Читать онлайн Слаще жизни, автора - Паркер Лаура, Раздел - ГЛАВА ПЯТАЯ в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Слаще жизни - Паркер Лаура бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 8.81 (Голосов: 21)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Слаще жизни - Паркер Лаура - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Слаще жизни - Паркер Лаура - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Паркер Лаура

Слаще жизни

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

ГЛАВА ПЯТАЯ

– Я не смог… спасти их. – Ник выдавил эти слова, как будто их вырвали у него под пыткой. – Ничем… не смог помочь им. – Он сделал долгий, медленный вдох, который окончился каким-то странным коротким звуком. – Мужчина должен быть способен защитить свою жену и ребенка. Я подвел их.
Глаза Эвы были прикованы к дороге. Это неожиданное признание прозвучало для нее как гром с ясного неба. Она даже не могла вспомнить ту незначительную реплику, которая вызвала его.
Или, может быть, не было вообще никакой реплики. Они были в пути уже два часа, успев углубиться в коневодческий район Виргинии, страну выбеленных изгородей, безукоризненно чистых конюшен и ухоженных выгулов. Вот в чем дело. Ник упомянул, что его жена любила лошадей. В следующую секунду он уже начал говорить о своем браке и о том, чем все кончилось.
Эва постаралась заглушить собственные чувства. Ведь он впервые заговорил с ней об этой катастрофе. Не надо быть гением, чтобы понять, чего стоило такое усилие этому замкнутому человеку и что он сделал это усилие ради нее. Сейчас важно сказать что-нибудь такое, что ободрило бы его.
Эва взглянула на Ника. Он сидел выпрямившись и неотрывно глядя перед собой, словно не она, а он вел машину. В профиль его лицо казалось заострившимся. Голос звучал бесстрастно, как бы отрешенно от самих слов. Только едва заметная дрожь в уголке рта говорила о том, каким огромным усилием воли он держит себя в руках. Вот в чем главная причина его одиночества, вот источник, питающий тот ледяной барьер, которым он оградил себя в эмоциональном отношении от всех других людей в своей жизни. Ей никогда не приходило в голову, что он мог винить себя в их гибели. Она понимала, что ей нельзя ограничиться обычными словами утешения, какие, должно быть, он слышал в свое время от тех, кто осмеливался говорить с ним об этом. Ему нужна откровенность, а не банальности.
– Ты говоришь, что в случившемся есть твоя вина. Но разве из-за тебя этих гусей засосало в двигатели? – тихо спросила она.
Он резко повернулся в ее сторону, его лицо выражало крайнее удивление.
– Тебе не приходило в голову, что меня могло заинтересовать, как произошла эта авиакатастрофа? Я пошла в библиотеку и прочитала все, что писали газеты, – призналась Эва. – Вот я и спрашиваю, как ты их подвел? – После каждого вопроса она бросала взгляд на дорогу. – Разве это ты завалил самолет? Ты выбирал, кому жить, а кому умереть? Разве ты струсил и сбежал? В чем ты их подвел?
Ник покачал головой, лицо исказилось в гримасе. Видно было, с каким усилием он сохраняет самообладание.
– Все не так просто.
– Я читала, как ты спас жизнь трем другим пассажирам, хотя у тебя самого была повреждена нога. – Не обескураженная его хмурым видом, Эва продолжала еще уверенней: – Миссис Роберте рассказывала мне: ты получил такую сильную контузию, что первые три дня, проведенные в больнице, даже не знал, где находишься.
– Я не хотел знать. – Его голос потерял свою обычную звучность. Он отвернулся и снова стал смотреть через ветровое стекло, но Эва понимала, что на самом деле он смотрит внутрь себя.
Она глубоко вздохнула, сердце ее разрывалось от сочувствия к нему. Но он не нуждался ни в ее слезах, ни в жалости.
– Ник, логическим путем ты тут ни к чему не придешь. То, что случилось, не поддается никакой логике и никаким меркам добра и зла. Это был ужасный, непредсказуемый несчастный случай. Ты любил свою жену и ребенка. Твое горе было таким долгим и глубоким… Но послушай, Ник… – Она подождала, пока он повернется в ее сторону. – Их нет, а ты есть. Разве ты хотел бы, чтобы твоя жена прожила последние шесть лет так, как прожил их ты, – в одиночестве и без любви?
