Читать онлайн Мужей много не бывает, автора - Паркс Адель, Раздел - 48. МНЕ БОЛЬНО в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Мужей много не бывает - Паркс Адель бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 2.5 (Голосов: 2)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Мужей много не бывает - Паркс Адель - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Мужей много не бывает - Паркс Адель - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Паркс Адель

Мужей много не бывает

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

48. МНЕ БОЛЬНО

Лаура
Пятница, 13 августа 2004 года
Стоит обыкновенный британский август: сегодня с самого утра моросит дождь, а вчера был такой ливень, что по радио предупреждали о возможных внезапных наводнениях. И это уже не в первый раз. Все вокруг в ужасе от такой погоды, а мне нравится. Очень к месту. Мое лето закончилось еще до того, как самолет из Лас-Вегаса сел на английской земле, а нет ничего хуже, чем тосковать в окружении жизнерадостных лондонцев, расхаживающих в общественных парках в плавках и купальниках.
И как я могла так сглупить? Как могла так по-идиотски довериться? Опять. Не в первый раз — вот что обидно. Когда от меня ушел Оскар, я была уверена, что никогда больше не поверю мужчине. Я поклялась, что никогда больше не подвергну себя таким страданиям. Но Стиви червем пробрался ко мне в сознание, душу и сердце. А затем он вдруг вырвался наружу, размазав мое чувство собственного достоинства и способность любить по всему американскому континенту.
После ухода Оскара я имела обыкновение повторять, что уже никогда не полюблю. Всем, кто готов был слушать (не слишком широкая аудитория — Эдди да Белла), я говорила, что никогда никого не полюблю и даже не захочу полюбить.
Но это была неправда.
Я повторяла эту мантру для того, чтобы обмануть судьбу. Я все не могу решить, то ли эта самая судьба — ненавидящий женщин ублюдок, то ли она злорадная сука. Скорее сука, потому что ее шуточки отличаются особым остроумием, характерным для женщин. К тому же женщины, как правило, склонны проявлять большую изобретательность, когда дело касается мести.
Как бы то ни было, я надеялась, что, раз я на каждом углу твержу, что любви нет, старая дева судьба позабудет обо мне, а ее вечная Немезида госпожа Удача снова осветит мою жизнь, или еще лучше, что Купидону удастся выстрел, и я найду кого-нибудь, кто будет мне небезразличен. И ведь так и случилось, разве нет? По крайней мере, какое-то время я так думала.
Встретив такого мужчину, как Стиви, я решила, что я самая счастливая женщина на земле. Но этот мужчина никогда не существовал. Эта родственная душа, этот красавчик, с симпатией относившийся к моему сыну, был не более чем плодом моего воображения. Стиви и Оскар — одного поля ягоды. Возможно, лживость Стиви отличалась — но только в деталях, по существу она оставалась той же самой. Существует миллион способов бросить кого-нибудь, но в конечном итоге все они жестоки.
Но в этот раз, когда я говорю «хватит», я действительно так думаю. Потому что какой смысл? Если Стиви, при всей его непохожести на Оскара, все-таки ничем не отличается от него, то можно сделать только один вывод: что все мужчины одинаковы. Боже, помоги мне, помоги нам всем. Потому что женщинам не на что надеяться. Безысходность этого рассуждения ложится на грудь тяжелым камнем. Я и верю в него, и не хочу верить. Какая безрадостная, унылая, гнетущая, мрачная, жестокая мысль. Это как подумать, что клевер с четырьмя лепестками — просто сорняк, а Санта-Клаус — не более чем толстый фигляр, по дешевке нанятый местным универсальным магазином. Чудес не существует.
Уже месяц я думаю об этом — целыми днями, каждый день. Я стала никудышной компаньонкой и никчемной секретаршей. Я беспрестанно, снова, и снова, и снова, перемалываю в мыслях предательство Стиви. Он женат. Женат. Но это еще что — он женат на моей лучшей подруге. Получаем бывшую лучшую подругу. Я бы простила ему статус женатого мужчины, если бы он признался мне с самого начала. В конце концов, он долгое время не имел с ней никаких отношений — это в случае, если их истории вообще можно верить. Это серьезное условие: вряд ли их можно назвать надежным источником информации. Может быть, со временем я даже смогла бы примириться с тем фактом, что он был женат на Белле. Если бы они признались с самого начала.
