Читать онлайн Под покровом тайны, автора - Паркер Юна-Мари, Раздел - Глава 4 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Под покровом тайны - Паркер Юна-Мари бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 8 (Голосов: 1)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Под покровом тайны - Паркер Юна-Мари - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Под покровом тайны - Паркер Юна-Мари - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Паркер Юна-Мари

Под покровом тайны

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Глава 4

Тишину дома нарушало лишь тиканье часов в холле, которое сводило с ума своей равномерностью. Мэделин, замерев, сидела на одном из жестких резных стульев у входной двери и ждала с возрастающим нетерпением появления доктора. Казалось, тот пробыл уже бесконечно долго в библиотеке с сэром Джорджем, и тревога ее росла с каждой минутой. Вокруг царила мрачная роскошь: полированная мебель в стиле эпохи короля Якова I; медная лампа, свисающая с низкого потолка, отбрасывала тяжелые тени… Мэделин порывисто встала и открыла одну из темных дверей, ведущих из холла. Ее встретил полный мрак, и в нос ударил запах плесени. Она протянула руку к выключателю, и перед ней предстала столовая с еще более громоздкой мебелью. Хотя комната была безукоризненно чистой, в ней ощущалась нежилая атмосфера музея, и Мэделин почти ожидала увидеть маленькие таблички с указанием эпохи, к которой относились дубовый стол и стулья.
Она вышла из комнаты, закрыв за собой дверь, и пересекла холл, чтобы заглянуть за другую дверь. Там тоже было темно, но, отыскав выключатель, она была приятно удивлена, когда комната наполнилась теплым розовым светом и оказалась привлекательным будуаром в отличие от остальной части холодного дома. Оформленная в мягких розовых, голубых и кремовых тонах, с парчовыми стенами и с изящной французской мебелью, а также с роскошным обюссонским ковром, эта комната явно принадлежала женщине и скорее всего являлась гостиной ее бабушки.
Очарованная мягкими тонами рисунка у ее ног, Мэделин наклонилась, чтобы поближе рассмотреть гигантские бутоны роз от бледно-розового до ярко-пунцового цвета. На небесно-голубом фоне извивались кремовые стебли с зелеными листьями различных оттенков, которые соединялись бежевыми завитками и лентами. Мэделин так увлеклась узором, что последовала за ним до середины комнаты, где остановилась и от неожиданности открыла рот. Она замерла, с возрастающим ужасом обводя помещение глазами. Начиная от отделанных золотом пристенных столиков до большого концертного рояля, от большой мраморной каминной полки до маленького журнального столика, везде стояли в рамках фотографии красивой молодой женщины со светлыми волосами и насмешливым взглядом.
Мэделин закрыла глаза, чувствуя, как ее охватывает холод. Ей было знакомо это лицо, и в то же время она не узнавала его. В нем было что-то удивительно близкое и одновременно чужое. Глаза с фотографий как бы следили за ней, куда бы она ни передвигалась, возбуждая далекие детские воспоминания.
Охваченная страхом, Мэделин почувствовала головокружение. Эта роскошная комната, бездушная и холодная, жила образом Камиллы. Застыв посреди ковра из пестрых роз, не в силах избежать пристального молчаливого взгляда женщины, которая была ее матерью, Мэделин зашлась в беззвучном крике. Розы начали обвиваться вокруг ее ног. Камилла в сотнях различных поз, казалось, неотвратимо надвигалась на нее. Все ближе и ближе, и Мэделин начала задыхаться от взгляда этих насмешливых глаз. «Твоя мать была вовлечена во что-то ужасное…» Эти слова так реально звучали в ее голове, что она почувствовала явную опасность. Лицо с фотографий кружило над ней и подавляло ее так сильно, что Мэделин, споткнувшись, бросилась прочь, зажав рукой рот, чтобы сдержать крик.
Она снова оказалась в холле, сердце ее бешено колотилось. Что это было? Казалось, она почти физически ощутила на себе воздействие другого человека, который уже давно мертв. И ее охватил такой ужас, что все мысли были только о побеге.
– О, Карл, как бы я хотела, чтобы ты был здесь, со мной, – едва слышно прошептала она. – Я не понимаю, что так напугало меня?!
– С вами все в порядке, мадам?
Вздрогнув, Мэделин подняла голову и увидела Хантера, с тревогой наблюдавшего за ней.
– Все хорошо, – ответила она, вдруг почувствовав себя ужасно глупой. – Я только осматривала эти комнаты. Э-э-э… кажется, ни одной из них никто не пользуется.
