Читать онлайн Жар твоих объятий, автора - Паркер Лаура, Раздел - Глава 13 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Жар твоих объятий - Паркер Лаура бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

загрузка...
Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 8.17 (Голосов: 12)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Жар твоих объятий - Паркер Лаура - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Жар твоих объятий - Паркер Лаура - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Паркер Лаура

Жар твоих объятий

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Глава 13

Эдуардо поднял глаза от карт, которые он держал в руках, и внимательно оглядел лица людей, плотным кольцом обступивших карточный стол.
Вот уже почти неделю изо дня в день он играл в покер, регулярно проигрывая, но пока не нашел человека, который мог бы ввести его в казино «Моррисси-клаб-хаус», самое фешенебельное заведение в Саратоге. Но сегодня, как ему казалось, удача должна была повернуться к нему лицом.
Справа от него сидел мистер Оран Бичем, широкогрудый, краснолицый торговец лошадьми из Кентукки. Они познакомились на длинной деревянной веранде отеля «Грэнд-юнион», где обычно сидела половина курортников, наблюдая, как вторая половина дефилирует вдоль авеню, вырядившись в свои лучшие одежды, сшитые по последней моде.
Именно Бичем, общительный, улыбчивый человек с серебряной фляжкой в кармане, был тем самым человеком, который, узнав, что молодой иностранец хочет немного развлечься, пригласил его к себе наверх для дружеской игры. Игра в карты была регулярным послеобеденным развлечением для этих мужчин, и Эдуардо с удовольствием присоединился к ним. Мистер Бичем был широкой натурой, и вскоре на столе появилось превосходное кентуккийское виски, приятное, как солнечный свет, и настолько крепкое, что обжигало пищевод.
Справа от Бичема сидел молодой человек в возрасте студента колледжа по имени Том Ховеллс. У него была копна рыжих кудрей, которые он безуспешно пытался приручить, разделив на прямой пробор и смазав обе половинки бриллиантином. Но, несмотря на все свои ухищрения, он был похож на переросшего ребенка. Эдуардо сразу решил, что он слишком наивный, чтобы играть по-крупному, а если и будет, то потом угрызения совести замучают его.
Третьим из играющих был Хью Вебстер, дантист из Кливленда. Среднего возраста, лысеющий, с тонким лицом и такими глубокими оспинами на нем, что оно походило на терку; он мало разговаривал и играл с таким серьезным видом, словно заключал крупную сделку. В его игре не было заметно никакого мошенничества.
Четвертый игрок, новый член их компании, называл себя Реджиналдом Спеллингом. Он был одет по последней моде, носил бриллиантовую булавку для галстука и даже смачивал усы духами. Это был красавец с кудрявыми каштановыми волосами, с синевато-серыми глазами, гладкими, как у женщины, руками и постоянной улыбкой палице. Эдуардо сразу подметил жемчужный блеск его кожи и ленивую манеру поведения, которая отличает профессионального игрока. Это был тот самый человек, который мог бы помочь ему войти в казино «Моррисси».
Эдуардо старался подавить угрызения совести, вызванные его поведением с Филаделфией. Каждый день со времени их приезда в Саратогу он оставлял ее совершенно одну, в то время как сам развлекался, создавая мнение о себе. Он даже провел три последних вечера в компании самодовольных мужчин и женщин, которые кичились своим богатством. Он выпил больше положенного, играл в «фараона» и для стороннего наблюдателя проиграл больше, чем обычно. Со своими деньгами и очарованием он быстро стал любимцем женщин. За это время он даже открыл в себе способность быть кокетливым, как женщина, обещая много и почти ничего не давая. Филаделфия была единственной женщиной, с которой ему хотелось спать. Но результат его поведения не замедлил сказаться.
Вчера вечером он поссорился с Филаделфией. Он объяснил ей, что все, что он делает, он делает для них обоих. Он не винил ее за то, что она рассердилась, уловив запах духов другой женщины, исходивший от его одежды. И только когда она выгнала его из своей спальни, он понял, какую допустил ошибку. Пожалуй, им пора уезжать. У него сердце не лежало к карточной игре. Он зря терял время и понимал это.