Но ведь этого не произошло, верно? Они оба врали мне, выставили меня дурой. Возникает вопрос: почему? Это же очевидно, не так ли? Потому что он все еще ее любит. Наверняка. Нет никакого другого объяснения. Он трахался со мной, либо чтобы досадить ей, либо чтобы иметь возможность быть поближе к ней, либо чтобы прикрыть их связь. Не знаю, какой из этих кошмарных вариантов верен, но то, что один из них верен, — это точно.
И если бы меня мучило только его предательство! Тогда бы у меня, по крайней мере, был путь для отхода, способ возвратить себе попранное достоинство. Я бы позвонила Белле, и она пригласила бы меня к себе или примчалась бы ко мне. Мы бы выпили за один вечер недельную норму, съели пиццу, полакомились шоколадом, заклеймили его беспринципным лживым ублюдком, а затем я бы расплакалась и сказала, что все еще люблю его. Она уложила бы меня в постель, погладила по голове и сказала (без покровительства или уныния в голосе): «Ну конечно ты его любишь». Потому что в прошлый раз так и было. А сейчас мне не к кому обратиться, и я скучаю по Белле не меньше, чем по Стиви.
Сегодня я ушла с работы ровно в ту секунду, когда кончилась моя смена. Ну и что, что я разобралась не со всеми записями. Это может сделать Салли, в понедельник. Я всегда за ней подчищаю — пришло время платить по счетам. Я тащусь к станции и вливаюсь в исчезающий под землей людской поток. Спускаясь вниз, мы все как один глядим себе под ноги. Мне все безразлично до такой степени, что не вызывает энтузиазма даже обувь от Джимми Чу на одной молоденькой японке. В обычных обстоятельствах такая манифестация моды, да еще в сочетании с гольфами, меня бы просто сразила. Я бы мысленно отметила — рассказать об этом Белле. Плох тот день, когда некому рассказать о туфлях от Джимми Чу.
Я весь день почти ничего не ела. По крайней мере, ничего питательного. Я задумываюсь, когда опустошила последний пакетик с жевательными конфетами (в перерыв на ленч) и когда стоит открыть следующий (интересно, четыре пакета в день — это уже пристрастие или просто стойкое нежелание готовить?).
Подъезжает поезд. Я пробираюсь в угол вагона и встаю там. За мной вливается еще сотня пассажиров. Двери дважды пытаются закрыться. Какой-то опоздавший служащий напирает, стараясь втиснуться в переполненный вагон. Он пихает пожилую женщину с целым набором пластиковых пакетов. Она, в свою очередь, толкает под руку девушку в бежевом плаще. Девушка проливает диетическую колу. С одной стороны, я ей сочувствую (когда я выхожу в светлом плаще, то все время что-нибудь на него проливаю), но в то же время я испытываю чувство злобного удовлетворения. Не только у меня день не задался. Душевные страдания не добавляют мне человечности.
Я забираю Эдди из детского сада. Мне практически — но не вполне — удается изобразить интерес к его последнему художественному полотну. Сегодняшний день Эдди провел, наклеивая высушенные вареные макароны на лист бумаги и собственную рубашку. Мой поддельный интерес, который и так-то едва теплился, совсем угасает, когда Эдди спрашивает:
— А где Стиви?
Он задает этот вопрос с того момента, как я, вернувшись из Вегаса, забрала его у Оскара — один месяц, шесть дней и примерно десять часов назад. Для четырехлетнего мальчугана это целая вечность. Я отделываюсь привычным ответом:
— У нас теперь все как раньше. Стиви больше не будет тебя забирать. Теперь это всегда буду делать я. Каждый день.
Перед Вегасом у нас установилось обыкновение, что Стиви забирал Эдди, когда только мог. Учитывая распорядок дня Стиви, это имело смысл и приближало нас к положению обычной семьи. Но мы не были семьей, и мне следовало помнить об этом, а не позволять увлечь себя ложному ощущению стабильности. Есть некая ирония в том, что именно Белла советовала мне не давать Стиви сближаться с Эдди. Теперь ясно, что у нее были на это свои причины.
— Я по нему скучаю, — говорит Эдди. — Не хочу как раньше.
Наверное, я должна сейчас сказать сыну что-нибудь мудрое и утешительное, но меня хватает лишь на то, чтобы пискнуть:
— Я тоже скучаю.
