Читать онлайн Великосветский скандал, автора - Паркер Юна-Мари, Раздел - Глава 18 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Великосветский скандал - Паркер Юна-Мари бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 9.2 (Голосов: 5)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Великосветский скандал - Паркер Юна-Мари - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Великосветский скандал - Паркер Юна-Мари - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Паркер Юна-Мари

Великосветский скандал

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Глава 18

На сей раз Диана и Гай были единодушны – Катрин должна немедленно вернуться в Лондон.
– Однако мы не должны сообщать ей настоящую причину, – высокопарно заявил Гай. – Мы все окажемся в дерьме, если она узнает, что ее святая мать – на самом деле ординарная проститутка.
– Не смей говорить подобные слова! – с холодной яростью проговорила Диана. – Я любила Марка. Это не было какой-то грязной интрижкой, как у тебя. Со сколькими мужчинами ты переспал за эти годы? С двумястами? С пятьюстами? С тысячью? Не говоря уж о моем брате Джоне, который по какой-то идиотской причине, кажется, продолжает тебя любить! – Она вся тряслась, и не только от гнева на Гая, но и от ужаса из-за романа Катрин с сыном Марка – ее единокровным братом.
– По крайней мере я не плодил детей по всему свету! – огрызнулся Гай. – Быть геем – узаконенный образ жизни, и никто не вправе осуждать его в наши дни.
– Я не думаю, что подробности твоей интимной жизни будут способствовать твоей политической карьере, – саркастически заметила Диана.
– Тем больше оснований не распространяться о том, что Катрин не моя дочь. И не надо мне этих нравоучений, Диана. В том, что мы оказались в такой переделке, – твоя вина, а не моя.
– Если бы ты был настоящим мужем, я, возможно, даже не посмотрела бы на Марка Рейвена, – ответила Диана. Эта реплика оказалась решающей.
– Диана, так мы ни о чем не договоримся. – Чувствовалось, что Гай признал свое поражение. Для него важнейшее значение имел имидж респектабельного члена парламента и министра государственных предприятий. До настоящего времени, несмотря на то что они жили порознь, никакого скандала не разразилось, и Гай хотел, чтобы все так и оставалось.
– Мы должны обдумать, что мы собираемся сказать Катрин, – сказала Диана, перебивая ход его мыслей. – Никто из нас не безупречен, но какую причину мы выдвинем, когда запретим ей встречаться с Карлосом?
Гай пожал плечами. Майлз и Катрин были заботой Дианы. Она отвечала за их воспитание, так что пусть сама выпутывается из этой ситуации. Лишь бы он не пострадал!
– Я думаю, мы должны сказать, что она слишком молода для того, чтобы крутить романы, – продолжала Диана. – И, откровенно говоря, так оно и есть. Ей только восемнадцать лет, пусть немного узнает жизнь. Я подумаю, чем ее занять.
– Как насчет того, чтобы вывести ее в свет? Почему бы тебе не дать бал в ее честь в Уилмингтон-Холле?
Диана видела, что его ум, как всегда, работал только в одном направлении – лишь бы он сам извлек из этого выгоду. Светский бал в честь дебютирующей дочери привлечет внимание средств массовой информации и даст Гаю возможность показать себя не только как облеченного большой властью политика, но и как любящего отца.
– Я подумаю об этом, – коротко ответила Диана. – А сейчас главное – срочно связаться с Франческой и сказать ей, чтобы она отправила Катрин домой ближайшим рейсом.


– Сожалею, дорогая девочка, но и твоя мать, и даже Гай непреклонны и требуют твоего возвращения домой, – сказала Франческа, полная сочувствия к племяннице.
Катрин выглядела совершенно убитой. Она хотела остаться, чтобы дождаться возвращения Карлоса. Он звонил ей и сообщил, что они с Марком собираются доставить тело матери в Испанию и похоронить в Линаресе на семейном кладбище, а после этого он намерен вернуться в Палм-Бич, чтобы повидаться с ней. Чувствовалось, что он глубоко потрясен смертью матери, и Катрин было очень жаль его. Она пообещала, что дождется его приезда, зная, что Франческа не будет возражать, если она задержится подольше.
Никто не мог предположить, что Гай и Диана запретят им продолжать знакомство.
– Послушай, Катрин, – мягко сказал Серж, ибо понимал, что творится сейчас в ее душе, и считал поведение Дианы неразумным. – Почему бы тебе не слетать домой и не поговорить со своими родителями? Эти звонки через океан не помогут. Объясни им, что ты чувствуешь, расскажи, что не собираешься делать никаких опрометчивых шагов и не намерена сию минуту выходить замуж за Карлоса, и, возможно, они тебя поймут. После этого они, может быть, позволят тебе вернуться сюда.
– Мне так хотелось быть здесь, когда Карлос вернется.
– Я хорошо тебя понимаю, девочка, но Карлос вполне разумный молодой человек. Он все поймет. В сущности, это вполне естественно, когда мать и отец хотят тебя защитить. Тебе всего восемнадцать, и ты влюбилась в молодого человека, которого они никогда не видели. Они просто обязаны обеспокоиться, во всяком случае, до того момента, пока не увидят его и не узнают, что он собой представляет.
Франческа бросила на Сержа благодарный взгляд и улыбнулась про себя. Она относилась к Катрин так же по-доброму и тактично, как к ней относился Генри Лэнгхэм, когда ей было столько же лет.
– Наверное, вы правы, – неохотно согласилась Катрин. – Хотя это так не похоже на маму. Я не могу даже предположить, что именно она имеет против Карлоса.
В душе Франческа была с ней согласна. Но Диана не знала отца Карлоса так, как знала она. «Вероятно, – подумала Франческа, – я должна позвонить Диане и рассказать, что значил для меня Марк, когда я была девушкой». Однако затем она передумала. Это только осложнит дело, к тому же Диана станет задаваться вопросом, почему она никогда не говорила об этом раньше. Лучше всего, если Гай и Диана сами придут к выводу, что не стоит бояться отношений Катрин и Карлоса.
Опечаленная Катрин вечером паковала вещи и гадала, когда она снова увидит Карлоса. Сцены бойни на захваченном самолете еще были свежи в памяти. И Катрин испытывала чувство жалости к Карлосу и его отцу. Телевизионные репортеры сообщили, что Марк Рейвен был готов отдать пять миллионов долларов, которые требовали террористы за освобождение его жены и других заложников, но увы! На экранах появлялись фотографии улыбающейся Карлотты, сделанные на одном из приемов год назад. А затем Катрин посмотрела клип о Марке Рейвене, которого интервьюировали на яхте на следующий день после трагедии. Она обратила внимание, каким мрачным был взгляд и как хрипло звучал его голос, словно он был страшно рассержен. Затем рядом появился Карлос со скорбно опущенной головой. Голос его был напряжен, словно он задыхался.
В этот момент Катрин хотелось лишь одного – быть рядом с Карлосом. Его ссутулившиеся плечи, крепко стиснутые челюсти свидетельствовали о глубокой скорби. И в то же время можно было сказать, что держался он с достоинством. Да, Катрин утром улетает в Англию, но ничто и никто не сможет надолго разлучить ее с Карлосом.