— Фу! — Мистер Бичем вытер носовым платком вспотевший лоб. — Жена постоянно держит эти комнаты закрытыми. Я открою ставни, здесь невозможно дышать.
— Прекрасная идея, — сказал Эдуардо. — Женщины вечно создают нам неудобства. Они не понимают, что у мужчин могут быть свои развлечения.
Мистер Бичем грубо расхохотался:
— Полегче, сынок. Ты только недавно надел на себя эти кандалы. Ты еще должен наслаждаться ласками своей молодой жены.
Эдуардо пожал плечами:
— В моей стране мужчины женятся для брачного союза, положения и перспективы. Все остальное не имеет значения, если, конечно, ты не хочешь обзавестись наследником.
— Ну, сынок, — начал Бичем, удивленно подняв брови, — я видел твою жену во время ленча. Позволь заметить, что она очень хорошенькая.
— Хорошенькая, как оранжерейный цветок, — слегка раздраженно ответил Эдуардо. — Она слаба здоровьем. Она плохо переносит и жару, и холод, и влажность. Путешествие расшатало ее нервную систему. Это весьма печально.
Бичем оглядел других мужчин, сидевших за столом, но, поняв, что они ничего не добавят к их разговору, продолжал:
— Моя Мей в девичестве тоже была слаба здоровьем, но после того как родила нашего первенца Джошуа, сразу поправилась. У нас сейчас пятеро детей, и Мей еще никогда не была так здорова. Дай своей жене время, сынок. Возможно, Саратога — это именно то, что ей нужно. Я поговорю с Мей и попрошу, чтобы она пригласила твою жену принимать ванны вместе с ней. Мей клянется, что они помогают восстановить здоровье.
— Полагаю, что от этого не будет вреда, — сказал Эдуардо, пожав плечами. — Во всяком случае, здесь есть и другие восхитительные развлечения.
За столом воцарилась напряженная тишина, а Эдуардо мысленно попросил извинения у Филаделфии за свои слова.
Когда партия закончилась, он, намеренно снова проиграв, с отвращением бросил карты на стол и спросил:
— Неужели в этом городе нет других игр, кроме карт? Они мне изрядно поднадоели.
— Здесь есть «Моррисси-клаб-хаус», — ответил Ховеллс и покраснел.
— Я уже слышал об этом месте, — отозвался Эдуардо. — Почему мы не можем пойти туда?
— Мы люди женатые, а это такое заведение, которое Мей никогда не одобрит, — заметил Бичем с глупой улыбкой на лице.
— Почему жена вмешивается в ваши дела? — удивился Эдуардо.
— Первый этаж открыт для широкой публики — там есть и карты, и рулетка, и кости, — сказал Спеллинг, с любопытством глядя на Эдуардо.
— А что наверху? — спросил тот.
— Там частные покои, и туда пускают только избранных. — Капризное лицо Эдуардо просветлело.
— Вот где, наверное, идет настоящая игра. Думаю, что там можно проиграть сумму, от которой кровь вскипит в жилах. Я должен пойти туда.
— На вашем месте я был бы осмотрительнее, мистер Милаззо, — сказал Бичем. — Там крутятся всякие подозрительные личности, которые, не успеешь глазом моргнуть, обчистят твои карманы.
— Я знаю подобных людей, мистер Бичем. Такая игра, как наша, это все равно что званый чай.
— Ну, — начал Бичем, не зная, считать себя оскорбленным или нет, — если мы вам не по вкусу, то, как я думаю, мы можем вас простить.
Эдуардо сожалел, что оскорбил такого поистине прекрасного человека, но философски рассудил, что все это часть игры. Он поднялся, вынул деньги и положил на стол свой проигрыш.
— Сожалею, что приходится покидать вас, джентльмены. Я прекрасно провел с вами время.
Ко всеобщему удивлению, Спеллинг тоже поднялся:
— Если хотите, мистер Милаззо, то я с удовольствием рекомендую вас мистеру Моррисси.
