Читать онлайн Под покровом тайны, автора - Паркер Юна-Мари, Раздел - Глава 14 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Под покровом тайны - Паркер Юна-Мари бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 8 (Голосов: 1)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Под покровом тайны - Паркер Юна-Мари - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Под покровом тайны - Паркер Юна-Мари - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Паркер Юна-Мари

Под покровом тайны

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Глава 14

– Это Бернард! – восторженно объявила Джесика, представляя его Мэделин и Карлу вечером в баре отеля «Плаза», где они решили немного выпить, прежде чем пойти обедать в ресторане «У Элейн».
Мэделин и Карл обменялись с Бернардом рукопожатиями, произнеся обычные приветствия, смущенно улыбаясь и с любопытством разглядывая друг друга.
– Я много слышал о вас от Джесики, – учтиво сказал Бернард Мэделин. – Вы гораздо красивее, чем она описывала. – Он взял ее за обе руки и смотрел на нее, как будто был необычайно очарован. Мэделин спокойно встретила его взгляд, слегка удивленная тем, что он оказался гораздо старше, чем она думала. Вокруг его глубоко посаженных глаз лучами расходились морщины, и в углах рта тоже залегли резкие линии.
– Благодарю, – просто ответила она.
– Давайте закажем шампанское! – предложила Джесика, когда они устроились за столом в углу, подальше от толпившихся возле стойки людей. Она сделала знак официанту, позвякивая золотыми браслетами на запястьях, которые почему-то казались тоньше, чем прежде. – О, как чудесно! Мне так хотелось, чтобы мы собрались все вместе, и вот наконец свершилось!
Официант поставил на стол вазочки с орешками, зеленые оливки и черные маслины. Джесика возбужденно ух – ватилась за руку Бернарда.
Карл обратился к нему:
– Вы много путешествуете?
Бернард, поняв, что Мэделин не намерена поддаваться его обаянию и не собирается флиртовать с ним, казалось, потерял всякий интерес к происходящему.
– В этом году мне предстоят гастроли в течение восьми месяцев, – небрежно ответил он, блуждая взглядом по бару в поисках кого-нибудь из знакомых. – Я даю концерты во всех больших городах мира, включая Токио.
– А потом четыре месяца мы будем отдыхать, – вставила Джесика. – Я поняла, что поездки не так уж привлекательны. Это жизнь на чемоданах, постоянные перелеты, регистрация в отелях, не говоря уже о преследующих Бернарда поклонниках! Дорогая, мы получаем письма мешками. Однако, – она пожала руку Бернарда, – весной у нас будет перерыв на четыре месяца. Я говорила тебе, что у Бернарда дом на Сардинии? Он расположен на берегу и… О! Бернард, у меня есть великолепная идея! – Личико Джесики загорелось от восторга. – Мэдди и Карл могут приехать к нам и пожить некоторое время, правда? Это будет чудесно! Дом на берегу Коста-Смералда! Мы сможем заниматься подводным плаванием, ходить на яхте, совершать прогулки верхом на лошадях и играть в теннис, не так ли, дорогой?.. Там есть площадка для гольфа! О, только подумать, как весело мы проведем время и как загорим!
Бернард посмотрел на нее, и в его глазах промелькнуло явное раздражение. Ничего не заметив, Джесика настаивала:
– Разве это не замечательная идея, Бернард?
Он колебался, его улыбка вовсе не соответствовала холодному, предупреждающему взгляду, который он бросил на Джесику.
– Возможно…
– Я не знаю, сможем ли мы с Карлом выбраться, – поспешно вмешалась Мэделин. Было очевидно, что Бернард не хотел приглашать их, и ради Джесики она решила, что куда лучше отказаться самой.
– Ну конечно, вы сможете приехать. Не говори глупости! – возбужденно сказала Джесика. – В чем дело, Бернард? Разве там недостаточно комнат? – Она внезапно расстроилась и сидела на своем стуле очень прямо. Мэделин знала эту позу подруги: Джесика слишком взволнована. Щеки ее пылали, и она была похожа на ребенка, который, придя в отчаяние, решил противостоять взрослым. – Мы никогда больше не увидим наших друзей, если не сможем принять их.
Мэделин стало смешно, и она быстро пригубила шампанское. Желая скрыть невольную улыбку, она не осмеливалась взглянуть на Карла, который изучал потолок бара. Но уголком глаза она заметила, как Бернард успокаивающе погладил руку Джесики. Затем он заговорил тихим, но твердым голосом, причем так, как будто Мэделин и Карла не было рядом.
– Я купил этот дом не для приема гостей, а чтобы сделать из него укромное убежище и сочинять там свою музыку, – пояснил он. – Только так я могу укрыться от людей и немного отдохнуть. И никаких приемов! – Затем он взглянул на Карла и Мэделин, как бы вспомнив об их присутствии, и снисходительно улыбнулся, словно это были его поклонники, которых он удостоил чести находиться рядом с ним.
Джесика густо покраснела. Мэделин прищурилась, посмотрев на Бернарда, и поняла, что испытывает к нему сильную антипатию. Он просто надменный, тщеславный ублюдок, и странно, что живая, непосредственная Джесика влюбилась в такого самодовольного и замкнутого эгоиста. В этот момент она также поняла, что их чувства взаимны. Между ними возникла явная неприязнь. Они обменялись взглядами, и ей стало ясно, что это произошло отчасти из-за того, что она отказалась подыграть тщеславному Бернарду, когда их представляли друг другу, а отчасти из-за того, что он ревновал Джесику к близким друзьям из ее прошлого.
– Так, значит, вы сочиняете музыку, когда живете на Сардинии? – спросил Карл, стараясь поддержать разговор. – И много времени требуется для того, чтобы написать… скажем, тему для фильма «Яблони в лунном свете»?
Бернард устало обвел глазами переполненный бар, всем своим видом демонстрируя, как ему надоели одни и те же вопросы.
– Это зависит… – Он небрежно пожал плечами, затем посмотрел на Джесику и заговорщически подмигнул ей, как бы говоря: «Не лучше ли, чтобы эти скучные люди поскорее ушли и мы снова остались вдвоем?» – Ты в порядке, дорогая? – прошептал он.
– Да! – ответила Джесика с улыбкой, хотя выглядела явно удрученной. Она повернулась к Мэделин и Карлу: – А теперь я хотела бы услышать ваши новости. Карл, ты выглядишь необычайно изысканно! Все так же покоряешь Уолл-стрит? И мне ужасно нравится твое платье, Мэдди. Оно великолепно! Кто его шил – Билл Бласс? – Она потрогала своей миниатюрной ручкой шелковую юбку Мэделин и улыбнулась с явным восхищением. – Ты всегда чудесно выглядишь! – добавила она. Мэделин улыбнулась:
– Спасибо, Джеси, но не надо перебарщивать. Джесика, не останавливаясь, продолжала:
– Боже, как было бы хорошо, если бы мы поехали в Лондон когда ты будешь там! Но в это время мы будем в Москве, не так ли, Бернард?
Бернард совсем ушел в себя, тогда как Джесика продолжала беззаботно болтать. Он, казалось, готов был вот-вот взорваться.
– Меня больше беспокоит, где мы поедим сегодня вечером, – резко сказал он, со стуком поставив свой бокал на стол. – Я репетировал целый день и ужасно устал. Мне не хочется сидеть здесь весь вечер и пить. Давай уйдем сейчас же!
Джесика умиротворяюще коснулась его руки.
– Хорошо, дорогой. Нет никакой необходимости оставаться здесь. – Она повернулась к своим друзьям. – Вы не возражаете, если мы пообедаем немного пораньше? У Бернарда низкое содержание сахара в крови, и поэтому, когда он много работает, чувствует себя ужасно, если незамедлительно не поест.
