Читать онлайн Жар твоих объятий, автора - Паркер Лаура, Раздел - Глава 1 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Жар твоих объятий - Паркер Лаура бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 8.17 (Голосов: 12)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Жар твоих объятий - Паркер Лаура - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Жар твоих объятий - Паркер Лаура - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Паркер Лаура

Жар твоих объятий

Читать онлайн

Аннотация

Филаделфия Хант, гордая дочь обесчещенного, разоренного отца, бесстрашно бросила вызов жестокому свету и осталась без гроша и будущего, с единственным желанием - любой ценой отомстить Эдуардо Таваресу, демоническому бразильцу, разрушившему ее жизнь. Однако, следуя своим планам мести, девушка постепенно запутывается в сетях магического очарования Эдуардо - и, пытаясь бороться со своими чувствами, пока еще не осознает, что недругу суждено стать для нее возлюбленным, посланным самим небом...


Следующая страница

Глава 1

Чикаго, апрель 1875 года
Сеньор Эдуардо Доминго Ксавьер Таварес приехал полюбоваться на конечный результат своей мести. В гостиной особняка Хантов собрались сливки чикагского общества, чтобы принять участие в аукционе — распродаже имущества обанкротившегося Уэнделла Ханта, ныне покойного. Сейчас, убедившись собственными глазами в полном крахе своего врага, он мог бы спокойно уйти и никогда сюда не возвращаться. Однако он остался.
Он жаждал победы над своим старым противником. Он хотел, чтобы возмездие свершилось таким образом, чтобы ни один суд не оправдал его недруга. Он хотел покончить с годами ожидания, лавирования и интриг. Всего каких-нибудь три недели назад, когда газеты запестрели заголовками о банкротстве Первого банка Чикаго, его желание было удовлетворено. Но он не ожидал, да и никто не мог предвидеть, что неделей позже Уэнделл Флетчер Хант, основатель и президент Первого банка Чикаго, сведет счеты с жизнью.
Эдуардо был удивлен и разозлен этой ненужной трагедией. Лучше бы Хант жил, но с чувством унижения и неопределенности. К сожалению, ему не хватило мужества принять такую жизнь, и он предпочел самоубийство. И это было единственным, о чем жалел Эдуардо.
Он знал, что Тайрон, столь же люто ненавидевший Ханта, поднял бы его на смех. Тайрон презирал слабость любого рода. Человек, неизменно держащий слово, с взрывным характером и способностью навлекать на себя опасность, Тайрон всегда привлекал к себе внимание сильных мужчин и страстных женщин: и те и другие с готовностью приходили к нему, полные желания оценить его возможности. Эдуардо и Тайрон встретились случайно и объединили силы по одной-единственной причине — у них были общие враги.
Эдуардо тихо выругался. У Тайрона много врагов. Однако все последние семь долгих лет никто не был таким надежным союзником, как Тайрон. Предпочитая оставаться в тени, Тайрон появлялся, словно призрачный мститель, как только в нем возникала необходимость. Они не раз спасали друг другу жизнь, и их взаимоуважение переросло в дружбу, если бы хоть кто-нибудь решился назвать Тайрона другом. Даже жаждавший мщения Эдуардо не хотел бы иметь в союзниках такого человека, как Тайрон, которому было неведомо чувство сострадания.
Эдуардо постарался выбросить из головы жуткое воспоминание о том, какой допрос учинил Тайрон убийце, нанятому застрелить их. В отличие от Тайрона у него не было склонности к жестокости, хотя ему пришлось научиться быть таковым. Ему всегда претила роль мстителя, пока он не связал себя узами крови с этим человеком. Он не был хищником, который клюет своих врагов до костей, чтобы получить удовлетворение. По натуре он был весельчаком, любителем красоты, мира и гармонии. Так почему он здесь?
Эдуардо посмотрел на балконные двери гостиной, которые были распахнуты. За дверями виднелся сад, который манил к себе разноцветьем шток-роз, гладиолусов и анютиных глазок. Сначала он не обратил внимания на гул толпы, так как ему ужасно хотелось посидеть в саду и с наслаждением выкурить сигару. Но гул все нарастал, отвлекая его от собственных мыслей. И наконец он увидел ее.
Она, как в раме, стояла в дверях — высокий стройный силуэт, окутанный полуночным светом. Ему не надо было говорить, что это она. Даже никогда ее не видя, он знал, что только ей обязан своим появлением здесь.