– Конечно, нет. – Какое-то воспоминание на секунду смягчило следы боли на его лице. – Дженет любила жизнь. – Он едва заметно пожал плечами. – Она захотела бы, чтобы я продолжал жить.
– Ну так и продолжай, – негромко сказала Эва.
Он повернулся к ней, его взгляд постепенно возвращался из прошлого в настоящее. Слабая улыбка сняла гримасу боли и вернула прежнюю форму красиво очерченным губам.
– Не знаю, за какие заслуги провидение послало мне тебя, Эва.
Она улыбнулась.
– Насколько я помню, ты пытался отказать мне в работе. Мне пришлось штурмовать цитадель и требовать признания.
– Да, верно. И с тех пор ты берешь штурмом мои укрепления одно за другим. – Он поднял руку и дотронулся до ее щеки тыльной стороной ладони. – Продолжай в том же духе. – Его пальцы скользнули вниз по ее щеке к шее и легким как перышко прикосновением охватили ее. – Мне надо, чтобы ты всегда была рядом.
Как бы поежившись, Эва зажала его пальцы между щекой и плечом, ощущая бурную радость оттого, что преодолено опасное препятствие.
– Может, тебе надо быть поосторожнее с просьбами?
А то вдруг получишь то, что просишь.
– Я на это рассчитываю… и на тебя, Эва. – Он откинул свою посеребренную голову назад, на кремовый кожаный подголовник, и закрыл глаза. Однако его рука осталась там, где была, ласково напоминая о том, что между ними возникла новая связь. – Я на это рассчитываю, – устало повторил он.
Он заснул так быстро, что Эва даже не стала отвечать. Она знала, что ею одержана безмерно трудная, но необходимая победа над его прошлым. Теперь все, что бы ни случилось, будет касаться лишь настоящего и, может быть (может быть!), будущего.
– Он никогда и не любил меня. Я была просто частью его «жизненных планов», причем, как оказалось, наименее ценной.
– И поняла это, когда было уже поздно? – Ник смотрел, как Эва жует зеленый салат.
Они сидели в уютном уголке сельского торгового центра, в нескольких милях от резервации индейцев чероки, расположенной в Великих Дымных Горах, что на западе Северной Каролины. Когда-то в этом здании помещался сельский магазин, где продавали корма и зерно. Теперь здесь был торговый центр прикладного искусства, где в многочисленных киосках торговали изделиями местных индейских и деревенских ремесел, коллекционными предметами фермерского быта и антиквариатом. Они оказались здесь совершенно случайно, после того как Ник проспал в машине почти весь день. Где-то между обсуждением того, покупать или нет боевой головной убор ручной работы, и поглощением чая со льдом и салатов зашел разговор о замужестве Эвы.
Эва задумалась над ответом.
– Мне тогда только исполнилось двадцать лет. Я выросла в маленьком городке, в семье с небольшим доходом. Билл Ролстон был, что называется, мечтой каждой женщины – красивый, умный, вундеркинд от электроники, работающий на фирме в Хартфорде, и богатый. Мы познакомились на вечеринке у общих друзей. Он был на несколько лет старше. Мне ли было бросать вызов его высокомерию и самоуверенности? Тем более что он использовал свое немалое обаяние, чтобы произвести на меня впечатление.
Она сокрушенно усмехнулась.
– Он казался мне идеалом. К тому же терпеливо слушал все, что бы я ни говорила, при каждой встрече старался расположить к себе. Разумеется, я влюбилась. Это была большая ошибка.
Эва увидела, как рука Ника, лежавшая на столе, стала приближаться к ней. Она пыталась остановить этот жест сочувствия, слегка покачав головой. Но он не отступил. Взглянув ей прямо в глаза, он сказал:
– Расскажи мне об этом.
Она невольно засмотрелась на складную фигуру сидящего напротив мужчины. Внезапно ее поразила мысль о том, что Билл и Ник во многом похожи: оба красивы, умны, богаты. Но здесь сходство и кончалось. Билл оказался неспособен на настоящее чувство, был начисто лишен самокритичности, сочувствие было ему чуждо. Те почти незаметные, но определяющие признаки характера, отсутствовавшие на приятном лице Билла, в изобилии проступали сейчас на лице Ника. Нет, у самовлюбленного человека не могло быть глаз, выражающих такую силу, такую печаль, такую нежность. Она сама не раз наблюдала выражение, можно сказать, воинственного сопереживания у него на лице, когда он считал, что какое-то стоящее дело приносится в жертву «политической целесообразности», или видел, что кого-то обманывают или используют. В этот момент он сопереживал ей.