– Хорошо, – с готовностью откликнулась Мэделин, подумав, что скорее несдержанный характер, чем низкое содержание сахара в крови, является причиной безобразного поведения Бернарда.
Но увидев, как Джесика нежно взяла его руку и с каким обожанием и заботой смотрит ему в лицо, Мэделин поняла, насколько сильно ее подруга любит этого талантливого, но до неприличия раздражительного человека. Казалось, Джесика была околдована и ослеплена блеском звезды, вокруг которой она вращалась, словно спутник, с самоотверженной преданностью. И Мэделин была уверена, что Бернард знал это. С видом победителя, добившегося своего, он поднялся и быстро направился к выходу из бара. Джесика семенила за ним, стараясь не отставать. Бернард с высоко поднятой головой явно игнорировал взгляды и восхищенный шепот людей, узнававших его.
«Боже, помоги ей! – подумала Мэделин, когда они с Карлом последовали за ними. – Он уже добился того, что Джесика крутится вокруг него, угождая во всем. Но что будет с ее собственной карьерой? Что будет с ее ярким, независимым характером?» Джесика всегда знала, чего хочет и как добиться своего, а теперь, кажется, она уже не та молодая женщина, которая не так давно убеждала Эндрю, что является самостоятельной, независимой личностью. Теперь она стала до неузнаваемости покорной. Влюбившись, Джесика утратила частицу своего я, растворившись в Бернарде…
– Он мне не понравился, а тебе? – спросила Мэделин Карла, когда они ложились спать.
Сегодня у них был очень тяжелый вечер, с неловким молчанием и натянутыми разговорами, что было совсем не похоже на их прежние встречи с Джесикой.
– Он выдающийся музыкант, – сказал Карл, – но, по-моему, совершенно не подходит Джесике. Бернард слишком неуравновешенный и непостоянный человек, чем резко отличается от Эндрю. – Карл осторожно положил подаренные женой запонки в шкатулку для драгоценностей. – Как ты думаешь, что она нашла в нем?
Мэделин задумалась на минуту, сидя за туалетным столиком и расчесывая волосы, которые приобрели голубовато-темный оттенок в мягком свете спальни.
– Думаю, излишняя чувствительность… и, возможно, стремление к чему-то неординарному. Для нее Эндрю был обычным парнем, и, вероятно, привлекательность Бернарда заключалась в том, что он резко отличался от него. Кроме того, надо отдать ему должное, он, несомненно, очень обаятелен. – Она посмотрела на Карла, и в глазах ее отразилось беспокойство. – Надеюсь, она будет счастлива, но боюсь, Бернарду нужна всего лишь помощница, с которой можно регулярно делить постель, а этого недостаточно для Джесики.
Карл удивленно приподнял брови.
– Мэдди, порой ты просто поражаешь меня. – Он подошел к ней и положил руки на плечи. Затем наклонился и прижался щекой к щеке, глядя в зеркало.
– Чем же я поражаю тебя? – Она нежно потерлась щекой о его щеку.
– Мне всегда казалось, что ты вся в мечтах… Пишешь замечательные картины… воображаешь всевозможные сцены… И вот вдруг делаешь выводы, которые говорят о том, что ты – реалист, что ты прекрасно ориентируешься в житейских делах.
Ее темные глаза заблестели от волнения: она подумала о Кимберли, о том, что происходит в банке, о своих планах свести счеты с женщиной, которая попыталась разрушить их счастье Она прикрыла глаза, чтобы не выдать своих чувств.
– Ну, не знаю, – поспешно ответила она, – действительно большую часть времени я провожу в мечтах.
Карл поцеловал ее в ухо, затем коснулся языком мочки и нежно прихватил ее губами.
– Ты идешь в постель? – спросил он неожиданно низким голосом, исполненным желания.
Мэделин кивнула и откинулась назад, прижавшись к его возбужденному телу.
– В одном я согласен с Бернардом, – прошептал Карл, касаясь руками ее упругих округлых грудей, напрягшихся под атласной ночной рубашкой.
– В чем же?
– Мне тоже нравится иметь того, с кем можно регулярно делить постель!
– Вот как! – воскликнула она в притворном ужасе. – Что же будет, если оставить тебя одного!
– Ты был сегодня вечером ужасно груб! – возмущенно сказала Джесика, как только они добрались до постели в своем номере в отеле «Плаза». – Мэделин и Карл – мои давнишние и самые лучшие друзья. Почему ты так безобразно вел себя с ними?
Бернард лег на спину, заняв своими широкими плечами почти все подушки. Он подложил руки под голову.
– Я устал, дорогая, – ответил он мягко. – Карл – типичный банкир, и все его мысли заняты только деньгами. О чем с ним говорить? А Мэделин – представительница высшего общества, избалованная и легкомысленная.
Джесика села в постели, выпрямив спину. Ее груди выглядывали поверх соскользнувшей простыни, а лицо выражало крайнее возмущение.
– Как ты можешь говорить такую чепуху? – негодующе воскликнула она. – Мэделин вовсе не избалованная и легкомысленная женщина. Она талантливая художница, обладает необычайной проницательностью и имеет большой успех. Мэделин и Карл просто воспитанные люди и потому ничего не сказали тебе сегодня вечером. Но думаю, ими не осталось незамеченным твое пренебрежительное отношение к ним. Бернард взглянул на нее своими непроницаемыми глазами:
– Ты предпочитаешь ссориться из-за подруги или будем спать?
Джесика сердито взбила подушки и посмотрела на него. Бернард сильно изменился с тех пор, как она приехала к нему в Бостон. Он сделался брюзгливым, не в меру высокомерным и требовательным. Куда только подевался нежный, пылкий, страдающий от одиночества мужчина, с которым она познакомилась в Лондоне?
– Я не хочу ссориться с тобой, – воинственно произнесла Джесика, – но мне непонятно, почему тебе не понравились Мэдди и Карл. Ты мог бы быть более тактичным с ними хотя бы ради меня.
Бернард презрительно фыркнул:
– Жизнь слишком коротка, чтобы угождать всем, а твои друзья обладают одним из самых худших недостатков!
– Что ты имеешь в виду?
– Они скучны! Безнадежно скучны!
– Значит, ты считаешь, что льстецы, которые окружают тебя, лучше? – возразила Джесика. – Ради Бога, Бернард, это одно из самых нетерпимых и нелепых замечаний, какие я когда-либо слышала. Люди не виноваты в том, что кажутся тебе скучными.
– Нет, виноваты… От них требуется совсем немного усилий. Люди, бывающие в обществе, обязаны быть интересными. Они должны платить за то, что получают! – высокомерно добавил он.
Джесика вскочила с постели и бросилась к своему голубому атласному халату.
– Ты тщеславный ублюдок, Бернард Шеллер! – вскрикнула она, направляясь к выходу из спальни. – И если ты думаешь…
Бернард тоже вскочил вслед за ней. Одним прыжком он пересек комнату и преградил ей путь своим обнаженным телом. Его сильные руки обхватили ее.
– Тихо! Тихо! – успокаивал он. – Ты слишком возбуждена.
– Я не хочу больше слушать твою чепуху! – Ее маленькие кулачки яростно молотили его по груди. Он схватил ее за запястья и притянул к себе. Джесика затихла и прижалась к нему.
– Так-то лучше, – ласково прошептал он, поглаживая ее по голове, словно маленького ребенка. – Сколько шума из ничего! Это ведь не конец света, а всего лишь обычный обед, который, правда, прошел довольно мрачно.
Неожиданно Джесика обнаружила, что всхлипывает.