Хотя черты ее лица и детали фигуры были скрыты в тени и она казалась воздушной, он никогда не встречал ничего более живого и полного жизни. Во всем ее облике сквозило что-то неистовое; в посадке головы чувствовалась патрицианская гордость; безмятежное спокойствие выдавало бурю строго контролируемых эмоций. Эдуардо с удивлением ощутил, как все ее эмоции передаются ему. Они оказали на него такое же воздействие, какое луна оказывает на море. Когда она двинулась в комнату, ему стоило больших усилий не перехватить ее. Кто-то из аукционистов назвал ее по имени, и все встало на свои места. Мисс Филаделфия Хант. Ну конечно же, это она.
Заинтригованный, он отошел к дальней стене, чтобы получше рассмотреть ее. Он не мог слышать, что она говорила и что отвечал ей аукционист, но, когда она повернулась и пошла по проходу, чтобы занять место, его сердце снова учащенно забилось. Он понимал, что ему следует уйти, но какое-то предвкушение, сродни тому, что испытывает театрал перед поднятием занавеса, не давало покоя. Что-то должно было случиться, и никакая сила на земле не помешает ему быть тому свидетелем.
Филаделфия Хант остановилась в дверях гостиной своего бывшего дома, когда перешептывание толпы долетело до ее ушей.
— Не могу поверить, что она здесь.
— И это после того, что стряслось…
— Самоубийство. Что может быть противоестественнее…
— Пощадила бы нас и не приводила в смущение…
— Что можно от нее ожидать, когда отец…
— Был лишен всего имущества, как мне рассказывали, а она позволяет себе дерзость появляться тут…
Их слова хлестали, как порывы ветра во время грозы, но почти не трогали ее. Потрясение и ужас последних недель сделали ее эмоционально невосприимчивой. Одетая в траур, как символ глубокой и чистой печали, Филаделфия чувствовала себя неуязвимой. Она оказалась здесь лишь потому, что всего неделю назад этот особняк был ее домом. Теперь он потерян для нее, а вместе с ним безвозвратно ушли мир и покой в ее душе. Поэтому пусть себе глазеют на дочь Уэнделла Флетчера Ханта.
Несмотря на внешнее спокойствие, Филаделфия ощутила, как гнев заполняет каждую клеточку ее тела, когда она вошла в гостиную под их недружелюбными взглядами. Когда-то эти люди слыли друзьями ее отца. Сейчас они, словно стервятники, слетелись сюда, чтобы стать свидетелями чужого несчастья.
Сжав в кулаки затянутые в перчатки руки, Филаделфия шла мимо знакомых лиц, глядя прямо перед собой. Она презирает их трусливое дезертирство, которым они отплатили отцу именно тогда, когда он нуждался в них. Она Хант, представительница трех поколений Хантов из Чикаго. Пусть себе смотрят и шепчутся. Пусть насмехаются, если им это нравится. Она знает кое-что такое, чего не знают они. Кто-то в этой комнате повинен в разорении ее отца. Кто-то в этой комнате, возможно, является убийцей.
— Мисс Хант!
Филаделфия остановилась, наблюдая, как к ней спешит высокий стройный мужчина. Он, так же как и она, был одет в черное. Если бы не рубиновая булавка в галстуке и не маленькие алые пуговки на парчовом жилете, его по ошибке можно было бы принять за человека, носившего траур. Но траура он не носил. Он был еще одним неизбежным злом, с которым ей придется иметь дело.
— Мистер Гувер.
Мужчина неуверенно улыбнулся и неодобрительно произнес:
— Вам не следовало, мисс Хант… Я хочу сказать, что мы не ждали вас.
Филаделфия почувствовала, что, несмотря на бушевавшую в ней злость, ее лицо принимает вежливое выражение.
— Я и сама удивлена, мистер Гувер, но раз уж я здесь, может, начнем?
Прежде чем Гувер смог ответить, к ним подошел его партнер. При виде элегантной молодой женщины он осклабился:
— Мисс Хант, какой сюрприз!
Но его улыбка исчезла, когда он обменялся взглядом с мистером Гувером. Тогда он попытался взять Филаделфию за локоть, но она увернулась, и его рука повисла в воздухе. Смущенный, он прокашлялся и опустил руку.