Всю дорогу домой я молчу, так как любое сказанное слово рискует перейти в компрометирующий всхлип.
Открыв дверь в квартиру, я с удивлением обнаруживаю, что в кухне меня дожидается Генрик. К удивлению примешивается некоторая доля раздражения — я думала, он все закончил и больше не появится. К его чести, за полгода он со своей бригадой полностью отремонтировал мой «дом, который построил Джек», превратив его если не в шикарные апартаменты, то, по крайней мере, в безопасное для жизни, функциональное и приятное жилище. Возможно, у меня не много единомышленников, но я с легкостью вижу роскошь в ровно повешенных полках, работающих унитазах и без усилий открывающихся — и закрывающихся! — окнах.
Присутствие Генрика может означать только одно: он желает, чтобы ему заплатили. Я внутренне содрогаюсь. Вообще-то я догадывалась, что Генрик ремонтировал мою квартиру не в рамках улучшения польско-английских отношений или благотворительной авантюры, но, стыдно признаться, я еще толком не придумала, как буду расплачиваться за все, что он сделал. Высшим проявлением моей способности к финансовому планированию является покупка двух лотерейных билетов вместо одного.
— Привет, Генрик. Сделать тебе чаю? — спрашиваю я, силясь вложить в свои слова хотя бы оттенок радушия.
— Нет, спасибо. Я просто решил завезти ключ. Не хочу отнимать у тебя много времени.
— Сейчас поставлю чайник. — Если ему от меня больше ничего не надо, напою его чаем.
— Ну ладно. Я пью очень…
— Сладкий. Я знаю. — Я улыбаюсь, решив, что, похоже, обнаружить Генрика в собственной кухне вовсе не так ужасно, как мне показалось вначале. Совершенно пустая кухня была бы еще худшим вариантом.
Сегодня мне никто не звонил. Я не получила ни одного электронного письма. Вся утренняя почта состояла из адресованного Оскару рекламного проспекта. Конечно, я надеялась на пространные прочувствованные письма от Беллы и Стиви, с извинениями и мольбами о продолжении отношений. То же самое можно сказать и о телефонных звонках. Но в то же время ни писем, ни звонков я не ждала. Хорошо было бы получить весточку от родных или хотя бы электронное письмо от какой-нибудь женской организации. Ничего. Судьба напоминает мне, как я была одинока до встречи с Беллой и Стиви. Видите, какая она сука.
Усадив Эдди перед телевизором, я кладу на гриль пару толстых сосисок. Я понимаю, что если не поужинаю с Эдди, то мне придется потом есть в одиночку, но я не могу выдать этого Генрику, поэтому готовлю сосиски только на сына.
— Понравилось в Вегасе? — спрашивает Генрик.
— Да не особенно. — Не вижу смысла во вранье.
— Поссорилась со своим парнем?
— Как ты узнал?
— Ты поколебалась, прежде чем начать жарить сосиски. Из этого можно сделать вывод, что сегодня тебе не предстоит романтический ужин на двоих. Кроме того, в последнее время ты слушаешь одни медленные, грустные записи. Это наводит на мысль, что у тебя любовная драма. Я включил твое радио. Оно настроено на «Сердце-FM». Компакт-диски, сложенные рядом со стереосистемой: Дайдо, Элла Фицджеральд, Селин Дион.
— Ничего себе. Да ты настоящий Шерлок Холмс. — Не знаю, что и делать: то ли обижаться на вторжение в личную жизнь, то ли удивляться его проницательности, то ли радоваться, что хоть кто-то проявил ко мне интерес.
— Хочешь об этом поговорить?
Оказывается, хочу. Пока я со всеми печальными подробностями рассказываю ему историю своих отношений со Стиви, мы выпиваем два чайника чая и четыре бутылки пива. Генрик в основном молчит, изредка — и только когда это абсолютно необходимо — прерывая меня словами: «Христос страдающий!» или «Иисус распятый!» — когда я, например, говорю, что мой мужчина женат или что у моей лучшей подруги два мужа.
— Так почему она вышла замуж за старого дядю, будучи замужем за твоим парнем? — спрашивает Большой Эйч. Несмотря на то что вопрос был задан серьезно, я улыбаюсь. «Старый дядя», Филип, моложе Генрика как минимум лет на десять.
— Я не знаю. Не думаю, что она сама это знает. Филип сделал предложение. Кто думал, что она его примет? С ее-то талантом к увиливанию. Она говорит, что любит его.
— Может, она и правда его любит.
— Я думаю, она любит Стиви.
— Ничего не понимаю. Она же его бросила.