– Я знаю, – сказала она сквозь слезы, сама удивляясь проявлению таких бурных чувств. Весь вечер она очень нервничала, и теперь наступила реакция. Это произошло не только потому, что Бернарду не понравились ее друзья. С самого детства дружба с Мэделин вселяла в нее определенную уверенность, которую теперь, казалось, она потеряла. Ее родители тоже были всегда с ней, любили и поддерживали дочь, хотя и играли второстепенную роль в ее жизни. Но и они сейчас находились за тысячи миль от нее. Ее друзья, все те, с кем она работала в корпорации «Голдинг груп», тоже были далеко. И Эндрю в своей маленькой квартирке в Челси, где они раньше вместе жили… Она громко всхлипнула. Ее жизнь всегда была спокойной и размеренной, и каждое событие в ней, так же как и новые люди, было связано с предыдущими событиями и людьми, образуя непрерывную цепочку, сотканную ее судьбой. Все это продолжалось до тех пор, пока она не встретилась с Бернардом. Именно тогда ее прошлое внезапно отделилось. И только сейчас она поняла, насколько это болезненно. В прошлом остались ее работа, друзья, семья и даже родина в обмен на человека, которого она едва знала, и на кочевой образ жизни, который ждал ее впереди. О женитьбе или о каких-то твердых обязательствах не было и речи. Никаких гарантий, что Бернард не бросит ее, никаких прочных корней, и к тому же он отверг Мэделин и Карла, после чего Джеси поняла, насколько одинока она в этом мире, даже когда Бернард рядом. К тому же она во всем зависит от него.
– Я хотела, чтобы ты полюбил их, – пробормотала она. – Они мои лучшие друзья.
– Хорошо. Так и будет. – Он говорил таким тоном, как будто обещал выполнить все ее прихоти. – Друзья необходимы, дорогая, но не забывай, что моя жизнь требует определенных ограничений, и я не хочу быть окруженным нежелательными людьми. Я пытался объяснить тебе еще раньше, что не желаю никого принимать на Сардинии. С меня достаточно и слуг, хотя они приучены не мешать мне. Но принимать кого-то еще?.. Это невозможно! Невыносимо! Я не могу отвлекаться, когда сочиняю музыку.
Джесика понимающе кивнула, но чувство ущербности и ненадежности своего положения не оставляло ее. На мгновение ее охватила паника, когда она подумала: чем же ей придется заниматься всю оставшуюся жизнь, пока Бернард работает? Усилием воли она отбросила эту мысль.
– Пойдем в постель, дорогая, – ласково сказал Бернард.
Когда они легли, он обнял ее и начал укачивать, поглаживая волосы, которые золотой волной разметались по подушке. Ее напряжение постепенно начало спадать под его руками. Он гладил ее тело, возбуждая и не переставая повторять:
– Моя малышка… моя малышка…
Джесика успокоилась, и все ее страхи исчезли. Они даже показались ей глупыми и смешными. Наверное, Бернард устал после дневной репетиции и ему просто хотелось пообедать с ней в интимной обстановке, а не встречаться с людьми, которых он не знал. Постепенно разочарование и досада в ее душе отошли на второй план. Руки Бернарда и его губы творили свое волшебство. Он трогал ее и целовал там, где ей очень хотелось. Затем Бернард, закрыв глаза, начал возбуждать сам себя. Джесика умирала от страсти, видя его восставшую плоть. Сгорая от любви, поддаваясь жгучему вожделению, она вдруг захотела подарить этому мужчине наивысшее блаженство, довести его до экстаза, зная, что в эти мгновения он пребывает в ее власти.
Она, встав на колени, обхватила его пенис губами и начала бурно ласкать его языком. Бернард со стоном животного наслаждения приподнимал бедра, стараясь сильными толчками достичь ее горла.
– Да… о да! – шептал он. – Погладь меня, дорогая, ниже…
Джесика на секунду открыла глаза и увидела, что он смотрит на свой низ, полуприкрыв глаза, наблюдая за возбуждением своей плоти, любуясь только ею, в то время как Джесика вела его естество к кульминации. Бернард облизал нижнюю губу, раскинул руки и полностью отдался ее ласкам. И на лице его ясно читалось, что он оказывает ей необычайную милость.
* * *
Доктор сказал с серьезным выражением лица:
– Я должен направить вас на рентген, миссис Зифрен. Как долго вы кашляете?
Пэтти Зифрен откашлялась с еще большим хрипом, чем обычно.
– Сколько помню себя, – ответила она с наигранной веселостью. – Это всего лишь кашель курильщика! Я пришла к вам из-за головной боли. С моими легкими все в порядке. – Она была готова с ним спорить.
– Хорошо, мы еще вернемся к этому вопросу, – медленно произнес он. Врач был молод. Он недавно приступил к практике, и никакое давление со стороны миссис Зифрен не могло запугать его. Возможно, эта дама и считалась одной из самых богатых и влиятельных женщин Нью-Йорка, но для него она была лишь очередной пациенткой и к тому же серьезно больной. – Я могу сказать, почему вас мучат головные боли по утрам, – продолжил он. – Вы говорите, что выкуриваете по три пачки сигарет в день?
Пэтти пожала костлявыми плечами:
– Да, возможно. Иногда меньше, иногда больше.
– В таком случае каждое утро вы страдаете от никотинового похмелья, которое еще хуже, чем алкогольное. Вам надо отказаться от курения, иначе вы не проживете и пары лет. – Он говорил серьезно, лицо его выражало искреннее беспокойство.
Пэтти негодующе вскинула голову:
– Никогда в жизни не слышала подобной чепухи! Обычно я принимаю пару таблеток аспирина – и головная боль проходит. Но сейчас они почему-то не действуют.
– Неудивительно! Бросьте курить, и у вас больше не будет болеть голова. Кроме того, вам необходимо обследовать грудную клетку. Я договорюсь, чтобы рентген сделали завтра утром. – Доктор даже не спросил, подходит ли ей это время. Было очевидно: миссис Зифрен слишком худа, кожа ее имеет желтовато-серый цвет, а легкие раздирает жестокий кашель.
Одеваясь, Пэтти испытала отвратительное чувство страха, понимая, что доктор прав. Она убивала себя курением, но, черт побери, не хотела и не могла отказаться от этого. Чем чаще Джейк изводил ее своими наставлениями, тем упрямее становилась она. Сэм перестал убеждать ее несколько лет назад, так что она не слышала от него ни поддержки, ни осуждения. Но все ее подруги, одна за другой, бросили курить, и в прошлом году она начала чувствовать себя исключением в своей среде. Пэтти жила всего в двух кварталах от приемной доктора, но вызвала машину. Это было нелепо, но даже небольшое расстояние могло вызвать у нее усталость и одышку. Ее охватили паника и болезненный страх. Что, если доктор сказал правду? А вдруг рентген обнаружит что-нибудь! Неужели ей действительно осталось жить всего несколько лет?
От приступа слабости глаза Пэтти наполнились слезами, пока она ехала домой. Ей не хотелось умирать, хотелось еще пожить, чтобы увидеть детей Мэделин, следить за тем, как они растут, так же как она наблюдала когда-то за тем, как взрослеет ее племянница. «Жизнь очень ценная штука», – подумала Пэтти, машинально потянувшись за сигаретой. Она закурила, затянулась, прежде чем осознала, что делает. «Это безумие, – промелькнуло у нее в голове. Она еще раз затянулась, и все страхи мгновенно исчезли. – Доктора не всегда знают, что говорят, – успокоила она себя. – Конечно, можно заполучить рак легких, если продолжать курить. Но в их роду рака ни у кого не было. К тому же что за жизнь без сигарет. Они успокаивают и…» – Пэтти разразилась таким жестоким кашлем, что шофер замедлил ход и с тревогой посмотрел на нее через плечо.