— Это возможно? Прямо сейчас? — Спеллинг кивнул:
— Не возражаете, чтобы сопровождать меня в клаб-хаус?
— Разумеется! — С ликующей улыбкой Эдуардо взял со стола свой стакан, осушил его и посмотрел на мистера Бичема. — Это кентуккийское виски самое прекрасное, что есть в Америке. Передайте мои поздравления вашему винокуру. Я прихвачу с собой домой некоторое количество бутылок.
Бичему не нравилось бесстыдство молодого аристократа и его явно не американское отношение к жене, но тот, кто оценил кентуккийское виски, не может быть уж совсем плохим человеком. Придя к такому мнению, Бичем поднялся и протянул руку:
— Было приятно видеть вас, сэр… за нашим званым чаем. Если захотите, приходите еще. Во всяком случае, Мей и я надеемся увидеть вас в театре сегодня вечером.
— Ах да. Моя жена упорно напоминала мне об этом. Пожалуй, я позволю пойти ей в театр, если она в добром здравии. Приятного вам дня, джентльмены.
— Его жене не позавидуешь, — сказал позже Бичем своей Мей. — Бедняжка очень хорошенькая, но она уж слишком покорно переносит выходки этого молодого самца. Интересно, почему она вышла за него замуж? Здесь любовью и не пахнет. Большую часть времени, как мне кажется, он забывает, что женат. Я буду очень признателен тебе, Мей, если ты возьмешь ее под свое крылышко. Представляю, какой одинокой она себя чувствует вдали от дома.
Мистер Бичем был недалек от истины. Филаделфия ходила взад-вперед по застланному ковром полу своей спальни, чувствуя себя одинокой и заброшенной. Когда она согласилась играть роль жены-инвалида, то не рассчитывала, что будет оставаться совершенно одна.
Теперь она лучше понимала жалобы Эдуардо в то время, когда он играл роль Акбара: ему трудно весь день сидеть на одном месте в ожидании, когда он понадобится. Она так и не свела ни единого знакомства, и ей не с кем было поговорить.
Эдуардо уходил рано, приходил поздно, и от него часто пахло спиртным. А вчера вечером от него подозрительно пахло женскими цветочными духами. Филаделфия была так сердита и уязвлена, что когда он решил спать в соседней спальне, она согласилась. Но теперь у нее было время все обдумать, и она пришла к выводу, что такая тактика ошибочна.
Филаделфия развернулась на девяносто градусов и увидела в зеркале, висевшем на противоположной стене, свое отражение. Она приехала в Саратогу в надежде, что здесь они станут ближе друг другу, а на поверку вышло, что они еще больше отдалились. Он постоянно был среди людей, а она сидела взаперти. Он был красив, легко швырял деньгами, и она не удивится, если женщины будут интересоваться им.
— Я могу все изменить, в конце концов, — сказала Филаделфия своему отражению. Почему она должна сидеть и ждать, в то время как ему доступны все развлечения в Саратоге? Она у него не в услужении и вольна идти куда угодно. Она просто обязана выйти на публику.
Девушка быстро подошла к гардеробу и достала из него красивое платье. Это был костюм для променада из кремового фая и белого полосатого индийского шелка, отделанный белыми кружевами и красными ленточками. Он был ярким и легким, и ее настроение сразу улучшилось. Сбросив пеньюар, Филаделфия надела костюм, радуясь тому, что у него застежка спереди и ей не придется вызывать горничную. Застегнув пуговицы, она повязала па шею белую кружевную косынку, по которой были разбросаны белые искусственные розочки, и подошла к зеркалу.
Она внимательно осмотрела волосы на висках, чтобы убедиться, что корни еще не отросли. Каждый раз, когда она по утрам выходила посидеть на балконе, Эдуардо смачивал ей волосы лимонным соком. Удостоверившись, что с волосами все в порядке, она зачесала их наверх и заколола шпильками, чтобы надеть шляпу.
