Читать онлайн Жар твоих объятий, автора - Паркер Лаура, Раздел - Глава 16 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Жар твоих объятий - Паркер Лаура бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 8.17 (Голосов: 12)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Жар твоих объятий - Паркер Лаура - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Жар твоих объятий - Паркер Лаура - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Паркер Лаура

Жар твоих объятий

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Глава 16

В доме, расположенном в Парковом квартале (Парковый квартал — старинный аристократический жилой район Нового Орлеана), яблоку было некуда упасть. Удушающая жара не помешала гостям облачиться в самые лучшие наряды. Когда Филаделфия под руку с Тайроном вошла в дом, она обратила внимание, что всюду можно было видеть платья из атласа, шелка и кружев, сшитых по последней парижской моде. Дамы выглядели великолепно, но каждая из них интенсивно обмахивалась веером. Ее собственное платье словно вросло в тело. Она вспомнила школьные уроки по этикету, где говорилось, что леди никогда не потеет. Потеть просто грубо. Стояла такая жара, что все двери, ведущие во двор и на галерею, были открыты в надежде, что с реки подует прохладный ветерок, но его не было, и жара не спадала. Новый Орлеан в августе неподвластен никаким капризам моды.
— Иди за мной, — сказал Тайрон, когда они вошли в гостиную. Он грубо потянул ее за собой к мраморному камину, который занимал почти всю стену. Филаделфия с интересом заметила, что каминный экран был отодвинут, а внутри камина стояли горшки с цветущей геранью. Да и вообще вся комната была заполнена вазами с цветами и горшками с миниатюрными фруктовыми деревцами, которые, очевидно, принесли из оранжереи.
Тайрон остановился перед немолодой парой и, к ее удивлению, прежде чем обратиться к ним, согнулся в легком, но весьма грациозном поклоне.
— Добрый вечер, полковник де Карлос.
— Телфор! Я не знал, что вы уже вернулись, — сказал полковник. С широкой улыбкой на загорелом лице он обменялся с Тайроном рукопожатием.
— Я только что вернулся, — ответил Тайрон и перевел взгляд на жену полковника, маленькую женщину с безупречной кожей и густыми черными волосами, уложенными в высокую прическу, уже вышедшую из моды.
— Миссис де Карлос, — Тайрон поднес к губам маленькую ручку женщины, — вы, как всегда, очаровательны.
Темные глаза женщины засияли, и она посмотрела на Филаделфию.
— А вы, как всегда, заняты, — ответила она — Познакомьте нас с вашей спутницей.
— Да, конечно. — Он подтолкнул Филаделфию вперед. — Позвольте представить вам мисс Филаделфию Хант из Чикаго. Она моя новая подопечная.
На лицах супругов появилось удивленное выражение. Первой пришла в себя миссис Карлос:
— Вас назначили опекуном молодой леди?
— Фелиция! — возмущенно воскликнул полковник и с упреком посмотрел на жену. Затем отечески улыбнулся Филаделфии. — Моя жена хотела сказать, что мы изумлены, какую ответственность взял на себя месье Телфор. Ведь он очень занятой человек и редко бывает в городе больше недели. — Он взглянул на Тайрона. — Надеюсь, что сейчас, когда вы стали опекуном, ситуация изменится. Она ваша племянница?
— Дочь недавно умершего партнера. Естественно, я не всякую возьму под свою опеку, — заметил Тайрон и улыбнулся своей собственной шутке, которую никто из присутствующих не оценил. Филаделфия сразу поняла это по лицам супругов.
Почувствовав симпатию к смущенной молодой женщине, Фелиция де Карлос положила свою маленькую пухлую ручку на руку Филаделфии.
— Не хотите пойти со мной? — спросила она. — Если вы решили поселиться в городе, то я хочу познакомить вас с его обитателями.
— В этом нет необходимости, — бесцеремонно заявил Тайрон. — Мисс Хант и я только начали знакомиться с гостями. Возможно, позже она составит вам компанию, а сейчас прошу нас простить. — Он грубо вытолкнул Филаделфию вперед, и сам последовал за ней.
— Ну и ну! Что ты об этом думаешь?
