Читать онлайн Жар твоих объятий, автора - Паркер Лаура, Раздел - Глава 17 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Жар твоих объятий - Паркер Лаура бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 8.17 (Голосов: 12)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Жар твоих объятий - Паркер Лаура - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Жар твоих объятий - Паркер Лаура - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Паркер Лаура

Жар твоих объятий

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Глава 17

Филаделфия пробралась на последнюю скамью в полутемном католическом соборе Св. Людовика, когда в половине седьмого утра началась служба. Не будучи католичкой и не зная, как себя вести, она встала на колени и склонила голову, слушая, как голоса хора, поющего на латыни, возносятся под своды собора. Она убежала из дома Тайрона, дождавшись, когда забрезжит рассвет, чтобы не заплутать на незнакомых улицах города. Она не имела ясного представления, где можно спрятаться, но, завидев высокий шпиль собора, взяла его за ориентир и направилась к нему по узким улочкам. Ей казалось, что церковь — самое лучшее укрытие от дьявола. А Тайрон был дьяволом.
Она сложила вместе руки и закрыла глаза. Даже если ей суждено прожить до ста лет, она до конца своих дней не забудет то злорадство, с которым Тайрон разоблачал Эдуардо.
Он знал всю правду и, однако, выжидал, когда можно будет использовать ее в своих целях. Она ненавидела его, презирала, но больше всего боялась. Филаделфию охватила дрожь, и, чтобы унять ее, она стиснула зубы. Затем сделала глубокий вдох, чтобы овладеть собой, но дрожь не стихала.
Все последние четыре месяца она жила во лжи. С того самого момента, когда Эдуардо Таварес вошел в ее жизнь, и до настоящего времени. Все ложь, обман и сплошное притворство. Он все правильно рассчитал, чтобы удержать ее от выяснения правды.
Правда. Это слово засело у нее в голове. А что такое правда? Она уже не знала, кому верить. Тайрон был холодным, бездушным человеком, готовым на любой обман. Он назвал ее отца жадным, и даже больше того — человеком, повинным в смерти других. Абсурд. Ее отец был тихим добрым человеком, единственной страстью которого было коллекционирование редких вещей. Но это не делало его алчным.
Однако в глубине души она знала, что Тайрон не лгал, когда говорил о том, что Эдуардо способствовал разорению ее отца. Эдуардо действительно виноват, она это видела по замешательству в его красивых черных глазах. Возможно, самая большая ложь была связана с Эдуардо. Он говорил, что любит ее, но так ли это? Он настолько сильно ненавидел ее отца, что уничтожил его. Затем он перенес всю силу своего чувства на нее и сделал все, чтобы она влюбилась в него. Ставил ли он себе целью, чтобы она предала память отца, попав в руки его врага?
Нет, она не должна верить в это. Все последние месяцы Эдуардо вел себя очень благородно, заботился о ней. В те первые дни в Нью-Йорке он находился рядом с ней в обличье Акбара и делал все, чтобы ей было хорошо. А те несколько недель, когда он разбудил в ней женщину, когда научил ее искусству любви, неужели тоже притворство? Однако если он действительно полюбил ее, то его поведение тем более необъяснимо. Как он мог полюбить дочь своего заклятого врага?
Почему? И Эдуардо, и Тайрон обвиняли ее в том, что она не задала этого вопроса. Чем может быть вызвана такая лютая ненависть одного человека к другому? Тайрон обозвал отца трусом, сказал, что его самоубийство является доказательством отсутствия любви к ней.
Эта мысль испугала Филаделфию. Она должна все хорошо обдумать, прежде чем строить свои подозрения. Воспоминания обступали ее со всех сторон, не позволяя слушать ангельское пение хора. Рождество тысяча восемьсот шестьдесят второго года. Визит Макклауда. Прекрасный голубой бразильский камень. Отец выставил ее из библиотеки, впервые повысив на нее голос.
