этот город – как наркотик.
Он рассказывает мне, как проводит время в Лондоне, говорит, что сменил квартиру, извещает, отчего уехал из Уитби и как он скучает и любит этот городок. Я расспрашиваю о его семье, и он рассказывает новости. Сара опять ждет ребенка, а Ричард и Шелли сыграли чудесную свадьбу. Он показывает мне фотографию Шарлотты – ее награждают за победу в заплыве на двадцать пять метров. Вид ее крохотного, мокрого, дрожащего тельца и гордо задранной головы заставляет меня улыбнуться. Я задаю бессчетные вопросы, но он не в состоянии ответить на все сразу. Я и не знала, что соскучусь так сильно.
– Они часто спрашивают о тебе.
– Правда? – радуюсь я.
– Да, они даже дали тебе прозвище.
– Какое? – рискованный вопрос. Не уверена, что хочу знать ответ.
– Наоми Кэмпбелл, – улыбается он. Я смеюсь:
– Надеюсь, только оттого, что я обожаю обувь и люблю хорошо выглядеть, а не за скандальный характер.
Даррен лихорадочно усмехается. Он слишком искренен, чтобы подтвердить или опровергнуть мои предположения. Его лихорадка заставляет меня рассмеяться громче. Я смеюсь сама над собой, и это так естественно, раз обо мне шутят в семействе Смитов. Он говорит о своих больных деревьях и о новом соседе по квартире. Мы разговариваем и прогуливаемся уже несколько часов. От Черинг-Кросс мы поворачиваем и идем в сторону Сент-Джеймского парка, проходим мимо Букингемского дворца и движемся к Гайд-парку.
Не помню точно, когда он взял меня за руку. Кажется, когда мы переходили Молл. Я никогда еще не держала мужчину за руку на людях. Это так вульгарно. К тому же у них всегда влажные руки, и потом очень неудобно идти, когда на тебе кто-то висит.
Не надо.
Я вся горю. Стоит теплый вечер, и на улицах сотни людей. Туристы, роллеры, пенсионеры и прочие. Но сегодня мне плевать на их напористость и суетливость. Они просто часть живописного полотна. Как и продавцы газет, опасные банды подростков, веселые компании, регулировщики дорожного движения, хозяева, выгуливающие собак, конные полицейские, что едут по Бердкэйдж-Уок, и другие счастливые пары.
Другие счастливые пары.
Другие счастливые пары.
– У меня болят ноги, – наконец заявляю я. – Давай зайдем куда-нибудь выпить.
– Давай. Куда?
– Не знаю. Уже поздно, и я плохо знаю этот район.
И еще я хочу снять номер в отеле.
Именно. Потому что он, да-да, держит меня за руку, и мы разговариваем и смеемся, и я им горжусь просто до ужаса, но есть еще кое-что. Это моя грудь, которая зажила своей жизнью: соски напряглись и напомнили о себе болью, они ждут, что он дотронется, захватит губами, коснется языком. Между ног у меня просто пожар. Я сгораю от страсти.
Мы быстро находим такси, и это везение кажется мне добрым знаком: значит, я все делаю правильно. Я бесстыже приказываю таксисту везти нас в отель.
– В какой?
– В любой, – раздраженно говорю я. Он нам мешает. Он мешает Даррену смотреть на меня долгим взглядом, полным желания.
Такси останавливается у дверей какого-то отеля. От таксиста мы отделываемся чаевыми прямо-таки непристойного размера. Выбираем газету, которую нам принесут в номер наутро. И когда я уже мечтаю упасть с ним в беспамятство и на кровать, Даррен вдруг останавливается посреди фойе.
– Нам нужно поговорить.
– Мы только этим весь вечер и занимались, – говорю я и тяну его за рукав пиджака, мне не терпится сесть в лифт.
– Нет, поговорить о нас.
Мы не касались только этой темы.
– Но ты же мужчина, – шучу я.
Но Даррена с толку не сбить. Он ведет меня в бар отеля. Я убеждаю себя, что, в конце концов, выпить – это тоже неплохо. Я не пила примерно с девяти вечера, – с того времени, как мы покинули вечеринку. Сейчас почти двенадцать, и существует реальная угроза протрезветь.
Прежде я часто бывала в барах лондонских отелей и знаю, как это все будет. Должен подойти официант, который будет изворотлив и осторожен. Отводя глаза, он станет называть нас «сэр» и «мадам», а не нашими настоящими именами. Официант объяснит, где туалет, зная, что гостям понадобятся презервативы и у них может возникнуть нужда избавиться от части вечерних излишеств. Он заберет грязную пепельницу и принесет чистую, поставит на стол маленькую вазочку с кешью и вручит меню напитков. Он ждет, что мы по-свински напьемся в попытке забыться и не думать о возможных последствиях, и рассчитывает, что, прежде чем подняться в номер, мы оставим огромные чаевые.
Даррен попирает этот обычай, заказав лимонад. Его мальчишество смешит меня, но он спрашивает:
– Кэс, а ты что будешь? Хорошо бы нам сохранить трезвые головы.
Я хочу двойную водку и туман в голове, но заказываю минеральную воду. Мы сидим и молчим, а официант уходит к бару, заказывает и приносит нам воду. Напитки на столе, но никто не предлагает тост. Тишина липнет ко мне, скапливается в носу и горле, душит меня.
– Почему? – Рехнуться можно от такой прямоты. Даррен простодушно ждет прямого ответа. Он хочет правды, он хочет во всем разобраться. Такая прямота всю жизнь ставит меня в тупик. Позднее время и болезненное ожидание в его голосе лишают меня иллюзий.
– Что «почему»? Почему я не звонила? Почему не отвечала на твои послания? Почему я исчезла, когда ты приехал, чтобы увидеть меня?
– Нет, Кэс, эти ответы я знаю. – Знает? Откуда? – Я знаю, почему ты убежала от меня. Знаю, что тебя пугает ответственность, и понял, что ничего не могу с этим поделать. Мне оставалось только ждать. Я надеялся, что со временем ты поймешь, что я отношусь к тебе серьезно. Если бы я не знал это, разве смог бы я заставить себя приехать, чтобы поговорить с тобой? Думаешь, я не злился и… не страдал? Но я решил, что ты делала мне больно не потому, что бессердечна, – ты бессердечна, но дело вовсе не в этом, – ты делала все это оттого, что не знала, как быть. Ты делала больно, потому что делаешь так всегда. Я не сердился на тебя сегодня вечером, но поверь, мне этого хотелось.