Она ощутила, как ее сердце захлестнула теплая волна. Он смотрел на нее с таким сосредоточенным вниманием, словно ожидал последних важнейших подробностей коммерческой сделки, а не пустяковых фактов очень короткого и несчастливого замужества.
Гоняя по тарелке лист одуванчика, Эва старалась вспомнить ту молодую и несчастную жену, какой она была когда-то. Но эти воспоминания были такими далекими, что казалось, будто не она, а кто-то другой прожил ту жизнь.
Бесстрастная отрешенность передалась и ее голосу, когда она снова заговорила:
– Расскажу покороче. Уже через два месяца он сделал мне предложение. Я чувствовала себя Золушкой, к которой постучался Сказочный Принц с хрустальным башмачком в руках. Поэтому я помахала ручкой последнему году учебы в колледже и вышла за него замуж.
Только после свадьбы я поняла, что для Билла сделать предложение не означало любить, а слушать не означало слышать. Он довел до совершенства свои манеры тонко чувствующего современного человека, но они были лишь инструментом в его руках. Тот факт, что мне было плохо с самого первого дня, не имел никакого значения. У него было то, что он хотел, – послушная, покорная, уступчивая жена…
– Я как-то не могу вообразить тебя покорной или послушной, – перебил ее Ник. Взгляд его темных глаз стал еще интимнее. – А вот уступчивость я держу в голове весь день.
Эва избегала смотреть на него, но была благодарна за улыбку, которая слышалась в его голосе.
– Даже в постели он вел себя как эгоист, но я по неопытности думала, что сама виновата и что потом все наладится. Но через полгода, придя однажды с работы, он сказал, что не уверен, правильное ли решение я приняла – не он, а я! – став его женой. Что если бы я действительно прислушалась к своему сердцу, то поняла бы, что не люблю его или люблю с недостаточной преданностью.
– Вот подонок, – пробормотал Ник.
Эва кивнула и наконец посмотрела ему в глаза.
– Примерно неделю спустя до меня дошел слух, что Билл возобновил роман со старшей помощницей начальника его отдела, который прервал перед нашей свадьбой. Она была на семь лет старше его и благодаря своему положению могла быть полезной для его карьеры. И я ушла.
Эва нацепила на вилку помидор размером с вишню, который попытался ускользнуть от нее через край тарелки.
– Я лишь слегка удивилась и почувствовала большое облегчение, когда он даже не попытался помириться. – Она подняла вилку, чтобы получше рассмотреть помидор. – Никакого предварительного раздельного проживания, никакого консультанта по вопросам брака и семьи. Просто быстренький развод, и все. – Помидор отправился в рот.
– Никакого финансового возмещения? Эва энергично покачала головой.
– Я отказалась добиваться материального возмещения, на которое, по словам моего адвоката, могла рассчитывать. Билл был прав: это я совершила ошибку. Деньги здесь ничего не меняли.
Две гневные черточки прорезали лоб Ника.
– Порядочный человек предложил бы сам.
Эва ласково посмотрела на него, ей понравилось, что Ник способен принимать близко к сердцу события, случившиеся задолго до их встречи.
– Подумай, сколько интересного я бы пропустила, если бы мне не пришлось зарабатывать на жизнь! По крайней мере, теперь я знаю, чего стою, и никогда больше не продешевлю.
Пристальный взгляд Ника скрестился с ее задорным взглядом.
– Тебе и не придется. Мне с этого места кажется, что ты сама всем заправляешь. Так почему же сейчас у тебя нет мужчины?
Эва пожала плечами.
– У меня были другие интересы. Именно такого ответа Ник и ожидал, но тем не менее почувствовал острое удовлетворение оттого, что у нее никого нет.
– Ну а теперь?
Эва как-то загадочно усмехнулась и отвела взгляд.