Марк налил себе виски из судового графина с широким основанием и бросил взгляд в сторону салона, где в глубоком кресле сидел, вытянув длинные ноги, Карлос. За бортом плескалось Средиземное море, поблескивающее в иллюминаторах «Санни».
– Выпить не хочешь?
– Нет, спасибо, папа.
Марк медленно подошел к креслу напротив и тяжело в него опустился, размышляя о том, что следует рассказать Карлосу и нужно ли вообще что-то рассказывать. Они никогда не были особенно близки, и когда Карлосу исполнилось восемнадцать, он ушел из дому, сменил имя и фамилию, став Оливером Пауэром, и отправился в Голливуд искать счастья в кино. Неведение – великое счастье, думал Марк, потягивая виски, так почему Карлосу не остаться в этом неведении? Прошлое умерло вместе с Карлоттой. Нет никаких причин его ворошить.
Пауза затягивалась, каждый из них был погружен в свои собственные мысли. Они бросили якорь у северного побережья Мальты и завтра с телом Карлотты улетают в Испанию. Затем Марк снова вернется на «Санни» и продолжит свой круиз еще в течение нескольких недель, а Карлос, очевидно, вернется в Штаты.
– Что мы теперь, без мамы, будем делать? – с затаенной болью спросил вдруг Карлос.
Марк некоторое время пристально смотрел на сына. Вопрос был как соль на рану, хотя вовсе не по той причине, о какой мог думать Карлос.
– Сейчас мне нужно закончить новую книгу «Голубая луна», – ответил Марк. – Ну а там посмотрим. Я, вероятно, совершу круиз на юг Франции, сделаю перерыв в работе, приглашу на борт яхты нескольких своих друзей.
Голос Марка звучал устало. Он вдруг подумал, что его новообретенная свобода будет висеть на нем неким непривычным бременем, пока он к этому не привыкнет. Он был на побегушках у Карлотты двадцать три года, и внезапно обретенная свобода была тем блюдом, к которому он не знал, как приступить. Марк вздохнул, и Карлос принял это за свидетельство печали.
– Мне очень жаль, отец, – сказал Карлос. – Тебе хуже, чем мне. Мама была для тебя всей жизнью. У меня по крайней мере есть своя карьера, свое место, есть друзья. Я понимаю, как тебе будет ее не хватать. – Он с сочувствием посмотрел на отца.
Марк отвернул лицо, чувствуя себя отъявленным лицемером. В эту минуту он понял, что никогда не откроет Карлосу правды.
– Ты собираешься снова в Штаты после похорон, насколько я понимаю? – негромко спросил он.
– Да. Мой агент предлагает мне участие в двух фильмах. И потом там девушка. Я хочу повидать ее.
Марк бросил взгляд на Карлоса. Он был рад, что у сына есть девушка. Он вспомнил собственную юность и улыбнулся. Юношеская любовь – дело весьма сокровенное, и Марк решил не задавать Карлосу вопросов. Он внезапно почувствовал себя чрезвычайно старым. Сможет ли он когда-нибудь ощутить душевный подъем, который приносит любовь? Весьма сомнительно. Женщина, которую он ненавидел, но в которой нуждался, умерла в кровавой бойне два дня назад. Из-за нее он дважды был ограблен и лишен любви. И тем не менее она дала ему взамен нечто такое, что для него значило очень много.
Но стоило ли это тех жертв?