Он умолк, и я поднимаю глаза на него. Он полон смятения и понимания, уверенности и страха. А я горю от стыда. Вздумай он меня поучать, я бы повернулась и ушла, тихо вернувшись в свое уютное равнодушие, оправдавшись тем, что он ничего не понял и никогда не поймет.
Но он все понимает.
– Я все время думал о тебе, Кэс. И все время тебя хотел. А теперь ответь: отчего ты запретила себе доверять мне?
Он догадался.
Значит, он все еще предан мне, – впрочем, он однолюб. Что же ответить? Он никогда не унижал, не обижал и не разочаровывал меня и всегда давал больше, чем я могла ожидать. Прежде мне казалось, что такие, как он, канули в Лету вместе с королем Артуром и рыцарями Круглого стола. А может, таких, как он, никогда и не было.
Убедительной причины ему не верить просто не существует. По крайней мере, я не могу ее придумать. И поступаю просто. Я говорю правду, но не всю. А точнее – полуправду.
– Я тебе верю.
Волнение и тревога, написанные на лице Даррена, тают, и он широко улыбается. Он берет меня за подбородок, привлекает меня к себе и целует. Мы целуемся долго и страстно. Даррен доволен тем, как отвечают ему мои губы, – он полагает, что шесть месяцев его ожидания пробудили во мне чувство.
Мы идем к лифту, мы поднимаемся, мы входим в номер.
Он не должен мне верить, хоть сама я и верю ему. Я помолвлена с Джошем. Пусть это ошибка, но я дала слово.
Бедный Джош.
Бедный Даррен.
Я бы и себя пожалела, если бы умела себя любить. Знаю, что должна бежать от Даррена, запретить ему себя целовать и не целовать его самой, сказать ему о Джоше, – все это я знаю. Но не могу справиться со своим малодушием. Даррен такой рассудительный, и потому не поймет, что обручиться с другим мужчиной меня заставил страх перед любовью. Я сама себя едва понимаю. И пылаю таким неистовым желанием, что, кажется, умру, если он сейчас перестанет меня целовать. Но пока Даррен целует меня, пока моя кожа горит от его ласк и пока он шепчет нежные слова, я даю другое обещание. На этот раз себе самой.
Это будет в последний раз.
Это мое последнее приключение, а потом будет только Джош. Я верю Даррену, но я не верю в любовь. Он убедил меня в неподдельности чувств, но не может дать мне пожизненной гарантии. А Джош такую гарантию даст. Буду наслаждаться и вбирать в себя каждое сегодняшнее мгновение. Этих воспоминаний мне хватит на всю оставшуюся жизнь.
Я так решила.
Мы падаем на кровать, он целует меня, а мои ноги уже охватили его, руки торопятся вновь отыскать каждый изгиб, щелку, ложбинку любимого тела. Мы сбрасываем влажную одежду, кожа горит, мы истекаем желанием. Он целует, гладит, ласкает языком меня всю, все тело. Исследует мои плечи, груди, бедра, проникает в скрытые места, изучает ступню, изгиб колена, промежуток между пальцами ног. Я его поглощаю. Пробую вкус его пота и запах плоти. Я пью его близость, я хочу ощущать его тело, и там, где оно поросло волосками, и там, где оно абсолютно гладко. Я ласкаю его волосы: густые, блестящие пряди на голове, мягкий пух между ягодиц, волосы на груди, которые густеют и грубеют, спускаясь к паху, щетину на подбородке. Мне надо успеть. Я слушаю толчки его сердца и дыхание. Они все учащаются, а я все не могу насытиться его запахом и вкусом.
Я его вижу.
За секунду до того, как войти в меня, он охватывает мою голову обеими руками и внимательно смотрит в глаза.
Он меня знает. К моей щеке пристали волосы с его лобка, у него на губах моя влага. Я напрягаюсь, чтобы сильнее прильнуть к нему. Чтобы он оставался именно там, где он сейчас. Во мне. Со мной. Глубоко. Не понимаю, как я смогла уйти от него! И не понимаю, как уйду теперь.
Быстрее и быстрее, сильней и жестче. Мое тело отзывается на этот ритм. Это начинается в пальцах ног и закипает, и поднимается вверх. Руки запутались в его волосах, слепо бродят по его спине и болят от острого восторга, а голова в тумане от лютого блаженства. Исступление выгибает мою спину, поднимается выше, пронзает сердце и трепещет в животе, завершаясь спазмами яростного экстаза. Я содрогаюсь от любви. И когда он хрипит «я люблю тебя», я вскипаю счастьем.
Вдруг все становится ясным. Вот он, недостающий элемент головоломки, стакан ледяной воды в душную жару, горячий густой шоколад после лыжной прогулки, солнце на мокрой дороге после летней грозы, радость, от которой хочется петь. И это все он.
Мы падаем друг на друга, обессиленные и потные.
Я смотрю, как он готовится ко сну: идет помочиться, ставит стакан воды на прикроватный столик, переключает кондиционер, убирает пуховое одеяло и кладет вместо него простыню. Я зачарованно слежу за ним. Он ложится, отворачивается в другую сторону, его дыхание успокаивается, плечи ритмично поднимаются и опускаются. Я крепко к нему прижимаюсь, касаясь грудью его спины, вжимаюсь лобком в его ягодицы. Мои ноги вплотную к его ногам, а пальцы – в своде его ступни.
И уходят гнев, цинизм и сомнения, которые я носила в себе двадцать шесть лет. Уходят и чувство потери, и то горе, что я ношу в себе с января. Я переполнена любовью и надеждой. Это открытие, которое важней физического удовлетворения. Во мне поет удивление: я могу дарить ему уважение, дружбу, любовь и страсть. Этот мужчина – моя судьба. Моя жизнь. И пошло все на хер, я рискну. Нет никаких гарантий – ну и что? Я все же рискну.
Как я счастлива, что иду на это.
– Кэс, спишь? – шепот Даррена прервал мои размышления.
– Нет, – шепчу я. И кого только мы боимся разбудить?
– Знаешь, о чем я подумал?
– О чем?
– Ты выйдешь за меня замуж?
– Да.
Ну да, быть помолвленной сразу с двумя мужчинами – это не совсем обычно.