— Мисс Хант, мы, конечно же, рады видеть вас здесь. Однако развитие событий может вам не понравиться. Вы поступили бы разумно, если бы подождали в соседней комнате. А еще лучше — возьмите мою карету и поезжайте куда-нибудь. Обещаю, что я вам сам немедленно доложу, как только закончится… уфф…
— Аукцион, мистер Синклер. Отбросьте ложную стыдливость. В конце концов, это ваш бизнес и единственная причина нашего взаимодействия. В полдень все мое хозяйство будет выставлено на аукцион. Все! Начиная с кастрюль и сковородок на кухне и кончая бельем в моей спальне.
Филаделфия поняла, что наслаждается смущением, вызванным ее словами. В будущем надо взять это на вооружение. Такое оружие встречается весьма редко.
Она намеренно повысила голос, чтобы удовлетворить любопытство тех, кто собрался вокруг них, ловя каждое слово:
— Я останусь, мистер Синклер, ибо хочу убедиться в том, что вы возьмете хорошие деньги за каждую вещь, которую я вам доверила. Кажется, вас покоробило мое упоминание о деньгах. К сожалению, я больше не могу рассчитывать на поддержку того общества, к которому принадлежала, так как осталась без средств и вся в долгах. Наверное, говорить о долгах — плохой тон, но в моем положении об этом думать не приходится. Что скажете?
Не дожидаясь ответа, она повернулась и пошла по проходу, образованному рядами стульев с позолоченными спинками. Их бархатная обивка ярко-синего цвета была ей хорошо знакома. Эти стулья принесли из танцевального зала. Уже вечером они будут принадлежать одному из сидящих на них.
Филаделфия намеренно выбрала для аукциона эту комнату, выходящую на запад. Хрусталь, картины, шелка, серебро, драгоценности будут здесь смотреться при свете дня во всем своем величии. Ее отец всегда с особой тщательностью подбирал произведения искусства для своей коллекции. Он был страстным коллекционером как красивых вещей, так и редких. И эту любовь к красивым вещам он прививал и ей, своему единственному ребенку. Оставшись при рождении без матери, она любила вспоминать те вечера, когда ее часто отсутствующий отец возвращался домой после долгих командировок и они вместе рассматривали его новое приобретение. Чтобы доставить ему удовольствие, она еще в детстве начала изучать историю каждой вещи, и ее возраставшие с каждым годом познания затмевали даже знания ее отца.
Филаделфия глубоко вздохнула, и ее взор затуманили слезы. Она не должна думать сейчас об отце. У нее только разболится голова и защемит в груди. Она сейчас среди врагов, которые уничтожили ее отца и его репутацию. Она не прольет ни единой слезинки, чтобы доставить им радость. Филаделфия заняла последнее место в последнем ряду и почувствовала, как дрожат ее колени.
Придя в себя, она услышала, что мистер Гувер уже объявил об открытии аукциона. Вещь, выставляемая первой, менее всего нравилась ей из обширной коллекции отца. Это был средневековый немецкий канделябр, сделанный из рогов оленя, с подставкой в виде груди сирены, вырезанной из серебряного слитка. Отец купил столь безвкусную вещь исключительно потому, что был очарован прекрасной работой неизвестных мастеров. На лице Филаделфии появилась самодовольная улыбка, когда аукционист выставил канделябр на продажу. Вещь была настолько безобразной, что она не жалела о ней, надеясь получить за нее большие деньги.
Однако никаких предложений не последовало, когда аукционист назвал цену. Он во второй раз обратился к публике, назвав на этот раз начальную сумму в пятьдесят долларов, но аудитория хранила молчание.
— Леди и джентльмены, мы собрались здесь на аукцион, — сказал Генри Гувер с ободряющей улыбкой. — Возможно, вы, сэр, будете столь любезны поддержать начальную цену в пятьдесят долларов — Он указал на джентльмена в первом ряду.
— За такое уродство я не дам и полдоллара! — последовал ответ.
— Пятьдесят центов! — выкрикнул человек, сидевший во втором ряду.
— Пятьдесят один цент! — предложили с задних рядов.
— Полноте, джентльмены! — упрекнул Гувер. — Здесь одного серебра на сотню долларов.
— Два доллара! — предложил мужчина в первом ряду. — Это даст мне девяносто восемь долларов в счет долга Первого банка.
Несколько наглых джентльменов засмеялись, других сдерживало присутствие Филаделфии.
— Могу я предложить начальную цену в пятьдесят долларов? — снова обратился Гувер к участникам аукциона.