Филаделфия глубоко вздохнула. Теперь она должна оценить эти годы прошлого с позиции взрослого человека. Что тогда так разозлило отца? И тут она внезапно поняла: сам вид голубого камня. Даже будучи ребенком, она поняла, что это был драгоценный камень. Мог ли он стать причиной раздора между отцом и Макклаудом? Но при чем здесь Эдуардо?
Филаделфия в испуге вскинула голову, когда какой-то джентльмен опустился рядом с ней на колени. Тайрон! Нет, это был совершенно незнакомый человек. Он улыбнулся ей и кивнул, но она быстро отвернулась, недовольная тем, что ее побеспокоили.
Сейчас она начала понимать силу ненависти. Она ненавидела Тайрона и если бы могла, то навредила бы ему. Возможно, что это ей по плечу. Тайрон ищет Макклауда. Что, если она расскажет Макклауду о Тайроне, чтобы расправиться с последним чужими руками?
Она посмотрела в сторону алтаря, где шла служба, и подумала, не накажет ли ее Господь за такие мысли? Конечно, она поступит ужасно, отомстив ему, но этому дьяволу место только в аду.
Дождавшись, когда закончится служба, Филаделфия покинула собор. Она с удивлением обнаружила, что, пока находилась в соборе, прошел небольшой дождь и улицы были мокрыми. Тучи заволокли небо, однако день обещал быть жарким. Филаделфия подобрала юбки и, обходя лужи на тротуаре, направилась в сторону Джексон-сквер, подгоняемая мыслью о том, что она должна спрятаться от Тайрона, который наверняка уже разыскивает ее. А во-вторых, ей надо найти Макклауда.
Она дошла до набережной и остановилась, чтобы купить у уличного торговца пшеничную лепешку с медом и кофе в оловянной кружке. Вид реки успокоил ее. Никому не придет в голову искать ее тут, среди торговых рядов. Она остановилась возле лавки, чтобы навести справки о торговце по имени Макхью, и выяснила, что его здесь все хорошо знают. В считанные минуты после дружеской беседы она узнала его адрес.
— Входите, входите, молодая леди, — приветствовал Филаделфию Макхью, когда она переступила порог его офиса на втором этаже Торговой биржи, расположенной на Ройал-стрит. — Вы мисс Хант, не так ли?
— Да. Филаделфия Хант, — ответила она, пересекая комнату и усаживаясь в кожаное кресло перед его столом, на которое он указал ей.
— Я чрезвычайно счастлив видеть вас у себя, — продолжал Макхью, огибая стол, стоявший возле высокого открытого окна.
Филаделфия проследила за его взглядом и увидела за окном высокие магнолии, за которыми сверкала гладкая поверхность Миссисипи.
— Вам что-нибудь приготовить? — спросил он, указывая на серебряный поднос, стоявший на передвижном столике. — Какао? Cafe an lait? (Кофе с молоком? (фр.).)
— Да. Было бы чудесно выпить чашечку кофе. — Филаделфия оглядела хорошо обставленную комнату, отделанную панелями красного дерева, инкрустированными кедром. Тяжелая мебель здесь соседствовала с легкими столиками в стиле эпохи Людовика XVI. Внимание Филаделфии привлекла великолепная коллекция китайского фарфора.
— Я вижу, вы коллекционер, мистер Макхью, — сказала она, разглядывая стоявшие на каминной полке две статуэтки мейсенского фарфора.
— Я дилетант, — ответил он, протягивая ей чашку кофе.
— Мой отец тоже был коллекционером. Похоже, у вас много общего.
Макхью, не переставая улыбаться, прищурившись, посмотрел на нее.
— Помнится, вы говорили, что он банкир.
— Был. Он умер.
— Примите мои искренние соболезнования, мисс Хант. — Филаделфия невозмутимо разглядывала Макхью.
— Я знаю вас. Вы приезжали в Чикаго, когда я была маленькой девочкой. Вы привезли мне леденцы, мятные лепешки и куклу в платье из шотландки. Это цвета клана Макклаудов?
Макхью вздрогнул. Дрожащей рукой поставил чашку на блюдце, кофе расплескался и обжег ему руку. Он улыбнулся и вытер руку льняной салфеткой.