Она нашла подходящую шляпу в третьей открытой ею коробке. Это была легкая шляпка с загнутыми полями, украшенными красными розочками и двумя кремового цвета перьями спереди. Ее настроение стало еще лучше, когда она перед зеркалом надела шляпку и заколола ее. По ее мнению, сейчас она была очень хорошенькой и Эдуардо Таварес по достоинству оценил бы ее. Сказать по правде, ей хотелось продемонстрировать всем в Саратоге, что у синьора Милаззо есть жена, жена молодая и очень хорошенькая. Немного подумав, она добавила к туалету бриллиантовые серьги-подвески и узкий браслет, украшенный бриллиантами и изумрудами, который Эдуардо дал ей поносить. Взяв в руку красный фуляровый зонтик, она направилась к двери.
Ее сердце гулко колотилось, когда она шла по саду, с трех сторон окружавшему отель, построенный в виде буквы «П». Газоны сада содержались в идеальном порядке, их украшали бордюры из розовых гвоздик, герани и гортензий, которые прекрасно контрастировали с зеленой травой. Она улыбалась, проходя мимо гостей, сидевших в тени деревьев, зная, что все взгляды обращены на нее. Она была здесь незнакомкой, а незнакомые люди всегда привлекают внимание.
Когда Филаделфия дошла до огромного вестибюля отеля с мраморным полом в красно-белую клетку, она поняла, что не знает, куда ей идти дальше. Она остановилась, посмотрела направо и увидела четыре лестницы орехового дерева, ведущие в другие крылья и на другие этажи огромного отеля. За лестницами располагались маленькие персональные столовые. Справа она увидела общую столовую, где они с Эдуардо обычно обедали, но сейчас было не обеденное время, да и есть ей не хотелось. Ей нужны были свежий воздух, солнце, деятельность.
— Я к вашим услугам, мадам.
Филаделфия повернулась к человеку, который предложил ей свои услуги. У нее создалось впечатление, что она заглянула в лицо смерти. Глубоко посаженные глаза мужчины были прозрачными, почти бесцветными, и в них, как в разбитом зеркале, преломлялся свет. Филаделфия кожей ощутила исходившую от него опасность. Лицо незнакомца было жестким, если судить по лбу и челюсти, и откровенно сексуальным, если посмотреть на его рот.
Он улыбнулся, и она поняла, что он прочитал ее мысли так же легко, как если бы она их высказала вслух.
— Позвольте.
— Нет! — закричала она, отшатнувшись. — Я жду человека. Моего мужа.
Прозрачные глаза оглядели ее, и она каждой клеточкой тела почувствовала свою незначительность.
— Передайте вашему мужу мое восхищение и зависть. Его насмешливый тон заставил ее усомниться в искренности его слов, но она не могла понять причину такой открытой враждебности к ней.
— Прошу меня извинить, — сказала Филаделфия и повернулась, чтобы уйти, но он крепко и бесцеремонно схватил ее за локоть.
— Вы не похожи на проститутку. Кто вы такая? Вопрос был задан так тихо, что их никто не слышал, хотя на них уже стали бросать любопытные взгляды.
— Я синьора Милаззо, — ответила Филаделфия, уже начиная пугаться. — О, вон идет мой муж, — солгала она от страха. Повернувшись, она помахала рукой невидимому мужу. — Я здесь! — закричала она и почувствовала, что ее локоть выпустили. Когда она снова повернулась к мужчине, то его и след простыл. Она внимательно оглядела вестибюль, но незнакомец словно сквозь землю провалился, что показалось ей странным, так как он был высокого роста и одет во все черное. Ушел. Испарился.
Хотя в вестибюле было тепло, солнечно и полно народу, Филаделфия почувствовала, что вся дрожит. Он был как кошмарный сон средь бела дня. Она быстро прошла к выходу и оказалась на популярной у гостей веранде. Полуденное солнце ударило ей в глаза, согрело похолодевшее лицо, и она спрятала в кружевах все еще дрожавшие руки.
Мужчина предположил, что она проститутка. Почему он вдруг подумал, что она принадлежит к этому сорту женщин? Она одета хорошо и с большим вкусом. Он, должно быть, сумасшедший, не иначе. Только сумасшедший может пристать к женщине на виду у всех и задать ей неприличный вопрос.