— Вы не получите их, — ответил человек, предлагавший два доллара, вскакивая на ноги. — Этот аукцион устроен с целью погасить долги Ханта. И не рассчитывайте, что его жертвы помогут вам в этом деле. Уэнделл Хант обокрал нас! Даже не думайте, что мы будем выкладывать большие деньги. — Говоривший погрозил аукционисту кулаком. Несколько джентльменов вскочили с мест вслед за ним.
Филаделфия пришла в полное недоумение. Она знала почти всех этих людей давным-давно. Они занимались банковской деятельностью и коммерцией, были людьми активными и богатыми; они имели вес в обществе и заслуживали уважения, но сейчас напоминали неуправляемую толпу.
Аукционист стукнул молоточком, призывая к порядку; жены, сопровождавшие своих супругов, потянули их за руки, усаживая на места, и вскоре шум прекратился.
— Разрешите мне продолжить торги этой вещи? — спросил Гувер охрипшим голосом.
— Нет! — выкрикнул мужчина из первого ряда. — Два доллара — это моя окончательная цена. А сейчас несите что-нибудь более ценное. У меня осталось пять или десять долларов. На них я смогу купить кучу изумрудов и бриллиантовую тиару! — За его грубым хохотом последовали выкрики других немедленно выставить на продажу знаменитую коллекцию ювелирных украшений Уэнделла Ханта.
Филаделфия с невозмутимым видом наблюдала, как мистер Гувер, промокнув носовым платком лоб, дал знак своему партнеру, и тот принес с полдюжины футляров на серебряном подносе. Но когда Гувер открыл первый футляр и взорам присутствующих предстало искусно сделанное жемчужное ожерелье с застежкой, инкрустированной бриллиантами, она затаила дыхание. Филаделфия совсем забыла об этом ожерелье. Оно не предназначалось для продажи. Из всей коллекции ювелирных украшений отец любил его больше всех и обещал ей подарить его на свадьбу.
— Вот это другое дело, — сказал кто-то. — Один доллар!
— Будь справедливым, Ангус, — урезонил его другой мужчина. — Ты прекрасно знаешь, что оно стоит вдвое дороже. Два доллара!
Охваченная ужасом, Филаделфия поняла, что в основе всего лежит тайный сговор. Чтобы отомстить банку за их потери, эти люди сговорились покупать произведения искусства и ювелирные украшения за сущие гроши.
— Нет! Прекратите немедленно аукцион! — Филаделфия вскочила и побежала к аукционисту. Она видела удивление на его лице, но уже не могла себя контролировать. Она вытащила прелестное жемчужное ожерелье из дорогого футляра, откинула вуаль и повернулась лицом к покупателям.
Повисла неловкая пауза. Море лиц перед ней внезапно слилось в одно пятно.
— Вы говорите, что не будете платить сумасшедшие деньги за имущество обанкротившегося должника. Это ваше право. Но кто позволил вам оскорблять эту чудесную вещь, принижая ее ценность и стоимость?
Она вышла вперед, подняла повыше жемчуг, и он каскадом заструился у нее между пальцами.
— Взгляните на эти жемчужины! Перед вами три дюжины безупречно подобранных жемчужин, совершенных по своему размеру и цвету. Но это еще не все.
Филаделфия впервые открыто посмотрела на аудиторию и встретилась взглядом со старым мужчиной. Она с мольбой взглянула в его доброе лицо, и голос ее смягчился:
— Доктор Ричардз! Вы должны помнить историю, которую мой отец рассказывал вам об этом жемчуге. Он как раз только что вернулся из Сан-Франциско и пригласил вас на обед, чтобы показать свое последнее приобретение.
— Оно куплено на деньги вкладчиков? — поинтересовался грубый мужской голос из середины комнаты.
Филаделфия острым взглядом окинула ряды.
— Кто это сказал? — Не дождавшись ответа, она прошла в центр прохода. — Неужели вы такой трус, что, бросая оскорбления, не осмеливаетесь показать свое лицо?
Раздалось какое-то непонятное шарканье, прежде чем она увидела вставшего с места мужчину в коричневом, в клеточку, костюме.
— Сэр, здесь аукцион. У вас есть деньги, чтобы купить этот бесценный жемчуг, или вы один из вынюхивающих сенсации репортеров?
Он начал кричать о правах прессы узнавать правду, и Филаделфия поняла, что ее догадка оказалась верной. Сидевшие рядом стали протестовать. Сливки чикагского общества так же, как и она, не жаловали прессу.