— Пусти лису в курятник, вот что я думаю, — ответил полковник, глядя на жену. — Если в ближайшее время Тайрон не исправится, то эта молодая женщина может оказаться в приюте для сирот. Хорошенькая штучка. Вот уже двадцать лет, как я не видел таких ярких волос.
— И я тоже. Ты не думаешь, что она?..
— Телфор — последний негодяй, но вряд ли он приведет женщину такого сорта в приличный дом.
Перехватив скептический взгляд жены, полковник посмотрел вслед удаляющейся паре, которая уже достигла дверей второй гостиной, где стояли столы с прохладительными напитками. Нет, решил он. Девушка вела себя безупречно и, по всей вероятности, хорошо воспитана. Все проблемы у нее еще впереди.
Словно прочитав мысли мужа, Фелиция заметила:
— Тайрону лучше поскорее нанять пожилую даму для сопровождения девушки, иначе очень скоро ее нигде не будут принимать.
Не ведая о том, какое впечатление он оставил о себе у супружеской пары — впрочем, Тайрона это и не волновало, — он подвел Филаделфию к первому столу.
— Что будете пить? — спросил он. — Вы вся красная и того гляди упадете в обморок.
— Ваша прекрасная речь не способствует повышению настроения, — ответила Филаделфия, возмущенная его грубым обращением. Ее страх еще больше усилился. — Подопечная! Надо же придумать такое! Они наверняка решили, будто я ваша новая любовница. Было бы гораздо лучше, если бы вы сказали им правду.
Он обжег ее взглядом, в котором сквозило легкое удивление.
— Говорите, что будете пить, пока я не переменил своего решения.
Филаделфия оглядела стол, около которого стоял чернокожий официант в униформе. Здесь был огромный выбор прохладительных напитков для дам: охлажденные сиропы из тропических фруктов, оранжады, лимонады, оршады и ячменный отвар в хрустальных кувшинах. Джентльменам предлагались вина разных сортов, прекрасные ромы из Вест-Индии, для американских гостей стояли серебряные стаканы, наполненные коньяком с водой, сахаром, льдом и мятой.
— Лимонад, — заказала она, и тут же в ее памяти всплыло красивое лицо Эдуардо, его заразительный смех, когда он смачивал ее волосы лимонным соком, чтобы высветлить их. Эдуардо! При мысли о нем душа ее заныла. Где он сейчас? Как ей отыскать его? И хочет ли он, чтобы его нашли?
— Держи.
Она непонимающе посмотрела на запотевший стакан, который протягивал ей Тайрон, и покачала головой.
— Я не хочу.
Увидев непроницаемое выражение его лица, она тотчас подумала, что он выльет содержимое ей на платье, но вместо этого он взял со стола высокий серебряный стакан и протянул ей.
— Вам это нужно больше, чем мне, — сказал он. — Пейте медленно.
— Что это?
— Виски, черт возьми, — прошипел он. — Пей!
Филаделфия поднесла стакан ко рту и сделала маленький глоток. Запах мяты и сладость сахара придавали напитку пикантность и приятный вкус. Она сделала большой глоток, у нее запершило в горле, и она закашлялась, Тайрон подтолкнул стакан к ее рту.
— Пей до дна! Вот так-то лучше. Теперь щеки порозовели, и Макклауд будет наш.
Филаделфия моментально побледнела.
— Он здесь?
— Или здесь, или скоро придет. Не стойте без дела, а ищите его. Походите, посмотрите, но только не смейте разговаривать с супругами де Карлос. Вы не умеете врать.
Не глядя на нее, он повернулся и ушел, оставив ее одну.
Оскорбленная и в то же время чувствуя облегчение оттого, что Тайрон оставил ее в покое, Филаделфия взяла со стола стакан с лимонадом и направилась на веранду, где играла музыка. Подойдя к перилам, она оглядела огромный сад, примыкавший к дому де Карлос. В отличие от маленького внутреннего дворика дома Тайрона этот большой двор был хорошо спланирован. На широкой и просторной веранде, сделанной из мореного дуба, повсюду стояли горшки с цветущими розами и другими растениями. Под верандой располагалось патио, где играли музыканты. На лужайке за патио был натянут огромный полосатый тент; там сновали официанты с серебряными подносами, уставленными различными блюдами, и Филаделфия поняла, что именно там будут сервированы столы. Бумажные фонарики, развешенные на ветвях деревьев, отбрасывали красочный свет на пары, танцевавшие на вымощенной плитами площадке.