Однако Филаделфия не могла отделаться от впечатления, что он знал, к кому обратился. Взгляд его глаз был такой холодно-презрительный. В нем сквозила неприкрытая злоба и, возможно, раздражение. Он смотрел на нее как на досадную помеху, от которой надо поскорее отделаться. Если бы она была насекомым, то он просто бы прихлопнул ее ладонью.
Она поискала глазами свободное плетеное кресло и села. Колени у нее дрожали, и она чувствовала себя такой же больной, как и персонаж, роль которого она играла. Как только она придет в себя и нервы немного успокоятся, то сразу же вернется в номер.
— Миссис Милаззо! Миссис Милаззо!
Филаделфия повернула голову на звук голоса и заметила приближавшуюся к ней пару средних лет. Она увидела их дружелюбные взгляды и резко встала.
— Миссис Бичем, если не ошибаюсь? И мистер Бичем. — Она протянула руку пожилой женщине. — Вы напугали меня.
— Я это вижу, дорогая, — ответила миссис Бичем и бросила на супруга красноречивый взгляд. — Вы здесь без мужа?
Филаделфия улыбнулась.
— Без мужа, но мне так надоело одной сидеть в комнате, что я решила немного проветриться. — Она посмотрела на вереницу экипажей, проезжавших по обсаженной деревьями авеню. — Увы, я не знала, куда мне пойти, поэтому решила посидеть на веранде. Здесь так много народу и так шумно.
— Это раздражает, если вы к такому не привыкли, — сказал мистер Бичем и указал Филаделфии на кресло. — Садитесь, моя дорогая. Ваш муж очень беспокоится о вашем здоровье. Он будет возмущен, если мы утомим вас.
— Я чувствую себя прекрасно, — ответила Филаделфия, — но сяду, если вы присоединитесь ко мне.
— Мы будем только рады, да, Мей?
— Конечно, дорогой.
Мистер Бичем ушел на поиски свободного кресла, а дамы сели и начали болтать. Вернувшись несколько минут спустя в сопровождении чернокожего боя, несшего за ним плетеное кресло, он увидел, что дамы увлечены разговором. Следующие три четверти часа он сидел, курил свою любимую сигару и наблюдал за проходившей мимо публикой.
Кое-что из рассказа миссис Милаззо привлекло его внимание: он, в частности, узнал, что она посещала английскую частную школу для девочек, и это объясняло тот факт, что у нее акцент гораздо меньше, чем у ее мужа. Она также сказала, что ее мать была итальянкой, а отец англичанином и что она встретила мужа в Италии, где ее отец работал по линии министерства иностранных дел. Мистер Бичем нахмурился, когда услышал, с какой любовью она говорит о своем муже. Будучи замужем всего три месяца, она пока ни в чем не могла обвинить этого молодого негодяя.
— Все еще впереди, — пробормотал он себе под нос. Она была такой хорошенькой, что ему невольно подумалось о том, все ли в порядке у нее с головой. Чем еще можно объяснить, что она не находит ничего плохого в том, что он изо дня в день оставляет ее одну, в то время как сам ведет развеселую жизнь, — которой мог бы позавидовать любой холостяк? Он слышал разные слухи. Если кому-то хочется знать, что происходит на курорте, то ему достаточно посидеть на веранде отеля. Умная она или нет, но это позор, что она не может посещать те места, где бывает общество. И чем больше мистер Бичем смотрел на нее, тем сильнее убеждался, что она самое хорошенькое на земле существо из тех, кого ему довелось видеть.
— Я надеюсь, что вы с мужем придете в оперу сегодня вечером, — сказал он, когда дамы решили перевести дыхание.
Филаделфия одарила его такой улыбкой, что ему захотелось, чтобы и его старшая дочь улыбалась точно так же.
— Я очень на это надеюсь, мистер Бичем, но муж мне пока не дал своего разрешения.
Мистер Бичем чуть не присвистнул.