— Я должен был вспомнить вас. Когда же это было, мисс Филаделфия? Десять лет назад?
— Тринадцать. Рождество тысяча восемьсот шестьдесят второго года.
Оправившись от изумления, он кивнул.
— Роковое время для всех нас. Юг был охвачен войной, промышленность в руинах. — Он печально улыбнулся. — Я по рождению и убеждениям — южанин. Мой дом — Чарлстон. Во время большого пожара человек обязан что-то делать. До войны мы с вашим отцом были друзьями. Мы оба занимались коммерцией.
Макклауд избегал прямого ответа на вопрос, но Филаделфия решила запастись терпением. Рано или поздно он непременно проговорится.
— Вас, наверное, удивляет, почему я изменил свое имя, так же как меня удивляет, почему вы пришли сюда. — Он взял в руки чашку. — Откровенно говоря, найдутся люди, которые бы дорого заплатили за информацию, которой вы владеете.
— За ваше настоящее имя? Почему оно представляет такую ценность?
Макклауд недружелюбно посмотрел на нее, и его лицо моментально сделалось непроницаемым.
— Почему? Потому что Юг проиграл войну, моя дорогая. Победителей часто клеймят как преступников, забывая о доблести, с которой они вели войну. Мне пришлось сменить имя и место проживания. Я должен был подумать о семье. У меня дочь примерно вашего возраста. В войну я потерял двух сыновей и все до последнего цента. Я остался без средств и с разбитым сердцем. Вам не кажется, что на мою долю выпало слишком много?
— Год назад вы писали моему отцу.
Такое грубое вмешательство в его речь смутило Макклауда, но тон его оставался вежливым:
— Писал? Возможно. Ну и что из этого?
— В своем письме вы говорили о смерти мистера Ланкастера из Нью-Йорка.
— Значит, Уэнделл рассказал вам об этом. Вот уж чего я не ожидал от него. Что именно вам известно?
Филаделфия промолчала. Ей нужно многое выведать у Макклауда.
— Мой отец покончил жизнь самоубийством четыре месяца назад, зажав в руке ваше письмо.
— Проклятый дурак! — воскликнул Макклауд, думая о письме. Извиняющимся жестом он поднял обе руки. — Простите за грубость, девочка. Но человек должен научиться жить с грузом совершенных им ошибок, как он живет со своими победами, иначе горе раздавит его. Мне печально слышать, что ваш отец избрал этот путь, чтобы убежать от проблем.
— Почему кому-то понадобилось губить моего отца?
— Что вы хотите этим сказать?
— Моего отца погубили намеренно. Его вовлекли в дело, которое дискредитировало его и разорило банк.
— Вы уверены? — искренне удивился Макклауд. — Многие банки разоряются, спекулируя ценными бумагами. Я это хорошо знаю, так как сам не гнушаюсь спекуляции.
— А вы принимали участие в той афере, которая погубила его?
Густые рыжие брови Макклауда поднялись вверх.
— Нет. Если бы он попросил моего совета, — а он этого не сделал, — то, возможно, мне бы удалось отговорить его от неверного шага. Мы долгое время были большими друзьями и партнерами. С конца сороковых мы не расставались. Он раньше меня стал богатым, но зато потом я догнал и перегнал его. Мы были большими прохвостами, скажу я вам. Мы влезали во все и ничего не боялись. Фортуна улыбалась нам, мисс Хант. В свое время ваш отец был настоящим тигром.
— Он, должно быть, нажил себе много врагов, — спокойно заметила Филаделфия.
— Каждый мужчина его положения имеет врагов. Уж не хотите ли вы сказать, что он стал жертвой мести?
Филаделфия вынула из сумочки письмо и протянула Макклауду. Он внимательно прочитал его и посмотрел на нее.
— Это какая-то глупая шутка.
— Мой отец, умер, держа в руке три письма: это, письмо Ланкастера и ваше. В вашем письме упоминаются бразильцы и говорится о том, что не стоит ворошить прошлое. В письме мистера Ланкастера упоминается о возмездии за старые грехи. В этом письме речь идет о могилах и наказании. Какая связь между всеми письмами, мистер Макклауд? Что такого сделал мой отец?