Диана решила, что Стэнтон-Корт будет наилучшим местом для проведения семейного совета. С момента возвращения в Лондон Катрин замкнулась в себе, ходила несчастная и потерянная, неспособная понять точку зрения матери и не желающая ни в чем принимать участие. Впервые за многие годы Диана стала в тупик. Между ней и дочерью возникла все углубляющаяся трещина. Катрин нельзя было рассказать правду. Если она узнает, что имела связь с единокровным братом, то получит моральную травму, даже более тяжелую, чем в том случае, если ей станет известно, что Гай не является ее отцом. Единственный способ положить конец нежелательным отношениям – это не дать ей снова увидеть Карлоса. Но Диана чувствовала, что для этого она должна заручиться советом и поддержкой Чарли и Софи.
Как только они приехали в пятницу в середине дня в Стэнтон-Корт, достопочтенный Филипп Стэнтон, леди Шарлотта и леди Люси Стэнтон утащили Катрин играть в теннис, оставив Диану наедине с Чарльзом и Софи.
– Что стряслось, сестра? – спросил Чарльз, увидев расстроенное лицо Дианы. – Опять Гай выкинул какой-то номер?
За эти годы Чарльз стал шаркать еще больше. Его волосы поредели, морщинки на обветренном лице еще больше углубились. Одежда на нем, какой бы дорогой ни была, всегда выглядела мешковатой и, как правило, на ней видны были следы штопки и латки.
– Я собираюсь вам кое-что рассказать и попросить вашего совета. Думаю, вам это вряд ли понравится, – мрачно сказала Диана.
Софи предложила Диане и Чарльзу пройти в гостиную. Чарльз закрыл дверь, чувствуя, что речь пойдет о вещах, которые не предназначены для посторонних ушей.
– Ты как-то говорила, что Катрин в кого-то влюбилась в Америке, – начала Софи. – Не слишком ли она молода для этого?
И хотя на душе у Дианы скребли кошки, она улыбнулась. Как Софи может так деловито и прозаично говорить об этом?! Тем не менее подобная позиция Софи в какой-то степени успокоила Диану.
– Это как раз то, во что мы должны заставить ее поверить, – ответила Диана. – Что она еще слишком юна для любовных романов. Беда в том, что все не так просто. Я надеюсь, что вы не станете возражать: я пригласила Гая сюда в этот уик-энд, чтобы он тоже с ней переговорил.
– При чем здесь Гай? – без обиняков высказалась Софи. – Он всегда был гадким отцом для обоих детей и демонстрировал свою любовь к ним лишь для того, чтобы делать карьеру. И я не думаю, что Катрин станет прислушиваться к его словам.
– Мы должны испробовать все, – в отчаянии проговорила Диана. – Ситуация гораздо более серьезная, чем вы думаете. – И после этого она медленно и четко ровным тоном рассказала им все, не взывая к их сочувствию, да и не ожидая его. Чарльз слушал широко раскрыв голубые глаза и, кажется, не веря тому, что слышал. Ошеломленная Софи лишь молча втягивала в себя воздух.
– Таким образом мы решили записать ее как ребенка Гая, – заключила Диана. – Он грозился тем, что развод втянет нас в грандиозный скандал. Это было еще до того, как я поняла, что он гомосексуалист. Если бы все всплыло, для Майлза и Катрин это было бы еще хуже. Помните, что гомосексуализм был легализован несколькими годами позже. – Диана пожала плечами. А Чарльз и Софи не могли поверить, что выдержанная, хладнокровная Диана, которую они знали много лет, могла страстно любить, глубоко страдать и хранить все это в себе долгие годы.
– Из всех молодых людей на земле, в которых можно влюбиться, Катрин выбрала именно его… – Чарльз сокрушенно и даже несколько недоверчиво покачал головой.
– Именно, – с несчастным видом подтвердила Диана. – Когда она говорила мне об Оливере Пауэре, у меня и в мыслях не было, что это сын Марка. Не знали об этом ни Сара, ни Франческа. Похоже, парень хочет сам пробиться в кино и по этой причине изменил имя.
– Ты права в одном, – поддержала ее Софи. – Катрин не должна больше видеться с ним, даже если для этого нам придется выдумать причину.
Глядя сейчас на Диану, Чарльз вспомнил, как она когда-то влюбилась в Гая и как все они пытались отговорить ее от этого брака. Если Катрин пошла упрямством в мать, то, может быть, в конце концов ей придется сказать правду. Дай Бог, чтобы этого удалось избежать. Ради Дианы.
– Так когда приедет Гай? – спросила Софи.
– Завтра утром.
– Что из всего этого мы скажем матери, если вообще должны что-то сказать? – спросил Чарльз.
Диана надолго задумалась. Мэри Саттон сильно сдала за последнее время, в проблемы особенно не вникала, ухаживала за розами и наслаждалась обществом внуков. Вряд ли имеет смысл разрушать те иллюзии, которые у нее остались.
– Я не думаю, что есть резон говорить ей обо всем в подробностях, – сказала Диана. – Просто скажем, что Катрин в кого-то влюбилась, но, поскольку ей только восемнадцать, мы хотим удержать ее от поспешных действий.
– Твоя мать вышла замуж в восемнадцать, так же как и ты, – заметила Софи. – Так что вряд ли это убедительно.
– Тем больше оснований для того, чтобы удержать Катрин, – вспыхнула Диана.
Гай приехал на следующий день к завтраку. Выглядел он неважно и, очевидно, испытывал раздражение по поводу того, что не может провести уик-энд в Уилмингтон-Холле.
– Я не понимаю, зачем мы все здесь собрались, – не очень любезно сказал он, когда Чарльз подал ему бокал хереса перед завтраком. – Диана по своему обыкновению все излишне драматизирует, – добавил он так, как если бы ее вообще не было сейчас в комнате.
– Дело весьма серьезное, – пробормотал Чарльз. – Мы должны подумать о том, как его нейтрализовать, пока еще не поздно.
– Надо направить Катрин в школу в Швейцарию, – сказал Гай.
– Я думала об этом, – отозвалась Диана, – но можем ли мы быть уверены в том, что она тайно не будет с ним встречаться?
– Ты же не можешь запереть ее в своей комнате и сторожить день и ночь, – огрызнулся Гай. – Ради Бога, Диана, будь благоразумной. Мы просто должны запретить ей видеться с ним! И она обязана нам повиноваться!
Все с сожалением посмотрели на него и стали потягивать херес.