— В то время бросила. Тогда им нелегко жилось. Они были молоды, и у них не было денег.
— Многие молоды, у многих нет денег — но они не расстаются. Возможно, между ними возникло влечение, но не любовь.
От души надеюсь, что Генрик не примется рассуждать о сексе. У меня и без того был трудный день.
— Общие воспоминания — это, конечно, штука хорошая, но, может быть, они друг другу просто не подходили. И они об этом знают, — добавляет он.
— Да, Белла предпочитает бросать то, что ее не устраивает, и уходить. Места работы, квартиры, друзей. Но я не ожидала, что ее кочевой образ жизни распространяется и на мужей.
— Ты это не одобряешь?
— Естественно, не одобряю.
— Ты ей завидуешь? — спрашивает Большой Эйч, отхлебывая из бутылки.
— Завидую, можешь не сомневаться, — улыбаюсь я. — В отличие от Беллы я лишена способности сказать: «С меня хватит», все бросить и начать с начала. Зато она не способна заниматься чем-нибудь одним дольше пяти минут.
— Судя по твоему описанию, она не очень-то приятный человек.
— Да? Нет, ничего подобного. Хотелось бы мне, чтобы так было. Но она — достойная соперница в борьбе за привязанность Стиви.
— Ты этим занимаешься, да? Борешься за его привязанность?
Я решаю не отвечать на этот вопрос. Он слишком прямой. Вместо этого я продолжаю описывать Беллу:
— Она интересная, умная, красивая. Когда она говорит с тобой, ты чувствуешь, будто тебя отличили, выделили из толпы, возвысили над другими.
— А этот Стиви — как ты чувствовала себя, когда он был рядом?
Я минуту раздумываю над вопросом. Стоит ли объяснять Генрику, что со Стиви я чувствовала себя живой и полной жизни, любимой и ценимой, или я должна сказать, что я чувствовала себя нормальной и уверенной в себе и собственном будущем?
В конце концов я говорю:
— Счастливой. С ним я чувствовала себя счастливой.
— Значит, ты думаешь, что ничего уже нельзя исправить? — спрашивает Большой Эйч.
Я грустно смотрю на него. Когда дело касается эмоций, все очень смутно, неуловимо, эфемерно. Такую сложную и запутанную ситуацию, как у меня, невозможно исправить, как сломанный замок или потекший кран. Трещины бывают такие большие, что их не заклеишь обоями. Генрик продолжает допрос:
— Белла или парень пытались с тобой связаться?
— Поначалу Белла мне много звонила. Каждый раз, когда на телефоне определялся ее номер, я дожидалась, когда включится автоответчик. Я не прослушивала ее сообщения, а сразу стирала. Ей нечего мне сказать. А Стиви попытался только один раз. Он написал письмо.
— Что в нем было?
— Не знаю. Я выбросила его в мусорную корзину, не распечатывая. Хотела написать на конверте «Вернуть отправителю» и отослать обратно, но сдержалась. Мне было не до шуток.
— Почему ты его не прочла?
— А зачем? Все, что мне нужно знать, я и так узнала: он попытался связаться со мной только один раз — значит, ему все равно.
К тому же это письмо могло ослабить меня. Меня могли тронуть его извинения и мольбы, и я могла не устоять. А устоять я должна.
— Ты крепкий орешек, — говорит Генрик.
Неужели? Удивительно. А я боялась, что я полная тряпка. По крайней мере, Стиви с Беллой меня точно за идиотку держали.
— Тебе надо поговорить с ним.
— Ни за что на свете! — решительно заявляю я.
— Не с парнем. С дядей. Тебе надо поговорить с Филипом.
— Генрик, только не говори, что мне надо попробовать сойтись с Филипом. Реальная жизнь — это не телесериал. Он прекрасный человек, но я его не люблю. К сожалению, я люблю…
— Ты любишь Стиви, — говорит Генрик. — Я знаю. — Он спокойно отвечает на мой взгляд внимательным взглядом своих мудрых глаз. От этого поляка, одетого в рубашку из грубой ткани, пахнет штукатуркой, но он видит дальше и глубже какого-нибудь поэта-романтика девятнадцатого столетия. Жаль, что я не знаю больше мужчин, похожих на Генрика. Таких же, но только лет тридцати и без усов.
— Иисус распятый, конечно я не советую тебе завязать романтические отношения с обманутым мужем. У вас и так черт-те что творится. Но может быть, вы сможете помочь друг другу. — Генри смотрит на часы, и его брови взлетают вверх. — Ух ты! Надо идти. У тебя хорошо, Лаура, но жена не любит, когда я прихожу домой поздно. Да и, правду сказать, я сам этого не люблю. А тебе нужно уложить сына в постель.