Поставив стакан на перила, Филаделфия облокотилась на них и стала слушать испанскую мелодию, которую исполняли музыканты. Ее чарующие звуки увеличили количество танцующих, и до нее донесся их веселый смех. Когда ее глаза привыкли к темноте, она различила в густой тени деревьев парочки, нашедшие там уединение. Филаделфию охватила зависть. В объятиях Эдуардо она знавала такие моменты, и ей самой сейчас хотелось быть там.
Чудесная музыка смолкла, сменившись громом аплодисментов, и тут же началась другая мелодия, которую исполнял один гитарист. Музыка, поначалу тихая и нежная, с каждым тактом становилась все более быстрой и страстной. Филаделфия слушала, и ее тоска по Эдуардо сменилась глубокой печалью. Музыка брала за душу, вызывала боль и страдание. Слезинка скатилась по ее щеке, но она не стала смахивать ее и продолжала слушать. Она была одна на этом конце веранды, одна в целом мире, и сейчас для нее не существовало ничего, кроме этой мелодии, поющей о любви, потерях и одиночестве. Внезапно в мозгу подобно молнии сверкнула догадка. Выпрямившись, она стала вертеть головой из стороны в сторону в поисках лестницы, ведущей в патио. Отыскав ее глазами, она побежала к ней, ничего не замечая вокруг, и, подобрав юбки, быстро устремилась вниз по деревянным ступенькам.
Спустившись, Филаделфия с трудом перевела дыхание и посмотрела туда, где сидели музыканты. Шестеро молодых мужчин разместились под самой галереей, которая отбрасывала тень на их лица. У двоих на коленях лежали скрипки, третий держал виолончель, четвертый сидел за маленьким пианино, пятый держал в руках банджо. Но ей хотелось увидеть лицо шестого мужчины, который сидел сзади. Но именно там тени сгущались, и она могла видеть только его силуэт в белой рубашке. Однако она хорошо знала мелодию, которую он играл, она слышала ее раньше, и именно в такой каденции, и была уверена, что так может играть только один человек на свете.
Она ждала, пока музыка умолкнет, ее сердце неистово колотилось, и ей пришлось прижать к груди руку, чтобы унять нестерпимую боль. Она не присоединилась к раздавшимся аплодисментам, не сдвинулась с места, не попыталась подойти поближе, боясь ошибиться. Но она знала, что здесь не может быть ошибки. Музыканты, повернувшись к гитаристу на стульях, хвалили его и жали руку, но сам он не произнес ни слова.
Наконец они встали с мест, чтобы отдохнуть, и вышли на освещенное пространство. Разочарование, острое как бритва, полоснуло Филаделфию по сердцу. Все мужчины были цветными! Она тут же вспомнила, что Полетт, одевая ее, дрожала от восторга, говоря, что ей удастся услышать лучший оркестр в Новом Орлеане, состоящий из мулатов. Она мельком взглянула на лицо гитариста с черной повязкой на поврежденном глазу и, заливаясь слезами, убежала.
Она обогнула танцующих, благодаря Бога за то, что ее тут никто не знает, и подошла к полосатому тенту, делая вид, что хочет войти туда, но в последний момент свернула в сторону. Сад в этом месте был темным и тихим, листва не пропускала света, горевшего в доме. Она быстро шла мимо зарослей бананов, мимо диких роз, пока серо-зеленое кружево свисавшего с деревьев лишайника не стало цепляться за лицо, и здесь, в тени раскидистого дуба, она остановилась. Измученная, полная отчаяния, она уперлась руками в шершавый ствол дерева и горько заплакала.