Почувствовав победу, она ткнула пальцем в мужчину.
— Это частный дом, и, пока аукцион не закончится, он будет моим домом. Ваше присутствие здесь, сэр, нежелательно. — Она повернулась к аукционисту: — Мистер Гувер, я требую, чтобы вы немедленно убрали отсюда этого человека.
Филаделфия отвернулась и закрыла глаза, чтобы не видеть, как два ассистента выводят репортера из комнаты. Когда дверь за ним плотно закрылась, Филаделфия расстегнула украшенную бриллиантами застежку и надела жемчужное ожерелье себе на шею. Возвращаясь к первым рядам, он заговорила тихим, но отчетливым голосом:
— Мой отец купил это ожерелье в Чайнатауне у торговца жемчугом, который поведал ему его историю. В незапамятные времена эти жемчужины спасли жизнь любимой дочери китайского императора Мей Лин.
Филаделфия не намеревалась рассказывать всю историю, но она всегда любила ее, и слова потекли:
— Давным-давно в Китае было много военачальников, которые часто не подчинялись императору. Однажды самый могущественный — из них приехал в столицу со своей армией в качестве почетного гостя императора. Как и все в Китае, он был наслышан о красавице Мей Лин. Каждый день он просил императора привести дочь ко двору, чтобы он мог полюбоваться ею. И каждый раз император обещал удовлетворить его просьбу. Но когда спустя несколько дней она так и не появилась, военачальник решил сам проверить, насколько слухи о ее красоте соответствуют действительности.
Человек хитрый и отважный, он как-то вечером вскарабкался на стену женской половины, где увидел Мей Лин в окружении служанок. Сраженный если не любовью, то жаждой обладать такой редкостной красотой, он моментально составил план похищения принцессы.
Император был безутешен, но ему не удалось собрать под свои знамена достаточно мужчин, пожелавших сражаться против известного военачальника. Однако мудрый император понял, что жадность, а не любовь заставила того похитить его дочь. Поэтому он обратился к людям благородного происхождения с предложением внести выкуп за принцессу и получить в награду ее руку и сердце. Множество мужчин отправилось в крепость военачальника, принося в качестве выкупа редкие шелка, духи, фарфор. Военачальник казнил каждого из них, оставляя себе выкупы… и Мей Лин.
Наконец, придя в отчаяние, император предложил «частицу своей души», как называл он дочь, любому в стране мужчине, который спасет ее. К его изумлению, только один мужчина отозвался на его просьбу. Это был ловец жемчуга, человек слишком низкого происхождения, которому при обычных обстоятельствах даже не разрешили бы появиться в столице. Убедившись, что император сдержит свое обещание, ловец жемчуга отправился в крепость военачальника. Прошел месяц, никаких известий ни от самого военачальника, ни от ловца жемчуга так и не поступило, и все, включая императора, решили, что последний был так же убит, как и все остальные.
Но на тридцать седьмой день, ко всеобщему удивлению, на дороге, ведущей в столицу, появился ловец жемчуга, одетый только в набедренную повязку и сандалии. Он вел за собой яка с Мей Лин. От него и узнали поразительную, похожую на сказку историю.
Филаделфия дотронулась до ожерелья и продолжила:
— Вместо выкупа ловец жемчуга предложил военачальнику одну из этих жемчужин. Тот согласился, что жемчужина и впрямь великолепна, но сказал, что Мей Лин стоит гораздо больше, чем единственная жемчужина. Ловец жемчуга ответил, что он действительно выловил в одном потайном месте только эту жемчужину, потому что боится снова нырять. Дело в том, что жемчуг там охраняет свирепый дракон. И если военачальник согласится защищать его от дракона, они выловят еще несколько дюжин жемчужин.
— Жадность — великий соблазнитель, — сказала Филаделфия, спокойным взглядом обводя аудиторию. — Ловец жемчуга видел, какой жадностью загорелись глаза военачальника, и понял, что он на правильном пути. С тем чтобы никто другой не узнал о месте, где находится жемчуг, ловец предложил военачальнику отправиться туда без сопровождения. Последний согласился.
Приехав на место, они разбили лагерь. Каждый день ловец жемчуга нырял только один раз и вытаскивал раковину, в которой находилась жемчужина совершенной формы. Но на тридцать пятый день ловец жемчуга вынырнул с пустыми руками. Он сказал, что чудовище очень сердито и больше не разрешает ему искать жемчуг. Даже под угрозой смерти он отказался снова нырять в воду.