Макклауд поднялся, выругался, подошел к окну и, встав спиной к Филаделфии, стал глядеть на улицу.
Филаделфия выжидала, когда он снова повернется к ней лицом. Он что-то знал! И тут она внезапно поняла, что он скажет совсем не то, что ей хочется услышать.
Он медленно повернулся, лицо его было хмурым. Затем направился к дальней стене, на которой висела картина. Он сдвинул ее с места. За картиной был сейф. Макклауд набрал шифр и открыл дверцу. Засунув внутрь руку, он вынул бархатный мешочек с золотыми тесемками, подошел к Филаделфии и открыл его.
— Протяните руку, молодая леди. Только будьте осторожны, он гораздо тяжелее, чем кажется.
Филаделфия протянула руку. Он вытащил из мешочка какой-то предмет и вложил его ей в руку. Огромный небесно-голубой прозрачный камень занял у нее всю ладонь.
— Этот камень называют Голубая Мадонна. Догадываетесь почему? — Когда Филаделфия покачала головой, он осторожно взял ее за локоть и поднял с места.
— Подойдите к окну. Встаньте здесь. А теперь поднесите его к глазам. Что вы видите?
Какое-то время они ничего не видела, кроме блестящей шероховатой поверхности необработанного камня. Но когда лучи света преломились в нем, она различила призрачные очертания женского лица: изящный высокий выпуклый лоб, узкий нос, нежный изгиб подбородка.
Филаделфия широко раскрытыми глазами посмотрела на стоявшего рядом с ней мужчину.
— Это удивительно. Я вижу там женский лик.
— Это мадонна голубого камня — Голубая Мадонна. Так по крайней мере называли ее жители бразильских деревень, которые нашли ее. Камень бесценен не только потому, что это голубой топаз редких размеров, но еще и потому, что является культовой святыней.
— Я помню, что вы предлагали его моему отцу, когда приезжали к нам на Рождество.
— Я хотел продать его вашему отцу, — поправил Макклауд. Его лицо помрачнело. — В войну я потерял все. Мне нужно было перевезти семью на Запад, и я нуждался в деньгах. Но Уэнделл даже не дотронулся до него. Он дал мне несколько долларов и сказал, чтобы я убирался.
— Почему?
Макклауд взял у нее топаз и положил его обратно в бархатный мешочек.
— Не знаю, стоит ли мне вам все это рассказывать, когда рядом нет вашего отца, который мог бы постоять за себя. Однако это было так давно. Где-то в шестидесятых. Мы были в Бразилии, в Манаусе, расположенном на слиянии рек Амазонки и Рио-Негро. Нас было трое: Ланкастер, ваш отец и я. Мы проводили сделку с каучуком.
— Когда я была ребенком, отец много путешествовал, — вставила Филаделфия.
Макклауд отвел взгляд, как бы раздумывая, надо ли ему продолжать дальше.
— Именно там мы услышали легенду о Голубой Мадонне. Ходили слухи, что она находится у дикарей, живущих в непроходимых джунглях. Идея заполучить этот камень сразу овладела нашими умами. Между нами всегда возникало дружеское соревнование, когда речь шла о коллекции раритетов. Так как мы сами не могли отправиться на поиски, то договорились заплатить приличную сумму тому, кто принесет нам Голубую Мадонну.
— Вы наняли людей, чтобы похитить камень? — потрясенно спросила Филаделфия, пытаясь понять, почему ее отец стал участником этого воровства.
— Когда вы в последний раз были в музее? — осведомился Макклауд. — Они переполнены вещами, которые многие люди привозили в качестве трофеев из своих путешествий. Гм! Какой толк был в том, что Голубая Мадонна находилась в джунглях и служила предметом поклонения полуголых дикарей? Каждый человек использует предоставленную ему возможность, и не думайте, что в этом плане ваш отец чем-то отличается от меня. Насколько мне известно, Уэнделл владел многими вещами, полученными им путем вымогательства. Еще до вашего рождения мы ездили по всему миру, торгуя и покупая. Каучук, золото, шелк, медь, чай — все, что находило сбыт. Фортуна улыбалась нам и отворачивала свое лицо. По сравнению со всеми нашими делами Голубая Мадонна — пустяк.