Вокруг стояла тишина, нарушаемая только металлическим треском цикад, отдаленными голосами гостей и ее собственными рыданиями. Но внезапно до нее донесся приглушенный травой звук приближающихся к ней шагов. Филаделфия не двинулась с места, надеясь, что кружево лишайника хорошо закрывает ее от любопытных глаз. Хруст веток настолько напугал ее, что она в страхе прижалась к дереву, решив, что это Тайрон разыскивает ее. Она поступила опрометчиво и глупо, приехав с ним в Новый Орлеан, где он, воспользовавшись ее слабостью, может ее соблазнить. Два дня подряд ей казалось, что он вот-вот изнасилует ее. Однако после того знойного поцелуя он не дотрагивался до нее. Он просто угрожал ей и с удовольствием наблюдал, как она дрожала от страха. Неожиданно в ней поднялась ненависть к нему. Если бы не он, она бы сейчас не плакала так горько. Музыка, исполненная незнакомцем, перевернула ей душу и была так похожа на ту страстную мелодию, которую Эдуардо когда-то играл для нее.
Шаги приближались, потом затихли и снова возобновились. Она слышала шуршание листвы у себя за спиной. Рука, вцепившаяся ей в плечо, была сильной и твердой, и она, разгневанная тем, что кто-то нарушил ее уединение, резко обернулась.
— Menina?
Она не могла ясно разглядеть окликнувшего ее, да ей и не надо было этого делать. Она сразу же узнала его голос!
— Эдуардо!
Филаделфия бросилась к нему на шею, заливая слезами его рубашку. Он крепко обнял ее, и боль тотчас ушла, уступив место радости.
— Это ты, — прошептала она. — Я знала… и не знала!
Эдуардо обхватил руками ее лицо, чтобы получше рассмотреть его. Он не мог поверить своим глазам, когда увидел, с какой страстью смотрит на него эта молодая светловолосая женщина. И эту страсть разбудил в ней он.
Филаделфия была на седьмом небе от счастья.
— Почему ты здесь?
— Этот же вопрос я могу задать и тебе, menina. Как ты оказалась на приеме у де Карлосов?
— Тайрон привез меня к ним. — Филаделфия сразу почувствовала, как при упоминании этого имени Эдуардо напрягся.
— Мне следовало бы самому догадаться об этом. Он тоже не узнал меня, не знаешь?
— Нет. Мне кажется, что его там не было. Он погладил ее по голове.
— Мы должны поговорить, но не здесь Где ты остановилась?
Филаделфия колебалась, не зная, что сказать.
— Мы здесь всего два дня.
— Ты остановилась у Тайрона? — Его голос был подчеркнуто равнодушным. — На тебе новое платье, menina, — заметил он, обхватив ее руками за талию. — Он тоже делает тебе подарки?
Намек был прозрачным, и Филаделфия слегка отстранилась от него, да он и не удерживал ее.
— Если бы ты согласился сопровождать меня в Новый Орлеан, то мы бы не вели подобный разговор.
— А нам есть что обсудить? Вряд ли мне это понравится.
— Не смей портить нашу встречу. Прошу тебя.
— Хорошо.
Его голос был таким холодным, что внутри у нее все оборвалось. Куда девалась радость от встречи? А она еще хотела извиниться перед ним. Сейчас ею овладел только гнев.
— Если помнишь, так это ты покинул меня. Почему я должна объяснять, что произошло со мной за последние две с половиной недели?
— Ты сказала вполне достаточно. Не в пример тебе я хорошо знаю Тайрона.
— Ты… ты негодяй!
В тот же миг она внезапно оказалась в его объятиях. Поцелуй Эдуардо был холодным, сладострастным и коротким, но удивительно эффективным. Когда он так же неожиданно отпустил ее, она прижалась спиной к дереву. Эдуардо тихо засмеялся, а затем шорох листьев подсказал ей, что он ушел. Она сделала два шага вперед и тихо окликнула его, но он не остановился.
Когда несколькими минутами позже Тайрон увидел ее выходящей из сада, он сразу же быстро оглядел кустарник за ее спиной. Не увидев там никого, он шагнул ей навстречу:
— Где вы были?
Филаделфия посмотрела на его злое лицо и испытала радость от того, что он не знает ее секрета.
— Я флиртовала напропалую со всеми мужчинами. Разве не этого вы от меня ждали?
Он схватил ее за руку и притянул так близко, что она почувствовала на лице его дыхание.
— Не дразни меня, querida. Флиртуй с кем угодно, но домой ты отправишься со мной, понятно?