Генрик отдает мне ключ и говорит, что свяжется со мной по поводу счета. Проявив свойственную ему доброту, он не называет точную цифру. Я провожаю его до дверей и благодарю за то, что он нашел время для разговора со мной.
— Говорить с тобой — одно удовольствие. Ты хорошая женщина. Придет время, и ты осчастливишь хорошего мужчину.
Он сбегает вниз по лестнице, прыгая через две ступеньки, — спешит домой к жене. Я смотрю, как его рубашка в зеленую и фиолетовую клетку исчезает в глубине лестничных пролетов. Да, я тоже так хочу. Мне нужно то, что есть у Генрика и его жены. Я не хочу просто стареть с кем-то на пару — я хочу быть любимой всю жизнь. Мой будущий муж тоже будет спешить ко мне, перепрыгивая через две ступеньки, даже когда ему будет шестьдесят лет.
Неужели я до сих пор верю, что это может случиться? Черт меня побери за вечный, неубиваемый оптимизм. Пора уже хоть чему-нибудь научиться. Подобных мыслей у меня вообще не должно быть.
Я выманиваю Эдди из-под обеденного стола, где он устроил шалаш из скатерти для пикника и нескольких диванных подушек, и отправляю чистить зубы. Ванну я ему разрешаю не принимать, так как уже без четверти восемь. Он натягивает на себя свою любимую пижаму расцветки костюма Человека-паука и, к моему удивлению, засыпает ровно в ту секунду, как оказывается в постели.
Я сижу рядом с ним, глажу его непослушные темно-русые кудри и прислушиваюсь к доносящимся из открытого окна звукам. У кого-то на всю громкость орет телевизор. Кто-то рассуждает, стоит ли сегодня устроить барбекю. Я уже привыкла, что, когда дело касается использования каждой секунды хорошей погоды, британцев не может остановить ничто в мире. Дождь перестал только час назад — какой смысл тащиться в мокрый парк? По улице проходит парочка, они обсуждают, что будут смотреть вечером по телевизору. За мгновение до того, как они оказываются за пределами слышимости, парень громко говорит: «Ладно, ладно, мы посмотрим эту твою муть». Сказано грубо, но без тени раздражения в голосе. И я задумываюсь… Неужели это все, что мне осталось? Неужели мне суждено вечно сидеть на скамейке запасных — смотреть, как растет сын, и слушать, как ссорятся соседи? Неужели мне не придется состариться в объятиях любимого человека? Что, действительно, два предупреждения — и удаление с поля?
Какая безрадостная, безнадежная мысль. Я тащусь в кухню, открываю холодильник и пытаюсь решить, что мне хотелось бы съесть на ужин. Ничего особенно привлекательного я не вижу, так как аппетита у меня никакого, однако в животе у меня бурчит. Желудок явно уверен, что мне не мешало бы подзаправиться. В конце концов я останавливаюсь на консервированной фасоли. Я засовываю в тостер два ломтя хлеба, вытряхиваю фасоль на сковородку и принимаюсь искать в шкафчике спички, чтобы зажечь плиту. В полном соответствии с законом подлости, я не могу найти обычных хозяйственных спичек «Свон», но обнаруживаю коробок из бара отеля «Париж», Лас-Вегас.
Читая надпись на коробке «Братья, идите скорей сюда! Я пробую звезды!», я горько жалею о том, что тогда сунула их в карман. Не хочу вспоминать о том чудесном вечере. Наоборот, хочу забыть его.
Поэтому мне необходимо вырвать из сердца любые остатки чувств. Если они есть, то они только и ждут, чтобы трансформироваться во что-нибудь опасное — тоску, например. Если Стиви не любит меня по-настоящему и не желает состариться, купаясь в моей любви, тогда хрен с ним. На дохлом осле никуда не уедешь, сколько ни стегай. Ясно, что Стиви мерзавец, и я не собираюсь бегать за ним, как какая-нибудь дурочка. Да и кого я хочу обмануть? Он, наверное, вовсю трахается с Беллой — может, даже прямо сейчас.
Я бы совершила большую ошибку, если бы захотела быть с ним. Огромную. Непоправимую.
И к сожалению, мне приходит в голову, что единственной ошибкой сопоставимого масштаба было бы не быть с ним, если он этого хочет.
Черт возьми, ну почему так легко представить себя любимой им? Старящейся рядом с ним? Этот мысленный образ должен бы быть уже надежно вымаран из разума — ведь прошел уже целый месяц с тех пор, как мы расстались. Я вздыхаю.
Но раз уж картинка семейной идиллии до самого старческого маразма так въелась в мой мозг, то хуже, чем сейчас, от звонка Филу не станет.