— Тогда почему же мой отец не купил ее у вас?
— Иногда у человека сдают нервы. Два года камень находился в Новом Орлеане. За это время много воды утекло. Шла война. Люди стали больше дорожить своими жизнями. Ланкастер и ваш отец были янки, а я выходцем с Юга. Может, в этом вся разница. Ваш отец к тому времени сильно изменился. Вы знаете, что он мне тогда сказал? Он меня проклял. Не знаю, был ли он верующим, но мне кажется: ему было видение. Во всяком случае, он и Ланкастер продали мне свои доли акций.
— Это не объясняет того, почему кто-то решил погубить его.
— У вас нет доказательств, что его умышленно погубили.
— Я знаю имя человека, который погубил его. Выражение безразличия исчезло с лица Макклауда, его глаза загорелись.
— Кто он?
Филаделфия колебалась, хотя сама не понимала почему. Тайрон разрушил ее мечты относительно Эдуардо, и ничто из того, что она здесь услышала, не изменит ее отношения к нему. Он не заслуживает никакой пощады.
— Тайрон.
Она еще никогда не видела, чтобы выражение лица человека так быстро менялось. Настороженность сменилась удивлением, а затем гневом, рот перекосился. Глаза забегали.
— Тайрон? Что вы знаете о Тайроне?
— Он ищет вас, чтобы убить.
— Как вы узнали об этом? — спросил он, хватая ее за руку. — Черт бы вас побрал! Отвечайте!
— Вы сами знаете ответ, мистер Макклауд.
Он пошатнулся, как от удара, и оттолкнул ее с такой силой, что она чуть не упала.
— Вы ведь ни черта не знаете. Или знаете, но слишком мало. Это Тайрон прислал вас сюда? — Он открыл ящик стола. — Советую рассказать мне все, мисс Хант, если это ваше настоящее имя.
— Я дочь Уэнделла Ханта, — с достоинством ответила Филаделфия. — Мне жаль, что я вас напрасно побеспокоила. Я ухожу.
— О нет. — Макклауд вынул из ящика стола пистолет. — Вы не уйдете после того, что я вам рассказал. Если Тайрон подослал вас, то он сейчас где-то вас дожидается. Как только вы скажете ему, кто я такой, моя жизнь не будет стоить и ломаного гроша.
— Тайрон мне не друг.
Заметив, как ее лицо вспыхнуло от гнева, Макклауд улыбнулся..
— Ну хорошо. У вас тоже есть повод для недовольства этим человеком. Значит, вы не будете возражать против того, чтобы я помешал ему?
Филаделфия не знала, что делать. Макклауд оказался совсем не тем человеком, которого она ожидала увидеть. По силе своего гнева он ни в чем не уступал Тайрону.
— Каким образом?
— Чем меньше вы будете знать, тем лучше для вас, — ответил он, размахивая пистолетом у нее под носом. — Просто отведите меня к Тайрону, а остальное предоставьте мне. Я давно жду случая, чтобы свести с ним счеты.
— А если я откажусь помогать вам?
— Я еще не все рассказал о Голубой Мадонне. С самого начала ваш отец хотел иметь больше, чем каждый из нас. Так было до тех пор, пока он не узнал, что люди, которых мы наняли, убили нескольких туземцев, чтобы завладеть камнем. Вот тогда-то он и изменил свое первоначальное решение. Он сказал, что в камне видит маску смерти, а не Мадонну.
Филаделфия почувствовала, как земля уходит у нее из-под ног. Он говорил с такой же уверенностью, как и Тайрон, когда обвинял отца в том, что он нанял убийц. Почему они оба говорят одно и то же… Может, это правда?
— С какой стати я должна вам верить? — прошептала она.