— Если вы намекаете на физическую близость, то вам надо избрать другую тактику. Ваши намеки меня совершенно не волнуют.
Он еще крепче сжал руку Филаделфии, но она стиснула зубы, чтобы подавить стон, готовый сорваться с губ.
— Когда я займусь с вами любовью, вам будет не до рассуждений.
Она подумала, что он сейчас поцелует ее, и отшатнулась от него, но не из-за страха, а из-за нежелания, чтобы его губы касались ее губ после поцелуя Эдуардо.
— Не надо, — тихо попросила она.
Ее открытое неповиновение раздражало Тайрона. После поцелуев, которыми они обменялись, она выказывала открытую неприязнь к нему. Да, она опасалась испытывать его терпение, но сейчас ему стало ясно, что он может взять ее, только применив грубую силу. Он еще никогда в жизни не насиловал женщин, в этом не было необходимости. Однако он не привык, чтобы его отвергали
Тайрон грубо поцеловал ее, словно в наказание, но, к счастью, тотчас же оттолкнул.
— А сейчас идите в дом, встаньте в дверях и смотрите в лицо каждого проходящего мимо вас мужчины. Делайте свое дело, черт возьми, иначе сегодня ночью мы займемся другим видом спорта.
Филаделфия поспешила к дому, испытывая одновременно страх и радость. Эдуардо был рядом. Осознание этого позволяло ей чувствовать себя в большей безопасности. Она не будет больше провоцировать Тайрона, но и не ударит палец о палец, чтобы помочь ему.
Это решение, как ни странно, успокоило ее. Если ей сегодня повезет и она узнает Макклауда в толпе гостей, то не скажет об этом ни Тайрону, ни даже Эдуардо, пока не поговорит с ним лично. Она не станет причиной еще одной смерти — ведь Тайрон не оставит его в живых. Возможно, она расскажет о нем Эдуардо, но не раньше, чем он объяснит ей, почему тоже разыскивает Макклауда.
Филаделфия поднялась по лестнице в дом. но на этот раз даже не взглянула на музыкантов, рассаживающихся по местам после короткого перерыва. Эдуардо сказал, что они обязательно поговорят, и она не сомневалась, что он найдет ее.
Прошел почти час с того момента, как она начала рассматривать гостей, входивших и выходивших из дома. Устав, она направилась в уголок, чтобы отдохнуть. Ее голова раскапывалась от духоты, платье прилипло к влажному телу. Она села на стул, надеясь, что Тайрон скоро увезет ее домой.
Проходивший мимо джентльмен заметил Филаделфию сквозь листья пальмы, за которой она сидела, и остановился, но у нее не было сил даже улыбнуться ему, и она притворилась, что не видит его. Но ее пренебрежение не остановило его. Раздвинув листья пальмы, он подошел к ней:
— Моя дорогая леди, такой красавице, как вы, грех прятаться за пальмой.
Филаделфия подняла глаза на мужчину, заговорившего с ней, и обмерла. Она словно заглянула в прошлое. Те же рыжие волосы, хотя и поредевшие с возрастом. Те же красные щеки, которые делали его похожим на Санта-Клауса, за кого она и приняла его в детстве. Тот же испещренный красными прожилками нос, ставший похожим на клюв от многочисленных переломов. До этой самой минуты она сомневалась, что узнает его. Сейчас все сомнения исчезли.
— Я напугал вас? — спросил он, увидев ошеломленное выражение ее лица. — В таком случае тысяча извинений. Я Ангус Макхью, житель этого города. А кто вы?
— Филаделфия Хант, — с трудом выдавила она. Склонив набок голову, он приблизил к ней ухо.
— Хант? Вы из тех Хантов, что живут в Чарлстоне?
— Я из тех Хантов, что живут в Чикаго.
— Вот как? Я не слышал о Хантах из Чикаго.
— Мой отец был банкиром.
— Во всяком случае, я бы знал о таком банкире, хотя по роду моих занятий нечасто имею с ними дело.
— А каким бизнесом занимаетесь вы, сэр?
— Срочные контракты, торговля, фондовая биржа и прочее в том же духе. Идет ли дождь, происходит ли наводнение, засуха — из всего этого я извлекаю выгоду.