загрузка...

Предыдущая страницаСледующая страница

Читать онлайн любовный роман - Мужей много не бывает - Паркс Адель

Разделы:
1. завтра — это слишком долго
l:href="#n_1" type="note">[1]2. одно разбитое сердце на продажу3. человек, на которого можно опереться4. деньги, детка5. отношение мира к тебе6. человек с гитарой7. это любовь8. у меня есть мечта9. я he хочу знать10. то пламя, что зажгло его11. ты не знаешь меня12. мне повезло13. моя девушка14. я просто не могу не верить15. детка, давай поиграем в семейную жизнь16. разве это странно?17. теперь или никогда18. этот вечер так подходит для любви19. детка, это не важно20. ты меня больше не любишь21. в поисках тебя22. люби меня нежно23. так плелась паутина24. все путем, мама25. беда26. я позабыл позабыть27. да здравствует лас-вегас28. не могу не влюбляться29. чудо в тебе30. рок-н-ролльный вечер31. мое счастье32. обращайся со мной хорошо33. упрямая женщина34. шум, гам и гвалт35. всегда в мыслях36. в любой день37. воспоминания38. дьявол в ином обличье39. прилипла к тебе40. подозрения41. один вечер42. буду помнить тебя43. когда сердце начинает болеть44. отель разбитых сердец45. моя детка ушла от меня46. я ухожу47. чужой в родном городе48. мне больно49. передумай, детка50. знаю, что любишьЭпилог

Ваши комментарии
к роману Мужей много не бывает - Паркс Адель


Комментарии к роману "Мужей много не бывает - Паркс Адель" отсутствуют




Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа
1. завтра — это слишком долго
l:href="#n_1" type="note">[1]2. одно разбитое сердце на продажу3. человек, на которого можно опереться4. деньги, детка5. отношение мира к тебе6. человек с гитарой7. это любовь8. у меня есть мечта9. я he хочу знать10. то пламя, что зажгло его11. ты не знаешь меня12. мне повезло13. моя девушка14. я просто не могу не верить15. детка, давай поиграем в семейную жизнь16. разве это странно?17. теперь или никогда18. этот вечер так подходит для любви19. детка, это не важно20. ты меня больше не любишь21. в поисках тебя22. люби меня нежно23. так плелась паутина24. все путем, мама25. беда26. я позабыл позабыть27. да здравствует лас-вегас28. не могу не влюбляться29. чудо в тебе30. рок-н-ролльный вечер31. мое счастье32. обращайся со мной хорошо33. упрямая женщина34. шум, гам и гвалт35. всегда в мыслях36. в любой день37. воспоминания38. дьявол в ином обличье39. прилипла к тебе40. подозрения41. один вечер42. буду помнить тебя43. когда сердце начинает болеть44. отель разбитых сердец45. моя детка ушла от меня46. я ухожу47. чужой в родном городе48. мне больно49. передумай, детка50. знаю, что любишьЭпилог

Rambler's Top100