Они сидели у окна с ящиком для растений, полным ярких летних цветов. Эва сняла форменный жакет, уступив жаре, но и ее накрахмаленная блузка быстро теряла вид. Трех стаканов чая со льдом едва хватило для утоления мучившей ее жажды. За окном их лимузин, словно мираж в пустыне, дрожал и плясал в послеполуденном зное, отражавшемся от тротуаров и всей улицы. Машину окружила стайка ребятишек, пытавшихся что-нибудь увидеть сквозь тонированные дымчатые стекла. Обычно она держала праздных зевак на расстоянии, но детей ей было жаль прогонять. А потом, просто не хотелось выходить на солнцепек раньше времени.
Она подняла глаза и заговорила с подошедшей официанткой:
– Я надеялась, что ближе к горам будет прохладнее.
– Девяносто семь в тени, – ответила блондинка с яблочным румянцем на щеках, одетая в льняное красное с белым платье в колониальном стиле и белый фартучек с оборками. – Денек как на заказ для купания нагишом, это уж точно.
У Эвы загорелись глаза.
– А в меню оно есть?
Официантка засмеялась, вырвала из своей книжечки счет и положила на стол.
– Можно устроить.
– Правда? – Эва проигнорировала удивленную мину Ника.
– Ну, просто недалеко отсюда есть такое местечко, где один из ручьев образует естественный плавательный бассейн. – Официантка подмигнула. – Все местные его знают. Я и сама туда хожу.
– А трудно его найти? – спросила Эва, и ее глаза озорно заблестели.
Молодая женщина усмехнулась, переводя оценивающий взгляд с Эвы на шокированное лицо Ника.
– Миль пять отсюда, наверху в горах. – Ее взгляд переместился на окно, потом на черный лимузин, жарившийся на солнце. – Конечно, дорога узкая и извилистая, просто асфальтовый серпантин. Местами там крутые обрывы.
Эва поняла ход ее мысли.
– Вы удивитесь, если узнаете, в какие щели мне удавалось пропихивать этого монстра. Если там есть дорога, я справлюсь.
Официантка улыбнулась.
– Знаете что, нарисую-ка я для вас план. – Взяв бумажную салфетку, она изобразила развилку дорог, указала направление. – Отличный день для такой прогулки, – сказала она и отдала Эве свое произведение.
Эва рассмотрела план, потом спрятала его в карман.
– Спасибо вам.
– Не за что, – ответила официантка. – Местные жители все время туда ходят. Конечно, это запрещается, но обычно у шерифа есть дела поважнее, чем гонять людей оттуда, где можно купаться.
Она взяла деньги, которые протянул ей Ник, и изумленно округлила глаза, когда он сказал:
– Сдачу оставьте себе.
– Спасибо. Заходите в любое время. – Она задержалась возле них и окинула Ника одобрительным взглядом. – Только не слишком там засиживайтесь, по этой дороге лучше возвращаться засветло. По радио вечером обещали дождь. Вы не узнаете, что такое настоящая непогода, пока не попадете в грозу в Дымных Горах. Приятного вам купания. Когда она ушла. Ник засмеялся.
– Она думает, мы психи и на самом деле собираемся туда.
Эва встала и протянула руку за своим форменным жакетом, висевшим на спинке стула.
– Я-то собираюсь.
Иронически изогнув темные брови, Ник тоже поднялся.
– Ты это серьезно? – В глазах у него появился какой-то особенный блеск. – Я не взял с собой плавки.
Эва задорно улыбнулась.
– Я тоже не взяла.
Как только они свернули с главного шоссе и, проехав через Национальный парк Великих Дымных Гор, выехали на ленту асфальтовой дороги, такую узкую, что на ней не было даже центральной разделительной полосы, им показалось, что они попали в иной мир. Каким-то таинственным образом они вдруг переместились в приветливый мир тишины и прохладного воздуха, где их со всех сторон обступал лес из деревьев высотой с собор.
Заговорщицки переглянувшись, Эва и Ник одновременно, каждый со своей стороны, нажали на кнопку, опускающую стекло. В машину мгновенно хлынул горный воздух, сделав ненужным кондиционер и принеся, вместе с легким прохладным ветерком, ароматы дикой природы.