— Понимаю. — Филаделфия поднялась, испытывая горячее желание поскорее убежать от него, но осталась стоять на месте. Был самый подходящий момент сказать ему, что она знает, кто он, и узнать у него, какую роль он сыграл в судьбе ее отца, но ее вдруг охватил непонятный страх. — Мне было очень приятно познакомиться с вами, мистер Макхью. Надеюсь, что мы встретимся снова.
— Возможно, — ответил он с улыбкой. — Вы долго пробудете в нашем прекрасном городе?
— Это зависит от моего опекуна, — уклончиво сказала Филаделфия.
— Вот как? А кто ваш опекун? Возможно, я знаю его.
— Тай… Телфур. Месье Телфур. Его бизнес — хлопок.
— Что вы говорите? Тогда я должен его знать. До свидания, мисс. Я просто в восторге от того, что познакомился с вами.
Филаделфия смотрела, как он быстро удалялся от нее, и, когда рядом с ней появился Тайрон, с облегчением вздохнула.
Тайрон сразу заметил, что она чем-то расстроена, и незамедлительно спросил:
— Что, черт возьми, случилось на этот раз?
— Мне дурно. Немедленно отвезите меня домой.
— Это от жары. Вы скоро привыкнете к ней.
— Нет. Я не собираюсь оставаться здесь.
Тайрон молча посмотрел на нее, но, почувствовав, как она вцепилась ему в руку, понял, что она вот-вот упадет в обморок, и счел за лучшее отвезти ее домой.
— Вы так и не нашли Макклауда? — спросил он, подсаживая ее в карету.
— Кого? — переспросила она, рассеянно глядя на него. Тайрон тихо выругался, поняв, что она на грани истерики. Ему лучше сейчас не давить на нее.
— Мы сделаем еще одну попытку. Приемы в Новом Орлеане чуть ли не каждый вечер. Мы его разыщем.
Филаделфия молча смотрела в темноту. Ей не надо искать Макклауда. Она уже нашла его.
Часы пробили три раза. Филаделфия лежала без сна и уже слышала, как они отстучали сначала час, затем два часа ночи. Она уже приняла решение: завтра же собрать вещи и покинуть дом Тайрона. У нее хватит денег, чтобы купить билет на пароход и добраться по Миссисипи до Сент-Луиса, где живут ее родственники. Но прежде всего она повидается с Макхью, то бишь с Макклаудом. Тайрон не сможет остановить ее. Он не заставит ее быть затворницей в его доме. Она дождется, пока он уйдет, и, если будет нужно, бросит свои вещи и уедет без них. Она боится его, но еще больше боится упустить возможность поговорить с Макклаудом.
Заслышав шаги на балконе, Филаделфия затаила дыхание. Тайрон расхаживал там до часу ночи. Каждый раз, когда он проходил мимо ее закрытой двери, она зажмуривалась и молилась. Но ей казалось, что к этому времени он уже уснул. Она слышала, как он подошел к двери своей комнаты, расположенной рядом, как после двух часов ночи скрипнули пружины его матраса и решила, что он лег спать. Сейчас он, должно быть, проснулся.
Шаги пересекли балкон; они были такими тихими, что Филаделфия бы не услышала их, если бы спала. Однако она не спала, сердце ее бешено стучало, кулаки непроизвольно сжались. На жалюзи упала тень, и она поняла, что Тайрон стоит у двери в ее комнату. Девушка чуть не закричала от страха, но подавила крик, надеясь, что он уйдет, если решит, что она спит.
Он беззвучно открыл жалюзи, и Филаделфия сквозь москитную сетку увидела его — темный силуэт на фоне лунного света. На этот раз она не испытывала никакого желания отведать его поцелуев или объятий. Страх сковал ее, а мозг усиленно работал, представляя, что сейчас может с ней случиться.
Он осторожно продвигался вперед в темноте. Она слышала, как он тихо выругался, споткнувшись обо что-то, затем двинулся дальше и остановился перед ее кроватью. Сильное волнение охватило Филаделфию, и она закричала:
— Не смей дотрагиваться до меня, Тайрон! У меня здесь пистолет!
Он тихо засмеялся.