– С вами все в порядке, мэм?
Пэтти только кивнула. Из глаз ее текли слезы, и все тело сотрясалось в конвульсиях. Она не могла говорить, так как кашель терзал ее горло. На мгновение ей показалось, что она задыхается, но наконец дыхание восстановилось. Обессиленная, Пэтти откинулась на спинку сиденья, закрыв глаза. Пальцы все еще сжимали дымящуюся сигарету. Она резким движением загасила ее в пепельнице и, достав из сумочки носовой платок, вытерла глаза и коснулась уголков рта. Доктор прав: с курением пора кончать.
«Боинг-747» скользил среди густых серых облаков, нависших над Южной Англией, снижаясь по мере приближения к аэропорту Хитроу. Мэделин сидела в салоне первого класса, дрожа от холода и ежась под одеялом, как будто влажные кучевые облака проникли в самолет. Ночь длилась очень долго, и, казалось, прошла целая вечность с того момента, когда она поцеловалась на прощание с Карлом в Нью-Йорке.
Улыбающаяся стюардесса принесла дымящийся кофе и налила ей большую чашку. Мэделин с благодарностью начала медленно пить. Следовало ожидать, что ближайшие несколько дней будут самыми тяжелыми в ее жизни и многое должно произойти, прежде чем она обретет относительное спокойствие в Девоне. Тем временем Карл должен думать, что она занимается устройством очередной выставки в Лондоне, перед тем как поехать в Милтон-Мэнор.
– Пожалуйста, погасите сигареты и пристегните ремни безопасности, – раздался голос в громкоговорителе.
У Мэделин заложило уши, и она с трудом сглотнула слюну, отчасти для того, чтобы освободиться от неприятного ощущения, но в основном от волнения. Все зависело от того, насколько будет удачным это путешествие. Она молила Бога и надеялась, что Хэнк сдержит свое слово и сделает так, как они договорились. Если его подведут нервы, Кимберли может ускользнуть со всеми деньгами. Эта мысль не давала Мэделин покоя.
Самолет коснулся земли и покатился по полосе, ревя моторами. Наконец он остановился вблизи терминалов, и спустя полчаса Мэделин, пройдя таможенный досмотр, устремилась к стоянке такси.
– Отель «Ройал-Вестминстер», Гайд-парк-Корнер, – сказала она водителю, вспомнив, что последний раз прилетала в Англию, когда здесь еще была Джесика. Они долго болтали в центре Лондона, обсуждая звонок деда и размышляя, что он хотел сообщить. Теперь она знала. Ее мать жива и находится в медицинском заведении вот уже свыше двадцати лет, которому Джейк платит, чтобы за ней присматривали. «Я не должна думать сейчас о матери, – мрачно размышляла Мэделин. – У меня будет достаточно времени подумать о ней и решить, стоит ли навестить ее, когда закончится это дело с Кимберли. Прежде всего – Карл. Сейчас самое главное – выручить его из беды, пока Джейк не узнал, что творится у него под носом».
Пока такси двигалось по шоссе, время от времени попадая в утренние заторы, Мэделин тщательно обдумывала свой план. Сначала надо зарегистрироваться в отеле «Ройал-Вестминстер», хотя это задерживало ее следующий вылет из аэропорта на несколько часов. Во время ленча она позвонит Карлу и сообщит ему, что благополучно приземлилась, но ее не будет в отеле, так как ей необходимо до поездки в Девон встретиться с разными людьми и переговорить по поводу выставки. Таким образом, если он вдруг позвонит, его не удивит, что оператор на коммутаторе отеля не сможет связаться с ней.
«Ройал-Вестминстер» встретил Мэделин, как очень важную персону, включая бокал шампанского, пока она регистрировалась. Но он казался каким-то чужим без Джесики, без ее радостного личика, сияющего улыбкой, и без ее золотистых волос, еще ярче блестевших в свете люстр. Мэделин даже показалось, что в отеле стало как-то мрачнее, и в этот момент она готова была многое отдать, чтобы подруга была рядом с ней. Какой бы ни была серьезной ситуация, Джесика всегда ухитрялась поднять настроение. А сейчас она могла бы морально помочь справиться с тяжелейшей задачей, которая стояла перед ней.
Мэделин поселили в прекрасном номере, выходящем окнами на Гайд-парк. Стоя у окна, она наблюдала, как солдаты кавалерии ее королевского величества гарцевали на черных лошадках, в кирасах и шлемах, которые сверкали в лучах утреннего солнца. Стук копыт напомнил ей, что до появления автомобилей лошади были единственным средством передвижения в этом большом городе.
Распаковав чемоданы, Мэделин приняла душ, переоделась, после чего уложила в дорожную сумку лишь самые необходимые вещи для короткого путешествия. Требовалось совсем немного: ночная рубашка, пара костюмов, туалетные принадлежности, косметика. Придвинув к себе телефон, она прилегла на кровать и сделала несколько звонков.
Сначала она позвонила мистеру Марксу, адвокату.
– Я приехала в Лондон на пару дней, – сказала она, – и в среду собираюсь прибыть в Милтон-Мэнор, чтобы решить вопрос относительно имущества моего деда.
– Очень хорошо, миссис Делани, – услышала она его голос и представила, как он восседает в своем офисе в окружении пыльных папок с бумагами, а ресницы его порхают, словно крылышки мотылька, когда он увлеченно о чем-то говорит.
– Как я уже сообщала по телефону из Нью-Йорка, отец предоставил мне всю необходимую информацию относительно моей матери и поместья, – продолжила Мэделин. – Я расскажу вам обо всем при встрече.
– Разумеется. Все складывается как нельзя лучше, не так ли? И теперь нам не надо обращаться в суд?
– Совершенно верно.
– Полагаю, для вас это существенное облегчение, миссис Делани. Итак, увидимся в среду.
– Я буду в Милтон-Мэноре в десять часов. – Мэделин повесила трубку, затем попросила оператора на коммутаторе соединить ее с Цюрихом.
– Отель «Швейзерхоф». Чем могу служить? – услышала она голос с немецким акцентом через некоторое время.
– Могу я поговорить с мистером Хэнком Пагсли? – спросила Мэделин. «О Боже, пусть он окажется на месте! – подумала она впившись ногтями в ладонь. – Что, если он еще не приехал? А может быть, вообще струсил, несмотря на их планы?»
– Алло? – услышала она осторожный мужской голос.
– Хэнк Пагсли?
– Д… да, – подтвердил все еще сомневающийся голос.
– Это Мэделин Делани. Я только что прилетела в Лондон и после полудня вылетаю в Цюрих.
– Хорошо, – сказал Хэнк. – Я ждал вашего звонка. Все в порядке?
– Да, – успокоила его Мэделин. – Мы встретимся, как условились, в банке «Микаукс интернационале» на Банхоф-штрассе завтра утром в девять тридцать.
– Я буду там. Кстати, это очень длинная улица. Банк расположен ближе к ее середине, около Баренгассе-штрассе. Это – большое здание, вы не пропустите его.
– Благодарю. – Губы Мэделин тронула улыбка. Хэнк явно был доволен собой. Он говорил на манер Джеймса Бонда: отрывисто и скрытно. Она даже представила, как он сидит в своем номере в рубашке с закатанными рукавами, готовый к действию. «О Боже, надеюсь, при нем нет оружия», – подумала она с неожиданной тревогой.
Следующая фраза Хэнка заставила ее насторожиться.
– Почему бы нам не пообедать сегодня вечерком?