Жадный и эгоистичный, военачальник был также очень гордым. Он заявил, что никого не боится и сам будет нырять за жемчугом. Он нырнул, и море поглотило его. Ловец жемчуга прождал его целый день, но он так и не появился.
Филаделфия замолчала, чтобы перевести дыхание, но сидевшая рядом с ней женщина, сгорая от нетерпения, потребовала продолжения рассказа.
— Что же случилось с военачальником? — спросила она.
— Чудовище утащило его, — ответила Филаделфия. — С ним не смог справиться даже сильный военачальник.
— А что ловец жемчуга? — поинтересовалась другая женщина.
— Он знал об этих скоплениях жемчуга всю свою жизнь, но из-за дракона боялся нырять туда. Любовь и преданность императору придали ему силу и мужество, чтобы достать со дна моря этот необыкновенный жемчуг.
— И он женился на дочери императора? — спросил еще кто-то.
— Он был уже женат и имел с полдюжины детей. Но он стал личным ловцом жемчуга императора, и его семья прославилась тем, что поставляла самый лучший в мире жемчуг. — Филаделфия сняла ожерелье и снова показала его публике. — Оно является тем самым легендарным ожерельем. Неужели вы позволите, чтобы оно было продано за жалкие гроши?
Толпа протестующе зашумела.
— Продолжим торги, — сказала женщина в третьем ряду. — Я предлагаю пятьсот долларов!
— Семьсот пятьдесят долларов!
— Восемьсот!
— Девятьсот!
— Тысяча!
Филаделфия продолжала держать в руках ожерелье, слушая, как крики покупателей сотрясают воздух. Торги закончились быстро. Ожерелье было продано за пять тысяч долларов. Она не могла решиться посмотреть в лицо человеку, который купил жемчужное ожерелье. С нее было достаточно, что оно ушло за достойную цену. Она передала ожерелье аукционисту и не оглядываясь направилась к двери.
Внезапно Филаделфия почувствовала себя обессиленной, и ей захотелось только одного — оказаться как можно дальше отсюда. Ее гнев прошел, но она не собиралась делиться своими личными переживаниями с людьми, которые пришли на аукцион. Они не поймут, не оценят те большие и маленькие радости, которые они с отцом испытывали под этой самой крышей. Как и китайским военачальником, ими руководили жадность и алчность. Осознание этого факта сделало ее совсем больной, словно она приняла участие в какой-то грязной сделке.
Филаделфия ускорила шаг, желая поскорее избавиться от этого шума, криков, духоты, но, когда она достигла двери, кто-то окликнул ее.
— Мисс Хант! — Мистер Гувер торопился догнать ее. — Вы уже уходите? Только не сейчас, когда вы обеспечили такой успех аукциону.
— Вы были правы — мне не следовало приходить сюда.
— Наоборот. Люди расспрашивают меня и о других драгоценностях. У них тоже есть своя история?
— Да. Мой отец покупал вещи за их уникальность.
— Тогда вам надо рассказать об этом. — Он бросил на нее хитрый взгляд. — Все, что вы сделаете для того, чтобы увеличить цену, поможет вам поскорее расплатиться с долгами отца.
Филаделфия отвела глаза в сторону. Она верила в невиновность отца и поклялась себе вернуть каждый цент из тех денег, в присвоении которых его обвиняли. Но его долг был шокирующе большим. Ее предупредили, что вырученных средств от аукциона и продажи дома может быть недостаточно, чтобы покрыть его. Но если она останется и своими рассказами будет способствовать повышению цен, то денег на покрытие долга может хватить.
Филаделфия сунула руку в карман и нащупала пачку писем, которые постоянно носила с собой с той минуты, как обнаружила тело отца. Она сжимала эти письма в левой руке, в то время как в правой держала все еще дымящийся пистолет. Полиция ничего не знала об этих письмах. О них не знала ни одна живая душа. И никто о них не узнает, пока она не найдет отправителя или отправителей.
— Хорошо, мистер Гувер. Я останусь.
Эдуардо Таварес нетерпеливо расхаживал по мощеным дорожкам сада в ожидании, пока последний покупатель не приобретет нужную ему вещь. Аукцион не на шутку затянулся. Если бы не стойкость Филаделфии Хант, то вряд ли даже самый алчный покупатель выдержал бы послеполуденный зной, царящий в гостиной, в которой не были опущены шторы. Однако уйти он не мог. Ничто не заставило бы его уйти, пока она продолжала рассказывать своим низким восторженным голосом.