Живые изгороди из рододендронов шелестели с обеих сторон дороги. Через минуту начался подъем по туго скрученному серпантину. С одной стороны над ними нависала темная, густо поросшая лесом гора. С другой – дорога местами пролегала по краю крутых обрывов, и тогда они видели под собой вершины деревьев, под чьими ветвями только что проезжали. Этот головокружительный подъем потребовал от Эвы максимального сосредоточения на работе двигателя, который временами взвывал от натуги, таща в гору тяжелый лимузин. Внизу, в долине, затененной от послеполуденного солнца склоном горы, землю начала заволакивать дымка. Но у них над головой небо оставалось похожим на твердую ярко-голубую раковину.
Когда под конец дорога немного выровнялась, Эва с самодовольной улыбкой повернулась к своему пассажиру.
– Я же говорила, что справлюсь. Ник с сомнением приподнял бровь.
– Спуск будет тебе еще одним испытанием.
Эва в ответ самоуверенно усмехнулась, задержав на нем взгляд чуточку дольше, чем того требовало благоразумие. Несмотря на царивший в машине полумрак, Ник весь словно светился. Она подумала, что это из-за волос: их чистый серебристо-белый цвет притягивал к себе каждый фотон скудного освещения и отражал его с усиленной яркостью. Она могла бы сидеть и смотреть на него вечно – или пока не наберется смелости прикоснуться к нему. Она никогда не могла смотреть на него долго без того, чтобы ее не потянуло коснуться его.
Неожиданно Ник поймал ее взгляд. Она понимала, что он легко может догадаться о ее влечении к нему, прочитать все по лицу, по глазам. Она поспешно произнесла:
– Говорят, в здешних горах все еще скрываются самогонщики. Хотя несколько лет назад главной культурой, приносящей нелегальный доход, стала марихуана.
– Откуда ты это знаешь? – спросил Ник, хотя его больше интересовали другие вещи. Он видел, как ее руки чуть крепче сжимают баранку, когда он смотрит на нее. И еще он чувствовал, как медленно, но верно между ними нарастает напряжение.
Эва снисходительно улыбнулась.
– Умею читать.
Ник протянул руку и дотронулся да пряди шелковистых волос, упавшей ей на плечо. Зажав концы завитка между пальцами, он, словно перышком, стал щекотать им у нее под подбородком. Теплая волна румянца зародилась у нее под кожей и выплеснулась на щеку. А Ник ощутил жаркий прилив внизу живота.
– Что еще ты знаешь об этих местах?
Эва услышала в его тоне знакомую скептическую нотку. Таким тоном он говорил, когда хотел поколебать уверенность другой стороны.
– Фактически не так уж мало. Национальный парк Великих Дымных Гор – самый крупный государственный природный заповедник к востоку от Миссисипи. Ежегодно здесь бывает свыше трехсот тысяч посетителей. Летом здесь ловится окунь, а зимой, как ни удивительно это покажется, можно кататься на лыжах. Несмотря на наплыв приезжих, люди старшего поколения в этом районе Аппалачей все еще говорят на диалекте, корни которого восходят к английскому языку елизаветинской эпохи шестнадцатого века.
– Твои знания впечатляют.
На этот раз Эва не могла отвести взгляд от дороги, потому что начинался спуск во впадину, если судить по карте на бумажной салфетке.
– Я всегда нахожу время на то, чтобы удовлетворить свою любознательность.
– А я это уже заметил. – Ник смотрел, как классно Эва вписала лимузин в крутой поворот со спуском. Ему вспомнилось, как она зачастую делала лишний крюк, чтобы справиться о клиентах, с которыми он вел дела. И с ее стороны это не было праздным любопытством. Она обладала острым и деятельным умом. Он понимал, что усиленный интерес в ней пробуждало все, что касалось лично его. Во многих отношениях Эва сделала себя частью его жизни, не став при этом навязчивой. Вот еще одно из редких качеств, которыми она наделена. Он не может – не должен – потерять ее.
Он просунул руку под ее волосы и стал мягко массировать шею.
– Ты натянута как струна. Устала? – Его большой палец, отделившись от остальных, стал гладить ее под подбородком. – Или это из-за меня, Эва?
Эва взглянула на него, вобрав в себя жар, исходивший от его почти черных глаз, и удивилась, как он может еще спрашивать.
– Я никогда не буду намеренно лгать тебе, Ник.
Ник рассмеялся.
– Вот классический ответ в стиле Эвы – тонкий, уклончивый и с достаточной дозой таинственности, чтобы подогреть любопытство. Ладно. Храни свои секреты – до поры до времени.