– Сэр Джордж чаще всего сидит в гостиной, когда погода теплая, – ответил он, указывая на комнату, из которой она только что вышла, – однако столовой никто не пользуется в настоящие дни. Могу я предложить вам выпить что-нибудь, мадам, пока вы ожидаете доктора?
– Пожалуйста, кофе, – ответила она.
Доктор Тэрлоу вышел из библиотеки через несколько минут с мрачным видом.
Мэделин вопросительно посмотрела на него, и сердце ее сжалось от тревожного предчувствия.
– Почему бы вам не присесть? Вы очень бледны, – предложил доктор Тэрлоу. Он сам сел на один из резных стульев рядом с ней и мягко заговорил, хотя морщинки вокруг его усталых глаз делали его взгляд напряженным: – Боюсь, у него удар. Он без сознания, и я воспользовался телефоном в библиотеке, чтобы вызвать «скорую помощь». Чем скорее мы отправим его в больницу, тем лучше, и пока не будут проведены исследования, невозможно сказать, насколько поражен мозг.
Мэделин, собравшись с силами, спросила:
– Он поправится?
Доктор сочувственно улыбнулся ей:
– Слишком рано говорить об этом и к тому же следует помнить, что ему уже за восемьдесят. Но мы сделаем все возможное. Я понимаю, вы только сегодня прибыли сюда, миссис… э-э-э…
– Делани. Да, мой дед просил меня приехать навестить его. Я живу в Нью-Йорке.
Доктор Тэрлоу кивнул:
– Понимаю. К сожалению, я не очень хорошо знаю сэра Джорджа, так как практикую здесь чуть больше года и посещал его всего лишь один раз, когда он заболел ангиной.
Мэделин наблюдала, как деда вынесли на носилках и поместили в карету «скорой помощи». Доктор предложил ей подождать дома, так как в больнице ей все равно нечего было делать.
– Мы свяжемся с вами, – пообещал он.
– Вы думаете, он придет в сознание? – с надеждой спросила она.
– Будем надеяться.
Белая машина «скорой помощи» скрылась из виду, и Мэделин медленно пошла в свою комнату. События нескольких часов, последовавшие после ее прилета из Нью-Йорка, измотали ее эмоционально и физически. Она легла на кровать и выключила свет, однако уснуть было невозможно. В голове ярко вспыхивали картины прошедшего дня, не давая ей покоя. Больше всего она была поражена тем, что пережила в той комнате, внизу. Казалось, она ощутила там какую-то почти физическую угрозу. Но почему? Там было полно фотографий, которые не должны бы вызывать страх. Может быть, это была запоздалая реакция, связанная с шоком от того, что случилось с дедом, и ее сознание сыграло с ней такую шутку? Конечно, как художница, она тоньше, проникновеннее других чувствовала лица людей, особенно их глаза, и, возможно, само количество фотографий ее матери, смотрящей на нее со всех сторон, оказало на нее такое тягостное воздействие.
Мэделин снова зажгла свет, взяла книгу и начала читать, стараясь отвлечься от прежних мыслей и не давать простора воображению.
На следующее утро доктор сам приехал в Милтон-Мэнор, чтобы сообщить печальную новость Мэделин.
– Ваш дед скончался рано утром, – сказал он мягко. – Врачи сделали все, что могли, но у него оказался обширный инсульт.
Мэделин ощутила глубокую скорбь, хотя в глубине души ожидала, что новости будут плохие. Старик был слишком слаб, только глаза блестели лихорадочным огнем. И не потому ли он просил навестить его, что «время уходит»? Он чувствовал, что конец близок, и очень хотел повидать свою внучку.
– Спасибо за помощь, – сказала Мэделин.
– Сожалею, но я больше ничего не мог сделать.
Когда он ушел, Мэделин пошла на кухню, чтобы сообщить слугам о смерти сэра Джорджа. Хантер и весь домашний персонал встретили новость с мрачным видом, а Дженкинс вытирал слезы со своих обветренных щек.
– Я хочу, чтобы вы знали, что, несмотря на смерть деда, о вас позаботятся. Желательно, чтобы вы оставались на своих местах вплоть до дальнейших распоряжений. Я извещу вас о том, что происходит, как только смогу, – сказала Мэделин, чтобы успокоить их. Возможно, сэр Джордж все оставил ей, а может быть, и нет. Как бы там ни было, Мэделин не хотела, чтобы слуги волновались по поводу своей зарплаты.
– Благодарю вас, мадам, – сказал Хантер, выступая в качестве представителя слуг. – Вы очень добры. Вы еще побудете здесь?
– Конечно, пока не закончатся похороны, – ответила Мэделин.
Карл находился в офисе Джейка, когда Мэделин позвонила ему в конце дня.