Мэделин вспомнила его сальную физиономию и задумалась. Одно дело – совместные действия, чтобы перехитрить Кимберли, однако провести вечер в его обществе – это совсем другое. Она постаралась вежливо отшить Хэнка, но так, чтобы не задеть его чувства.
– Мне кажется, это не очень-то разумно, – сказала Мэделин. – Мой муж думает, что я в Лондоне, и если кто-либо из его деловых партнеров увидит меня в Цюрихе, да еще в компании неизвестного мужчины… – Голос ее замер, не закончив фразы. Хэнк быстро сообразил.
– О нет, этого нам не надо! – согласился он. – Хорошо, увидимся завтра утром и расправимся с этой сукой раз и навсегда!
– До завтра. – Мэделин повесила трубку. У нее оставалось свободных два часа. Она закрыла глаза, пытаясь уснуть. Однако напряжение было слишком велико, и в голове снова и снова возникали детали завтрашней операции. Это было очень рискованное дело, и если банк в Цюрихе что-нибудь заподозрит… Однако нельзя думать об опасности; она решила отомстить Кимберли и теперь должна пройти через предстоящие испытания.
В половине первого Мэделин позвонила Карлу. Он, должно быть, только что проснулся.
– Да, у меня все хорошо, дорогой, – уверила она его. – Я ухожу в галерею на Бонд-стрит, – продолжала она, испытывая отвращение, оттого что ей приходилось врать. – И еще одна или две представляют интерес в Челси. Я позвоню тебе, когда подыщу что-нибудь подходящее. Не пытайся связаться со мной, потому что меня долго не будет в отеле, – решительно добавила она.
– Хорошо, дорогая, – услышала она его голос. – Будь осторожна. Надеюсь, тебе удастся добиться того, за чем ты приехала.
Мэделин улыбнулась, подумав о завтрашнем дне.
– Да, конечно, – сказала она с оттенком иронии, понимая, что Карл имел в виду всего лишь поиски подходящей галереи.
Она взяла свою дорожную сумку, вышла из отеля и поймала такси за углом, подальше от главного входа в отель. Никто не должен заподозрить, что она отправилась опять в Хитроу.
В назначенный час Мэделин приземлилась в аэропорту Клотен. Железнодорожный вокзал был расположен неподалеку, и через некоторое время она села в поезд до Цюриха. Усталая и взволнованная, Мэделин с наслаждением опустилась в мягкое кресло. Поезд отошел от станции. К ее удивлению и радости, путешествие заняло мало времени. Выйдя из вагона, она оказалась на площади Гауптбанхоф, в центре Цюриха. Мэделин села в первое такси из тех, что выстроились в длинную очередь.
– На Тал-штрассе, – сказала она водителю.
Глядя в окно, за которым мелькали соблазнительные магазины, приветливые кафе и рестораны, Мэделин поняла, что Цюрих был не только одним из ведущих мировых финансовых центров, но и богатейшим городом Европы. Она увидела опрятных молодых банковских служащих, которые возвращались домой после работы. Они садились в чистенькие голубые трамвайчики, плавно скользившие туда-сюда по ухоженным улицам. Мэделин вспомнила, что здесь только «иностранцы» ездят на работу в своих модных машинах. Модно одетые женщины делали покупки в многочисленных магазинчиках вдоль главной улицы Цюриха. И вот она увидела свой банк. Как и говорил Хэнк, «Микаукс интернационале» был расположен приблизительно в середине Банхоф-штрассе.
Отель «Баур ау Лас», который она сама выбрала из туристического проспекта, так как не хотела привлекать своего агента, к удивлению, оказался на редкость красивым и изысканным. Это было любимое место банкиров и промышленников. Из его окон открывался чудесный вид на реку Лиммат, а в большом саду был установлен изящный павильон.
Мэделин заказала ужин в номер и легла спать пораньше. Завтра ей предстоит трудный день.
Придя на работу, Джейк заглянул в офис Карла.
– Есть новости от Мэделин? – спросил он. Джейк не мог спокойно работать, не получив сведений о дочери.
– Она благополучно добралась до Лондона. Я разговаривал с ней по телефону утром, и она сказала, что у нее все в порядке, – ответил Карл. – Сегодня собирается отправиться на поиски подходящей галереи для выставки.
– Хорошо. – Джейк облегченно вздохнул. – Теперь надо удостовериться, что у Пэтти тоже все в порядке. И тогда с проблемами будет покончено.
– Пэтти? – переспросил Карл. – А что с ней?
– Ее доктор настаивает на рентгене грудной клетки, – мрачно сказал Джейк. – Я говорил ей, что она слишком много курит. Ее ужасно мучит кашель.
– О Боже! – Карл был явна встревожен. – Надеюсь, ничего серьезного. А Мэдди знает?
Джейк покачал головой:
– Пэтти показалась доктору только вчера и не хочет, чтобы Мэдди сообщали, пока не… – Он глубоко вздохнул, не закончив фразы. Помимо Мэделин, Пэтти была его единственным родным человеком, и если с ней что-то случится, ему будет очень плохо.
– Я уверен, у нее все будет в порядке, – ободряюще сказал Карл.
– Не знаю…
– Когда будут известны результаты рентгена?
– Они обещали сообщить ей незамедлительно. Я просил Пэтти сразу позвонить мне.
– Если я могу чем-нибудь помочь, Джейк… Джейк рассеянно улыбнулся:
– Благодарю. Сейчас мы можем только надеяться… – Он замолчал, так как в офис Карла стремительно вошла Кимберли Кэбот. Она явно не знала, что у него в кабинете Джейк.
– О! – Она застыла на пороге, переводя взгляд с одного на другого, как бы стараясь понять, что происходит.
– Доброе утро, – вежливо приветствовал ее Джейк.
– Доброе утро, мистер Ширман, – скромно ответила она. Она выглядела несколько растерянной, широко распахнув серые невинные глаза.
– У меня так много работы, и я решила начать немного пораньше.
Карл недоверчиво посмотрел на нее, а Кимберли всем своим видом говорила: «Я только хотела быть полезной вам». И была настолько убедительна, что Джейк всецело поверил ей.
– Мистеру Делани очень повезло с помощницей, – сказал он, улыбаясь. – Вы ведь и по вечерам задерживаетесь, не так ли?
Кимберли широко улыбнулась, открыв зубы, что, по ее мнению, выглядело очень сексапильно и привлекало мужчин. Карл заметил, что Джейк бросил взгляд на ее губы, и не сомневался, о чем тот подумал в данный момент. Ее улыбка произвела на Джейка такой же эффект, как когда-то на него.
– Я стараюсь привести в порядок документы на моем столе, прежде чем пойти домой, – сказала Кимберли с придыханием. – Благодаря этому мы всегда выполняем свои обязанности вовремя. Это произвело на Джейка впечатление:
– Прекрасно! Вы поступаете очень правильно!
– Вы не нужны мне пока, Кимберли, – осторожно вмешался Карл. – Зайдете, когда я просмотрю эти переводы.
Кимберли посмотрела на него сквозь приспущенные ресницы.
– Конечно, мистер Делани. – Она покинула офис, прикрыв за собой дверь.
Джейк понизил голос до еле слышного шепота.
– Хорошо, что ты женат! – пошутил он. Карл слабо улыбнулся:
– Да, конечно… Значит, ты сообщишь мне, как только станет что-нибудь известно о Пэтти?
– Разумеется.
Спустя два часа в офисе Джейка зазвонил телефон, и секретарша доложила, что это миссис Зифрен. Джейк дрожащими руками схватил трубку:
– Да?
– Это ты, Джейк?
К своему ужасу, он услышал, что Пэтти, за много лет не проронившая слезинки, плакала навзрыд.