– У меня есть идея! – сказала Софи, и лицо у нее просветлело. – Очевидно, этот мальчик – как его зовут? – Карлос не имеет понятия, что Катрин – его единокровная сестра. Что, если нам связаться с Марком Рейвеном и сказать ему, что произошло? Может, он сам сумеет поговорить с Карлосом, расскажет ему правду – и тот наверняка не станет встречаться с Катрин.
– Может, сейчас не время втягивать его в это дело, когда убита его жена и произошла такая трагедия? – усомнился Чарльз.
Софи вдруг повернулась к Диане:
– Надеюсь, Марк Рейвен знает, что Катрин – его дочь?
– Он не имеет об этом понятия. Мы расстались еще до того, как я поняла, что беременна, – с явной горечью проговорила Диана, досадуя, что вынуждена говорить о своих отношениях с Марком. Это было самое красивое и самое сокровенное в ее жизни, и она хранила в себе воспоминания о проведенном вместе с ним времени. А сейчас то благословенное время становилось как бы общественным достоянием!
Гай насмешливо хмыкнул.
– Диана, ты все опять норовишь усложнить! – воскликнул он. – Ты ни одного пустяка не можешь решить без осложнений! Говорю тебе опять и опять: это дело с Катрин ни в коем случае не должно привести к скандалу! Нам нужно все замять, а если понадобится – отправить Катрин за границу. Если пресса разнюхает эту историю, это повредит мне. – Он обвел всех присутствующих взглядом, как бы ища сочувствия. – Я по крайней мере всегда был осторожен, – с вызовом добавил он, – чего не могу сказать о тебе.
– Ближе к делу! – взорвался Чарльз, и лицо его побагровело.
Лицо Дианы закаменело, когда она услышала слова Гая. Его откровенное лицемерие лишний раз напомнило, до какой степени он ей противен. Броский шикарный костюм, тщательно уложенные волосы – крашеные, как полагала она, – высокопарная речь и напыщенные манеры – он воплощал в себе все то, что Диана ненавидела в мужчинах.
– Ты думаешь только о себе, – холодно сказала она. – Мы говорим о двух молодых людях, жизни которых могут быть загублены, если мы не предотвратим их встречи. Карлос до сих пор пишет Катрин, и я подозреваю, что и она ему пишет. Мы хотим, чтобы они прекратили общение, не посвящая их в истинное положение дел.
– Ну так, ради Бога, давай делать все тихо, – нетерпеливо сказал Гай. – Просто скажи ей, что она больше не должна его видеть. Кстати говоря, где она сейчас? Я приехал, чтобы поговорить с ней и вбить ей в голову несколько разумных мыслей, а вовсе не для того, чтобы разглагольствовать с тобой до бесконечности.
Чарльз бросил на Гая сердитый взгляд, Софи поджала губы. Лишь Диана осталась, как всегда, сдержанной и холодной, и во взгляде ее читались насмешливость и презрение.
– В таком случае давай приступим к этому, – сказала она спокойно.
В этот момент в комнату ворвалась младшая дочь Чарльза и Софи одиннадцатилетняя леди Шарлотта. Лицо ее горело от возбуждения.
– Вы можете себе представить?! – воскликнула она.
Софи любовно провела рукой по длинным белокурым волосам девочки, которые удерживались сзади с помощью синей бархатной ленты.
– Что, дорогая?
– Катрин только что звонили из самого Голливуда! Представляете? И знаете еще что? Там сейчас середина ночи! Вот здорово! Как ей везет! – По голосу девочки чувствовалось, что она завидует кузине, которой выпало такое счастье. – Я хочу, чтобы мне тоже кто-нибудь позвонил из Голливуда, – мечтательно добавила она.
– Я думаю, что следующий звонок позовет нас всех на завтрак, – быстро отреагировала Софи. – Давайте завтракать. Шарлотта, девочка моя, позови Катрин, Филиппа и Люси.
– Хорошо! – Шарлотта убежала, и за дверью послышался ее голос – она всех поименно звала в столовую.
– Мы должны поговорить с Катрин сегодня вечером, – сказала Диана, когда они шли через зал в столовую.
– Не беспокойся. Я все улажу, – небрежным тоном проговорил Гай. – Нужно лишь быть построже с девочкой.
Диана бросила на него уничтожающий взгляд.
– Как же, у тебя богатый опыт общения с женщинами, – заметила она.
Завтрак проходил в напряженной атмосфере. Катрин сидела между своими кузенами – Филиппом и Люси, глаза ее были опущены, щеки пылали. Звонок Карлоса ее основательно приободрил. Это было так чудесно – слушать слова о том, как он ее любит. Однако она ощущала явное неудовольствие со стороны членов семьи, и это добавляло горечи в ту безмерную радость, которую она испытывала всего лишь несколько минут назад. Все было страшно несправедливо. Катрин бросила взгляд на Гая, который с важным видом распространялся о росте количества разводов в стране.
– Люди вступают в брак, поддаваясь какой-то прихоти, поэтому неудивительно, что так много браков разрушаются.
Катрин обвела глазами всех сидящих за столом и поняла, что Гай подводит разговор к ней и Карлосу. Она глотнула белого вина и в этот момент поймала взгляд Дианы. Секунду мать смотрела на нее сочувственно, вспомнив, что она сама чувствовала за этим же столом, когда много лет назад Чарльз и Софи пытались отговорить ее от брака с Гаем. Но затем на ее лице появилось выражение муки, и она поспешила отвернуться. Сердце Катрин упало. Все были против нее. Абсолютно все, даже мать.
Гай продолжал излагать причины, порождающие рост разводов, словно находился в палате общин, а Чарльз кивал и часто мигал глазами. Софи выглядела суровой, что-то бормотала о важности воспитания молодых людей, а Диана с рассеянным видом отщипывала кусочки от булки.
Горькое чувство Катрин постепенно уступило место нарастающему гневу. «Я непременно снова увижу Карлоса, – сказала она себе. – Я позвоню ему сразу же, как только после этого противного уик-энда приеду в Лондон. Я никому не позволю нас разлучить и постараюсь как можно скорее улететь в Штаты, чтобы снова быть с ним. Франческа мне поможет. Она не такая чопорная и не сноб, как мать и отец». Гнев Катрин все возрастал, поскольку она видела несправедливость подобного отношения семьи к Карлосу. Мало-помалу у нее в голове стал складываться план действий.