— Мы говорили с ним об этом меньше двух часов назад. Я сказал ему, что из нас четверых выйдет хорошая компания. — Он взглянул на жену.
— О да, — сказала миссис Бичем. — Давайте пообедаем в таверне. Вы были там когда-нибудь?
— Нет, но звучит заманчиво. Если Витторио согласится, то я с радостью пойду.
Мистер Бичем поднялся; у него уже созрел остроумный план. Если молодая жена хочет пойти в оперу, то он по крайней мере должен сделать так, чтобы ее туда сопровождал муж.
— У меня назначена встреча, — сказал он. Миссис Бичем нахмурилась.
— Что еще за встреча? — спросила она.
— Деловая, — многозначительно ответил он, глядя на жену. — Ты можешь пока посидеть с миссис Милаззо и обсудить, что теперь носят. Я вернусь через полчаса и не удивлюсь, если ваш муж возвратится вслед за мной.
Филаделфия молча улыбнулась. Эдуардо с самого первого вечера возвращался далеко за полночь.
— Спасибо вам обоим, — промолвила она, — но я немного устала и должна идти в номер. Я дам знать, если мы сможем присоединиться к вам, скажем, часов в семь вечера. Подходит?
— Разумеется, — любезно ответил мистер Бичем. Когда Филаделфия скрылась в отеле, он выразительно посмотрел на жену. — Ну, что я тебе говорил?
— Ты прав: девушка влюблена, а этот прохвост не ценит ее. Бедняжка. Я надеюсь, что нашим дочерям хватит ума не влюбиться до замужества.
— Тоже мне открытие, — обронил мистер Бичем, с нежностью дотрагиваясь до руки жены.
Она посмотрела на мужа и покраснела как школьница.
— Не смейся надо мной, Оран. Ты не был молодым иностранцем, швыряющим деньги на ветер, да к тому же очень красивым. Ты зарабатывал на жизнь своим трудом, что украшает мужчину. Я сразу тебя раскусила, хоть и была влюблена.
— Да еще как, — заметил Оран, пожимая ей руку.
— Ты собираешься найти мистера Милаззо?
— Да.
Филаделфия взглянула на маленькие французские каминные часы, когда они пробили четверть восьмого. Эдуардо так и не вернулся. Впрочем, она знала, что он не вернется. Напрасно она нарядилась.
Она нервно ходила по гостиной в вечернем платье изумрудно-зеленого цвета. Его турнюр был украшен большим плоским бантом, концы которого подпрыгивали при каждом ее шаге, в то время как подол мягко шелестел по ковру. Сумма, которую ей пришлось заплатить горничной, чтобы та помогла ей одеться, расстроила ее. Если бы Эдуардо пришел к назначенному часу, он помог бы ей с корсетом и застежкой. Нарядившись в вечернее платье с голыми плечами и корсажем, украшенным гирляндой из искусственных цветов жасмина и листьев розы, она поняла, что никуда не пойдет.
Звук открываемой двери заставил ее на какое-то время забыть, как она была зла на Эдуардо, потому что он явился собственной персоной. Не говоря ни слова, он подошел к ней и, заключил в объятия, одной рукой придерживая за талию, а другую запустив ей в волосы. Он нежно целовал ее в ухо, прося на португальском простить его.
Филаделфию сразу же охватило ни с чем не сравнимое удовольствие, которое возникало каждый раз, когда он дотрагивался до нее. Однако напряженность момента заставила ее забыть, что это ощущение уже стало для нее привычным. Внезапно она почувствовала, что его рука, переместившись на спину, начала расстегивать ей платье.
— Что ты делаешь? — спросила она.
— Я хочу видеть тебя обнаженной.
Филаделфия отпрянула от него, и охватившая ее радость сменилась прежним раздражением.
— Ты пьян!
Он улыбнулся ей, и на его щеках появились соблазнительные ямочки.
— Самую малость, menina. Помимо тебя, я нашел в Америке еще одну вещь, которая мне очень нравится. Кентуккийский бурбон. Ты непременно должна попробовать его.