— Не стреляй, menina, — послышался голос. — Это я. — Филаделфия рванула москитную сетку.
— Эдуардо!
Приложив палец к губам, он тихо прошептал:
— Не надо будить хозяина дома. Подвинься, я лягу рядом.
Эдуардо лег к ней в постель и обнял ее. Филаделфии о многом хотелось расспросить его, но он принялся осыпать ее поцелуями, а затем начал снимать с нее рубашку, и она решила, что расспросы могут подождать. Прошло уже более двух недель, как они в последний раз занимались любовью, и она так же страстно, как и он, хотела поскорее наверстать упущенное время. Их руки сплетались, срывая одежду, пока они не оказались обнаженными в объятиях друг друга.
Как она могла забыть за такое короткое время, сколько удовольствия дарят его поцелуи! Она мысленно улыбнулась, вспомнив, как боялась вожделения Тайрона. Оно было ничто по сравнению с той радостью, которую она испытывала сейчас, с той страстью, которая заставляла ее тело выгибаться, а сердце стучать в унисон с сердцем Эдуардо. Он не сказал ей ни слова, да в этом и не было нужды. Она сгорала такой же страстью, как и он. Когда он наконец вошел в нее, она закричала:
— О да! Да!
Весь мир сразу перестал существовать для них. Они слились друг с другом, испытывая ни с чем не сравнимое удовольствие.
После того как он мощно извергся в нее, она еще долго держала его в своих объятиях, не желая, чтобы он покинул ее. Теперь ей ничто не страшно. Эдуардо вернулся к ней. Она уедет с ним и оставит все страхи позади.
Внезапно в комнате вспыхнул свет. Любовники были вне себя от изумления, но Эдуардо опомнился первым и заслонил собой Филаделфию.
— Я все правильно рассчитал, — сказал Тайрон, стоя с лампой в одной руке. В другой он держал пистолет и с усмешкой смотрел на них. — Двери моего дома всегда открыты для тебя, Эдуардо, но сегодня ты злоупотребил моим гостеприимством. — Он посмотрел на Филаделфию, и в его прозрачных стеклянных глазах загорелась злоба. — А я-то думал, что ты предпочитаешь спать одна.
— Пусть тебя не беспокоит, с кем она предпочитает спать, — сказал Эдуардо. — Я увожу ее с собой.
— Нет.
Взгляд Филаделфии перебегал с лица Эдуардо на пистолет и обратно.
— Я мог бы убить тебя раньше, но меня разбирало любопытство, сумел ли бразилец растопить твой лед. Твои любовные крики очень впечатляют, querida.
Тайрон с холодной усмешкой взглянул на Эдуардо. Закравшаяся в душу ревность была для него откровением; она жалила его, словно скорпион. Более двух часов после их возвращения с приема он лежал без сна, думая с вожделением о Филаделфии. Затем он услышал шаги. Какая наглость посметь заниматься любовью под крышей его дома! Только гордость не позволяла ему вовремя остановить их.
— Ты думаешь, что если она раздвинула перед тобой ноги, то она тебя любит? Я докажу обратное.
Он пренебрежительно посмотрел на Филаделфию.
— Ты говоришь… что любишь его? Да ведь ты даже не знаешь его. Поинтересуйся у своего дружка, кто погубил твоего отца.
— Тайрон! — Эдуардо выскочил из постели, но, увидев наставленный на него пистолет, застыл на месте.
— Не вынуждай меня убивать тебя, Таварес. Она этого не стоит. — Тайрон взглянул на Филаделфию. — Спроси своего любовника, почему мы разыскиваем Макклауда. Спроси его, кто погубил Ланкастера. Спроси его, кто написал третье письмо твоему отцу. А заодно полюбопытствуй, почему он стал врагом Уэнделла Ханта.
Филаделфия с улыбкой посмотрела на Эдуардо:
— Я не хочу ничего слушать. Он говорит все эти вещи, чтобы побольнее нас задеть.
Но когда она вгляделась в лицо Эдуардо, мужество покинуло ее. Он настороженно наблюдал за ней. Филаделфия с отчаянием переводила взгляд с одного мужчины на другого. Неужели здесь лежит разгадка смерти ее отца? Мало-помалу уверенность покинула ее. Она вспомнила, что в одном из писем говорилось о бразильце. Во рту у нее пересохло. На сердце легла тяжесть.