– Здравствуй, дорогая, – приветствовал ее Карл. – Как дела?
– Дед скончался сегодня рано утром, – услышал он ее голос.
– О Боже! Как неожиданно! Что произошло? – Джейк резко поднял голову от стола:
– Что случилось?
Карл коротко пояснил.
– … все это ужасно, – продолжала Мэделин.
– Она в порядке? – спросил Джейк. – Дай я поговорю с ней. – Он выхватил трубку у Карла. – Мэделин? Что случилось? Как ты?
– Со мной все хорошо, папа. Жаль, что дед умер, так ничего и не сообщив мне. Ты должен рассказать, почему…
– Надеюсь, ты сразу отправишься домой? – прервал ее Джейк.
– Как я могу? – возразила Мэделин. – Скоро состоятся похороны, и, кроме того, надо выяснить кое-что. Дед сказал, что моя мать была вовлечена в какую-то ужасную историю… которая едва не привела к моей смерти. Он начал рассказывать об этом, и как раз в это время…
– Он был очень стар, Мэделин, и воображал всякую ерунду. Вот почему я не хотел, чтобы ты приезжала к нему, – прервал ее Джейк.
– Дед был в своем уме! – запротестовала Мэделин. – Я уверена в этом. Он говорил, что должен рассказать мне кое-что, иначе после его смерти никто не сделает этого. Ты знаешь, что он имел в виду. Он сказал, что тебе давно следовало все сообщить мне. Так расскажи же, ради Бога, я ведь уже не ребенок!
– Мэделин, твой дед тронулся умом после смерти твоей матери.
– Тогда почему ты сказал мне, что я пожалею, когда узнаю от него нечто такое? – вызывающе спросила она.
– По той же самой причине! Я хотел защитить тебя от безумных бредней старика, – парировал Джейк.
– Папа… – Джейк услышал нотки сомнения в ее голосе. – Папа, я обязательно должна узнать все о своей матери. А теперь могу я еще раз поговорить с Карлом?
Джейк с огромным облегчением передал трубку. Со смертью старого Джорджа Даримпла шансы Мэделин узнать о том, что действительно случилось в те далекие времена, стали совсем ничтожными. Правда, в деревне остались люди, помнившие тот случай, но он сомневался, что они заговорят. Все они были так напуганы, что старались не вспоминать о прошлом.
В этот вечер Карл допоздна задержался в своем офисе, потому что у него еще оставалась целая пачка бланков, которые нужно было просмотреть, и, кроме того, ему не хотелось идти в пустую квартиру. Мэделин сказала, что задержится в Англии дольше, чем предполагала, и перспектива оставаться в доме одному почти всю следующую неделю мало привлекала его. Что он делал, когда был холостяком? Он уже забыл. Конечно, были девушки, много девушек, и он ходил в кино, обедал, иногда бывал на вечеринках у друзей, где порой они просиживали в компании всю ночь, болтая и выпивая. Чаще всего потом он оказывался в постели с девицей, которую пригласил.
Вспоминая о прошлом, он обнаружил, что тот беззаботный молодой человек, каким он был когда-то, теперь не имел ничего общего с нынешним респектабельным банкиром, и на какое-то мгновение подумал, как хорошо было бы воскресить прошлое и броситься в погоню за юношескими наслаждениями!
В соседней комнате работала Кимберли, и Карл праздно подумал: что делает по вечерам такая привлекательная девушка? Наверное, ведет активную личную жизнь, решил он. Погрузившись в работу, он забыл о секретарше, пока не услышал, как она вошла в его кабинет.
– Уже уходите? – мягко спросил Карл.
Кимберли держала в руках маленькую тарелочку, которую поднесла ему с застенчивостью ребенка, предлагающего подарок.
– Не хотите ли вы попробовать пирог, который мне преподнесли на мой день рождения? – сказала она. Кусок шоколадного пирога заполнил почти всю тарелочку которую она поставила перед ним на стол. – Девчонки из отдела, где я раньше работала, подарили во время ленча, – добавила она. К ее пальцу прилип крем, и она медленно, как кошка, слизала его.
– Так, значит, сегодня твой день рождения? – Карл почувствовал себя очень неловко. Ему следовало знать об этом и преподнести небольшой, но подходящий подарок и открытку. Джейк всегда дарил своим секретаршам что-нибудь на дни рождения и на Рождество.
Кимберли хихикнула:
– Да, но какая женщина захочет объявлять, что стала на год старше?
Карл смотрел на пирог, размышляя, как бы избежать такого обилия холестерина, не задев ее чувств.
– Идете сегодня в какое-нибудь веселое заведение?
– Нет. Остаюсь дома, – ответила она не задумываясь.