Франческа и Серж и после отъезда Катрин оставались в доме Сары в Палм-Бич. Сара все еще находилась в больнице, но ее самочувствие улучшилось до такой степени, что врачи разрешили через пару недель отправить ее в Нью-Йорк. Вернувшись к себе, Франческа сможет нанять медсестер для присмотра за Сарой, а сама будет навещать ее вечерами после работы.
Сейчас, лежа у бассейна вместе с Сержем, Франческа пыталась расслабиться и восстановить силы перед возвращением на работу. Однако сделать это оказалось труднее, чем она полагала. Франческа еще не успела освободиться от напряжения и потрясения, связанного с захватом террористами самолета. Загорая на солнце и глядя на ясное, василькового цвета небо, она вдруг подумала, что не должна была встретить этот день. Ее должны были убить, как убили Карлотту, жизнь ее оборвалась бы в той кровавой бойне, которая потрясла весь мир. Испытывая благодарность за то, что осталась жива, чувствуя, как легкий бриз ласкает ее загорелые ноги, ощущая аромат цветов и тепло солнечных лучей, Франческа повернулась к Сержу. В ее глазах блестели слезы. Если бы она умерла, то никогда больше не увидела бы Сержа, и это было бы самой большой из потерь. Проходили годы, наполненные работой, амбициозными планами и кружащим голову успехом, и она никогда ни на минуту не усомнилась в том, что жизнь удивительна и прекрасна. Она забыла, как красиво восходит солнце над океаном; не слышала пения птиц; сменялись времена года, наступал Новый год, и зима переходила в весну, весна – в лето, чтобы затем смениться золотой осенью, – а она перестала это замечать. Или же замечала лишь применительно к тому, что нужно покупать соответствующую сезону одежду.
Размышляя обо всем этом, Франческа исподволь наблюдала за читающим книгу Сержем. Она переводила глаза с его бородатого лица, оживляемого проницательными голубыми глазами, на тонкие артистические руки. Она была так благодарна ему за все и в то же время всегда относилась к нему слишком буднично. И сейчас в ней проснулось чувство вины за это. Она отказывалась выйти за него замуж и иметь от него детей. Не соглашалась отдать ему предпочтение перед «Калински джуэлри». Серж заслуживал гораздо большего. Она хотела этого, – видит Бог, хотела! – но что-то ее сдерживало. Страх? Да, разного рода страхи: страх, что ей вновь будет нанесен удар, как это сделал Марк; страх, что замужество и дети станут на пути ее карьеры, осуществления ее планов и целей. Внезапно до нее дошло, что, если бы ее убили террористы, ей нечего было бы предъявить в качестве итога своей жизни, кроме компании, сердце которой было столь же холодным, как и бриллианты, которыми она торговала. Наверное, в жизни должно быть что-то, кроме работы? И тут еще это соперничество между нею и Сарой, которое нависало над ней, словно черная тень. Возможно, если бы Сара была более благожелательна к ней, помогала бы ей реализовать свои амбиции, она не стала бы такой своекорыстной и безжалостной, имела бы больше времени для личной жизни, для любви, для того, чтобы выйти замуж. «Если бы у меня была дочь, – размышляла Франческа, зная, что этого уже никогда не будет, – я бы относилась к ней совсем иначе». Конечно, была Катрин. Франческе пришлась по душе эта девушка, она была в восторге, когда та проявила такой интерес к ювелирному делу. У Франчески даже родилась мысль, что было бы хорошо обучить Катрин, чтобы в будущем она стала во главе компании и продолжила дело Эндрюсов.
Франческа резко села, и Серж оторвался от книги.
– Что такое, родная? – нежно спросил он.
Франческа напряженно улыбнулась:
– Я размышляла кое о чем… и вдруг поняла, что я такая же плохая, как и моя мать.
Серж комично вздернул брови:
– Это практически невозможно! Но о чем ты все-таки думала?
– Я думала о том, как было бы здорово, если бы Катрин приехала жить в Америку и стала бы работать в «Калински джуэлри». Она просто в восторге от ювелирного дела. Я бы могла обучить ее, и поскольку у меня нет наследника… – Голос ее прервался, она быстро отвернулась и перевела дыхание. – И тогда я поняла, что я такая же плохая, как Сара. Планирую чью-то чужую жизнь и пытаюсь ее вписать в свою собственную. Это то же самое, что она хотела сделать с Гаем… Ты знаешь, что из всего этого получилось.
Серж пожал плечами:
– Проблема с Гаем заключалась в том, что его не интересовало это дело. Если же Катрин проявляет искренний интерес, то это, я думаю, очень неплохая идея.
– Не уверена. – Франческа озабоченно свела брови. – Знаешь, я только сейчас поняла кое-что о своих страхах. Самый большой мой страх заключается в том, что я в чем-то очень сильно похожа на мать. – Она повернулась к Сержу, широко раскрыв глаза. – Я никогда раньше не думала об этом, Серж. Это очень пугает меня… Как ты считаешь, я похожа на Сару?
Уголки рта Сержа изумленно-насмешливо приподнялись.
– Лишь в том плане, что вы обе умные, трудолюбивые женщины. На этом сходство кончается. Ты деликатна там, где Сара резка. Ты способна проявить сочувствие там, где она безжалостна.
– Я была безжалостна, выжив ее из компании, – с горечью возразила Франческа.
– Она сама напрашивалась на это, – спокойно сказал Серж. – Именно так. Если бы у нее было больше воображения и если бы она поддерживала тебя в течение многих лет, этого не потребовалось бы.
– Надеюсь, что ты прав. – Франческа нервно вырвала пучок травы, пробивающейся между плиток, которыми была выложена площадка возле бассейна. – Я прихожу в ужас при мысли, что всю жизнь пыталась быть не такой, как мать, но в конце концов оказалось, что ничем от нее не отличаюсь.
– У тебя нет никаких оснований так считать, дорогая, – твердо заявил Серж и, потянувшись к ней, погладил ее загорелое плечо. – Могу сказать, что я никоим образом не смог бы жить с твоей матерью целых шестнадцать лет, в этот нет никаких сомнений.
Франческа улыбнулась, его твердая уверенность успокоила ее. «Что бы я делала без Сержа?» – подумала она, снова порадовавшись тому, что он вернулся к ней.
День был солнечный, жаркий, и Франческа поднялась рано, искупалась в бассейне до завтрака. Чуть позже она планировала навестить Сару, а после обеда они с Сержем собирались отдохнуть на яхте.
В семь часов зазвонил телефон. Это была Сара. Она говорила взволнованно, и в первый момент у Франчески возникло опасение, не обострилась ли болезнь.
– Со мной все в порядке, – раздраженно оборвала Сара Франческу. – Приезжай сюда. Я хочу заказать разговор с ним.
– Да что может случиться с Гаем? Или ты что-нибудь слышала о нем? Он что, заболел?
– Я не знаю. У меня какое-то дурное предчувствие… вроде того, что я больше никогда его не увижу. – Голос Сары дрогнул, и Франческа поняла, что мать близка к истерике.
– О’кей, мама, – покорно сказала Франческа. – Я сейчас оденусь и сразу же выезжаю.
Серж еще нежился в постели, когда Франческа вошла в спальню, чтобы одеться.
– Прости, дорогой. Я должна ехать в больницу. Мать хочет меня срочно видеть, – объяснила она, надевая белое кружевное белье и белое полотняное платье.
Приподнявшись на локте, Серж с любовью во взгляде наблюдал за ней.
– Какие-нибудь проблемы?
– Она забрала себе в голову, что с Гаем что-то произошло, и хочет, чтобы я с ним связалась. Говорит, у нее такое предчувствие, будто она никогда больше его не увидит.
Серж нахмурился:
– А может быть, она просто-напросто боится, что с ней самой что-нибудь случится и по этой причине она не сможет увидеть Гая? После инфаркта люди очень опасаются за свою жизнь. Может, она боится умереть?
Франческа обулась в белые босоножки на высоких каблуках и застегнула на шее золотое колье.
– Возможно, ты прав. Не могу себе даже представить, что может случиться с Гаем. К тому же мать не относится к числу тех людей, которые верят в предчувствия.
Однако чем ближе Франческа подъезжала к больнице, тем большее беспокойство испытывала. А что, если у Сары случится новый инфаркт?
Солнце источало жар с безоблачного неба, воздух струился от зноя. «Господи, – подумала Франческа, – до чего же я не люблю Палм-Бич! Как мне опротивело это кошмарное лето!» А все началось с того, что от нее ушел Серж, потом заболела Сара, потом был захват террористами самолета, а когда все уже вроде стало входить в нормальное русло, Диана так странно прореагировала на роман Катрин с Карлосом Рейвеном.
Добравшись до больницы, Франческа застала Сару сидящей в кровати. На впавших щеках ее полыхали красные пятна, руки нервно вздрагивали.
– Почему ты так долго не шла? – нелюбезно спросила она. – Который сейчас час в Англии?
Франческа бросила взгляд на элегантные фирменные часы и быстро прикинула.
– Сейчас там около семи вечера. Вероятно, у них сейчас коктейль.
– Свяжи меня с ним немедленно. Я знаю, там что-то случилось. Я должна поговорить с ним.
– Должно быть, он сейчас в Уилмингтон-Холле, поскольку сегодня воскресенье. – Франческа открыла адресную книгу, чтобы посмотреть номер телефона. – Не беспокойся, мама. С Гаем наверняка все в полном порядке. Он никогда в жизни ничем не болел, и я уверена, что ты зря поддаешься страхам.
– Франческа, я знаю, что там что-то произошло! – строптиво повысила голос Сара, и Франческа обеспокоенно посмотрела на мать. Так и до рецидива недалеко.
Слуга в Уилмингтон-Холле, ответивший на звонок, сообщил, что мистер Гай Эндрюс в этот уик-энд находится в Стэнтон-Корте у графа и графини Саттонских.
– Благодарю вас. – Франческа несколько удивленно повесила трубку и стала листать адресную книгу в поисках телефона Чарльза. – Кажется, Гай у Саттонов, – сообщила она Саре и принялась снова набирать номер.
– О Господи! Я так и знала, что с ним что-то случилось! – простонала Сара.
– Мама, перестань! Эдак ты снова заболеешь! Ты говоришь вздор. С какой стати с Гаем должно что-то случиться? – Кончив набирать номер Стэнтон-Корта, Франческа нажала на кнопку вызова сестры. Сара металась по подушке и тихонько хныкала, словно испытывая физическую боль.
Франческе не удалось связаться с Саттонами. Линия была занята.
Она решила повторить звонок через несколько минут.