Предыдущая страницаСледующая страница

Читать онлайн любовный роман - Секс с экс - Паркс Адель

Разделы:
1234567891011121314151617181920СпасибоБлагодарности

Ваши комментарии
к роману Секс с экс - Паркс Адель



о,это роман года.такое ощущение,что про аманду с района мелроуз.хотя конец предсказуем,я не заметила как зачиталась на целых 5 часов.даже не оттолкнули подробности типа пушок у него между ягодиц,струя в унитазе)))
Секс с экс - Паркс Адельвика
19.02.2012, 1.35





И это про меня. Всё кроме хэппи энда.
Секс с экс - Паркс АдельIRMA
30.12.2012, 14.19





Неприятное начало, но любовь есть и она настоящая. Герой вполне себе мечта :-) и если пропустить некоторую водичку, история трогает. юмор тоже имеется,9
Секс с экс - Паркс АдельКатрина
1.01.2013, 15.31





Низкая оценка романа и немногочисленные комментарии свидетельствуют только об одном: дамочки, заходя на этот сайт, рассчитывают лишь на легкое, не обремененное интеллектом чтиво, изрядно приправленное розовыми соплями. Когда же происходящее более или менее соответствует реальности, тут же губки складываются в возмущенное "фи!" А роман-то на самом деле хорош! Я бы сформулировала основную идею так: нравственный выбор и его последствия. Ну, и дополнительно масса других моментов. Например, ответственность родителей за моральное становление своих детей. Иногда, чтобы испортить ребенку дальнейшую жизнь, вовсе необязательно в детстве загонять ему иголки под ногти.Короче говоря, роман дает возможность подумать о многих вещах. А "пушком между ягодиц" и "струей в унитазе", автор, как мне кажется, хотела лишь сказать, что когда по-настоящему любишь, воспринимаешь человека целиком, таким, каков он есть, а не глянцевую картинку в рекламном буклете. Браво, Адель Паркс! 10/10
Секс с экс - Паркс АдельЛюдмила
21.01.2015, 11.01





ЗАМЕЧАТЕЛЬНЫЙ РОМАН. Многообразие психологических портретов - почти в каждом действующем лице узнаваемые друзья, коллеги, знакомые. Присутствует и юмор и драма, в нем есть все - моральные дилеммы, жизненные мудрости, страсть, любовь. Читайте и наслаждайтесь. 10 баллов.
Секс с экс - Паркс АдельНюша
22.01.2015, 0.30





У этого романа неоправданно низкий рейтинг. А он действительно заслуживает внимания. Браво автору.
Секс с экс - Паркс Адельren
26.01.2015, 1.50








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100