– Семейный вечер? Это прекрасно! – Карл встал, решив, что, если она сейчас уйдет, он бросит пирог в мусорный ящик и она никогда об этом не узнает.
– Я живу одна, – сказала Кимберли просто. – Посмотрю телевизор, а потом пораньше лягу спать.
– В свой день рождения? – Он стоял, удивленно глядя на нее.
– Я собиралась встретиться с друзьями, но один из них заболел, и наш план рухнул. – Кимберли улыбнулась ему без всяких следов сожаления на лице.
Карл почувствовал что-то похожее на чувство вины. Мало того, что он проморгал ее день рождения и лишил ее подарка, но теперь выясняется, что она собирается провести праздничный вечер в полном одиночестве.
– Тогда, может быть, пойдем куда-нибудь выпить? – неожиданно предложил он.
– Нет, не стоит! В самом деле… – запротестовала она, все еще мило улыбаясь ему.
Карлу пришла в голову блестящая идея. Он подошел к встроенному холодильнику в углу офиса, где всегда хранился набор легких и крепких напитков для важных клиентов, и достал бутылку.
– Надеюсь, тебе нравится шампанское? – Неожиданно он обрадовался предлогу выпить и поболтать с кем-нибудь. Так легче провести время и скрасить собственное одиночество. Он налил шампанское в два тюльпанообразных бокала и протянул ей один из них. – Поздравляю, – сказал он, поднимая свой бокал, – и пусть впереди у тебя будет много таких дней!
Возможно, это было только в его воображении, но ему вдруг показалось, что Кимберли вовсе не похожа на скромную молодую секретаршу, а скорее на весьма самоуверенную зрелую женщину. Она опустилась на стул, куда обычно садились клиенты, скрестила длинные ноги, небрежно откинула голову назад и с томным видом посмотрела на него своими серыми глазами.
– Благодарю, – сказала Кимберли. – Очень мило с вашей стороны.
– Это самое малое, что я могу сделать в данный момент, – ответил Карл, неожиданно заметив, что между ее грудей пролегла не просто ложбинка, а глубокая расселина между двух снежных холмов. Он отвел глаза и вернулся за свой стол. – Надеюсь, тебе нравится работать в нашем банке? – сказал он. – Мы хотим, чтобы все наши сотрудники были довольны. – Это все, что он мог придумать для разговора, хотя сам чувствовал, как пошло и банально звучат его слова.
– Конечно, мне нравится моя работа. – Кимберли уверенно кивнула. – Я всегда хотела работать в банке, даже когда была еще маленькой девочкой.
Карл спросил ее о семье и заметил, что она не слишком склонна к этой теме разговора. Беседа становилась все более неловкой, и Карл снова наполнил бокалы. Он и Кимберли не имели ничего общего, кроме работы, так что найти тему для разговора оказалось гораздо труднее, чем он думал. Возможно, с его стороны было ошибкой предлагать ей выпивку после официального окончания рабочего дня. Уже стемнело, и в офисе было как-то необычно спокойно и уютно. В почти затихшем здании оставалась только ночная служба безопасности, патрулирующая коридоры. Внизу, на Уолл-стрит, уже прекратилась вечерняя сутолока и тротуары опустели под бледно-лиловым небом. На мгновение Карлу показалось, что на земле остались в живых только он и Кимберли.
– Давай выпьем еще, – сказал Карл, наполняя бокалы и нарушая паузу, возникшую между ними. Обычно он не пил много, но сегодня ему захотелось напиться. Прежде всего Мэделин не было дома, и у него не было никаких обязательств на этот вечер. Он был свободен, и вино необычайно поднимало настроение. Он решил открыть вторую бутылку.
– Ваша жена в Европе, не так ли? – спросила Кимберли, подвинувшись на стуле так, что ее узкая юбка поднялась еще выше, почти открывая бедра.
Карл посмотрел на ее ноги и, к своему удивлению, почувствовал возбуждение.
– Да, и я узнал сегодня, что она собирается пробыть там по меньшей мере еще неделю, – сказал он, тщетно пытаясь изобразить сожаление. Его голос звучал как бы со стороны.
– Значит, вы пока свободны, – заметила Кимберли, глядя на него с обезоруживающей откровенностью. – Что вы аь бираетесь делать в ее отсутствие?
Карл мгновенно понял, что она имела в виду, и внезапно смутился, отведя в сторону глаза.
– Не знаю. – Он неловко засмеялся и сделал еще глоток вина. Прошло достаточно много времени с того момента, как девушка сделала ему явное предложение, и, наполовину польщенный, наполовину потрясенный, Карл встал и подошел к окну. Он никогда не позволял себе заниматься в банке подобными вещами, к тому же у него была Мэделин. Он всегда был верен ей, и они были вполне довольны своей сексуальной жизнью.