— Хотите знать больше? Семь лет назад мы узнали, что бандитов, которых мы наняли, поймали и убили, но прежде под пытками они назвали имена покупателей Голубой Мадонны. Мы, конечно, думали, что в США нам ничто не грозит. К тому времени я уже сменил фамилию. Но в прошлом году Ланкастер получил несколько писем с угрозами. Когда его банк разорился, а сам он умер от апоплексического удара, мы успокоились. Но накануне разорения ваш отец прислал мне телеграмму, в которой сообщал, что какие-то люди разыскивают нас, чтобы отомстить. Письмо, которое вы показали мне, тоже свидетельствует об этом.
Филаделфия в ужасе отпрянула, но Макклауд пригвоздил ее к месту словами:
— Тайрон — тот самый человек, который уничтожил вашего отца. Он преследует меня и, возможно, будет преследовать вас, когда узнает, кто вы такая.
— Он знает, — бездумно ответила Филаделфия.
— Господи помилуй! Тогда скажите мне, где его найти, пока он не убил нас обоих.
Но Филаделфия уже не слушала его. Она получила всю нужную информацию, однако то, что она услышала, причинило ей сильную боль. Ее отец явился причиной смерти невинных людей и из-за своей алчности осквернил святую гробницу. А когда его разоблачили, он покончил с собой, чтобы избежать позора, и оставил ее одну в целом мире. Эдуардо предупреждал, что она не должна докапываться до правды. Почему она не послушалась его? Господи! Ну почему она такая упрямая?
Филаделфия повернулась и направилась к двери, не обращая внимания на крики и угрозы Макклауда. У него в руках пистолет. Посмеет ли он застрелить ее прямо здесь, у себя в офисе? А если и посмеет, то какое это имеет значение? Она не хочет больше жить
Однако Макклауд позволил ей уйти. Она спустилась по лестнице и вышла на залитую солнцем улицу.
Тайрон с хлыстом в руке быстро пересек двор и направился к дому. Несколько часов подряд он прочесывал город в поисках Филаделфии и, только вернувшись домой, узнал от Полетт, что она в своей комнате упаковывает вещи. Чтобы хоть немного разрядиться, он ударил хлыстом по своему сапогу и отшвырнул его в сторону. Он был в таком настроении, что мог легко отхлестать Филаделфию.
Тайрон проснулся утром, решив немедленно покинуть Новый Орлеан, взяв с собой Филаделфию. Они поплывут вверх по Миссисипи до Мемфиса или Сент-Луиса. У него есть деньги, много денег. Он купит ей дом. Нет, черт возьми, особняк. И тут он обнаружил, что она исчезла.
Тайрон замедлил шаг, чтобы перевести дыхание. Возможно, в своей жизни он был когда-нибудь так зол, но сейчас она довела его до белого каления. С ней было больше хлопот, чем она того заслуживает. Однако ее исчезновение лишь сильнее распалило его вожделение. Если эта всепоглощающая страсть не называется любовью, то, можно сказать, он на пути к ней: ему не доводилось испытывать ничего подобного.
Эта мысль потрясла его. После невыносимой пытки подслушивания, как Эдуардо занимается с ней любовью, он провел без сна всю ночь, сгорая от желания, но сдерживая его. Как он только не убил их обоих!
Так или иначе, но она запала ему в душу. Возможно, поворотным моментом стал последний вечер, когда он обозвал ее отца трусом. Потрясение сделало ее еще более красивой. Он никогда не испытывал такой нежности к другому человеку.
Она перевернула весь его мир, вызвав в нем бурю чувств, доселе незнакомых, что делало ее опаснее пули. Он начал думать о будущем, чего раньше никогда не делал. Для него это равносильно смерти. Он должен избавиться от этой лихорадки, а для этого был только один способ.
Не постучавшись, Тайрон так ударил носком сапога в дверь, что она с грохотом стукнулась о стену. Филаделфия даже не вздрогнула и без всякого удивления посмотрела на него.
То, что она не испугалась, еще больше усилило его злость.
— Где ты была, черт возьми?