— Мне казалось, что ты лишен по крайней мере этого мужского недостатка.
Эдуардо усмехнулся, но, когда ее слова дошли до него, нахмурился.
— Что еще за мужские недостатки? У меня нет никаких недостатков.
— А как расценивать то, что ты едва держишься на ногах?
— Мужчина может выпить при случае.
— Похоже, что у тебя сегодня было с дюжину таких случаев. Теперь я понимаю, что напрасно наряжалась, чтобы пойти в оперу. Твое место в постели.
Черные глаза Эдуардо загорелись огнем, и он снова притянул ее к себе за талию.
— Да, мое место в постели, menina. Идем со мной, и я докажу тебе, до чего же я хорош в постели.
— Я не это имела в виду, — ответила Филаделфия, упираясь руками ему в грудь.
— А я это самое. Я хочу раздеть тебя и перецеловать каждый дюйм твоего тела. Это займет много времени. Я все делаю основательно, как тебе известно.
— Я приняла другое решение — пойду в оперу одна. А ты можешь оставаться тут и слоняться весь вечер по номеру.
И Филаделфия оттолкнула его. К ее удивлению, он не потерял равновесия. Схватив ее за запястье, Эдуардо самодовольно улыбнулся.
— Я совсем не пьян, menina. Мне просто нравится, что алкоголь будоражит кровь, но я не размяк и могу исполнить любое твое желание. Мы пойдем в спальню, как это принято у цивилизованных людей, или займемся любовью прямо здесь, на ковре? Лично я предпочитаю ковер. Видеть тебя лежащей здесь обнаженной и удовлетворенной — это мне по душе.
Раздражение боролось у Филаделфии с удивлением, и она, обхватив лицо Эдуардо ладонями, крепко его поцеловала.
— А сейчас, — сказала она, отстраняясь, — послушай меня внимательно, синьор. Сегодня вечером мы приглашены в оперу. Это для меня прекрасная возможность продемонстрировать твои украшения. Разве не для этого мы здесь?
Эдуардо наблюдал за ней с нежностью в глазах.
— Неужели тебе так хочется пойти туда? Наверное, ты чувствовала себя очень мерзко, оставаясь одна в этом номере?
— Да, и еще раз да.
— А позже, когда мы вернемся из театра, ты ляжешь обнаженной на ковер.
— Посмотрим, — ответила Филаделфия, покраснев. Эдуардо улыбнулся и прижался к ней щекой.
— Ты будешь размышлять, а я только об этом и буду думать.
— Ты не хочешь переодеться к обеду? Мы уже сильно опаздываем.
— Мы могли бы и опоздать. Во всяком случае, я очень этого хочу. — Эдуардо протянул к ней руку.
— О нет! — Филаделфия отодвинулась от него. — Я потратила изрядную сумму денег на горничную, которая помогла мне одеться, и поэтому не хочу идти в театр вся измятая и всклокоченная.
— Но позже, menina, позже я тебя всю изомну, зацелую и залижу…
— Синьор!
— Хорошо. Но ты меня разочаровала. В конце концов, это наша последняя ночь здесь. Завтра мы уезжаем из Саратоги.
— Почему? Ведь ты потратил такие деньги в надежде продать драгоценности.
— Я выиграл больше, чем стоят все они. — Он улыбнулся ей такой очаровательной улыбкой, что все в ней перевернулось. — Ты не хочешь поцеловать победителя?
— Нет. Боюсь не устоять.
Филаделфия довольно быстро догадалась, что опера не относится к числу любимых развлечений Эдуардо. К концу второго акта она услышала за спиной его ровное дыхание и поняла, что он задремал. Она виновато улыбнулась Бичемам, в чьей ложе они сидели, и обратила свое внимание на сцену. Она ничуть не удивилась, обнаружив, что публика Саратоги проявляла к опере ничуть не больше уважения, чем в Нью-Йорке. Люди расхаживали из ложи в ложу, вполголоса делясь друг с другом новостями.