Карл почувствовал прикосновение руки к своей спине и, резко повернувшись, увидел Кимберли у своего плеча.
– Кому от этого будет вред? Кто узнает? – прошептала она, и он почувствовал запах ее волос, хмельной и возбуждающий, когда она придвинулась к нему еще ближе.
– Нет, Кимберли, – услышал он свой голос, но другой голос, внутренний, вкрадчиво прошептал: «Кто узнает? Кому от этого будет вред?»
Шампанское подействовало, и он почувствовал, что сейчас может все – нарушить любые правила и не быть пойманным, позволить себе дерзкие вольности и избежать последствий. Он может делать все, что ему нравится, и не должен отчитываться.
– Нет, Кимберли… – прошептал он почти умоляюще.
Она прижималась к нему теснее и нежнее, как кошка. «Зачем противиться? – спросил он сам себя. – Какого черта я говорю нет? Это мой мозг говорит нет, а тело говорит да… Я не могу больше сопротивляться тебе, Кимберли. Да, я хочу тебя… Да, мне нужен кто-то на этот вечер».
Карл отыскал ее губы и почувствовал, что они мягче, чем он ожидал. Она податливо поцеловала его в ответ, почти как доверчивый ребенок, а он нежно обнял ее и прижал к себе. Закрыв глаза и прижимаясь губами к ее губам, Карл подумал, что с этой девушкой не будет проблем и ей можно доверять.
Кимберли выскользнула из его объятий и, не отрывая глаз от его лица, начала медленно раздеваться. Карл быстро выглянул в коридор, чтобы убедиться, что никого нет поблизости, и запер дверь своего офиса, а также ту, что вела в офис Кимберли. Когда он вернулся, Кимберли уже была в туалетной комнате.
– Присоединяйся ко мне! – позвала она, и он услышал, как девушка включила душ. Скинув одежду, Карл в диком возбуждении вошел в маленькую ванную, где было полутемно. Кимберли стояла под струйками теплой воды, ее рыжие волосы намокли и были распущены, облепив белые плечи. Она энергично намыливала свои ладони, пока не образовалась обильная пена. Протянув руку к Карлу, она привлекла его к себе под душ, размазывая скользкую пену по груди и бедрам, в то время как он стоял очарованный и загипнотизированный ее магическими движениями. Вокруг них поднимался мягкий пар в неясном тусклом свете. В этот момент Карл чувствовал необычайное возбуждение и предвкушал неизведанное блаженство.
– Тебе нравится? – прошептала Кимберли так тихо, что он едва услышал ее.
– Кимберли… – Он зарылся лицом в ее рыжие волосы, целуя белую кожу шеи и гладя ладонями ее ягодицы, где плоть была особенно уступчивой и гладкой. Ее руки скользнули вниз к его паху, нежные, мягкие и неторопливые.
– Я хочу тебя. О Боже, ужасно хочу тебя! – стонал он. – Когда ты пустишь его в себя?
– Скоро, – пообещала она, затем выскользнула из его объятий и повернулась к нему спиной, прижавшись всем телом как можно плотнее и поглаживая его мыльными руками сзади и спереди.
Карл подставил лицо под струю теплой воды и почувствовал себя так, будто несется через бурлящие пороги, наполовину погружаясь в воду, теряя чувство времени, и все тело его дрожало от острого наслаждения, какого он никогда не испытывал. Он отдался бурному течению, которое бросало его в водовороты и било о берега. Огромные волны неудержимо несли его вперед, поднимая вверх и опуская вниз, доводя до экстаза. Он чуть приподнял Кимберли и вошел в нее. Пронзенная его плотью, она прильнула к Карлу, откинув голову. Ее рыжие волосы, намокнув в воде, казались кровавым потоком. Из горла вырвался крик наслаждения. Они обладали друг другом в клубах пара, подобно диким доисторическим существам под струями воды, которые, низвергаясь с неба, хлещут по их обнаженным телам.
Похороны сэра Джорджа состоялись в соседней деревушке в церкви Святого Олафа. Мэделин в сопровождении Маркса из компании адвокатов «Спиндл, Коуттс и Маркс», обслуживавшей деда, медленно ехала по узким, извилистым улочкам Шеркомба и прибыла как раз в тот момент, когда гроб подняли на катафалк. У входа в церковь собрались местные жители и крестьяне, в основном женщины с корзинками для покупок и с детьми на руках. Они стояли в почтительном молчании, когда на крышку дубового гроба возложили букет белых цветов от Мэделин и на колокольне раздался траурный звон.