Продолжая складывать нижнюю юбку, она какое-то время молча смотрела на него.
— Я знаю о Голубой Мадонне.
Тайрон удивился, но не подал виду. Какое имеет значение, кто стал ее информатором. Пусть даже сам Эдуардо.
— Что именно ты знаешь?
Голос Филаделфии звучал устало, безразлично и слабо:
— Мой отец нанял людей, чтобы похитить голубой топаз, и они убили невинных людей и осквернили святое место.
— А Таварес? Что ты узнала о нем?
— Ничего.
— Разве твой информатор не сказал тебе, что этими людьми, которых убили бандиты, были родители Тавареса?
Увидев недоверчивый взгляд Филаделфии, Тайрон выругался. Как эта женщина может еще сомневаться? Если так, то ему придется выложить ей всю правду, чтобы она окончательно охладела к Таваресу.
— В следующий раз, когда вы с ним увидитесь, расспроси его о шрамах. В этом виноват твой отец. Бандиты изнасиловали и убили мать Тавареса, а самого Эдуардо пытали, чтобы заставить его отца указать, где находится Голубая Мадонна. Когда он наконец не выдержал и раскололся, они перерезали ему горло. Все это он мог бы рассказать тебе и сам, если бы осмелился.
— Господи! — воскликнула Филаделфия, пытаясь оправиться от нового удара.
— Ведь ты совсем не знаешь его, не так ли?
— Я никого не знаю, даже себя. Я ходила к Макклауду.
— Что ты рассказала ему? — спросил Тайрон, схватив ее за плечи.
— Что ты его ищешь. Он грубо встряхнул ее.
— Кто он? Скажи мне, или я выбью из тебя ответ!
— Я ничего не скажу. Поэтому убей меня.
Тайрон отпустил ее, опасаясь, что сможет ударить.
— Ненавижу страдальцев! Мне не нужна твоя жалкая жизнь. — Его глаза внезапно потемнели. — Но мне нужна ты.
Филаделфия даже не сопротивлялась, когда он накинулся на нее и заключил в объятия. Она ничего не почувствовала, когда его рот жадно завладел ее губами, а руки расстегнули ей лиф и стали блуждать по телу. У нее не было сил бороться, когда он потащил ее к кровати и упал на нее, подмяв под себя. Она ощутила кровь на губах, затем его горячий рот стал целовать ее шею, спускаясь все ниже, пока не коснулся груди. Внутренний голос подсказывал ей, что она должна сопротивляться, но она слишком устала, слишком ослабла, и у нее совсем не было сил. Она даже не поняла, когда он перестал давить на нее своей тяжестью. Она лежала, ничего не чувствуя, пока он не схватил ее за плечи и не затряс.
Филаделфия открыла глаза и встретилась с его грозным взглядом.
— Сопротивляйся, черт возьми! Брыкайся и кричи, но не лежи так спокойно!
— Зачем? — чуть слышно прошептала она. — Чтобы ты ударил меня и считал себя оправданным?
Тайрон отскочил от нее как ошпаренный. Она была права: ему хотелось наказать ее за любовь к Таваресу. Он сел, отвернувшись от нее, затем запустил руки в волосы, нервно вытер рукой рот, беспрестанно ругаясь на смеси креольского и испанского.
Филаделфия тихо лежала, прекрасно понимая, что он в любой момент может продолжить начатое им дело и изнасиловать ее.
— Под каким именем скрывается Макклауд? — Филаделфия услышала холод в его голосе и удивилась, как быстро ему удалось обуздать похоть.
— Почему я должна отвечать?
— Может, достаточно вопросов на сегодня? Теперь ты знаешь, почему Эдуардо так поступил. Ты знаешь, почему он разыскивает Макклауда. Неужели ты не скажешь, где найти его?
— Эдуардо решил уничтожить всех, кто убил его родителей. Ты тоже хочешь убить Макклауда, но по какой причине?
— Если ты ожидаешь от меня истории, подобной той, что случилась с Эдуардо, то я должен тебя разочаровать.
— Ты наемный убийца?