Утро воскресного дня в Оксфордшире выдалось серым и туманным. Газоны Стэнтон-Корта были мокрыми от росы, и расцветшие растрепавшиеся розы опустили головки, усеяв траву лепестками.
Чарльз вышел из дома, как всегда, рано, посетил ферму, осмотрел заболевшего теленка. Он был рад уйти из дома хоть на несколько часов. Он ненавидел скандалы, а вчера вечером было много препирательств, в основном между Катрин и ее родителями, но естественно, и он и Софи так или иначе оказались в это втянутыми. Чарльз покачал головой, снимая соломинку с шеи теленка. Сегодня, судя по всему, атмосфера в доме может только еще больше накалиться, в этом не было никаких сомнений, и он ломал голову, какой предлог выдумать, чтобы уйти из дома после обеда. Слава Богу, Гай собирался отбыть вечером в Лондон, но оставались Диана и Катрин, которые смотрели друг на друга волками и не разговаривали. Даже его дети определились, чью сторону занять, и считали, что Катрин может дружить с Карлосом, если ей так хочется. Чарльз прислонился к двери коровника и любовно разглядывал теленка. Насколько животные симпатичнее людей, подумал он.
Диана проснулась с головной болью и искренне пожалела, что попросила Гая приехать в Стэнтон-Корт на уик-энд. Никакой пользы от его приезда не было, он только еще больше настроил Катрин против них. Испытывая усталость и тревогу, Диана обеспокоенно подумала, как ей удастся пережить этот день.
Гай в своей комнате, которая находилась дальше по коридору, лежа в постели, сочинял речь, которую планировал произнести в палате общин через три дня. Он собирался предложить внести изменения в закон о нарушениях правил пьяными водителями и знал, что может рассчитывать на поддержку премьер-министра. Гай потянулся в постели и мысленно горделиво ухмыльнулся. Через несколько месяцев, в этом нет сомнений, его пригласят в кабинет министров. Наконец-то он занял свое место в обществе. Для этого ему понадобилась почти вся взрослая жизнь, но сейчас он знает, что добился того, чего хотел. Надежное место в политике, уважение со стороны друзей, к тому же с помощью Дианы он сумел создать и поддерживать имидж весьма респектабельного человека. И никто до сего времени не заподозрил, с какой целью он порой исчезал на несколько часов, никто не догадывался, какие желания он удовлетворял. Поистине странно и смешно устроен мир!
Затем он встал с кровати и пошел принимать ванну.
О проблеме взаимоотношений Катрин и Карлоса он в это утро даже не вспомнил.