Хэнк первым прибыл в банк «Микаукс интернационале», стараясь выглядеть незаметным в плаще поверх костюма, хотя день был погожий. Он устроился неподалеку от входной двери, явно выделяясь своим непривлекательным видом: легко было догадаться, что он тут чужак, иностранец. Когда Мэделин вошла в банк, его круглое лицо уже блестело от пота. Он направился к ней своей тяжелой, неуклюжей походкой.
– Доброе утро, – сказала она, чувствуя необычайное напряжение.
Хэнк не ответил, недоверчиво глядя на нее, как будто все еще сомневался, она ли это, так как Мэделин выглядела совсем по-другому, чем он ожидал.
– Все в порядке? – отрывисто спросила она.
– Думаете, все пройдет нормально? Я имею в виду… – Он оглядел вестибюль банка, как будто чего-то опасался.
– Не волнуйтесь, – ответила Мэделин с уверенностью, которую на самом деле вовсе не испытывала, – и не говорите лишнего.
Она не была уверена, приезжала ли Кимберли в Цюрих, чтобы лично открыть счет в банке в прошлом году. Если да, то, возможно, кто-нибудь запомнил ее, поэтому, перед тем как покинуть отель, Мэделин надела темные очки, надвинула темно-синюю дамскую шляпку так, чтобы полностью прикрыть волосы, и жирно накрасила губы красной помадой. Все это не очень-то походило на Кимберли, но создавало впечатление некоего ее подобия, и Мэделин надеялась, что этого будет достаточно. Конечно, возможна катастрофа, если кассир банка хорошо знал Кимберли. Несмотря на то, что они были одинакового роста и телосложения, никакого сходства между ними не наблюдалось.
Мэделин быстро окинула взглядом ряд кассиров, решая, кого из них выбрать. Все они были заняты, обслуживая людей, стоящих в очереди, чтобы снять или положить деньги на свой счет. Она решила обратиться к бледному худощавому молодому человеку, который выглядел особенно утомленным. Поскольку угадывалось, что этот кассир очень загружен работой, возможно, он не станет внимательно приглядываться к ней. На нем были очки в металлической оправе, на виски ниспадали светло-коричневые волосы, а лицо не отличалось какими-либо особыми приметами. Мэделин встала в очередь к нему. Хэнк стоял рядом, взволнованный и молчаливый, как будто собрался на собственные похороны.
Наконец Мэделин приблизилась к барьеру, кассир вопросительно посмотрел на нее. Его серые глаза, увеличенные очками, казались пронзительными и хитроватыми.
– Я хочу снять деньги с моего счета и положить их на другой, – сказала она, стараясь придать голосу твердость.
– Ваш счет находится в этом банке? – спросил кассир на ломаном английском.
Мэделин кивнула. Он протянул ей листок бумаги.
– Пожалуйста, напишите здесь, – сказал он бесстрастным голосом.
Мэделин неуверенно вывела: 23007 4810 66792. И расписалась внизу. «Кимберли Кэбот».
– Подождите минуту, – сказал кассир и взял листок, даже не взглянув на него. Мэделин наблюдала за тем, как он подошел к своему коллеге, который сидел за компьютером. Они обменялись несколькими короткими фразами, и оператор набрал что-то на клавиатуре. Затем они оба начали просматривать имена клиентов и их данные, перемещающиеся на экране снизу вверх. Мэделин ждала, наблюдая за ними уголком глаза, в то время как мужчины внимательно вглядывались в экран и перешептывались. Она была уверена, что достаточно хорошо скопировала подпись Кимберли с докладной записки, которую прихватила в ее офисе, однако правильно ли она написала номер счета? И вообще был ли ряд цифр, который она нашла в записной книжке Кимберли, номером ее швейцарского счета. А вдруг это совсем не то! Она почувствовала, как внутри у нее все похолодело, однако она старалась выглядеть невозмутимой. Что, если Кимберли опередила ее и уже сняла деньги?
Казалось, возникла какая-то проблема, так как кассир и оператор продолжали шептаться, и время от времени то один, то другой поглядывал на нее через плечо. Мэделин небрежно открыла свою сумочку, достала золотую пудреницу и припудрила нос. Так обычно делала Кимберли Кэбот. Затем кассир кивнул клерку и исчез за дверью с табличкой: «Посторонним вход воспрещен». Мэделин положила пудреницу в сумочку с бесстрастным выражением лица, чувствуя, что стоящий рядом с ней Хэнк начал тяжело дышать. Она ожидала, что в любую минуту может появиться вышестоящий банковский чиновник, который обвинит ее в подделке подписи… и в попытке присвоить себе чужие деньги. Она представила Карла и Джейка в Нью-Йорке, которым сообщили, что ее арестовали и задержали. Сердце гулко стучало, и кровь отхлынула от лица. Мэделин посмотрела на двери, за которыми шумела улица, размышляя, сможет ли она убежать. Однако было уже слишком поздно. Появился кассир и направился прямо к ней. Мэделин приготовилась к расспросам.
– Какую сумму вы хотите перевести? – спросил он с дружеской улыбкой.
Мэделин прошиб пот, и лицо ее порозовело.
– Я хотела бы закрыть прежний счет, – сказала она, удивляясь своему внешнему хладнокровию, затем игриво добавила. – Я уже не помню, сколько у меня там накопилось, однако будьте так любезны перевести все мои деньги на счет мистера Хэнка Пагсли… – И она указала на Хэнка, который стоял рядом, словно приклеенный к полу.
Кассир взглянул на листок бумаги в своей руке, быстро написал что-то на другом и, аккуратно сложив его пополам, протянул Мэделин.
Она развернула бумажку и на мгновение остолбенела, увидев сумму, которая там была написана. Она быстро взяла себя в руки и сказала:
– Да, верно. Я хочу перевести все до единого цента.
– Распишитесь здесь, пожалуйста, – сказал кассир, и Мэделин еще раз поставила подпись: «Кимберли Кэбот». Затем Хэнк указал номер своего счета, и все было закончено.
Спустя пять минут они вышли на улицу, и Хэнк, задыхаясь, сказал:
– Я должен выпить!
Мэделин посмотрела на этого толстяка, который неуклюже семенил рядом с ней, и в какой-то момент почувствовала некоторую симпатию к нему. Последние пятнадцать минут они оба подвергались страшной опасности, и это сблизило их. Ведь им грозил арест, хотя в это трудно поверить, если кому-нибудь рассказать. Теперь все кончилось, и они перехитрили Кимберли Кэбот. Настроение Мэделин поднялось, однако надо было все еще соблюдать осторожность. Она не могла чувствовать себя в безопасности, пока не вернулась в Англию. Мэделин взяла Хэнка под локоть, и они быстро пошли по Банхоф-штрассе, мимо магазинов, заманчивых баров и кафе.
– Я тоже хочу выпить, однако надо уйти подальше отсюда, – сказала она, оглядываясь через плечо. – Если они вдруг обнаружат подделку, то могут попытаться догнать нас. – С этими словами Мэделин сняла шляпу и встряхнула своими темными волосами, мгновенно превратившись из экстравагантной дамы в хорошенькую молодую женщину. Она достала носовой платок и стерла яркую губную помаду, сняла очки и сунула их в карман.
– Вы правы! – воскликнул Хэнк. В этот момент они увидели такси, и он поднял свою мясистую руку. – Куда мы поедем? – обратился он к Мэделин.
– Отель… «Баур ау Лас» на Тал-штрассе, – сказала она водителю, усевшись в такси. – Я должна забрать сумку и улететь ближайшим рейсом, но у нас будет немного времени, чтобы выпить, – сообщила она Хэнку, который плюхнулся на сиденье рядом с ней.