— А что, если так? — спросил он, вставая.
— Ты убиваешь за деньги?
— Иногда я убиваю ради удовольствия, — ответил он с холодной улыбкой.
Тайрон увидел ужас в глазах Филаделфии и был этому несказанно рад. Теперь он со спокойной совестью может уйти от нее, оторвать взгляд от ее соблазнительной груди, которую ласкал. Однако он не мог не задать ей один вопрос, хотя прекрасно понимал, что ответ причинит ему боль:
— Ты все еще любишь его?
Филаделфия посмотрела в его странно-притягательное лицо дикаря.
— Люблю. Хотя какое это теперь имеет значение? Эдуардо не вернется.
Тайрон почувствовал, как вспыхнули его щеки, и не мог понять, в чем причина. Что это? Гнев? Досада? Нет. Такое чуждо его натуре. Сам виноват. Другого ответа он и не ожидал. Скорее здесь было чувство вины. Увидев их вместе, он понял, что Эдуардо влюблен и из-за Филаделфии готов нарушить их кровную клятву. Испытывая негодование и ревность, что недопустимо для такого гордого человека, как Тайрон, он разлучил их: сначала в Саратоге, а теперь здесь, в Новом Орлеане. Но никак не ожидал, что влюбится сам. Если бы он оставил их в покое, то они сами справились бы со своими проблемами.
Надо сделать так, чтобы она для него ничего не значила. Любовь редко селится в сердцах таких мужчин, как он. Боль выйдет из него, как выходит желчный камень. Очень скоро он даже не вспомнит о ней. По крайней мере хотелось бы на это надеяться. А пока он должен стать бессердечным, сохранив единственное чувство, на которое полагался всю свою жизнь и которое помогло ему выжить, — ненависть.
Тайрон посмотрел на Филаделфию, стараясь придать своему лицу безжалостное выражение.
— Я не уйду отсюда, пока ты не скажешь мне новое имя Макклауда.
— Макхью, — ответила Филаделфия.
Как только он повернулся, чтобы уйти, она резко села в кровати, пытаясь стянуть на груди разорванный лиф.
— Что ты собираешься делать? — спросила она, глядя ему вслед.
В дверях он обернулся:
— На твоем месте я бы не доверялся такому недостойному человеку, как я.
Он повернулся и вышел.
Кроваво-красное солнце садилось за горизонт. Филаделфии казалось, что это дурное предзнаменование. Она сидела у двери, слушая, как Тайрон расхаживает по своей комнате. Она думала, что он немедленно уйдет разыскивать Макклауда. Когда же этого не случилось, поняла, что он чего-то выжидает. Убийство, даже такое хладнокровное, лучше всего совершать под покровом ночи. Несколько раньше она слышала, как он просил оседлать его лошадь. Он скоро уедет, а вслед за ним уедет и она.
Когда он вышел на балкон, она увидела, что у него на ремне висит оружие. Его лицо было непроницаемым, холодным, лишенным человеческих эмоций. По ее телу пробежала дрожь, и она обхватила себя руками, хотя в комнате было нестерпимо жарко. Его шаги приближались, и она спряталась в глубине комнаты. Но Тайрон не вошел и не сказал ни слова. Он дошел до лестницы и стал спускаться.
Она слышала, как он свистнул, подзывая лошадь. Вскоре по мостовой раздался стук копыт.




Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману Жар твоих объятий - Паркер Лаура



Книга отличная.Но прочитать на один раз. Мне понравилось все как на духу! Но, почему нет продолжения о Тайроне и дочери его врага они же поехали в Колорадо! Где же это продолжение, Я В ШОКЕ!!!Кто знает где искать дайте ссылку или хоть скажите как книга называется.
Жар твоих объятий - Паркер ЛаураОльга
25.02.2013, 12.54





Роман хороший и интересный. Судьба Тайрона неизвестно. Но герои сильные. Героиня не плакса, реальная. Читайте.10/9
Жар твоих объятий - Паркер ЛаураKamila
10.06.2015, 16.10








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100