Как только Дженкинс въехал в ворота и Мэделин вышла из автомобиля, она заметила, что многие сразу переключили свое внимание от гроба на нее. Десятки людей внимательно разглядывали ее с бесстрастными лицами, но в глазах их светился тайный интерес. Возможно, это только показалось ей, но толпа сгрудилась плотнее, когда она приблизилась. Мэделин испытывала неприятное чувство от всеобщего любопытства. Когда она прямо смотрела кому-то в лицо, на нем появлялся некоторый намек улыбки, затем человек тотчас отводил глаза, переминаясь с ноги на ногу. Первые ряды заметно отступили назад, как животные, испытывающие страх. Мэделин повернулась к Марксу, но он, казалось, ничего не замечал и ответил ей дружеской улыбкой.
Приходский священник приветствовал ее на крыльце, пожал руку и проводил по боковому проходу к скамье в первом ряду, где мистер Маркс присоединился к ней. Слуги из Милтон-Мэнора сидели позади – Хантер, прямой и чопорный, а Дженкинс необычайно опрятный в своем потертом черном костюме. Громко заиграл орган, сотрясая стены церкви, построенной в двенадцатом веке, и Мэделин узнала мелодию Баха. В церкви было душно, темно и сыровато. Единственный свет пробивался сквозь узкие средневековые окна, да на алтаре шипели две свечи, теряя воск.
Мэделин взяла молитвенник и еще раз почувствовала, что ее внимательно рассматривают. Слегка повернувшись, чтобы взглянуть, кто из деревенских жителей пришел в церковь, она заметила пожилую женщину, хорошо одетую и с приятным лицом, которая смотрела прямо на нее. Рядом сидел темноволосый мужчина лет тридцати и тоже не сводил с нее глаз.
Женщина приятно улыбнулась, и морщинки на ее лице стали глубже, разбежавшись по щекам. Улыбка молодого человека была более застенчивой, и он склонил голову в дружеском приветствии, как будто знал Мэделин.
Служба была короткой, за ней последовало погребение на кладбище. Мэделин заметила, что участок был отведен рядом с могилой ее бабушки, на памятнике которой было высечено: «Эмили, любимая жена Джорджа Даримпла и мать Камиллы. 1900–1946». Мэделин огляделась вокруг, полагая, что ее мать похоронена тоже где-то рядом. Но ее могилы не нашла.
Она так и покинула кладбище под любопытными взглядами местных жителей, которые уже совсем не скрывали своего интереса к ней. К Мэделин приблизилась пожилая женщина с распростертыми объятиями и выражением сострадания на лице.
– Дорогая, вы, конечно, не помните меня, – сказала она. – Меня зовут Элис Стюарт… а это мой сын Филип. Последний раз я видела вас, когда вам было два или три годика, но я сразу узнала. У вас такие большие темные глаза и прекрасные черные волосы, как тогда.
– Здравствуйте. Должно быть, вы были знакомы с моим дедом, – сказала Мэделин, улыбаясь в ответ. Ей нравилась эта женщина с того момента, как она встретилась с ней глазами в церкви, и ее сын казался тоже вполне приятным молодым человеком.
– Я знала Джорджа свыше пятидесяти лет. Он был удивительным человеком. Всегда таким добрым. Очень добрым. – На какое-то мгновение глаза ее мечтательно устремились вдаль, как бы вспоминая прошедшие годы. Затем она снова мягко и нежно посмотрела на Мэделин своими ярко-голубыми глазами. – И конечно, Камилла была моей лучшей подругой, – сказала она.
Глаза Мэделин расширились.
– Вы знали мою мать?
– Разумеется, знала! Мы любили играть детьми. О, мы так забавлялись! Мы были ровесницами и часто проводили время вместе. О, это были счастливые дни!
– Мне бы очень хотелось еще раз встретиться с вами, – сказала Мэделин импульсивно. – Я буду здесь еще некоторое время. Могу я позвонить вам? Может быть, вы с сыном сможете приехать к нам на ленч?
– С удовольствием, не так ли, Филип? – Элис Стюарт повернулась к сыну, который с удивлением внимал воспоминаниям матери.
– Было бы неплохо, – согласился Филип, встретившись глазами с Мэделин.
– Значит, договорились! Я позвоню вам сегодня вечером. Извините, что не приглашаю вас в Милтон-Мэнор прямо сейчас. Мне необходимо поговорить с адвокатом деда. – Она указала на мистера Маркса, который ожидал ее около автомобиля.