Не удивило ее и то, что самое большое внимание уделялось их ложе. Ее появление рядом с Эдуардо вызвало настоящий фурор. По частым вспышкам отраженного света она видела, что многие лорнеты и бинокли направлены в ее сторону. Она ощутила смутное беспокойство, подумав о том, что тот неприятный незнакомец, который днем остановил ее, сейчас сидит в полумраке театра и наблюдает за ней.
Филаделфия вздрогнула, вспомнив его прозрачные, почти бесцветные глаза, невольно поднесла руку к горлу и потрогала массивное изумрудное ожерелье, которое Эдуардо надел на нее перед походом в театр. Закрыв глаза, она вызвала воспоминание о его прикосновении, когда он застегивал ожерелье. На какое-то мгновение его пальцы с нежностью коснулись ее шеи, и она, как всегда, снова забыла обо всем на свете. Во время антракта, прогуливаясь в фойе театра, Филаделфия не могла сдержать радостной улыбки.
— Что сделало тебя такой счастливой, дорогая? — спросил Эдуардо, обнимая ее за плечи.
— Все и ничего. Я счастлива, когда ты рядом.
Его глаза вспыхнули черным блеском и стали нежными, как бархат.
— Поехали домой, — сказал он.
— А как же Бичемы? — неуверенно осведомилась она.
— Мы молодожены. Неужели ты считаешь, что им надо что-то объяснять? — Увидев выражение ее лица, Эдуардо рассмеялся. — Если хочешь, я могу сказать им, что ты плохо себя чувствуешь.
— Нет, — возразила Филаделфия, вспомнив, что они произвели на Бичемов впечатление несчастливой и далекой друг от друга пары. — Не надо ничего говорить. Давай поспешим, а то я…
— Замерзла? — уточнил он.
— Нет, не замерзла, — ответила она, с трудом выдерживая его пристальный взгляд. Она сделала открытие, что флиртовать на публике приятно, хотя и немного стыдно.
— Я все еще помню о твоем обещании насчет ковра, — проговорил Эдуардо, ведя ее к выходу. — Такие вещи делают жизнь мужчины гораздо приятнее, menina.
Чета Бичем появилась в ту минуту, когда они уже подходили к двери.
— Посмотри-ка, — сказал Оран, когда пара исчезла в ночи. — Они ушли. Наверное, им надоело.
— Я так не думаю, — ответила миссис Бичем, от взгляда которой не укрылось, как нежно Эдуардо обнимал свою жену за плечи. — Возможно, мы помогли им сблизиться, Оран.
Щелчок замка был почти неслышным, но Эдуардо сразу насторожился. Вихрь мыслей пронесся в его голове, когда дверь в их номер открылась. Кто это мог быть? Воры, которые видели на Филаделфии изумруды, горничная, забывшая, что номер занят, или соседи, которые ошиблись дверью?
Он схватил свою рубашку и накрыл ею Филаделфию, спавшую обнаженной на ковре. В этот самый момент кто-то легко повернул выключатель, и гостиную залил свет.
Мужчина, стоящий в дверях, ухмыльнулся, увидев открывшуюся перед ним сцену.
— Доброй ночи, Эдуардо. Я так и знал, что ты не в постели. Когда оденешься, загляни ко мне в номер триста пятьдесят шесть.
Не беспокоясь о том, что он голый, Эдуардо поднялся с пола, но мужчина захлопнул дверь перед его носом. — Тайрон!




Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману Жар твоих объятий - Паркер Лаура



Книга отличная.Но прочитать на один раз. Мне понравилось все как на духу! Но, почему нет продолжения о Тайроне и дочери его врага они же поехали в Колорадо! Где же это продолжение, Я В ШОКЕ!!!Кто знает где искать дайте ссылку или хоть скажите как книга называется.
Жар твоих объятий - Паркер ЛаураОльга
25.02.2013, 12.54





Роман хороший и интересный. Судьба Тайрона неизвестно. Но герои сильные. Героиня не плакса, реальная. Читайте.10/9
Жар твоих объятий - Паркер ЛаураKamila
10.06.2015, 16.10








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100