Через минуту машина, сделав поворот, выехала на ровную, залитую солнцем площадку, образовавшуюся в естественном разрыве горного хребта. Трава рядом с дорогой была примята оттого, что по ней постоянно ходили и ездили, но сейчас из транспортных средств здесь стоял один пикап, переполненный набившимися в кузов подростками. Они засвистели и замахали руками, когда Эва остановила лимузин рядом с ними.
– Что это за птица? – крикнула одна из девчонок, когда Эва распахнула дверцу.
– Извините, это всего-навсего представитель исполнительной власти, – откликнулась Эва, когда Ник показался с другой стороны машины.
Раздавшиеся в ответ стоны должны были изображать разочарование.
– Каким ветром вас сюда занесло? – крикнул кто-то из группы.
– Хотим немного подышать свежим воздухом.
– Долго тут не задерживайтесь, – сказал водитель пикапа и показал на небо. – Идет гроза. Она пока на той стороне горы, но скоро дойдет и сюда.
Эва взглянула на чистое голубое небо и пожала плечами. Минуту спустя, когда пикап тронулся под гиканье и мелькание машущих рук, ей послышался слабый рокот, но она решила, что это, должно быть, барахлит глушитель пикапа.
– Ну, что дальше? – спросил Ник. Взгляд его выражал сомнение.
– Как что? Купаться! – Сняв жакет, она бросила его в машину, захлопнула дверцу и пошла к воде.
Расщелина представляла собой небольшой каньон с ровным дном, который когда-то давно был пробит в горе бурным ручьем, бегущим в отдалении. На одном конце узкой долины возвышался крутой утес, образуя защитный барьер от ветров и жары. Как раз в этом месте ручей расширялся, образуя чашу. Прохладные кружевные папоротники росли у подножия окружавших ее деревьев. В густой тени, отбрасываемой утесом, царили постоянные сумерки и землю покрывал толстый слой мхов.
– Лучше не придумаешь, – с восторгом сказала Эва, оказавшись на мшистом берегу. – Здесь наверняка на десяток градусов прохладнее.
– Так и есть, – отозвался Ник, подходя вслед за ней. Его восхищенный взгляд задержался на женственных линиях ее спины и бедер. – Может, просто посидим здесь, полюбуемся видом? Лезть в воду нет необходимости.
Эва обернулась к нему, ее глаза озорно блестели.
– Так уж и нет?
Ник встретился с ее взглядом, в котором вызов уживался с женственной застенчивостью. Он думал, что их утренняя поездка будет одним исподволь подогреваемым поединком, с выжиданиями, с бросаемыми искоса взглядами, пока это не станет невыносимым для обоих и не заставит искать места и способа довести до конца медленный танец желания. Но он проспал большую часть дня, а их разговор был исключительно о старых обидах и ошибках. Правда, напряжение между ними оставалось.
Сейчас, когда они смотрели друг другу в глаза, он с абсолютной ясностью и во всех подробностях вспомнил о том, что случилось… почти случилось накануне вечером, и ощутил скованность в мышцах. Ему нестерпимо захотелось снова поцеловать ее. Он почти чувствовал, как ее острые зубки впиваются ему в нижнюю губу, почти помнил вкус ее языка. Запах ее духов, дразнивший его ноздри весь день, когда он сидел рядом с ней, вдруг показался еще сильнее на открытом воздухе.
Однако что-то, чего он даже не мог выразить словами, удерживало его от того, к чему он так страстно стремился.
– Я не уверен, Эва, что у нас на это есть время.
Она улыбнулась.
– Сейчас еще только четыре часа. Тебя ждут на совещание не раньше шести. Но если хочешь, я могу позвонить и проверить.
Он поднял руку, чтобы остановить ее, но его следующие слова были не более обнадеживающими:
– Что, если кто-нибудь заявится сюда и увидит нас?
На лице у нее проступило выражение легкого удивления.
– С каких это пор тебе не все равно, что думают другие?
Ему и сейчас все равно, но вот она ему не безразлична.
– Что, если это будет шериф?
Улыбка снова вернулась к ней, и он подумал, что у такой улыбки должен быть вкус солнца, ведь не зря она разгорячила ему кровь.