— Это был ты?
Эдуардо дернулся как от удара.
— Menina, ты неправильно задаешь вопрос. Ты не спрашиваешь меня, почему я это сделал.
— Причины не имеют значения, — словно издалека услышала она свой голос. Неужели Эдуардо был одним из врагов ее отца? — Скажи мне правду. Это ты погубил моего отца?
Эдуардо печально улыбнулся:
— Как хрупки наши мечты, menina. Я пытался остановить тебя, просил прекратить поиски, говорил, что правда убьет тебя.
— Ты хочешь сказать — навредит тебе! — гневно закричала Филаделфия. — Ты лгал мне! Я поверила, что ты хороший и честный человек, но все это было ложью!
— Разве? И даже моя любовь к тебе?
— Не смей! — Филаделфия закрыла лицо руками. — Не смей говорить мне о любви! Ты предал меня! Ты заставил меня предать все, что мне было так дорого!
— Прошу прощения, — сухо сказал Тайрон.
— Нет! — воскликнула Филаделфия, садясь в постели и совершенно забыв, что она голая и что на нее смотрят двое мужчин. — Пусть уходит сеньор Таварес и никогда не возвращается. Никогда!
Нагнувшись, Эдуардо подобрал свою одежду и стал одеваться. Одевшись, он посмотрел на Филаделфию и был рад увидеть, что она закуталась в одеяло.
— Не верь во всю эту чепуху. У меня и в мыслях не было причинить тебе зло. Но сейчас я понял то, о чем давно подозревал. Тебе не уйти от самой себя. Все мои попытки не увенчались успехом. Прощай, menina.
Когда Эдуардо ушел, Филаделфия обратила свой взгляд на Тайрона, пытаясь понять, что он теперь станет делать. Она уже перестала бояться его.
Тайрон долго смотрел на нее.
— Ты еще глупее, чем я думал, — сказал он наконец. — Таварес прав. Ты неправильно задала вопрос. Он погубил твоего отца, и я помог ему в этом. Однако ты не спросила почему. Он слишком горд, чтобы объяснить тебе это, а я могу. Твой отец был алчным человеком, а алчность убивает людей. Он получил по заслугам. И, будучи трусом, убил себя, вместо того чтобы открыто посмотреть в лицо опасности. Тебе никогда не приходило в голову, что если бы он любил тебя, то остался бы жить?
Каждое слово, сказанное Тайроном, камнем ложилось на сердце Филаделфии. Обхватив плечи руками и раскачиваясь из стороны в сторону, она негромко застонала.
Тайрон тихо выругался и вышел из комнаты. Если она доведет себя до сумасшествия, от нее будет мало пользы, то же касается Тавареса, то сейчас, когда он бросил ему в лицо всю правду, придется быть начеку.
Подняв пистолет, он вглядывался в темноту. Таварес был одним из самых близких и преданных друзей. Для Тайрона будет большой потерей, если ему придется убить его, а Тайрон не любил потерь.
Однако он может себя поздравить. Ему удалось рассорить Эдуардо и Филаделфию. И все же он не ощущал радости победы. Победив, он тем самым нарушил свой кодекс чести. Он нанес своему другу удар в спину.
Опустив пистолет, Тайрон облокотился о балюстраду. Впервые за долгое время он вынужден был признать, какой же скотиной он стал.




Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману Жар твоих объятий - Паркер Лаура



Книга отличная.Но прочитать на один раз. Мне понравилось все как на духу! Но, почему нет продолжения о Тайроне и дочери его врага они же поехали в Колорадо! Где же это продолжение, Я В ШОКЕ!!!Кто знает где искать дайте ссылку или хоть скажите как книга называется.
Жар твоих объятий - Паркер ЛаураОльга
25.02.2013, 12.54





Роман хороший и интересный. Судьба Тайрона неизвестно. Но герои сильные. Героиня не плакса, реальная. Читайте.10/9
Жар твоих объятий - Паркер ЛаураKamila
10.06.2015, 16.10








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100