– Конечно, дорогая, – сказала Элис, похлопав ее по руке, – встретимся позже. Не могу выразить, как мне приятно увидеть вас снова после стольких лет. Малышка Камиллы! Должно быть, Джордж очень гордился вами? – Помахав рукой в белой перчатке, Элис Стюарт грациозно удалилась.
Филип широко улыбнулся Мэделин на прощание:
– Скоро увидимся.
Вернувшись в особняк, Хантер, как обычно, накрыл стол в библиотеке и стоял, готовый разливать напитки. Мистер Маркс попросил немного хереса, а Мэделин – водки с тоником. Под впечатлением утренних событий она решила, что в доме пока все должно оставаться так, как при прежнем хозяине, если, конечно, дед оставил Милтон-Мэнор ей, в чем она почти не сомневалась.
– Давайте перейдем с напитками в сад, – предложила Мэделин. – Сегодня такой чудесный день!
– Было бы прекрасно, – ответил мистер Маркс. Это был довольно чопорный мужчина лет сорока с редкими волосами блеклого цвета и бледно-голубыми глазами, которые часто мигали. Когда он смотрел на Мэделин, то мигал еще чаще. Ее красота, подчеркнутая простым черным платьем, блеск темных волос, – все в ней приковывало его внимание. Он никогда прежде не видел более совершенной женщины. Подхватив свой кожаный портфель, он последовал за ней с террасы к скамье под раскидистым деревом.
– У меня с собой завещание сэра Джорджа, – сказал он нетерпеливо. – Может, мы займемся делом прямо сейчас, до ленча?
Мэделин улыбнулась ему и приветливо кивнула, догадываясь, какое впечатление производит на него. Его белесые ресницы замигали с бешеной скоростью, как крылышки мотылька, бьющегося об оконное стекло. Он достал документ из своего портфеля.
– Здесь все распределено по-честному, миссис Делани. Сэр Джордж составил завещание в шестьдесят седьмом году и выделил из наследства пять тысяч фунтов Уилфреду Артуру Дженкинсу…
– Это садовник, – прервала его Мэделин.
– Кроме того, – продолжил мистер Маркс, – он оставил поместье Милтон-Мэнор, все его содержимое, земли, вещи, домашний скот, фонды, акции и тому подобное своему единственному ребенку – Камилле Мэри Ширман, урожденной Даримпл, Бикман-Плейс, Нью-Йорк.
Мэделин вздрогнула, услышав имя своей матери, произнесенное так, как будто она была жива. Не обратив внимания на ее удивление, мистер Маркс продолжал:
– «В случае если Камилла Мэри Ширман умрет раньше меня, мое поместье полностью передается в наследство ее дочери, Мэделин Элизабет Ширман, по достижении двадцати одного года…»
– То есть мне, – сказала Мэделин. – Ведь моя мать умерла, когда я была ребенком.
Мистер Маркс поднял брови и быстро глотнул свой херес. Похороны, присутствие красивой молодой женщины и жаркое солнце в саду – все это подействовало на него весьма возбуждающе.
– Таким образом, вы единственная наследница, миссис Делани, – сказал он с дрожью в голосе. – После смерти вашей матери сэр Джордж, очевидно, решил не менять завещание, так как в нем уже-были предусмотрены ваши интересы.
– Да, понимаю, – задумчиво произнесла Мэделин. То, что сказал Маркс, было вполне разумным, но все-таки в этом завещании было что-то странное.
– Вы будете жить здесь? – спросил мистер Маркс.
– Не думаю. Я и мой муж живем в Нью-Йорке, где он работает вместе с отцом. Я художница, поэтому мне все равно, где жить, но Карл не станет ездить в Европу по несколько раз в году, поэтому, мне кажется, я продам этот дом.
На лице мистера Маркса мелькнула тень разочарования.
– Ну, если понадобится моя помощь, дайте мне знать. Я сведу вас с несколькими агентами, однако вы должны понимать, что никакие сделки нельзя будет заключать, пока не состоится официальное утверждение завещания.
Мэделин озадаченно посмотрела на него:
– Официальное утверждение?
– Сначала должна быть произведена оценка имущества, – продолжал мистер Маркс, – а когда завещание будет официально утверждено судом, необходимо определить величину налога в зависимости от стоимости поместья. Все это займет приблизительно год, прежде чем вы сможете выставить Милтон-Мэнор на рынок.
– Так долго? – Мэделин не имела опыта в подобных делах и полагала, что уладит все в течение нескольких недель. – Могу я пока содержать дом в прежнем виде? – спросила она.
– Конечно, в этом случае его будет легче продать, когда придет время. Пустые дома менее привлекательны для покупателей, – пояснил мистер Маркс. – И еще вот что: для соблюдения формальностей необходимо иметь копию свидетельства о смерти вашей матери, чтобы подтвердить ваши права на наследство.