Катрин сидела за небольшим письменным столом в своей комнате, которая некогда была комнатой ее матери, и писала письмо Карлосу.
«Мой любимый Карлос…» – так начиналось это письмо. Как-нибудь она найдет способ увидеться с ним. Вчера он был таким любящим, когда говорил с ней по телефону. Несмотря на свое горе, вызванное смертью Карлотты, его голос просто звенел от любви к ней. Сердце Катрин готово было выпрыгнуть из груди, когда он сказал, как он нуждается в ней. Сейчас, когда Катрин писала Карлосу, ее сердце переполняла любовь к нему. «Я должна снова быть с ним, – думала она в отчаянии. – Должна видеть его лицо, слышать его голос, чувствовать, как он обнимает меня. Мы подходим, мы принадлежим друг другу».
Она услышала, как тетя Софи разговаривает с собаками, с ее кузенами Филиппом, Люси и Шарлоттой и спорит по поводу того, на каких лошадях они поедут кататься после завтрака.
Это было начало очень долгого воскресного дня.
Все семейство собралось к завтраку точно в час дня. Мэри Саттон приехала из своего дома, чтобы присоединиться к ним, и Чарльз усадил ее справа, откуда она наблюдала за всеми сидящими за круглым столом и дипломатично помалкивала. Разговор шел на общие темы – никто не хотел повторения горячих споров вчерашнего вечера. Так или иначе Гай через несколько часов уезжает в Лондон, так что они могут в течение этого времени говорить и вести себя цивилизованно, что всегда и рекомендовала делать Мэри. Скандалы в семье болезненны и бесполезны, во время скандалов часто говорят такие вещи, о которых впоследствии сожалеют, наставляла она.
Катрин же казалось, будто все приняли как само собой разумеющееся, что она никогда впредь не станет встречаться с Карлосом. Она будет умненькой и послушной девочкой и начнет посещать курсы стенографии и машинописи в школе Констанции Спрай в Уинкфильде, неподалеку от Эскота, а затем Диана организует ее первый бал и выезд в свет. А Карлос тем временем будет забыт, и она выйдет замуж за сына одного из друзей матери, у которого симпатичный особняк в деревне и небольшая сумма денег. И весь остаток жизни она будет носить твидовые костюмы, выгуливать собак и выращивать розы.
Катрин содрогнулась. Это совсем не та жизнь, о которой она мечтала. В ней не было того, чего ей хотелось. А хотела она снова поехать в Америку, работать в «Калински джуэлри» и быть вместе с Карлосом. Из-под густых ресниц Катрин враждебным взглядом поглядывала на сидящих за столом.
– То ли со мной что-то творится, то ли здесь душно? – вдруг спросила Софи, обмахиваясь салфеткой.
– Я открою окно, здесь душновато, – сказал Чарльз и направился к застекленной двери, которая выходила на террасу, окружавшую три стороны дома.
– Думаю, собирается гроза. Я обратила внимание, когда шла сюда, что атмосфера становится гнетущей, – заметила Мэри Саттон.
– Саду скорее всего не помешает небольшой дождь, – бодро подхватила Диана.
– С запада движутся свинцовые тучи, – сказал Чарльз, возвращаясь к столу. – Буря может быть нешуточной.
Когда обсуждение погоды закончилось, за столом установилась тягостная тишина. Все молчали. Было такое впечатление, что каждый к чему-то прислушивался.
Чарльз взглянул на свои часы.
– Ну вот! Двадцать минут третьего. Ангел пролетает над домом. Правда, мама? – Он улыбнулся Мэри.
– Да, так говорят. Ангелы пролетают через двадцать минут после начала часа и за двадцать минут до его окончания. Я всегда замечала, что в это время на минуту устанавливается тишина, даже если вместе собрались несколько человек.
– Что за дурацкие старушечьи сказки, – пробормотал Гай.
Диана вздрогнула. Ей скорее показалось, что над домом пролетел демон зла.
Когда завтрак наконец кое-как завершился, Софи предложила попить кофе на террасе. Все еще было жарко, не было даже малейшего дуновения ветра, однако буря, похоже, отступила. У Люси, Филиппа и Шарлотты появились свои идеи.
– Пойдем поплаваем, я сварилась вкрутую, – сказала Люси.
– Ты не можешь плавать сразу после завтрака, – наставительно сказала Софи.
– Не беспокойся, мы сперва просто посидим возле бассейна. Пошли, Катрин?
Катрин покачала головой:
– Не сейчас. Может, чуть позже. Мне нужно написать несколько писем.
– А как насчет стрельбы по глиняным голубям? – предложил Чарльз. – Это хорошая практика перед началом сезона.
– Отличная идея, – отозвался Гай. – Жалко, что я не захватил с собой ружье.
– Я могу тебе одолжить. Пошли в комнату для хранения ружей. Там есть несколько штук, и ты можешь выбрать по своему вкусу.
Мужчины отправились, чтобы заняться спортом: Чарльз – потому что был в этом духе воспитан, а Гай – потому что знал, что это модное времяпрепровождение в деревне.
Софи, Мэри и Диана расположились на террасе, довольные тем, что на какое-то время их оставили в покое.
Они не слышали телефонного звонка. Чарльз высунул голову из окна библиотеки и сказал, что ему звонили с фермы и сообщили, что заболевшему теленку стало хуже, поэтому он отправится взглянуть на него.
Они не знали, что Катрин присоединилась к Гаю в комнате, где хранились охотничьи ружья. Но до террасы долетали разгоряченные голоса, и у Дианы упало сердце. Гай и Катрин снова затеяли перепалку.
– Я запрещаю тебе с ним встречаться, разве я неясно сказал?! – услышала она крик Гая.
Рокот грома вдали заглушил ответ Катрин, но затем до Дианы долетел ее возбужденный, на грани истерики, голос:
– Если бы ты хоть кого-нибудь в жизни любил, то понял бы это! Ты даже понятия не имеешь, что такое любовь…
И новый, уже более близкий рокот грома заглушил дальнейшие слова.
Диана вскочила, но Софи удержала ее за руку:
– Оставь их, Диана.
– Я должна их остановить, это не доведет до добра…
Ей не дал договорить новый удар грома, который был настолько оглушительным, что, кажется, задрожала терраса, и все на какой-то момент оглохли. Диана ошеломленно посмотрела на Мэри, которая медленно встала.
– Кажется, нам лучше войти в помещение, – сказала, поежившись, Мэри.
В этот момент все услышали душераздирающий вопль, долетевший из зала. Захлопали двери, затем снова раздался продолжительный раскат грома, заглушивший все и вся. За ним последовали напоминающие выстрелы хлопки. Создавалось такое впечатление, что буря разразилась прямо над домом. И тут же отчаянно забарабанили по террасе крупные капли дождя. Укрывшись в библиотеке, три женщины наблюдали за тем, как поток дождевой воды захлестнул террасу и устремился на газоны. Молнии одна за другой раскалывали небо, удары грома сотрясали стекла в окнах.
По крайней мере, подумала Диана, ураган вынудил Гая и Катрин прекратить перепалку.
Во всяком случае, внутри дома больше ничего не было слышно. Все источники шума находились за его пределами.
Гроза утихла через полчаса, пройдясь разрушительным катком по газонам и розарию. Именно тогда они нашли Гая. Он лежал на полу в комнате для хранения охотничьих ружей в луже крови, лицо его было искажено от ужаса.
Катрин исчезла. Как и машина Дианы.