– Ты объяснишь, пустив в ход свой бауэровский шарм, что не знал о запрете. Мы не из этого штата и никогда больше не будем так делать.
Ник смотрел, как она скинула туфли и зарылась босыми пальцами в траву, и думал, почему такое простое движение кажется ему расчетливой эротической игрой. Он сделал шаг по направлению к ней, изобразив на лице улыбку.
– Ты несерьезно относишься к тому, что чревато дискредитацией.
– Дискредитацией чего? – спросила она, поднимая руки и расстегивая верхнюю пуговицу блузки.
– Моего имиджа, – упрямо сказал он, опустив глаза, чтобы не позволить ей проникнуть в свои мысли. – Подумай, чем это обернется, если репортеры пронюхают, что я купаюсь нагишом в обществе своей шоферши.
– Огласка определенно изменит твой имидж в обществе, – смеясь, ответила Эва. – Я уже вижу заголовки теленовостей: «Айсберг Бауэр тает в обществе нагой приятельницы». Или еще лучше: «Бауэр оголяет зад – фото на странице шесть».
Эва опять засмеялась, но выражение его лица говорило о том, что он не разделяет ее веселья. Подбоченившись, она окинула его взглядом с головы, которая сверкала на солнце, словно полярная ледовая шапка, до носков туфель.
– И что же вы так боитесь выставить напоказ, мистер Бауэр?
Свою реакцию на твою наготу, милая Эва.
Ник думал о том, какой у него выбор. Он может просто спустить брюки и показать ей… Или сказать… Или…
Эва отвернулась, предпочитая не видеть его упрямой мины, и начала расстегивать блузку. Она никогда в жизни еще не проделывала ничего подобного, если не считать плескания с двоюродными братьями и сестрами в детстве, в бабушкиных владениях. Но так бесстыдно обнажаться перед мужчиной, с которым она не занималась любовью, – о чем она только думает? Нет, думать незачем. Пришло время действовать. Надо на что-то решаться. Либо идти на дно, либо плыть. Да или нет. Ва-банк. Победителю достается все. Эти клише замелькали у нее в голове, словно шарики для пинг-понга. В конечном счете все сводится к одному. На протяжении одиннадцати месяцев, четырнадцати дней и примерно восьми часов каждый их взгляд, каждая мысль и каждая улыбка подводили обоих к этому мгновению. Что бы ни произошло, она сожалеть не будет, если только не упустит этот шанс.
Когда была расстегнута последняя пуговица, она быстро сняла блузку, под которой оказался лифчик из розового атласа и кружев. Хорошо еще, что она надела пикантное белье, утешила себя Эва. Хотя, надевая, она рассчитывала снять его в другой обстановке и по другой причине. В качестве же купальных принадлежностей ее лифчик и трусики имеют такой же скромный вид, как и бикини. Все еще стоя к нему спиной, она расстегнула молнию, спустила брюки с полных бедер и столкнула вниз, к ногам, – торопливо, боясь передумать. Ей послышался какой-то звук у нее за спиной, но она решила не оборачиваться.
Слишком велико будет унижение, если окажется, что Ник вернулся к машине.
Но Ник и не думал уходить. Он так и стоял, ощущая сухость во рту, не в силах отвести взгляд от того, что ему открывалось. Мысли его двигались в единственном направлении – прямо вперед, на всех парах.
Он сделал несколько вкрадчивых, бесшумных шагов в ее сторону, когда она завела обе руки назад, чтобы расстегнуть лифчик, и остановился как вкопанный у нее за спиной. Где-то посреди вдоха у него перехватило горло. Он зачарованно смотрел, как атласные бретельки лифчика скользнули вниз по слегка загорелым рукам. Потом Эва пошевелила плечами, вытянула руки вперед, и бретельки соскользнули с кончиков ее пальцев, а лифчик упал в мягкую густую траву.
Он стоял так близко от нее, что оставалось лишь просунуть ладони под ее приподнятые руки и накрыть ими обе груди. Он уже видел ее наготу отраженной в зеркале гостиничного номера и знал, что груди у нее полные, естественно отягощенные крупными, легковозбудимыми сосками. Мышцы его живота сократились и отвердели. Однако он не прикоснулся к ней. Он не мальчишка, который хватает желаемое с ходу. Но он так сильно хотел ее, что это причиняло боль.