– Не могли бы вы сделать это для меня? – попросила Мэделин, внезапно ощутив свою беспомощность. Всю жизнь кто-то что-то делал для нее, а сама она никогда не занималась делами, потому что полностью была поглощена своим искусством. Насколько она помнила себя, о ней всегда заботился Джейк и все устраивал для нее, а в последние годы этим занимался Карл. Она, конечно, знала, как выглядит банковский чек, но ни разу в жизни не видела бланка налоговой декларации.
Почувствовав ее замешательство, мистер Маркс наклонился вперед, выражая безраздельное желание быть для нее полезным.
– Если потребуется моя помощь, – пробормотал он подобострастным голосом, – пожалуйста, позвоните мне, миссис Делани.
– Хорошо, – ответила Мэделин облегченно. – Кстати, следует ли мне сообщить Дженкинсу о его доле наследства?
– Конечно, это будет очень мило с вашей стороны.
Когда мистер Маркс спустя час уехал, Мэделин отправилась в сад поискать Дженкинса. День стоял жаркий и безветренный. Тишину нарушало только монотонное жужжание пчел, кружащихся над кустами лаванды. Сладкий аромат цветов и запах свежескошенной травы дурманили Мэделин. Она остановилась, глядя на безупречные клумбы и аккуратно подстриженные кусты. «Жалко продавать всю эту красоту!» – подумала она, и тем не менее ей не хотелось оставаться здесь.
Дженкинс стоял на коленях перед цветочным бордюром и выдергивал сорняки. Он сменил свой торжественный костюм и теперь был в обычных вельветовых штанах и в рубашке с открытым ворогом.
– Дженкинс, – мягко сказала Мэделин, зная, что он был тронут смертью ее деда больше, чем кто-либо другой. – Мне кажется, вам было бы приятно узнать, что сэр Джордж оставил вам в наследство пять тысяч фунтов.
Дженкинс на мгновение перестал работать, уставившись в землю.
– Благодарю вас, мадам, – сказал он наконец, мучительно покраснев.
Мэделин стояла, наблюдая за ним несколько минут и размышляя, как бы завести с ним разговор о своей матери.
– Поскольку вы работаете в поместье очень давно, Дженкинс, – сказала она, неожиданно разволновавшись, – я полагаю, за это время здесь произошло много изменений, не так ли? – Подул легкий ветерок, заколыхавший верхушки деревьев, и Мэделин поднесла руки к голове, пытаясь поправить темные локоны, которые сбились на лицо.
– Нет, мэм. Ничего особенного здесь не изменилось. – Он выдернул своими сильными руками упрямый корень одуванчика.
– Но вы должны помнить мою мать, – спокойно сказала Мэделин. – Вы работаете здесь почти сорок лет… понимаете… А я не помню ее совсем, поэтому мне приятно встретить человека, который должен знать ее. – Она пыталась говорить небрежно, как будто для нее это не имело особого значения, но сердце ее громко стучало в груди.
– Я помню ее, – неохотно проговорил Дженкинс.
– Какой она была? Расскажите мне о ней.
– Мне нечего рассказывать! – категорически заявил Дженкинс.
Мэделин была огорчена его суровостью.
– Но сэр Джордж хотел рассказать… вот почему он попросил меня прилететь сюда из Америки! – воскликнула она. – Что случилось с ней, Дженкинс? Ведь вы находились здесь в то время… и должны знать! – Голос ее дрогнул от отчаяния.
Старый садовник поднялся на ноги и несколько минут стряхивал землю со своих толстых пальцев. Только потом он посмотрел на Мэделин строгим взглядом, сурово поджав губы.
– О некоторых вещах лучше совсем не знать, – сказал он и, резко повернувшись, пошел в направлении огорода.
Нежелание Дженкинса говорить с ней было совершенно очевидно, а его коренастая удаляющаяся фигура выглядела такой непреклонной, что Мэделин застыла на месте, не в силах двинуться за ним. В этот момент она поняла, что история с Камиллой была, по-видимому, гораздо таинственнее и трагичнее, чем она предполагала. Здесь было не просто нежелание Джейка рассказать ей о матери и не просто семейная ссора. Случилось нечто такое, о чем сэр Джордж решил сообщить ей только перед самой смертью, и, что бы там ни было, Мэделин была уверена, что Дженкинс тоже как-то связан с этой тайной.




Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману Под покровом тайны - Паркер Юна-Мари


Комментарии к роману "Под покровом тайны - Паркер Юна-Мари" отсутствуют




Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100