Франческа целый час тщетно пыталась связаться со Стэнтон-Кортом. В Англии был вечер, и она не могла понять, почему линия все время занята. Может быть, кто-то не положил трубку? Франческа не стала бы беспокоиться по этому поводу, но Сара закатила такую истерику, что доктору пришлось сделать ей успокоительный укол, и сейчас мать пребывала в легкой дреме. Очнувшись от дремы, она задавала один и тот же вопрос:
– Ты еще не связалась с Гаем?
Франческа досадливо вздохнула. Черт возьми, что вселилось в мать? Она никогда еще такой не была. Однако Франческа знала, что Сара не успокоится до тех пор, пока не удостоверится, что с Гаем все в порядке.
Подошло время завтрака, и Франческа покинула больницу, твердо пообещав Саре, что немедленно сообщит ей, как только свяжется с Гаем. Серж ждал ее дома. Один лишь взгляд на его лицо сказал ей, что произошло нечто неприятное.
– Что случилось, любимый? – Франческа остановилась, глядя ему в глаза.
– Боюсь, плохие новости, – сдержанно ответил Серж. – Звонила Диана. Гай убит.
– Гай… что?! О Господи! – Франческа ошеломленно смотрела на Сержа, не в силах что-либо сказать.
– Но есть и еще более плохие новости, гораздо худшие, – проговорил Серж.
Франческа почувствовала, что у нее закружилась голова, мысли смешались и превратились в какие-то клочки.
– Гораздо худшие? – хрипло переспросила она.
– Да. – Серж положил руки ей на плечи, словно пытаясь поддержать ее, нанося окончательный удар. – Катрин обвиняется в убийстве.




Предыдущая страницаСледующая страница

Читать онлайн любовный роман - Великосветский скандал - Паркер Юна-Мари

Разделы:
Пролог

ЧАСТЬ ПЕРВАЯ

Глава 1Глава 2Глава 3Глава 4Глава 5Глава 6Глава 7Глава 8Глава 9Глава 10Глава 11Глава 12Глава 13Глава 14

ЧАСТЬ ВТОРАЯ

Глава 15Глава 16Глава 17Глава 18Глава 19Глава 20Глава 21

Ваши комментарии
к роману Великосветский скандал - Паркер Юна-Мари



Читайте, неплохо.
Великосветский скандал - Паркер Юна-Марииришка
17.11.2013, 0.37








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100