Он с сомнением посмотрел на нее.
– Думаете, нас могут преследовать? – спросил он с опаской. Хэнк вытянул шею, чтобы посмотреть в заднее окно.
Мэделин бросила на него предупреждающий взгляд и приложила пальцы к губам, указывая на шофера.
– Не думаю, что муж заметил нас, – громко и отчетливо сказала она.
Хэнк тупо посмотрел на нее, затем, наконец, понял.
– О да! Конечно! Нам совсем ни к чему, чтобы твой муж увидел нас вдвоем, верно? – едва ли не крикнул он.
В баре отеля они заказали бренди и устроились в нише, где их не было видно.
Первой заговорила Мэделин:
– Вы сегодня улетаете в Штаты?
– Да! А вы возвращаетесь в Англию? – поинтересовался он.
– Мне надо уладить там кое-какие семейные дела.
– Вы не хотите присутствовать в Нью-Йорке, когда Кимберли обнаружит, что произошло? – с любопытством спросил Хэнк.
– Разумеется. Мне также не хочется, чтобы мой муж находился там, – сказала Мэделин, медленно потягивая бренди и чувствуя, как постепенно спадает напряжение.
– Значит, он должен присоединиться к вам в Англии? Мэделин сухо улыбнулась:
– Он еще не знает этого, но, думаю, должен приехать ко мне.
Хэнк понимающе кивнул.
– Хорошая мысль! – сказал он. – От этой дряни можно ожидать любых неприятностей!
Джесика оглядела спальню в отеле, пожала плечами и решила, что, должно быть, они в Милане. Сегодня четверг, значит… так оно и есть.
Они перелетали из страны в страну, из города в город, останавливаясь в различных отелях и порой не успевая даже полностью распаковаться. У Джесики возникло ужасное чувство, что они никак не могут добраться до нужного места. «Но куда мы должны добраться?» – спрашивала она себя. У них не было конкретного места назначения, чтобы можно было сказать. «Вот мы и приехали». Они находились в бесконечном путешествии, и единственное, чего она ждала, это весну, когда они наконец смогут поехать на Сардинию, домой к Бернарду. Но до весны было еще далеко!
Джесика вскочила из-за туалетного столика, где занималась макияжем, и выглянула в окно. Впереди возвышался, как огромная скала, потемневший от времени Миланский кафедральный собор, внушающий благоговение своим величием. Рядом с ним многочисленные туристы казались карликами. Они бродили по площади, восхищаясь достопримечательностями этого старинного города. Когда же наконец придет весна? Ну а что потом? Она проведет с Бернардом несколько месяцев в его доме, а затем они снова отправятся в восьмимесячное путешествие, колеся по всему свету. В сердце Джесики закралось уныние. Она прислонилась лбом к холодному стеклу, чувствуя себя ужасно усталой и одинокой. На мгновение ей захотелось, чтобы это была не ложная тревога, чтобы она действительно была беременна, однако когда Джесика сказала Бернарду, что у нее, кажется, будет ребенок, глаза его сделались ледяными. Бернард не хотел детей. Это было совершенно очевидно.
Джесика в тот раз ничего не сказала. Она была отчасти рада, что это была лишь ложная тревога, потому что не представляла, как можно путешествовать с ребенком, однако реакция Бернарда лишь усилила ее депрессию Она всегда мечтала, что однажды родит ребенка, и теперь, отказавшись от своей карьеры, она могла бы осуществить свою мечту. Чего ей дожидаться? Когда она и Эндрю… Джесика с испугом поймала себя на мысли, что снова думает об Эндрю.
– Ты готова? – крикнул Бернард из гостиной номера, где несколько часов говорил по телефону. Им предстоял ленч с рекламным агентом его миланского концерта, а потом Бернард должен был дать интервью представителю журнала «Дженте Месе», перед тем как отправиться на репетицию. После ленча Джесика весь день и вечер проведет в одиночестве.
– Да, я готова, – ответила она, поправив прическу и зак-ватив сумочку. Она вошла в комнату, где Бернард сидел среди бумаг и нот, все еще держа в руках телефонную трубку.
– Вы должны заменить третью скрипку! – кричал он кому-то на другом конце линии. – Я не могу работать с… с непрофессионалами!
Джесика села напротив него, ожидая, когда он закончит разговор, и когда Бернард наконец положил трубку, вскочила на ноги.
– Идем? – бодро спросила она.
– Минуту, минуту!.. – рассеянно произнес он, набирая другой номер.
Джесика с негодованием снова уселась перед ним, вытянув свои стройные ножки в туфлях на высоком каблуке.
– Ты опять заставляешь меня ждать! – возмутилась она – Сам попросил меня пойти с тобой на этот ленч, и я готова. Потом опять придется суетиться, чтобы не опоздать!
Бернард продолжал разговаривать по телефону, почти не замечая ее присутствия в комнате. Джесика сердито наблюдала за ним, с трудом скрывая раздражение. Никогда в жизни она не слонялась без дела! Ее время всегда было расписано по часам, и она постоянно была занята работой. Сейчас, сидя в ожидании Бернарда, она злилась, особенно потому, что он даже не замечал ее присутствия. Где тот пылкий мужчина, который жаловался на страдания от одиночества во время своих путешествий? Зачем он убеждал, что нуждается в ней? Зачем ему понадобилось таскать с собой кого-то по всему свету, если он постоянно занят своими делами? «Я вовсе не нужна ему как личность, – со злостью подумала Джесика. – Он хочет иметь всего лишь хорошенькую сексуальную куклу, которая украшала бы его спальню, была готова в любое время тешить его самолюбие и удовлетворять его потребности!»
– Если ты все еще не готов идти на ленч, то я ухожу одна! – воскликнула она, метнувшись к двери.
– Подожди! – резко сказал Бернард, подняв руку.
– Чего мне ждать? – возразила она. – Когда я умру от голода?
Однако вечером, сидя на концерте и наблюдая, как Бернард дирижирует огромным оркестром, ощущая, как его музыка чарует весь зал, ее раздражение и обида исчезли. Чудесные мелодии глубоко проникали в душу, заставляя преклоняться перед этим талантливым человеком, чья музыка волновала миллионы людей. «И он принадлежит мне, – думала Джесика, переполненная чувством. – Я должна заботиться и ухаживать за ним, любить и обожать его. Со мной он проводит ночи…» В этот момент она поняла, как, должно быть, завидуют ей другие женщины. Бернард был не только богатым и преуспевающим человеком – он был звездой и музыкальным гением. «Мне повезло, что я встретила его, – размышляла она, в то время как звуки скрипок волновали ее сердце. – Я должна ценить его еще больше, – решила Джесика под звуки труб и литавр, испытывая волнение, от которого по спине пробегал холодок. – Надо помнить, что Бернард – великий человек, – пришла она к выводу, и глаза ее увлажнились от чувств, вызванных музыкой. – Я люблю его всем сердцем, разумом и душой».
На следующее утро они завтракали в номере. Атмосфера была весьма прозаической. Бернард все время ворчал, недовольный то одним, то другим: концерт, считал он, прошел отвратительно, первую скрипку следовало бы просто убить, вечер после концерта испорчен и почему машина задержалась на сорок минут, чтобы доставить их в отель? Он плохо спал, потому что в комнате было слишком жарко, а под утро его разбудил шум: под окнами их спальни рабочие ремонтировали дорогу. Он продолжал выискивать недостатки во всех и во всем, пока Джесика наконец не взорвалась. Теперь это было совсем не то божественное создание, которое она возвела на пьедестал прошедшим вечером, а вздорный, избалованный мальчишка-старик, полагавший, что весь мир должен крутиться вокруг него.