Филаделфия была похожа на Шахразаду, нанизывающую свои сказки одна на другую, околдовывающую присутствующих, перенося их в безвременье, на те земли, о которых она так умно и тонко рассказывала. Его внимание было отвлечено, и сам он находился где-то между прошлым и будущим, испытывая единственное желание — чтобы ее рассказ никогда не кончался. Покинув комнату, она прошла мимо, слегка задев его. Ее вуаль была откинута, и он понял, что с этой минуты все для него изменилось.
Эдуардо считал себя бывалым человеком. Он знал разных женщин и был уверен, что уже никогда не сможет по-настоящему увлечься особой противоположного пола. Однако, увидев очаровательную Филаделфию Хант, испытал такой эмоциональный всплеск, словно его сразила стрела. Ее глаза цвета янтаря блестели от невыплаканных слез. Густые каштановые волосы навевали мысли о ночах. полных страсти. Она была более чем хорошенькой. Она обладала редкостной загадочной красотой, которая вызывает в женщинах ревность и делает даже самых смелых мужчин слегка робкими.
И в этот момент Эдуардо сделал потрясающее открытие: погубив жизнь Уэнделла Ханта, он погубил и ее жизнь.
Пока душевное беспокойство, вызванное ее красотой, не затронуло потайные струны его души, он не позволял себе думать о последствиях своих действий. Его потребность в мести выражалась в слепом гневе, направленном против человека, который лишил его семьи, дома и чуть ли не жизни. Если быть честным, то он снова поступил бы таким образом. Хант получил по заслугам. Однако невинная девушка пострадала понапрасну.
Предвкушение, словно вино, взбудоражило кровь Эдуардо, и он вновь обратил взгляд на дом. Только что Филаделфии пришлось столкнуться лицом к лицу с целой толпой рассерженных мужчин и женщин, которые пришли, чтобы раскупить ее семейное имущество. Он восхищен ее мужеством. Однако вряд ли она осознает, до какой степени этот презренный и деградирующий мир может ополчиться против незащищенной молодой девушки.
Внезапно он понял, что должен сделать. Обстоятельства заставили его быть жестоким. Возможно, помогая Филаделфии Хант, он снова узнает, что такое быть добрым. А пока он знает только одно: ему надо найти к ней подход.
Абсурдность его мыслей вызвала в нем внутренний смех. Тайрон посчитал бы его сумасшедшим. Вероятно, он таковым и был, но не исключено и то, что он впервые за последние годы своей жизни стал мыслить здраво.
Прежде чем в последний раз обойти дом, Филаделфия дождалась, когда его покинут и аукционисты. Наверху комнаты были почти пустыми: большая часть мебели ушла с молотка. Сейчас дом в двадцать пять комнат казался гораздо большим, чем был. Стук ее каблуков гулко отдавался в пустых коридорах, вызывая неприятный холодок в сердце.
Ошеломленная непривычной пустотой, она остановилась на площадке главной лестницы. В доме стояла мертвая тишина, напоминавшая о его заброшенности. У нее создалось такое впечатление, что умер не только отец, но вместе с ним и вся ее жизнь. Она была невыразимо одинока.
Филаделфия с трудом подавила крик, когда в темном холле появилась неясная высокая фигура. Что тут удивляться, если дом весь день был наполнен посторонними людьми. Должно быть, это кто-то из рабочих.
Однако человек не был похож на слугу. Этого незнакомца отличала изящная грация движений. Он шагнул вперед и остановился у подножия лестницы, освещенной ярким светом послеполуденного солнца, проникавшего в холл через стекло входной двери.
У него были высокие скулы, широкие брови и полный, красиво очерченный рот. Его кожа была необычайно темной, цвета полированного вишневого дерева. Все в нем было странным, таинственным и очень мужественным. Даже его одежда. На нем был короткий, до талии, облегающий жакет, подчеркивающий широкие плечи и узкие бедра, затянутые в сужающиеся книзу брюки. Весь его облик наводил на мысль о хорошем воспитании, богатстве и, как ни странно, об опасности.
— Кто вы такой? — спросила она настороженно.
Он не ответил и с улыбкой стал медленно подниматься по лестнице. Очарование этой улыбки поразило ее. Улыбка была открытой, приветливой и очень располагающей. Остановившись в двух футах от нее, он поклонился ей и предложил руку.