Эва услышала короткий судорожный выдох у себя за спиной, но повернуться ей не хватило смелости. Вместо этого она сорвалась с места и помчалась к воде, крикнув через плечо:
– Кто отстал, тот проиграл!
Вид Эвы Джеймс, бегущей по траве в одних трусиках, заставил Ника забыть и о шерифе, и о последствиях, и обо всем на свете; ее груди дразняще колыхались, бросая ему вызов, маня догнать. Он сбросил одежду в рекордное время, уже на бегу.
Когда до него дошло, что она собирается сделать, он предостерегающе крикнул. Но было поздно. Эва нырнула в спокойную воду заливчика, описав в воздухе изящную дугу.
Выплеснулся фонтанчик воды, рассыпавшись радужными брызгами. Ник бросился к тому месту на берегу, с которого она прыгнула. Вот она вынырнула на поверхность с восторженным уханьем, и он тихо, с облегчением выругался.
– Вода такая холодная! Просто дрожь берет! Чудесно! – прокричала Эва, переводя дыхание.
Ник не разделил ее восторгов.
– Черт побери, Эва! Надо быть совсем без мозгов, чтобы вот так прыгать в незнакомый водоем. Это опасно. – Он понимал, что его слова похожи на родительское назидание, но сердце у него выбивало неровную дробь от испуга. Она могла удариться головой обо что-нибудь под водой и серьезно пораниться или даже погибнуть.
– Ты прав, – крикнула Эва, поворачивая к берегу. Доплыв до места, где вода была по грудь, она посмотрела на него с виноватым видом. – Прости, если я тебя напугала. – Неожиданно она улыбнулась, и день словно стал еще ярче. – Но это действительно чудесно.
Губы Ника дернулись. «Холодно» и «дрожь берет» весьма слабо ассоциировались у него с «чудесным». Но с ней все в порядке, и то слава богу.
Он стоял на берегу в своих боксерских шортах и смотрел, как ее голова то исчезает, то появляется в кристальной воде, испещренной зелеными и золотыми тенями. Он ясно видел ее груди, колышущиеся в воде. Соски казались твердыми розовыми камешками, лежащими на мелководье. Да, удивительная женщина – странная смесь практичности и каприза. Но никакая другая не заставляла его чувствовать себя в такой полной гармонии с ней и с самим собой. Когда он женился, то был еще слишком молод, слишком хотел преуспеть, был слишком поглощен своей карьерой и поэтому не мог в полной мере оценить те чувственные радости, которые доставляет мужчине любовь к женщине. А потом потерял свой шанс дорасти до такого знания.
Наблюдая сейчас за Эвой, Ник спрашивал себя, можно ли испытывать то, что он испытывает к ней, и не назвать это любовью. Сомнительно.
Эва держалась на одном месте, подгребая под себя «по-собачьи», с волос у нее стекали струйки воды.
– Ну? Собираетесь вы наконец откинуть вуаль, мистер Бауэр?
Ник оглянулся через плечо на оставленную ими дорожку из предметов одежды. Потом снова посмотрел на нее и сказал, медленно усмехнувшись:
– Похоже, ты забыла правила купания нагишом.
– Верно. – Побарахтавшись несколько секунд в воде, она торжествующе показала ему мокрый клочок розового шелка и кружев. Раскрутив над головой, она швырнула его на берег. 4Трусики с мокрым шлепком приземлились на его голую ногу. – Вот так! – крикнула она с вызовом. – Такова входная плата. Ты готов платить или нет?
Насмешка заставила Ника прищуриться.
– С тобой, Эва, я всегда готов. – Усмехаясь, он спустил шорты и перешагнул через них.
Эва мельком увидела, как сильно он возбужден, а потом Ник, словно пушечное ядро, врезался в воду, подняв волну, мгновенно накрывшую ее с головой.




Предыдущая страницаСледующая страница

Читать онлайн любовный роман - Слаще жизни - Паркер Лаура

Разделы:
Глава 1глава 2глава 3глава 4глава 5глава 6глава 7

Ваши комментарии
к роману Слаще жизни - Паркер Лаура



ИНТЕРЕСНО ПОЧИТАТЬ.
Слаще жизни - Паркер Лаураиришка
6.01.2015, 0.32








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100