– О, Бернард, замолчи, ради Бога! – раздраженно воскликнула она. – Тебе ничем не угодишь! Ты всегда на что-нибудь жалуешься. Почему ты не можешь никак успокоиться? Ты не чувствуешь себя счастливым, если тебе не удается отыскать какие-нибудь недостатки.
– Не говори ерунды! – возмутился Бернард. – Просто я не терплю разгильдяйства. Посмотри сама, что произошло минуту назад! Я хотел поговорить по телефону с Парижем… а эта дура-оператор прервала меня. – Он выглядел таким обиженным, как будто ему нанесли смертельное оскорбление. – Это значит, теперь я должен еще раз звонить, а мне гораздо приятнее заняться другими делами, чем бесполезно тратить время на пререкания с глупыми девчонками на коммутаторе.
– Хочешь, я свяжусь с Парижем, – предложила Джесика, – лишь бы ты успокоился, – тихо добавила она.
– Что ты сказала? – заорал Бернард.
– Я сказала, что готова на все, лишь бы ты успокоился, – мрачно повторила она. – Ты слишком растрачиваешь себя по пустякам, а жизнь так коротка.
– Нет, я не успокоюсь! – Он кипел от негодования. – Я имею право требовать, чтобы операторы на коммутаторе работали как следует… И мне непонятно, почему я должен терпеть жару и шум в спальне пятизвездочного отеля. Что ты на это скажешь? Отвечай! Неужели «Ройал-Вестминстер» допустил бы, чтобы под окнами гостей ранним утром с грохотом велись ремонтные работы или центральное отопление постоянно было включено, несмотря на жару?
– Неправда! Отопление не было включено прошлой ночью…
– Почему ты всегда споришь со мной? – прервал он ее обиженным тоном. – Почему ты не поддерживаешь меня, когда что-то делают не так, как надо? Я ждал от тебя преданности, Джесика…
– О, все это так нелепо! – воскликнула она, вставая. Резко поставив на стол чашку с кофе, она заявила: – Я хочу принять душ. – Джесика убежала в ванную комнату и заперла за собой дверь.
Бернард настолько разозлил ее, что она была готова запустить в него чем-нибудь. «Как может такой талантливый человек, – думала она, – опускаться до уровня плохо воспитанного, избалованного мальчишки?»
Вернувшись в спальню, чтобы одеться, она услышала, как Бернард разговаривает по телефону в соседней комнате – так весело, как будто ничего не случилось. «Ему все нипочем», – думала Джесика. Однако она порядком устала от таких эмоциональных всплесков.
На следующий день они уже были в Париже, где Джесике предстояло окончательно убедиться, насколько скверным был характер Бернарда.
Они остановились в отеле «Георг V». Через два дня Бернард должен был давать концерт в Музыкальном театре Парижа. Как обычно, им предоставили самый лучший номер и обслуживание по высшему разряду.
Когда Бернард и Джесика приехали из Милана, было уже довольно поздно, и они сразу легли спать, а проснулись только в полдень. Согласно расписанию у Бернарда этот день был «свободным», но по опыту Джесика знала, что это значило. Бернард часами разговаривал по телефону со своими друзьями, знакомыми и коллегами, где бы они ни были: в Европе, в Австралии или в Америке. А затем ему предстояли встречи, когда он лично проверял все детали подготовки к предстоящему концерту, хотя существовала масса людей, чья работа заключалась именно в этом. Наконец ближе к вечеру он опять встречался с десятками людей. И всегда было одно и то же: бесконечные обязательства в ущерб самому себе, из-за чего Джесике приходилось постоянно либо ждать его, либо таскаться вместе с ним. Сегодня она решила поступить по-своему. Она не была в Париже целую вечность и решила совместить осмотр достопримечательностей с посещением магазинов.
Бернард всплеснул руками.
– Опять магазины? – простонал он. – О Боже, неужели тебе нечем заняться, кроме покупок? Должно быть, ты уже истратила целое состояние, пользуясь моими кредитными карточками, на тряпки.
Джесика едва не задохнулась от возмущения, пораженная в самое сердце его несправедливыми словами.
– Но ведь ты сам настоял, чтобы я пользовалась твоими кредитными карточками! Ты заявил, что мне не стоит поднимать шум из-за того, что я не могу теперь сама зарабатывать на жизнь… И я вовсе не потратила состояние на тряпки! – Разозлившись, Джесика подскочила к нему, сверкая глазами.
Бернард холодно посмотрел на нее.
– Ты все время покупаешь одежду, – сказал он осуждающе. – Каждый раз я вижу тебя в чем-то новом, и на каждый мой концерт ты являешься в другом вечернем платье. Почему ты так заботишься о своих нарядах? Ты не из тех, кто привлекает внимание публики. Кто смотрит на тебя? – Он высокомерно махнул рукой и снова принялся за чтение газеты.
– Ничего более гадкого я никогда не слышала! – взвилась Джесика, ошарашенная его грубостью и высокомерием. – Не смей так разговаривать со мной! Может быть, я и не звезда, но я женщина! И нечего упрекать меня тем, что ты платишь за мои наряды. Ты знаешь, я вполне могу сама зарабатывать на жизнь!
Бернард пожал плечами, всем своим видом показывая, что ему надоел этот разговор, и решил охладить ее пыл:
– Короче, перестань тратить так безрассудно мои деньги! Джесика схватила свою сумочку, достала кошелек и начала вытряхивать кредитные карточки.
– Вот! – крикнула она. – Вот еще и еще! – Пластиковые карточки посыпались на Бернарда, ударяясь о его чашку с кофе и покрывая стол. – Забери их! Я скорее умру, чем воспользуюсь ими теперь. Ты мелочный, гадкий тип и… – Голос ее сорвался, из глаз покатились слезы ярости, падая на атласный халат. Она громко всхлипывала.
Бернард посмотрел на нее, прищурив глаза, затем сложился пополам и разразился хохотом. Плечи его тряслись, лицо покраснело от смеха.
Джесика вытерла слезы ладошкой и посмотрела на него, подозревая подвох.
– Что здесь смешного? – возмутилась она.
– Ты… ты… О!.. – Он снова закатился от смеха, мотая головой из стороны в сторону и бессильно откинувшись на спинку дивана.
Джесика плотнее запахнула халат, стараясь принять достойный вид, однако это было не так-то просто: растрепанные волосы, покрасневшие глаза. Ее грудь вздымалась от непроизвольных всхлипываний.
– Я не вижу ничего смешного.
– Ты! – задыхаясь, сказал Бернард, вытирая глаза. – Ты выглядишь ужасно смешной. Я никогда не видел, чтобы взрослая женщина могла так быстро превратиться в несмышленого ребенка! – Он снова засмеялся. – Взгляни на себя со стороны! Ну чем ты так расстроена?
– Ты был несправедлив со мной, и я больше не хочу говорить на эту тему!
– Подойди ко мне, малышка. – Бернард протянул к ней руки, нежно глядя на нее. – Ну, подойди же…
Джесика не стала сопротивляться, хотя понимала, что он всего лишь играет с ней. Бернард ласково поцеловал ее, крепко прижимая к себе – отчасти по-отцовски, отчасти как любовник, – не переставая нашептывать нежные слова. Но Джесика знала предательские колебания его настроения. Порой она думала, может быть, он намеренно старается унизить ее, чтобы показать свою власть, или, может быть, ему нравится дразнить ее. В любом случае она начала чувствовать себя игрушкой, которую трясли и периодически бросали, не задумываясь, что с ней происходит.




Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману Под покровом тайны - Паркер Юна-Мари


Комментарии к роману "Под покровом тайны - Паркер Юна-Мари" отсутствуют




Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100