— Позвольте мне, сеньора Хант. — В его голосе слышался легкий акцент, но какой именно, она не разобрала. Она приняла предложенную ей руку, не видя причин для отказа.
Они молча спустились по лестнице, и ей даже в голову не пришло спросить, зачем он оказался здесь. Когда они очутились в холле, Филаделфия быстро выдернула свою руку, так как, несмотря на перчатку, кожей ощущала тепло его руки. Она встретилась с пристальным взглядом черных глаз незнакомца и быстро отошла от него.
Однако он первым оказался у двери, но, к ее немалому облегчению, сразу открыл ее. Проходя мимо него, она заметила морщинки в уголках его глаз, которые сейчас от улыбки стали гораздо глубже.
— Ступайте с Богом, menina (кошечка. — Здесь и далее примеч. пер.), — сказал он.
Через дорогу от дома Ханта стояла частная карета. Вот уже почти шесть часов кучер ждал дальнейших указаний. Он дважды спускался со своего места, чтобы напоить лошадь, но ни разу не заговорил с пассажиром. Человек, который нанял его, дал ему десятидолларовую купюру и адрес, приказав при этом не беспокоить его ни при каких обстоятельствах. Кучер подозревал, что джентльмен задремал и забыл о времени.
Но любой, кто знал Тайрона — а именно он был этим таинственным пассажиром, — мог сказать кучеру, что Тайрон никогда не спал. Он, обладая чутьем рыси, мог часами оставаться в праздной лености, а в действительности наблюдал и выжидал, готовый в любой момент к прыжку.
Были сумерки, когда последние два человека покинули дом. Занавеска в карете слегка сдвинулась, позволяя лучше видеть. Из ворот вышла женщина и, свернув, быстро пошла по тротуару. Вслед за ней медленным шагом вышел Эдуардо Таварес. Он остановился, наблюдая за женщиной, пока она не свернула за угол и не исчезла. Только тогда он остановил проезжавший мимо кеб, уселся в него и уехал. И в то же время занавеска в карете задернулась. Пятно света осветило темную внутренность кареты. Свет быстро погас, а на его место пришло легкое облачко табачного дыма, который тоже вскоре растаял в воздухе.
Тайрон задумчиво жевал конец сигары. Он не хотел разделять торжество вместе с Эдуардо, хотя и не мог оставаться в стороне. Эдуардо был эмоциональной и страстной натурой, и именно это качество делало его хорошим союзником, неистовым борцом и единственным человеком на земле, которого Тайрон мог назвать своим другом. Он завидовал эмоциональности Эдуардо, которой сам был лишен. Они одновременно стали богатыми людьми, отбирая имущество у своих врагов, они уничтожали их или использовали в собственных интересах. Но сейчас, когда жажда мести, которая свела их, удовлетворена, Эдуардо, как он подозревал, не захочет больше лишать себя дома, покоя и семьи. А это означает, что он порывает с прошлым.
Сердце Тайрона не забилось учащенно при мысли, что он теряет дружбу Эдуардо, но его рука с сигарой слегка дрожала. Внутренний голос, который много раз спасал ему жизнь, подсказывал, что их отношения на этом не кончаются. Он чувствовал не их сближение, но возможность нового приключения. Однако пока он не уяснит себе причину своей тревоги, ему лучше оставить Эдуардо в покое.
Тайрон внезапно рассмеялся. Долгий взгляд, которым Эдуардо провожал женщину, позволял надеяться на то, что в свое время Тайрон найдет Эдуардо в нежных объятиях новой возлюбленной.




Следующая страница

Ваши комментарии
к роману Жар твоих объятий - Паркер Лаура



Книга отличная.Но прочитать на один раз. Мне понравилось все как на духу! Но, почему нет продолжения о Тайроне и дочери его врага они же поехали в Колорадо! Где же это продолжение, Я В ШОКЕ!!!Кто знает где искать дайте ссылку или хоть скажите как книга называется.
Жар твоих объятий - Паркер ЛаураОльга
25.02.2013, 12.54





Роман хороший и интересный. Судьба Тайрона неизвестно. Но герои сильные. Героиня не плакса, реальная. Читайте.10/9
Жар твоих объятий - Паркер ЛаураKamila
10.06.2015, 16.10








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100